Любовь. Написано мелом

- Вера, скажи пожалуйста, ты долго думала над тем бредом, который сейчас выдала? – поинтересовался Цезарев, отталкиваясь пятой точкой от подоконника и направляясь в ее сторону.

А, что, собственно, выдала? Правду всего лишь, сказала. Изначально неправильно у них всё было. Не имели права. Послушать следовало голос разума, а не… Да, что теперь уже говорить. Есть, что есть.

Прикрыв глаза, постаралась успокоиться. Еще немного и нервная дрожь бить начнет. Вот именно сейчас подобного допустить не могла.

- Андрей Игоревич, прошу вас, уходите, - проговорила едва слышно.

Резко остановился. Как на невидимую преграду наткнулся. Выдох. Попытка сохранения максимального спокойствия. Происходящее ни в какие ворота… рамки… А, черт, какая разница, во что. Главное, что кувырком всё могло пойти. Уже шло.

- Отлично, - кивнул головой, соглашаясь то ли с ней, то ли с какими-то собственными мыслями. – Мы уже и на «вы» перешли, - добавил, на доли секунды взгляд в сторону окна бросая. - Я уйду, Вера, - продолжал спокойно, делая еще пару шагов в её сторону. – Если так настаиваешь. Я уйду, потому, что желание любимой женщины – закон. Только сильно сомневаюсь, что ты этого действительно хочешь.

Чего она хотела? Счастья. Простого. Женского. О котором все последние семь лет думать себе запрещала. Которое на короткий промежуток времени замаячило на горизонте. Совсем не на долго. И снова предстояло…

- Вы не можете знать, чего я хочу, - почти прошептала Лановская.

Состояние её беспокоило. Но, боялся, если останется, только хуже сделает. На грани срыва. И на контакт, черт бы всё побрал, не шла. Что в голове творилось, разобраться не получалось. Где, кто и, главное, что сказал? В этих трех ёмких местоимениях-наречии вся суть неизвестной ему проблемы крылась.

- Вер, давай попробуем, как взрослые люди…

- Уходи! – сорвалась на крик. – Или полицию вызову!

Еще лучше. Мысленно чертыхнулся. Крепкое словцо рвалось наружу, с трудом сдерживаться получалось. Хотя, внешне оставался совершенно спокоен.

Минута на размышления. Видеть его не хотели? Судя по всему – да. По крайней мере, пытались в том убедить. Как и от откровенного разговора категорически отказывались, неся откровенный бред. Что мог в данной ситуации сделать? Хлопнув дверью, оставить квартиру вместе с её хозяйкой. Как минимум – до утра. Как максимум…

Задержав дыхание, медленно выдохнул. Вышел давно из того возраста, когда уходил, хлопая дверьми. Не по-мужски это.

- Вера, не знаю, для чего всё это творишь, - заговорил неторопливо, останавливаясь у нее за спиной. – Но, раз так настаиваешь, уйду. Хочу только, чтобы ты знала. Наши с тобой отношения ошибкой не считаю. И никогда не считал. И никаких правил мы не нарушали, кто бы и что не говорил. Очень надеюсь, что завтра…

- Да уйдете вы или нет, в конце-то концов?!!

Грань срыва. Обмен взглядами. Кивнул. В два шага оставил кухню, в которой говорили. Не задерживаясь прошел через небольшой холл и плотно закрыл за собой дверь. В несостоявшееся будущее…

Не видел, как вернувшись за стол, Вера, уронив голову на руки, постаралась сдержать рыдания. Как на пороге кухни остановился Ванька. Долго задумчиво смотрел на мать. Для своего возраста – слишком серьезно.

- А я бы не стал возражать, стань он мне отчимом, - произнес совершенно спокойно.

Совещание закончилось чуть больше получаса назад. А минут десять назад на пороге её кабинета появился шеф с вопросом:

- Вера, ты подумала над моим предложением? 

Дмитрий Федорович Осовский. Месяц назад справил свое пятидесятилетие. Владелец движимого и недвижимого имущества. Пара домов только в данной области, не считая, точно знала, домика на побережье Черного моря, квартиры в Париже и где-то в Штатах. Правда, за границей не жил, скорее, для статуса держал там частную собственность. Ну и, само собой, летал на отдых.

В родной стране неплохо себя чувствовал в сфере развития современных технологий, занимая определенную нишу в разработке и производстве плат отечественного производства. Не женат.

Вернее, вдовец по первой жене и в разводе со второй. Как пишут в интернет-анкетах – статус – «в поиске». Жены и домохозяйки в одном лице. И, кажется, на данную роль выбрал её, одного из своих ведущих экономистов.

И почему не Алёнку Селиверстову. Младше почти на десять лет, - очередной раз подумалось Вере, увидев входящего в кабинет главу компании.

- Простите, Дмитрий Фёдорович, я…

Предложение. Господи, она и забыла о том напрочь. Почти ведь руку и сердце предлагал. Впрочем, нет, не «почти», а именно – предлагал.

Другая, на ее месте, наверно, ухватилась бы с радостью за удачно выпавший билетик. Не смотря на возраст, далеко не толстопуз. Процветающее дело. И вряд ли когда в закат пойдет. Дети, опять же, есть. Значит, на общем ребенке настаивать не станет. Не готова второго поднимать. С Ванькой проблем хватало. Особенно, в последний год, как шестнадцать исполнилось.

- Вера, ну в самом деле, что тебя смущает?

Всё, - хотелось сказать в ответ. В том числе и его это «тыкание». Ладно хоть, при сотрудниках подобной вольности себе не позволял. Так сказать, придерживался субординации. А вот когда один на один оставались…

- Боюсь, я не готова к каким-либо переменам…

Семь лет после гибели мужа жила одна. Не могла через себя переступить. Любовь была. Настоящая, сильная, всепоглощающая. И оборвалась в одно мгновение. Если бы не Ванька, сын, наверно пережить ту утрату не получилось бы. Ради него вытаскивала себя из того состояния. Когда самой жить не хотелось.

- Вера, я не собираюсь тебя сразу в постель тащить, - совершено спокойно, выдерживая её взгляд, произнес Осовский. – Понимаю же всё, - продолжал, наблюдая, как отключает компьютер, свернув все окна. – Хочешь, со свадьбой могу пару месяцев подождать, пока с положением новым свыкнешься.

Снисхождение. К её капризам. Судя по всему, именно так воспринимал нежелание одной из своих сотрудниц незамедлительно и с радостью принять лестное предложение. И в её проблемы вникать точно не собирался.

- Дмитрий Фёдорович, не могу я, - отрицательно качнув головой, потянулась Вера за сумкой. – У Вани сейчас возраст переходный, - продолжала, оборачиваясь и, словно извиняясь. - Что не день, то какое-нибудь ЧП, знаете ведь. А если я сейчас еще и замуж выйду, боюсь даже представить, что произойти может.

- А, может, ты не будешь мальчишке позволять диктовать тебе условия? – неожиданно резко прозвучал вопрос Осовского. – Вера, тебе жить надо, а не подростку пытаться угодить, - продолжал пугающе-уверенным тоном. – Ты любви достойна. А не школьных педсоветов с разбором поведения пацана и детских комнат полиции. Давай, попробую устроить его в военное. Там дисциплина пожёстче, чем даже в элитной школе.

В военное. Её Ваньку. У парня и без того сложности в общении со всеми и вся. А если еще из дома выкинуть…

Ответить не успела. «Запел» телефон. Звонила… Хотя, нет, номер незнакомый.

- Прошу прощения, - проговорила, «снимая» звонок. А сердце как-то непривычно ухнуло, кажется, на мгновение остановившись и затем заколотившись, как бешеное.

- Вера Александровна Лановская? – спросил казенным тоном женский голос.

Сколько мыслей в голове пронеслось за считанные секунды. Откуда могли звонить на этот раз? Где снова «отличился» её Ванька. В кого пошел, понять не могла. Спокойные все и в ее семье были и в семье мужа. Этот же…

- Да, простите, а вы… - начала медленно, стараясь удержать себя от преждевременной паники.

- Секретарь Цезарева Андрея Игоревича, - выдал казённый голос.

Вера почувствовала, как дрогнула рука с телефоном. Никогда материнское чутье не подводило. Новая беда, не сомневалась. Вряд ли секретарь директора школы станет от нечего делать, звонить матери ученика.

- Вам необходимо немедленно приехать в школу, - продолжал в трубке звучать голос секретаря. – Ваш сын напал на ученика и нанес ему серьезные травмы. Вопрос стоит как минимум об отчислении из нашего учебного заведения и постановке на учет в ПДН.

Ванька. Её Ванька. Нанес серьезные травмы? Быть того не могло. Отчисление? Постановка на учет? Господи, это же… Это же – всё. Это же в будущем серьезные проблемы могло создать.

- Я сейчас буду, - заверила, сбрасывая звонок. – Простите, Дмитрий Федорович, но мне сыном заняться необходимо, - обронила, чуть не бегом, прихватив сумку, направившись из кабинета. - В школе проблема. Там случилось что-то. Там… Исключить могут…

Элитная школа, куда попасть получилось исключительно благодаря… Осовскому. Сумел каким-то непостижимым образом на бесплатное пристроить. Не дешево школа обходилась, но по крайней мере не придется платить за само обучение.

- Давай-ка я с тобой поеду, - уверенно прозвучавший в спину голос Осовского, заставил остановившись, резко обернуться.

Да, понимала, что обязана этому человеку как минимум статусом сына. В школу, в которую пристроил, простым смертным, даже с ее доходом, не попасть и не вытянуть. Практически. Только если всю себя положить на алтарь обучения.

 С другой стороны… С другой стороны – проблема. Не принимал его Ванька. И никакие разговоры не помогали. С самого начала. С самого первого дня, как увидел. Подобно ёжику «колючки» выпускал. Агрессия непонятно откуда-то бралась.

- Дмитрий Федорович, лишнее, - попыталась Лановская избавиться от навязывающегося сопровождающего.

Кто знает, что там Ванька снова выкинул. А перед Осовским и так неловко себя чувствовала за все выходки сына. Да и, неизвестно, как Иван отнесется к её появлению в школе в обществе шефа. Получить там скандал в последнюю очередь хотелось.

- Лишнее, отлично, подвезу вас потом домой, - не отступал Дмитрий Федорович, открывая перед Лановской дверь кабинета. – Заодно с твоим отпрыском поговорю. Должен в конце концов кто-то приструнить его. Распоясывается парень окончательно, - продолжал свою назидательную речь по пути к лифту и далее, направляясь через холл к машине. – А ты продолжаешь ему потакать.

О чем это сейчас Осовский? В чем она потакала Ваньке? Сутками в рабочем кабинете пропадая? Дома с проводками и финансовыми отчетами сидя, чтобы дать ему возможность нормально учиться, не чувствуя себя обделенным и хуже остальных ребят? Возможно, зря согласилась с настойчивым предложением шефа перевести сына в элитную школу. Да, образование давалось отличное. Но и так парень учился сосем неплохо. Дипломатом становиться не планировал, пять языков ни к чему. Однако…

Настойчивость сделала свое дело. Уступила. А вот Ванька, кажется, не оценил. В прежней школе остались друзья, любимые учителя. Привычный уклад жизни подростка, который не хотел никаких перемен. И за которого решили взрослые.

- Мне иногда кажется, нам не следовало вмешиваться, - обронила как-то не очень уверенно Вера, приближаясь к машине. – Он имел право выбирать.

- Он будет иметь право выбирать, - поправил её Осовский, делая интонационный упор на начале предложения, - Когда твердо встанет на ноги и начнет зарабатывать самостоятельно, - добавил, открывая для нее дверцу авто. - А пока обязан прислушиваться к мнению взрослых.

Дочь Осовского от первого брака выучилась и осталась жить в Лондоне, от второго – уже третий год живет во Франции. А вот сын… С сыном не заладилось. Не позволил будущий наследник за себя решать. В родной стране остался. И сейчас, на сколько точно знала Вера, совмещал учебу с подработками, так как отец категорически отказал в помощи получения образования. В разрез с желаниями всесильного, в финансовом отношении, отца пошел.

- Я другого мнения, - осторожно высказалась Лановская.

- А я не сомневаюсь, - достаточно резко отреагировал Дмитрий Федорович, занимая место пассажира рядом с водителем. – Ваш бабский менталитет не переубедить. Вы мужиков у своих юбок готовы держать чуть не до гробовой доски, - закончил категорично.

Не стала Вера ничего отвечать. Разные с Осовским взгляды на воспитание и взаимоотношения с детьми. Вот своему сыну она давала право выбора. Кроме одного единственного раза. Когда убедить себя позволила, что та будет лучше. Для кого лучше? Возникал теперь вопрос…

Машина, между тем, выйдя на центральную дорогу, плавно начала набирать ход. До школы – минут сорок езды. Даже без остановок. Далековато. По меркам простого обывателя. Для тех же, кто думает, как Осовский, о будущем своих отпрысков, расстояние значения не имеет. Главное, чтобы знания давались с заделом на будущее…

Дмитрий Федорович Осовский

50 лет. Владелец компании, занимающейся созданием и продвижением IT-технологий. Привык брать от жизни всё. Всё самое лучшее и, само собой, желамое.

Со словом "нет" не знаком и не желает знакомиться.

Семейное положение - вдовец по первому браку, разведен - по второму.

Ищет жену - покладистую, тихую, спокойную.

Вера Александровна Лановская.

36 лет.

Работает в экономическом отделе компании, которую возглавляет Осовский.

Вдова с семилетним стажем.

Воспитывает сына Ивана 16-ти лет.

Ванька. Её Ванька. Нанес серьезные травмы? Быть того не могло. Отчисление? Постановка на учет? Господи, это же… Это же – всё. Это же в будущем серьезные проблемы могло создать.

- Я сейчас буду, - заверила, сбрасывая звонок. – Простите, Дмитрий Федорович, но мне сыном заняться необходимо, - обронила, чуть не бегом, прихватив сумку, направившись из кабинета. - В школе проблема. Там случилось что-то. Там… Исключить могут…

Элитная школа, куда попасть получилось исключительно благодаря… Осовскому. Сумел каким-то непостижимым образом на бесплатное пристроить. Не дешево школа обходилась, но по крайней мере не придется платить за само обучение.

- Давай-ка я с тобой поеду, - уверенно прозвучавший в спину голос Осовского, заставил остановившись, резко обернуться.

Да, понимала, что обязана этому человеку как минимум статусом сына. В школу, в которую пристроил, простым смертным, даже с ее доходом, не попасть и не вытянуть. Практически. Только если всю себя положить на алтарь обучения.

С другой стороны… С другой стороны – проблема. Не принимал его Ванька. И никакие разговоры не помогали. С самого начала. С самого первого дня, как увидел. Подобно ёжику «колючки» выпускал. Агрессия непонятно откуда-то бралась.

- Дмитрий Федорович, лишнее, - попыталась Лановская избавиться от навязывающегося сопровождающего.

Кто знает, что там Ванька снова выкинул. А перед Осовским и так неловко себя чувствовала за все выходки сына. Да и, неизвестно, как Иван отнесется к её появлению в школе в обществе шефа. Получить там скандал в последнюю очередь хотелось.

- Лишнее, отлично, подвезу вас потом домой, - не отступал Дмитрий Федорович, открывая перед Лановской дверь кабинета. – Заодно с твоим отпрыском поговорю. Должен в конце концов кто-то приструнить его. Распоясывается парень окончательно, - продолжал свою назидательную речь по пути к лифту и далее, направляясь через холл к машине. – А ты продолжаешь ему потакать.

О чем это сейчас Осовский? В чем она потакала Ваньке? Сутками в рабочем кабинете пропадая? Дома с проводками и финансовыми отчетами сидя, чтобы дать ему возможность нормально учиться, не чувствуя себя обделенным и хуже остальных ребят? Возможно, зря согласилась с настойчивым предложением шефа перевести сына в элитную школу. Да, образование давалось отличное. Но и так парень учился сосем неплохо. Дипломатом становиться не планировал, пять языков ни к чему. Однако…

Настойчивость сделала свое дело. Уступила. А вот Ванька, кажется, не оценил. В прежней школе остались друзья, любимые учителя. Привычный уклад жизни подростка, который не хотел никаких перемен. И за которого решили взрослые.

- Мне иногда кажется, нам не следовало вмешиваться, - обронила как-то не очень уверенно Вера, приближаясь к машине. – Он имел право выбирать.

- Он будет иметь право выбирать, - поправил её Осовский, делая интонационный упор на начале предложения, - Когда твердо встанет на ноги и начнет зарабатывать самостоятельно, - добавил, открывая для нее дверцу авто. - А пока обязан прислушиваться к мнению взрослых.

Дочь Осовского от первого брака выучилась и осталась жить в Лондоне, от второго – уже третий год живет во Франции. А вот сын… С сыном не заладилось. Не позволил будущий наследник за себя решать. В родной стране остался. И сейчас, на сколько точно знала Вера, совмещал учебу с подработками, так как отец категорически отказал в помощи получения образования. В разрез с желаниями всесильного, в финансовом отношении, отца пошел.

- Я другого мнения, - осторожно высказалась Лановская.

- А я не сомневаюсь, - достаточно резко отреагировал Дмитрий Федорович, занимая место пассажира рядом с водителем. – Ваш бабский менталитет не переубедить. Вы мужиков у своих юбок готовы держать чуть не до гробовой доски, - закончил категорично.

Не стала Вера ничего отвечать. Разные с Осовским взгляды на воспитание и взаимоотношения с детьми. Вот своему сыну она давала право выбора. Кроме одного единственного раза. Когда убедить себя позволила, что та будет лучше. Для кого лучше? Возникал теперь вопрос…

Машина, между тем, выйдя на центральную дорогу, плавно начала набирать ход. До школы – минут сорок езды. Даже без остановок. Далековато. По меркам простого обывателя. Для тех же, кто думает, как Осовский, о будущем своих отпрысков, расстояние значения не имеет. Главное, чтобы знания давались с заделом на будущее…

Скорая у школы.

В кабинете директора - двое подростков. Ваня и… второй. Видимо тот, с которым и вышел конфликт. Оба парня потрепаны основательно. Но, кажется, без тех серьезных последствий, о которых ей дала понять по телефону секретарь.

Представитель подразделения полиции по делам несовершеннолетних. Вот до такого еще не доходило. Её сын, как бандит какой. Не бандит. Подросток, к которому никак не получалось найти подход.

- Вера Александровна?

Мужчина лет сорока - сорока с «хвостиком» (но явно, не старше сорока пяти), поднялся из-за стола им на встречу. Жесткий, колючий взгляд. В манере держаться – холодная неприступность. Четкая граница – директор-родители. С таким – не договоришься. То есть, имела ввиду, не упросишь пойти на встречу. Дать еще один шанс. Откуда только взялся.

Когда Ваню устраивали в эту школу, директором была женщина. Спокойная, добрая. И вдруг, как снег на голову, в первый же месяц начавшегося учебного процесса – смена руководства. Вот, кто так делает? Что вдруг стукнуло в голову владельцу учебного заведения? Всегда считала, что уж в элитных организациях данного направления куда серьезнее относятся к кадровым перестановкам. И точно не начинают теми заниматься в сентябре!

- Да, совершенно верно, - кивнула, подтверждая собственное имя.

И еще один момент. Ступор. Собственный ступор, как только порог кабинета переступила. С чего вдруг? Сердце как-то странно ухнуло. Да, конечно, о чем это она? За Ваньку же боится.

- А вы, простите… - продолжал глава кабинета, как-то слишком медленно переводя взгляд на появившегося следом за ней, Осовского.

Серьезно, не в курсе, кто такой Дмитрий Фёдорович Осовский? Кажется, в области у них, да и не только в области, в округе так точно, только слепой и глухой не в курсе, кто такой Осовский. Сколько раз повторила фамилию в голове? При этом, с другого человека взгляда не сводя…

- Шеф и очень хороший знакомый Веры Александровны, - прозвучало за спиной.

А руку, вроде как в знак поддержки, а вернее, наверно, будет сказать – обозначения своего к ней отношения, положил на её талию. Никогда ничего подобного себе не позволял. Даже когда без свидетелей оставались. То есть, без посторонних. Черт, что за чехарда в голове?! И какое он, вообще, имеет право…

Вот лучше бы молчал, - пронеслась здравая мысль.

Ванька как от удара, дернулся. В глазах – смесь обиды и неприязни. Успела заметить. Вот не принимал он Осовского. Категорическое и полное отторжение. Сколько не пыталась поговорить…

- Цезарев Андрей Игоревич, с прошлой недели директор данного учебного заведения, - прерывая её невесёлые, сумбурные мысли, тем временем представился владелец кабинета. - Прошу, - жестом пригласил к столу. – Сразу к делу, - каждое слово звучало жестко, рублено. И это еще не дошло до озвучивания проблемы. - Вера Александровна, ваш сын едва не покалечил одноклассника. К счастью, обошлось без серьезных травм.

Едва не покалечил, - мысленно повторила Вера, кинув взгляд на притихшего, но явно нераскаивающегося в содеянном, сына.

И, в самом деле, в чем раскаиваться? Подрались мальчишки. Даже ссадин особо не видно. У Ваньки, скорее всего, правда, синяк под глазом будет. У второго – пара ссадин, но тоже не смертельные. По хорошему счету, ни скорая, ни представители ПДН и не нужны в данном случае. Можно было ограничиться вызовом в школу родителями.

- Может, тогда как-нибудь… - начала неуверенно Лановская.

- Сильно сомневаюсь, - незамедлительно последовала реакция владельца кабинета на её осторожную попытку высказать свое предложение решения проблемы. - Думаю, родители все же напишут заявление, - прозвучало с пугающей уверенностью. - У нас серьезное учебное заведение. Мы даем глубокие знания по всем предметам. Дети после нашей школы без проблем поступают в серьезные ВУЗы страны и зарубежья. Здесь не принято решать вопросы кулачным боем. На сколько меня ввели в курс проблемы, ваш сын уже не первый раз демонстрирует агрессию. Вы обещали повлиять на сына. Так понимаю, времени у вас на это нет. Или, желания. Как директор школы, я обязан принять меры и защитить остальных детей от агрессора. И, кроме, как исключить…

Приговор. В эту школу элитные-то проходят по жесткому отбору. Её Ваньке просто повезло. Что ж, паршивцу, никак неймется?!

- Я повлияю, - голос, наконец, обрел твердость, а в тоне послышалась решительность. - Пожалуйста, не исключайте, дайте нам еще шанс. Хотя бы один. Последний…

Сколько за последний только месяц, этих «последних» было? На встречу шли. Возраст подростковый. Понимали. А вот тут… Сидел сейчас перед ними в костюме за черт знает сколько (в лучшем случае - родных рублей, а не баксов) холодный и равнодушный сухарь с правильными взглядами на жизнь. У которого если и есть собственные дети, то уж точно не доставляющие проблем.

- Вера Александровна…

Подняв на неё взгляд, Цезарев смолк, почувствовав, как вдруг пересохло в горле. Какого черта? Ладно, при её появлении на пороге кабинета, реакция необъяснимая произошла. У такого лаботряса, что сейчас притихший сидел рядом с представителем ПДН, мать ожидал увидеть затюканую бытовыми проблемами. А появилась вполне интересная молодая женщина. В сопровождении вполне самодостаточного мужика. Друга. Впрочем, какая разница, наверняка помогает. Так в чем проблема? Почему пацан – раздолбай? Или собой на столько занята, что на пацана времени не хватает?

- Мы решим проблему, - вступил в разговор Осовский, внимательно всё это время, слушавший Цезарева. Да, кажется правильно запомнила фамилию. – Дайте нам пару недель.

Взгляд в его сторону бросив, спешно отвела тот в сторону. Что в ней не так? Как на привидение… Или… Когда-то давно, в прошлой жизни, на неё вот так же смотрел. Один человек. Больше – никто и никогда. И сама не позволяла, да и…

Желающих особо не было. Вернее, не совсем так. Вызывала определенный интерес у противоположного пола. Только сын её помехой оказывался. Даже для Осовского, который всеми силами стремился убедить её в большой любви и склонить к принятию его достаточно заманчивого предложения. Только Ванька в те их предполагающиеся отношения не вписывался. Школа для него подыскивалась где-то то ли в Лондоне, то ли во Франции. То есть, подальше от их будущей семьи.

- Дмитрий Фёдорович, парнем заниматься надо, - назидательно прозвучала фраза. – Вот эти наши разговоры и ваши, - при этом задержал взгляд на Лановской, - Вера Александровна, просьбы «дать еще один шанс», сильно большого действия не возымеют. Я не вижу смысла оттягивать неизбежное. Завтра по факту драки собирается педсовет с участием спонсоров школы, на котором будут присутствовать в том числе и представители ПДН, управления образования, органов попечительства. Вы так же обязаны присутствовать. Каким будет их решение, сказать не могу.

Жестко. Максимально. О другом планировал говорить. Никогда не принимал спонтанных решений. И сейчас – не собирался. Но какое-то необъяснимое раздражение поднималось из глубин души. На Осовского. Чувствовал, не о будущем парня беспокоится. Абсолютная холодность и безразличие во взгляде, в тоне. Казенно. Определенно исключительно для Лановской то произносится. Почему в том такая уверенность? И сам понять не мог.

- Сейчас мы забрать этого героя дня можем? – поинтересовался Осовский, бросая взгляд на главную проблему данного момента.

- Не думаю, что в таком состоянии он может продолжать учебный процесс, - кивнул Цезарев, выпрямляясь в кресле. – И, мой вам совет, начинайте подыскивать школу. Отбить его, конечно, попробую, - пообещал тем не менее, очередной раз за разговор задерживая взгляд на Лановской. – Но никаких гарантий. При мне – драка первая, но до меня, - взгляд бросил на список, лежащий перед ним на столе, определенно с «подвигами» парня, - Для элитной школы это перебор. Вряд ли спонсоры согласятся рисковать репутацией заведения. Если потребуется помощь в устройстве…

- Справимся, - заверил Осовский, поднимаясь со стула и помогая подняться своей милой спутнице. – Вера, подождите с Ваней меня в машине, - попросил, движением руки подзывая к ним парнишку.

Цезарев наблюдал за выходящими из кабинета необычными посетителями сегодняшнего дня. Медики (на кой, правда, вызывались, так и не понял), представителями ПДН, тоже можно было обойтись без них. Парой педагогов, при которых шел разговор. Последними выходили Лановская с сыном.

Оглянулась на выходе. Короткий обмен взглядами. Какая-то непонятная безысходность в том. Усталость. Что происходило в жизни этой молодой женщины? Какие проблемы сильную личность вот так сгибали? А в том, что сильная, не сомневался. Чувствовал. Или, Осовский давит? Этот – может. Знал человека отлично. Приходилось сталкиваться.

- Слушаю вас, - обронил сухо Цезарев, когда дверь кабинета, наконец, закрылась.

- Мне надо, чтобы завтра пацан был исключен из школы, - прозвучало совершенно спокойно.

Исключен. Задумавшись над фразой, Цезарев внимательно посмотрел на Осовского. Не меняется человек. Не в этом ли причина напряжения Лановской, которое чувствовал даже на расстоянии? Интересно, на сколько серьезны там отношения? Друг. На сколько глубоко, то есть далеко, зашла та дружба? И, второй момент, на сколько искренна? Не в этом ли главная проблема с парнем?..

- Зависит не от меня, - поднимаясь из-за стола, обронил вслух, - Решение будет принимать Совет, в том числе – попечительский. Я могу всего лишь рекомендовать.

- Брось, Цезарь, я ведь знаю, на сколько ты можешь быть убедительным, - продолжал свое наступление Осовский. – Повторяю, мне нужно, чтобы его вышвырнули из школы. И, по возможности, не взяли ни в одну из имеющихся в области. Мы же можем раздуть маленькую проблемку в очень серьезную проблему?

Правильно говорят, люди не меняются. Как и он, впрочем. Не думал, что жизнь еще раз столкнет с человеком, который однажды…

- Дмитрий Фёдорович, давайте не будем переходить на личности и тыкать друг другу, - предложил совершенно спокойно, выдерживая ровный тон. – Я приму то решение, которое озвучит Совет. А вам рекомендую всем вместе обратиться к хорошему семейному психологу. Желательно с уклоном на подростковые проблемы. Женщина с ребенком – это очень большая и серьезная ответственность. Не только за нее, но и за её ребенка. Если у вас всё, не смею задерживать.

Коротко. Ясно. Исключительно, по существу. Как много лет назад. А внутри ярость, как тот котел в аду, бурлила. Сумел удержать себя в руках. Теперь – сумел. Тогда…

Остановившись у окна кабинета, наблюдал, как Осовский, спускается с крыльца школы. Садится в машину, в которой его уже ждали молодая интересная женщина и подросток с необъяснимыми проблемами… А в памяти всплывало прошлое…

«Не мог. Не справедливо. Кто угодно, только не её отец», - стучало в голове отбойным молоточком, пока, получив новость, неслась через огромный школьный двор.

 Драка между вторым и третьим уроками. На заднем дворе. Там, где нет видеокамер. Где вообще ничего нет. Где и учителя-то через раз бывают. Как на зло, именно сегодня занесла туда какая-то нелегкая завуча, а следом и отца, то есть, директора. Случайно ли? Впрочем, какая теперь разница, когда…

- Цезариха, слышала, Ваньку твоего отчисляют, - несколько минут назад торжественно сообщил ей один из старшеклассников.

- То есть, как отчисляют? – переспросила скорее на автомате, чем осознанно.

Сколько потасовок в школе происходило за всё время учебы. Ребята частенько что-то кулачным боем выясняли. И ничего, продолжали учиться.

- Как-как, с документами на выход, - с неприятной усмешкой продолжал всё тот же паренек, с ехидцей добавив, - Видел, как за ним мать с отчимом приезжали. Увезли. А сейчас у Цезаря - Главный. Слышал, на завтра уже и педсовет назначен.

Дальше не слушала. Главный. Знала она этого главного. И если только он у отца, то, да, дела плохи. Там беспринципность полная. Там главное… Деньги там главное. Как отец с этим человеком общался, не понимала. И, главное, для чего? Ладно бы, действительно, необходимость в том острая существовала…

Перед турникетом замешкалась. Ключ приложила, то есть, карточу к скану. Не сработал. Красным замигал. Ладно хоть, никакая сирена не завыла. Вторая попытка… Черт, все ведь знают, что из этой школы. Нет же, ждут. Терпеливо. Пока по скану в нужном месте пластиком проведет, хотя могут просто нажать кнопку и впустить.

Секунда на размышления и крик охранника на весь огромный холл:

- Цезарева, ты что творишь?!!

А, то есть, когда она под турникетом по-пластунски ужиком проскользнула, полы вместо уборщицы, протерев школьной формой, вспомнили и фамилию. Отлично! Ощущение складывалось, что порой намеренно демонстрировали ей свое пренебрежение. Дочка директора. Привилегиями, типа, пользуется. Ага. Только и думает, как бы репутацию комбинации «два в одном» не подпортить своим же поведением.

Вот, угораздило! Всю жизнь, блин, мечтала учиться в школе, которую будет возглавлять отец! И переводить никуда не стал. Хотя сам сколько раз говорил, что не этично, когда ребенок учится в той же школе, где преподаёт хоть один из родителей.

- Настя, туда нельзя! Ваш отец… - начала секретарша.

Еще один экземпляр их благочестивой элитной школы. Сухарь. Накрашена, как кукла. В мимо юбке. Как такую вообще в школу запустили? Ханжой не была, но вот эта мамзель откровенно раздражала. А, да, еще момент, который раздражал больше всех остальных. Откровенно положила глаз на директора. Сейчас же! Вот на таких Андрей Игоревич Цезарев точно не смотрит. Уверена в том была. Уж как дочь, своего отца хорошо знала.

- Мне можно, я по делу, - обронила на ходу, удачно уворачиваясь от попытки секретаря преградить ей путь и влетая в кабинет директора.

Пантомима. Отец, то есть, директор, за рабочим столом. В позе того самого Цезаря. По истории. Которую, кстати, успешно преподавал в этой самой школе. Задумчиво-сосредоточенно слушает Главного… Что за мысли в голове, наверно и древние боги Рима, не в курсе. Непробиваем человек на эмоции. Ни разу не видела отца в ярости или в состоянии безудержного веселья. Улыбался-то скупо.

- Настя? – а вот с ее появлением на пороге кабинета, насторожился. – Что-то случилось?

- Это правда? – лишь мельком глянув на присутствовавшего в кабинете отца мужчину, заговорила, приближаясь к столу. – Ивана Лановского отчисляют? – а вот молчание не понравилось совершенно.

Вопрос, который с дочерью, с пятнадцатилетней девчонкой, обсуждать собирался в последнюю очередь. И вообще, вопрос сейчас возник, с чего вдруг за парня так обеспокоилась? Проблем еще только не хватало.

- Настя, давай мы этот вопрос с тобой обсудим вечером, - предложил Цезарев, задерживая на дочери достаточно внимательный, чуть настороженный взгляд.

- Но ты же не сделаешь этого, правда? – продолжала настаивать, с надеждой смотря на отца. – Это неправильно, папа. Вы же его только из-за того, что не такой, как мы, хотите вышвырнуть отсюда! Он не вписывается в эстетику вашего мира! Он добрый и справедливый! Но вам ближе Фетров, крокодил, обижающий младших, издевающийся над слабыми. Зато у него отец в попечительском совете! А у Вани кроме мамы, никого нет!

Его дочь защищала паренька. Простого паренька. Радоваться? Начинать беспокоиться? Черт, начался учебный процесс, будь оно всё неладно. Не жилось спокойно. Однажды же дал себе слово, никаких больше школ…

- Настя, повторяю, мы этот вопрос обсудим позже, - терпеливо прозвучал голос Цезарева. – Сейчас нам с твоим крестным надо закончить разговор. Пожалуйста, оставь мой кабинет и иди в класс, если не ошибаюсь, у тебя еще два урока впереди, - добавил, при этом демонстративно глянув на наручные дорогие часы.

Редко. Крайне редко подобным тоном позволял себе говорить с дочерью. Как-то получалось находить общий язык и взаимопонимание. Даже в последние два года, когда этот чертовый подростковый возраст пошел. С парнем, конечно, легче было бы общаться. Вот с девчонкой…

Постоянно приходилось напоминать себе о собственной гендерной принадлежности и статусе отца, а, теперь еще и директора.

- Продолжаешь лояльничать? – проводив взглядом крестницу, которая оставила кабинет отца-директора с грохотом захлопнувшейся двери, поинтересовался Честобоев. – Андрюх, честн слово, - продолжал, переключая всё свое внимание снова на хозяина кабинета. - Приструнил бы ты свою принцессу. Понимаю, что любил её мать, но вседозволенность, поверь моему горькому опыту, до добра не доводит.

Честобоев Владимир Петрович. Достаточно серьезный бизнесмен-управленец. В основном – образовательная сфера. Элитная школа, элитный детский сад, не смотря на расценки, пользующиеся спросом. Хотя со школой, да, было за что платить. Образование давалось сильное.

Женат третьим браком. Жене, сколько там… Кажется лет на пятнадцать моложе самого Честобоева. Нет, даже на двадцать. У него же старшему пацану уже девятнадцать - вот будет. Или было… Время летит…

- А давай я с воспитанием своей дочери как-нибудь сам разберусь, - предложил Цезарев, «выныривая» из непродолжительных воспоминаний.

- Да ради бога, - отозвался тотчас далеко не желанный гость данного кабинета. – Твоя дочь. Меня больше беспокоит, что у тебя здесь происходит.

Что у него здесь происходит… Хороший вопрос в свете, действительно, всего происходящего, - отметил про себя, не обращая внимания на тавтологию, Цезарев.

 - А, что у меня происходит? – поинтересовался со свойственным себе спокойствием, задавая встречный вопрос.

Секундное замешательство очередного нежданного гостя сегодняшнего дня. Пауза. Слишком длительная. Обдумывал прозвучавший вопрос? Странно, вроде умственных проблем нет. И он, Цезарев, выражается максимально ясно.

- Андрюх, не валяй дурака, - окончательно успокаиваясь, попросил Честобоев. Хотя еще минут десять назад, в момент своего появления в этом самом кабинете, рвал и метал. – Пятая драка меньше, чем за месяц. С одним и тем же участником. Не считаешь, что это уже перебор?

- Вот только не надо, - криво усмехнувшись, попросил Цезарев. – Я в должности меньше недели, если выходные убрать. Так что драка – первая.

И без Насти прекрасно понимал, что-то не то в происходящем. А вот что, как раз-таки понять и не получалось. И пока не поймет, пока пазлы в нужном порядке сложить не получится, вряд ли что выйдет сделать.

- Ты издеваешься? – едва не задохнувшись от негодования, поинтересовался так называемый Генеральный. - Ты в курсе, что этот люмпен нормального человека избил?

Брови Андрея Игоревича слегка изогнулись. Не изменяет себе человек. Сколько знал, столько удивлялся. Как таким огромным учебным комбинатом руководил, оставалось загадкой. Хотя, да, не совсем точно выразился. Хоть и мысленно. Руководили учебным процессом, директора, со стороны нанятые. Как он. А господин Честобоев исключительно финансовые потоки отслеживал. И, отдавал должное, достаточно успешно. А вот к людям… К людям отношение было, мягко говоря, не всегда красивое.

- О-о, какие слова-то знаешь, - с откровенной издевкой продолжал Цезарев, откинувшись на высокую спинку рабочего кресла. – Хорошо, а люмпен, что, не человек? Давай, как в Америке индейцев, загоним в резервацию. Гетто такое…

- Цезарь, твои демократичные взгляды здесь неуместны.

Резко прозвучавшее замечание вызвало у Цезарева мрачную усмешку. Вот тут, да, не отрицал, по-разному на многие вещи смотрел с… да нет, не с другом, скорее – с товарищем. С института еще общались. С завидной периодичностью пути по жизни пересекались. Даже крестным дочки стал.

- А ты о них знал, когда просил принять эту школу, - напомнил Андрес, устало массируя глаза. - И ты соглашался с моими условиями максимального невмешательства, - добавил, вновь глянув на собеседника.

- Андрей, этот пацан не управляем. Ты понимаешь, что отец Фетрова настроен писать заявление. И не только на мать этого… - имени, ожидаемо, не произнес. - Но и на школу? А если он выйдет из попечительского Совета…

Вот она и проблема. Основная. Для Владимира Петровича. Главное удержать денежный мешок. Всё остальное, уже не столь важно. А уж судьба простого парнишка и подавно. Что о той, в самом деле, думать…

- Володь, у меня нет доказательств, что зачинщик драки – Лановский, - выдерживая пазу, признался Цезарев. - Ну не похож он на тех, кто бездумно кулаками размахивает. А вот, что касается Фетрова, тут да, вопросов много. Он вчера девочку шестиклассницу очень больно зацепил. Падение удачным по счастливой случайности оказалось. Могла убиться. Вот тут надо что-то делать и проблему решать, пока, действительно, не получили головную боль.

- В первую очередь я бы аннулировал все социальные квоты в частных школах, - максимально откровенно озвучил свое видение решения проблемы Честобоев. – Нормальные дети должны учиться в нормальной обстановке, а не наблюдать у себя перед глазами неприятные картинки с той же дешёвой формой. Ребята просто не знают, как себя с такими вести. Да и девчонка, могла вполне сама споткнуться и грохнуться. Носятся же в этом возрасте, как ошалелые. Тем более, парень был первым, кто на помощь позвал. И потом, мать заявления писать отказалась. Что тебя не устраивает? Ну, что не так?

И недоумение-то, главное, вполне искреннее.

- Да всё не так, - прозвучал честный ответ Цезарева, устало поднимающегося из-за стола. Как-то тяжеловато в статусе директора далась первая неделя. – В общем, Володь, имей ввиду, если завтра этого парня не отобью, можешь начинать искать нового директора.

- Ты сдурел?

Максимально откровенно.

- Нет, Владимир Петрович, - качнул отрицательно головой, оборачиваясь, буквально шага, не доходя до окна. - Я не хочу упасть в глазах дочери. Ты прав, я очень любил Олю. И на могиле в день похорон поклялся, что воспитаю нашу с ней дочь правильно. Чтобы в людях людей в первую очередь видела, а не люмпенов и буржуа.

- Вот оно, что. Капризы малолетки стремишься выполнить.

С осуждением. С неприязнью. В этом весь Честобоев. В другом месте, возможно, разговор по-другому пошел бы. Но здесь, конкретно, школа. Накладывающая определенные ограничения.

- Слова подбирай, - жестко прозвучало предложение Андрея. - Она между прочим и твоя крестница.

- С твоими взглядами на жизнь далеко пойдет, - обронил господин Честобоев, поднимаясь с офисного стула, на котором просидел с самого своего визита в данный кабинет. – Документы на отчисление готовьте. Завтра после педсовета я этого громодзиллу здесь видеть не желаю.

Жестко. Максимально. Ясно. Лишних вопросов не требуется. Что делать? А вот выхода и не было. Драка происходила в так называемом «мертвом» треугольнике. Видеокамеры ту часть двора, где разыгралось «Мамаево побоище», не доставали …

- Вера, ну, чего ты хочешь? – продолжал увещевать Осовский, когда Ванька, переступив вместе с ними порог квартиры, ушел в свою комнату. – Чтобы он у тебя на малолетку загремел?! – ощущение, что намеренно говорил на максимально повышенных тонах. - Сегодня подрался, завтра пырнет ножичком, а после завтра кого-нибудь укокошит?!

Отличная перспектива будущего обрисована. Ванька, сцепив зубы, чтобы не сказать, чего слишком резкого, отправился к себе. Терпеть не мог этого материного шефа. Выдохнуть не дает. Раздражает. Вот его, действительно, желание появляется, иногда… Как того Фетрова, с правой приложить. Хотя бы раз. Чтобы отстал.

- Дмитрий Фёдорович, а можно я со своим сыном как-нибудь сама решать буду? – поинтересовалась Вера, оборачиваясь в дверях небольшого холла, ведущего в гостиную. – Если не ошибаюсь, вы ему совершенно никто, чтобы…

- Вера!! – прогремел на всю квартиру голос Осовского.

Раздраженный. Даже больше, в ярости. Ванька из комнаты выскочил. За мать испугался. С виду она у него сильная. На самом деле, вот с таким, как Осовский, справиться и не сможет. Наседает, прет, как танк, своего добиваясь. 

- В моей квартире не кричите, пожалуйста!

А вот тут в недоумении застыл. Спокойно так произнесла. И, в то же время, с нажимом. Голос чуть повысив. Это точно, Вера Александровна Лановская? До сих пор не припоминал, чтобы…

- Вера, если он сядет, - при этих словах Осовский кивнул в сторону комнаты парня, принципиально того, не замечая в дверях. - А он сядет, поверь мне, - добавил, действительно, с пугающей уверенностью. - Я не смогу держать тебя на своей фирме! У меня кристально чистая репутация! У меня партнеры, из-за рубежа! А, чтобы ты понимала, там не приветствуются связи с родственниками из мест, не столь отдаленных!

Удивительно, как конкретно не обозначил место вероятного пребывания младшего Лановского. Задержав на матери взгляд, вернулся к себе. Спокойнее было. Так и хотелось поставить на место этот самовлюбленный кошелек. Считает, что без него не проживут? Если только матери он не нужен. Не в качестве «кошелька», конечно… Хотя, учитывая, благодаря кому попал в эту «суперскую» школу…

- Дмитрий Федорович, я ему сейчас нужна, - тише заговорила Вера, надеясь, что сын не стоит, подслушивая, у двери своей комнаты. - А вы предлагаете мне его вышвырнуть из жизни?!

- Я предлагаю вариант решения проблемы! – а вот Осовский тон, судя по всему, сбавлять не планировал. - Военная структура сделает из него мужика, выбьет дурь из головы! Оторвет от мамкиной юбки, в конце концов! Ты мне спасибо потом еще не раз скажешь.

Против армии сам Иван ничего не имел. Отец военным был. Но вот всю жизнь с той связывать не планировал. Другую сферу детальности для себя рассматривал. На дисциплины некоторые подналег намеренно.

- Возможно, - согласилась совершенно неожиданно Вера, тут же, правда, добавив, - Но вопросы перспектив мы будем обсуждать не раньше, чем решим проблемы сегодняшнего времени. Сейчас, пожалуйста, дайте нам с Ваней побыть одним, - закончила решительно.

- Вера!!!

Снова запредельно повышенный голос. Ощущение, что надавить там образом пытался. Чего добивался? А тут, к бабке не ходи, мешал ему Ванька. Лишний элемент в возможных отношениях с Лановской. Или, как вариант, именно в парнишке видел главную причину нежелания Веры принять его и ухаживания, и предложение руки и сердца.

- Дмитрий Фёдорович, мне с сыном поговорить надо! – мать сегодня норму по повышению голоса не то что выполнила, перевыполнила, - невольно отметил про себя Иван. - Одной! – повторила незнакомо жестким голосом. - Пожалуйста.

- Хорошо, - отступил Осовский. - Но я предупредил, - счел необходимым добавить, уже будучи на пути к входной двери. - И подумать советую очень хорошо, Верочка. Педсответ завтра. И Цезарев сказал однозначно – вылет!

Хлопнула с грохотом входная дверь. В наступившей тишине Вера, прижавшись спиной к стене и с силой зажмурившись, постаралась успокоиться. В последнее время давление шло со всех сторон.

Бывшие родственники по мужу вспомнили об их существовании. А так надеялась, что отказались от своего намерения отобрать у неё сына. Семь лет назад с таким трудом получилось отбиться.

Осовский. Еще один, стремящийся избавить её «от обузы». Это Ванька-то – обуза? Проблем с ним вообще никогда не было. Что вдруг случилось за последние полтора-два года, понять не могла. А как в новую школу перешел, так вообще, как подменили. Драка за дракой. И на контакт не шел. Разговорить не получалось.

Да и собственные родители продыху не давали. Снова вспомнили о том, сколько единственной дочке лет. Замужем быть должна. Не дело это, когда с дитем одна. Да еще пацан. Мужская рука в воспитании должна быть задействована.

Остановившись на пороге комнаты, прислонилась к дверному косяку. Не сомневалась, слышал сын, когда вошла. Демонстративно продолжал спиной к двери сидеть. Вроде как, читал что-то в учебнике. Много занимался. Иногда даже беспокоиться начинала. Слишком рано взрослел. Или не рано? О будущем уже задумывается. Радоваться?

- Вань, ну что происходит? – поинтересовалась, нарушая молчание.

Ответил не сразу. Еще один лист книги (скорее всего - учебника) перевернул. Задумался над чем-то. Привычка Сергея, мужа покойного. Чем старше становился, тем сильнее становился похожим на отца. И внешне. И привычками-повадками. Как переселение душ произошло, - ловила себя иногда на мысли.

- Ты действительно за этого козла замуж собралась?

Глухо прозвучал вопрос. Не обернулся. Никогда подобного себе не позволял. Что с парнем происходило, понять не могла.

- Ваня, этот козел - мой начальник, - максимально спокойно постаралась произнести Вера, пытаясь нащупать ту точку, на которой сын пойдет на контакт. - И платит мне совсем неплохую зарплату. Устроил тебя в элитную школу. Кстати, на бюджет. Я не понимаю сути твоей к нему неприязни.

- Кстати, я не просил, - огрызнулся Иван, резко оборачиваясь. – А ты не ответила. Правду говорят, что вы поженитесь?

Кто мог до парня довести информацию о планах Осовского сделать её своей женой, и предполагать не бралась. На фирме достаточно «доброжелателей». Все считают, что своим появлением в коллективе, перешла дорогу Ирине из канцелярии. Вроде, там были отношения до того, как…

- Вань, твоего отца уже семь лет, как нет, - вновь попыталась Вера склонить сына в сторону своих отношений с человеком, которого… А, может, прав Ванька, ведь, не хотела никаких отношений с данной личностью. - Мне сложно тебе объяснить. Просто, в свои тридцать шесть…

Что собиралась сказать сейчас? Что устала быть одна? Что тоже человек, женщина? Что иногда хочется просто выплакаться, чтобы пожалели? Кому говорить это собралась? Сыну? Парнишке, который вряд ли не чувствует себя брошенным, а отчасти, возможно, и не нужным. Тем более, если догадывается, а с сегодняшнего дня и точно знает об отношении к нему Осовского.

- Не думаю. Просто не хочешь. Не пытаешься, - обронил Иван, поднимаясь из-за стола, захлопывая одновременно учебник. - Бате твой этот Дмитрий Федорович не понравился бы. Гадкий он. Сволочь.

- Ваня, - Вера сделала еще одну попытку обратить на себя внимание сына. - При твоем отце…

Последнее время слишком редко говорили о Сергее. Вообще, редко, - вынуждена была признать. Очень боялась снова пережить боль. Хватало того, что в мыслях крутилось. Слез в подушку ночами, когда сын не видел. При нем старалась быть сильной. А мальчишке, наверно, были необходимы разговоры.

- Я всё сказал, - резко перебил, чего вообще себе никогда не позволял делать. Не день сегодня, а сплошные малоприятные сюрпризы. - Если он здесь появится в качестве твоего мужа, искать меня будешь долго. С вами жить не буду, - добавил, выходя из комнаты.

Угроза. Или шантаж? Впервые с момента, как Сергея не стало. Прав Осовский, где-то упустила? Верить не хотелось.

- Ваня! – развернувшись, буквально выскочила следом за сыном. – Вань, но ты же мне выбора не оставляешь, - голос едва не сорвался, сдержалась. - Ты же ведешь себя, как бандит с большой дороги, - как донести до парня проблему, неожиданно возникшую в их маленькой семье, представления не мела. Вырос сын. Неожиданно. Не девятилетний мальчишка перед ней, целиком и полностью зависящий, а почти самостоятельная личность. – Что ты устроил сегодня? Ваня, я боюсь тебя упустить. Ты же мне сам выбора не оставляешь. Твой отец никогда себе не позволял бездумно кулаками махать. А у тебя это нормой становится. Я вздрагивать уже начала от телефонных звонков с незнакомых номеров. Вань, ну ты понимаешь, что если из школы завтра выставят…

- В обычную пойду, - огрызнулся Ванька, доставая из шкафа тарелки. – Мам, - отставив те в сторону, оперевшись о столешницу. Простоял так с минуту, может чуть меньше. – Мам, я не хотел этой драки, - неожиданно спокойно зазвучал его голос. – Но батя всегда говорил, что женщин надо защищать. Я помню это. И тебя надо защищать. Потому что ты у нас женщина. Слабая и хрупкая. Я, правда, не мог по-другому. Выпрут, пусть выпирают, - продолжал, раскладывая по тарелкам приготовленный Верой накануне, ужин. – Но я знаю, что отец бы меня понял. А вот тебя – нет, - закончил, выставляя на стол хлеб.

- Вань…

Всегда боялась, что сын не поймет её желания как-то устроиться в жизни. Отец для него значил, да и до сих пор, не сомневалась, значит слишком многое.

- Мам, тебе нужна личная жизнь, живи, но не здесь, - категорично прозвучало заявление парня. – Видеть здесь Осовского не хочу. На счет школы не переживай, сам найду, в какую уйти. Решу вопрос. И после обычных, ребята поступают. Давай ужинать, я в школе сегодня не ел.

Коротко и ясно. А ей завтра как-то предстоит вот такое категоричное заявление сына объяснить Осовскому. Тот и так недоволен всем происходящим. Только бы никаких карательных мер не придумал в виде урезания премии. Не вытянут с Ванькой. Вырос парень, как уже не раз самой себе говорила. Не заметила, как мальчик почти в мужчину превратился, хоть и совсем юного еще пока. Но вот ест – за семерых. Да и одеть – далеко не из детского мира гардероб…

Их с Сергеем свадебная фотография. До сих пор стояла в гостиной. Рука не поднималась убрать. Прошлое, которое не получалось отпустить. Любовь слишком сильной была. Ради нее на конфликт с собственной семьей пошел. Хотя и уверял, что ни о чем не жалеет. Что всё равно не стал бы тем, кем его отец видел. Не стремился в бизнес. Полетами бредил. Сам к поступлению готовился, отца лишь после того, как все вступительные сдал, перед фактом поставив.

Женился тоже по собственному выбору. Десять лет счастья. Любимое дело. Любимая семья. А потом всё рухнуло. В один миг. Ушел и…

- Мам, - раздался за спиной голос сына.

Вздрогнув, оглянулась, спешно прикрыла глаза. Слезы. Снова. Давно себе не позволяла терять контроль над эмоциями.

- Да, сын, что? – спросила тихо, постаравшись выдержать ровный тон.

- Уходи от Осовского. Я имею ввиду - увольняйся, - прозвучало категорично. – Справимся. Я после школы подрабатывать буду…

Вот такого точно услышать не ожидала. Обернувшись резко, внимательно посмотрела на сына. Спокойный. Уверенный в собственном решении. Один в один – отец. Только вот возраст…

- Иван, давай ты не будешь выдумывать, - попросила, заставив свой голос звучать максимально уверенно. – У тебя до поступления – два года. Какая подработка? Осовский нормально себя ведет, так что…

- Он давит на тебя, я вижу, - с уверенностью прозвучало возражение парня. – И сегодня давил. Мам…

Что собирался добавить, так и осталось тайной. В дверь позвонили. Сперва как-то не очень уверенно. Словно случайно нажали на звонок. А затем, ощущение, что с силой просто придавили кнопку. Трель разрезала тишину квартиры.

- Это еще… - в недоумении начала Вера, бросив взгляд на часы.

Для визитов как бы поздновато. Если только не соседка какая сахар-соль спросить, имеющих свойство не вовремя заканчиваться. Или…

- Если твой Осовский, морду ему набью и с лестницы спущу, - обронил Ванька, направившись в прихожую.

Весовые категории слегка разные. Вряд ли парнишка справится со взрослым, держащим себя в форме, мужиком. Но вот то, что вполне может произойти потасовка и завтра с утра её будут ждать не только на заседании педсовета, но и в каком-нибудь полицейском участке…

- Иван, не смей! – бросилась следом за сыном.

Из комнаты выскочила в тот момент, когда входная дверь уже была открыта и…

- Вы? - Ванька в растерянности отступил, пропуская в квартиру Цезарева с…

Знал эту девчонку. Взбалмошная. Себе на уме. За несколько недель учебы в новой школе, успел привыкнуть к тому, что вечно поблизости, оказывается. Вроде как случайно. Каждый раз. На сколько точной информацией обладал – дочка директора. Да, судя по всему, так оно и есть, учитывая, что…

Вот она-то здесь для чего? – вопрос мыслью в голове пронесся. - Или, везде следом таскается?

- Андрей Игоревич? - в растерянности застыла Вера в дверях небольшой прихожей. - Еще что-то? Это… - взгляд перевела на девчонку.

Достаточно хорошенькая. На вскидку лет пятнадцать. Ну, в любом случае не старше её Ваньки. Девочка. Господи…

- Настя, моя дочь, - представил свою юную спутницу Цезарев.

Прикрыв глаза, Вера прислонилась к стене. Пол под ногами в буквальном смысле слова, закачался. Дурно стало совершенно неожиданно. Дочь. Директора школы. Этого только не хватало. В голове столько мыслей, не самых радужных, завертелось. Верить не хотелось в худшее, но учитывая час, в котором на пороге появились неожиданные гости…

- Вера Александровна, что с вами? - среагировал Цезарев мгновенно.

Успев подхватить молодую женщину под руки, не дал упасть. Не следовало прикасаться. Наверно. Как током прошибло. Реакция на эту женщину какая-то неадекватная. С той самой минуты, как впервые увидел у себя в кабинете несколько часов назад.

Отменная реакция. Видимо, не только за книжками своими сидит, - тем временем отметил про себя Ванька.

- Вань, воды давай! - выкрикнула Настя.

- Не надо воды, - остановила Вера, намечающийся в их квартире несанкционированный движ. - Иван, давай сразу выкладывай, что на это раз? – попросила тоном, которым, наверно, и убить можно было, будь такая возможность. - Для одного дня, ты не считаешь, что уже перебор?

- А я, когда успел? – вопрос идиотский получился, но в целом верный. – Не, не прокатит. Мам, я дома… - в растерянности переводя взгляд с Цезарева на девчонку, продолжал Иван, пытаясь понять, с чего вдруг эти двое нарисовались на пороге их квартиры практически на ночь глядя.

Новая школа как-то не желала его принимать. Только еще проблем из-за каких-нибудь девчоночьих выдумок не хватало. Директорская зараза, наверняка что-то себе там понадумала. Хотя, чего могла-то? И не общались толком. Так – привет-пока. Даже не из параллели. На год младше. Еще связываться…

- Андрей Игоревич, что бы этот архаровец не сделал, пожалуйста, не пишите на него заявления, - попросила Вера, стараясь сдержать в голосе предательскую дрожь. - Понимаю, ничего не исправить. Но здесь, наверно, и мой недосмотр…

- Вера Александровна, успокойтесь, - вот Цезарев, кажется, догадался о причине, едва не лишившей молодую женщину сознания минуту назад. – Ничего ваш сын с моей дочерью не сделал. Напротив, это моя дочь…

- Что?!

- Чего?!

Практически одновременно вырвалось у Ваньки и Веры Александровны. И оба в недоумении уставились на девчонку. Вот та оставалась совершенно спокойной. Даже больше. В глазах – какие-то необъяснимые победные искорки.

- Ну, давай, объясняй цель нашего визита, - предложил Цезарев, обратившись к девчонке.

По всей видимости, между дочерью и отцом уже состоялся какой-то спор или, как минимум, разговор. По крайней мере Вере так показалось. И, вряд ли ошибалась, данное появление на пороге их квартиры произошло с подачи этой самой Насти.

- Я нашла запись, где видно, что не Ваня начал драку, - пожав плечиками, сообщила, как само собой разумеющееся, девчонка. – Вот, посмотрите сами, - с этими словами запустила видеозапись на своем телефоне.

Не Ваня. То есть, не её Ванька. Только, какое это теперь имеет значение, когда вопрос решен. И, сильно сомневалась, что…

Впрочем, это уже другая проблема. Хотя бы не за драку будет отчисление. А с остальным справятся. Решат проблему. Как-нибудь.

- Господи, Иван… - выдохнув, Вера глянула на Цезарева. Спокойный. Уверенный в себе. Еще там, в кабинете, при самой первой встрече всё это отметила. А сейчас… - Андрей Игоревич, простите, ради бога, - продолжала, стараясь выдерживать ровный тон. - Я думала, этот архаровец уже все допустимые границы перешел.

Хорошенькая она сейчас была. Слегка смутившаяся. Такую оберегать хотелось. Защищать. Интересно, что её с Осовским связывает? Дружба? И на сколько плотная? Судя по тому, что до сих пор не появился в прихожей, не на столько тесная, чтобы… Стоп. О чем это сейчас? Мать ученика. Своевременное напоминание.

- Ну, судя по видео, воспитан ваш сын правильно, - заверил Цезарев, заставляя себя сосредоточиться на разговоре, а не на том, как выглядит и, главное, на сколько хорошенькая, мадам Лановская. – Попробую его завтра отбить.

Сто процентной победы обещать не мог. Каким бы ораторским искусством не обладал, а со счетов не сбрасывал статуса папаши того, кого, по личному мнению, следовало отчислить из школы. Увы, реалии нынешнего времени.

- Не надо, - выдала совершенно неожиданно Вера. – У меня не хватит возможности возместить ущерб, - добавила, приведя в откровенное недоумение гостя.

Интересно, о каком ущербе она сейчас говорила? На сколько точно знал окна-двери школы в целости и сохранности. Если только не имела ввиду те ссадины, что Фетров всё же получил от её сына. Так тут…

- А вас никто об этом и не просит, - произнес вслух. – Школа, слава богу, устояла. Решим, думаю, вопрос и с моральным ущербом. Если такой, в самом деле, будет обнаружен. Думал, вас завтра проинформировать, перед педсоветом, но Настя уверена, что хорошую новость можно и в поздний час преподнести, – добавил, собственноручно открывая дверь и кивком головы приглашая дочь к выходу. – Настя, - добавил с легким нажимом, когда та замешкалась, слишком долгий взгляд задержав на парнишке. – Да, Иван, - обернулся уже за порогом, - Не забудь завтра на занятия прийти.

- Но, разве… - в растерянности начала Вера.

- Вера Александровна, документы вам на руки пока не отдали, - жестко и, в то же время без намека на раздражение, напомнил Цезарев. - А я не жалую прогульщиков. Так что, первый урок тебя ждет, - добавил прежде, чем оставить квартиру Лановских.

Долго смотрела на закрывшуюся дверь. Что сейчас было? Сам директор элитной школы нанес визит. Только для того, чтобы сказать, что завтра… То есть, появилась надежда, что её сыну не придется…

- Мам, - в реальность вернул голос Ивана. – Мам, а ты, о чем подумала, когда Андрея Игоревича с… девчонкой, - имени произнести как-то духу не хватило, - Увидела? Мам, - повторил настойчивее, когда та, храня молчание, направилась в комнату.

- А сам как думаешь? – поинтересовалась Вера, оборачиваясь к остановившемуся на пороге гостиной, сыну. – После всех твоих выходок в последнее время?

Глубокомысленное молчание. Спрятав руки в карманы брюк, как обычно Сергей делал, когда считал, что она слегка перегибает палку в своих предположениях, Иван внимательно посмотрел на мать. Очень внимательно.

- Ты серьезно? – спросил с обидой в голосе. – Мам, ты уверена, что я могу обидеть девчонку?

- Ваня…

Как объяснить парню, что… Очень хочет верить, что её сын, её и Сергея, так правильнее, растет с правильными представлениями о жизни, о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной. Ну, пока между юношей-подростком и девочкой. Но иногда взрослые склонны видеть то, чего, в действительности, нет…

- Уверена, - безапелляционно констатировал её сын. – Не думал, - закончил, уходя к себе. А вот когда следом в комнату хотела войти, на пороге остановил. – Я спать ложусь. Завтра в школу. Извини.

Слышала, как повернулся ключ. Точнее – щелкнул замок. Не считала это правильным. Просила не запираться. Как мать… Имеющего права на личное время, на какую-то, чуть больше, чем в детстве, личное пространство. Вообще, имеющего право…

Мать взрослого парня. С ума сойти. Не думала, как-то, что мальчик однажды вырастет. Её Иван. Любимый и единственный ребенок от единственно любимого человека…

- Поведение Лановского не вписывается ни в какие нормы поведения. Он представляет реальную угрозу своими действиями для нормальных учеников. У нас не бойцовский клуб. Настаиваю на исключении, - твердо произнес один из участников педсовета.

Впрочем, и педсоветом бы данное действо не назвал. Даже не общественная порка. Утопление. Без права на спасение.

Размышляя над происходящим, Цезарев наблюдал за притихшей Лановской. Одна. Без поддержки. Обнять вдруг захотелось, успокоить. Странное, сложно контролируемое желание. Давно. Очень давно подобного не возникало.

Представитель опеки и попечительства поднялся, получив слово для выступления. Не знал, черт возьми, что и здесь у Лановских проблема. Упущение. Слишком стремительно события развивались в последние сутки. Да и времени, когда? Домой вчера вернулся поздно. С порога – Настя встречала. Вопрос, который еще в кабинете задавала, озвучила, разуться не дав:

- Пап, а Ивана Лановского точно исключат?

Вот дался ей этот парнишка. С языка не сходил. С чего вдруг, понять бы еще. Только проблем не хватает. С учебой и собственным поведением никак разобраться не получается. А если эта чертова подростковая любовь в голове забушует…

- Боюсь, для нашей школы его методы обучения не совсем подходят и педсовет будет не на моей стороне, - обронил вслух, снимая один туфель и пытаясь то же проделать со вторым. К удивлению, не обнаружив на месте тапок, наклонился к обувной полке в поисках тех, одновременно продолжая, - У него несколько драк подряд только на начало месяца, а что дальше будет?

- А если я попрошу не делать этого? – настойчиво прозвучал вопрос дочери. - Ты же сам говоришь, что все имеют право, как на ошибку, так и на попытку исправления.

Говорил. Всегда. В голову девчонки то же пытался заложить. Только ситуации иной раз… Прав, где-то так называемый «друг», пытаясь воспитать девчонку правильно, закладывая в голову нужные мысли где-то слишком идеализирует мир, в котором живут. Не всегда и всё в том, увы, происходит, по справедливости.

- Настя, извини, но в данном случае твое «попрошу» не сработает, - заканчивая переобуваться, заговорил снова вслух, прерывая собственные размышления. - Он нарушил устав. Четвертая драка за две недели. Это перебор. И педсовет… 

- А если у меня есть доказательство, что не Ваня первым начал?

Упертость в крови. Его черта. Оля мягкая была, уступчивая. А эта, егоза…

С одной стороны, совсем не плохое качество. Помогает в достижении поставленных целей. С другой, по себе знал, в жизни сложнее приходится чем тем, кто умеет вовремя прогнуться. Девочкам и так непросто место под солнцем отвоевать. Ввиду своей гендерной принадлежности. Мужикам везде зеленый свет. А этим по-прежнему палки в колеса вставить пытаются. А если еще и характер, мягко говоря, не подарок…

- А кто? – поинтересовался, задерживая на дочери вопросительный взгляд. - Фетров? Ты в курсе, кто у Геннадия отец?

- А не отец драку устроил и вел себя развязно по отношению к девочке, - выпалила младшая Цезарь.

Уверенно голос прозвучал. Нашла что-то, не иначе. Еще не хватало, чтобы в семье детектив в юбке вырос. Другую для дочери перспективу будущего видел. К увлечениям присматривался, в нужное русло направить стараясь. Незаметно, чтобы давления не почувствовала. Характер же покажет, справься потом. И не важно, что самой себе навредить может. Главное, чтобы по её вышло…

- Так, - выдал короткое, пряча руки в карманы брюк. – Девочка, - продолжал рублено. - Этого еще не хватало. Развязно в отношении чего? – поинтересовался, не спуская с дочери пристального взгляда. - Настя… - требовательно добавил, заметив замешательство девчонки.

- Да нормально там все было, - выпалила со свойственной всем подросткам (наверно, всем) горячностью, Анастасия. - У вас, у взрослых, сразу мысли всякие пошлые, - добавила, бросившись в комнату, откуда буквально через секунду вернулась с телефоном. - Обзывал её. Ну, не красивая она, - продолжала, под пристальным взглядом отца открывая один из мессенджеров. - Фетров так считает. Ваня вступился. Эта горилла сразу кулаками махать. Кстати, Ванькину маму оскорбил, подстилкой для денежных мешков, назвав, - аж слух резануло от услышанного от дочери. Прозвучало гадко от юного подростка. - Ему, что, промолчать надо было?

Отличный вопрос. В данном случае, парня вполне понять было можно. Любой нормальные человек за мать вступится. А уж подросток, у которого и без того кровь бурлит… Как говорится, проходили. Сам был подростком. Далеко не домашним. Родители боялись, путного ничего не выйдет. Вышло. Как показало время.

- Настя, чтобы его отбить, то есть, оставить в нашей школе, нужны подтверждающие твои слова, факты, - заметил осторожно, продолжая наблюдать за манипуляциями дочери с телефоном. Явно что-то искала. - У меня таких нет, - добавил. - Всё, что смогу, завтра сделаю. Но на исключительно положительный результат…

- Есть!! – победно сообщила Настя, кажется, даже и не слушая то, о чем говорил. - Вот, смотри, - с этими словами девчонка протянула ему свой телефон с запущенным видео. - Этого хватит? – с надеждой прозвучал вопрос дочери.

Здоровый лоб вел себя, мягко говоря, похабно по отношению к девочке-ровеснице Насте. Кажется, если не ошибался, однокласснице. Девочка тихая, спокойная. Поглощена учебой. В школу попала, точно знал, по квоте. Как и Иван Лановский. То, что было на видео… Вот за такое точно исключать надо. Ошибся парень заведением.

- Запись откуда? – поинтересовался Андрей, переведя взгляд на дочь. – Настя, когда я задаю вопросы, пожалуйста, постарайся отвечать, - попросил, выдерживая ровный тон. Хотя внутри начинала подниматься буря. Если дочь… - Надеюсь, не ты снимала на долгую школьную память?

- Меня там вообще не было, когда всё начиналось, - с обидой прозвучал ответ девчонки. – Нет, один придурок. Что?! – поинтересовалась с вызовом в голосе, встретившись с взглядом отца. – Две домашки и контрольную ему пообещала сделать, если мне перекинет. А он, между прочим, поцеловать хотел.

И как реагировать? Поцеловать. Его дочь. Подростки, мать его!! Еще только одного ЧП на школу не хватает. С участием дочери директора школы!

- Настя, хочешь под жестким контролем оказаться? – поинтересовался Цезарев, повторно прокручивая видео.

- Между прочим, мог бы и спасибо сказать, - фыркнула та в ответ. – Вы же не собирались ничего делать. Вам проще собраться на свой междусобойчик и припечатать «отчислить». Это, - кивнула на телефон в руках отца, - Поможет Ивана в нашей школе оставить?

Вот же вцепилась в Лановского. С какого перепугу дался ей этот подросток. На год старше идет. Десятый класс. Присмотреться, черт возьми, не мешает. Пока чужие проблемы решить пытается, собственную дочь упустить может. 

- Должно, - задумываясь над чем-то, кивнул Цезарев. То, что было сказано в стенах его кабинета, и то, что видел сейчас… - Завтра попробую, опираясь вот на это, - продолжал, перекидывая видео на свой телефон, - Решить вопрос…

- Они с утра за документами придут, - напомнила Настя, перехватив взгляд отца, добавила, - Я Владимира Петровича видела, когда он от тебя уходил. Сказал, вопрос решен и никакие мои капризы ничего не изменят.

Вставил всё же свои пять копеек. Вот неймется человеку. Сколько раз уже из-за Насти стычки происходили. Считал себя вправе вмешиваться в воспитание девчонки, мотивируя тем, что является крестным.

- Дам отмашку сейчас, чтобы документы до окончательного решения не отдавали, - заверил Цезарев, открывая телефонную книгу.

Во внерабочее время старался не беспокоить сотрудников рабочими вопросами. Но вот в данном случае…

- Поехали, скажем им, - выдала совершенно неожиданно любимая дочь, приведя Цезарева в откровенное недоумение. Куда она там собралась? К Лановским? Серьезно? На часы, интересно, этот неугомонный ребенок смотрел?

- Настя, почти девять, - счел необходимым напомнить. - В это время по гостям не ходят без приглашения.

Действительно? И ему самому, совершенно, совсем-совсем, не хотелось увидеть… Кого? Ну, уж точно не Ивана Лановского. Только не хватало головной боли… Мать ученика… Стоп, о чем это он сейчас?

- Тебя они точно будут рады видеть, - с уверенностью прозвучало замечание Насти, в то время, как уже успела сунуть свои крохотные ножки в белые кроссы и спешно натягивала на плечики матерчатую курточку ярко красного цвета. Сорока, любящая всё яркое, броское, слава богу, хоть не блестящее. - Ну, правда, зачем ждать утра, пока они придут в школу? Тем более, живут недалеко. А на машине вообще пять минут.

Итак, эта стрекоза и адрес проживания парня знала. Черт, что и где успел упустить? Не мешало бы дочерью заняться. Точнее, как-то поглубже в круг её знакомств, заметно изменившихся, заглянуть. Пока, правда, какой беды не случилось, - отметил про себя Цезарев, следом за девчонкой оставляя квартиру…

- Андрей Игоревич! – донесся до слуха окрик Честобоева.

Черт, кажется слишком глубоко ушел в себя в воспоминаниях. Ему слово предоставляли. Как директору школы, ответственному за всё и вся. Заключительное. Перед вынесением решения.

Задержал взгляд на Лановской. Жалко стало. Снова необъяснимое желание обнять. Успокоить. Может, дать выплакаться. Выглядит как раз, как вот–вот разревется. На глазах вот у этих, воронов-коршунов, налетевших с радостью на жертву.

- Да, - обронил, поднимаясь со своего места.

- Что, «да», Андрей Игоревич? – с нескрываемым раздражением поинтересовался Честобоев. – Сказать есть, что? Или завершаемся и с документами…

Вздрогнула. Только он… почувствовал, заметил? Кажется, да. Благородное собрание от радости только что в ладоши не хлопало. Фетров королем себя чувствовал, одним только взглядом давя. Король, мать его…

- Есть, - с уверенностью заговорил Цезарев, на секунду встречусь взглядом с взглядом Лановской. – Только прошу всех, кроме господина Фетрова, оставить кабинет буквально на пять – десять минут.

Пошло не по плану. Заметил, как обменялись взглядами Честобоев и виновник всего происходящего. Точнее, не совсем так. Сам виновник отсутствовал. Педсовет без главных участников события, по поводу которого и собрались, проходил. Его отец. Подобрался весь буквально на глазах. Почувствовал неладное? Вряд ли. Скорее, затягивание решения не устраивало. Все люди занятые. Время – деньги.

- Андрей Игоревич, если у вас есть, что сказать, думаю, это вправе услышать все, - резонно заметил один из присутствующих в кабинете генерального.

- Непременно информация будет доведена до участников, если Семён Петрович даст добро, - заверил Цезарев, добавив, задерживая взгляд на Честобоеве, - Если, конечно, вы настаиваете, то я могу сейчас… - при этих словах, достав свой телефон из кармана пиджака, включив экран…

Не успел. Господин Честобоев… благоразумно дал отмашку всем выйти из своего кабинета. Всем. Включая представителей власти.

- Ну, что у тебя такого сверх секретного? – поинтересовался Владимир Петрович, не скрывая своего раздражения. Затягивалось всё. Планировал спокойно уехать на обед. Вернее, на второй завтрак. А тут, из-за какого-то…

- Да ничего особенного, не считая вот этого, - спокойно произнес Цезарев, включая видеозапись на телефоне и кладя тот перед Фетровым.

Даже Честобоев со своего места поднялся, за спиной «пострадавшей стороны» остановившись, всматриваясь в происходящее. Те оскорбления, которые летели в адрес девочки, в адрес Лановской-старшей, когда Иван открыто заступился за девчонку, ни в какие допустимые рамки не входили. То, что спровоцировало Лановского на выпад, приведший к серьезной драке… Парень несколько раз пытался одернуть разошедшегося хама. Причем это еще мягко сказано. Тут не хамство, здесь открыта вульгарщина. Намеренная, провокационная…

- Гаденыш… - процедил Фетров, не отрывая взгляда от видеозаписи.

- Семен Петрович, я могу забыть вот про это видео. Сохраню его на память и только, - остановившись с другой стороны стола, явно чтобы лучше видеть Фетрова, продолжал совершенно спокойно Цезарев. - Хода не будет, слово даю. На сколько ему можно верить, можете уточнить у господина Честобоева, - пауза, намеренная. - А могу прямо сейчас переслать в соответствующие структуры со своим официальным заявлением. Думаю, им вполне заинтересуются и ПДН, и комитет по защите прав ребенка, и соцработники. Да, понимаю, сделать вам ничего не сделают. Увы, такая у нас правовая система и у вас в руках мощный финансовый ресурс. Но нервы потрепят. Вопросы возникнут. А если еще и общественный резонанс пойдет…

Длительная пауза. Размышления Фетрова. Глубокие и, судя по всему, основательные. Не ожидал подобного поворота в деле. Реакция? Вот реакции понять не получалось. В руках себя держал максимально жестко. Ни одной эмоции.

- Мне этот шедевр частной кинематографии перешлите, - попросил, возвращая Цезареву телефон. – Что я могу еще сделать, чтобы исправить… ошибку сына?

Ошибка. С трудом Цезарев сдержал презрительную усмешку. Да и слова, что вертелись на языке… С трудом удержался от соблазна высказаться. Не время. Вот сейчас отлично понимал, закусив удила, как говорят в народе, проблемы не решит.

- Оставить Лановского обучаться в этой школе, - отключая и убирая телефон, заставил себя произнести спокойно. - И, по возможности, объяснить максимально доходчиво своему отпрыску, каким должно быть отношение ко всем без исключения людям в целом, и к девочкам-женщинам в частности. И личная жизнь родителей других учеников, какая бы та не была, его не касается.

- Разберемся, - заверил Фетров, поднимаясь из-за стола. – Да, если ваш Лановский потянет программу школы, - продолжал, оборачиваясь на пути к двери, прежде чем оставить кабинет Честобоева, - Пусть учится. Под вашу ответственность, Андрей Игоревич. Вы ему как-то тоже объясните, что не все вопросы кулачным боем решаются. Дипломатия куда эффективнее порой действует.

Победа. Не сказать, что вырванная, но и не легко доставшаяся. В напряжении подержавшая. По-другому Фетров мог себя повести. И ничего бы эта запись не наделала. Ну, пошумели бы какое-то время.

Бросив взгляд на Честобоева, ни слова не обронив, Цезарев следом за Фетровым оставил кабинет генерального. Замер, буквально пару шагов сделав от двери. Лановская с Иваном. Рядом – Осовский. С Верой… Верой Александровной приехал.

На правах директора не допустил данную особь рода человеческого на заседание, мотивируя тем, что никакого отношения к Ивану Лановскому не имеет. Очень надеялся, что не станет дожидаться окончания педсовета. Как же. Похоже, присосался, пиявкой.

- Мы документы хотели бы забрать сейчас, - выдал, первым заметив приближение Цезарева.

Ванька, притихший. Как и вчера, в кабинете директора. Мысли в голове, определенно какие-то крутятся. Ведь проблема же может на ровном месте нарисоваться. Неужели старый черт не видит? Или главное – Лановская? Объект нескрываемого вожделения. Хотя, любви там, чувств, как успел заметить, нет больших. Выгода. Какая и в чем?..

Вера… Вера Александровна, - очередной раз поправил самого себя Андрей, - старается сохранить спокойствие. Но успел заметить, как сцепив руки в замок, к себе те прижимает. Нервная дрожь? Что молодую, красивую, на первый взгляд вполне уверенную в себе женщину, довело вот до такого нервного перенапряжения?

- Иван, в класс иди, давай. Сейчас урок начнется, - вместо ответа, произнес, обращаясь к парню.

- А смысл, если на выход с вещами? – откровенно съязвил тот.

То есть, не в курсе. Хотя, да, кто бы сказал. Вряд ли Фетров снизойдет. Того уже, похоже, и след простыл. Ну, есть такая категория людей, которая получает удовольствие от открытой демонстрации своего превосходства над другими.

- Кто сказал? – поинтересовался Цезарев, заставляя себя отвести взгляд от Лановской, переключаясь на разговор с парнем. – Остаешься. После уроков поговорим. А пока…

Закончить не успел. Возглас. Да нет, не возглас, сказал бы - визг. Девчоночий. И Настя на шее у младшего Лановского. Епти мать!! Всё же, судя по всему, где-то, что-то упустил. Только еще не хватало. Да, доверял своей дочери. Но эти чертовы подростковые гормоны…

- Я знала! Я верила! Здорово!! – разнеслось огромному школьному холлу.

Не оглянулся, наверно, только самый ленивый. Картина маслом. Дочь директора школы в буквальном смысле слова – на шее у старшеклассника. В присутствии собственного родителя и…

- Настя, тебя тоже касается: на урок, марш, - максимально жестко прозвучал приказ.

Вот в данном конкретном случае, именно приказ. В том, на сколько всё серьезно и проблематично, позже разбираться будет.

- Не понял… - напомнил о своем присутствии Осовский. – Быть того не может, - добавил прежде, чем решительно направиться в сторону кабинета генерального. – Ждите, я сейчас разберусь.

Популярностью сегодня тот пользовался. Собственно, и кабинет открывался не так часто. Обычно все вопросы решались в директорском. Проводив Осовского достаточно задумчивы взглядом, перевел тот на Лановскую. В растерянности. В недоумении. Кажется, до сих пор не верила, что с отчислением обошлось.

- Андрей Игоревич, я не знаю, как благодарить… - начала тихо.

С взглядом встретившись, спешно в сторону свой отвела. Саму себя не понимала. Что не так? Еще вчера в кабинете его почувствовала странный отклик всего организма. Или права мать, пора замуж? Точнее, для начала, конечно, с мужчиной сойтись. Организм хоть и не молоденький совсем, а женские гормоны дают о себе знать. Черт, снова материны слова в голове. Когда ж это закончится-то…

- А не меня благодарите, - отрицательно качнув головой, произнес Цезарев, продолжая внимательно наблюдать за ней. – Настя детективные способности проявила. Без раздобытого ею видео вряд ли что получилось бы. Уж не знаю, что у них там. Но за вашего парня горой встала.

С легкой иронией закончил. А Лановская вдруг в напряжении оказалась. Что же не так? Понять бы. Чтобы помочь. Просто, как директор способен помочь родительнице ученика. Поддержка. Обычная поддержка. Если необходимо… Поглубже надо бы копнуть, понять, что в маленькой семье происходит за проблема.

- Я поговорю с ним серьезно, - выдала совершенно неожиданно Вера, прерывая директорские мысли. – Девочка младше. Проблем не будет. Он…

- Вера Александровна, я не против, чтобы они общались, если вы сейчас об этом, - остановил Цезарев её нервный монолог. – Доверяю своей дочери, хотя она у меня и шабутная. И вы переставайте видеть в сыне юного монстра. Не монстр он у вас. А с остальным справимся. Поверьте.

Черт, уверенность-то откуда такая? Совершенно ведь не знает парня. Только по документам личного дела, да по докладным педагогов-завучей о неуправляемости. Или, чутье очередной раз не подводило? Как там говорят, опыт не пропьешь?

С другой стороны, только ли в желании помочь парню найти себя в этой жизни, дело? Или, не в нем вовсе, он – всего лишь объект для… достижения совершенно иной цели? Какой? А вот той самой, что сейчас стояла перед ним. Вера Александровна Лановская. Интересная молодая женщина, - что снова для себя отметил. С кучей, судя по всему, проблем. Каких? А вот как раз это и не мешает выяснить.