Любовь не по фэн-шую

Провожу кистью и смотрю, как тугие серо-зеленые капли стекают по стене, превращая белизну и чистоту свежей штукатурки в грязь. Прямо как в моей жизни. Она казалась сияющей и белоснежной, полной надежд и бесконечного счастья. А потом я застала Олега с секретаршей. Прямо сказать, чужие женские ноги — не то, что ты готова увидеть на плечах своего будущего мужа.

 — Разве что отрубленные, — зло шепчу я, оставляя на стене еще одну линию. Даже в ее изгибах мне чудится что-то хищное. — Инна-Инна, всего несколько дней, как в Петербурге, а уже подцепила местный юмор.

 Привычка разговаривать с собой у меня началась после терапии. Так мне легче успокоиться. Отложив кисть, дышу квадратом. Научилась еще в школе, здорово помогает бороться с нервами и сосредоточится, если нужно. Медленно вдыхаю. Пауза. Медленный выдох. Опять пауза. Каждое действие на четыре счета. Я давно освоила более продвинутые дыхательные техники, но простой квадрат — то, что срабатывает само по себе. Наверное, если мне снится кошмар, я и во сне начинаю так дышать на автомате.

 — Ну вот и получше! — ободряю себя, помня о том, что позитивный настрой — половина дела.

 А потом смотрю на искалеченную стену. Нет, так работать невозможно. Неделю назад проект казался мне просто чудом. Больше — спасением. Другой город, полная автономия, большой заказ на фактурную роспись нескольких стен. Думала: проветрюсь, отвлекусь. Буду гулять по Невскому и Летнему саду, наемся пышек и клюквенного мороженого в виде головы Маяковского. А потом вернусь в огромную квартиру на Петровском с видом на Малую Неву и буду творить.

 Но оказалось, что место настолько дорогое, что возможность добираться пешком в принципе не предусматривается. Ближайшее метро у черта на рогах — на другом острове! А те два несчастных автобуса, что тут ходят, останавливаются в километре от дома. Казалось бы, не так и далеко. Да, если гуляешь по парку или хотя бы просто идешь по обычной улице, а не продираешься через заброшки, стройки и котельную. Ну вот не ходят тут пешком. Прокатившись несколько раз на такси, поняла, что не так уж сильно мне хочется на Невский. Продуктовый магазин тут, кстати, один, и цены там такие, что оказалось, мне не только на Невский не хочется, но и есть что-нибудь кроме гречки с морковкой.

 Одно хорошо тут — вид на реку. Единственное, что меня спасает.

 Резкий, пахнущий сыростью ветер, пронизывает открытую террасу как нож. Но мне нравится. Да, модная квартира, два санузла, большой метраж и высокие потолки, это здорово. Но лично меня в этом доме подкупает две вещи: большая общая терраса и закрытый летний сад. Для Петербурга это вообще способ не выйти в окно.

 Сажусь у самых перил в падмасану или позу лотоса, как ее чаще называют. Закрываю глаза и представляю, как ветер проносится через меня, очищая и унося все лишнее. И если какие-то мысли тревожат, то тут же уносятся, как сухие осенние листья. Резкий звук клаксона разрывает тишину. Меня, как пинком, вышвыривает из блаженного транса небытия. Ветер кажется злым и жалящим, а весь мир — отвратительной дырой. Поднимаю коврик, и за ним тянется прилипшая жвачка.

 — Гадость! — яростно выдыхаю я и кидаю коврик в урну. Да, я знаю, что ее можно отчистить, но сейчас у меня нет на это ресурса.

 Дышу, дышу, дышу изо всех сил. Вдох-выдох, вдох-выдох. Как будто от этого зависит моя жизнь. Сейчас зайду в квартиру, запру дверь и проорусь как следует. Замок щелкает за спиной, делаю глубокий медленный вдох и подхожу к дивану.

 — Долбанные ублюдки! Квартиру купили, а мозги не купили! Ненавижу эту чертову элитку в гребенях! Ненавижу этот город, этот мир, свою жизнь! А-а-а-а-а-а! — с яростью кричу и луплю руками и ногами диван, атакую, как самого злобного из врагов.

 — Что происходит?! Прекрати немедленно! Ты с ума сошла?

 Какой-то мужик выбегает, хватает меня за пояс, тащит. Вор, преступник, маньяк! Забрался в дом!

— Полиция! Помогите! — брыкаюсь, изловчившись, кусаю за руку.

 — Ай! Какого черта ты творишь? Это я должен звать полицию. Кто ты вообще такая и что делаешь в моем доме?

 — Ян? — осеняет меня. — Хозяин квартиры?

 — Да! А вот кто вы и почему орете тут, как бешеная, и ломаете мебель?

 — Я декоратор, меня наняла эта ваша, — щелкаю пальцами, силясь вспомнить имя.

 — Кристина?

 — Да. Но она сказала, что вас не будет и я могу жить в квартире, пока работаю.

 — Документы-то у вас хоть есть? — спрашивает он и, потирая руку, садится на диван. — И бинт с зеленкой. От бешенства хоть после вас колоться не надо?

 — Очень смешно, — закатив глаза, бросаю я. — Держите. Паспорт и договор от Кристины.

 Он молча изучает договор, а я его. Типичный потомственный представитель элиты. Думаю, скорее политика, чем бизнес. Эдакий местный Кеннеди. Идеальная кожа, зубы, прическа даже после нашего сражения — волосок к волоску. А какой мужчина сейчас ходит по дому в халате? Хорошо хоть в махровом, банном, а не шелковом. И все у него вот такое — аккуратное, красивое, выверенное. Сразу видно, что человек с детства хорошо лечился, питался, занимался спортом. Пробку мне в чакру, я завидую. Вот даже не квартире этой, не миллионам, а тому, что закладывается еще даже до рождения.

 — Что ж, Инна, в договоре указано, что вы можете жить тут во время работы. Но, как вы при желании можете сами убедиться, не указано, что в одиночестве. Я, действительно, собирался заехать позже, но обстоятельства изменились.

 Тень пробегает по лицу Яна, и я понимаю, что не сильно приятные были там обстоятельства. Что ж, богатые тоже плачут, наверное, сделка сорвалась или вроде того.

 — И что же вы предлагаете? Я только начала.

 Всего полчаса назад эта квартира казалась мне ужасной клеткой, душным пленом, оторванным от жизни. Но я не готова съехать. И дело даже не в том, что мне нужны деньги и ехать попросту некуда. Но я понимаю, что привыкла к этой террасе, и виду на реку, и резкому ветру, который пронизывает меня, унося печали.

 — Как вариант. Мы можем просто разорвать контракт, я выплачу вам неустойку. Могу снять номер в какой-нибудь гостинице или квартиру на этот срок.

 Смотрю на договор, но буквы расплываются. Я ненавижу гостиницы и съемные квартиры. Они пропитаны атмосферой безысходности, какой-то отчужденности. Не говоря уже о том, что в большинстве своем просто неуютные, безликие. Ничего не ответив, встаю у окна и смотрю на уходящую вдаль реку. За ней — Финский залив, а где-то там, далеко, Балтийское море. Казалось бы, где я, а где море. Но я вдруг понимаю, что все это время чувствовала в холодном ветре запах сосен и спящее тепло янтаря.

 — Тоже не любите дома без хозяев? — спрашивает Ян, исподлобья глядя на меня. — В них чувствуется какая-то неприкаянность, как в детдомовских детях и бродячих собаках.

 Киваю. А он не такой дурак, как кажется поначалу. Обычно у таких чувствительность, как у чайной ложки, но тут я признаю свою ошибку. Поторопилась с выводами.

 — Ну хорошо, Инна, давайте так, — он секунду молчит, будто сам еще не уверен, — это большая трехкомнатная квартира. С учетом холла, всяких гардеробных, закутков и чуланов, так и вовсе комнат десять наберется. Оставайтесь. Я все равно постоянно на работе, домой прихожу только поспать. Вы сами-то где спали?

Киваю на несчастный отлупленный диван. Стыдно сознаваться, но я даже не раскладываю его, так и сплю, свернувшись калачиком, когда усталость становится совсем уж невыносимой и тело отказывается бодрствовать.

 — Вы уверены? — недоверчиво переспрашивает Ян. — Он даже не раскладывается. Слушайте, ну надо же себя беречь. Чтобы потом не избивать ни в чем неповинные диваны.

 Он пытается скрыть смех, но получается не очень. Неожиданно для себя, тоже смеюсь. Все-таки ситуация вышла ужасно глупая.

 — Да мне так удобнее.

 — Нет, так дело не пойдет. Вы заселяйтесь в спальню, а я устроюсь в рабочем кабинете. У меня там шикарный диван.

 — Спасибо, очень благородно. Но, боюсь, я не смогу спать в чужой постели.

 — Это пока ничья постель. Там даже пленку с матраса не сняли. Ну а я уж как-нибудь переживу, что пару недель на моей кровати поспит красивая девушка.

 — Я не девушка, я художник.

 — Хорошо, поспит красивый художник.

 Ян улыбается, протягивая мне руку, и я не могу не улыбнуться в ответ. Но мне не нужны приключения, тем более с поцелованным в жопку мажорчиком. Я, конечно, понимаю, что время и терапия сделают свое, но сейчас готова воспринимать мужчин исключительно, как предметы интерьера.

 — Если мы все решили, я пойду поработаю.

 — Эм… Инна, а что вы все-таки тут делали? — он смеется, кивнув на диван.

 — Легализация и высвобождение агрессии. Такой метод терапии. Я же не знала, что не одна.

 — Да-да, я понимаю.

 Мы раскланиваемся, как в лучших сериалах про английских леди и джентльменов, забираю сумку с вещами из гостиной и закрываю за собой дверь спальни. Что ж, насчет матраса он не соврал, подушки тоже в пакетах. Кровать большая, человек пять поперек точно ляжет и пятки свисать не будут. Кидаю сумку на пол и, открыв окно, сажусь рядом.

 Ноги привычно ложатся в падмасану. Представляю, как подо мной открывается сияющая белым воронка прямо к центру Земли, а сверху проливается благость. Обычно мне приходят белый, желтый, голубой цвета изливающегося ресурса, но в этот раз то ли не могу расслабиться, то ли еще что, но раз за разом вместо исцеляющегося света приходит образ серого питерского дождя. Он льет стеной, лупит по лицу, голове, плечам. И вместе с невидимыми каплями по моим щекам текут слезы.

 Как четки, перебираю привычные образы, обычно дающие мне силы и успокоение. Но ни спящее в жерле потухшего вулкана озеро, ни поляна в лесу, ни даже темная пещера до эмбрионального периода не дает ничего. Только еще больше раздражаюсь. Что еще можно попробовать? Зажигаю палочку сандала и делаю комплекс для выхода из стресса. Мягкий переход из асаны в асану расслабляет зажатые мышцы, и я на самом деле чувствую себя лучше. Все-таки тело и психика — две стороны одной сущности.

 Резкий стук выбивает из равновесия.

 — Инна, у вас пожар?

 В приоткрытую дверь заглядывает Ян, принюхивается и выразительно смотрит в сторону подставки с благовонием.

 — А я думаю: горим или не горим, — говорит он, — не то чтобы я против, но вы все-таки соблюдайте пожарную безопасность. И вообще, лучше зажигайте их, когда меня нет дома. Спасибо.

 Дверь закрывается, а я, сжав зубы, плюхаюсь на кровать. Чувствую себя одной огромной сжатой челюстью. Спина, плечи, голова — все собралось в один скукоженный клубок.

Эта история разворачивается на одном из островов Петербурга. Там, где раньше стояли лишь старые лодочные сараи, а теперь выросли яхт-клубы и элитные жилищные комплексы.
Инна Кирченко выросла в Подмосковье, хоть и считает себя москвичкой. Отучилась на художника-декоратора и мечтала завоевать, если не весь мир, то хотя бы столицу. Но измена любимого оказалась слишком сильным ударом и она ушла в астрологию, йогу, фен-шуй и дизайн человека. Все эти тайные знания давали ей уверенность в завтрашнем дне и чувство причастности к чему-то большому и настоящему. Чувство, что жизнь еще обязательно повернется солнечной стороной.
Ян Ландсберг - владелец той самой квартиры с окнами на Малую Неву и Финский залив. Квартирой он обзавелся недавно и для обсустройства нанял дизайнера, а она в свою очередь Инну. Сам Ян ни искусством, ни эзотерикой, ни даже психологией не интересуется. Его жизнь состоит из биржевых котировок, акций, транзакций и прочих финансово важных вещей.

А вот и квартира Яна, которую придется делить нашим героям. Тут уже в своей лучшей форме, но пока, в начале истории, она лишь на пути к ней.
.

Ну и еще один герой - осенний Петербург. То ласковый и солнечный, то безжалостно холодный, бьющий наотмашь серыми ливнями. Но куда мы без него. 

Ну что, готовы идти дальше? Тогда вперед!