Любовь на крови

Кайтана задыхалась от желания. Ее будоражили касания Тито. Каждый поцелуй вызывал дрожь во всем теле. По венам уже разливалась сладостная нега. Кружилась голова, и предательски слабели колени.

Девушка больше не могла держаться на ногах, и Тито овил ее талию рукой, притянув еще ближе к себе.

Его губы коснулись шеи Кайтаны, и стали спускаться ниже – к яремной ямке, ключицам, часто вздымающейся груди...

– Что ты творишь?! – шептала она, запрокидывая голову. – Нас могут увидеть. Тито… А-а-ах!

– Пускай видят! Мне все равно! – запуская пальцы в ее распущенные волосы, хрипел парень.

– Мне не все равно! Отец выпорет тебя, если узнает! А-а-ах-х-х, Тито, прекрати! – выдохнула Кайтана, когда настойчивый кавалер вгрызся зубами в шнуровку на ее лифе.

– Не могу, Кайти, ты слишком сладкая! Я сойду с ума, если не попробую на вкус эти восхитительные вишенки. Они так призывно торчат под твоим платьем.

– Тито, нет, – не особенно настойчиво пыталась сопротивляться Кайтана. – Это опасно. Во дворце полно слуг…

– А мы с тобой вот сюда спрячемся, и нас никто не найдет, – задыхаясь от вожделения, говорил парень, подхватывая Кайтану на руки и пряча за высокую гардину.

Она не смогла ему отказать. Да и как откажешь, когда каждая клеточка твоего тела молит о новых прикосновениях?

Паршивец Тито умел убеждать. Кайтана уже давно потеряла от него голову. Сложно было устоять перед смелым идальго, который, не побоявшись расправы, проник в белокаменный дворце графа де Карриоле только ради того, чтобы повидаться с его дочерью. А ведь он даже не мог быть уверен, что получит все, о чем мечтает! Но сила желания делала парня безрассудным и толкала на риск. А Тито, в свою очередь, опрокидывал в пучины вожделения и безрассудства саму Кайтану.

Вот только до сегодняшнего дня все было более-менее целомудренно. Поцелуи, объятья, вздохи и комплименты, но не откровенный разврат, к которому склоняли Кайтану прямо в эту минуту.

Тито прижимал ее к широкому оконному откосу, пряча за гардинами. Окно выходило в розовый сад. Здесь их никто не мог заметить, кроме птиц, и молодые ни в чем себе не отказывали. Тито порывисто целовал ее шею и губы, шептал на ухо непристойности и попутно развязывал ленты на лифе. А Кайтана задыхалась от внутренней агонии, уже предвкушая новые фееричные ощущения.

Она считала себя опытной, хоть и не подпускала пока ни одного мужчину к святая святых своего тела. Предыдущие ее ухажеры, хоть и были прыткими любовниками, но так и не сумели покорить последний бастион ее добродетели, потому что не обладали настойчивостью и харизмой Тито.

Кайтана вся задрожала и чуть было не сползла по стеночке прямо на пол, когда руки ее пылкого любовника добрались до вожделенного плода и с силой сжали упругие полушарии.

– О-о-о-о-о! – выдохнула она прямо в губы Тито, позабыв о конспирации.

– Не сдерживайся, Кайти, – срываясь на хрип, попросил он, и примкнул губами к отвердевшим навершиям.

– Черт возьми, Тито, ты погубишь меня, засранец! – ругалась девушка, непроизвольно выгибаясь в спине и упираясь бедром в его пах.

Там вовсю пульсировало окаменевшее достоинство ее любовника. Оно натягивало ткань узких брюк, грозясь порвать ее.

Рука Кайтаны метнулась к шнуровке на штанах Тито. Девушка даже не успела опомниться и понять, что творит. Она просто отдалась желанию, разрывая тугую шнуровку. А парень тем временем уже ласкал ее вторую грудь. Он хрипел и рычал, как дорвавшийся до жертвы тигр. Он весь дрожал, прижимая ее к стене, и все горячил и горячил своим дыханием ее груди.

– М-м-м-м, Тито! – стонала она, не в силах сдерживаться. – Что ты делаешь со мной, паршивец?!

– Люблю тебя, Кайти! – бормотал он, продолжая целовать ее соски, – Обожаю! Ты самая восхитительная девушка Бравиля! Самая страстная и желанная! Как же сильно я тебя хочу! Как сильно! Ты не представляешь…

Кайтана представляла. Она и сама была во власти безумия. Она уже готова была послать к чертям все приличия и законы их пуританского мира, отдавшись чувству с головой. Она бесстыже стонала, выгибаясь всем телом навстречу порочной ласке Тито и продолжала ворошить завязки на его штанах.

И вот его разгоряченная плоть вырвалась на волю, тут же качнувшись в ее сторону. Кайтана обхватила упругий ствол рукой и зашлась в сумасшедшей тряске. Так сильно ее взбудоражила собственная разнузданность, что она ощутила, как тонкие панталончики увлажнились и прилипли к бедру.

Подобного распутства Кайтана себе еще не позволяла. Как будто догадывалась, что позволив, она уже не сможет остановиться и опорочит честное имя графа де Карриоле – ее благочестивого батюшки и правителя Бравиля.

Прежде она умудрялась держать себя в руках, как бы развязны не были ее ухажеры. Но разве можно было устоять перед дерзким и нахрапистым Тито, который попирал все моральные устои Бравиля, лаская своими губами ее нежную грудь и набрасываясь на губы с одержимостью сумасшедшего?

Нет, ему нельзя было сопротивляться! Как нельзя было игнорировать и то, что Кайтана выросла и из юной непорочной антилопы превратилась в настоящую львицу. Безудержную, жаркую, развращенную собственными желаниями, которые вынужденная сдержанность делала еще более постыдными.

– Коснись его губами! – прохрипел Тито, чуть отстранившись от нее и опалив горящим взглядом. – Прошу, Кайти, коснись! Я чувствую, что мне хватит и этого, потому что я слишком разгорячен.

– Губами?! – округляя глаза, выпалила Кайтана.

– Да! – выдохнул Тито, обхватив ее пальцы рукой, и заставляя сжать его достоинство еще сильнее. – Губами и языком … Попробуй его на вкус. Вот увидишь, тебе понравится, а потом… – он сглотнул, – я сделаю то же самое для тебя. Поверь, ты просто с ума сойдешь от наслаждения…

Договорить Тито не успел. Весь его пыл и страсть безжалостно уничтожило неожиданное появление служанки.

Та распахнула тяжелые гардины, застав свою госпожу в недвусмысленной позе. Одна рука Кайтаны овивала шею Тито, другая сжимала вздернутую плоть. Сам любовничек прикрывал обнаженную грудь молодой графини и удерживал ее пальцы на своем внушительном достоинстве.

Служанка ахнула и, прикрыв ладошкой перекошенный рот, вылупилась на развратников, будто на приезжих актеров из знаменитой труппы. Вот только спектакль этот был не для посторонних глаз, и Кайтана так перепугалась, что оттолкнула Тито, и тот полетел прямо в окно.

Послышался звон бьющегося стекла, визг служанки, а затем и крик несостоявшегося любовника. Раскинув руки, Тито полетел вниз, прямиком на розовые кусты.

Брань, донесшаяся до ошарашенной Кайтаны, немного отрезвила ее. Она запахнула обнаженную грудь и высунулась из разбитого окна. Тито барахтался в зелени, проклиная шипы и любовь к благородным сеньоритам.

Встать он не мог, потому что повредил ногу. Кайтана же была в ужасе от случившегося и единственное, что смогла сделать, это развернуться к служанке и отвесить ей звонкую оплеуху.

– Какого дьявола тебе тут понадобилось?! – закричала она.

– Я окна мою, сеньора, – опустив голову, пискнула та.

– В этой части дворца?! Да тут и не ходит никто, это ж тупиковый коридор!

– Да, но нам положено держать в чистоте весь дворец. Вы не волнуйтесь, сеньора Кайтана, я никому, честное благородное! – запричитала служанка, осеняя себя знамениями. – Вот вам крест, никому!

Кайтана выдохнула. Зажмурилась, тут же пожалев об этом, потому что перед внутренним взором возникло перекошенное лицо родителя, который чего доброго в могилу сляжет, если узнает, что его единственная дочь спуталась с идальго и опорочила имя семьи.

– Вот что, – судорожно соображая, стала командовать она. – Спускайся вниз и помоги ему. Выведи из сада, а если вас встретит патруль, скажи, что он к тебе приходил. Поняла?!

– Конечно, сеньора, – закивала служанка. – Все сделаю, не извольте беспокоиться. Никто ничего не узнает. Только вот окно…

– Плевать на окно. Скажу отцу, что баловалась с Филиппой и случайно разбила его. Ты, главное, Тито выведи. Знаешь потайной ход за теми розовыми кустами? – Кайтана высунулась в окно и махнула рукой на ограду. – Там перила погнуты. Ты не толстая, пролезешь, и он как-нибудь выберется. Только быстрее, пока на шум не сбежалась охрана. Если все удастся, я тебя так отблагодарю, что вовек не забудешь.

Глаза служанки загорелись вожделенным блеском, когда она услышала о награде. Так сильно ее вдохновили перспективы, что она сиганула в окно вслед за Тито. Приземлилась на розовый куст, тихонечко вскрикнула, ободрав руки о шипы, и стала помогать раненому ухажеру Кайтаны подняться.

А сама Кайтана молила всех известных святых, чтобы гвардейцы не услышали шум. Эта часть замка не охранялась, потому что была сплошь заросшей розовыми кустами. Да и не жил в ней никто со смерти Кайтиной матери. Поэтому оставалась надежда, что Тито удастся избежать наказания, как и ей.

Кайтана металась у большого окна, кусая губы и заламывая руки. Она все бормотала, – быстрее, быстрее, – пока служанка помогла ее любовнику подняться, а потом тащила к ограде.

Девушка все надеялась, что вот-вот он обернется и пошлет ей воздушный поцелуй или хотя бы прощальный взгляд. Но Тито лишь сквернословил и мычал от боли в ноге, скача к выходу на здоровой конечности.

И вот его статная высокая фигура скрылась за чугунной оградой дворцового сада. Тито так и не обернулся, оставив Кайтану с гнетущими мыслями о том, что он проклял и ее и свою любовь, которая чуть было не стоила ему жизни.

Мир, в котором происходят события – вымышленный. Совпадения с нашей реальностью не случайно случайны))).

– Поверь, Кайтана, это очень скверная затея, – причитала Филиппа, семеня за подругой по темным улочкам Бравиля.

– Да, да, ты мне уже раз десять об этом сказала, но я не отступлюсь! – упрямилась Кайтана, подбирая подол шелкового платья и перепрыгивая через лужу.

– Все из-за Тито? Из-за того курчавого красавчика, с которым тебя застукала служанка?

– Ш-ш-ш-ш, – шикнула Кайтана, оборачиваясь к подруге.

– А что ты шипишь? Раньше надо было думать!

Кайтана мотнула головой, будто это могло помочь ей забыть позорную сцену. Проклятая служанка знала, за кем подсматривать, чтобы улучшить свое материальное положение. Сейчас эта поломойка кутит в одном из портовых кабаков, спуская полученное за молчание серебро. Но Кайтана подозревала, что от наглой стервы будет не просто отделаться. Как только она прокутит все деньги, снова начнет шантажировать.

Девушка тяжело вздохнула и, закусив губу, припустила вперед.

– Эй, куда ты так разогналась?! Мы и так вышли раньше нужного.

– Хочу заскочить в одно местечко перед тем, как мы явимся на пирушку.

– В какое еще местечко?! – возмутилась Филиппа, нагоняя подругу и одергивая за плащ.

Капюшон с головы Кайтаны спал, и по ее плечам рассыпались блестящие черные локоны.

– Ты что творишь?! – воскликнула она, прикрывая голову капюшоном. – Хочешь, чтобы меня кто-нибудь узнал и наябедничал отцу о моем непотребном поведении?!

– Нет, – буркнула Филиппа, и чуть слышно добавила, – в этом нет нужды, ты и так делаешь все, чтобы однажды попасться.

Кайтана поджала губы. Хотелось съязвить, но она удержалась. Девушка понимала, что ее единственная подруга права, она безрассудна и неосторожна, к тому же возмутительно нескромна в своих желаниях, которые никогда не умела обуздывать.

Но она просто обязана была увидеть Тито, ведь они так плохо расстались в прошлый раз. Хотя, плохо, это – пожалуй, не совсем подходящее слово.

Кайтана вспомнила, как они прятались за широкими гардинами. Как Тито порывисто целовал ее шею, шептал на ухо непристойности и попутно развязывал ленты на лифе платья. Он хотел добраться до ее белой груди, не слишком пышной, но достаточно высокой, чтобы привлекать внимание кавалеров.

Ох, сколько сердец Кайтана разбила одним лишь грамотным подбором корсета! Но Тито… Он был необыкновенным. Умел говорить комплименты. А как он целовал ее… Как он ее целовал! Особенно в тот злосчастный день. Он набрасывался на ее губы, будто дикий зверь на добычу, с хрипом и какой-то сумасшедшей, будоражащей агонией. Это приводило Кайтану в восторг. Ей нравилось чувствовать себя желанной. Это чертовски заводило.

Кто знает, чем закончилась бы их игра, не помешай им дрянная служанка, прикинувшаяся добросердечной овечкой. За обещанную плату она помогла, но потом, когда все было позади, показала свой истинный алчный нрав.

Как же Кайтана была наивна! Как наивна и глупа!

Но больше этого не повторится. Она не будет посмешищем для слуг и не осквернит благородный дом ее семейства. Но и от желаний своих не откажется! Да и как можно, если Тито простил ее и сам назначил свидание?

В этот раз все должно было сложиться идеально. Кайтана намеревалась вскружить курчавую голову Тито настолько, чтобы он больше не посмел игнорировать ее письма. Чтобы не заставлял томиться в ожидании и неведении недели напролет.

Девушка остановилась напротив обшарпанной и довольно убогонькой витрины с дюжиной склянок. Хозяин этого заведения явно не беспокоился о престиже, да и какой может быть престиж в квартале моряков?

– Что тебе понадобилось в этой вонючей лавке? – морща идеально прямой носик, спросила Филиппа, останавливаясь рядом с подругой. Она заглянула в мутноватое окно и отшатнулась. – Хочешь окончательно скомпрометировать себя, а заодно и меня?! – воскликнула она. – Здесь отовариваются гулящие девки.

– Да, – согласилась Кайтана. – И это дает мне повод надеяться, что заведение стоящее.

– Что?

– Не думала же ты, что вот этакая донья заманивает клиентов красотой?

Кайтана скривилась, проводив взглядом вышедшую из лавки куртизанку.

– Лет двадцать назад, может быть, а сейчас - вряд ли, – прикрывая платочком носик, проговорила Филиппа.

– Но одета она, как куртизанка, значит, все еще при деле. И одета для ее сословия более чем роскошно.

– На что ты намекаешь?

– Это лавка с запрещенными зельями! – заговорщически прошептала Кайтана, отворяя скрипучую дверь. – Пыльные флаконы с дешевыми духами и мазями стоят здесь для отвода глаз.

– Пресвятая мученица! – всплеснула руками Филиппа, опуская капюшон на глаза. – Тебе-то зачем эти зелья? У тебя ухажеров больше, чем у всех сеньор Бравиля.

– Все эти хлыщи волочатся за моим титулом. Какой кретин не захочет жениться на единственной дочери графа Карриоле?

– Ты себя недооцениваешь, – покачала головой Филиппа, но отговаривать подругу от затеи не стала, тем более что та уже подошла к прилавку, тоже опуская капюшон чуть не до самого подбородка.

– Чего изволите? – раздался из-за стойки скрипучий голос хозяйки.

Кайтану передернуло от пристального взгляда шустрых колючих глазок старой травницы. Она еще ниже натянула капюшон и, сглотнув, проговорила.

– Мне то же самое, что и предыдущей донье.

– Мазь от геморроя?

– Нет! – выпалила Кайтана, вскинув голову.

Капюшон ее колыхнулся и соскользнул с шелковистых волос. Лицо открылось, и она встретилась взглядом со старой пройдохой.

Та противно так улыбнулась, потом понимающе кивнула и, смиренно опустив голову, прошепелявила:

– Я знаю, что могло бы пригодиться такой юной особе, как вы, – с наигранным почтением сказала она и удалилась в коморку за прилавком.

Там старуха долго гремела склянками, а потом выползла с целым сундуком крошечных пузырьков.

– Так, так, что у нас тут? – поднося к лампадке одну за другой бутылочки, бормотала она. – А! Вот! То, что надо. Всего одна капля за ушко и на запястье. Но учтите, действует безотказно и абсолютно на всех. Так что я не рекомендую использовать это в местах, где присутствует много мужчин.

Травница ехидно ухмыльнулась, продемонстрировав щербатый рот.

Кайтана потянула руку к пузырьку с прозрачной жидкостью, но старуха отодвинула его.

– Десять песо, – прошепелявила она.

– Сколько?!

– Это слишком дорого! – шикнула на ухо Кайтаны подруга.

– Плевать! – бросила та, вспоминая, во что ей обошлось молчание служанки.

Кайтана достала кошель и отсчитала десять монет. Старуха приняла серебро, попробовала его на зуб и, удовлетворенно кивнув, отдала пузырек.

– Ты с ума сошла?! – ругала Кайтану подруга, когда они покинули лавку. – За десять песо можно пони купить!

– Зачем мне пони? У мне есть белогривая и тонконогая Пиа.

– Да, но на ней ты не можешь явиться на закрытую пирушку кабальеро! – выплюнула Филиппа.

Досаду подруги Кайтана могла понять, ведь ей пришлось пробираться по улочкам не самого респектабельного квартала Бравиля вместе с ней. Конечно, Кайтана отправилась бы и одна, но Филиппа просто не пустила ее, уж слишком она переживала за взбалмошную подругу. К тому же, Филиппа была из менее благородной семьи, но состояние ее отца при этом было близко к годовому бюджету всего Бравиля, так что жениха она нашла бы даже с подмоченной репутацией.

А вот Кайтана обязана была держать лицо, быть примером для подражания в пуританском обществе снобов. Если бы не благочестивая Филиппа, постоянно прикрывающая свою бедовую подругу, то отец Кайтаны уже давно узнал бы о сластолюбивом нраве дочурки и других ее порочных пристрастиях.

Иногда Кайтана задумывалась, что заставляет Филиппу печься о ней, рискуя своим порядочным именем. И приходила к выводу, что две вещи: с ней было весело, хоть и опасно, к тому же близость к единственной дочери властителя Бравиля делала ее более значимой в глазах общества. Впрочем, это все домыслы, ответ на этот вопрос, вероятно, не знала и сама Филиппа.

До нужного места девушки добрались как раз к тому времени, когда фонарщик зажег последний огонек в квартале моряков. Их было всего штук пять на три улицы. И один из них горел над дверью в самый приличный дом морских львов. Он принадлежал капитану Брассу, самому отважному и беспринципному человеку своей профессии.

Капитана Кайтана знала лично. Он был молод и охоч до развлечений, поэтому, проводя время на суше, устраивал многочисленные приемы. Однажды она попала на один из таких закрытых вечеров, где продула порядочную сумму в карты. Когда отец Кайтаны узнал об этой истории, запер ее во дворце на месяц. Приличным девушкам Бравиля не положено было играть в азартные игры. Им вообще не позволялось ничего из увлечений Кайтаны, кроме разве что конной езды.

Встав у входа, Кайтана постучала в дверь. Открылось смотровое окно, и из него показалось лицо мальчишки.

– Какой сегодня день? – задал он вопрос.

– Уже вечер – вечер морских львов, – ответила Кайтана.

Мальчишка хмыкнул и, сочтя пароль верным, открыл дверь.

Подруги оказались в темной прихожей, слишком маленькой для троих человек. Мальчишка принял у них плащи и прошмыгнул в каморку для верхней одежды, а девушки остановились у мутноватого, но довольно большого зеркала.

Кайтана придирчиво осмотрела свое отражение. Сегодня на ней было неприлично открытое и узкое платье. Такие наряды только начинали входить в моду и все благодаря ей. Не любила графиня пышные юбки, они плохо вязались с ее активным образом жизни, поэтому она медленно, но верно диктовала синьорам Бравиля свои вкусы. Плотный бордовый шелк облегал бедра, расходясь к низу волнами, а высокую грудь сжимал корсет, демонстрируя аппетитные формы. Плечи были обнажены, только легкая кружевная шаль покрывала их, да распущенные пряди длинных иссиня-черных волос.

Кайтана приблизилась к зеркалу, поправила маскарадную маску на лице, блеснув светло-карими, почти золотистыми глазами, затем достала флакон купленных у травницы духов.

– Нет смысла в этой маске, Кайти, ты же понимаешь, – вздохнула Филиппа. – Среди южан мало светлоглазых.

– В Бравиле всегда полно приезжих.

– Это да, но ты когда-нибудь встречала среди них хотя бы одного златоглазого человека?

Кайтана подмигнула сама себе, сверкнув в прорези маски золотистой вспышкой озорного взгляда и капнула духи на изящное запястье.

– Старуха, кажется, предупреждала тебя о том, что это сильнодействующее средство, – покачала головой подруга. – Хочешь неприятностей?

– Хочу весело провести время, – отозвалась Кайтана, оглядывая отражение подруги в зеркале.

Филиппа сегодня была страсть, как хороша. Менее вызывающее, но тоже довольно узкое платье кофейного цвета в тон ее волос подчеркивало волнующие пышные формы, а черные глаза под маской блестели, будто ониксы. А еще Филиппа подкрасила губы, сочные, как бутон дикой розы. Кайтана завидовала ее губам, у нее самой они были не такие пухлые, хоть и с выразительным, чуть капризным, изгибом.

Кайтана снова открыла флакон с духами, хотела плеснуть пару капель за ушко, но вовремя одернула себя.

«Ты хотела веселья, а не сумбура, – напомнила она себе. – Одной капли будет достаточно».

– Ну что, пошли? – сказала она вслух, подталкивая Филиппу к входу в общую залу.

Жилище капитана было устроено согласно его образу жизни. Из крошечной прихожей гости сразу попадали в довольно большую комнату с парой игральных столов и тремя диванами. Диваны чаще пустовали, потому что кутилы собирались вокруг игровых столиков, за которыми резались в карты. Там рекой текло вино и сидр, клубился дым дешевых и не очень сигар и стоял шум-гам, перемежающийся бранью.

Сейчас все было именно так, как помнила Кайтана, за исключением одной неприятной детали. Помимо лихих каперов, да кабальеро, у стола крутились девицы. Много девиц! Кайтана насчитала шестерых разряженных вертихвосток. И довольно прилично разряженных, не как та куртизанка, которую они видели в лавке травницы.

Кайтана тяжело вздохнула, поняв, что она – не единственная девушка Бравиля, которую тяготят общественные морали. Все гостьи были в масках, но среди них не нашлось ни единой толстобрюхой жабы или хотя бы стареющей кокетки. Девушки заливисто смеялись, поднимали тосты за победителя и позволяли парням обнимать себя за талии.

– Вертеп! – дала свою оценку Филиппа, скривив свои восхитительные губы.

Она, наверное, плюнула бы на пол от омерзения, но воспитание ей не позволило. Да и не успела бы она, их появление заметил капитан Брасс и уже шел навстречу новым гостьям.

– Какая честь! – воскликнул он, разводя руки в приветственном жесте. – Ваша красота станет усладой для наших глаз.

Кайтана прыснула. И откуда этот человек понабрался таких высокопарных словечек? Впрочем, он ведь был не простым моряком, а капитаном.

Она улыбнулась и протянула Брассу руку, не ту, что надушила – другую. Девушка передумала в последний момент, потому что увидела за одним из игральных столов его – своего обидчивого ухажера.

Тито сидел на стуле и, пошатываясь на его задних ножках, вертел в руках карты. Он делал вид, будто размышляет над прикупом, на самом же деле смотрел на нее. Пристально, изучающе, словно пытался понять, хорошо ли промариновалась его жертва? Будет ли она податлива? Получит ли он желаемое прямо сейчас?

«Ты получишь, – злорадно подумала Кайтана. – Ты получишь сполна за то, что не отвечал на письма».

Она провела надушенной рукой по длинной и тонкой шее, изящным движением откинула назад волосы и направилась к игральному столику. Филиппа просеменила за ней.

Капитан готов был уступить ей свое место и свои карты, помня об азартной натуре гостьи, но Кайтана деликатно отказалась.

– Я пока посмотрю, как бьются настоящие профессионалы, – пошутила она, вставая за спиной Тито.

Она надеялась, что он почувствует сладковатый аромат духов, а невозможность видеть ее заставит подняться со своего места и увести подальше от любопытных глаз. Девушка знала, что дом капитана куда больше этой залы, но сколько в нем еще комнат, она не предполагала.

Нет, Кайтана не собиралась терять голову. Просто хотела наказать зарвавшегося красавчика. Ну и себя немного потешить, все же целовался Тито, как истинный бог любви.

Ее расчет оказался верным. Не прошло и пары минут, как курчавый сердцеед стал жадно втягивать носом аромат ее новых духов, то и дело оборачиваясь.

Старуха не обманула, зелье действительно было сильным. Вот только действовало оно и, правда, на всех. Кайтана стала замечать, как кавалеры расфуфыренных девчонок все реже смотрят на своих избранниц и чаще на нее. Гостьи Брасса начали злиться. О-о-о, молнии ярости в их глазах были красноречивы, и чем могла закончиться эта молчаливая дуэль, не знал никто.

Филиппа стала нервничать. Она дергала подругу за руку и шептала в самое ухо:

– Давай уйдем. Эти фурии могут на тебя наброситься. Я все понимаю, горячие парни, карты, скачки, что там еще тебя привлекает? Но не позорные же драки с этими дикими кошками?

– До этого не дойдет, – без особой уверенности бросила Кайтана.

И действительно, скандала удалось избежать. Когда Тито заметил, что большая часть мужчин, а их было не меньше дюжины, все реже уделяют внимания игре и чаще стоящей за его спиной девушке, он швырнул карты на стол.

– Не прет мне сегодня! – с досадой сказал он, поднимаясь со стула.

Отходя от стола, он не обернулся к Кайтане, но нашел ее руку и потянул за собой. Девушка не стала кокетничать и пошла за ним. Она лишь подмигнула оставшейся у столика Филиппе, мысленно попросив ее подождать в зале.

Подруга насупилась, но кивнула, сделав вид, будто увлечена игрой.

Как только Кайтана отошла от стола, флер ее очарования развеялся. Нарядные красотки снова завладели вниманием своих кавалеров, и развлечение приняло всегдашний колорит – шум, смех, аромат крепленого вина и ругань неудачливых игроков.

Никто даже не заметил, как Тито увел свою избранницу в темный угол, а после отворил потайную дверцу и скрылся в небольшой комнатушке, напоминающей кабинет.

– Кайтана! – выдохнул он, притягивая ее к себе. – Ты пришла…

Его губы коснулись ее шеи, ноздри жадно втянули запах духов, а после началась настоящая пляска чувственности. Парня так обуяла страсть, что он лихо смел со стола все карты и навигационные приборы капитана, усадив на освободившееся место Кайтану. Он с жадностью впивался в ее губы, целовал поднятую корсетом грудь, бормотал какую-то ахинею про чувства…

Тито буквально колотило от желания. Трясущимися руками он искал завязки на платье Кайтаны и, не находя их на привычных местах, рычал диким зверем.

Кайтана хохотала, позволяя его рукам шарить по ее спине, талии и бедрам. Она упивалась триумфом. Но тут до ее слуха донесся шум.

– Тито, – позвала она любовника, но тот не отозвался, он был слишком разгорячен. – Тито, что там творится?

– Ничего, – отмахнулся он, – картежники дерутся из-за проигрыша. Сладкая, какая же ты сладкая, Кайти… Да где эти чертовы завязки?! – гаркнул он, но его возглас потонул в криках, которые раздались за дверью в зал.

Это не было похоже на драку пьяных кабальеро. За тонкой перегородкой творилось что-то страшное. Кто-то крушил мебель, топал тяжелыми сапогами и, похоже, истязал женщин. Те истошно визжали, звали на помощь и, кажется, пытались удрать из капитанского притона.

Послышался звон бьющегося стекла, а потом и мужские крики. Нет, корсары не были возмущены, их что-то напугало. Очень сильно. Все они молили о снисхождении.

– Прошу, не трогайте меня, – выл лихой капитан Брасс, гроза всех пиратов и непутевых моряков. – Я дам вам все, что пожелаете, только оставьте, молю!

На его просьбу ответили зловещим хохотом. Так мог потешаться лишь сам дьявол, не иначе. Голос был гулким, будто доносящимся из самой преисподней, и очень страшным.

– Мамочки, – сжалась в комок Кайтана, оттолкнув от себя Тито.

Тот неуклюже пошатнулся и плюхнулся на зад, больно ударившись копчиком.

– Ау-у-у! – взвыл парень, зло сверкнув черными глазами.

Встряска отрезвила его. Он мотнул головой, будто сбрасывая с себя флер наваждения, и поднялся на ноги. Прислушался.

Кайтану лихорадило от страха. Зубы отбивали военный марш Бравиля, а руки тряслись так, что она не могла натянуть на грудь съехавший корсет.

А вот Тито проявлял поразительное хладнокровие. Его крики ужаса и отчаяния, что все еще доносились из игровой залы, не напугали, скорее заинтересовали. Он медленно подошел к двери и, чуть приоткрыв ее, высунулся наружу.

– Что ты творишь?! – зашипела Кайтана, до последнего надеясь остаться незамеченной в своем укромном уголке.

– Ничего личного, Кайти, – ответил он, а после махнул кому-то рукой и шире открыл дверь.

– Тито! – воскликнула Кайтана, вскакивая со стола.

Она еще не осознала всю трагедию своего положения, но предчувствие беды сковало ее по рукам и ногам. Кайтана превратилась в замершую статую, лишь ее глаза раскрывались в немом ужасе, встречая свою незавидную судьбу, которая шла на нее в образе высокого, статного мужчины в старомодном камзоле.

Наряд его хранил следы былой роскоши, но был забрызган кровью, как и тонкие изящные руки. Кайтана подняла взгляд на его лицо и содрогнулась. Губы мужчины алели и хищно поднимались вверх, обнажая неестественно огромные клыки. Глаза незнакомца налились красной мутью, а кожа была настолько бледной, что отливала синевой.

Кайтана сглотнула. Ей хотелось кричать, бежать, действовать, но все, что она могла – это обмораживаться под тяжелым взглядом кровавого гостя и покорно ждать расправы.

– Жгучая красотка Кайтана, – прохрипел голос незнакомца. – Прекрасная роза в саду сорняков, – губы его растянулись в глумливой улыбке. – Ты будешь очень полезна моему господину. Он давно ждет встречи с тобой.

Кайтана икнула, потом все же нашла в себе силы шагнуть назад. Незнакомец ухмыльнулся, и приблизился к ней. Он коснулся ее щеки своей рукой, оставив на лице кровавый след, затем пропустил сквозь пальцы прядь ее распущенных волос.

– Слишком хороша, чтобы увядать, – решил он, склонившись к ее губам и ставя на них кровавую метку.

– Нет! – обретя вдруг мужество, выпалила Кайтана и со всей сил оттолкнула наглеца.

Он почти не шелохнулся. Лишь запрокинул голову и злорадно расхохотался.

Кайтана бросила взгляд на Тито. Парень стоял притихший, виновато опускал голову, будто извинялся перед ней.

– Ах, ты, сволочь! – прошипела Кайтана змеей. – Ты продал меня ему?!

Тито вскинул голову, опалил любовницу жарким взглядом и вылетел вон. Послышался топот его ног, жалобный скрип петель, а после хлопок закрывшейся двери.

Кайтана попятилась к стене, понимая, что она в ловушке, из которой есть только один выход – сдаться жуткому монстру или же кануть в небытие.

В набожном обществе Бравиля Кайтана была лишней. Она не верила ни в благочестивую мать, ни в милосердного отца, который карал за грехи и награждал за праведность. Не верила она и в вечную жизнь, что сулил прихожанам отец Эгиль. Она верила лишь в себя и хотела прожить бурную красочную жизнь, полную впечатлений и любви. Но, нависший над ее надушенной шеей монстр с острыми, как ножи, клыками, имел власть разрушить все ее планы.

Он не торопился убивать ее. Злодей играл с пойманной жертвой, как кот с мышью. Он медленно водил длинным ногтем по ее шее, надавливал на отчаянно пульсирующую вену и жадно втягивал аромат ее проклятых духов.

– Подлая девчонка, – одобрительно шептал он ей в самое ухо, – решила вскружить головы всем гостям Брасса? Обожаю коварных сучек. Вы умеете удивлять. М-м-м, – трепеща ноздрями простонал он, а затем коснулся надушенного места языком.

Он провел им по всей шее девушки, оставляя влажный след.

Кайтану передернуло от омерзения. Никогда она не чувствовала себя более измаранной и опороченной, чем сейчас. Учащенное дыхание жуткого монстра звучало, как реквием. С каждой секундой Кайтана все отчетливее понимала, что и на него подействовало зелье травницы, но как-то иначе, не так, как на других мужчин. Он тоже испытывал зуд вожделения, но оно было иного рода, более зловещее и опасное, не сулящее Кайтане ничего романтического.

Монстр попробовал на вкус не только шею девушки, но и надушенное запястье, а потом, глумливо усмехнувшись, упал лицом в ее декольте.

– М-м-м… Ты пахнешь самим наслаждением, Кайтана, – прохрипел он. – Не думаю, что мой хозяин разозлится, если я первым оценю все твои прелести, – напугал он, а затем выпрямился и, глядя ей в глаза, провел своим длиннющим ногтем вдоль натянутой на груди ткани.

Тонкий шелк разошелся в стороны. Мужчина плотоядно облизал белые клыки, которые удлинились еще больше, а потом вспорол и корсет.

Идеальный бюст с темными ореолами всколыхнулся. Кайтана вздрогнула и попыталась прикрыться, но наглец бесцеремонно схватил ее грудь, с силой сжимая в ладони.

– А-а-а! – вырвался у девушки болезненный стон.

– Вот так, девочка, – довольно прорычал зверь, – не стесняйся, я не люблю фригидных шлюх.

Возмущение Кайтаны было настолько сильным, что перекрыло страх.

– Что?! – воскликнула она в бешенстве, и уже хотела было отвесить похабнику пощечину.

Но мужчина перехватил ее руку и, больно стиснув, уставился на пульсирующую венку. Он снова облизал клыки, потом постарался сомкнуть губы, будто боролся с искушением. Но, похоже, оно было слишком сильным, и хищник поднес запястье к лицу. Сначала он впечатался в него губами, потом медленно раскрыл рот, намереваясь вонзить клыки в золотистую кожу.

– Нет! – одернул он сам себя. – Этого хозяин мне не простит. Но все остальное я могу взять. Ведь ты вряд ли чиста, так что я ничего не изменю.

С этими слова он схватил Кайтану за талию и усадил на стол. Одним резким движением он стянул с себя штаны и принялся ворошить длинные юбки жертвы.

– Нет! – в отчаянии завопила Кайтана. – Отстань от меня, скотина! Не смей! Не трогай меня, ты… Ты…

– Ори сколько хочешь, здесь тебе уже никто не поможет.

– Убери руки, ничтожество! – хлестала она мужчину по щекам. – Не тронь меня!

– Не надо было душиться этой дрянью, – издевательски отвечал он, уже стягивая с Кайтаны шелковые панталончики. – Хотя, знаешь, я не против. Давно так не заводился.

Он утробно зарычал и, порвав тонкое белье, раздвинул Кайтане ноги. Девушка задергалась в последней агонии. Она барахталась, как утопающий, но клыкастый монстр был сильнее, он без видимых усилий схватил ее за ягодицы и притянул к себе.

– Расслабься и получай удовольствие! – гаркнул он, толкнув ее в грудь.

Кайтана упала на спину, и насильник тут же устроился меж ее ног.

«Это конец!» – пронеслась последняя здравая мысль в голове бедняжки, прежде чем ей завладела паника.

Кайтана извивалась змеей, орала, не жалея связок, пыталась подняться и лягнуть мерзкую тварь, но все было безуспешно, она лишь оттягивала миг позора и боли. И вот, когда насильнику удалось-таки скрутить ее руки и припечатать к столу своим весом, в ее сознании мелькнула вспышка прозрения.

– Сто золотых! – заверещала она, что было сил. – Сто золотых тому, кто поможет! Сто золотых! По-мо-ги-те!

Насильник расхохотался. Похоже, сопротивление его лишь заводило.

– Хозяин не ошибся в тебе. Ты сообразительна. Будешь очень ценной рабыней.

– Пошел к черту! – плюнула ему в лицо Кайтана.

Он оскалился и закрыл ей рот своими губами.

– Тфу, тфу! – отплевалась девушка, когда он отстранился, а потом снова заорала. – Сто золотых!

И в этот момент дверь ее личной камеры пыток отворилась, и на пороге показался раскрасневшийся парень.

Пришел ли он на ее зов, или же был запоздавшим гостем кровавой пирушки Брасса, сейчас не имело значения. Главное, что он оказался рядом, и что у него в руках была длинная и острая шпага.

Оценив ситуацию, парень выпростал свое оружие. Но клыкастый оказался поразительно быстр. Он развернулся прежде, чем смелый герой успел проткнуть его. Взмахнул своей когтистой рукой и выбил шпагу парня. Та со звоном ударилась об пол, и несостоявшийся спаситель отступил назад.

Глаза его расширились в немом ужасе, челюсть отъехала вниз. Он продолжал пятиться, шаря по поясу в поисках другого оружия. Шаг, еще шаг, пока его нога не зацепилась за порог. Тогда парень покачнулся и полетел на спину.

Згадочный спаситель Кайтаны

Появление спасителя вселило в Кайтану надежду. О-о-о, надежда – великое чувство, оно дает силы для борьбы.

Поняв, что незадачливый фехтовальщик и сам сейчас станет жертвой зубастого урода, Кайтана соскочила со стола. Ее не заботил непристойный вид, только выживание. Оглядевшись, она увидела за хозяйским столом трофейное оружие. На стене висели две скрещение шпаги, мушкет и пара ножей.

Она бросилась к стене, дернула шпагу, но та оказалась накрепко приделана к ней. Тогда Кайтана схватила нож и, не целясь, метнула его в спину обидчика. Он как раз навис над упавшим парнем и, кажется, размышлял, как его убить – сразу, или дав полюбоваться на свой триумф с красоткой.

Очень самонадеянно, учитывая, что красотка, по его же собственному мнению, была сообразительной. Вот только не слишком ловкой. Нож просвистел мимо уха насильника и воткнулся в деревянный пол, аккурат рядом с парнем. Тот вскрикнул. А вот монстр разозлился. Он резко дернулся в сторону Кайтаны и в прыжке перемахнул через массивный стол, оказавшись лицом к лицу с бедной девушкой.

Но и тут Кайтана не растерялась. У нее в руке уже был второй нож и, когда поборник ее чести оказался рядом, она воткнула его тому в живот, и тут же выдернула.

Послышался сдавленный стон, а потом утробное рычание. Мужчина схватился за рану, затем отнял окровавленные руки и в недоумении посмотрел на них.

– Вот же стерва! – удивленно произнес он, вскидывая голову и вонзаясь в Кайтану гневным взглядом.

– Я не просто стерва, я – королева стерв! – прошипела она и воткнула свое оружие в сердце опешившего мужчины.

Вот тогда он действительно поразился ее стойкости. Но удивление его было не долгим. С торчащим в груди кинжалом изверг осел на пол. Изо рта его стекла тонкая струйка крови. Он устало опустил веки и упал лицом вниз. Прямо к ногам девушки в изодранном платье и с замаранным самоуважением.

Только теперь Кайтана поняла, что сотворила. Да, она отчаянно желала ему смерти, когда он бесцеремонно лапал ее тело. Но девушка не предполагала, что именно она отнимет его жизнь.

– Я не убийца, – бормотала она, смотря на свои окровавленные руки. – Нет… нет… не убийца…

– Не убийца, – раздался успокаивающий голос из залы для гостей. – Конечно, вы не убийца.

Кайтана вскинула голову. Парень, что пришел на ее зов, уже поднялся и даже подобрал с пола свою шпагу, а заодно и нож, что метнула в злодея Кайтана. Он стоял на пороге, высокий, светловолосый, загорелый, но не такой смуглый, как все южане, с живыми зелеными глазами. Он не был красавчиком, но лукавый прищур его глаз делал лицо интересным, да и поднятая кверху бровь придавала шарма.

Он перешагнул порог. Обошел стол и приблизился к Кайтане.

– Вы не убили его, сеньора, потому что он уже давно мертв.

– Что?! – пискнула Кайтана.

– Никогда не слышали о ходячих мертвецах?

Кайтана отрицательно покачала головой. Сглотнула и постаралась стянуть распоротый на груди корсет. Не хватало еще, выбравшись из рук одного сластолюбца, угодить к другому. Незнакомец хоть и проявил благородство, откликнувшись на ее зов, но не менее бесцеремонно, чем насильник, разглядывал ее прелести. Впрочем, виной могли стать проклятые духи старой ведьмы.

Оправдывая догадку Кайтаны, парень облизал пересохшие губы, отошел к бюро и, достав оттуда бутылку виски, зубами выдернул пробку. Он сделал хороший глоток, затем повернулся к Кайтане.

– Беспечные южане, – покачал он головой. – Открыв порт для Запада, вы впустили в свой дом заразу, от которой нет спасенья.

– Его? – кивнула Кайтана на труп, лежащий у своих ног.

Парень странно улыбнулся, совсем не весело. Покачал головой.

– Он – марионетка, шавка своего хозяина. Главаря вы ножом не вырубили бы. Хотя и этого вы лишь ранили. Через час другой он оклемается и…

– Нет! – в ужасе воскликнула Кайтана, представив, что это чудовище начнет на нее охоту и достанет даже в собственном доме.

– О, да, – протянул парень, сделав еще один хороший глоток виски. – Поэтому советую сжечь дом.

– Весь дом?

– Вряд ли нам удастся сжечь только его. И потом, вы не видели, что творится в той комнате, – он качнул бутылкой в сторону гостиной. – Там была просто бойня. Но самое скверное, что этот гад мог заразить кого-то.

– В каком смысле?

– Если он напоил жертву собственной кровью, то она восстанет из самого ада, и тогда…

Кайтана сглотнула, в ее памяти всплыли истошные вопли, визг и мольбы о пощаде. А потом она вспомнила о подруге.

Кайтана учится метать ножи.

– Филиппа! – воскликнула девушка и метнулась к выходу.

– Не советую, – проговорил парень, перехватывая ее за талию и удерживая на пороге.

– Там моя подруга! Это из-за меня она здесь оказалась.

– Вряд ли она выжила.

– Я должна убедиться! – твердо решила Кайтана и вырвалась из рук сердобольного парня.

Она отодвинула дверную створку и выглянула в комнату, где всего полчаса назад раздавался звон бокалов, дамский смех и мужские споры. Сейчас там стояла тишина. Лишь выломанная оконная рама билась от ветра о косяк, да шелестели шторы. Все гости Брасса лежали, где придется: на полу, на диванах, перекинутые через стол… Все они были в неестественных позах, окровавленные. Девушки в изодранных платьях.

В глазах у Кайтаны потемнело, ноги подогнулись. Она упала на колени и уронила лицо в ладони. Ее плечи вздрогнули, послышался всхлип.

– Я предупреждал, – раздался за ее спиной голос спасителя.

Парень обхватил Кайтану за плечи и помог подняться.

– Не надо смотреть, сеньора, просто идите вперед, вон туда, к выходу. Я приберу здесь и выйду за вами.

– Но как же Филиппа? – всхлипнула Кайтана.

– Разве она могла спастись от того монстра?

– А если да? – с надеждой прошептала девушка.

Парень тяжело вздохнул, развернул Кайтану к себе и внимательно всмотрелся в заплаканные глаза. Его взгляд красноречиво говорил, – «не надо, не мучайте себя, в этом нет смысла».

– Я должна, понимаете, – Кайтана сглотнула ком, что стоял в горле ощерившимся морским ежом. – Я не смогу жить, зная, что не сделала ничего… Что хотя бы не попыталась…

– Тогда вперед, – развел руками парень, пропуская ее к изувеченным гостям.

Кайтана сделала шаг, намочила шелковую туфлю в чьей-то крови. Вздрогнула. Но, переборов себя, сделала еще и еще один шаг. Она старалась не смотреть на убитых мужчин, лишь на женщин. Проклятая любовь Филиппы к модным цветам сыграла с ее подругой злую шутку. Среди гостей капитана оказалось еще три девушки в таких же кофейных платьях. Фасоны были другими, но разглядывать их не возникало никого желания. Кайтана лишь высматривала среди окровавленных тел знакомый оттенок и шла, как в тумане на этот блеклый маяк.

Первая и вторая девушки оказались незнакомками. Кайтана не подходила к ним слишком близко, ей хватило и беглого взгляда, чтобы понять, что перед ней не Филиппа. Но вот третью обладательницу кофейного платья разглядеть было не просто. Бедняжка хотела выбраться из дома и ринулась в окно. Похоже, она запуталась в шторе, содрав ее во время побега, но успела разбить стекло и метнуться на волю. Руки и голова ее свешивались вниз, на улицу, накрытые шторой ноги остались в комнате.

В непроизвольном жесте Кайтана закусила кулачок и на негнущихся ногах пошла в сторону окна. Она старалась держать голову высоко, хоть плечи ее опускались, а на спину давила тяжесть страха. Нет, Кайтана не пыталась казаться храброй. Не честь и достоинство сейчас заботили ее, а собственное состояние. Она просто боялась смотреть вниз, туда, где лужами растеклась чужая кровь.

Но нужно было сделать последний рывок. Проверить еще одну зацепку. А уж потом подобрать подол платья и нестись прочь. Нестись без оглядки. И гори тут все синим пламенем!

Кайтана подошла к несчастной девушке и попыталась сдернуть с нее штору. Не тут-то было. Ее край оказался подбит под ноги бедняжки.

Кайтана закусила губу и потянулась вперед, хотела перевернуть девушку. Но тут ее одернула сильная рука, и она чуть было не повалилась на пол.

– Это лишнее, – сказал ее спаситель. – Дайте, я сам.

Он отстранил Кайтану от окна и перевернул жертву монстра.

– А! – вырвался у Кайтаны сдавленный крик.

Она закрыла ладонью рот, и резко отвернулась. Смотреть на разодранную шею бедняжки было невыносимо. От былой красоты молоденькой южанки не осталось и следа. Клыкастое чудовище выместило на ней свою ярость.

– Это она? – послышался за спиной Кайтаны голос спасителя.

– М-м-м, – промычала в ответ девушка.

Собственный голос предал ее. Да и не до объяснений ей было, ее мутило, из самого нутра пронималось отвращение. Кайтана стискивала зубы и зажимала ладонями рот, но оно рвалось наружу.

– Б-б-э-э-э, – булькала она, пытаясь сохранить остатки достоинства.

Безуспешно. Платье, как и новые туфли были изгвазданы ужином.

Казалось, должно было полегчать, но нет, Кайтану продолжало мутить. Она оглядывалась по сторонам в поисках выхода, но вокруг была лишь кровь и застывшие тела некогда веселых кутил. Они укоризненно смотрели на нее мертвыми глазами, будто винили в том, что с ними произошло!

В этот чудовищный миг тишины Кайтана осознала вдруг цену своей беспечности. Ведь с ней могло произойти то же самое. Не вздумай то похотливое животное поиграться с добычей, она лежала бы сейчас серди гостей Брасса. А может быть и не здесь, а где-нибудь в менее изысканном месте – в логове хозяина, например, о котором говорил клыкастый.

Ее передернуло. Она повернулась к своему спасителю и отрицательно покачала головой, отвечая на его вопрос.

Парень бесцеремонно швырнул труп девушки на пол, и на Кайтану снова напал приступ дурноты. Она уже хотела было выбежать прочь, но тут до ее слуха донесся слабый перестук, как будто кто-то отбивал крошечными молоточками нестройную мелодию.

Она вскинула кверху палец, и прислушалась. Звук доносился из самого угла комнаты. Там стояла расписная ширма с красными драконами – заморский сувенир с дальних берегов. Ширма слегка покачивалась.

– Вы слышите? – спросила она парня.

Тот насторожился. Посмотрел в угол комнаты.

– Я проверю. А вы стойте здесь.

Кайтана кивнула и, снова зажав в зубах стиснутый кулечек, второй раз в жизни начала молиться.

«Мать все живых, милосердный отец, прошу, пусть это будет Филиппа! Пусть она окажется жива!»

Парень резким движением отбросил ширму и встал напротив сжавшийся в комок девушки. Она сидела на полу, подобрав колени к подбородку, и клацала зубами. Съехавшая на бок прическа ходила ходуном, плечи вздрагивали.

– Филиппа! – воскликнула Кайтана и кинулась к подруге.

Она сделал всего три широких шага и, споткнувшись о лежащего хозяина дома, упала прямо на его окровавленную грудь.

– А-а-а-а-а! – заголосила она, вскакивая и нервно вытирая красные пятна.

Парень обернулся на ее крик, но ничего не сказал, только головой покачал. Затем он поставил Филиппу на ноги и отвесил ей звонкую пощечину. Это не привело ее в чувства, бедняжка была так потрясена, что почти не отреагировала. Лишь ее голова качнулась в сторону. А потом на подругу Кайтаны напала икота.

– Стоять можете? – спросил ее парень.

Та перевела на него выпученные глаза и чуть заметно кивнула.

– Хорошо, – удовлетворился он и повернулся к Кайтане. – Берите подругу и убирайтесь отсюда.

– А вы? – простонала Кайтана.

Ей совсем не хотелось оставаться без защитника.

– Я приберу здесь, и помогу вам добраться до дома, – отозвался парень, поливая остатками виски тела убитых людей.

– Спасибо, – кивнула Кайтана и, обхватив подругу за плечи, вывела ее из проклятого дома.

Темный квартал матросов еще никогда не видел столько света. Самый большой и красивый дом на улице Львов полыхал, как тысяча солнц. К нему уже бежали ошарашенные жители, кто с ведрами, кто с полотенцами.

– Вот же свиньи! – злилась Кайтана, шагая по улице, прочь от страшного дома. – Когда я звала на помощь, пришли только вы, а как их жилищам стала грозить опасность, они, смотрите-ка, забегали!

– Они всего лишь люди, сеньора, – оправдал горожан парень. – Обычные работяги, а не те сверхчеловеки, которых воспитывают в знатных домах.

– Если вы о кабальеро, то я и в них не особо верю, – махнула рукой Кайтана, вспоминая, как гости Брасса, серди которых были и военные люди, молили о пощаде. – И все же, я спасена. Но только благодаря вам. Простите, сеньор, я не спросила вашего имени…

– Я не сеньор и даже не кабальеро, – ухмыльнулся парень, не мало удивив Кайтану.

Он не походил на простолюдина. Ухоженный, модно стриженый и гладковыбритый, к тому же с неизгладимым следом образованности на лице. На нем был хороший твидовый жилет, поверх некогда белоснежной батистовой рубашки. Сейчас она, конечно, вся была изгваздана кровью, но и наряд Кайтаны оставлял желать лучшего. Если бы не штора, которую парень прихватил из подожженного дома, то она вообще сверкала бы сейчас обнаженной грудью, как луна в темном небе.

– Это не важно, – постаралась она улыбнуться. – Сеньор вы или нет, вы – мой спаситель! Так я могу узнать ваше имя?

– А я ваше?

Кайтана вздрогнула, как от подзатыльника. Такой провокации она не ожидала. Меньше всего ей хотелось открываться перед незнакомцем. Она уже поняла, что он не местный, не походил он на южанина. Слишком бледный, да и глаза зеленые. Почти все южане черноглазые. Кайтана надеялась, что он не признает в ней графиню, и она не поставит под удар свою репутацию.

Но разве не заслужил этот человек честности от нее?! Тем более, что она сама завела этот разговор.

– Меня зовут Кайтана, – опустив глаза, призналась девушка.

Парень хмыкнул.

– Думал, вы соврете.

– Может, я и соврала! – запальчиво выпалила Кайтана.

Все же выражался он действительно хамовато, не как благородный.

– Нет, сеньора. Я узнал вас, – сказал он, выводя ее и все еще тихую Филиппу на широкий проспект. – Просто мне было интересно, скажете ли вы правду.

Кайтана поджала губы и отвернулась от наглеца.

– Оубе. Оубе Бекмор. Мое имя, – послышалось за ее спиной. – Я приплыл с другого континента.

– С Запада? – деловито поинтересовалась Кайтана.

– Да, с Запада. Оттуда, где зародилась та зараза, что теперь свирепствует и у вас.

– И вы много о них знаете? – позабыв об обиде, спросила Кайтана.

– Достаточно, чтобы бояться и слишком мало, чтобы противостоять. О, вот и экипаж. Нам повезло. Эй, – махнул он рукой скучающему кучеру, – давай сюда.

Это была не карета ее отца, но все же крытая повозка, да и расслабиться, пусть и на жестком сиденье, хотелось до невозможности. Ноги Кайтаны все еще дрожали, но внутри все будто бы обморозилось. Она знала, что эта внутренняя тишина не продлится слишком долго. Как только она окажется в безопасности, организм почувствует, что буря миновала и ослабит все защитные барьеры. Вот тогда воспоминания накроют ее, как цунами. Но сейчас она могла немного передохнуть. Просто сидеть в закрытой повозке, кутаться в штору и ни о чем не думать, таращиться в одну точку (кажется, это были колени Оубэ).

– Куда вас отвезти? – выдернул ее из прострации вопрос парня.

– А? – вскинулась Кайтана.

– Я мог бы отвезти вас к себе, но боюсь, что в будущем это доставит вам еще больше хлопот.

– Ко мне, – раздался вдруг бесцветный голос Филиппы.

Кайтана посмотрела на подругу. Ее лицо было бледным и бесстрастным, у фарфоровой куклы во взгляде и то больше жизни. Кайтана не была уверена в правильности решения, но выбирать не приходилось. В конце концов, она чувствовала ответственность за подругу, и если сама предпочла бы привести себя в порядок на каком-нибудь постоялом дворе, то требовать этого от Филиппы не могла.

– Сиреневая улица, особняк семьи де Гусман, – обреченно сказала она и снова уставилась на колени Оубэ.

Отец Филиппы

Отец Филиппы встретил гостей молча. Когда Оубе ввел его дочь в дом, он сразу понял, что случилось нечто из ряда вон выходящее и, конечно, догадался, по чьей вине. Барон Алонсо де Гусман метнул в подругу дочери настолько острый взгляд, что будь тот ножом, прошел бы сквозь нее. Но человек он был поразительной выдержки и невероятной сдержанности. Кайтане он напоминал аллигатора – холодного, расчетливого и не удостаивающего внимания ничего, кроме выгоды. Барон владел большей частью кораблей в их гавани и охотно сдавал их в наем.

Так вот, Алонсо де Гусман смерил чумазую Кайтану внимательным взглядом и, так и не проронив ни слова, указал наверх, в комнаты дочери.

Понуро опустив голову, девушка прошла к лестнице.

– Что случилось? – послышался за ее спиной тихий вопрос.

Ответа не последовало. Алонсо тяжело вздохнул. На его языке это означало серьезную встревоженность.

– Случилось нечто ужасное, Ваша Милость, – ответил за Филиппу Оубэ. – Ваша дочь стала жертвой вампира.

– Кого?

– Ходячего мертвеца, – совершенно серьезно заявил Оубэ.

– Ну, знаете! – процедил Алонсо.

– Я-то знаю, и боюсь, вам тоже придется познакомиться. Не мучайте девочку, она в глубоком потрясении и не придет в себя без посторонней помощи…

Послышался скрип двери. Мать Филиппы, которая уже отошла ко сну, услышала голоса и встала с постели.

Кайтана поспешила скрыться за дверью в комнаты подруги.

– Кто это, Алонсо? – прозвенел громкий голос хозяйки. – Ах!

До слуха Кайтаны, которая стояла сейчас спиной к закрытой двери, донесся топот торопливых шагов.

– Филиппа, девочка моя, что с тобой случилось?

Филиппа не отвечала.

– Алонсо, что же это?! Кто этот человек? Алонсо?!

– Уведи ее к себе. Прикажи сделать ванну и пошли за доктором. Ну, что ты встала?

Баронесса увела Филиппу в свои комнаты. Алонсо де Гусман и Оубэ тоже удалились, они пошли в хозяйский кабинет. А Кайтана осталась наедине со своими страхами.

Девушка сползла по стене и опустилась на пол. Она уронила голову в ладони и тихо заплакала. Спасительная отрешенность сдавала свои позиции. Перед внутренним взором Кайтаны как на театральные подмостки выступали образы кровавой бойни, которую устроил жуткий вампир. Чудовище из другого мира, которого она видела лишь на картах.

Западные земли были далеко. О них ходили разные слухи, кто-то считал их колыбелью новой цивилизации, кто-то оплотом порока. Моряки поговаривали, что однажды именно с запада придет такая угроза, которой жизнелюбивым и беспечным южанам будет нечего противопоставить. И вот эта угроза пришла. Лютая, безжалостная, непостижимая.

– Зачем? – бормотала Кайтана, глотая слезы. – Зачем он их всех убил? Что они ему сделали? Что я ему сделала?

Ответов на эти вопросы у девушки не было, и от того образ чудовища казался еще более кошмарным. Сложно противостоять врагу, когда не понимаешь его мотивов.

Кайтана просидела на полу, оплакивая свою поруганную честь, пока у нее не кончились слезы. Она никогда не умела горевать, бунтарский нрав требовал борьбы. Даже в тех ситуациях, когда она не понимала, как именно будет сражаться.

Опираясь о дверную ручку, девушка поднялась на ноги. Оглядела свое изодранное и окровавленное платье, ощутив новый приступ тошноты. Самым противным было то, что эту реакцию вызвала в ней она сама. Это было вдвойне мерзко.

В истеричном порыве она стала срывать с себя остатки изуродованного наряда, кромсать дорогую ткань, стягивать бесполезный корсет. Ей хотелось избавиться от всего, что напоминало о страшном событии и о собственной инфантильности. Наткнувшись на пузырек с купленным зельем, она так разозлилась, что швырнула его со всей силы, хотела разбить, но он упал в кадку с фикусом.

– Дура! Похотливая идиотка! Что, достаточно мужского внимания получила? Понравилось тебе? – вороша измаранные юбки, корила она себя, пока не услышала скрип отворяющейся двери и шаги.

Это хозяин дома и Оубэ вышли из кабинета. Кажется, парень собирался покинуть особняк. Они прошли мимо убежища Кайтаны и стали спускаться по лестнице.

– Вы можете мне не верить, – послышался голос Оубе. – Мне все равно. Я человек свободный, захочу, уплыву. На север, например. Но вам сложно будет оставить здесь дела. Как и сеньору де Карриоле свое графство. Думаю, он будет вам благодарен, когда узнает, что его дочь спасена.

«Благодарен Алонсо?! Но не он спас меня, а Оубэ!» – возмутилась Кайтана, вспомнив о своем обещании в сто золотых.

Она схватилась за ручку двери и уже хотела было выбежать на лестницу, окликнуть парня, но вовремя спохватилась. Подняв с пола штору, она закуталась в нее и только тогда приоткрыла дверь.

– Оубэ, Оубэ Бекмор, – тихонечко позвала она, будто надеясь, что откликнется только ее спаситель.

Оба мужчины развернулись. На удивление Кайтаны, барон де Гусман смотрел на нее с состраданием, Оубэ же с интересом.

– Можно вас на пару слов? – неуверенно пробормотала она.

Парень посмотрел на хозяина дома. Тот кивнул, и Оубэ поднялся к Кайтане. Она шире открыла дверь, схватила его за руку и увлекла в комнату.

Это было верхом неприличия, но сейчас графине все это казалось ерундой. Какие могут быть правила, когда мир сходит с ума?!

– Оубе, – заговорила она быстро и сбивчиво, – я обещала награду. Сто золотых…

– Это лишнее, – мягко прервал ее парень.

– Что?!

– Мне не нужна награда, – пояснил он.

– Но… – в недоумении протянула Кайтана. – Сто золотых – огромные деньги.

– Да, полагаю, ваше квартальное содержание обходится отцу в эту сумму.

– Годовое, – призналась девушка.

– Вот. Не к чему разбрасываться такими деньгами. Тем более, что у вас их нет, верно?

Кайтана сглотнула. У нее действительно не было таких денег, и она пока не придумала, как выманит их у отца. Но теперь она не понимала, как отблагодарить своего спасителя.

– Вы богаты? Для вас сто золотых – не сумма? Тогда чего же вы хотите?

– Нет, я не богат. У меня есть средства, но они и рядом не стояли с теми суммами, которые вы ежегодно тратите на наряды. Но разве я не могу при этом просто так помочь девушке? Особенно такой красивой, как вы, – добавил он глухим, грудным голосом.

Кайтана нервно облизала губы.

«Ты не знал, что я красива, когда шел на зов. Если, конечно, ты не колдун и не мог предвидеть этого по голосу, – подумала она. – Да и кто отказывается от денег? Только тот, кто хочет большего, – ответила она сама себе».

Кайтане было страшно задавать этот вопрос, но не задать его она не могла. Ведь оставаться должной было еще хуже.

– Тогда чем мне вас отблагодарить? – прошептала она.

Он склонился к ее лицу, жадно втянул запах то ли духов, то ли ее собственный. Сглотнул и отстранился.

– Выживите, Кайтана де Карриоле, просто выживите в аду, который скоро начнется в вашем городе.

Он опалил ее жгучим взглядом и взялся за дверную ручку.

– Постойте, – одернула его Кайтана. – Что вы сказали Алонсо?

– Правду. Простите, лгать было бессмысленно. Утром весь город будет трубить о пожаре на улице Львов. Да и крики слышал не только я, так что…

– Ясно, – опустила голову Кайтана.

– Не переживайте, – успокоил ее Оубэ. – Алонсо Де Гусман хороший делец, он не упустит выгоды, поэтому преподнесет историю с вампиром в наивыгоднейшем для вас свете. В конце концов, он всегда выгораживал вас перед отцом. Разве нет?

– Алонсо?! – поразилась Кайтана.

– Вы полагаете, что он не в курсе ваших… м-м-м… пристрастий к азартному образу жизни?

Кайтана сглотнула. Откуда этот человек знает то, о чем не догадывалась она? Посплетничал с бароном? Навел справки?

«Кто ты, черт возьми?! И почему именно ты оказался в этот злосчастный вечер рядом с капитанским домом?»

Драгоценные мои, не забывайте про отзывы и лайки, они стимулируют меня работать.

Кайтана сидела в большой медной ванне и остервенело драила себя мочалкой. Но ее все равно преследовал металлический запах крови, замешанный на сладком аромате коварных духов.

Служанки не раздражали ее свей возней, они убрались, как только приготовили ей горячую ванну и по приказу барона принесли чистую одежду.

Когда Кайтана поняла, что скрести свое раскрасневшееся тело не имеет смыла, она выбралась их лохани. Измаранной была не плоть, а душа девушки. Ее необузданная тяга к низменным наслаждениям и неуемное желание нравиться жестоко потешились над ней. Графиня сама опорочила себя. И эту грязь нельзя было смыть водой.

С чувством гадливости она осмотрела свое нагое тело в напольном зеркале. Идеальное, юное, золотистое. Она оглядела длинные стройные ноги, не слишком выдающиеся, но округлые бедра, и резкую линию изгиба на талии. Талия была ее гордостью, очень узкая, пожалуй, самая узкая в Бравиле. Плечи девушки тоже были аккуратными, словно бы подчеркивающими ее женскую хрупкость. А грудь… не пышная, но высокая, с вздернутыми шоколадными сосками, они словно призывали коснуться их.

У Кайтаны перехватило дыхание, когда она вспомнила, как вампир стискивал ее груди в своих ладонях, как плотоядно смотрел на отвердевшие навершия…

– М-м-м, – простонала она, сдерживая порывы желудка.

В ярости она швырнула в зеркало мыло, а потом разрыдалась.

Ей всегда было обидно прятать такую красоту. Кайтана воспринимала дар природы, как чудо, и ей казалось преступным наслаждаться им единолично. Хотелось осчастливить многих, дав возможность любоваться собой. А теперь… Теперь эта совершенная гармония вызывала в ней лишь тошноту.

Кайтана натянула на себя домашнее платье подруги и, шаркая ногами, вышла из ванной комнаты.

Она не знала, куда идти, но оставаться в доме барона ей больше не хотелось, как, впрочем, и возвращаться домой. Не в таком состоянии. Не сейчас. Она могла нагрубить отцу и тогда…

О, нет, что будет, когда он все узнает, лучше не думать. Ведь думать о будущем – страдать заранее, а это не было девизом Кайтаны.

Она прошла сквозь спальню, даже не взглянув на мягкую кровать, и остановилась около входной двери. Ее задержали голоса. Разговаривали родители Филиппы.

– Я предупреждала тебя, Алонсо, – ругалась мать подруги. – Я говорила, что это добром не кончится! Наша дочь не нянька для этой… Для… – нужного эпитета она так и не подобрала, чопорность не позволила ей озвучить то, что крутилось на языке. – Я понимаю, что дочь значит для тебя не так много, как наследник, но ведь она – твоя кровь и плоть. Она – наша единственная девочка. Филиппа такая чистая, порядочная. Ей не пристало водиться с Кайтаной. Графиня погубит ее.

– Ты постоянно забываешь, Паула, что именно дружба нашей дочери с Кайтаной приблизила нас ко двору, – холодно заметил Алонсо. – Я утвердил в порту Бравиля свои позиции только лишь потому, что стал вхож в дом графа де Карриоле. А почему я стал туда вхож?

– Потому, что Кайтана была расположена к нашей девочке, – всхлипнула Паула. – Но…

– Никаких но! – отрезал Алонсо. – Васко де Карриоле видит в нашем семействе опору. Без нас он бы не справился со своим демоническим ребенком. А поскольку Кайтана – его единственна наследница, нам стоит быть более терпимыми. К тому же, у меня на эту взбалмошную девчонку имеются свои планы.

– Какие еще планы? – всхлипнула баронесса.

– Когда-нибудь все мы передадим дела нашим детям. Я – Джулиану, Васко – Кайтане, а если быть точным ее будущему мужу. Как думаешь, за кого он выдаст свое несносное дитя? За какого-нибудь напыщенного гранда или за мальчика из приближенного семейства?

– Ах, вот куда ты закинул удила?! – воскликнула Паула. – Это уже чересчур! Джулиан еще слишком молод! Он на два года моложе Кайтаны. Она сожрет нашего сына, как акула малька!

– Не сожрет, – заверил Алонсо. – Ему всего шестнадцать, но хватка у него, как у тигра. Вчера он подписал свой первый договор с капером. На довольно выгодных условиях. Сам провернул всю сделку. Он хладнокровный и целеустремленный мальчик, его не просто прогнуть, даже такой взбалмошной девчонке, как Кайтана. Через два месяца она войдет в возраст замужества. Васко уже подыскивает ей кандидатов. Поверь, он будет рад спихнуть заботы о ней на мужа. Но еще больше он будет рад, если эти заботы возьмет на себя тот, кому он доверяет.

– Это низко, Алонсо, – ошарашенно прошептала Паула. – Ты торгуешь собственными детьми.

– Я делец. Такая у меня суть. А наш сын пошел в меня. Уверен, он не польститься на красоту невесты и сохранит голову трезвой.

Послышался всхлип, затем торопливые шаги и хлопок закрывающейся двери.

Кайтана стояла, как громом пораженная. Вся ее жизнь сейчас рушилась, как карточный домик. Очевидной стала причина терпеливости, которую все эти годы проявляла Филиппа.

Они дружили уже десять лет. Давным-давно, когда Алонсо де Гусман только приехал в Бравиль, он был простым идальго с пятью кораблями. Он хотел развернуться в богатом портовом городе, но конкуренция была слишком велика, а налоги непомерно высоки. И тут на одном из приемов, которые граф де Карриоле устраивал для дельцов Бравиля, произошло чудо. Неприметное на первый взгляд событие – дочери двух незнакомых прежде отцов сдружились.

Набожный Васко де Карриоле увидел в этом событии божье провидение. А как же иначе, ведь ангельский нрав крошки Филиппы так благотворно влиял на спесивый характер его собственного дитя? Кайтана даже согласилась ходить с ним в церковь и почти смирно стояла на всех службах, держа за руку покорную дочь Алонсо.

Кайтана возилась с ней, как с домашним питомцем. Наряжала в свои платья, делилась игрушками и все время просилась в гости к Филиппе, чтобы в ее комнате всю ночь напролет рассказывать ей страшные сказки. И ничего, что у бедной девочки после этих историй случались приступы и пропадал сон. Родители были готовы к такой плате, ведь это позволило им стать ближе к властителю Бравиля. Это сократило стоимость налогов, и уже через год Алонсо де Гусман утроил количество своих кораблей, а еще через пять лет заслужил титул барона.

Но нужна ли была эта дружба Филиппе? Хотелось ли ей слушать по ночам про снежного человека и гномов из подземелья? Нравилось ли ей скакать с Кайтаной на неуклюжих пони или она дрожала от страха, потому что боялась высоты?

Ответы на эти вопросы могла дать лишь сама Филиппа. Вот только будут ли они честными? Посмеет ли она пойти против воли отца и признаться Кайтане в том, что все эти годы выполняла роль проходного билета в светское общество?

Кайтана повела озябшими плечами. В натопленном доме ей стало вдруг очень холодно и неуютно. Эта комната больше не казалась родной и приветливой, кровать не представлялась маленьким плотом, на котором они с подругой плавали в ночной темени, спасаясь от воображаемых пиратов, а выросший за десять лет фикус, что теперь доставал Кайтане до груди, источал резкий запах предательства.

Слишком много событий для одного вечера. Слишком. Даже для такой стойкой девочки, как Кайтана.

Она потянулась за оставленной на кровати домашней шалью Филиппы, но в последний момент одернула руку. Не хотела брать у этой семьи больше нужного. Она бы и платье сняла, но возвращаться домой нагишом – травмировать и без того нервного отца.

Кайтана вышла из комнаты подруги и спустилась по лестнице. Остановилась у входной двери. Выходить ночью на улицу было страшно. После встречи с вампиром было страшно даже за четырьмя стенами, не то что в объятьях непроглядной тьмы. Но она все же отодвинула тяжелый засов и потянула за ручку. Не успела Кайтана до конца открыть дверь, как заметила двух охранников. Они укоризненно посмотрели на нее и преградили выход.

– Ты думала, я не усилю меры безопасности после того, что произошло с Филиппой? – раздался за спиной Кайтаны голос Алонсо.

– Надеюсь, что усилите, и запретите ей общаться со мной.

Губы Алонсо растянулись в сардонической улыбке. Небывалое проявление эмоций!

– Боюсь, это уже невозможно. Она слишком любит тебя.

– Может так, а может вы слишком сильно любите деньги.

Брови Алонсо медленно поползли вверх. Губы чуть приоткрылись, но он быстро взял себя в руки и почти сладенько улыбнулся.

– Малышка Кайтана выросла, – констатировал он. – И стала многое понимать. Что ж, это, пожалуй, к лучшему. Пойдем в мой кабинет, поговорим, как взрослые люди, – предложил он, указывая наверх.

Кайтана посмотрела на лестницу. Сейчас она казалась невероятно длинной. Страшно не хотелось всходить на эту высоту, но она ступила на первую ступеньку, не вполне понимая, чего ждать от предстоящего разговора.

– Итак, – начал Алонсо, разлив по бокалам херес из своих личных запасов. – Давай обсудим, что сказать твоему отцу о сегодняшнем вечере.

Он протянул Кайтане бокал, усадив ее в свое кресло, а сам устроился на краешке стола.

Кайтана посмотрела в бокал. Она не пила херес. Она вообще была равнодушна к алкоголю. Ей и своей придури в голове хватало. Но среди деловых людей было принято подкреплять сделки стаканом хорошего спиртного.

Девушка не понимала этой традиции, как не понимала и игры, которую затеял Алонсо. В этот кабинет не допускались ни дочь, ни жена, вообще ни одна из женщин. Но Кайтана оказалась здесь, причем, в хозяйском кресле, с бокалом в руках.

– Думаете, я настолько тщеславна? Полагаете, это все, – она обвела бокалом кабинет, – потешит мое самолюбие?

– А что потешит его?

– У вас этого нет, барон, – делая акцент на титуле Алонсо, проговорила Кайтана.

– Хорошо, – Алонсо забрал у Кайтаны бокал и отставил на край стола. – Тогда без комедиантства. Ты – заноза, Кайтана. Здоровенная, нарывающая заноза в голове твоего отца.

– Какое вам дело до его головы?

– Он мой друг.

– Мы, кажется, договорились без комедиантства, – напомнила Кайтана.

Верхняя губа барона дернулась вверх. Короткий, еле уловимый сигнал, но Кайтане хватило этого, чтобы понять, как сильно она его взбесила.

– Я избавлю вас от разговора с моим отцом. Я сама расскажу ему, что случилось сегодня вечером.

– И что ты ему расскажешь? – в тоне Алонсо послышалась издевка.

Аллигатор дал слабину. Кайтана вывела его из равновесия. О, это она умела делать превосходно. Алонсо был не первой ее жертвой.

– Правду, – совершенно спокойно заявила девушка, откинувшись на спинку кресла. – Уже утром весь город будет трещать о пожаре в капитанском доме. Какой смысл скрывать от графа Бравиля причину трагедии. Разве он не должен озаботиться судьбами народа? Разве он не вправе узнать, что творится на его земле?

– Благородно, – отпив херес, согласился Алонсо. – И ради того, чтобы защитить город от нападков этих… вампиров, ты готова признаться в собственных проступках?

– Провокационно, – улыбнулась Кайтана. – Но запоздало. Поверьте, барон, видели бы вы то, что видела я, не пытались бы запугать меня собственным папашей. Он бывает жесток, не сдержан, но он никогда не позволял того, что… – Кайтана осеклась, она вспомнила нападки клыкастого урода, и ее опять пробил озноб.

Она потянулась за отставленным бокалом хереса. Схватила его и одним глотком осушила до дна. Обожгла горло, закашлялась.

– Значит, это правда, – задумчиво произнес Алонсо.

Он встал со стола, нервно прошелся по комнате. Налил еще хереса. Только себе. Про Кайтану он забыл. Диалог на равных не получился.

Отец Кайтаны

– Это переходит все границы, Кайтана! – ревел Васко де Карриоле. – Ты ведешь себя, как гулящая девка! Потащиться на ночь гладя в этот притон! И чем ты только думала? Хотя, понятно, чем, – продолжал лютовать отец.

– Мне кажется, ты неправильно расставляешь приоритеты, – тихо проговорила Кайтана. – Разве мое поведение сейчас должно тебя волновать? Я ведь рассказала тебе про вампира.

– Поуказывай еще, что и как мне расставлять! – гаркнул граф.

– Но па…

– Не папкай!

Отец Кайтаны сжимал кулаки до побелевших костяшек. Он никогда не бил дочь, только вымещал злобу на мебели или посуде, но девушка все равно прятала голову в плечи. Уж больно грозен был Васко де Карриоле в приступе гнева.

– Я терпел твои выходки! – не унимаясь распекал он дочь. – Карточные игры. Скачки. Бойцовский клуб! – всплеснул он руками, задев графин на рабочем столе своего кабинета. – Это же надо! Не каждый молокосос потащится смотреть, как матросы мутузят друг друга, но моя дочь оказалась там в прошлом году среди прочей швали, – он нервно рассмеялся. – И за что мне такое наказание, господи? За что?

Кайтана не отвечала. А что могло ответить наказание? Она стояла посреди богато обставленного отцовского кабинета и изучала орнамент на ковре. Алонсо де Гусман сидел в одном из кресел для посетителей и явно упивался ее позором. Еще час назад Кайтана строила из себя независимую сильную женщину, язвила в его доме, а сейчас выглядела размазней.

Но девушка готова была стерпеть это. Она знала, на что идет, когда признавалась отцу в своей сегодняшней самоволке. Она и не на такое пошла бы, чтоб обезопасить себя от посягательств вампиров. Ей до колик в печенке хотелось убедить отца действовать. Защитить город. Закрыть порт. Прошерстить все притоны. И что там еще делают, когда ищут заразу? В общем, предотвратить то страшное, что надвигалось на ее родной дом. Но, похоже, графа Бравиля сейчас волновала только честь фамилии.

– Меня предупреждали, – рвя волосы на голове, стонал Васко де Карриоле. – Преподобный говорил мне не связывать судьбу с твоей матерью. Но, нет! – воздевая руки к потолку, кричал он. – Я слишком любил ее! Я не знал, что бедой станет не она сама, а плод нашей страсти. Я и подумать не мог, что ты обрушишься на меня проклятьем! – Граф вперил в дочь воспаленный влажный взгляд, – ты отняла у меня мою Бониту, а теперь еще и имя замарать хочешь?!

Кайтана раскрыла в недоумении рот. Отец часто говорил ей гадости в порыве обиды или злости, но ни разу он не опускался до подобного. Обвинять собственную дочь в гибели матери было подло.

– Васко, ты перегибаешь, – примирительно проговорил Алонсо, поднимаясь с кресла и подходя к другу. – Ну, правда…

– Не-е-е-ет, – грозя Кайтане пальцем, протянул граф. – Я не спятил. Пока нет. Это исчадье ада не доведет меня до белого каления. Я заставлю ее уважать наш дом!

Кайтана стояла напротив сгорбившегося отца, который тыкал ей в нос дрожащим пальцем и молила себя держаться, хотя дико хотелось вцепиться ему в бороду. Она и сама считала, что господь покарал ее, забрав мать в тот самый день, когда она увидела белый свет. Но девушка никогда не связывала ее гибель с собственным рождением, хотя это и было очевидно. Она лишь тосковала по женщине, которую никогда не знала. Ей казалось, отец прощал бы дочери маленькие прегрешения, если бы у нее была заступница. Возможно, он даже любил бы ее, будь рядом с ним та, что подарила жизнь исчадию ада. Ну, или хотя бы мать любила б ее. Мать точно любила бы, ведь все матери любят своих детей. Разве нет?

– Это все, Кайтана, – распрямившись и выдохнув, сказал отец. – Шутки кончились. Я положу конец твоему разгильдяйству. Я выдам тебя замуж! Через два месяца тебе стукнет восемнадцать, и ты будешь позорить уже кого-то другого, не меня.

– Отец! – взбунтовалась было Кайтана, но граф снова пригрозил ей пальцем, заставив замолчать.

– Я все сказал. Но перед этим… – он на секунду замялся. – Я вызову к тебе доктора.

– Зачем? – насторожилась Кайтана.

– Сама знаешь, – процедил отец. – Я должен знать, какой товар предлагаю будущему зятю.

– Вот у покупателя и спросишь потом! – съязвила Кайтана.

– Боюсь, поздно будет, как бы мне назад тебя не вернули.

– Это унизительно! – возмутилась девушка, пожалев, что борода папаши слишком далеко.

– Ты заслужила.

– Я не позволю себя лапать … – начала было Кайтана, но отец оборвал ее протест, ударив кулаком по столу.

Кайтана вздрогнула и вжала голову в плечи.

– Васко, – снова подал голос Алонсо. – Будет тебе. Девочка и так натерпелась ужасов. Она ведь не железная. Ну да, оступилась, набедокурила. Молодость, – развел он руками. – С кем не бывает? Но, думаю, после сегодняшнего кошмара, ее и силой на подобные мероприятия не затащишь. Смотри, как она дрожит. Ей бы горячего вина, да отоспаться сейчас…

– Не выгораживай! – смягчившись, буркнул граф.

– Отпусти ты ее, пусть отдохнет. А доктора не надо. Она и так травмирована, – зашептал совсем уж заговорщически Алонсо.

«Хитрый ящер, – ругалась про себя Кайтана. – Тоже мне защитничек выискался».

– А про замужество это ты верно решил, – совсем уж тихо, почти на ухо графу проговорил Алонсо. – Пора пристраивать девочку. Пока не поздно, – добавил он, повернувшись к Кайтане.

И вот тут она испугалась по-настоящему. Какие там вампиры, какие монстры с далекого запада, когда вот он – истинный злодей! Рептилия, пригретая на груди!

Кайтана хотел было открыть рот и ляпнуть что-нибудь оскорбительное в адрес отцовского друга, но граф махнул на нее рукой.

– Ладно, дочь, – резко подобрев, проговорил он, – я верю тебе. Раз Алонсо верит, значит, и я должен. Но это ничуть не умаляет твоей вины. Запомни! – он снова пригрозил ей пальцем. – Можешь идти к себе.

Кайтана посмотрела на Алонсо, как на скользкую гадюку и, хлопнув дверью, вышла вон.

Она бежала в свою спальню бегом. Через все анфилады комнат, по извилистым лестницам и коридорам. Графский дворец был огромный, и ее покои находились в стороне от отцовских. Теперь она понимала, почему. Он ненавидел ее!

Все детство она пыталась заслужить его любовь, потом отчаялась и переключилась на молодых людей (их симпатию получить было куда проще). И только сейчас Кайтана осознала, что попытки ее были тщетны. Как можно полюбить ребенка, если винишь его в смерти любимой жены?

Почему ее отец не женился повторно, Кайтана не знала. Являлась ли причиной не утихающая скорбь или же он был не состоятелен, как мужчина (все же, шестьдесят лет – большой возраст). Но он мог жениться хотя бы ради наследника. Ведь оставлять свое состояние дочери считалось безрассудством в их обществе. Впрочем, Кайтана не удивилась бы, узнав, что он уже отписал свое добро церкви, а не ей.

Пулей влетев к себе в комнаты, девушка стала трезвонить в колокольчик. Служанка пришла быстро.

– Ступай к управляющему и вели ему поставить решетки на моих окнах, – приказала она. – А еще дверь! Да, ее тоже пусть заменят. Такую пусть поставят, как в хранилищах. Что еще…

– Может, ванну? – пискнула горничная.

– Не перебивай!

Кайтана прошлась по спальне, посмотрела на платяной шкаф. Портниху, ее тоже позови. Хотя, это не к спеху, – махнула она рукой. – Сначала управляющего.

– Что, прямо сейчас? – неуверенно спросила служанка. – Ночь же на дворе.

– А днем будет поздно! – крикнула Кайтана.

Служанка удалилась, а обессиленная девушка упала на кровать, лицом в подушки.

Кайтана сидела на постели и метала в нарисованный на стене круг ножи. Один за другим, один за другим.

Она упражнялась днями напролет, воображая в центре окружности клыкастую физиономию вампира. Вымещала злость. Помогало это плохо, ведь даже за стенами собственного дома она не чувствовала себя достаточно защищенной. Ни толстые решетки на окнах, ни массивная обитая железом дверь не спасали от бессонницы. Ночами напролет Кайтана ворочалась в постели, боясь сомкнуть глаза, потому что стоило ей сделать это, она видела плотоядную ухмылочку вампира.

Под ее прекрасными золотистыми глазами залегли тени, щеки больше не румянились, она исхудала. Но рука ее была тверда. Она посылала в воображаемую цель ножи, каждый раз обещая себе, что больше не промахнется.

От этого занятия ее отвлек стук в дверь.

Кайтана вздрогнула и промахнулась. Нож угодил в вазу. Та дзынькнула, покачнулась и упала на пол, разбившись на мелкие осколки.

– Зараза! – выругалась девушка, вставая с постели и направляясь к дверям.

Она отодвинула все три засова и, повернув ключ, приоткрыла створку. Посетителя загораживала широкая спина охранника. Отец поставил его к дверям ее покоев в ту далекую злосчастную ночь. Будто не верил, что страх Кайтаны достаточно велик, чтобы без дополнительных ухищрений удержать ее дома.

– Кто? – лаконично поинтересовалась она.

– Кайти, это я – Филиппа, – раздался тихий голос подруги.

Кайтана резко выдернула цепочку и распахнула дверь настежь. Целый месяц просидела она в добровольном заточении, не зная, что с ее подругой. Целый месяц гадала, пришла ли в себя Филиппа? Простила ли ее?

Судя по выражению ее лица – простила. Оно тоже было осунувшимся и каким-то трагичным. Видимо, бедняжка совсем недавно пришла в себя и встала с постели, в которую ее уложило потрясение.

– Филиппа! – выдохнула Кайтана, пропуская подругу в комнату и заключая в объятья. – Прости, прости меня, Филиппа. Я не должна была тащить тебя с собой в этот притон…

– Нет! – оборвала ее подруга. – Это я должна просить у тебя прощения.

– Что? – удивилась Кайтана, отстраняясь и всматриваясь в красные и припухшие глаза подруги.

– Это я должна была тебя защитить! Я, а не какой-то незнакомец. Я могла пробраться к тебе в комнату и предупредить. Но… – она всхлипнула и отвернулась к окну.

– Ну, что ты? – обнимая подругу за плечи, проговорила Кайтана. – Ты ничего не могла против него. Ты же видела, что он сотворил с Брассом и его гостями. Если бы ты не спряталась, то мне пришлось бы винить себя до конца дней в твоей гибели.

– А так я буду винить себя! – запальчиво воскликнула она, оборачиваясь.

В глазах Филиппы стояли слезы, нижняя губа дрожала.

– Что он с тобой сделал? – глотая слезы, спросила она.

Кайтана видела, что этот вопрос дался ей с трудом. Видимо, весь тот месяц, что они не виделись, Филиппа только и думала о том, как пострадала ее подруга.

– Ничего.

– Не ври мне! – вскинулась она. – Не надо меня жалеть!

– Я когда-нибудь врала тебе раньше? – оскорбилась Кайтана.

Филиппа отрицательно замотала головой. Прическа ее съехала, на лоб упал темный завиток каштановых волос.

– Он унизил меня, – убирая этот завиток за ухо подруги, призналась Кайтана. – Он делал отвратительные вещи. Но не успел получить желаемое, так что…

– Ты все еще чиста?! – обрадовалась Филиппа.

Кайтана скривилась. Она не чувствовала себя чистой. О, нет! После надругательств клыкастого урода она даже не могла поверить, что станет когда-нибудь желанной. Ведь разве может благородный мужчина желать опороченную? Ту, на которой стоит кровавая метка трупа.

Она снова вспомнила поцелуй вампира и содрогнулась. Развернулась к стене и, сняв с пояса нож, метнула его в центр.

– Впечатляет, – проследив за броском, прошептала Филиппа.

– Только тебя, – вздохнула Кайтана. – Против вампиров это работает не всегда.

– Но того мужчину ты ведь убила, разве нет?

– Нельзя убить то, что уже мертво. Я лишь вырубила его на время. Но Оубэ сказал, что с хозяином того чудовища так не сработало бы.

– Он не достанет тебя! – замотала головой Филиппа. – Нет! Я не верю! Это невозможно! Тебя нельзя сделать вампирской рабыней. Ты создана быть свободной!

– Милая моя Филиппа, – печально улыбнулась Кайтана. – Как ты умудрилась остаться такой наивной, прожив рядом со мной десять лет? Я заложница золотой клетки. Да, дух мой жаждет свободы, но ему не получить ее. Не в нашем мужском мире диктаторов, – покачала она головой.

– Может быть. Но я все равно не позволю этому гаду достать тебя. Я… Я люблю тебя, Кайтана, и я все сделаю, чтобы защитить! – выпалила она. – Нам не нужен никакой Оубэ. Я и сама могу…

Кайтана ошарашено раскрыла глаза. Она-то уже уверилась, что ее подруга отцовская марионетка и лишь притворяется близким человеком. Но раскрасневшиеся щеки и горящие глаза Филиппы заставили Кайтану понадеяться, что в ее жизни есть действительно преданный друг, тот, кто принимает ее такой, какая она есть, со всеми странностями и недостатками. Кто любит ее!

– Я тоже люблю тебя, Филиппа, – крепко обняв подругу, прошептала Кайтана. – Я тоже.

Филиппа уткнулась в распущенные волосы Кайтаны и всхлипнула. Она так сильно сжала ее в объятьях, что девушке стало трудно дышать. И все же, она не пыталась высвободиться. Впервые за месяц уединения Кайтана была счастлива.

Они просидели в ее комнате целый час, пили чай, трескали лимонные пирожные – любимое лакомство Филиппы, и вспоминали их детские забавы.

– А помнишь, как ты пугала меня по ночам своими страшилками?

– Конечно, – кивала Кайтана.

– Тогда мне казалось, что хуже, чем придуманные тобой ужасы, быть ничего не может, а теперь… – она задумалась. – Я не хотела тебе говорить, но…

– Что, но? – насторожилась Кайтана.

– Я сегодня виделась с твоим отцом. Он просил ничего тебе не рассказывать. Кажется, он всерьез обеспокоен. Ты сидишь в своей комнате, не пытаешься сбежать, даже в сад не выходишь.

– Ближе к теме, Филиппа.

– То, о чем предупреждал Оубэ, уже началось. Про рабочий народ мало что известно. Но еще на одной из окраинных улиц сгорел дом. А три дня назад пропал сын казначея. Твой отец очень встревожен.

– Сын казначея? – задумалась Кайтана. – Просто пропал?

– Нет, не просто, – покачала головой Филиппа. – Все слуги в доме были убиты. До хозяев не добрались, потому что они в тот вечер оказались на приеме, но сына, похоже, похитили. Его тело не нашли среди… трупов.

– Не нравится мне эта избирательность, – проговорила Кайтана, поднимаясь из-за стола и шаря по поясу в поисках очередного ножа. – Сначала я, теперь сын казначея. Похоже, планы вампиров не только гастрономического характера.

– Думаешь, они претендуют на власть в Бравиле?

– Не знаю, – покачала головой Кайтана, – Я думаю, что тот вампир не просто так оказался тогда у Брасса. Он знал мое имя. Знал, что я буду там. Подозреваю, что тут замешан Тито. Он продал меня тому монстру.

– Нет! Ты нравилась ему. Он рисковал, приходя к тебе на свидания.

– Возможно, он рисковал не из-за любви ко мне, а из-за чего-то другого.

Филиппа тоже поднялась из-за стола. Подошла к подруге и проговорила:

– Тогда тем более нельзя верить чужим. Никому. Особенно этому Оубэ. Кто он вообще такой? Почему на твои крики отозвался именно он?

– Не знаю, – пожала плечами Кайтана. – Может, прогуливался рядом.

– Или что-то вынюхивал. Кроме него никто не знал о вампирах. Тебе не кажется это странным?

– Мне все кажется странным, Филиппа. И я не знаю, что делать. Впервые в жизни я в полной растерянности.

– Зато твой отец, похоже, знает, – состроив недовольную мину, сообщила подруга.

– Поподробней.

Филиппа нахмурилась, вздохнула и призналась:

– Он готовит бал в честь твоего дня рождения.

– Бал?! – возмутилась Кайтана. – В то время, когда вампиры лютуют в домах знатных горожан?

– Я не думаю, что его интересуют танцы. Похоже, он собрался выдать тебя замуж.

– Решил устроить смотрины, – поняла Кайтана. – Очень вовремя.

– Не знаю, что у него на уме, но он настроен серьезно. Граф пытал меня целый час, прежде чем пустить к тебе. Хотел знать, девственница ты, или нет, – потупив взгляд, призналась Филиппа.

– И что ты ему сказала?

– Я сказала, что ты чиста. Но он не поверил.

– Разумеется, – хмыкнула Кайтана.

– Он сказал, ты расцарапала лицо доктору, когда тот хотел осмотреть тебя.

– Пусть радуется, что только лицо, – выплюнула Кайтана.

– Зачем ты сопротивляешься? Ты ведь только усугубляешь ситуацию.

– Плевать. Это вопрос принципа.

– Не боишься, что твои упорства только подтвердят отцовские подозрения, и он продаст тебя тому, кто не рискнет предъявлять претензии? Он может отдать тебя за начальника охраны, например. Этот старый ловелас всегда смотрел на тебя плотоядно.

– Меня чуть было не поимел живой труп, вот что страшно, Филиппа! Начальник охраны просто зайка по сравнению с тем монстром. Да и не опустится отец до такого.

– Он напуган, Кайтана. Очень. А когда человек боится, он делает глупости. Начальник охраны очень влиятельный человек. Он состоятелен и силен. Единственное, чего ему не хватает, это титулованности. Но ведь твой отец может даровать ему титул и тебя заодно. Чтобы попросить взамен еще большей отдачи.

Кайтана задумалась. В словах подруги был смысл. Беспощадный и страшный.

Она снова поискала на поясе кинжал, но ничего не нашла.

Кайтана сжала кулаки. Как бороться, когда ты почти бесправна? Как отстоять свободу, будучи лишь товаром в грубом мире властных мужчин?

Подурга Кайтаны