Любовь на капоте

Всего неделю назад я была уверена, что госпожа удача всегда повернута ко мне ж... (ой, простите) спиной. Что я из тех, кто не получает от судьбы неожиданных подарков. Что мне суждено всегда и всего добиваться собственным трудом по принципу «что потопаешь - то и полопаешь». И вот, здрасте-пожалте: я - владелица новенького «Фольксвагена Поло». Правда, мне еще предстоит оформить некоторое количество документов, поставить машину на учет, получить талон ТО и открыть страховку. Но это уже мелочи.

Всего семь дней назад я была убеждена, что никогда не решусь сесть за руль. Что никто и ничто не заставит меня извлечь из дальнего ящика заброшенное туда несколько лет назад водительское удостоверение и отправиться на встречу с очередным автоинструктором. И вот пожалуйста: мой кум Алексей везет меня в школу экстремального вождения.

Я заранее сочувствовала господину Казанцеву, ведь он пока даже не догадывался, какая бестолковая, бесталанная ученица ему досталась. Какой неблагодарный труд ждет его в самое ближайшее время. Мне хотелось надеяться, что у него хватит терпения, чтобы заниматься со мной и достанет выдержки, чтобы не сопровождать занятия многоэтажными матерными конструкциями.

Вот с таким пессимистичным настроением я собиралась на свою первую тренировку в школу экстремального вождения «ЭргоДрайв».

Еще в воскресенье я тщательно продумала свой костюм, в котором отправлюсь покорять железных монстров. Конец мая радовал настоящей летней жарой, столбики термометров стремились к отметке в тридцать градусов, так что одеться нужно было легко, но удобно.

Я по опыту знала, что лучше облачиться в неброскую и немаркую одежду, поэтому выбрала темно-серые бриджи из джинсовой ткани с трикотажной резинкой-манжетой ниже колена и жилетку-ветровку приглушенно-синего цвета из плотного хлопка, без рукавов, зато с капюшоном. На ноги обула полукеды с толстой резиновой подошвой. Очень уж не хотелось, чтобы нога случайно соскользнула с педали во время тренировки.

Ребята из моей команды решили не бросать меня на произвол судьбы и всю неделю помогали вспоминать навыки вождения: по очереди вывозили по вечерам после работы на окраину города, в какое-нибудь тихое местечко, где почти не было движения, и заставляли ездить хотя бы по полчаса, переключая передачи, следя за дорогой, выполняя повороты и развороты.

Спасибо друзьям, на свою первую тренировку я явилась вовремя и чувствуя себя относительно подготовленной. Во всяком случае, можно было надеяться, что я сумею тронуться с места, не заглохнув из-за несвоевременно отпущенной педали газа или сцепления.

Бессменный администратор школы Витя, с которым мы успели познакомиться, когда я оформляла документы на обучение, радостно поздравил меня с первой тренировкой в их замечательной школе и лично сопроводил до дверей, которые вели во внутренний двор.

Виктор объяснил, где я могу подождать своего инструктора и укатил назад, в холл. Ну а я, как и было велено, отыскала гаражи и присела на скамью. До начала тренировки оставалось еще почти пятнадцать минут. Эти минуты я решила потратить на то, чтобы заглянуть в интернет.

Как всегда, серфинг в сети увлек настолько, что я сумела вспомнить, где и с какой целью нахожусь, только когда ощутила на себе взгляд. Нет, не так. ВЗГЛЯД. Пристальный. Тяжелый. Давящий. Подняла голову и увидела приближающегося ко мне незнакомого мужчину.

Быстро закинула планшет в сумку, встала, улыбнулась вежливо и приветливо, как улыбалась всегда при первом знакомстве людям, явно превосходящим меня по возрасту. А шагающий ко мне мужчина выглядел минимум лет на сорок. Невольно отметила, что он ненамного выше меня, но при этом раза в полтора шире.

Моя улыбка произвела на Александра Аркадьевича Казанцева (я все же сумела разглядеть в этом мужчине некоторое сходство с вывешенным в холле портретом) странное действие. Он весь как-то подобрался, напрягся, стиснул кулаки и поджал губы.

Правда, сжать губы в тонкую полоску ему не удалось: один уголок его рта, и до того слегка опущенный, резко поехал вниз и задергался. «Частичный парез лицевого нерва», - невольно отметила я про себя, продолжая улыбаться мужчине. Неврологию в универе я учила старательно, так что определиться с диагнозом труда не составило.

Чем ближе подходил мужчина, тем явственней становилось его напряжение. В грозно сдвинутых бровях, в горящем взгляде темно-карих глаз читалась откровенная злость.

Он злится на меня? За что? Я невольно опустила взгляд, осмотрела себя, пытаясь найти в своей внешности что-либо такое, что могло вызвать раздражение у господина Казанцева. Все было настолько в рамках приличий, что мне пришлось признать: дело не в одежде. Но тогда в чем?

В какой-то момент движения мужчины, изначально показавшиеся мне немного скованными и неестественными, сменились явной хромотой. Обезображенное несколькими шрамами различной длины и глубины лицо резко побледнело, отчего чуть выступающие над кожей тонкие полоски рубцов почти слились по цвету с побелевшей кожей. Мужчина явно осознавал, что его дергающийся рот и неровная, подпрыгивающая походка не могли остаться незамеченными, и от этого ярился еще больше.

Я уже ощущала кожей волны исходящего от него гнева. Улыбаться расхотелось. Здороваться - тоже. Сочувствия этот злобный хромой дядька не вызывал. Слишком уж явно демонстрировал он свою неприязнь. «Может, он - женоненавистник? Гинофоб? - вдруг подумалось мне, - психует, что ему в ученики досталась девушка?» С мужским шовинизмом по отношению к женщинам-водителям я сталкивалась неоднократно, в том числе в автошколе, где получала права. Так что вполне могла ожидать подобного отношения и здесь, в «ЭргоДрайве».

Наверное, если бы не моя профессиональная подготовка, я просто сбежала бы от Александра Аркадьевича, даже не успев с ним познакомиться. Начала бы просить, чтобы мне дали другого инструктора. Но, призвав всю свою выдержку и смелость, я осталась стоять на месте, ожидая, когда мужчина подойдет и заговорит. Надо ведь предоставить человеку шанс как-то проявить себя. Возможно, все не так плохо и нам еще удастся найти общий язык?

Мужчина, все более явно прихрамывая, с трудом сдерживая тяжёлое дыхание, приблизился ко мне на расстояние двух шагов. Смерил с ног до головы негодующим взглядом, словно я провинилась перед ним в чем-то, потом сделал еще пару шагов вперед и в сторону и присел, точнее, почти повалился на жалобно скрипнувшую под его весом скамью.

Я повернулась вслед за ним и поняла, что разговаривать он временно не в состоянии. Молча присела на ту же скамью на расстоянии метра от инструктора. Откинулась, прислонилась спиной к прогретой солнцем белой кирпичной стене и стала наблюдать за машиной, которая крутилась, выписывая невероятные вензеля, на идеально ровной бетонной площадке автодрома.

Казанцев некоторое время просто сидел, упираясь сжатыми кулаками в сиденье скамьи, чуть наклонившись вперед и тяжело дыша. Затем, коротко взглянув на меня и дернув головой, словно отгоняя какие-то мысли, он вытянул вперед свою правую ногу, на которую прихрамывал при ходьбе, и принялся растирать бедро короткими сильными движениями.

Будь на месте Александра Аркадьевича более приветливый тип - я давно уже заговорила бы первая, предложила бы помощь. Но Казанцев мою помощь не примет: это я знала настолько точно, словно уже обратилась к нему и получила категорический отказ. Что ж. Терять сознание он явно не намерен. Следовательно, через несколько минут он справится со своими проблемами и тогда, возможно, соблаговолит мне разъяснить, кто и чем его разгневал, и планирует ли он сегодня проводить занятие.

Минуты шли. Я продолжала таращиться на маневрирующий в отдалении серебристый внедорожник и вспоминать заново всю цепочку событий, которые привели меня к столкновению с угрюмым злобным троллем, по прихоти случая доставшимся мне в инструкторы.

Казанцев закончил массировать ногу, выпрямился, затем, копируя мою позу, оперся спиной на стену гаража и закрыл глаза. «Вот было бы забавно, - пронеслось у меня в голове, - если бы он сейчас уснул и проспал все время, отведенное мне на занятие».

К счастью, мужчина все-таки не уснул. Но зато как-то расслабился и вроде бы даже немного успокоился. Во всяком случае, пыхтеть и пускать пар из ушей явно перестал. Да и уехавший было вниз уголок рта постепенно выправился и перестал дергаться. Это обнадеживало.

Я мысленно поблагодарила профессора, заведующего кафедрой психотерапии, однажды объяснившего нам, салагам, как важно иногда просто помолчать. Сделать паузу. Предоставить человеку возможность побыть в тишине, разделенной на двоих.

С тех пор я научилась тому, что театралы называют термином «держать паузу».

Меня не угнетало молчание. Я не испытывала неловкости, когда собеседник замолкал или даже не начинал говорить. Если бы понадобилось, я могла бы вот так, молча, просидеть здесь, на скамье у гаража, подле озлобленного и явно страдающего мужчины и час, и два. К счастью, так долго ждать все же не пришлось.

- А ты не из пугливых, да? - не открывая глаз, произнес Казанцев хриплым голосом...

«Это с какой стороны еще посмотреть», - хотелось ответить мне, но я промолчала.

Вообще, я трусиха. Вот, например, машин я боюсь. Нет, даже не так.

Ненавижу автомобили!

Эти злобные рычащие монстры носятся по дорогам моего родного города, отравляют воздух сизыми выхлопами едкого дыма, ускоряются, когда на светофоре зеленый сменяется мигающим желтым и полностью игнорируют нерегулируемые пешеходные переходы.

Эти многотонные металлические звери с лакированными боками и тонированными стеклами охотятся за неосторожными пешеходами, за стариками и детьми, сбивают зазевавшихся или слишком смелых, нанося непоправимые увечья и унося жизни.

Эти опасные существа с хищными повадками толпятся в пробках, словно коровы на водопое, бодают и царапают друг друга, оглушительно ревут клаксонами, словно в их двигателях вместо бензина бурлят и сгорают сотни литров тестостерона.

Они ночуют во дворах спальных районов, периодически оглашая по-бабьи истеричными воплями сигнализации непроглядно-черные ночные кварталы, отнимая у спящего города сладкие минуты относительного покоя...

Да. Я боюсь автомобилей. Точнее, боюсь ими управлять в городской черте. На этих переполненных дорогах, по которым носятся десятки тысяч лихих «джигитов» от школьного до пенсионного возраста, часто нетрезвых, убежденных, что с ними-то точно ничего плохого не случится.

В качестве пассажира я чувствую себя вполне комфортно. Даже на скорости свыше ста двадцати километров в час единственное, что напрягает меня - это то, что слегка закладывает уши, когда машина всей своей многотонной тушей ухает в очередную низинку, через которую проложена скоростная трасса.

Мои друзья хвалят меня за то, что я - отличный штурман: знаю правила дорожного движения, ориентируюсь в дорожной разметке, в отличие от многих женщин, не страдаю географическим кретинизмом и не путаю «право» и «лево». Даже в напряженных ситуациях не теряю голову, не кричу, не хватаюсь за руль и руки водителя, не пытаюсь командовать. Проявляю максимальную собранность и хладнокровие.

Но все это - ровно до тех пор, пока не окажусь за рулем самолично.

Водительское сиденье, вероятно, обладает какой-то особой магией: оно мгновенно съедает всю мою собранность, выпивает хладнокровие, вытягивает сообразительность. Превращает меня в испуганную, растерянную, не способную логически мыслить мечущуюся жертву собственных страхов. Разжижает мозг и превращает тело в трясущееся желе.

Я давно сжилась с этими страхами. Срослась с ними. Смирилась с тем, что никогда не буду управлять собственным автомобилем. Да и зачем мне это? В городе, где, помимо метро, троллейбусов и автобусов, есть еще и маршрутки, и пара десятков компаний, предоставляющих услуги такси. В нашем дружном коллективе, где «безлошадная» - только я, и почти каждый из ребят, с которыми я работаю в смене, готов подвезти меня на работу или - после дежурства - закинуть домой.

А коллектив у нас действительно дружный и сплоченный. Было бы странно, если бы было иначе. Ведь я работаю психологом в МЧС. Как известно, слаженность, сработанность бригады спасателей - это половина успеха в любой экстремальной ситуации!

Так что за пять лет, а именно столько я успела отработать после того, как закончила университет, мы с ребятами и «спелись», и «спились», и прошли вместе огонь, воду и медные трубы. Для них я - «свой парень», боевой товарищ, которого не стесняются и не стыдятся, с которым можно поговорить по душам, которого знаешь почти так же хорошо, как себя.

В общем, мои сложные отношения с автомобилями совершенно не мешали мне жить. До сих пор - не мешали. А недавно...

А недавно...

- Кума, с тебя косарь! - заявил две недели назад Алексей Подгорный.

Кума - это мое прозвище. Потому что я - Лисицына. Лисицына Полина Владимировна. Да и цвет моих волос - чёрный с рыжевато-коричневым отливом - похож оттенком на мех чернобурки. Называть меня лисенком наши мужчины посчитали не солидным. Так что сначала я была Лиса-Кума. А потом стала просто Кумой.

Особенно после того, как тот самый Алексей по прозвищу Леший обзавелся наследником, а меня обязал стать крестной мамочкой для своего драгоценного бутуза. Отказываться от таких предложений не принято - вот и я не смогла сказать «нет», и теперь со всей ответственностью снабжала младшего-Подгорного и его предков сладостями, куличами и прочими подарками в соответствии с народными традициями.

- Гони косарь, Кума! - поторопил меня Леший. - Надо по-быстрому в бухгалтерию забежать. Все уже сдали, ты осталась.

- Что, разве у кого-то днюха? - удивилась я. - Вроде бы через три недели ближайшая?

- Когда это мы на днюхи по тысяче собирали? Поступило указание всем по десятку лотерейных билетов приобрести. Выиграешь холодильник - пополам пилить будем!

- Вдоль или поперек? - я извлекла из красного (по феншую выбирала!) женского портмоне две купюры по пятьсот рублей, протянула Лехе. - Давай, принеси мне джек-пот, чтоб хватило на фазенду на Канарах. Раз уж все равно нас снабжают этой макулатурой в добровольно-принудительном порядке.

Леший хохотнул, поставил в списке галочку напротив моей фамилии и умчался.

Вечером, после смены, принес в комнату психологической разгрузки, где мы по традиции собрались бригадой на вечернюю планерку с чаем и печеньками, пачку билетов. Кинул на стол:

- Налетай, подешевело! Было рубль - стало два!

Я скромно дождалась, пока ребята, смеясь, перешучиваясь, разобрали лотерейки, сгребла, не глядя, в сумку последние десять. В азартных играх мне никогда не везло - в этом я убедилась давно и прочно, а потому и не пыталась поймать за хвост птицу-удачу.

- Кума, розыгрыш в воскресенье, проверить не забудь! - сообщил Леший.

- А ты напомни в понедельник, вместе посмотрим на смене, - предложила я, потому что была уверена, что как раз-таки забуду.

- Вот ты все-таки женщина, Полька! Хоть чем-то да озаботишь мужика, - включился в наш диалог Кит. Ну, то есть, Никита Васьковский. Еще один весельчак и балагур на мою голову.

- А что вы хотели, мальчики? У меня все, как положено: волос долог - память коротка, - отшутилась я. - Вот получу премию, сделаю стрижку, может, в памяти место освободится.

- А у тебя что - память в хвосте? - не успокаивался Кит. - Так ты его тогда сразу весь купируй, не руби по кусочку. Будет у нас черно-бурая лиса с обрубком вместо хвоста.

- А тебе бы все рубить, дровосек, - встал на мою защиту Леший. - Питбулю своему обруби стручок, а то длинный и скользкий, как у крысы.

- Ты моего Грома не трожь! - тут же возмутился Кит. Он у нас ярый собачник. - У моего пса родословная длиннее, чем у принца Чарльза!

Я любовь Никиты к четвероногим друзьям разделяю целиком и полностью: у нас с мамой живет цвергшнауцер по кличке Буян. Белый. Таких на всю страну - не более двух десятков. И родословная у него тоже королевская. Только вот некоторые дефекты внешности не позволяют ему участвовать в выставках. Но нам это и не нужно: мы Буяна любим, холим и лелеем. Ну и обучаем, куда ж без этого.

В воскресенье о розыгрыше я благополучно забыла, а вот Леший в понедельник в очередной раз проявил свои организаторские способности и чуть ли не отеческую заботу. Пользуясь временным затишьем, извлек из портфеля айпод, подключился к сети через вайфай и скомандовал:

- Лисичка-сестричка, выгружай свою макулатуру: проверим, не выиграла ли ты часом нефтяную вышку.

- Вышку... Мартышку... Диван, чемодан, саквояж, - забормотала я, по привычке выстраивая ассоциативный ряд и одновременно извлекая из переполненной спортивной сумки слегка измятые ламинированные прямоугольники.

Пристроилась рядом с Алексеем, сунула любопытный нос в экран планшетника:

- Чего там надо-то?

- Номера билетов диктуй.

Я начала называть цифры, Лешка бодро вбивал их в какую-то табличку. На четвертом билете мне выпало пять тысяч.

- Ну вот, а плакалась, что вообще ничего никогда не выигрываешь, - подмигнул мне Леший. - Как минимум, вложения окупились в пятикратном размере.

- Ага, как раз хватит на пару тортиков - проставиться вам, проглотам, за выигрыш, - хмыкнула я скептично.

- Отставить нытье! Мы еще не все проверили. Диктуй давай, - пресек Лёша мои попытки прикинуться бедной маленькой птичкой.

Я вернулась к циферкам, он - к экрану. Вбив номер восьмого билетика, Алексей в очередной раз нажал «энтер» и вдруг резко закашлялся. Лицо его перекосилось, выражая гремучую смесь эмоций: веселье, неверие, восторг и, кажется, чуть-чуть зависть.

- Так, Кума. - Прокашлявшись, заявил друг. - Двумя тортиками не отделаешься. Готовься накрывать хорошую поляну.

- Да что там такое?! - не выдержала я.

- Там? - Леший попытался изобразить беспристрастное лицо фокусника, невзначай вынувшего из шляпы кролика. - Там, там, тара-рамммм!

- Лёша, я тебя сейчас покусаю! - пригрозила нетерпеливая я. Сердце взволнованно забилось в ожидании чего-то замечательного.

- Там, подруга дней моих суровых, тебя ждет АВ-ТО-МО-БИ-И-ИЛЬ!!! - четко и громко выговаривая каждый слог, проскандировал мужчина. И добавил. Точнее, добил: - Фольксваген Поло. Новый. Из салона.

- Что? Машина?! - пискнула я, откинувшись на спинку дивана и чувствуя себя ланью, которую жестокий охотник ранил прямо в сердце.

Алексей взглянул на меня с жалостью, как смотрят мужчины на особо глупых представительниц прекрасной половины человечества.

- Таки да, детка. Машина. Скажи спасибо дяде Лёше.

- Мне не надо машина, - сложив ладони в молитвенном жесте, воззрилась я на друга. - Что я с ней делать буду?

- А ты не догадываешься, милая, что нормальные люди делают с четырехколесным другом? Моют его, чистят, водят на водопой. То есть, на заправку. А он взамен возит их везде. И тебя твой возить будет.

- Ага. - Скривилась я. - Если б сам возил - цены б ему не было. Им же управлять надо.

- Траблы? - удивился Леший.

- Еще какие, - покаялась я.

- И в чем проблемы? Пойдешь в автошколу, отучишься, получишь права... - начал утешать меня прекрасный рыцарь.

- Да есть у меня права, - надулась я. - Еще на шестом курсе универа получила.

- Тогда прости, детка, но я что-то не могу въехать: а в чем суть проблемы-то? - Лешка, до этого было вскочивший с дивана, вновь плюхнулся рядом, приобнял меня за плечи, заглядывая в глаза.

- В том и проблема, что права - есть, а водить - не могу. Боюсь.

- Ты - и боишься?!

Такого поворота сюжета Алексей свет Андреич явно не ожидал. Парни, работавшие со мной в отделе, были свято уверены, что я - самая безбашенная экстремалка в городе: с парашютом - прыгала. С тарзанки - прыгала. В пейнтбол с ними наравне играла. На полосе препятствий тренировалась, но это для всех нас - обязаловка. Да и рабочие моменты случались такие... убедительные. О которых рядовым гражданам лучше не знать.

- Поль, ты что - серьезно? - воззрился на меня Леший так, словно впервые увидел. - Что страшного в том, чтобы сесть за руль и поехать?

- Да на автодроме или по трассе я и не боюсь почти, - потупилась я стыдливо. - А вот по центру города, да в час пик... Вдруг собью кого? Покалечу? Не справлюсь с управлением или не сориентируюсь в аварийной ситуации?

- Ну-у, милая, от этого никто не застрахован, - протянул друг.

- Знаю. Но я как-то слишком уж не застрахована. Габаритов не чувствую. В руках-ногах путаюсь. И вообще, у меня реакция плохая.

- Ты мне про свою реакцию не втирай только! - возмутился Леший. - В пейнтболе скачешь, как коза... и палить успеваешь по противнику.

- Так там понарошку все, - пригорюнилась я.

В этот момент в кабинет ввалилось еще пять ребят из нашей команды «Ух!» - все выше ста восьмидесяти, поджарые, фигуристые - загляденье! В помещении мигом стало тесно и душно от избытка разгоряченных здоровых мужских тел.

Заметив, что я поймала «пичальку», парни тут же наехали на Алексея:

- Леший, ты чем Куму уже допек?

- Да она сама кого хошь допечет! - возмутился тот. - Вон, выиграла новую тачку и сидит, куксится.

- Тачку?! Полька, я не понял! - а это уже Никита решил взяться за исправление моего упавшего ниже плинтуса настроения. - Тебе такая халява привалила, а ты еще и нос воротишь? Вот же... женщины! Чем тебе автомобиль не угодил?

- Я водить бою-у-у-усь, - провыла я тихонько, чувствуя, как увлажняются мои прекрасные очи, как нежно и трепетно подрагивает нижняя губка.

Тут уже весь мужской коллектив воззрился на меня с искренним недоумением. Даже восклицать и обсуждать стати моего будущего железного коня перестали.

- Ста-а-ас? - протянул Никита, с намеком подмигивая нашему водителю-универсалу, который ездил на всем, что движется по горизонтальным поверхностям. - Ты можешь Полину Владимировну подучить, чтобы она опыта и смелости поднабралась?

- Не, ребята. Я - пас, - тут же начал отмазываться Стасик. - Учитель из меня никудышный. Я ж вожу чисто на рефлексах, а тут объяснять надо, что, куда, как и зачем. Сам собьюсь и запутаюсь, сомневаться начну, а вам оно надо?

- Не надо! - дружно постановил коллектив и снова принялся брейнстормить.

- Может, возьмем шефство над Полинкой? Составим график, поездим с ней по очереди?

- Да кто на новой тачиле водить учится?

- Ей надо частные уроки брать, наезжать часы на каком-нибудь тарантасе, который покоцать не жалко.

- И где такой тарантас взять?

- Ну, допустим, наездит она сотню часов - и что? Все равно же ни один инструктор в час пик с новичком по центру не поедет. А наша трепетная лань как раз интенсивной движухи и опасается.

- О! Эврика! - заглушил гудение мужского роя все тот же Стас. - У нас же недавно открылась школа экстремального вождения! Как ее там... «ЭргоДрайв», кажись.

- Да ладно?! - не поверил Никита. - Неужто и до нас очередное благо цивилизации докатилось? И кто ж там инструкторами? Все те же шоферюги, которые в автошколе нашу Полинку зашугали?

- А вот и нет. Обычных водил туда не берут. Только серьезных спецов. Их там всего-то человек пять. Серьезные, солидные мужики. Чемпионы по скоростному маневрированию, ралли, трассовым и трековым гонкам.

Через пять минут совет трудового коллектива постановил, что я, Лисицына Полина Владимировна, должна избавиться от своих иррациональных страхов и, дабы не позорить честь своей команды, пройти эти самые курсы.

Через десять минут у меня в руках был стикер с адресом и телефоном школы вождения «ЭргоДрайв», куда мне предстояло явиться на предварительную беседу в четверг к шести часам вечера.

- Ты, Поль, главное, не накручивай себя раньше времени. Из тебя там такого профи сделают - Стаса за пояс заткнешь! - убеждал меня кум. Тот, который Алексей. - Финансово поддержим, если сложно будет, да, мужики?

- Да! Потом потихоньку рассчитаешься, Кума! Да и вообще, поедем на шашлыки - так хоть раз Стасик вместе с нами сможет оторваться, а то вечно всухую ездит.

...Вот не помню, у какой сказочной героини было то ли семь, то ли девять старших братьев, но сочувствую ей от всей души: что такое кучка охваченных оптимизмом и жаждой свершений молодых мужчин - мне известно не понаслышке. Отнекиваться и отбиваться от них, если они решили тебя облагодетельствовать - гиблый номер! Проще согласиться. Вот правда - проще. Главное, потом уцелеть.

***

Первый мой визит в «ЭргоДрайв», как и планировалось, состоялся через три дня, в четверг, и прошел целиком и полностью на позитивной волне. Мои боевые товарищи не бросили меня и постановили, что в школу экстремального вождения после работы будут отвозить меня сами. С одной стороны - чтобы избавить от опозданий и поездок через весь город-миллионник с двумя пересадками. С другой стороны - хотя это и не озвучивалось - хотели, видимо, убедиться, что я не соскочу и буду посещать занятия.

Так что впервые я подъехала к школе на джипе Стаса. Его Рено Дастер цвета молочного шоколада преспокойно разместился на довольно свободной парковке: друг решил дождаться меня и потом отвезти домой. Благо, жили мы недалеко друг от друга, можно сказать - через стенку. Но об этом - в другой раз.

Школа представляла собой небольшое двухэтажное административное здание и большую территорию, огороженную высокими сплошными заборами, из-за которых периодически доносился рев одного, а порой и нескольких автомобильных двигателей.

Я вошла в холл через обычную пластиковую дверь с остеклением, сразу же увидела невысокое ограждение, отделявшее рабочее место администратора. Бодрым шагом направилась к молодому человеку, русая макушка которого виднелась поверх стойки. Меня слегка удивило, что парень не встал, как это принято, когда увидел, что в холл вошел новый посетитель. Впрочем, как только подошла ближе - все мои вопросы мигом исчезли: парень оказался инвалидом-колясочником.

Я тут же прониклась уважением к хозяевам школы «ЭргоДрайв»: в нашей стране, к сожалению, по-прежнему мало организаций, готовых принять на работу людей с ограниченными возможностями. Владельцы школы явно были не из таких.

Парень - по виду лет двадцати двух - приветливо улыбнулся:

- Здравствуйте! Вы в школу «ЭргоДрайв»?

- И вам добрый день. Да, я в школу. Хочу пройти курсы экстремального вождения, - оповестила я, стараясь рассмотреть бейджик на груди парня, чтобы узнать его имя.

Он заметил мои попытки и решил облегчить задачу:

- Меня зовут Виктор. А вас?

- Полина, - представилась я, опустив отчество. В конце концов, мы с Виктором почти ровесники, можно обойтись без формализма.

- Чудесное имя, - отвесил мне комплимент Витя. - Вы, как я вижу, по записи? Давайте я расскажу подробнее о той программе, которую вы выбрали.

- Давайте, - согласилась я.

Мне было известно, что ребята выбрали для меня программу «Максима». Она длилась целый год и включала в себя обучение езде в любых погодных условиях и по любой местности не только на легковых автомобилях с механической коробкой передач, но и тренировки по вождению машин-«автоматов», джипов, минивенов и микроавтобусов: всего, чем можно управлять, имея права категории «В».

Виктор расписывал мне преимущества и особенности программы, я усиленно вникала, пытаясь представить себе, какие испытания ждут меня на тернистом пути, на который подтолкнули меня мои замечательные друзья. По всему выходило, что они задались целью сделать из меня едва ли не профессионального автогонщика.

Это пугало, но отступать было поздно, поэтому я смиренно дождалась, когда администратор закончит свое пылкое выступление и скромно поинтересовалась:

- И кто меня будет обучать?

- Вам сказочно повезло, Полина! - еще больше оживился Виктор, едва не выпрыгнув из коляски. - Вот, смотрите.

Он, умело управляя своим транспортом, подъехал к стене, украшенной пятью мужскими портретами. Под каждым из портретов к стене крепились рамки, в которые были вставлены сертификаты и грамоты. А еще чуть ниже, на специальных полочках и постаментах, красовались разнообразные кубки и статуэтки: награды и призы чемпионов.

Виктор указал рукой на второй по счету портрет:

- Казанцев Александр Аркадьевич. Совладелец школы, в прошлом - боевой офицер. В молодости увлекался автогонками, занимал призовые места на республиканских и международных соревнованиях. В настоящее время преподает в военной академии и ведет курсы здесь, в нашей школе.

Я с интересом воззрилась на фотографию, с которой сверлил меня ответным пристальным взглядом мужчина в возрасте слегка за тридцать. Несмотря на сурово сжатые губы и вертикальную складку между бровей, он был неуловимо похож на актера Александра Збруева. Ни капли смазливости. Ни грана женоподобия. Но при этом - ощутимая даже по фото выраженная мужская харизма. Я даже поежилась слегка под этим холодным взглядом темных глаз и произнесла невольно:

- Впечатляет.

Администратор, похоже, отнес мои слова насчет краткой биографии и множества наград господина Казанцева, который, по всей видимости, был Витиным кумиром.

- О да! Казанцев - настоящий профессионал. Плюс, у него есть преподавательский опыт. Так что радуйтесь, Полина: на следующей неделе один из учеников Александра Аркадьевича заканчивает обучение, и вы сможете занять освободившееся место.

Честно говоря, радости-то я как раз и не ощущала. Мало того, что мне предстоит целый год воевать с ненавистными железными монстрами, пытаясь их приручить. Так еще и наставник мне, судя по всему, достался непростой. Ни рассказанная Витей история, ни увиденный мной портрет не позволяли надеяться, что господин Казанцев будет прост и легок в общении. Ох, если бы я тогда могла знать, насколько была права в своих предположениях - возможно, просто сбежала бы из школы в тот же день.

- Итак, Полина, вы можете внести предоплату и явиться на свое первое занятие уже в понедельник к шести часам вечера. Устраивает?

Я заглянула в свой график смен и подтвердила, что вечер понедельника у меня не занят. Виктор сделал пометку у себя в табличке и заметил:

- Дальнейшее расписание согласуете с самим Казанцевым.

- Хорошо.

Я забрала квиток на внесение предоплаты и, руководствуясь наставлениями Виктора, прошла в кабинет, на двери которого красовалась скромная надпись «Бухгалтерия». Вскоре все формальности были завершены, и я с чувством выполненного долга поспешила на парковку, где меня уже заждался Стас.

- Ну что, Кумушка? Оформилась? - поинтересовался парень, когда я запрыгнула на сидение рядом с ним и потянулась за ремнем безопасности.

Стас всегда требовал, чтобы его пассажиры пристегивались. Да и джип обиженно пищал, если сидящий рядом с водителем человек пытался пренебречь собственной безопасностью.

- Да, договор заключила, предоплату внесла. В понедельник - первое занятие, - отчиталась я, демонстрируя недоверчивому спутнику стандартный бланк с подписями и гербовыми печатями.

- Отлично. - Стас подмигнул мне хитро. - Через год устроим с тобой заезд, посмотрим, чему тебя там научат.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, а потом подумала: а почему бы и нет? Если господин Казанцев действительно такой замечательный инструктор, то мне будет приятно если не утереть нос сидящему рядом зазнайке, то хотя бы заставить его хорошенько попотеть, доказывая свое лидерство.

М-да... не знаю, насколько Казанцев замечательный, но что примечательный - это однозначно. Наше с ним знакомство началось феерично. И стало еще более «веселым», когда он, сидя с закрытыми глазами на лавке в метре от меня, процедил недовольно:

- А ты не из пугливых, да?

Выражение «понедельник - день тяжелый» никогда не имело отношения к моей жизни. Это для тех, кто работает с понедельника по пятницу, а затем за два дня пытается наверстать то, в чем отказывал себе в течение пяти рабочих дней, понедельники бывают какими-то особенными. Для меня же каждый день рабочий, если я не в отпуске.

Так было раньше, до ранения. До того, как четыре года назад военно-медицинская комиссия признала меня негодным к продолжению воинской службы и отправила на «заслуженный» отдых.

Так осталось и теперь. Потому что я по-прежнему не считал нужным давать себе передышку, посвящать субботы и воскресенья праздному времяпровождению. Выбор у меня был небольшой: или маяться в выходные дни от одиночества в пустой квартире, или согласиться вести занятия в школе «ЭргоДрайв». Я выбрал второе.

Очередной понедельник начался так же, как начиналось теперь каждое мое утро. Я проснулся около шести утра в холодном поту, с онемевшими руками и затекшей шеей. Мне вновь снилось, что я полностью парализован и не способен пошевелить ни ногой, ни рукой. Не имею сил повернуть головы. Не могу позвать на помощь. Самое противное, что даже проснувшись, я не мог сразу избавиться от ночного кошмара, потому что закостеневшее за ночь тело действительно не спешило подчиняться командам.

Я вынудил себя успокоиться. Выровнял дыхание. Начал медленно сгибать и разгибать пальцы рук, затем - разрабатывать один за другим лучезапястные, локтевые и плечевые суставы. Когда покалывающие ощущения в руках прошли, и нормальная чувствительность восстановилась, я позволил себе растереть лицо и шею, после чего, наконец, появилась возможность повернуть голову. Но до того момента, когда сумею встать, было все еще далеко. Предстояло расшевелить ноги. Проделать упражнения, которые разогреют мышцы спины.

Весь комплекс гимнастики, которую я выполняю теперь каждое утро с единственной целью - получить возможность самостоятельно двигаться - занимал около тридцати минут.

Наконец, мне удалось встать с постели. Еще полчаса на домашних тренажерах, помогающих укрепить мышцы спины. Водные процедуры. Бритье. Чашка крепкого несладкого кофе и бутерброд с сыром под утренний выпуск новостей. Ставший привычным гражданский «прикид»: серо-синие брюки со стрелкой, бледно-голубая рубашка с расстегнутой верхней пуговкой, поверх нее - спортивный пиджак под цвет брюк. На ноги - недорогие кожаные мокасины производства «мейд ин Чайна».

В таком виде я веду занятия в военной академии. Всего два часа пять дней в неделю. Но это лучше, чем ничего. Это позволяет думать, что мои знания и опыт все еще кому-то нужны. Это - мой собственный способ доказать себе, что в свои тридцать восемь лет я - все еще полезный член общества.

Еще один способ оставаться «на плаву», не погружаясь в темную бездну безразличия ко всему и прежде всего - к своему будущему - это школа экстремального вождения «ЭргоДрайв». Как же мне повезло, что мой школьный товарищ Жора Галкин отыскал меня, уговорил взяться за этот проект!

Вначале я был настроен скептически. Сомневался во всем: в том, что кто-то захочет пройти такие курсы. В том, что нам удастся преодолеть все бюрократические препоны и получить разрешение на создание школы. В том, что хватит средств, чтобы выкупить старый заброшенный стадион и переоборудовать его под наши нужды. В том, что мы сумеем приобрести хотя бы пару машин, на которых будем обучать тех, кто еще не обзавелся собственным автотранспортом.

Но в конце концов все уладилось. Оказалось, что стадион со всеми постройками выставлен на торги на аукционе, где продавалось имущество предприятий-банкротов. На том же аукционе удалось найти целых пять легковых машин, принадлежавших разорившейся недавно компании, занимавшейся доставкой малогабаритных грузов. Иномарки оказались в хорошем состоянии. Немного усилий - и они превратились в отличные тренировочные автомобили.

Мы с Жориком вложили в наш проект все имевшиеся у нас сбережения и взяли пару кредитов. За год работы школы расходы почти окупились, и вот-вот должна была появиться первая прибыль. Очередь на обучение была расписана на три месяца вперед. Это вдохновляло. Это давало силы продолжать двигаться. Вставать каждое утро с пропитанных потом простыней, твердя про себя, как мантру: «Мне есть, ради чего жить. Мне есть, ради чего подниматься каждое утро и выходить из дома».

***

До вечера день шел как обычно. Два часа семинарских занятий со студентами академии. Три двухчасовых тренировки с уже знакомыми учениками в «ЭргоДрайве». Скромный обед между первой и второй тренировками. Еще более скромный кофе-брейк перед последним на сегодня занятием с новым учеником, решившим улучшить свои водительские навыки, поднять их на новый уровень.

Я привычно справлялся с нагрузками. Привычно игнорировал болезненные ощущения в поврежденных руке и ноге, ставшие неизбежным фоном последних четырех лет жизни. В общем, как говорится, ничто не предвещало...

Выпив вторую - и последнюю на сегодня - чашку кофе, прошел мимо стойки администратора. Виктор увлеченно копался в компьютере, и, наверное, даже не заметил бы меня, если бы я сам не остановился и не поинтересовался, прибыл ли новый ученик.

- Да, ждет вас, Александр Аркадьевич, возле гаражей. - Преданно заглядывая в глаза, оповестил меня юноша. - Всего минут пять, как ждет.

- Ну, хоть не опаздывает - и на том спасибо, - согласился я.

...Не люблю, когда опаздывают. Считаю это неуважением к тому, кого вынуждают ждать. Да и вся моя предыдущая жизнь не предполагала опозданий. Если кто-то из моих коллег не выходил вовремя на связь или не являлся на встречу к назначенному часу, это могло означать только одно: неприятности. С человеком что-то случилось. Операция под угрозой срыва, а жизнь друга - в опасности.

Эта привычка - начинать просчитывать варианты возможных осложнений и способов их преодоления в случае, когда кто-то опаздывал, была во мне уже не искоренима. Из-за этого мы даже пару раз довольно сильно повздорили с Жорой, который был совершенно не способен явиться куда-либо вовремя. Сошлись на том, что Георгий взял за правило звонить или слать мне СМС, когда понимал, что в очередной сто первый раз не укладывается в сроки.

Раздумывая над тем, как и на что убить те несколько часов, которые отделяют момент окончания последней тренировки от времени, когда уже можно ложиться спать, я вышел из административного корпуса. Завернул за угол и направился к гаражам, представлявшим собой длинное кирпичное одноэтажное здание, разделенное на десяток боксов. Пять из них были заняты машинами, один - сдвоенный - был оборудован под автомастерскую.

На длинной дощатой скамейке без спинки, пристроенной между мастерской и первым боксом, увидел своего нового ученика. Ну, то есть, это я сначала так думал, что ученика. Странно одетый, молодой, как мне показалось, парень, сидел, уткнувшись носом в планшет и что-то увлеченно изучал.

Чем ближе я подходил, тем яснее видел, что ждет меня вовсе не парень. Мои сомнения развеялись окончательно, когда новичок, точнее, новенькая подняла взгляд, заметила мое приближение и встала мне навстречу.

«Ба!.. Баба?!» - эти слова едва не сорвались с языка. Я стиснул зубы, сжал кулаки, стараясь не выдать ни единым движением своих чувств. Хотелось зажмуриться. Хотелось помотать головой. Хотелось завыть волком от накатившей опаляющей волны болезненных воспоминаний, от гнева и обиды на своих сотрудников, не предупредивших меня о том, что мой новый ученик - женщина. Точнее, девушка.

Четыре года я давил в себе даже проблески мыслей и воспоминаний о предавшей и бросившей меня жене. Бросившей и обобравшей в тот момент, когда она была нужнее всего. Когда от нее - единственного близкого, как мне тогда казалось, человека - я ждал хоть какой-то помощи. Сочувствия. Заботы. Дождался - судебного извещения о разводе и разделе совместно нажитого имущества.

Я отдал бывшей супруге все, что она хотела. Все, на что претендовала. К счастью, она просто не знала о некоторых моих вложениях и приобретениях, которые я сумел оформить на свою мать. Почему скрыл? Что-то в поведении жены насторожило меня, когда я видел ее в последний раз перед своим ранением. Что-то вынудило промолчать, сдержаться, взять время на размышления.

***

Дожидавшаяся меня девушка чем-то напоминала мою бывшую. То ли короткой темной стрижкой. То ли подтянутой фигуркой - не тощей, но и не полной. А может, вот этой дружелюбной, располагающей улыбкой, за фасадом которой могли скрываться любые другие чувства? Моя жена была мастерицей улыбаться.

Эта высокая - вполне себе модельного роста - девица, которой, на мой взгляд, было двадцать четыре - двадцать пять лет, тоже улыбалась профессионально. Очень уж красиво. Слишком уж приветливо для первой встречи с совершенно незнакомым человеком.

Эта псевдоискренность бесила. Меня накрыла новая волна ярости. От накатившего бешенства я все же потерял контроль над мышцами. Правый уголок рта пополз вниз и начал подергиваться. Правая нога стала непослушной. Вернулась хромота, от которой я так долго старался избавиться. Это была катастрофа.

Меньше всего мне хотелось показать свою слабость перед какой-нибудь женщиной. Мне претила мысль о том, что меня могут начать жалеть. Было до тошноты противно думать о себе, как о немощном калеке, который заслуживает лишь одного: сочувствующих взглядов и рассуждений на тему о несправедливости злой судьбы.

От глупых и наивных иллюзий о том, что меня - даже вот такого искалеченного, с изуродованным лицом и железками вместо суставов - можно любить, меня избавила моя бывшая жена. За что сейчас я был ей даже благодарен.

***

«Ну, давай! - кричал я мысленно, продолжая шагать в сторону новой ученицы, подволакивая немеющую, охваченную спазмом ногу. - Давай же! Изобрази на своем хорошеньком гладеньком личике жалостливо-понимающую мину! Покажи, как ты сочувствуешь моей беде, как сопереживаешь моему горю! Может быть, я даже сумею сделать вид, что поверил...»

Я продолжал двигаться в сторону своей новой ученицы и сквозь красную пелену гнева, застилавшую мои глаза, наблюдать за девицей. За её реакцией на меня. Девушка оправдывать мои ожидания не особо спешила. Открытая дружелюбная улыбка, не встретив ответной, медленно увяла на ее лице, сменившись выражением легкой растерянности.

«Что?! Разглядела? - возопил во мне мой гнев. - Ну же, давай, покажи свой испуг. Отвращение. Жалость!»

Вместо этого девица опустила голову, оглядела себя, свою одежду так, словно искала на ней пятна или прорехи. Провела пару раз ладонью по ветровке, по штанишкам, словно стряхивая невидимые пылинки. Дырок и грязи видимо, не нашла.

Вновь воззрилась на меня. Сквозь растерянность начала проступать задумчивость. Взгляд ее стал цепким, внимательным. За годы лечения и реабилитации в военных госпиталях и спецсанаториях я успел привыкнуть к таким взглядам. Именно так - пристально, но без особых эмоций, меня рассматривали опытные медики.

Теперь я уже не сомневался, что ученице минимум двадцать пять лет. Слишком уж сдержанной и спокойной она оказалась. А ведь я уже почти дошел до нее. С трудом удерживая равновесие, замер на несколько мгновений, заглянул в самую глубину серых с желтыми крапинками у зрачка глаз.

«Кто ты? Откуда принесло тебя на мою голову?!» - прокричал ей мысленно.

Сделал последний рывок и повалился на жалобно заскрипевшую скамью. Боль в ноге сразу уменьшилась. Дышать стало легче.

Девица обернулась. Глянула, что я сижу и... тоже уселась на расстоянии вытянутой руки от меня. Не просто уселась. Расселась! Привалилась спиной к стене гаража, начала наблюдать за джипом марки «Мерседес», на котором один из наших инструкторов, Родион Славин, тренировал очередного клиента.

Между нами воцарилась тишина, слегка разбавляемая порыкиванием мерседесовского двигателя. Спазмированные мышцы ноги требовали массажа. Я снова искоса глянул на свою молчаливую соседку. Она выглядела так спокойно и безмятежно, словно заняла скамью в парке, а я просто подошел позже и тоже присел рядом, чтобы отдохнуть.

Было похоже, что ее сложившаяся ситуация совсем не напрягает. «Не парит», как говорит современная молодежь.

«Что ж, раз тебя не парит - меня тем более!» - подумал я и, вытянув ногу, принялся растирать сведенные спазмом мышцы.

Боль понемногу отступила. Вместе с ней схлынула и волна ярости. Теперь я уже и сам не понимал, почему меня так «накрыло». Точнее, понимать-то понимал, но готов был признать, что реакция у меня была не вполне нормальная. Чрезмерная.

Будущая ученица продолжала молчать. Но в этом молчании не было ни неприятия, ни осуждения, ни демонстративной отстраненности. Она не пыталась сделать вид, что меня здесь нет. Напротив, каким-то непонятным образом она дала мне ощутить свое присутствие, свое уважительное внимание.

Не зная, что говорить и что делать, я тоже откинулся спиной на гаражную стену, прикрыл на несколько мгновений глаза. Время шло. Пауза затягивалась. А ведь я должен вести занятие! За него деньги уплачены!

Наконец, понимая, что дальше играть в молчанку бессмысленно, я заговорил:

- А ты не из пугливых, да?

Девушка не стала отвечать на мой - признаю, положа руку на сердце - невежливый вопрос. Выпрямилась. Обернулась ко мне. Взмахнула ресницами так, что показалось, будто моей пылающей щеки коснулся прохладный ветерок. Сообщила нейтральным тоном:

- Меня Полина зовут, Александр Аркадьевич.

Вот так, Казанцев. И кто тут истеричная баба после этого? Уж не ты ли?

- Полина, значит. Ну, здравствуйте, Полина. - Я невольно тоже перешел на «вы».

- Здравствуйте, Александр Аркадьевич.

И снова молчит. Смотрит без улыбки, внимательно, но мягко. Ни враждебности, ни настороженности. Это ж насколько нужно быть в себе уверенной, чтобы так ровно и спокойно сначала стоять перед лицом взбешенного мужика, а потом сидеть рядом и молчать, словно ничего не случилось?

Но вот сидит же. Отдала инициативу в мои руки. Всем своим видом демонстрирует готовность поддерживать разговор и отвечать на вопросы, но сама не навязывается. Не забалтывает пустым трепом возникающие паузы. Ох, непростая ты девочка, Полина. Небось, тренинги проходила по ассертивному поведению? *

- Так, значит, не испугались меня, Полина? - сам не знаю, зачем продолжаю упорствовать, требовать ответа на глупый, в общем-то, вопрос.

- А чего бояться? Не накинетесь же вы на меня с кулаками, в самом-то деле, - приподняла брови, изображая легкое удивление, и я поймал себя на том, что кончики пальцев закололо от желания провести по этим аккуратным бровям, пригладить их еще больше.

М-да. Вот уже и ирония появилась.

«Остановись, Казанцев! Не позорься! Пора бы уже извиниться да делом заняться. Она ведь сюда не для того пришла, чтобы с твоими тараканами воевать». Вот только слова извинений в горле застревают, не идут наружу.

Да и как извиняться-то? За что? Надо ведь объяснить, за что прощения просишь. За то, что хромой и кривой? Так ее, похоже, данный факт не особо напрягает. Как ни странно. Да и в чем - в чем, а в своих ранениях мне если и извиняться, так только перед собственной матерью, которая, когда увидела меня впервые после госпиталя, едва с сердечным приступом не слегла.

Сам не знаю, считать ли это трусостью, но извинения я решил для другого раза приберечь. И перешел к вопросам насущным.

- Что ж, Полина. Расскажите мне, каков ваш водительский стаж? На чем ездить привыкли? Механика? Автомат? И с чего вдруг в школу экстремального вождения пришли? Экстрим любите? - Врать, что рад знакомству, не стал. Не рад. Но выбора мне не оставили.

Оп!.. А вот тут моя собеседница смутилась. Глаза опустила. Голову склонила слегка.

- Стаж - часы в автошколе. Только то, что во время обучения наездила. Ну и еще десяток сверху. Ездила на механике.

- Так с какой же вы, Полина, целью, в «ЭргоДрайв» пришли? С вашим опытом, а точнее, с его отсутствием, нервишки пощекотать всякими фокусами из раздела высшего пилотажа я вам нескоро позволю.

- Для того и пришла, - девушка вздохнула тяжко, - чтобы почувствовать машину. Стать с ней единым целым. Научиться водить «на рефлексах» и не думать во время движения, где какая педаль, где какая передача. И на какую скорость переключаться в том или другом случае.

- Понял. Значит, на механике будем учиться ездить? - Цель Полина сумела обозначить вполне четко, оставалось уточнить кое-какие детали.

- Да. На механике.

- А своя машина есть?

- Почти, - какое-то странное заявление. Я его не понял.

- То есть, скоро будет? Новая? - решил уточнить.

- Ну, да. - Не стала спорить девушка.

- И какую решили взять? Мне ведь надо понимать, на какой из тренировочных автомобилей вас посадить.

- Фольксваген Поло, - призналась Полина. Вообще, она какая-то молчунья. Все из нее клещами вытягивать приходится.

Ну вот, выяснил, что хотел. Пора переходить к практической части. Посажу ее на Шкоду Фелицию: по габаритам машина почти такая же, пусть осваивается. Только вот проблема: нужно встать. Дойти до бокса. Пошевелил ногой - вроде слушается. И боль отпустила. Но все равно встать трудно сейчас будет без трости. Готовься, ученица. Сейчас тебе твой наставник цыганочку станцует. С выходом.

- Пойдемте, Полина, познакомлю вас с машиной, на которой первое время кататься будете.

Девушка тут же вскочила с готовностью, сумку со скамьи прихватила, обернулась ко мне. А я все еще сижу. Потому что встать, опираясь на одну левую ногу, проблематично.

Собрался с силами, оттолкнулся, поднимаясь. Повело вправо, как раз на Полину. Она как-то неожиданно шаг мне навстречу сделала, руку в локте согнула. Сам не заметил, как за эту руку ухватился. Поймал равновесие, выпрямился. Убрал свою ладонь с ее предплечья, заставил себя выговорить громко и отчетливо:

- Простите.

- Да ничего, - она сумку свою с правой руки на левую, освободившуюся, перевесила, словно для того и сгибала. - Куда идти?

Указал ей на четвертый бокс, сам пошел впереди, показывая дорогу. К счастью, пока сидел, мышцы отдохнули. Получалось идти, почти не хромая. Полина как-то удачно пристроилась рядом - по правую руку и на полшага позади. Вроде и спину взглядом не сверлит, но и меня под свой шаг подстраиваться не вынуждает. Не знаю, нарочно она так сделала, или случайно, но все равно спасибо. Избавила от неловкости.

______________________________________________

* Ассертивность (англ. Assertiveness - «настаивать на своем») - поведение, сочетающее внутреннюю силу и вежливость к окружающим. Это способность в ситуации внешнего давления корректно отстаивать свои интересы и свою линию поведения, спокойно говорить «нет» тому, что вас не устраивает и продолжать в социально приемлемой форме эффективно настаивать на своих правах.

Пока шли, я невольно задавался вопросом, откуда у двадцатипятилетней девицы средства на приобретение нового автомобиля. Вариантов видел только два, и ни один из них не добавлял ни симпатий, ни уважения к Полине. Либо она дочка какого-нибудь небедного папочки, который решил побаловать и без того избалованную дочурку. Либо - что еще хуже - завела себе богатого покровителя. Спонсора.

Такой вот натуральный обмен: она ему - свое молодое тело, он ей - материальные блага. Представил себе рядом с ученицей пузатого коротышку с потной лысиной и толстыми ладонями, которыми он ее за все округлости лапает и оглаживает. А она его с высоты своего модельного роста как раз в ту самую потную лысину целует.

Фу. Что за фантазии у тебя, Казанцев? Какое тебе дело до Полины, до ее личной жизни и тех способов, которыми она пытается в жизни устроиться?

Вовремя дошли до четвертого бокса: достал ключи, отомкнул замок, растворил ворота - как раз от ненужных мыслей отвлекся.

- Знакомьтесь, Полина. Шкода Фелиция - ваша подруга и питомица на ближайшие три месяца. Нравится?

Полина обошла машину кругом. Провела указательным пальчиком по крыльям, по капоту. Выдала, словно нехотя:

- Нравится. Аккуратная такая.

- Что-то еще можете об этом автомобиле сказать, кроме того, что он вам нравится? Понятие о технических характеристиках имеете?

Девушка глянула на меня, как на врага народа. Вдохнула поглубже и выдала:

- Двигатель бензиновый, объемом один и шесть литра, инжекторный, четырехцилиндровый. Расход топлива на трассе - около шести литров на сто километров, по городу - до десяти литров. Передний привод.

- Неплохо, - невольно оценил я. - Неужто изучали, выбирали, запоминали?

- У знакомых такая, - разочаровала меня Полина. - Недавно приобрели. Все уши мне прожужжали...

- И кто ж вам, Полина, так хорошо технические моменты расписал? Неужто подруга какая-нибудь?

Вот ей-Богу, трудно поверить, что женщины - за редчайшим исключением - могут разбираться во внутренностях механизмов, которые используют.

В этот раз девушка мои ожидания оправдала:

- Кум мой для жены покупал. Вот когда обмывали покупку, тогда и делился восторгами. Сказал, что для женщин такая машина - как раз то, что нужно.

- Согласен. Вполне приемлемый вариант.

Я нажал на кнопку на брелоке, Шкода игриво подмигнула фарами, пискнула дважды негромко. Я открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья спереди. Махнул девушке рукой:

- Прошу за руль! Из бокса выехать сумеете?

- А куда сворачивать? Налево или направо? - уточнила та.

- Налево.

Уселась за руль. Взяла у меня ключ, завелась, включила первую передачу, поехала плавно. Ну, уже хоть что-то. Хотя бы трогаться с места не придется учить. Выехав из бокса где-то на треть длины автомобиля, вывернула руль влево, проехала пару метров, остановилась. Заглушила двигатель.

- Ну, и чего стоим, кого ждем? - не смог смолчать я.

- Так это... Ворота?

- Ворота бокса оставим открытыми до конца занятия. У нас тут посторонних не бывает. Едем, Полина, едем!

Вновь завела двигатель, тронулась, перешла на вторую передачу, поехала несмело. Я снова не выдержал, почти гаркнул:

- Полина, ну что вы крадётесь, аки тать в нощи? Третью передачу для кого придумали?

- Так мы ж не на шоссе, и поворот скоро, - залепетала моя обуза. Но сцепление выжала, перешла на третью, добавила газу.

Я несколько секунд молчал, осмысливая наблюдения. Ох, учить и учить дамочку! Ей что - права вместе с новым фольксвагеном купили?

Поворот на трек мы успешно проскочили.

- Стоп! - скомандовал я.

Девица послушно ударила по тормозам, бросила сцепление. Фелиция задергалась, останавливаясь.

- Полина! - взревел я. - Вас что - тормозить не учили? Плавненько. Скидывая скорость, переходя с третьей на вторую...

- Если б вы сказали спокойно «притормози» - я бы аккуратно встала. - Обиженно надула губки девица.

Хорошие губки, сочные. Но такую чушь несут!

Я сжал кулаки. Закрыл глаза. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, успокаиваясь.

- Полина, вот куда ваш инструктор в автошколе смотрел? Вы же даже элементарных навыков вождения не имеете!

- Куда-куда... на коленки мои смотрел... - проворчала в ответ эта... нахалка.

Мой взгляд невольно переместился на колени девушки. Пополз выше. А что? Вполне себе ничего ножки, стройненькие. Правда, джинсовой тканью прикрыты. Но, когда джинсы в обтяжку, они больше показывают, чем скрывают. А тут посмотреть было на что. Это я еще по дороге к гаражам отметил, что ноги у Полины, что называется, «от ушей».

Многим женщинам бриджи не идут категорически: в этих штанах женские попы кажутся толще, а ноги - короче. Но Полине с ее ровными длиннющими конечностями никакая одежда не страшна. Проследив всю эту красоту до той самой точки, где две штанины встречаются, я вдруг понял, что как-то слишком уж тихо в машине стало. И душно.

Начал медленно поднимать глаза. Невольно зацепился взглядом за выступающие холмики грудей. Судя по тому, что увидел, троечка там, под синей плотной тканью ветровки, точно есть. Добротная. А может, и чуть больше. Увидеть бы без всех этих тряпок...

Во рту вдруг резко пересохло. А в штанах возникло явно ощутимое шевеление. Вот только этого не хватало! Хотя да. Не хватало. Четыре года. Четыре долбаных года мой мужской агрегат отказывался реагировать на женщин! Чтобы напомнить о себе вот в этот малоподходящий момент...

Первый год не до того было. Потом все же забеспокоился. Подумал, что ушиб позвоночника виноват, отправился на консультации - нейрохирург. Уролог. Андролог. Все эти специалисты в один голос утверждали, что ушиб давно уже ни при чем. Заверяли, что со временем все восстановится.

Что ж. Я решил подождать. Дать себе время восстановиться, успокоиться, расслабиться. Последние два года периодически захаживал в стрип-клубы. Фильмы иногда смотрел специфические, для взрослых. Все ждал - может, проснется мой организм. Встрепенется, захочет того, чего все нормальные мужики хотят. Толку не было. Успокаивал себя тем, что меня никогда общедоступные дамочки не интересовали. Я и до ранения предпочитал тех женщин, которых хотят многие, а имею только я. Всегда и во всем выбирал эксклюзив. И в сексе - тоже.

Вот и дождался, Александр Аркадьевич. Довыбирался. Вот он - твой эксклюзив. Сидит, вцепилась в руль, словно в спасательный круг, смотрит широко открытыми глазищами. Ждет - то ли очередной выволочки, то ли команды. А у меня все разумные мысли из головы ветром высвистало. Потому что, черт побери, впервые за четыре года у меня в штанах тесно стало! «О, нет!» - орет благим матом мой трезвый рациональный рассудок. «О! Да!» - ликует мое мужское Эго...

- Так, Полина. Задний ход. Выезжаем на трек. Два круга по часовой стрелке.

На большее меня не хватило. Надо остыть. Успокоиться. Как-то сжиться с той новостью, что, оказывается, не все еще для меня потеряно.

Полина с маневрами справилась. Выехала на залитый бетоном пятисотметровый круг. Сама, без подсказок, разогналась, переключилась на третью передачу. Добавила газу. Я глянул мельком на спидометр: почти шестьдесят километров в час.

- Хорошо. Так и держи. Сильнее не разгоняйся. - Вроде как похвалил ученицу.

Она, похоже, тоже немного расслабилась. Видимо, на пустом поле да с небольшой скоростью ездить не слишком опасается. Дай ей волю - так бы круги и наматывала. Пусть пока наматывает. Мне отдышаться нужно.

Я потянулся, включил вентилятор, подкрутил решетки так, чтобы прохладный воздух мне в лицо дул. Пусть ученица думает, что я от духоты в автомобиле покраснел и вспотел слегка.

Два круга закончились слишком быстро.

- Полина, разворот на сто восемьдесят и еще два круга против часовой стрелки.

В этот раз она притормозила мягко, развернулась, покатила в обратную сторону, постепенно набирая скорость...

Едем. Дышу намеренно ровно, пытаюсь на девчонку особо не заглядываться. Но глаза сами собой то на рычаг переключения передач съедут, то в зеркало заднего вида глянут. И вовсе не затем, чтобы навыки вождения оценить. Мне совсем другие, куда более волнующие виды открываются. Хорошо хоть, сама Полина на дороге сосредоточилась, на меня внимания вроде не обращает.

За два круга возбуждение не улеглось, но я хотя бы сумел немного оправиться от шокирующего открытия. Надо будет сегодня снова в ночной клуб выбраться - глядишь, найду себе подружку на ночь. А пока придется все же к своим прямым обязанностям возвращаться.

- Полина, еще круг - и тормозим у выезда с автодрома. Будем разговоры разговаривать. Матчасть изучать.

- Ага! - откликнулась ученица.

Доехали. Встали. Девчонка заглушила движок, обернулась ко мне, ручки на коленях сложила и смотрит внимательно: давай, учи, инструктор.

Зараза! Что ж так прет-то меня от нее? Еще ветровка эта без рукавов - плечи острые открывает, грудь обтягивает. И аромат ее - непривычный, будоражащий, миндальный - ноздри заполнил, проник в подкорку, пробуждая непристойные фантазии.

Провел ладонями по лицу с нажимом - жестко, ощущая неровности шрамов. Это помогло немного протрезветь, вспомнить, кто я и где. Собрался.

- Ну что, готова к разбору полетов? - и снова на «ты» перешел и не заметил, а Лисицына и бровью не повела, словно так и надо.

- Готова.

- Тогда погнали. Запоминай. Первая передача - только чтобы тронуться, разгоняться больше чем до двадцати километров в час на первой передаче не следует. Вторая - чтобы набрать скорость. Как только стрелка спидометра до отметки сорок километров в час добралась - включаешь третью, едешь на третьей. На второй двигатель быстро изнашивается, бензин больше палится. Поэтому забудь о поездках на второй передаче, как о страшном сне! Пока понятно?

- Понятно.

- Окей. Дальше. На третьей передаче и на скорости шестьдесят километров в час повороты только плавные. Такие, как тут на автодроме, когда идешь по большому кругу. Если нужно резко повернуть на девяносто градусов или больше - скидываешь скорость заранее, переходишь на вторую передачу, еще немного притормаживаешь и входишь в поворот. Как только вошла в поворот - начинаешь подгазовывать, иначе заглохнешь. Вышла из поворота, снова ускоряешься и возвращаешься к третьей передаче. По этим моментам вопросы есть?

- Нет. А когда четвертую передачу включают?

- На шестидесяти и выше. Ты пока с первыми тремя разберись. Смотрю, по пустой ровной трассе с плавными поворотами ты шпаришь смело. Значит, будем учиться маневрировать. Видишь в центре поля постройки?

- Вижу.

- Давай, езжай к ним. Там у нас учебная площадка. Будешь учиться чувствовать габариты автомобиля.

«А я пока проветрюсь и попытаюсь забыть о твоих габаритах», - добавил мысленно.

Пока знакомились, пока диалог налаживали да по большому кругу гоняли - сорок пять минут из ста двадцати прошло. Еще часок, и можно будет отпускать ученицу. А пока займу ее делом: пусть учится передний бампер чувствовать.

- Полина! Стойку одиночную с флажком видишь?

- Вижу.

- Твоя задача подъехать к ней так, чтобы она ровно на среднюю линию автомобиля пришлась. Дотронуться носом, но не сбить. Выполняй. Только меня высади, хочу со стороны понаблюдать. Окно опусти, чтобы меня слышать.

- Хорошо.

Да-да, пора мне из кресла выбраться. Подышать свободно. Отвлечься от ученицы с ее соблазнительными формами.

Полина въехала на учебную площадку, остановилась, дождалась, пока я выйду и отправилась на стартовую позицию. Встала метрах в пяти от стойки, тронулась на первой передаче, постепенно выравнивая машину. Естественно, стойку сбила. Минут двадцать у нее ушло на то, чтобы приспособиться, приноровиться, почувствовать расстояние, отделяющее ее от переднего бампера автомобиля, которым она управляет.

Я тут же усложнил задачу, передвинув стойку метра на три вперед и выставив еще одну - сзади. Метрах в пятнадцати от первой.

- Давай, тренируйся, Полина. Теперь твоя задача - не сбить не только переднюю, но и заднюю стойку.

Как только ей удалось выполнить это задание, я снова изменил расстояние между стойками. В общем, шестьдесят минут пролетели незаметно для моей ученицы и превратились в вечность для меня. Хорошо, что неподалеку находилось несколько врытых в землю старых автомобильных покрышек: можно было присесть хотя бы на несколько минут, разгрузить быстро устающую ногу.

Зато Полина, когда я вернулся на соседнее сиденье, выглядела очень довольной. Похоже, ей и в голову не приходило раньше, что всего за час она сможет достичь хотя бы каких-то успехов.

Я понимал, что девушку стоило бы похвалить и поддержать, но она, такая довольная и радостная, вызывала во мне слишком сильное желание, и это раздражало. Вот почему из всех женщин этого города мое тело отозвалось именно на эту девицу? Избалованную дочку - или корыстную сучку... В любом случае, ни о какой близости с ней не могло быть и речи.

- Возвращаемся в гараж. Дорогу запомнила? - скомандовал я.

- Запомнила. - Полина с некоторой даже лихостью завелась, развернулась, поехала напрямую к выезду с автодрома. Правда, то и дело косила взглядом на рычаг - боялась, видимо, не ту передачу врубить.

До бокса добрались без приключений.

- Как въезжать в бокс - помнишь?

- Не очень, - тут же повесила нос девушка.

- Ладно, сегодня времени нет тренироваться, в другой раз займемся. А пока выходи и жди меня на улице.

Полина тут же извернулась на переднем сиденье, потянулась за своей сумочкой, которую бросила сзади. Ветровка задралась, оголив почти плоский, слегка загорелый живот девчонки.

Ох! Издевается она, что ли? Нарочно же так сделала, зараза, - я уверен! Она вот сейчас домой уедет и забудет обо мне до следующей тренировки. А мне теперь что-то придется решать. Потому что с такой пульсацией в паху не то что ходить или сидеть - даже лежать трудно!

Она уже взялась за ручку дверцы, когда я сообразил, что лучше мне с ней проститься сейчас, пока я не показался перед ней во всей своей возбужденной красе с оттопыренной ширинкой.

- У меня следующее окно в среду в пять - сможешь приехать?

Она полезла в сумочку, извлекла планшет, покопалась, покачала головой с сожалением:

- Не получится. Я в среду в ночь работаю.

«Это где ж ты в ночь работаешь? - захотелось задать вопрос. - В эскорт-услугах или у богатенького папика в постели?»

Непроизвольно глянул на нее с осуждением, хмыкнул. Процедил скептично «Ну-ну!» Потом все же взял себя в руки, задал нормальный вопрос:

- Ты, может, по графику работаешь? Так давай сразу скажи, в какие дни тебя точно не ждать.

- Вы запишете, или вам прислать сообщением?

- Запомню. Называй даты. Девушка глянула удивленно, но даты перечислила.

- Так. В пятницу в шесть подъедешь. Я там передвину кое-кого. А то мы с тобой вообще на этой неделе не увидимся больше. А у нас два занятия в неделю по договору.

- Хорошо, - кивнула Полина. - До пятницы тогда?

- Да, до пятницы. Иди.

- До свидания!

Она выпорхнула из машины и летящей походкой зашагала к административному корпусу. У меня сложилось ощущение, что она спешила, потому что ее кто-то ждал. От этой мысли настроение мигом снизилось пунктов на пятьдесят. Хотя вот какое мне дело - ждет ее кто-нибудь или нет?

...В этот вечер, как и собирался, отправился в ночной клуб. Георгий - закоренелый холостяк и любвеобильный мачо - охотно согласился составить мне компанию. Мы славно посидели, послушали музыку. Угостили коктейлями симпатичных девчонок. Я даже согласился выйти на танцпол с одной из них в надежде, что ее эротичные движения и довольно смелые ласки разбудят во мне то желание, которое с трудом улеглось после ухода Полины.

Это был очередной облом. Девица, явно готовая провести со мной ночь, не вызвала во мне ни малейшего отклика. Ни во время танцев, ни потом, когда сидела, усиленно ерзая, у меня на коленях, поглаживала шею, целовала в ухо. Вместо возбуждения «жрица любви» или просто искательница приключений на одну ночь вызвала во мне лишь отвращение и глухое раздражение. Я оплатил ей еще один коктейль, какой-то салатик, вежливо распрощался.

Проклиная все на свете, отправился в свою холостяцкую берлогу, где меня ждала пустая постель и очередная полная кошмаров ночь. Хотелось напиться - и забыться. Но я слишком хорошо знал, что алкоголь не решает проблемы, а лишь помогает на несколько часов забыть о них. И это забвение очень быстро становится нормой жизни.

Выжить, перенести все, что перенес, чтобы в результате стать алкоголиком? Нет уж. Увольте. Я пока еще не достиг той степени отчаяния, когда единственное спасение можно отыскать на дне бутылки.

Только заметив, каким взглядом уставился Александр Аркадьевич на мои колени, я осознала, какую глупость сморозила, упомянув интерес инструктора автошколы к моим ногам. Веки моего нового наставника явственно отяжелели, взор сделался еще более пронзительным, в глубинах зрачков замерцало что-то темное, первобытное... голодное.

И вот этими голодными глазами он прошелся по моим ногам. Задержался на несколько мгновений на нижней части живота. Добрался до груди... Дыхание сидящего рядом на пассажирском кресле мужчины стало неравномерным, он напрягся всем телом, стиснул кулаки. Отвел глаза и хриплым голосом скомандовал:

- Выезжаем на трек. Два круга по часовой стрелке.

- Хорошо, - тихо согласилась я и тронулась с места.

...Черт! Черт, черт, черт!!! Ну вот кто меня за язык тянул?! Что ж я веду себя не как грамотный психолог, а как наивная барышня?! Сама же провоцирую! И кого? Сорокалетнего мужчину с неуравновешенной, судя по всему, психикой...

Эта картина, как и еще один неловкий момент, когда я, не задумываясь, потянулась за своей сумкой, оставленной на заднем сиденье, и невольно продемонстрировала господину Казанцеву свой голый пупок, вставала в моей памяти на протяжении последующих трех дней.

Реакция мужчины на мой оголившийся животик была еще более явной и, в принципе, вполне естественной: как он ни старался, но скрыть, что возбудился, не сумел. Хотя, спасибо ему за то, что пытался. Было бы хуже, если бы тут же начал приставать.

Все-таки привычка работать в мужском коллективе, пользоваться одной с моими коллегами душевой, раздевалкой и тренажерным залом сыграли со мной дурную шутку.

Мужчины, с которыми я работаю, привыкли к нам, женщинам-психологам: кроме меня, в областном УМЧС еще трое таких специалистов. И все мы давно перестали стесняться наших коллег мужского пола, да и они привыкли относиться к нам как к подругам, с которыми можно иногда в шутку пофлиртовать, но не более того. Вот только не стоило мне забывать, что здесь я не на работе, и отношение ко мне господина Казанцева далеко неоднозначно.

Как бы я ни сопротивлялась этому, но мрачный хромой тип с покрытым шрамами лицом занимал мои мысли почти постоянно. Не могу сказать, что он показался мне отталкивающим или, наоборот, привлекательным, как мужчина, но вот мой профессиональный интерес он разбудил на «раз-два». Причем с первых же минут знакомства.

Есть у меня такой пунктик: как только встречу человека, чье поведение никак не укладывается в какие-то стандартные схемы - так сразу же появляется желание разобраться: что ж у него в голове-то происходит?

Правда, в данном конкретном случае, проявлять повышенное любопытство мне показалось неуместным, а потому нарочно расспрашивать того же администратора Виктора сразу после первого урока я посчитала излишним. Но это не означает, что я совсем уж отказалась от мысли узнать о господине Казанцеве как можно больше. Просто решила не торопиться, самой расспросов не начинать.

А вот мои коллеги вопросами меня уже на следующий день после первого урока закидали, как опытные нападающие закидывают мячами начинающего голкипера. Начал, как всегда, мой неугомонный кум Алексей ака Леший:

- Полинка, давай колись, как тебе «ЭргоДрайв»? Как твой тренер? Понравилось?

- Школа нормальная. Тренироваться на «Шкоду» посадили, довольно новую, во всяком случае, педали и рычаг переключения передач не раздолбаны, плавно ходят.

- Поль, я рад, что тебе хорошая машинка досталась, но ты давай не темни. Что о своем инструкторе скажешь? Как он тебе?

- Леший, да как мне может быть человек, которого я первый раз в жизни видела и общалась с ним строго по делу?

Конечно, впечатлений от первого столкновения с господином Казанцевым у меня была масса, да только вот делиться этими впечатлениями с ребятами из команды я была категорически не готова!

Ну вот что я им скажу? Что мне в качестве наставника достался мрачный злобный тролль с перекошенным лицом и хромой ногой? Так ребятам, которые чуть не каждый день не то что внешностью - жизнью своей рискуют! - я такое заявить точно не способна.

Об этом редко говорится вслух, но каждый из нас знает: что бы ни случилось, какие бы травмы ни получил кто-то из наших - для нас этот человек все равно будет дорогим и близким. Главное, чтоб живыми возвращались парни...

- Кума, ты ж психолог, в людях разбираешься, неужто ничего о Казанцеве сказать не можешь? - продолжал «цепляться» Алексей.

- Могу, но мало. Александр Аркадьевич - мужчина зрелый, ему под сорок. Уровень профессионализма оценить не могу: он передо мной автошоу не устраивал. Со слов администратора школы, в прошлом Казанцев - боевой офицер. Не «кабинетный» вояка. Человек сложный. И характер у него не сахарный, да еще и ранения, думаю, добавили.

- Что за ранения? - тут уже и Никита заинтересовался.

- Кит, я ж историю болезни Казанцева в руках не держала! - чуть не взвыла я. - Думаю, ранения серьезные были, раз человека раньше времени на пенсию отправили. Точно могу сказать, что была травма правой ноги - Александр Аркадьевич слегка прихрамывает на нее. Ну и справа шрамы на лице. Видимо, в то же время получены.

- Оу, а ты говоришь, рассказать нечего! - хмыкнул Никита. - А сама вон сколько интересного узнала.

- Просто к вопросам моих тренировок все эти моменты никакого отношения не имеют. Поэтому считаю их несущественными. Давайте уже закроем тему...

- Полин, ну ладно тебе! - это снова кум мой в беседу включился. - Ты хоть чему-то новому научилась за те два часа?

- Новому - научилась, - тут же переключилась я, благодарно глянув на Леху. - Теперь знаю, как почувствовать передний и задний бампер автомобиля, ощутить длину машины. Меньше шансов въехать в кого-нибудь.

- Отлично! Так держать! Если поедешь с нами в воскресенье на дачу - я тебе не только шашлыки, но и закрепление полученных навыков обеспечу! - посулил друг.

- А кто еще едет? - спросила я.

Тут же разговор свернул на обсуждение предстоящего отдыха, и я с облегчением перевела дыхание. Понимаю, что расспросы по теме учебы в «ЭргоДрайве» ждут меня в течение всего года, но, может, хотя бы личности господина Казанцева они больше касаться не будут. Я пока и сама не знаю, что об этой самой личности думать. И как у нас с Александром Аркадьевичем в дальнейшем общение сложится, тоже не ясно. Могу только предположить, что просто не будет. Хотя пищи для раздумий мне мой наставник предоставил немало, но поспешных выводов я делать не хочу.

Все три дня до второго занятия с новой ученицей я маялся. То гнал от себя воспоминания о Полине, то погружался в них целиком. То проверял себя: действительно ли по-прежнему возбуждаюсь, представляя себе ее длинные ноги, голый живот и высокую грудь, то пытался остыть, успокоиться, избавиться от напряжения, скручивающего низ живота...

Мысли о девчонке были подобны шатающемуся зубу: вроде только отвлечешься, только сосредоточишься на чем-то другом - и тут же непроизвольно начинаешь расшатывать и без того непрочно сидящий в своем гнезде кусочек плоти. И кусочек этот вроде твой, а вроде и нет. Потому что в любой момент может выпасть, вывалиться, стать отдельным от твоего организма предметом. Вещью, которую вроде бы и хранить глупо, и выбросить жаль.

Я запретил себе считать часы и минуты до очередной встречи. Но сознание непроизвольно отмечало: ага, уже вечер. А завтра останется на день меньше. Ага, уже утро. Вот еще день пролетит - и пятница станет на двенадцать часов ближе. С каждым часом мое напряжение росло.

Я разрывался между желанием вновь увидеть девчонку, злостью на нее за то, что она появилась на моем горизонте, лишив меня покоя, и благодарностью к ней за то, что вновь почувствовал себя мужиком, способным желать, вожделеть женской ласки.

Я чувствовал себя бомбой замедленного действия: во мне словно тикал, мигал цифрами встроенный таймер, отсчитывая мгновения до взрыва. Страшнее всего было думать о том, что взрыв запланирован на вечер пятницы, и накрыть взрывной волной может не только меня...

Где мое годами вырабатываемое самообладание? Где моя железная выдержка? Не подведут ли они меня снова, как подвели в понедельник? Видимо, не зря меня отправили на пенсию. Дело не только в железных суставах и металлических скрепах на костях. Что-то изменилось во мне самом.

Мне начало казаться, что моя жизнь стала похожа на езду в автомобиле с ненадежными тормозами. Едешь и не знаешь: сумеешь вовремя остановиться или нет. Сумеешь избежать столкновения - или влетишь в какое-нибудь препятствие со всей дури...

***

Как я ни ждал этого дня, как ни готовился к нему морально, но пятница настала неожиданно. Обрушилась на меня с утра давящим грузом ожиданий, опасений, болезненных воспоминаний. Время сошло с ума: оно то неслось галопом, то едва двигалось... Вечер неуклонно приближался.

Проводив предпоследнего на сегодня ученика, который катался на той же Шкоде Фелиции, я оставил машину у гаража и поднялся в свой кабинет на втором этаже административного корпуса, чтобы просмотреть кое-какие документы и промочить пересохшее горло парой глотков воды.

Без пяти минут шесть встал из-за стола, направился к выходу. Проходя мимо окна, непроизвольно взглянул на парковку. Там как раз остановился серебристый кроссовер Lexus RX. А из него бодро выпрыгнула она. Полина. Походкой «от бедра» направилась к ступенькам парадного крыльца.

Это было словно удар под дых. Словно подтверждение худших предположений, проникших даже в мои кошмары. Организм среагировал бурно: мой мужской орган дрогнул, начал тяжелеть и твердеть. А в глазах потемнело от убийственной мысли: даже если бы я решился хоть как-то обнаружить свой интерес к этой женщине - она наверняка отвергнет меня. Оттолкнет, не задумываясь. Что я могу предложить молодой девчонке? Той, которую привозят на занятия на ТАКОЙ тачке?

Работать, Казанцев, РАБОТАТЬ!

Соберись, тряпка! Иди и займись обучением этой... этой девицы, чтобы она не задавила колесами своего нового фольксвагена или такого вот джипа ни в чем неповинного пешехода. Чтобы не натворила бед. Хорошо хоть, она не настолько легкомысленна, чтобы разъезжать по городу, не умея толком управляться с подаренным ей автомобилем. А свои эмоции, Казанцев, засунь себе... Сам знаешь, куда.

Вот так, злясь, матеря самого себя и свою уродскую жизнь, я вышел из кабинета, спустился на первый этаж. Так и не встретив ученицы, дохромал до «Шкоды» и устроился на переднем пассажирском сиденье. Откинул голову на подголовник, закрыл на пару мгновений глаза, понимая, что меня вновь накрывает волной плохо контролируемой ярости. Чувствуя, как начинает дергаться уголок рта. Успел еще подумать, что моя ученица вновь увидит меня с перекошенной физиономией. И тут слева в открытое окошко услышал ее голос:

- Ну, привет, железный монстр!

Это она мне?! Кроме Жорика, в этом городе о том, что у меня два металлических сустава и железные пластины в руке, известно только паре врачей!

Как ОНА узнала? Откуда?!

Меня словно кипятком окатило - всего, от шеи до пят. Впервые за черт знает сколько лет на ресницах вскипела влага.

Ну да. ДА!!! Я и есть железный монстр.

- Очень остроумно, Полина, - проскрежетал я сквозь стиснутые зубы.

- Ой! Вы здесь?! - пискнула девчонка.

Мне не хотелось, чтобы она увидела сейчас мое лицо. Я всем телом повернулся вправо, потянулся к открытому окошку, чтобы высунуть голову из душного пространства кабины, глотнуть пусть пыльного, но все же свежего воздуха.

... И практически уткнулся лбом в лоб мой ученицы, которая в этот же момент склонилась к дверце. Ее пальцы, ища опоры, накрыли мои ладони, которыми я упирался в нижний край окошка.

- Здравствуйте, Александр Аркадьевич! - выдохнула она в мое искривленное лицо внезапно надломившимся голосом заготовленную заранее фразу.

Немая сцена длилась несколько мгновений. Я был просто не в состоянии говорить, а оторопевшая от неожиданности девушка тоже, видимо, на некоторое время утратила дар речи. Продолжая сжимать своими пальцами мои руки, он совсем немного подалась назад, моргнула, отпуская мой взгляд, разрывая зрительный контакт.

Воспользовавшись этим мгновением, я не нашел ничего лучше, как опустить глаза чуть вниз. Лучше бы я их сразу закрыл! Потому что моему и без того обезумевшему взору открылась картина, которая окончательно унесла остатки здравого смысла.

Широкий вырез ее белой футболки чуть отвис, приоткрыв молочно-белые округлости упругих грудей, чисто символически прикрытых тонким полупрозрачным кружевом бюстгальтера. Никаких поролоновых вставок! Никаких дополнительных объемов и прочих ухищрений! Честный третий размер.

Господи, дай мне сил дышать...

Полина медленно отстранилась, но не выпрямилась, а села на корточки подле автомобиля. Ее ладони соскользнули с моих, проехали сантиметров двадцать вниз и уперлись в покрытую пылью дверцу машины. Взгляд девушки сделался внимательным, пытливым, цепким - как и в прошлый раз. Только вот молчать, как на первом занятии, она не стала. Предложила аккуратно:

- Александр Аркадьевич, если вы себя плохо чувствуете, мы можем перенести занятие на другой день.

Только сейчас, глядя в ее озадаченное и озабоченное лицо, я дошел до понимания, что железным монстром Полина обозвала не меня, а автомобиль.

«Казанцев, ты чертов закомплексованный идиот!»

Из последних сил сдерживая шквал эмоций, я прохрипел:

- Со мной все в порядке. Садитесь за руль и езжайте на автотрек.

Я еще успел уловить краем глаза скользнувшее по ее лицу недоверчивое выражение, после чего она встала и снова двинулась в обход машины, а я уронил голову на руки, которыми все это время держался за нижний край открытого окошка. Открыл широко рот и поспешно сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь справиться с эмоциональным раздраем.

Мне хотелось дико хохотать во весь голос от мысли, что я принял на свой счет слова девчонки, которой вздумалось побеседовать со Шкодой. И хотелось выть - тоже во весь голос - от болезненной пульсации в паху. Да-да. Стояк никуда не делся. Хуже того! Все еще стоящие перед глазами женственные округлости ее грудей посылали по моему телу все новые волны жара.

... За спиной послышался щелчок, возня, Шкода Фелиция слегка вздрогнула и присела на рессорах под тяжестью нового пассажира. Я вынудил себя распрямиться, но продолжал сидеть спиной к водительскому месту. Полина, не дождавшись, когда я к ней обернусь, тяжело вздохнула, завела движок, направила авто в сторону тренировочной площадки. Выехав на круг, поехала, постепенно набирая скорость, по часовой стрелке.

Плавное движение, ровный рокот двигателя, ощущение ветра на лбу постепенно возвращали меня в действительность. Укачивали, убаюкивали, успокаивали боль.

Взрыв, которого я опасался, все же произошел. И сейчас я уже не горел, а, скорее, дотлевал изнутри. Что во мне выгорело? Чего я лишился и что во мне осталось? Возможно, я смогу разобраться в этом позже.

Да что - ради всего святого - происходит с этим человеком?! С Казанцевым, в смысле. С какого перепугу его снова перекосило? Причем даже раньше, чем он успел увидеть меня... Неужели каждое наше занятие вот с таких моментов начинаться будет?

Сегодняшний день - день моего второго занятия в «ЭргоДрайве» - начался на позитивной волне. На работе все было на удивление спокойно. Я спокойно «разгребала текучку»: тренировалась, изучала новые методические указания из центра, тестировала сотрудников, писала отчеты и отвечала на телефонные звонки. Все это сопровождалось шутками-прибаутками наших ребят-пожарных.

После работы Стас заявил, что отвезет меня в автошколу, но сначала мы должны заехать к Андрею Семеновичу и пересесть на другую машину.

- Услуга за услугу, Кума! - заявил Стас. - Семенычу тест-драйв нужен, хочет, чтобы я новое авто обкатал и написал отчет для сайта его автосалона. Вот ты мне и поможешь. А то у меня с писаниной, сама знаешь, не ахти как хорошо.

- А что за тачка? - не преминула поинтересоваться я.

- А вот приедем - тогда и узнаешь. Сюрприз будет, - хмыкнул немногословный Стас.

Тут надо объяснить, кто такой Семеныч. Андрей Семенович Тресольцев - родной дядя Стаса. И его же отчим. И, по совместительству, мой отчим тоже. Хотя мы со Стасом - не кровные родственники. Как такое возможно? Это отдельная история. И грустная.

***

Со Стасом мы знакомы с детских лет. Он - старший брат моей одноклассницы и лучшей подруги Маринки Тресольцевой. Разница у них - два года. Ну и у меня со Стасом, понятное дело, такая же.

Когда нам с Маринкой было по тринадцать, а Стасу - пятнадцать, родители Маришки и Стаса погибли в горах при сходе снежной лавины. Вот тогда Андрей Семеныч - старший брат отца Стаса и Марины - и оформил опеку над осиротевшими племянниками, которых любил и баловал.

Маринка всегда любила приходить к нам с мамой в гости, а уж когда осталась без родителей, то вообще почти поселилась у нас. Дома ей было одиноко, тяжело и грустно, хотя, надо отдать должное Семенычу: он очень старался поддерживать и ее, и Стаса.

Вот так и получилось, что Тресольцев познакомился с моей мамой, которая к тому времени уже года три, как была в разводе. Ну, а дальше... Как-то они сблизились, сдружились, объединила их забота о детях: моя мама к Маришке всегда хорошо относилась, смеялась, что я себе сестренку нашла. Дядя Андрей тоже был не женат, так что к тому моменту, когда нам с Маринкой пришла пора идти в выпускной класс, ее дядя и моя мама стали мужем и женой. А Маринка и Стас стали вроде как моими сводными братом и сестрой.

По характеру моя подруга и ее брат - полные противоположности. Маринка - веселая, общительная, кокетливая. Любит посмеяться, в любой компании чувствует себя как рыба в воде. Стас - товарищ стеснительный, флегматичный, да еще и молчальник, каких поискать. Даже дома, с близкими людьми. А уж в окружении незнакомых людей из него вообще слова лишнего не вытянешь! Наверное, потому и не женат до сих пор.

Главная любовь моего сводного братца - догадаться, думаю, несложно - автомобили. Не зря же он водитель-универсал. Андрей Семеныч, если честно, надеялся, что Стас не в пожарку пойдет служить, а к нему, Семенычу, в автосалон мастером работать. Но Стас, хоть и молчаливый, но упертый. Сказал: буду спасателем - и стал им. Но дяде Андрею все равно помогает сильно в свободное от работы время.

Правда, с тест-драйвом - это они что-то новое замутили. Ну, тем интереснее!

***

В общем, приехали мы со Стасом после работы к Семенычу. Он тут же нас обоих в оборот взял:

- Привет, молодежь. Вы вдвоем? Прекрасно! Значит, предоставите мне не только отчет, но и фотоматериалы. Полинка, ты же вроде фотографией увлекалась? Сможешь несколько красивых кадров изобразить?

- Смогу, дядь Андрей. Только мне б на занятия не опоздать...

- А вы после занятий пофотографируйте. Как раз на закате красиво будет...

- Хорошо! - не стала спорить я. Ну, а Стас, как всегда, отмолчался. Впрочем, молчание - знак согласия.

Чтобы не задерживать нас долго, Семеныч сразу же Стасу ключи вручил от новенького джипа марки Lexus RX. Мне - профессиональную цифровую фотокамеру Nicon.

- Все, езжайте, не буду задерживать, - махнул нам на прощание и тут же схватился за трубку зазвонившего телефона.

... Эх! Лексус! Серебристый! Красавец - каких поискать... Даже я, при всей моей нелюбви к автомобилям, не могла не восхититься этим великолепным представителем успехов японского автопрома. Что до Стаса - то он просто наслаждался каждым прикосновением к своему идолу. Правда, внешне это почти никак не выражалось. Стаса надо очень хорошо знать, чтобы понять, что он чувствует.

- Давай, Кума, грузись! - открыл он передо мной дверцу.

Я влезла, уселась, потянулась к дверце, но Стас мне дотронуться до нее не дал. Буркнул:

- Сам! Пристегнись. - И аккуратно, вообще без хлопка, закрыл салон.

И дело вовсе не в чрезмерной галантности моего братца. Просто он мне столь ответственное действие доверить не смог. А вдруг хлопну слишком сильно?

До «ЭргоДрайва» добрались быстро и без происшествий. В дороге Стас коротко, но емко излагал мне основные впечатления от езды на новом авто:

- Ход мягкий. Руль поворачивается легко. Мотор мощный, машина разгоняется мгновенно, несмотря на большой вес.

Ну и далее в том же духе. Если бы я просто записала то, что он говорил - отчет получился бы очень сухой и краткий. Придется мне поднапрячь фантазию, чтобы из этих коротких реплик интересную статью слепить...

Припарковались на стоянке ровно за пять минут до начала занятия, так что я поспешила выпрыгнуть из джипа и, послав братику воздушный поцелуй, помчалась на автодром.

Мимо стойки администратора пролетела, не останавливаясь, Виктору на ходу помахала и поулыбалась в знак приветствия, чуть не бегом добралась до гаражей.

Шкода уже ждала меня у ворот бокса: видимо, кто-то на ней до меня катался. Казанцева поблизости видно не было.

- Ну, привет, железный монстр! - поздоровалась я с машиной чуть насмешливо, думая о том, что с Лексусом она, конечно, не сравнится.

- Очень остроумно, Полина, - ответила мне Шкода скрежещущим, полным раздражения и недовольства, голосом Казанцева.

Я аж подпрыгнула от неожиданности!

- Ой! вы здесь?! - Не раздумывая, поспешила обойти автомобиль: показалось, что голос откуда-то из-за машины доносится.

Но за машиной Александра Аркадьевича не было. «Видимо, он внутри», - сообразила я и наклонилась к окошку со стороны пассажирского сидения, чтобы заглянуть в салон. Наклонилась - и чуть не въехала носом в покрытый испариной смуглый лоб своего тренера. Наклоняясь, потянулась к окошку руками, чтобы опереться, и... мои ладони легли поверх судорожно сжатых пальцев мужчины.

От неожиданности я замерла на несколько мгновений, пытаясь понять, что вообще происходит. Потом медленно отклонилась, села на пятки, глядя в перекошенное лицо с подрагивающим уголком рта. Уф! Неловко-то как получилось...

И вообще: что - ради всего святого - с этим мужчиной происходит?! С чего он вцепился в эту дверцу так, что аж костяшки побелели? Потный лоб, расширенные зрачки, дергающийся в нервном тике рот - такое ощущение, что человек переживает острый приступ боли. Но тогда о какой тренировке может идти речь?

- Александр Аркадьевич, если вы себя плохо чувствуете, мы можем перенести занятие на другой день. - Предложила я нейтральным тоном.

- Со мной все в порядке. Садитесь за руль и езжайте на автотрек. - Прохрипел в ответ мой наставник.

Если то, что я имею несчастье наблюдать, называется «все в порядке», то страшно подумать, как выглядит в исполнении господина Казанцева номер под названием «со мною что-то происходит»...

Тем не менее, спорить с преподавателем я не рискнула. Выпрямилась, обошла шкоду, села за руль....

Итак: зажигание, сцепление, первая передача, газ - поехали! Въехала на автодром, свернула направо, повела машину по кругу против часовой стрелки. Едем. Казанцев молчит, дышит тяжело, смотрит в сторону. Я тоже молчу. Круг, второй. Разворачиваю машину на сто восемьдесят, еду по часовой стрелке. Казанцев молчит. Я молчу. Круг. Второй. Интересно: мы так все два часа кататься будем? Многому же я научусь таким макаром...

Уже собралась заговорить, даже воздух в грудь набрала, но тут Казанцев оторвался, наконец, от созерцания пустых трибун за окошком. Повернул голову так, что вместо русого с проседью затылка мне стал виден его профиль, и заговорил, сверля взглядом лобовое стекло:

- Полина, прошу меня извинить за неловкую ситуацию. Боюсь, я был недостаточно вежлив и корректен с вами.

Я замялась. Будь на его месте кто-то из наших ребят - ответила бы просто что-то вроде «проехали, не заморачивайся, с кем не бывает». Но Александр Аркадьевич - человек солидный, да и знакомы мы с ним без году неделя. Надо что-то более вежливое сказать. В общем, пока я пыталась сформулировать достаточно вежливый ответ, Казанцев снова напрягся, сжал челюсти, засопел грозно. Ох, похоже, мое молчание его нервирует.

- Полина? - выдавил он вопросительно.

- Да-да, Александр Аркадьевич, я вас услышала. - Поспешила успокоить его. - Давайте будем считать, что это было небольшое недоразумение, о котором можно забыть. И начнем сначала.

- В смысле - сначала? - не понял мою мысль мужчина.

- Сначала - это как будто мы с вами только что встретились. Доброго вечера, Александр Аркадьевич.

- Э-э... Доброго вечера, Полина. - Он неловко замолчал.

- Какие будут указания? - Решила помочь я своему тренеру. - В прошлый раз вы показали мне очень полезное упражнение! Надеюсь, сегодня предложите что-то не менее интересное?

Уж не знаю, чего там ждал от меня Казанцев, но к такому переходу он явно оказался не готов.

- Указания? - переспросил он. - Да, конечно. Будут.

Чуть наклонил голову. Прикрыл глаза на несколько секунд. Потер виски.

- Давайте сегодня потренируем вашу способность чувствовать боковые габариты автомобиля. Езжайте к стойкам с флажками.

Я послушно сбросила скорость, развернулась и проследовала на тренировочную площадку. Встала метрах в пяти от ближайшей стойки, взглянула вопросительно на тренера.

- Ваша задача, Полина, научиться проезжать как можно ближе к стойке, но так, чтобы не задевать и не сбивать ее правым и левым боковыми зеркалами.

Дав несколько рекомендаций, Александр Аркадьевич вышел из машины, выставил две стойки на расстоянии метров пятнадцати друг от друга и махнул мне рукой:

- Приступайте!

Следующие полтора часа, полностью сосредоточившись на задаче, я выписывала круги и восьмерки вокруг двух палок, торчащих из круглых пластиковых постаментов. Не сразу, но мне удалось добиться необходимого результата.

Казанцев большую часть времени провел, посиживая на врытых в землю старых покрышках и изредка внося коррективы в мои действия. Похоже, ему удалось до какой-то степени справиться с собой. Если бы не напряженные плечи и периодически подрагивающий уголок рта, я могла бы подумать, что он совсем успокоился. Но, видимо, какие-то эмоции по-прежнему бурлили в мужчине, вынуждая его сжимать зубы, кулаки и неестественно выпрямлять спину.

Без пяти минут восемь Казанцев дал мне знак остановиться, подошел, едва заметно прихрамывая, уселся рядом и скомандовал:

- К воротам. - Он рукой указал направление.

Подъехали. Он вышел, отпер ворота, махнул рукой:

- Выезжайте!

Я проехала через ворота и обнаружила, что оказалась на дороге, съезд с которой вел на стоянку, где уже дожидались меня брат и серебристый Lexus. Стас, видимо, решил размять ноги, вышел из машины и сейчас стоял, высокий, красивый, опираясь спиной на сияющее розовым в закатном свете крыло внедорожника.

- Полина, можете выходить, - оторвал меня от созерцания великолепной картины наставник. - На сегодня свободны. Жду вас во вторник в обычное время.

- Хорошо, Александр Аркадьевич. До свидания, - ответила я, выскользнула из Шкоды и рванула к Стасу, который, завидев меня, выпрямился, улыбнулся и раскрыл объятия, явно напрашиваясь на дружеские обнимашки.

Такое со Стасом редко, но случалось. В минуты душевного подъема, если вокруг не было толпы людей, мой сводный братик мог себе позволить обняться с Маринкой и со мной.

Есть у психологов такая теория, что для хорошего самочувствия каждому человеку необходимо хотя бы восемь дружеских прикосновений в день. Станиславу с его стеснительностью, доставалось, наверное, меньше восьми объятий в неделю. Поэтому мы с Маринкой пользовались каждой возможностью, чтобы погладить его по плечу, чмокнуть в щеку или приобнять за талию. Так повелось еще с того времени, когда брат с сестрой потеряли своих родителей, и так оставалось по сей день.

Поэтому, увидев, что Стас протянул ко мне руки, я, ни на мгновение не задумываясь, подбежала к нему, закинула руки на плечи, прижалась к его груди. Он - бугай двухметровый - легко подхватил меня подмышки, приподнял и слегка покружил. Потом опустил аккуратно на землю, полез на заднее сиденье, вынырнул с фотокамерой в руках:

- Ну что, Лисичка-сестричка, пора отрабатывать проезд? Давай, фотографируй!

Полина выпрыгнула из машины так быстро, будто на углях сидела. На лице ее мелькнуло облегчение. И вот это ее явное стремление поскорее избавиться от моего общества резануло меня изнутри так, что аж в глазах потемнело. Это ж насколько неприятным типом я ей кажусь, если она с трудом окончания занятия дождалась?

«Сам виноват, Казанцев! Мало того, что внешность у тебя подпорченная, так еще и ведешь себя, как полный псих».

Невольно провожая девчонку взглядом, я увидел того, кто ее ждет.

Угу. Где он - нарисованный моим воображением толстый одышливый коротышка с потной лысиной?

Полину ждал... муж? Жених? Бойфренд?

Кем бы он ни был, этот молодой мужчина, но внешне он был полной противоположностью придуманному мной образу. Рост - под два метра. Косая сажень в плечах. Руки бугрятся мышцами. Короткая стильная стрижка - и никаких тебе залысин. Не удивлюсь, если окажется, что этот типчик с его внешностью в модельном бизнесе работает.

«Это ты, Казанцев, жалкий коротышка преклонных лет. Недаром нормальные бабы от тебя шарахаются!»

В этот момент красавчик-плейбой модельной внешности раскинул руки и принял спешащую к нему Полину в свои объятия, приподнял, закружил. Потом, наконец, поставил на землю. «Ну, теперь еще поцелуйчик взасос - и слюняво-розовая сцена для хэппи-энда слезливой мелодрамы готова», - чувствуя горечь во рту, захлебываясь собственным сарказмом, подумал я.

Поцелуя, однако, не случилось. То ли парочка помнила о моем присутствии, то ли они все же не настолько раскрепощенные, чтобы посреди улицы лобызаться - но, как бы то ни было, а Полина все же оказалась стоящей на земле, а ее ухажер полез зачем-то в машину.

Я вынудил себя оторваться от наблюдения за ученицей, прикрыл ворота, повесил замок, а когда обернулся - обнаружил, что уезжать сладкая парочка не спешит. В руках у девчонки оказалась фотокамера, а ее дружок замер у джипа в картинной позе. «Ну, точно Полина себе парня-модельку подцепила, - чувствуя новый прилив горечи во рту, подумал я. - Любит, видимо, слащавых мальчиков».

Чем дольше я смотрел на них, тем сильнее становилось во мне желание не напиться даже - надраться до полного опупения. «Свали уже, Казанцев! Хватит глаза ломать!» - приказал я себе, с трудом отрывая взгляд от Полины, которая то приседала, то наклонялась, обходя полукругом кроссовер и стоящего подле машины парня и непрерывно щелкая затвором фотоаппарата.

Проще сказать, чем сделать. Правое бедро свело, скрутило спазмом. Чтобы не показать своей слабости, я вцепился в навесной замок, делая вид, что вожусь с заевшим механизмом. «Уезжайте уже!» - взмолился мысленно.

Словно услышав мои мольбы, ученица со своим кавалером неожиданно быстро упаковались в джип и отчалили. Убедившись, что они отъехали достаточно далеко, я медленно опустился на землю прямо у ворот и начал растирать сведенную судорогой мышцу.

Пятница, которой я так ждал и так опасался, прошлась по мне катком-асфальтоукладчиком. И если я думал, что гореть во мне больше нечему - то я ошибся. «Никогда не бывает плохо настолько, чтобы не могло стать еще хуже. Так-то, Казанцев!»

Рывком поднявшись с земли, подволакивая ослабевшую после мышечного спазма ногу, я добрался до Шкоды, кое-как загрузил свое непослушное тело на водительское сиденье, захлопнул дверцу и закрыл глаза. В этот момент мне не хотелось вообще ничего: ни думать. Ни вспоминать. Ни даже дышать...

***

Остаток вечера пятницы прошел, как в тумане. Кто сказал, что у мужчин слабо развита эмоциональная сфера? Наверное, кто-то очень недалекий. Просто обходимся мы, мужики, со своими переживаниями совсем не так, как женщины. Лично я вот понял, что мне срочно нужно выплеснуть скопившееся в организме напряжение каким-нибудь не слишком разрушительным для себя и окружающих способом.

Поэтому на утро субботы запланировал устроить себе заезд на собственном Wrangler Rubicon. Этот джип прочно занимал топовые позиции в рейтингах внедорожников с максимальной проходимостью.

Годная трасса у нас тоже имелась. Маршрут мы разработали с Жориком лично, обследовав ближайшие к городу леса, холмы и болота. Вот там-то я и погоняю, заодно посмотрю, в каком состоянии выбранные нами сложные участки.

Осенью, когда спадет жара и настанет сезон дождей, мы с моим партнером по бизнесу планировали устроить триал - гонки на джипах по пересеченной местности. В качестве участников планировали пригласить учеников и выпускников нашей школы, а также всех желающих. Такие соревнования станут запоминающимся событием и отличной рекламой для «ЭргоДрайв».

Размышления о завтрашней поездке и грядущих осенью гонках оказались отличным снадобьем от болезненных мыслей, связанных с Полиной и моей неустроенной личной жизнью и помогли забыться пусть не слишком глубоким, но все же сном.

***

Привычное течение субботнего утра прервалось телефонным звонком. Звонил Жорик.

- Аркадьич, здарова, - чуть растягивая «а» в начале слов, поприветствовал меня друг и партнер по бизнесу. - Смотрю, у тебя сегодня до обеда в расписании ни одного занятия в школе? Чего делать планируешь?

- Привет, Жора. - Я был искренне рад слышать раскатистый баритон друга, пребывавшего в типичном для него чуть приподнятом настроении. - Да, на сегодня никто не записался у меня. Так что думаю погонять по «нашей» трассе на своем «Рубиконе». Давно не был за городом, хочу проветриться и навыки свои освежить.

- Погоди! То есть, ты собрался умотать на полдня «в поля» - и без меня? Вот же волк-одиночка. Совсем одичал! Во сколько выезжать планируешь?

- Минут через сорок, - решил я навскидку.

- Так! Чтобы дождался меня, понял? Мне, может, тоже выезд на природу не помешает. Поеду у тебя штурманом. Или совсем никого видеть не хочешь? - вдруг проявил несвойственную ему деликатность Георгий.

- Жора, не гони пургу! Тебя видеть я всегда рад. - Я ничуть не кривил душой: компания Галкина меня никогда не напрягала, несмотря на его разговорчивость и манеру задавать неудобные вопросы.

- Ну, тогда добазарились! Через полчаса подъеду, выводи своего коня из стойла и жди меня!

- Жду. - Подтвердил я еще раз нашу договоренность и дал отбой.

То ли звезды на небе встали в какое-то особо удачное положение, то ли рак за горой свистеть научился, но Георгий явился с опозданием всего в три минуты. Я даже напрячься не успел по этому поводу. Так что друга встретил приветливо:

- Ну, привет еще раз. Залезай и погнали, пока пробок нет по городу.

- Ага, помчались. - Друг бодро запрыгнул на соседнее сидение, пристегнулся и поерзал, устраиваясь поудобней, окинул меня внимательным взглядом. - Что-то ты, брат, хмуришься больше обычного. Вот чуял я, что неспроста ты сегодня сорвался с места и решил умотать подальше.

Я промолчал. Не хотелось бередить то, что только вроде чуток улеглось. Жорик подождал, потом фыркнул, впрочем, ничуть не обидевшись:

- Понятно. Как всегда. Всё в себе. Ладно, сейчас не буду пытать, но ты мне одно пообещай: что эта молчанка не навсегда. Я все-таки хочу знать, что с тобой происходит.

- Обещаю. - Действительно, если кому и ездить по ушам со своими «загонами» - так ему, Жорику. - Но сначала - трасса.

Друг кивнул и заговорил о другом.

- Я так понимаю, ты уже к осеннему триалу морально готовишься?

- Есть такое дело.

- Сколько участников будем набирать - думал об этом?

- Думаешь, стоит вводить какие-то ограничения? - эта мысль мне в голову даже не приходила.

А вот друг оказался более предусмотрительным:

- Ну, а если человек сто заявки подаст, как думаешь, во что заезд превратится?

- Да откуда сто человек возьмется?

- Поверь, еще и больше сотни может собраться. Не забывай, мы в городе-миллионнике работаем. А ведь еще и с области народ подтянется. - Уверенность друга оказалась заразительной, как и его оптимизм.

- Тогда, думаю, надо будет в несколько этапов соревнования проводить. Или устроить предварительные заезды у нас на автодроме. Что-то вроде квалификации.

- О! В правильную сторону мыслите, товарисч! - обрадовался Жора. - Тогда даем пару недель людям на то, чтобы заявиться, потом раскидываем их в группы по десятку экипажей в каждой и устраиваем квалификационные заезды. По результатам набираем участников основного заезда - не более трех десятков человек. Годится?

- Думаю, да. Но в любом случае, мероприятие минимум дня на три растянется, если по этой схеме действовать.

- Вот и прекрасно! - Жорик прям аж фонтанировал воодушевлением. - Какие еще организационные моменты нам надо продумать?

- Думаю, нужно поискать спонсоров - в одиночку мы такую массовку можем и не потянуть. А еще не мешало бы о безопасности позаботиться.

- Ага. Значит, надо будет со скорой и с пожарными договориться. Ну и разрешение получить в определенных инстанциях. - Друг достал смартфон и начал забивать оговоренные пункты в заметки. - За разрешением, наверное, можно уже на следующей неделе отравляться. Пока все согласуем - как раз пора будет остальные моменты начинать утрясать.

Прода от 24 мая

Пока оговаривали все детали, как раз успели прокатиться по кольцевой до нужного съезда, свернуть с нее и отъехать километра четыре от городской черты. Здесь, за полузаброшенной деревенькой, начиналась грунтовая дорога, которую мы планировали сделать первым участком триал-трассы.

- Ну что, Георгий, готовься. Сейчас поскачем по кочкам, - подмигнул я другу и включил полный привод. Мой «Рубикон» взревел движком и вгрызся в пыльную грунтовку всеми четырьмя шипованными шинами.

- Всегда готов, - хохотнул друг, уцепившись правой рукой за поручень над дверцей. - Через десяток метров съезд направо.

- Да, помню.

Следующие пару часов мы обменивались только короткими фразами вроде «Бери правее!» «Смотри, куда гонишь - там же увязнуть можно! Потом трактором тащить будем!»

Маршрут действительно был довольно сложный, нас кидало то вверх, то вниз, то в стороны. Джип то и дело взревывал двигателем, выбираясь из очередной ямы или преодолевая особо крутой взгорок.

Я полностью сосредоточился на том, чтобы пройти намеченные препятствия с минимальными потерями времени. В венах забурлил адреналин. В голове не осталось места никаким лишним мыслям и метаниям.

Это было вроде бы знакомо и привычно, но вместе с тем невероятно захватывающе: чувствовать полное слияние с невероятной мощью, с ревом движка; выруливать из самых невероятных позиций, вспахивать колесами сонную безлюдную целину...

Наконец, замыкая неровную петлю, мы вылетели на ту же грунтовку, с которой съехали пару часов назад. По нашим лицам катился пот, открытые губы пересохли от жары, мы шумно дышали и обменивались шальными улыбками. Вот она - жизнь! Вот он - драйв! То, чего не хватало, чтобы снова почувствовать себя «в седле».

Я снова отключил передний мост и повел Вранглер не к городу, а еще дальше по грунтовке. Возвращаться в пыльный каменный мешок, по недоразумению ставший символом высокого уровня развития цивилизации, совсем не хотелось.

- А ничего так прокатились, - слегка отдышавшись, хмыкнул друг. - Одного не пойму: что ж мы с тобой так редко вот такие вот выезды устраиваем?

- Да черт его знает, - не отрывая глаз от дороги, ответил я. - Рутина, видимо, затягивает.

- Да какая у нас с тобой рутина? - вполне искренне изумился Галкин. - Мы ж с тобой молодые, холостые. Никаких тебе выездов с тещей на дачу и с семьей в гипермаркет. Сво-бо-да-а-а-а!

Жорик опустил стекло со своей стороны, высунулся в окошко чуть не по пояс и прокричал-пропел, перекрывая шум двигателя:

- Я свободе-е-е-ен!!! Словно птица в небеса-а-ах!!!

- Далась тебе эта свобода... - мое настроение, всего минуту назад более чем приличное, вновь поползло вниз.

Да, Георгий - не просто закоренелый холостяк. Он - холостяк идейный. Из тех, на кого за двадцать лет его взрослой (по паспорту) жизни так и не нашлось управы в виде особо цепкой или удачливой дамочки, которая сумела бы надеть на его мощную загорелую шею брачный хомут.

Хотелось бы мне разделять эти его ценности. Но моим идеалом всегда была пусть небольшая, но дружная семья. Родной очаг, куда хочется возвращаться снова и снова. Годы службы, командировок, проживания не в самых - если уж говорить откровенно - приятных условиях только усилили эту внутреннюю потребность, почти болезненное в последнее время стремление «построить дом, посадить дерево и вырастить сына».

Какое-то время мне казалось, что, несмотря на особенности своей профессии, я вполне успешно движусь к реализации этой мечты. Но жизнь сделала неожиданный кульбит и вдруг выяснилось, что мне действительно только «казалось».

Семейная жизнь закончилась так же внезапно и так же катастрофично, как и карьера. Все, что, как мне казалось, я выстроил к своим тридцати восьми годам, вдруг рассыпалось даже не осколками - трухой. Словно прогнившее, изъеденное жучком-короедом дерево. И хотел бы собрать - а нечего...

Жора, вернувшись в салон, обернулся ко мне и замер, подавившись собственной эйфорией:

- Казанцев, твою дивизию!.. Какого хрена ты опять скис? А?

- Все нормально.

- Да нифига не нормально. Я же вижу. Так. Трассу прошли - давай, выкладывай. Мне твой депрессивный вид пищеварение портит.

Ага. Пищеварение. Но отвечать все равно придется. Друг если вцепится, то, как питбуль, уже не отпустит. Да и не было у меня особого желания сопротивляться его расспросам.

Потому я заткнул куда подальше свою гордость и выдавил:

- У нас в «ЭргоДрайве» ученица новая.

- Ну, так это же замечательно! Идут к нам люди, идут! - не понял друг.

- У-че-ни-ца. - Повторил я по слогам.

- Э-э... в смысле, девушка? - догнал, наконец, Жорик.

- Представь себе - да.

- Вау... Вот это поворот! Так если одна девчонка заинтересовалась экстремальным вождением - значит, и другие могут! Надо нам пересмотреть наши маркетинговые стратегии. А то они у нас все под мужчин заточены.

Георгий явно впечатлился и воодушевился новостью. Несколько минут посмаковал ее. Потом вдруг вспомнил, с чего разговор начинался.

- Так, а теперь объясни мне, брат, с чего ты про эту новую ученицу вдруг заговорил?

Я пытался составить хоть какое-то внятное объяснение происходящему. Оформить все, что пережил за эту неделю, в какие-то слова. Жорик, пытливо глядя на меня, решил помочь:

- Я так понимаю, девицу к тебе на обучение оформили?

- Угу. - Не в силах изобразить радость или хотя бы спокойствие по этому поводу, сморщился я.

- Тэ-экс... И тебя это как-то напрягает?

Вот тут он попал в точку. Напрягает - это еще очень мягко сказано.

- Она меня бесит! - сорвался я на рык.

Прода от 25 мая

- Бесит меня эта... Лисицына, - повторил я тише, пытаясь разжать зубы и выровнять дыхание.

Жорик кинул на меня косой взгляд, чему-то вдруг ухмыльнулся, забарабанил пальцами по темному пластику приборной панели.

- Значит, бесит, говоришь? - протянул задумчиво. - Интересно. А какая она вообще? Ну, внешне?

- Полина... Она довольно высокая. Сантиметров на пять-семь меня ниже, наверное, - начал я, вспоминая то один эпизод наших встреч, то другой.

Эти эпизоды намертво въелись в мою память, и теперь вставали перед глазами, словно кадры, сделанные талантливым фотографом, сумевшим запечатлеть самую суть женственности.

- Она вся такая удлиненно-плавно-округлая, - продолжал я. - В ней нет неизящных, грубых линий.

- И удлиненная, и одновременно округлая? - весело уточнил Георгий, воспользовавшись моей заминкой.

- Угу. Тонкие запястья. Тонкие длинные пальцы. Но при этом она не выглядит высушенной чуть не до костей...

- То есть, женские округлости все на своих местах?

В глазах Жорика загорелись азартные огоньки бывалого охотника за дамской благосклонностью. И это мне совершенно не понравилось.

- Да, у нее все на месте. - Я окинул друга подозрительным взглядом. - С чего вдруг такой интерес, а? Тебе, что ли, девчонок по клубам мало? Не забывай, Лисицына - клиент. И моя ученица.

- Так если она тебя выбешивает одним своим присутствием, то, может, махнемся?

- В смысле - махнемся?

- Ну, я забираю у тебя твою ученицу, а тебе отдаю одного из своих учеников. У меня есть один, который конкретно к тебе хотел, но не дождался, когда у тебя место появится, и согласился у меня тренироваться.

Избавиться от Полины? Отказаться работать с ней?

Предложение Жорика было более чем рациональным и даже предсказуемым. Вот только для меня оно почему-то оказалось полной неожиданностью. Тело вдруг окатило ледяной волной - словно ведро холодной воды на загривок вылили. Я непроизвольно сильнее вцепился в руль, словно собираясь удержать что-то дорогое, но такое... эфемерное, трудно уловимое и такое же трудно объяснимое.

- Так что, Саня, махнемся по-братски? - подмигивая мне одним глазом, поторопил меня с решением Георгий.

И я представил вдруг Жорика рядом с Полиной. Как он перед ней дверку открывает. Как устраивается рядом с ней на пассажирском сиденье. Жорик - парень не промах, тут же пойдет в атаку, начнет вовсю к Лисицыной клинья подбивать. Наверняка постарается и за талию приобнять, и за плечики. А может, и по ножке погладить рискнет. Совместное пребывание в тесном салоне автомобиля к этому весьма располагает. Только вот мне даже от мысли об этом трудно дышать стало.

- Обойдусь, - просипел я.

- Уверен? Не передумаешь? - уточнил зачем-то друг.

- Сказал же! Сам справлюсь! - чувствуя, как закипает в груди что-то нехорошее, рявкнул я.

- Ну-ну. Если что - мое предложение в силе. - Жорик снова как-то слишком уж загадочно ухмыльнулся и аккуратно съехал на другую тему, чем сильно облегчил мне жизнь.

Проехав еще около сотни метров, я развернулся и погнал в сторону трассы. Загородная прогулка в компании лучшего друга помогла мне понять одну важную вещь: как бы ни бесила меня Полина Лисицына, но добровольно отпустить ее, передать кому-то из своих коллег я не готов. Перетопчутся.

Очередное занятие с Полиной было запланировано на вторник. За три дня, которые отделяли меня от новой встречи с ученицей, я несколько раз возвращался мысленно к Жорику и его предложению махнуться учениками.

Да, в субботу я сказал другу категоричное «нет». Но, остыв и успокоившись, снова и снова взвешивал, обдумывал, рассматривал этот вариант и с одной стороны, и с другой. Искал доводы «за» и «против».

Додумался даже до того, чтобы спросить мнения самой Полины - возможно, ей будет комфортнее заниматься с веселым общительным Георгием? У меня хватало самокритики, чтобы понимать: наше с девушкой знакомство началось не слишком удачно. По моей вине. Но самое противное - я не мог пообещать даже себе, что в дальнейшем смогу изменить свое отношение к ученице. Было в ней что-то такое, что постоянно выводило меня из состояния привычного отупения и безразличия. Но она-то не обязана из-за этого страдать...

Я уже даже начал настраивать себя на то, что предоставлю право выбора самой Полине. Захочет тренироваться у Галкина - флаг в руки! Но представил, как она обрадуется, как вздохнет с облегчением «да-да, Александр Аркадьевич, с удовольствием» - и рванет к Жорику... И понял, что готов взорваться. Прямо сейчас. От одной только мысли. А если такое произойдет в действительности? Я же Жору... своими руками...

Нет уж. Я не привык бегать от трудностей. Если Полина без подсказок с моей стороны додумается до того, чтобы проситься к другому инструктору - я постараюсь это пережить. Но сам ей ничего такого говорить не буду. Никакие мои переживания не помешают мне сделать из девчонки хорошую гонщицу-экстремалку. Данные у нее для этого все есть. А опыт и навыки - дело наживное. За ними она и пришла в «ЭргоДрайв». И я сам себя уважать перестану, если не смогу дать ей то, что ей необходимо.

Настал вторник. Шесть вечера. Полина должна бы уже быть на месте, но ее отчего-то не было. Я ждал ее, как и в прошлый раз, сидя в машине. Нарочно развернул тачку так, чтобы ученица не смогла подойти незамеченной. Но она что-то не спешила появляться.

В пять минут седьмого я начал злиться. За грудиной появилась какая-то тяжесть, словно мне в грудную клетку имплантировали чугунное ядро размером с теннисный мяч. В десять минут седьмого у меня появились сомнения в том, что Лисицына сегодня вообще придет. Чугунное ядро за грудиной начало накаляться.

В пятнадцать минут седьмого, чувствуя уже настоящий пожар в груди и пульсацию в висках, я выбрался из «Шкоды». Пару раз вдохнул и выдохнул сильно, глубоко, пытаясь укротить растущее бешенство. Неторопливым шагом, все еще надеясь, что вот сейчас девчонка вывернет из-за угла, направился в административный корпус, намереваясь задать нашему Вите несколько вопросов по поводу опаздывающей ученицы.

В холле, рядом со стойкой администратора, стоял Георгий и о чем-то весело переговаривался с нашим бессменным админом - Витей.

Завидев меня, оба слегка притихли.

- Жора, привет, - кивнул я другу.

- Виделись с утра, - отмахнулся тот.

- Виктор, у меня к тебе вопрос. Мы можем посмотреть где-то номер телефона Полины Лисицыной? Она не явилась на тренировку. - Я облокотился на стойку, разгружая уставший за день позвоночник.

- Ой! Аркадьич! Простите, я ж совсем забыл! - Витя так резко распрямился в своем кресле, что оно откатилось на полметра от стола.

- О чем забыл?

- Так о Полинке. Она ж звонила, что не придет сегодня.

Мне не понравилось, как панибратски обозвал Виктор мою ученицу, но я сумел удержаться от замечаний. Сейчас важнее было выяснить, что приключилось с девчонкой.

- Когда звонила? Объяснила, почему не придет? - пожар в груди расти перестал, но и гаснуть не спешил.

- Так, сейчас. Секунду. Я все скажу точно, - засуетился парень, подъехал обратно к столу и, продолжая говорить, начал проверять один за другим мобильные телефоны. - На какой же из них она звонила? Я как раз на наш сайт тогда зашел, новости выкладывал. Так увлекся, что и забыл сразу перезвонить вам, Александр Аркадьевич. Простите... - Парень просительно заглянул мне в глаза.

Умом я понимал, что ничего ужасного не произошло, что всякий забыть может, к тому же, мы Виктора действительно работой загрузили, не стесняясь: он не только клиентов встречал, но и все наши дела в интернете решал. Но злость все еще не отпускала меня, поэтому я лишь процедил, стараясь говорить как можно тише:

- Витя, что сказала Полина? Почему она не явилась сегодня и когда придет?

- Саня, Саня, ровнее дыши, а? - вмешался Жора. - Ну, не пришла. Но позвонила же, предупредила. Значит, все нормально с ней. Мало ли какие обстоятельства у людей бывают.

- Жора, помолчи, будь другом. Я хочу услышать ответ на свой вопрос.

К счастью, Виктор к тому времени нашел нужный телефон и заговорил:

- Вот. Вот ее номер. Звонила в пятнадцать сорок восемь. Без десяти четыре, значит. Сказала, что на работе сегодня допоздна. Обещала завтра перезвонить, уточнить, когда в следующий раз можно приехать на занятия.

Чугунное ядро за грудиной стало медленно остывать и, вроде бы, даже уменьшилось на треть. Я протянул руку, забрал у администратора телефон и набрал номер Полины со своего смартфона. Жора и Витя смотрели на меня с откровенным недоумением.

В трубке прозвучал одинокий гудок, после чего сразу же включился автоответчик, который сообщил мне голосом Полины: «Здравствуйте! Сейчас я не могу Вам ответить, перезвоните, пожалуйста, позже или оставьте сообщение после звукового сигнала...» Не дожидаясь этого сигнала, я сбросил вызов.

- Ну, что? - полюбопытствовал Галкин.

- Включено перенаправление на голосовой ящик.

- Значит, занята. - Жорик пожал плечами.

- Спасибо, Кэп! - я уже начинал понимать, что за моей злостью, как всегда, стоит тревога за человека, сорвавшего встречу. Но от этого понимания стало горько.

Тревожиться за Полину было даже хуже, чем за своих коллег из СВР. Чертова профессиональная деформация! Когда ж мое подсознание усвоит, что я не на чужой территории, что вокруг нормальные гражданские люди, а не враги и шпионы. Что не может моим друзьям и знакомым угрожать какая-то неведомая опасность.

И все же мне необходимо было услышать голос ученицы. Убедиться, что с ней действительно все в порядке. Я снова набрал ее номер. И через пару секунд тупо слушал льющийся из динамика телефона веселый женский голос.

Когда автоответчик пиликнул, предлагая оставить сообщение, не сдержался и заговорил: «Здравствуйте, Полина. Это Казанцев. Спасибо, что предупредили о том, что не сможете явиться на занятие. Однако впредь хотелось бы, чтобы вы извещали об этом своего непосредственного тренера, и, желательно, хотя бы за сутки до тренировки. Если график ваших смен не сместился, жду вас в четверг к семи вечера. До встречи».

Пока говорил, наблюдал за сменой эмоций на лице своего друга и партнера. Жора сначала выглядел озабоченным и озадаченным. В его глазах промелькнула тень тревоги, словно он беспокоился за кого-то: за меня? За Полину? Но по мере того, как я высказывал в трубку накипевшее, хмурое лицо Жорика постепенно разглаживалось, и к концу моей тирады просветлело, засияло улыбкой, в которой проглядывала хитринка.

- Слышь, командир, ты не забывай, что Полина - не курсант военной академии, а ты ей - не начальник. - В тоне Георгия слышались одновременно и подколка, и предупреждение. - Помягче с девушками надо. Полюбезней. А ты рычишь, как старый полкан...

- Жора, с тобой отдельно поговорим, - посулил я другу так, что он аж закашлялся.

Пока Георгий кашлял и пил воду из бойлера, я обернулся к Виктору:

- Виктор, ты понимаешь, что это недопустимо? Нельзя забывать о таких вещах! Может, я бы кого-то из учеников пригласил на это время, если бы был предупрежден заранее! На первый раз - прощаю, но имей ввиду: расхлябанности и неорганизованности я не приемлю!

Жорик у меня за плечом дернулся, попытался что-то сказать, видимо, в защиту нашего администратора. Потом вдруг сморщился, махнул рукой и зашагал по коридору в сторону нашего с ним общего кабинета.

- Саня, жду тебя, разговор есть, - кинул он через плечо.

- Иду уже.

Я еще раз пригвоздил Витюшу к месту гневным взглядом, хотя настоящей злости уже и не испытывал, развернулся и отправился вслед за Галкиным.

Прода от 28 мая

***

К моему приходу Жора успел поставить электрочайник, выложить на тарелку четыре бутерброда с сыром и салями, распаковать пачку каких-то печенюх.

- Налетай! - кивнул мне на бутеры, когда я вошел.

- Спасибо, не голоден, - я добрался до большого кожаного кресла, рухнул в него и закинул ноги на стоящий рядом стул.

Напряжение медленно уходило из мышц, оставляя после себя неприятную дрожащую слабость. Разговаривать не хотелось. Обсуждать только что состоявшиеся разборки - тем более.

- Саня, я что сказать-то хотел... - начал неуверенно Георгий.

- Жора, если ты меня сейчас лечить собрался по поводу Виктора и Полины, то лучше не стоит, - наплевав на вежливость, перебил я.

- Горбатого могила не исправит, - скептически скривившись, бросил друг.

- Вот и не начинай. У нас коллектив, не считая инструкторов, всего-то четыре человека. Администратор, бухгалтер, автомеханик да уборщица. Но это не значит, что они должны забывать о дисциплине и позволять себе панибратство - что с нами, что с клиентами. Раз ты не готов их строить - этим займусь я.

- Все-все-все! Закрыли тему, - поднял руки мой собеседник, сдаваясь. - Хочешь строить - строй. За такую зарплату они любого начальника стерпят, даже такого, как ты.

- Какого - такого? Строгого? Требовательного?

- Тирана, деспота и самодура! - припечатал Жорик.

- Что, все так плохо? - превращаться в того, чей портрет обрисовал мой деловой партнер, вовсе не хотелось.

- Пока терпимо, Сань. Но тенденция настораживает. Я вот смотрю на отношение коллектива к тебе и пытаюсь понять, чего там больше: уважения, восхищения или банального опасения?

- Ладно. Осознал. Спасибо. Ты об этом хотел поговорить?

Галкин встал, принес с тумбы вскипевший чайник, залил пакетик в своей чашке, кивнул на вторую:

- Чай будешь?

- Наливай, - смирился я с участью.

Не отстанет же, и говорить не будет, пока не увидит у меня в руках что-нибудь съестное. Жора тут же закинул во вторую чашку свежий пакетик с заваркой индийского происхождения, кусок рафинада, залил все это кипятком, небрежно болтая ложкой в дымящейся паром воде. Подошел, поставил обе чашки на стол и сам оперся на него же.

- Есть дело на миллион баксов, - взял с места в карьер.

- Так уж и на миллион? - не поверил я.

- Нет, ну, разумеется, про миллион - это я для красного словца. - Не стал спорить друг. - Но дело стоящее. Нам ведь надо расширять и обновлять наш автопарк, согласен?

- Разумеется.

- Ну, так вот, в Краснодаре на аукцион пару хороших машин выставили. Я заявку на участие оформил. Но ехать смотреть товар и оформлять сделку, если она состоится, придется тебе.

- И когда? - вздохнул я.

- Последний этап торгов сегодня в десять тридцать вечера. Если выиграем - завтра надо ехать.

Жора Галкин есть Жора Галкин - внезапен, как летний ливень. Все решает и сообщает в последний момент.

- Так что, участвуем? Поедешь, если что?

- Участвуем. Но если я завтра уеду, пусть даже на два дня - у нас минимум восемь занятий сорвется.

- А мы с ребятами тебя подменим, не волнуйся. Я уже договорился со всеми. Ну, будем сразу с двумя заниматься - впервые, что ли?

- Понял. Я домой. Закончатся торги - отзвонись по результатам.

Ехать, если что, кроме меня все равно некому, потому что, когда только начинали, все документы по электронным аукционам на меня оформили. Мне и отдуваться.

Георгий позвонил ближе к полуночи.

- Казанцев, Виктория! Мы победили! Завтра готовься в путь! - проорал он в трубку, и мне пришлось отодвинуть телефон подальше от уха, чтобы не оглохнуть.

- Поздравляю, Галкин. Я - спать. Завтра наберу.

Только сейчас, закончив разговор, я вдруг сообразил, что назначил Полине встречу на четверг. Придется перенести.

И без того не слишком оптимистичное настроение отчего-то упало и покатилось под плинтус. «Там ему - самое место», - подумал я, пытаясь найти в постели положение, при котором будет и спине удобно, и ноге хорошо...

Ночь. Как же я ненавижу ночи!

Чуть меньше, впрочем, чем утро. Очередное долбанное утро. Хотелось бы встать рывком, выдернуть себя из-под одеяла и сразу рвануть в душ - смывать с себя липкий пот ночных кошмаров.

Но нет! Я вынужден лежать, разминать руки, ноги, шею, и под конец - спину. Только после этого я смогу стряхнуть себя с койки и дотопать до душевой. Десять минут под горячей водой - и мышцы оживают окончательно. Теперь можно жить дальше.

«Полина!» - пистолетным выстрелом в голове.

А, черт! Надо же отменить занятие, которое я ей на вечер четверга назначил. Если не дозвонюсь - придется поручить эту задачу Виктору или Жорику. Но я однозначно не хочу, чтобы кто-то меня подменял на тренировке с Полиной. Они же привыкли опытных водителей натаскивать на всякие трюки. А с неумелой девчонкой совсем по-другому заниматься надо.

Я начал дозваниваться до Полины в восемь утра. Звонил каждые полчаса, пока в три часа пополудни не загрузился в поезд до Краснодара. Полина переадресацию на голосовую почту так и не отменила.

Меня терзало чувство, что это все неспроста. Что произошло что-то нехорошее. Но... я сидел в вагоне поезда, который уносил меня все дальше от «ЭргоДрайва». От Полины. И ничего не мог с этим сделать. Точнее, сделал все, что мог: договорился с другом, что, если я так и не дозвонюсь до ученицы, то он встретит ее в четверг и проведет занятие, чтобы не получилось, что она зря приехала. Их возможная встреча меня напрягала почти так же сильно, как внезапное исчезновение девчонки.

Чтобы отвлечься, я включил ноутбук, подключился к вай-фай-сети. Открыл местный новостной канал. Вчера было не до новостей. Сегодня утром - тоже.

Диктор новостей - дама с выпуклыми глазами - напряженным голосом рассказывала: «Вчера в конце рабочего дня на заводе искусственных волокон произошел взрыв двух газовых баллонов, пламя было подавлено быстро, пожар ликвидирован в считанные минуты, поэтому пострадали трое работников, находившихся в непосредственной близости от очага взрыва. Они госпитализированы в первую городскую больницу с ожогами лица, рук и туловища. Медики утверждают, что состояние всех троих тяжелое стабильное, угрозы для жизни нет. С пострадавшими и остальными очевидцами взрыва работают психологи МЧС. Начата проверка соблюдения техники безопасности на предприятии».

Сразу после этого диктор перешла к другим, не менее животрепещущим новостям. Я ехал и думал: все, как всегда. Кругом горят, взрываются, врезаются друг в друга, то ли падают, то ли сбрасываются с крыш десятки и сотни людей. И даже не осознают, какая тонкая грань отделяет жизнь от смерти.

Выходные пролетели быстро и незаметно, хотя на работу я не ходила: смены распределились так, что дежурства в этот раз не попали ни на субботу, ни на воскресенье. Что вдвойне приятно, потому что за эти дни я успела навестить и маму с Семенычем, и подругу Маринку с ее мужем и маленькой дочкой, и даже крестника. А еще честно скинула на комп и немного обработала отснятые фотографии со Стасом на фоне Лексуса и написала отчет о тест-драйве.

Очередное суточное дежурство пришлось на понедельник.

Дежурила я со своими ребятами - с бригадой, которую за мной закрепили как за психологом. График всегда строился так, чтобы каждый психолог по возможности дежурил со своей сменой. Но это не всегда удавалось.

К счастью, никаких крупных происшествий за эти двадцать четыре часа не случилось.

Ребята, узнав, что выигранный автомобиль уже через сутки будет у меня, снова начали в шутливом тоне, но вполне серьезно по сути намекать, что пора бы мне перед ними проставиться. Особенно перед кумом. Я была не против. Сопоставив графики смен, обнаружили, что сможем организовать совместные посиделки не раньше, чем через две недели в субботу.

- Ну все, Кума, готовься. - Кит, развалившись в кресле для релаксации, закинул ногу на ногу и плотоядно ухмыльнулся. - Нашествие десятка прожорливых, словно саранча, мужиков тебе гарантировано.

- А, где наша не пропадала! Накормлю, только с продуктами подсобите, проглоты.

- Да, на продукты надо бы скинуться, - поддержал меня Леший. - А то Полинке всю зарплату на одно застолье придется потратить. И спиртное с нас, мужчин.

Во вторник утром, свежая и бодрая, я поучаствовала в приготовлении завтрака и в пересмене, после чего отправилась на свое рабочее место.

Почему не домой? Потому что суточные дежурства - это нагрузка сверх ставки. А есть еще основная ставка: обычная пятидневная рабочая неделя. Трудовой день длится у нас, психологов МЧС, с восьми утра до четырех часов дня. Вот и получается, что иногда приходишь на сутки, а уходишь только после 16.00 следующего дня. Если ничего не случится.

Во вторник я в сопровождении Стаса планировала забрать свой выигрыш - новенький фольксваген, а уж потом ехать в «ЭргоДрайв» на тренировку.

К концу рабочего дня вторника мой кошелек разбух от мелких купюр, и я начала задумываться, а не переложить ли мне их в отдельный внутренний кармашек сумки. Именно за этими праздными, в общем-то, размышлениями и застиг меня тревожный сигнал вызова.

Указание прибыть на место взрыва, который произошел на «ЗИВ»е - заводе искусственных волокон, поступило не только для пожарных, но и для всех психологов, за исключением того, кто дежурил на телефоне доверия. Поэтому мы с двумя другими девчонками - Ириной и Любой - шустро накинули форменные летние куртки-ветровки, нацепили наушники раций и помчались к гаражам.

Пока собирались, я успела предупредить по телефону, который удачно оказался под рукой, Стаса, что фольксвагену придется подождать свою хозяйку еще денек, и набрала номер школы «ЭргоДрайв», чтобы сообщить администратору Вите, что на занятия сегодня явиться не смогу.

А дальше - дальше была работа. Испуганные, впавшие в ступор или в истерику люди. Очевидцы, родственники пострадавших, сами пострадавшие. Всех поддержать, всем помочь успокоиться и собраться с силами. Пожарные расчеты, ликвидировав возгорание, давно вернулись в часть, а мы с коллегами-психологами еще несколько часов провели кто в больнице, кто на заводе.

Освободилась я уже ближе к одиннадцати вечера. На полупустом автобусе доехала до своей остановки. Вошла в квартиру за пятнадцать минут до полуночи и увидела посреди коридора замершего грозной статуей Стаса.

- Ой, я тебя разбудила? Извини... - повинилась перед братом.

- Я не ложился, - буркнул тот. - Поужинаешь?

- Да, не мешало бы чего-нибудь пожевать, - не стала спорить я.

- Иди в душ. Разогрею пока.

Вот такой у меня сводный брат. Ни за что не признается, что не ложился спать, потому что ждал меня, беспокоился. Но теперь, когда я пришла - проявит столько заботы, сколько от иных родителей не дождешься. Накормит, напоит, спать уложит. И только после этого сам угомонится.

Вошла ванную, скинула одежду, залезла в душевую кабинку и встала под тугие струи теплой воды. Смыла с себя запах пожарища и больницы, замерла, наслаждаясь покоем, звуками и массирующими прикосновениями льющейся воды.

Стас... Что он делает в моей квартире? Правильный вопрос. Своевременный. Самый короткий ответ на него - живет. Понимаю, что такой ответ ничего не объясняет.

- Кума, ты там уснула? - а вот и брат. Заждался.

- Иду уже!

Вышла, обмотала голову полотенцем, закуталась в длинный махровый халат и босиком почапала на кухню. Там меня встретили ванильным ароматом разогретые в микроволновке румяные сырники, баночка фруктового желе и вкуснючий травяной чай. Все, как я люблю.

Если б не усталость, я бы, наверное, не удержалась и подпрыгнула от удовольствия. А так лишь наградила Стаса вялой, но благодарной улыбкой и чмокнула в маковку в знак признательности.

- Не подлизывайся, Лиса. Ешь и иди спать. Уберу сам.

Еще через десять минут я добралась до своего любимого дивана, достала из шкафа одеяло, подушку и растянулась, наконец, на горизонтальной поверхности. Закрыла глаза и, пока сон окончательно не одолел меня, начала вспоминать, как вышло, что мой сводный брат превратился еще и в моего соседа по квартире.

Прода от 30 мая

Как я уже говорила, моя мама вышла замуж за приемного отца Стаса и Маринки. К тому времени, как я закончила обучение в университете (а училась я в другом городе), ситуация выглядела так: мама с отчимом жили в квартире Семеныча, Стас с Маринкой жили в трехкомнатной квартире их родителей, а наша с мамой двушка сдавалась в аренду. Разумеется, к моему возвращению временных жильцов-арендаторов выселили, и я стала единоличной владелицей отличной двухкомнатной квартиры в довольно неплохом спальном районе.

Через два года, когда нам с Маришкой стукнуло по двадцать пять, подруга вышла замуж и почти сразу же забеременела. Сначала никто не придавал значения тому, что Стас продолжает жить с молодоженами, но потихоньку эта ситуация начала напрягать мужа Марины - Егора, а еще больше - самого Стаса. А уж когда в квартире появился младенец, Стасу стало совсем невмоготу, и он начал регулярно сбегать из дому и ночевать то у Семеныча, где его охотно принимали, кормили и пытались учить жизни, то у меня.

Даже не знаю, что напрягало брата больше - молчаливое недовольство Егора, несчастные глаза Маришки, разрывавшейся между мужем и братом, или назидательные речи отчима, который то вздыхал, что Стас никак не женится, то требовал, чтобы племянник оставлял свою опасную службу и занялся уже семейным бизнесом... В общем, маялся парень, как неприкаянный, и нигде не находил себе места.

За три года работы в одном коллективе мы сблизились с братом так, как не были близки в детстве. К тому же, пользуясь тем, что я - девушка свободная, ребята в дни, не занятые службой и дежурствами, любили собираться у меня на коллективные посиделки.

Собственно, после одних таких посиделок Стас и заночевал у меня впервые. Когда все решили, что пора расходиться, сводный брат на правах родственника задержался, чтобы помочь мне с ликвидацией последствий стихийного бедствия под названием «дружеская попойка».

Сам Стас вообще не употреблял спиртного. Принципиально. «Вдруг мне за руль - а я не трезв?» - спрашивал он каждый раз, когда кто-то пытался приобщить его к возлияниям. После этого настаивать не решались даже самые навязчивые граждане, а в нашей команде таковых в принципе не водилось.

И вот, когда все рассосались, а мы со Стасом закончили уборку, он вытер руки, повесил кухонное полотенце на крючок и спросил тихо:

- Ну, я пойду?

Я тогда, помнится, взглянула на часы и ужаснулась: почти час ночи!

- Куда ты пойдешь? Будить Маришку и все ее семейство? Оставайся, постелю тебе в спальне.

- А я не буду тебя стеснять? - засомневался брат.

- На работе ты как-то этим вопросом не задаешься, - хмыкнула я тогда. - Решай уже.

- Я останусь. - Мне тогда показалось, что в голосе Стаса прозвучало облегчение.

Еще с полгода после этого случая брат продолжал жить с Маринкой и ее семьей, но все чаще и чаще находил какой-нибудь повод, чтобы заявиться ко мне в гости на ночь глядя и засидеться подольше. До утра.

Наверное, если бы я тогда встречалась с каким-нибудь молодым человеком - не решилась бы сделать то, что сделала. Но я была одна, и пустая квартира, особенно в ночное время, радовала меня не больше, чем Стаса - его неприкаянность.

Ясно было одно: сам он не скоро осознает, что уже почти переехал ко мне, а когда осознает - все равно не решится сказать вслух, что предпочел бы жить у меня. Значит, нужно парня подтолкнуть. Аккуратненько так, бережно, а то закроется в своей раковине, и не достучишься.

Как-то вечером Стас в очередной раз засиделся у меня допоздна, и уже ближе к часу ночи, сидя на ковре рядом с моим диваном - мы как раз досмотрели какой-то триллер - вдруг опомнился:

- Поль. Поздно уже. Мне, наверное, пора собираться?

- Наверное, - спокойно согласилась я.

Такой ответ стал для брата полной неожиданностью. Он уже привык, что я уговариваю его остаться. А тут... Он на мгновение задохнулся, в глазах его плеснулось что-то близкое к отчаянию. Завозился, тяжело поднялся с пола и с видом пса, которого нерадивая хозяйка гонит на двор в холодную вьюжную ночь, побрел в коридор одеваться.

- Если ты действительно хочешь уйти, - договорила я в удаляющуюся спину.

Если бы я бросила в эту спину тяжеленным булыжником - эффект получился бы менее зрелищным. Стас споткнулся на ровном месте. Схватился обеими руками за дверные косяки по обе стороны от себя и, пошатываясь, замер на пару мгновений. Затем выровнялся, опустил руки и, не оборачиваясь, ушел во тьму коридора.

Я пошла следом за ним. Включила бра над зеркалом. Стас сидел на двухместном пуфике, упираясь локтями себе в колени и прикрыв лицо ладонями. Это было самое яркое выражение чувств, которое мне приходилось у него наблюдать. Даже на похоронах своих родителей он, пятнадцатилетний тогда пацан, сумел сдержаться и не заплакать, хотя только богу известно, чего ему это стоило.

Я присела на краешек пуфика рядом с братом. Боднула головой его плечо. Раз, другой. Стас выпрямился, поднял руку и пустил меня к себе подмышку. Я тут же обняла его обеими руками за талию, прижалась к горячему боку. Пару минут мы сидели в тишине. Почувствовав, что он немного расслабился, я тихонько заговорила:

- Стас, хватит уже мучить и себя, и сестру с семьей. Перебирайся ко мне и живи себе спокойно. Мне с тобой тоже веселее будет. Не люблю ночью одна в квартире оставаться.

- Правда? - внезапно охрипшим голосом переспросил брат.

- Угу, - подтвердила я. - Договорились?

- Хорошо.

- Тогда иди ложись. Где белье брать - знаешь.

Он встал. Дошел до двери в спальню. На пороге обернулся, несколько мгновений смотрел на меня, и губы его подрагивали, словно он пытался что-то сказать - и не находил слов.

- Спасибо, - это было все, что он смог в конце концов выдать.

Я улыбнулась ему настолько тепло, насколько умела:

- Доброй ночи, братик.

А уже на следующий день Стас загрузил в любимую тачку все свои вещи и переехал ко мне. Для нашей и без того странной семейки это стало просто еще одной странностью. Мама с Семенычем поинтересовались у меня, не собираемся ли мы со Стасом пожениться. Пришлось провести с ними разъяснительную беседу, в ходе которой я постаралась убедить предков оставить парня в покое и не задавать ему тех же вопросов, что были заданы мне.

Маринка звонила и рыдала в трубку, винила во всем себя и одновременно вздыхала с облегчением:

- Полинка, я знаю, что мы с Егором Стаса совсем затюкали. Хорошо, что ты согласилась его у себя поселить. С тобой ему будет лучше, я уверена.

Пока я отбивалась от родственников, Стас, мужественно спрятавшись за моей спиной от их сочувственного любопытства, обживал теперь уже свою комнату.

... Прошло совсем немного времени, и все привыкли к новому положению вещей и даже пришли к мысли, что это было лучшее решение из возможных в нашей ситуации.

Мой молчаливый брат оказался золотым соседом: спокойным, собранным, не ленивым. Мне не приходилось собирать по всей квартире его грязные носки и отмывать зеркало от пены для бритья и зубной пасты. Он охотно помогал готовить обеды и ужины, убирал в квартире, ходил в магазин за продуктами и выносил мусор.

Изредка Стас звонил, что остается ночевать у друзей. Еще реже, возвращаясь с не совпадающего с братом дежурства, я обнаруживала следы чужого присутствия, вроде лишнего цветастого полотенчика в корзине для грязного белья: сам брат таким никогда не пользовался, предпочитая темные однотонные полотнища размером с простынь.

«Ё-маё! - вздыхала я порой, глядя, как управляется Станислав с кастрюльками или пылесосом. - Вот куда женщины смотрят? Такой мужик бесхозным ходит... Повезет же кому-то!»

Но главное - брат как-то внутренне успокоился, повеселел. Со временем даже начал улыбаться, слушая дружеские подначки парней из команды. Я смотрела на его посветлевшее лицо и радовалась, что мне удалось сделать его чуть-чуть более счастливым, чем раньше.

На этой приятной мысли я погрузилась в сон.

***

Прода от 1 июня

Утро среды оказалось самым обычным утром рабочего дня. Я встала около половины седьмого, немного помахала руками и подрыгала ногами, чтобы разогнать кровь, минут десять покрутила обруч на талии. Пока разминалась и собирала постель, Стас, который всегда вставал в шесть часов, закончил бриться-умываться и сообщил мне об этом через дверь:

- Полина, душ свободен, я разогреваю завтрак! Тебе все как обычно?

- Ага! Привет, брат!

- Привет, - чуть ворчливым тоном и удаляющиеся шлепки босых ног за дверью.

Через двадцать минут мы уже сидели на кухне за столом, попивая кофе: я - с молоком, Стас - обычный черный. Я завтракала круассанами с обезжиренным фруктовым йогуртом, а Стас - сэндвичами с курицей, сыром и огурцами.

- Так, Кума. Я тебя отвожу на работу и еду к Семенычу в мастерскую, у него там пара тачек требуют сложного ремонта. Подъеду за тобой к концу рабочего дня, тачку оставлю в части на стоянке, за твоим фольксвагеном поедем на общественном транспорте.

- Уи, мон женераль!* - прикрывая голову одной рукой и прикладывая к виску пальцы другой, отсалютовала я. - Буду на стоянке в четыре.

- Жду в машине.

День шел по накатанным рельсам, но был плотно заполнен делами. Поэтому выдохнуть я смогла, только когда вышла в четыре часа за ворота части и увидела Стаса, прохаживающегося у выезда со стоянки.

- Кума, что у тебя с телефоном?

- А? - не поняла я. - Вроде все нормально.

- Я не смог дозвониться. - Стас смотрел на меня, скривившись, словно хотел обозвать блондинкой.

Я полезла в сумку, но брат меня остановил:

- Потом посмотришь, поехали. Время.

Это он имел в виду, что организация, где нам предстояло забрать мою машину, работает только до шести вечера, а нам еще до нее пилить минут сорок.

К счастью, нужный транспорт подошел буквально через пять минут. Задвинув братца к окошку, я уселась рядом и добралась, наконец, до смартфона. Обнаружила, что накануне забыла отключить переадресацию вызовов на голосовой ящик. А еще увидела полтора десятка не отвеченных вызовов с незнакомого номера и СМС с уведомлением о новом голосовом сообщении - с того же неизвестного номера. «Это кто ж меня так домогался?» - удивилась про себя и включила прослушивание.

Из трубки раздалась раздраженная, вибрирующая эмоциями речь, в которой я без труда опознала голос своего автоинструктора:

«Здравствуйте, Полина. Это Казанцев. Спасибо, что предупредили о том, что не сможете явиться на занятие. Однако впредь хотелось бы, чтобы вы извещали об этом своего непосредственного тренера, и, желательно, хотя бы за сутки до занятий. Если график ваших смен не сместился - жду вас в четверг к семи вечера. До встречи».

- Ничего не понимаю, - проворчала я.

- Чего не понимаешь? - заглядывая в экран моего смартфона, полюбопытствовал Стас.

- Ну, вот смотри: вчера мой тренер из «ЭргоДрайва», Казанцев, прислал мне голосовое сообщение, в котором уведомил, что ждет меня завтра на очередной урок. А сегодня с утра звонил раз пятнадцать. Мог бы, если что-то изменилось, еще одно голосовое сообщение прислать.

- Перезвони ему.

Стас любил простые решения и не любил, когда я начинала строить догадки и предположения. Он называл это «гаданием на кофейной гуще». Так что, если душа просила общения и понимания, проще было позвонить маме или Маришке - они, в отличие от Стаса, всегда готовы были поохать, поудивляться и вместе со мной попытаться вычислить, что бы могла означать улыбка одного человека или нахмуренная бровь другого. Но сейчас ни мамы, ни Маринки рядом не было, так что справляться с изумлением по поводу кучи пропущенных вызовов от Александра Аркадьевича мне пришлось самостоятельно.

Звонить ему не хотелось: во-первых, меня возмутил тот осуждающий тон, который он себе позволил в сообщении. Во-вторых, начать созваниваться с ним лично - означало перейти к более близкому общению и знакомству с инструктором, а я пока не была уверена, что хочу этого. Александр Аркадьевич с первой нашей встречи вел себя странно. Очень странно. Я не могла понять, с чем это связано, и уже не была уверена, что хочу об этом знать.

Помявшись, я все же набрала номер Казанцева и через пару секунд с облегчением выдохнула, обнаружив, что его сотовый находится вне зоны действия сети. Теперь я могла с чистой совестью набрать уже знакомый номер администратора, что и сделала сразу же после того, как внесла номер своего инструктора в список абонентов.

Вместо Виктора трубку в «ЭргоДрайве» поднял незнакомый мужчина. Я сразу даже подумала, что ошиблась и позвонила не туда. Но мои сомнения мигом развеялись, когда я услышала протяжно-вальяжное:

- Школа экстремального вождения «ЭргоДрайв», слушаем вас!

- Здравствуйте, простите, а Виктора можно к телефону? - общаться с деловитым незнакомцем было непривычно, да и вдаваться в длительные объяснения не хотелось, а Витя и так уже был в курсе сложившейся ситуации.

- Виктор сейчас занят, - разочаровал меня незнакомец. - Я - Галкин Георгий, один из хозяев школы, вы можете решить все вопросы со мной.

Ну вот! Это надо же было нарваться на бизнес-партнера Казанцева! И что ему сказать? Что не смогла вчера явиться, а Казанцев назначил мне по телефону новую дату занятий, потом - пятнадцать раз перезванивал, а теперь вообще пропал? Не подставлю ли я этим своего инструктора? Он мне хоть и не друг, но и не враг, да и отношение у него ко мне и так неоднозначное, не хотелось бы его еще больше испортить...

- Але, девушка? Говорите! - услышала я голос Галкина, из которого, слава богу, исчезла вальяжность.

- Э-э... простите, Георгий... - как же там его по отчеству-то?

- Можно просто Георгий.

- Хорошо, спасибо, - я вдохнула и решилась. - Георгий, я - Полина Лисицына, ученица Александра Аркадьевича. Так получилось, что вчера я не смогла явиться на занятия, а сейчас не могу связаться с ним.

О сообщении, которое отправил мне Казанцев, я решила пока умолчать.

- Полина? Вы - Полина?! - в голосе мужчины прозвучал восторг. - Это просто замечательно, что вы сами позвонили, иначе пришлось бы мне до вас дозваниваться. Видите ли, ваш инструктор уехал в командировку и будет отсутствовать до конца недели. Но, если вам удобно, можете подъехать завтра к семи часам вечера, как и планировал Александр. Я лично позанимаюсь с вами!

- Хорошо, спасибо. Если ничего не изменится, я приеду завтра к семи. До свидания.

- До скорой встречи, Полина, - теперь в голосе мужчины проступили довольные, почти мурлыкающие нотки. - Надеюсь, она состоится.

Дождавшись конца реплики, я сбросила вызов и, вытянув губы в трубочку, часто заморгала ресницами, что в моей личной пантомиме означало «я озадачена».

- Ну, и чего моргаешь? - Стас, прислушивавшийся к разговору, но слышавший только одну его часть, теперь не скрывал любопытства.

- Если коротко, то Казанцев в командировке, завтра его будет заменять Галкин.

- А Галкин?..

- Георгий Галкин - совладелец школы «ЭргоДрайв», бизнес-партнер Казанцева и тоже очень крутой инструктор. Который решил лично провести со мной занятие в отсутствие своего друга.

- А ты против?

- Нет, не против. Просто по-прежнему не понимаю, почему Казанцев так упорно пытался сегодня дозвониться до меня, учитывая, что Галкин знает, что моя вчерашняя тренировка сорвалась и что на завтра назначена следующая.

- И охота тебе голову забивать всяческой ерундой? На следующей выходим.

Стас быстро отвлек меня от ненужных рассуждений, и вернуться к ним я смогла лишь поздно вечером, добравшись до любимого диванчика и не менее любимой подушки.

Правда, перед этим Казанцев успел подкинуть мне новую пищу для размышлений. Мы со Стасом уже добрались до квартиры, приготовили ужин и почти успели его доесть, когда мой смартфон запиликал, сообщая о входящем вызове. Увидев, кто звонит, я на некоторое время выпала в осадок: мне казалось, что все вопросы уже решены.

- Слушаю вас, Александр Аркадьевич, - произнесла я в трубку.

- А... Полина, здравствуйте. Да, это я, Казанцев.

Мужчина замялся, и я поспешила заполнить паузу:

- Доброго вечера, Александр Аркадьевич.

- Доброго... - как-то неуверенно согласился он. - Надеюсь, ваши рабочие проблемы, Полина, уже решились, и впредь вы не будете пропускать занятия?

- Боюсь, специфика моей работы такова, что я не могу обещать, что в дальнейшем пропусков не будет. И даже возможность известить вас за сутки об отмене занятия у меня будет не всегда, - сообщила я максимально нейтральным тоном.

После этой фразы я ожидала, что Казанцев поинтересуется, что ж у меня за работа такая. Но он отчего-то не стал задавать мне этот, вполне закономерный, на мой взгляд, вопрос. Вместо этого хмыкнул как-то скептически:

- Вот как? Это несколько осложняет ситуацию. Но не будем сейчас об этом. Видите ли, я хотел сообщить вам, что уехал в командировку и до понедельника меня не будет, поэтому завтрашняя тренировка отменяется.

- Отменяется? Но ваш партнер, Георгий Галкин, сообщил мне, что заменит вас завтра и сам проведет занятие...

- Он так сказал? - в голосе инструктора прозвучало явное недовольство. - Что ж, хорошо. Удачно вам завтра позаниматься, Полина. И будьте добры, наберите меня в понедельник в любое удобное время - запланируем дату вашего следующего визита.

- Хорошо, Александр Аркадьевич. До понедельника.

- До свидания, - мужчина прервал связь, оставив меня с открытым ртом и ощущением, что он жутко недоволен происходящим.

_____________________________

* "Уи мон женераль" - да, мой генерал