Любовь пепла и пламени

На три вещи можно смотреть бесконечно: как горит огонь, течёт вода, и как танцует у высокого костра ведьма.

Её движения завораживают, увлекают в другой мир, полный магии и таинств, наслаждения и власти: над стихией и живыми существами.

Многие думают, что ведьма владеет силой, но на самом деле все наоборот. Это Сила владеет ей, растекаясь по венам вместе с кровью и становясь обязательным атрибутом её существования.

Есть ли у ведьмы право на любовь? Глупый вопрос — ведьма не может любить! Могущественная женщина, избранная природой и богами, чтобы быть носительницей их потенциала. Разве есть место в ее жизни кому-то или чему-то еще? Никогда! Есть великая цель служения Богине, своим сестрам, и сопутствующие этому хлопоты, не более.

Так было раньше. В те времена, когда у ковенов не было названий, а эго ведьм не распространялось на ценности и интересы обычных людей.

Все изменилось с них: юной Верховной и охотника на ведьм. Она влюбилась, а когда пришла пора сделать выбор — любовь или смерть — выбрала второе. Но перед этим оставила главный завет своим сестрам: никогда не влюбляться. Никогда. Так появился ковен Стальных ведьм – как напоминание каждому их поколению: от мужчин одни только беды.

А своего любимого она прокляла, да так, что ни один маг и волшебник не смог разобраться в хитросплетениях заклятия. В итоге, он тоже сгинул.

Так гласит история, что хранят ведьмы, как драгоценность прошлого. Но все ли было именно так на самом деле?

И что, если боги решили посмеяться и столкнуть влюбленных снова? В новой жизни, в наше время, без правил игры…

Скользя кончиками пальцев по корешкам, исследовала предложенный книжным магазином ассортимент. Это не то, это уже читала, это слишком банально, это вообще бред — как такое можно было пустить в печать? “Лучшие обряды с зеркалами”... Сплошной развод для неопытных искателей приключений на свою филейную часть…

Почти всегда история похода в книжный магазин заканчивалась для меня одинаково — я не находила, что искала. Казалось, что нужная мне идеальная книга где-то близко. В ней будет все, что нужно. Но она никак не хотела найтись, так и оставаясь призрачным образом в голове.

Раскрыв черную толстую книгу об истории рун, задумчиво пробежалась глазами по оглавлению. Почему мне все кажется не тем, что нужно? Что я упускаю?

Внезапно по моему телу пробежались обжигающие колкие мурашки, и я пораженно замерла. Не поднимая головы и не подавая вида, закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям и пытаясь найти источник “раздражения”.

Ресницы дрогнули, и я подняла голову, чтобы тут же встретиться с темным тяжелым взглядом. Брюнет лет тридцати на вид, коротко стриженый, в черных брюках и рубашке, которая идеально подчеркивала мощный разворот плеч, был похож на ворона. Он стоял неподалеку и тяжело дышал. Не знаю, что искал в разделе науки, но сейчас казалось, что попал мужчина в это место совершенно случайно.

Его аура кричала: “Не подходи! Опасность!”, но внутри меня словно что-то вскипело, и я была готова крышкой от чайника подлететь к незнакомцу, чтобы … Чтобы что? Резонный вопрос, который поставил меня в тупик.

Забыв о том, что читала, что искала, я потерянно опустила глаза обратно в книгу, пытаясь поймать и зафиксировать на своих местах плавающие на бумаге буквы. Что-то происходило. Внутри меня, снаружи или везде сразу.

Слабость накатила внезапно, только и успела ухватиться пальцами за стеллаж, чтобы не упасть и заставить себя снова дышать.

— Что за… — прохрипела я, мотнув головой, а затем спешно вернула книгу на полку.

Несколько раз зажмурившись и сделав глубокие вдох и выдох, попыталась понять, что делать. Кто этот мужчина? Почему я так сильно на него отреагировала? Мне двадцать семь лет — если и хотеть привлечь внимание мужчины, то точно не игрой в кисейную барышню! Да и нужно ли мне его внимание?

Бежать.

Точно. Пожалуй, именно этого мне хотелось сейчас больше всего. И это пугало, ведь я не была из тех женщин, что убегает от неприятностей или мужчин. Так кто же этот человек?

Словно читая мысли и желая ответить на вопрос, сам объект моего интереса тут же оказался рядом, подойдя почти вплотную.

— Нужна помощь?

Его голос… Особенный.

Его голос прошелся по нервам, словно разряд тока. Задрожавшие пальцы, что удерживали книжный стеллаж, разомкнулись. И я бы потеряла опору, если бы сильные руки не подхватили за талию, не дав упасть.

— Кто вы? — только смогла проблеять я, совершенно пораженная реакцией своего тела, своего сознания. Или подсознания?

Боясь смотреть в глаза незнакомца, просто уставилась на книги перед собой, даже не задумываясь над буквами, которые видела.

Я чувствовала каждую точку на теле, которой касались его руки, и даже не пыталась отругать за своеволие. Гордая и озорная ведьма из современного города, привыкшая ко многому, но впервые растерявшаяся в компании мужчины.

Магия во мне притихла, словно испугалась такого знакомства. Уверена, попробуй я произнести сейчас хоть одно заклинание, ничего не выйдет.

— Не важно. Лучше ответь, кто ты? — прозвучало завороженно, будто не я одна решила в один прекрасный день, прогуливаясь по магазинам, сойти с ума.

Порывисто развернув к нему лицо, задержала дыхание. Губы разомкнулись, чтобы ответить, но темный взгляд напротив, скользнувший к ним, заставил горло сжаться.

— Ве-едьма, — тихо протянул он, сам отвечая на свой вопрос. Цепкий взгляд, в котором виднеется сплошная чернота, прошелся по моему лицу. Но мне почему-то не было страшно. — Имя. Какое имя ты носишь сейчас?

— Не имеет значения, — покачала я головой, будто околдованная. Ведьма… Как он узнал? Казалось, если назову свое имя, то окончательно потеряюсь. — Отпусти меня. Отпусти… — повторила еле слышно и зажмурилась.

В ушах стучала кровь, а голова продолжала кружиться.

Хотелось коснуться незнакомца, ощутить тепло его ладоней на своей коже. И это не мешало плескаться в душе тревоге, что просила бежать не оглядываясь. Точно схожу с ума!

— Нет. Никогда, — услышала я твердое, не терпящее никаких возражений.

Не успев возмутиться, так и продолжила стоять, словно каменная статуя. Широкая ладонь очень медленно скользнула по моим волосам, приглаживая их. Ощутила себя китайским фарфоровым сервизом из музея — с такой осторожностью и неверием чужие пальцы коснулись моей щеки. Инстинктивно склонила голову, прижимаясь к теплой ладони, словно желала этой ласки, как ничего более в своей жизни.

— Это колдовство? — пытаясь найти хоть одно оправдание разрывающим меня на части чувствам и ощущениям, спросила я. Заставив себя тряхнуть головой в попытке сбросить наваждение, снова заглянула в глаза незнакомца и сделала шаг назад. — Разве не знаешь, что в общественных местах нельзя использовать магию без особой на то причины? Нас могут заметить люди.

— Чтишь правила? — внезапно усмехнулся он, продолжая гипнотизировать меня взглядом.

Неужели я похожа на злостную нарушительницу?!

— Кто ты? — снова спросила и сделала очередной шаг назад.

Он заметил мой маневр и иронично приподнял одну бровь, обозначая свое отношение к этому.

— Почему ты без ковена? — вопросом на вопрос ответил он, пробуждая злость.

— Если ты все знаешь, так зачем спрашиваешь?

Я действительно не принадлежала ни одному из ковенов, потому что в какой-то момент поняла — что это не мое. Их правила, убеждения, принципы — я не хочу подчиняться. Не умею. Так и решила быть самой себе хозяйкой, все равно сложные обряды не проводила и ни в чьей помощи особенно не нуждалась.

У меня был мой личный “кружок по интересам” из таких же неамбициозных, но умненьких — этого достаточно.

— Я лишь знаю, что тебя нет ни в одном из ковенов.

— Слишком много знаешь для незнакомца, — бросила я в ответ.

Мне становилось все лучше, туман рассеивался из головы, а тиски, сжимавшие сердце, стали ослабевать.

Мужчина сделал широкий шаг вперед, снова желая сократить между нами дистанцию, но я зажмурилась, боясь очередного касания, и упрямо выставила руку вперед.

— Не подходи! — торопливо воскликнула.

Ответа не последовало, а ко мне, кажется, окончательно вернулось нормальное восприятие. Распахнув глаза, уставилась на пустоту перед собой. Люди, что проходили мимо, покосились на меня, но ничего не сказали, торопясь спрятаться между рядами стеллажей.

Мне, что, все произошедшее показалось?

Видение? Морок? Чья-то злая шутка?

Чувствуя себя совершенно потерянной, медленно шла по улице. Прохожие сновали без остановки, напоминая, что я нахожусь здесь и сейчас — это моя реальность и никакая другая.

Такого раньше со мной не было, от того и тревожило.

Дар обнаружился с малых лет, что испугало родителей, ведь моя мать была Отреченной, а отец — обычным человеком. Кстати, это тоже являлось одной из причин, почему я отказалась становиться частью какого-либо сообщества.

Мама рассказывала, что когда-то была частью ковена Стальных ведьм. Говорящее название, не правда ли? И оно явно не сулило ничего хорошего. В свои пятнадцать я узнала, чем жила моя родительница, и это повергло меня в шок. Я пообещала себе никогда не ступить на этот путь. Борьба за власть, наемные убийства, беспрекословное подчинение Верховным… Нет уж! Все во мне противилось подобному, и это только порадовало семью.

Отреченной — лишенной всех магических сил — мама стала, когда не справилась с очередным заданием, а потом еще и полюбила папу. Из-за этого сильного и искреннего чувства, что свалилось на нее внезапно, она и поняла, что не сможет предать любимого никогда. И не сможет отдать их ребенка сестрам, что отличались особой жестокостью. Она не желала мне такой жизни и хотела видеть папину улыбку каждый день.

Я выросла сильная, независимая. Переехала в другой город, начала свой маленький бизнес. В моем магазинчике были целебные травы, отвары, талисманы, заговоры, даже зелья. С лицензией на такое дело, конечно, пришлось повозиться, ведь ведьма без ковена — что ботинки без шнурков. Но перед Советом я смогла доказать свою благоразумность, толерантность и контроль магии.

С последней было вообще все просто – сил у меня было немного. Меня иногда посещали видения прошлого, будущего или настоящего. Я могла использовать любые заклинания в пределе своих возможностей. Мама говорила, что я могу достичь большего, но для этого нужен ковен. Только вот меня это условие совершенно не устраивало. 

В том, чтобы быть слабой, нет ничего дурного. Да и можно ли это считать слабостью, если дело лишь в том, что ты целенаправленно не развиваешь свой дар? Жить моей жизнью спокойно. Мне приятно просыпаться по утрам, проживать яркие дни и расслабленно засыпать, зная, что ничто не может повлиять на мое состояние. Ничто не может выбить у меня почву из-под ног.

До сегодняшнего дня я именно так и думала. Теперь же интуиция подсказывала, что этот жизненный этап подошел к концу. Меня словно вывернули наизнанку, оголив сокрытое, обнажив то, чего я совершенно не ожидала в себе найти. Какое-то до одури странное видение!

Видение, ничего более! Все, что произошло в книжном магазине, просто привиделось мне! Незнакомец не мог так быстро исчезнуть, а я не могла сойти с ума от одной его близости. От низкого голоса, что, словно лиана, оплетал мое горло и медленно сжимал, заставляя задыхаться… Его запах: костер, хвойный лес и кожа — застрял во мне, пропитав внутренности. Что за напасть?!

Возможно, это демоническая сущность, что решила сделать из меня свою кормушку? Но мой резерв нетронут! Да, магия “притихла” на какое-то время, но теперь я чувствовала себя полной сил!

По коже прошлись знакомые мурашки, и я спешно огляделась по сторонам. Вокруг меня были лишь обычные люди, спешащие по своим делам и совершенно не подозревавшие, что одна ведьма сошла с ума. Что вообще существует другая сторона мира, полная настоящей магии и магических существ. Но я искала лицо из видения, и нигде не находила.

Великая Матерь, не хватало еще стать параноиком!

Заставила себя собраться и выбросить из головы все дурацкие мысли. Сегодня мне нужно было перебрать травы и сделать связки из нужных, чтобы напитать их магией. Мои мысли должны быть чисты, а голова – легкой. Расправив плечи, направилась к своей машине и завела мотор.

В дороге я решила позвонить своей лучшей подруге — Сибилле. Она тоже ведьма, что махнула рукой на ковен и могущество. Человек, которому я доверяю без оглядки, и женщина, что всегда готова прыгнуть в костер, если туда решу прыгнуть я. Чтобы вытянуть оттуда, надавать тумаков, отчитать, а потом пожаловаться, что только пожгла свою прекрасную нежную кожу из-за такой чокнутой, как я.

Улыбнулась, услышав ее голос в динамике.

— Си, я только что была в книжном магазине, — начала я.

— Да ты что? — театрально ахнула она. — А я думала, что все хорошие книги ты уже скупила и продаешь их в своем магазине.

— Не язви, — засмеялась я. Подруга всегда закатывала глаза, когда я жаловалась на то, что в наше время сложно найти стоящую литературу. — Я увидела там… видение. Сибилла, меня не хило приложило какой-то магией, и я хочу разобраться, что это было, — под конец перешла уже к серьезному тону.

— Подробности? — донеслось сосредоточенное.

Наверное, уже и блокнот с ручкой взяла, что бы не упустить ничего, а потом старательно проанализировать. Только тут не все так просто, дорогая…

Стараясь правильно подобрать слова, я произнесла:

— Мужчина. Не человек, ведь его аура такая темная… А может, мне вовсе показалось, потому что я перестала ее видеть. Он посмотрел на меня, сказал пару слов, а у меня закружилась голова. Его голос… Сибилла, он словно демон искушения!

В динамике не раздалось ни звука. Кажется, я шокировала свою подругу.

— Сибилла? — осторожно позвала я.

— Ты дура, — прозвучало резкое в ответ, и я несколько раз моргнула от неожиданности. — Я думала, что-то серьезное! Напугала меня, ведьма поганая! Это влюбленность называется! Страсть! Да кому я рассказываю? Ты ж по жизни с мордой кирпичом ходишь и мужиков за людей не считаешь! Боже, Темная Матерь, наша Селена, кажется, нашла мужчину, что способен уложить ее на лопатки!

— Чего?! — возмущенно воскликнула я, чуть не пропустив нужный поворот и спешно нажимая на поворотник. — Ты все неправильно поняла, или я рассказала как-то не так! Какая любовь, Сибилла, ты в пруду за городом воды нахлебалась?

— Селена, тебе двадцать семь лет! Пора уже построить хотя бы одни нормальные отношения! Ну что ты вечно этих мужиков шугаешься?! Посмотри, к чему это привело. Что Оскар, что Эдвард, а Оливер?! От этого вообще сбежала, стоило вам переспать! Никто тебя не съест — ты сама кому хочешь голову откусишь, если надо будет, — запричитала подруга, и из динамика послышалось ритмичное постукивание по столу. — Все, тебе нужна встряска и, возможно, шоковая терапия! Я так решила. Прогуляю пару денечков, поищу нам кавалеров, и пойдем на парное свидание! Ты поняла меня? Магией ее приложило, как же…

— Сибилла…

— Молчать! — отмахнулась она. — Сказала же, что все решила. Уже само провидение велит тебе разуть глаза и найти кого-то для радости и построения счастливого будущего.

Или провидение намекает, что от мужчин одни беды…

— Дурацкая идея, — бурчала я, выходя из квартиры, садясь в такси, всю дорогу и даже на подходе к выбранному новым знакомым Си ресторану.

— Как бабка старая, сколько можно? — возмущенно фыркнула подруга, смахнув распущенные темные волосы за спину. — Просто улыбайся и получай удовольствие. Неужели мужское внимание настолько отравляет твою самодостаточную душонку?

С момента злополучного разговора прошло несколько дней. Я влилась в привычный ритм жизни, но в первую ночь мне все же приснился таинственный незнакомец. Он бежал за мной, что-то кричал, а я неслась вперед. Только лес и мелькал смазанным пятном. Подскочила я тогда на кровати вся в холодном поту, а сердце трепыхало так, будто я кросс пробежала.

— Мужское внимание приятно тогда, когда ты хочешь его получить. А ты меня, как козу на убой ведешь, — недовольно подметила я, войдя внутрь.

Встретивший нас на входе администратор, одетый в смокинг, поприветствовал и предложил проводить к забронированному столику. За ним нас уже ожидали ухажер Сибиллы и его друг.

Я шла уверенно, задрав подбородок и выпрямив спину так, будто проглотила кол. Мне здесь не место, и пришла я сюда не потому, что желаю познакомиться с каким-то мужчиной. Пусть они это поймут сразу.

— Смотри, вон там Адриан, — шепнула подруга, качнув головой в сторону столика, к которому мы стремительно приближались.

Мазнув взглядом по лощеному красавчику в деловом костюме, почувствовала, как на затылке зашевелились волосы. Взгляд замер на его спутнике — “друге”, приглашенном составить мне компанию.

Разве может такое быть?

Наши взгляды скрестились, словно клинки. Я смотрела с растерянностью, а он — с пугающей уверенностью. Битва без шанса на выигрыш.

Первым встал нас приветствовать Адриан. Сибилла подарила ему одну из своих самых обворожительных улыбок, представила меня и поспешила сообщить, что я не люблю свидания и могу быть грубой. Такая заботливая… Будь мы в компании других мужчин, я бы не сдержала едкого замечания. Но я продолжала стоять и растерянно переводить взгляд с подруги на мужчин и обратно.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — улыбнулся ей Адриан, заметив мое состояние.

Подруга, знавшая меня весьма хорошо, окинув взглядом моё растерянное выражение лица, прищурилась и наигранно засмеялась.

— Кажется, у нее началась мигрень, так что рано расслабляться. Пойдем же, — протянула она мне руку, наверняка, желая поддержать или просто удержать от побега.

Из-за стола вышел мой незнакомец. Полностью в черном костюме он выглядел притягательно и красиво, но я не спешила обманываться. Медленно, словно зверь, крадущийся к жертве, он подошел к нам и, кивнув Сибилле, взял мою свободную руку и притянул к себе, оставив на запястье легкий поцелуй.

Мой мозг закипел, а тело покрылось мурашками от самого места касания чужих мягких и таких горячих губ.

— Рад приветствовать, дамы, — выпрямившись, произнес он.

Мое черное длинное платье на тонких бретелях, сексуально скользящее по телу и подчеркивающее все достоинства фигуры, показалось ночной сорочкой. Черт, я лишь хотела произвести эффект недосягаемой женщины, а не… Нет, с этим мужчиной все идет не так!

Как он блуждал по мне взглядом, словно примечая любую деталь — еще немного, и я покраснею с головы до пят. То ли от жара внутри, то ли от непонятно откуда проснувшегося смущения.

— Это мой близкий друг и наставник — Килиан, — представил нас Адриан. — Кажется, вы друг другу понравились. Все же, как удачно мы с тобой познакомились, Сибилла.

Он премило улыбнулся, а меня пробил озноб. Вырвав руку из продолжающего удерживать ее пальцы незнакомца, прищурилась.

Черти бородатые, да нас тут обрабатывает целый дуэт обольстителей! Что за пикаперы магического порядка?!

— Так как вы, говорите, познакомились с Си? Случайность? — ядовито протянула я, растягивая губы в пренеприятной улыбке.

— О, смотрите, и правда, — совершенно не стушевался Адриан и покосился на мою подругу. — Селена, не переживайте, я просто не смог устоять и пройти мимо такой очаровательной и яркой девушки, как Сибилла. А ее имя и вовсе стало для меня знаком, что знакомство обязательно нужно продолжить.

— Ищите пророчества? — приподняла я бровь. — Она этим не занимается, а имя — просто имя.

— А ваше? — впервые за все время подал голос незнакомец, а я отметила, что уже чуточку спокойнее реагирую на него. — За вашим именем точно скрывается история.

— Вы посещаете кружок филологов и литераторов? — съязвила я и почувствовала за себя гордость. Так его!

— Селена! — закатила глаза подруга. — Ее имя означает Луна, как вы, наверняка, знаете. Идеальное для ведьмы, не правда ли? — попыталась она сгладить ситуацию.

— Сама покровительница ведьм, — согласно кивнул… как там его? Вот лучше бы он своё имя назвал!

— Мне нужно в уборную, — покачав головой, развернулась на каблуках и покинула столь чудную компанию.

Пусть Си плетет им про мою мигрень, а я пока подумаю, в какой ситуации оказалась, и что с этим делать.

Зайдя в эстетичную уборную, подошла к большому овальному зеркалу и взглянула на свое отражение.

— Что с тобой? — задала я риторический вопрос, понимая, что не получу на него ответа.

Требовательно вглядываясь прямо в глаза своему отражению, тяжело вздохнула. С этим надо заканчивать. Никакой любви, никаких слабостей — этот человек (что сомнительно) мне не пара. Он просто… не станет вести себя, как другие — нутром чую.

— Селена, взбодрись давай, — шепнула я. — Ты узнаешь о нем все, что нужно, а потом заставишь уйти.

Отражение не ответило. Удивленно моргнув, заметила скатывающуюся по щеке слезу. Проведя по коже рукой, с изумлением поняла, что пальцы остались сухими.

Отступив на шаг, сглотнула ставшую вязкой слюну и уставилась на свое отражение в зеркале. Я плакала. Вернее, не я, а…

Что за..?

Отражение преображалось с каждой секундой. Волосы стали темнее, а кожа бледнее. Я была в другом платье, более закрытом, но таком же насыщенно-черном. В глазах напротив зияла бездна, в которой было место лишь тоске и боли.

— Кто ты? — выдохнула пораженно, боясь пошевелиться.

Но зеркало не дало мне ответов, а видение растаяло так же внезапно, как и возникло.

Мне хотелось умыться ледяной водой, но тогда растекся бы весь макияж. Появиться с глазами “панды” перед компанией было бы просто восхитительным началом вечера. В итоге, просто засунув руки под ледяные струи, стояла, пока кожу не стало колоть.

Когда вернулась в зал, постаралась не встречаться глазами со своим необычным незнакомцем. Официант, подошедший следом, помог мне присесть на свое место, что, предсказуемо, было напротив Килиана.

— У вас все хорошо? — поинтересовался Адриан.

Улыбается, ведёт себя как джентльмен, но что-то в нем есть такое... Не могу пока понять, что. Взгляд слишком острый, и не смотрит он на мою подругу, как на женщину — максимум, как на интересную собеседницу, или того хуже — просто любопытную зверушку. Ко мне цепляется слишком много. А Килиан, как статуя, сидит молчит, только взгляда от меня не отводит, словно заколдованный.

— Все прекрасно, — натянуто улыбнулась я. — Вы по мне уже успели соскучиться?

— Честно говоря, с вашей чудесной подругой может грозить что угодно, но не скука.

Сибилла довольно качнула ногой под столом и подозвала официанта, чтобы сделать заказ.

— Мне – то же самое, — махнула ей рукой, просто желая поскорее закончить вечер и остаться наедине со своими мыслями.

— А как же мясо? Не едите? — в голосе Килиана послышалось удивление.

— Хотите посмотреть, как я кромсаю ножом мясо? — хмыкнула, желая смутить.

— Да, — не раздумывая, ответил мужчина, чуть подавшись вперед.

— Я здесь не для того, чтобы развлекать вас.

— А для чего? — словно испытывая, протянул он.

— Действительно, — хмыкнув, покачала головой, повернулась к подруге и бросила на нее извиняющийся взгляд. — У меня так сильно болит голова, что, пожалуй, мне стоит поехать домой.

— Но… — растерялась Сибилла.

В ней боролось понимание, что со мной что-то не так и желание показать мне “другую сторону жизни”. Где есть отношения, любовь, секс и прочие прелести.

— Селена, подари мне танец. Один танец, и я сам отвезу тебя домой, — поднявшись с места, произнес Килиан, совершенно спокойно переходя на “ты”.

Нахмурившись, все же кивнула. Стоит ли упускать возможность получить ответы на свои вопросы? В танце нас никто не подслушает. А предложение довезти до дома… Это еще один повод остаться наедине. Сделать он мне, ничего не сделает — я умею себя защищать. Не буду отказываться от возможности разгадать его маленькую тайну. А, может, и не одну.

Вложив пальцы в его ладонь, последовала за ним в центр зала. В ресторане играла живая музыка, и мы, не заботясь об окружающих, начали свой легкий импровизированный танец.

— Кто ты? — зашла я в беседу “с ноги”.

Килиан ухмыльнулся, видимо, ожидая чего-то подобного.

— А ты?

— Опять вопросом на вопрос отвечаешь? — прошипела я, крутанувшись вокруг своей оси.

— Твоя злость очаровательна, знаешь об этом? — шепнул он, прижав к себе слишком близко.

— Ты ничего не знаешь о моей злости.

— Уверен, у нее сотни оттенков, как и у твоего счастья, — продолжил говорить чушь Килиан, но в его глазах отражалась уверенность и нежность, что сбивала с толку.

— Ответь, кто ты, или это наша последняя встреча, — вернув положенную между телами дистанцию, продолжила танец.

— А ты хочешь, чтобы их было много?

— Поганая привычка — постоянно отвечать вопросом на вопрос, знаешь об этом? — скривившись, бросила я.

— Охотник, Селена, — низко протянул Килиан. — У меня свое дело по охране людей от злостных нарушителей их покоя.

— Я спросила о другом, но ладно, — покачала головой.

— Во мне дар Темной Матери, изначальная сила, Селена. Такой ответ тебя устроит?

Ошарашенную меня закружили по залу, видимо, давая время обдумать полученный ответ.

Но разве это возможно? Первородный? Живой? Или представитель новой расы, которую создала богиня? Может, отправила ее в наш мир уже с носителем?

— Даже не пытайся спросить, откуда он у меня, — предупредительно произнес Килиан и широко улыбнулся.

А я засмотрелась, словно поймала очередное видение.

— Кто ты? — потерянно протянула я, пытаясь ухватиться за свои ощущения и мысли.

— Не думай, Селена. Прошу, отпусти все. Если кажусь тебе знакомым, значит, когда-то мы действительно виделись. Но это было в прошлом. Мы здесь и сейчас, давай проживем эту жизнь хорошо?

Его голос прозвучал странно устало. Будто Килиан и сам мучился от схожих чувств. Это немного примирило меня с действительностью. В конце концов, мы все по этой земле ходим не первую жизнь. Возможно, в прошлом были кем-то друг другу, и теперь магия отзывается на нашу близость. Если так, то все проще. Наверное.

— Не люблю жить с загадками, я же ведьма.

— Возможно, если ты узнаешь меня получше, дашь шанс, со временем найдешь отгадку.

В этот раз его улыбка выглядела совершенно неискренне.

— Почему мне кажется, что ты не хочешь этого?

Мы замерли посреди зала, потому что вместе с моим вопросом закончилось произведение, которое играли музыканты. Килиан вдруг наклонился, будучи выше на целую голову, и коснулся моего лба своим, заглядывая прямо в глаза.

Его ладонь продолжала хозяйничать на моей спине, не позволяя отстраниться, даже если бы я захотела. Но я не хотела… Что странно.

— Потому что это так и есть, — тихо, но решительно ответил он, заставив мое сердце в очередной раз пропустить удар.

(Далекое прошлое)

— Прекрасная ночь, дочка, не правда ли?

Подошедшей женщине в длинном чёрном платье с белым жёстким воротником можно было дать максимум сорок лет. На деле же одной из Верховных ковена ведьм, что устроились в глубинах заколдованного леса, было сто двадцать.

— Верно, мама… — задумчиво протянула Селестия, не сводя глаз с пляшущих языков пламени костра, что горел неподалеку. В ее душе собирались темные тучи, и разогнать их не мог ни один из ветров.

— Что так гнетет тебя? Ни жива, ни мертва сидишь, словно в лабиринтах тьмы затерялась.

Отвлекаясь от тяжёлых мыслей, Селестия сдвинулась на шершавой коре, уступая место для матери.

Стрекотавшие до этого сверчки затихли, будто желали подслушать разговор двух Верховных — матери и дочери, первородных ведьм, появившихся из крови и намерения Великой Богини Матери, как и их немногочисленные сестры. 

Существа, чуждые этому миру, но так отчаянно желающие жить на своей земле и по своим правилам.

— Ответь, как такое возможно, чтобы событие было невероятно прекрасным и ужасающе кошмарным? — задумчиво протянула Селестия. — В голове все не укладывается предчувствие, которому я не могу найти места в душе. Что-то изменит жизнь слишком сильно, бесповоротно… Это так… — попыталась она найти подходящее слово, но хаос, творившийся в душе и мыслях, никак не хотел обретать четкую форму. — Будоражит, но отравляет. Горечь послевкусия никак не уходит.

Юная Верховная ведьма, тридцати лет отроду, была действительно растеряна. Её пугали не сами изменения в жизни, а их последствия. Привыкшая заниматься делами ковена, самосовершенствоваться, жить как хочется, Селестия впервые начала сомневаться в созданных ею же правилах.

Что должно произойти такого, что, с одной стороны, вознесет тебя на небеса, а с другой — поставит на колени?

Подобные размышления и сегодня завели девушку в тупик, делая слабой. Непозволительная шалость — забывать о том, что ты одна из сильнейших ведьм во всем мире. Сколько бы магических существ он не скрывал.

Мать по-доброму усмехнулась.

— Знаешь, в жизни случается всякое. И описанные тобой чувства имеют место в жизни не только людей, но и нашей, — со знанием дела заговорила она. — Особенно, когда ты молода и в тебе ещё есть силы и желание чувствовать, биться за свои принципы и привязанности со всей страстью. Это часть нашей сущности, ибо Матерь никогда не была холодна и равнодушна. У всего есть грани. Если ты не знаешь о своих — ты просто еще не увидела их, не столкнулась с опытом, что способен, подобно Луне, заставить их сиять.

Зейнария подняла голову к ночному небу, рассматривая сияющую россыпь звёзд. Будь воля богини иной, где они могли бы оказаться сейчас? Наверняка, Великая Темная Мать создала десятки, а то и сотни рас и множество миров. Любопытство и страсть к экспериментам — унаследованная от Прародительницы черта.

Так почему же им выпала честь вклиниться в мир, где магический фон был столь низкий? Где за право жить надо бороться? Где приходится прятаться в лесу, наращивая могущество.

Практически отрезанные от мира, они не могли оценивать обстановку, планировать будущее. Ум местных людей не отличался гибкостью. Они были трусливыми и легко внушаемыми. Возможно, в этом были свои плюсы, ведь на этих людей можно было влиять. Но стоило ли оно того? Минусов, все же, было гораздо больше — ведьм боялись. А все, чего человек страшится, он старается уничтожить.

Но Верховная снова и снова душила эти рассуждения, понимая — Матерь точно знает, где сеять семена, и не Зейнарии её учить благоразумию.

— Думаешь, богиня пожелала показать мне одну из граней? — повернулась к ней дочь, сверкнув большими и синими, как драгоценные камни, глазами.

— Хочу посоветовать тебе просто принять это и расслабиться, отдаваясь воле Тьмы.

Может, зря она так испугалась? Зейнария задумалась, а не первую ли любовь уготовила для Селестии Великая Мать? У ведьм с этим беда, так уж повелось. Семьи заводить было не принято, дабы не растрачивать свою энергию и не забывать об истинной сути. А деток родить можно было при этом темной ведьме только по любви. Ну, или, хотя бы, влюблённости.

Хотя, странно, что она чувствует столь сильную тревогу. Любовь — это не всегда приятно, конечно, в последствии. Но чтобы столь сильный трепет и осторожность? Не демона ж она полюбит? Хотя, с ними и то все проще бы было, нежели с местными мужиками, что к ведьмам потискаться ходят, да от недугов разных полечиться.

Ох, Леси, да убережёт тебя богиня Тьма.

— Было бы все так просто, — буркнула дочь.

Селестия впервые не смогла чему-то дать определение, не смогла справиться. Всегда уверенная в себе, строгая, резкая — сейчас она сама себе напоминала потерявшегося в лесу котенка. И это было отвратительное чувство, недостойное Верховной — второй ведьмы в их ковене, что самой Великой Матерью по праву рождения была дарована привилегия называться Верховной и владеть силой, превышающей возможности остальных.

—Тебе не пристало бояться чего-либо, — вторила ее мыслям мать. — Ты – Верховная, ты родилась, чтобы направлять и вдохновлять ведьм своего ковена. Ты их голос, их душа, их ориентир. Почаще напоминай себе о том, что страхи внутри, а не снаружи. Никто в этом мире тебе не угроза! Самый главный враг прячется у нас внутри. Смахни тяжёлые мысли с плеч и иди танцевать к сёстрам, — качнула она головой в сторону кружащих у костра веселых девушек. — А завтра сходи в город на ярмарку, тебе не помешает отвлечься.

Мама была права. Тряхнув головой, Селестия спрыгнула с бревна и, смахнув несколько веточек с тёмной юбки, распустила чёрные, как ночь, волосы. Вдыхая прохладный воздух, девушка почувствовала, как Сила бушует в её теле, ища выхода.

Делая шаг за шагом, она наблюдала, как костёр вспыхивает все ярче, разгораясь все сильнее, приветствуя Верховную.

Закрыв глаза, она отпустила свое тело и Силу, которая тут же взяла шефство над ведьмой и направила её в древнем танце вокруг сияющего пламени.

Со стороны казалось, что Селестия парит над землёй, становясь легче воздуха, становясь самим воздухом, его молекулами. Тревога покидала её сердце, мысли растворялись в пространстве, оставляя после себя только четкую уверенность в том, что все будет так, как должно быть. Всё идёт своим чередом, все правильно, Тьма не оставляет своих детей ни на секунду — она всегда рядом.

Словно в подтверждение, она ощутила, как магия в ее теле обрела объемы, зашевелилась, ласково обвивая в теплый кокон, словно сама Великая Матерь. Счастливо улыбнувшись, Селестия с еще большим восторгом закружилась в танце со своей новой “партнершей”.

Когда силы кончились, юная Верховная упала на колени, а небо озарила яркая вспышка молнии. Покрывало из огромных капель дождя накрыло замершую хрупкую женскую фигурку у догорающего костра.

Другие ведьмочки с визгом веселья разбежались, попутно подставляя лица под ласковые капли. И только Селестия осталась сидеть на земле, пытаясь справиться с недостатком воздуха в легких. Руки, которыми она опиралась о почву, чтобы совсем не упасть, дрожали.

Богиня дала знак. Перемены, что предчувствовала Селестия — неотвратимы не только для нее.

Ливень продлился всю ночь. Селестия знала это наверняка, потому что не сомкнула глаз, беспокойно наблюдая за непогодой из окна своей спальни.

Проявление богини минувшим вечером почувствовала и Зейнария. Лишь обращенные ведьмы могли не заметить присутствие Великой Матери. Верховная же, как и все первородные ведьмы, моментально почувствовали, как сгустившаяся тьма легла им на плечи, успокаивая и, одновременно с этим, призывая собраться.

Когда женщина узнала о том, что испытала и поняла ее дочь, соединившись с Тьмой, в ее сердце вспыхнула тревога. Когда Великая Матерь является самолично, чтобы “сообщить” о каком-либо испытании, это не сулит ничего хорошего.

Во всех своих мирах Богиня славится жестокими, тяжёлыми уроками. Первая Верховная узнала это, когда Тьма вкладывала в нее знания о мироустройстве, религии, правилах поведения и ценностях, что должны постигать все ее дети. 

Уроки Матери никогда не завершались без последствий. Для кого-то они становились проклятием, для кого-то – благословением. Главным условием было – выжить.

Когда-то Тьма пришла и к Зейнарии. Таким образом в её жизни появился отец Селестии и сама дочка… Но ей пришлось потерять его. До сих пор она вспоминает  предсмертные хрипы любимого и… кровь на своих руках. Она так себя и не простила, но разве был иной выбор? Она прошла испытание, справилась…

Рассвет озарил маленькое поселение ведьм, что всем в округе были известны своей сильной магией и нелюдимостью. Их почти никогда не встречали в соседних городах и деревеньках, они жили обособленно и не пускали без веской причины на свою территорию чужаков. Люди считали их детьми Сатаны, проклятыми женщинами, что никогда не ступят ни на священную землю, ни в Царство Божье.

Смеха ради первородные никого не разубеждали. Да и вряд ли что-то изменилось бы к лучшему, если бы местное население узнало, что половину ведьм этого ковена — и людьми-то назвать сложно.

Облачившись в красивое синее платье под цвет глаз, Селестия покрутилась перед зеркалом и добавила своим щекам немного румянца. Губы и глаза ей выделять было не нужно. От природы чёрные пушистые ресницы служили прекрасным украшением, как и яркие пухлые губы. Красота, дарованная своим детям самой богиней.

Сегодня Вторая Верховная собиралась посетить небольшой соседний городок. Люди вряд ли узнают в ней ведьму, ведь эти женщины внешне ничем не отличаются от людей. Если только красотой, особой аурой и чувством тревоги, что обостряется у обычных людей, стоит лишь оказаться настоящей ведьме поблизости. Инстинкты самосохранения, заложенные в них природой, не молчали, если первородные оказывались рядом. Но кто будет разбираться в причинах своих “странных” ощущений, находясь в толпе народа, увлеченной ярмаркой?

Сегодня Селестия твердо решила проветрить голову и на день забыть обо всем, что является частью ее жизни. Побыть обычной человечкой, что радуется жизни, прогуливается по торговым рядам, улыбается встречным мужчинам.

Если уж богиня готовит ее к испытаниям, то неплохо было бы повеселиться перед непростым этапом в жизни.

Довольно улыбнувшись отражению, юная Верховная вышла из своей спальни и спустилась в маленькую уютную кухоньку. Мама уже приготовила булочки с фруктовой начинкой и заварила цветочный сладкий чай. Кажется, у нее тоже шалят нервы от всего происходящего.

Может, не стоило рассказывать ей о своем предчувствии? Хотя, не ощутить явление божественной энергии Матери Тьмы она просто не могла. 

Зейнария стояла в лёгком зелёном платье в пол, а волосы её были собраны на затылке в идеальный пучок. Солнечные лучи, проникая в окно, ложились на её платье, делая образ  теплее и мягче. Дочь видела, что её одолевают мысли, но старалась не залезать без особой надобности в душу тому, кто не просил об этом.

Оглянувшись вокруг, Вторая Верховная заметила, что мама навела идеальный порядок.

В маленькой кухне было немного вещей: небольшой гарнитур, прямоугольный стол на четыре ведьмы, столько же табуреток, а ещё небольшая печь. В ней мама пекла самые вкусные в этом мире пироги, иногда добавляя в них свою магию. После подобных кулинарных шедевров девушка, что долго не могла забеременеть, вдруг узнавала, что ждёт ребёнка. А мужчина, отведав пирога от Первой Верховной, становился сильнее и выносливее — одним из лучших работяг в любой отрасли.

Да, люди не брезговали при возможности обращаться за помощью к ведьмам, а потом от всего сердца благодарить их за помощь. Но и это не мешало им потом сторониться женщин из ковена, распускать грязные слухи и, самое главное, бояться.

Что ж, справедливости ради, стоило заметить, что первородные ведьмы действительно могли превратить любую жизнь в Ад. Ритуалы их были темны и кровавы, а вера так сильна, что способна разрушить любой местный храм.

—У тебя хорошее настроение, — заметив, Зейнария развернулась к дочери и принялась раскладывать завтрак на столе.

— Почему бы и нет? — улыбнулась Селестия. Больше расстраивать мать не хотелось. Да и какой толк судачить о том, что одной богине известно? Будь что будет, игнорировать настоящее она не станет — проживет мирное время в радости за привычными заботами.

— Ну, и славно, — тоже что-то для себя решив, кивнула Зейнария и сдобрила теплый чай ложкой ароматного мёда. — Перед походом в город загляни, пожалуйста, к нашим “птенцам”. Они учатся играть в прятки.

— Боишься, Джанет с ними слишком мягка? — усмехнувшись, Селестия откусила кусочек от еще сохранившей жар булочки и прикрыла глаза от удовольствия. — С мясом… Надеюсь, это не тот человечишка, что последний раз угрожал тебе, когда ты отказала ему в приворотном снадобье?

— Еще б я такую гадость на стол подавала, — фыркнула, оскорбившись, мать. — Это уплаченный женой одного кузнеца долг.

— А кость куда дела?

— Так супчик на ужин будет, Тия.

— Стало быть, мечта той женщины сбудется — супруг ее прославится своим кузнечным делом, — задумчиво кивнула девушка.

— Все будет, как пожелала. А когда с последствиями придет разбираться, ты ее примешь. Все-таки, к приворотным и отворотным зельям у тебя с малолетства отчего-то особый талант.

— А у тебя — к затуманивающим разум. Дай-ка мне одно с собой, на всякий случай. В свете последних событий может понадобиться. Не хватало пойти веселиться, а вместо этого напороться на неприятности.

Зейнария поднялась из-за стола, дошла до стены, прошептала нужное заклинание и дождалась, когда проявятся четкие границы. Отворив скрипучую дверь, она скрылась в потайной комнате, а уже через несколько минут на столе перед Селестией стоял маленький стеклянный пузырек с рубиновой жидкостью.

— Будь осторожна, дочь, — тяжко вздохнув, произнесла Первая Верховная и вернулась за стол. Обхватив ладонями чашку с ароматным травяным чаем, она попыталась согреть руки и отогнать дурные мысли. — И не забудь про прятки. Джанет часто пускает все на самотек, а с человеческими девочками, что решили встать на наш путь, надо быть жестче. Иначе сломаются быстро… Тьма не терпит слабых.

Согласившись заглянуть к девочкам по пути, Селестия попрощалась с матерью и сообщила, что домой вернется, возможно, только на следующий день. У нее не было четкого плана соблазнить кого-то из мужчин и воспользоваться им, однако, она была весьма не прочь скрасить свою ночь угодливым любовником.

Вторая Верховная не могла знать, что ее поход в город совпадает с желанием прогуляться по ярмарке одного охотника на ведьм, приглашенного из далеких земель для ловли “слуг Дьявола”. Но даже если б знала, ни за что бы не подумала, чем для нее обернется эта встреча.

Чтобы стать ведьмой, не обязательно рождаться ей. Конечно, у урождённых сил больше, да и доступ к богине открывается куда проще. Но первородные не ограждались от новой крови. Стать частью ковена могли и простые девушки человеческой расы. Жизнь их после обряда посвящения и наделения силой становилась чуть длиннее, а здоровье – лучше.

Однако, путь к месту в ковене первородных ведьм был непрост и тернист. Любая девушка могла прийти на эту территорию и воззвать к Тьме, прося у неё милости и благословения, но не каждая оставалась на территории до обряда посвящения. Кто-то не выдерживал давления и нагрузки, кто-то осознавал, что одинокая жизнь, оторванная от людей, не для них, кто-то начинал скучать по дому.

Зейнария часто негодовала из-за этого, ведь ковен – не место отдыха и раздумий. Но Богиня-мать продолжала пускать женщин на территорию заколдованного леса, позволяя им сделать выбор, что определит их жизнь. Радовало то, что происходило это очень редко и не сильно нарушало порядок сестер.

Вышагивая по узкой тропинке в густом лесу, Селестия расслабленно думала о том, что в этом году нужно было бы провести обряд посвящения сразу для нескольких новых ведьм. Дочь одной из человеческих сестер достигла зрелого возраста и выразила желание стать такой как мать. Ещё одна девушка жила в соседней деревеньке, была одинока и видела смысл лишь в служении людям. Правда, со своей выгодой и, в последствии, всеобщим признанием.

Да, мотивы были у всех разные, но только Тьме было решать, кого одаривать, а кого гнать со своей территории куда подальше.

Раздумывая о своей жизни и направляясь в сторону города, Вторая Верховная попутно блуждала взглядом по лесу. Внезапно за спиной послышался звук треснувшей ветки.

Селестия остановилась и, не оборачиваясь, растянула губы в коварной улыбке.

— Кто же у нас такой громкий и неповоротливый? — коварно промурлыкала она, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

— Простите, Верховная, тело устало держать равновесие, и нога соскользнула, — извиняясь, торопливо пролепетала одна из "пташек".

Обращенная примерно полгода назад девушка развеяла заклинание невидимости и вышла из-за высокого дерева, виновато опустив голову.

"Прятки" им преподавать стали только недавно, и малышку можно было простить и мягко наставить на путь истинный, но... Селестия была Верховной ведьмой и предпочитала это делать собственными методами.

Сгусток магии полетел в светловолосую девушку, сбивая её с ног и отбрасывая спиной в ствол дерева.

Пташка зашипела от внезапной боли, но сдержала вскрик, покорно принимая наказание.

— А ведь, окажись на моем месте какой-нибудь наш враг, тебя бы уже сожгли на костре или выпустили кишки на радость какому-нибудь тупому мужлану, — холодно и очень тихо проговорила Селестия, не спуская глаз с обманчиво хрупкой девушки. — Никогда не сдавайся! — рыкнула она. — Импровизируй, ищи новое место, лезь на дерево в надежде, что тебя не услышат. Ты же ведьма, Тьма тебя задери! Ты можешь больше и лучше!

Резко отвернувшись и потеряв к проигравшей девушке всяческий интерес, Селестия двинулась дальше по тропинке.

Вопрос безопасности и выживания очень важен. От людей можно ожидать чего угодно, что творится в их головах — даже им самим неведомо. Но даже не они были самой неприятно занозой в жизни ведьм, а венаторы — поганые охотники, что видели своей миссией — убийство всего, что не мог объяснить человек. Ведьмы входили в число “непонятного” и, оттого, опасного, поэтому все надеялись никогда с ними не встретиться. Не потому что боялись — потому, что это столкновение обречено стать масштабной вековой войной.

Сама Селестия с венаторами ни разу не сталкивалась, но однажды познакомилась с ведьмой из другого ковена — обычного человеческого, но довольно сильного. Маргает приехала за травами из столицы и, почувствовав сильную темную магию, сама поспешила познакомиться со Второй Верховной, что как раз была в городе.

Она и поделилась информацией о вечных бедах ведьм с мнящими себя спасителями человечества. Эти мужчины годами тренируются охотиться и убивать одаренных магией существ и людей, ибо это, якобы, перечит божьему замыслу. Глупцы! Да без божественной воли и паук не родится, что уж говорить об одаренном маге!

В основном, появление венаторов ударило по городским и сельским ведьмам — они были на виду, к ним часто обращались, их помощи искали. И самих их проще было выследить.

С ковеном Селестии люди контактировали, потому что были весьма наслышаны об их могуществе. Правда, цену платить за свои желания был готов далеко не каждый. От обычной человеческой ведьмы всегда можно было откупиться деньгами и продуктами, от первородной — порой приходилось откупаться кровью и частями тела.

А что такого? Коль хочешь себе того, чем боги не пожелали наделить, будь готов заплатить соответствующую цену, дабы сохранить хоть какое-то природное и магическое равновесие.

Потому Селестия понимала — венаторы могут напасть в любой момент. Уже не раз сестры находили в своем лесу представителей охотников. Губили их, не давая попытки рассказать другим о точном месте “прохода” сквозь магический барьер, что охранял ковен. Он возведен с того дня, как Темная Матерь разбросала семена на этой территории, даруя жизнь своим новым детям — первородным ведьмам. И будет существовать, пока не умрет последняя Верховная.

— Лилу, малышка... — ласково пропела Селестия, предвкушая расправу над ещё одним птенцом, что обязательно проиграет. — Я уже чувствую, как ты дрожишь, моя милая, — игриво пропела она.

На самом деле, Вторая Верховная ничего не чувствовала. Просто блуждала взглядом по зелёному лесу в поисках ещё нескольких учениц. Лилу была однозначно талантлива, но немного труслива. Как ей хватило смелости прийти на территорию ковена и пройти обращение тьмой — одной богине известно.

Так или иначе, ей придется потрудиться и обрести мужество, что обязательно для каждой темной сестры. 

Среди прятавшихся была и ещё одна девочка. Её история рождала в сердце Селестии грусть, поэтому она старалась быть с ней мягче, насколько это вообще возможно при обучении новой ведьмы.

Женевьева похоронила отца, когда ей было восемь лет. Когда исполнилось двенадцать — на её руках умерла мать, пораженная смертельной лихорадкой. Девочка буквально на четвереньках доползла до территории ковена, а дальше вмешалась сама Тьма. Она по своей воли, без призыва, исцелила Еву от опасной болезни и позволила пройти обращение в очень юном возрасте. Женевьева стала первой обращенной в двенадцать лет ведьмой. Обычно, девушки, не достигшие двадцати одного года, к обряду не допускались.

Но когда Тьма передала Селестии и Зейнарии часть воспоминаний малышки, те поняли и приняли Волю Великой Матери. Ибо в ее гневе и в ее великодушии — было мало равных богов.

Женевьева жила в Аду. Из бедной семьи, где отец в пьяном угаре бил свою жену, а мать раз в месяц пыталась продать свою дочь кому-нибудь в рабство. Часто никто не воспринимал всерьез пьяный бред отчаянной оборванки, а кто-то, все же, покупал малышку для разного рода работы или потехи. Ева сбегала каждый раз, подолгу прячась: голодная, страдая от побоев и унижений.

Несмотря на все это, она продолжала любить своих родителей. Прекрасное и искреннее чувство грело душу ребёнка вопреки всему. За такое умение любить и за силу духа, которая не позволила сломить девочку окончательно, Тьма и даровала ей свое благословение.

Уже позже Ева поделилась, что всегда хотела уйти в ковен первородных, когда слушала жуткие байки про их могущество. Но она не решалась оставить мать, а ещё знала, что до двадцати одного года вход для желающих присоединиться к ведьмам закрыт. Но она все же попыталась, когда терять стало совсем нечего. И ещё ни разу не пожалела о своём решении. 

—Где же наши девочки? — снова игриво бросила вопрос в воздух Селестия.

Звонкий голос распространился на большое расстояние, усиленный магией. Сидящая на ближайшем дереве птица испуганно вспорхнула с ветки и улетела куда подальше.

Новорождённые ведьмы уже радовали Верховную своими первыми успехами в этой игре. Три минуты прошло, а они ещё не были найдены. Конечно, Селестия могла использовать свою силу, чтобы найти "пташек", но их целью было научиться прятаться от людей и других не одарённых магией существ. Значит, играть стоило по соответствующим правилам.

—Ладно, выходите, я пришла с миром, — беспечно сказала она, поднимая руки вверх, будто всерьез сдаваясь и признавая поражение.

Прошло лишь несколько мгновений, прежде чем она увидела скачущую навстречу ей довольную Лилу. Светлые волосы растрепались, платье немного испачкалось, а на лице девушки играла шальная улыбка. Она была довольна собой, очень довольна. Что ж…

Селестия заметила, что Ева по-прежнему продолжает прятаться, не поддаваясь на уговоры и не лелея никаких надежд на победу. Пожалуй, сегодняшний экзамен сдала только она.

Сгусток силы полетел в успевшую отскочить в последний момент Ливиллу. Она очумелым взглядом встретилась со взглядом Верховной.

Селестия ядовито прошипела:

—Ты веришь, что тот, кто хочет тебя поймать, может вдруг передумать? Думаешь, что враг бросит свое оружие, завидев твою очаровательную улыбку? — наступала она на девушку, давя своей аурой. — Это могло стать твоей последней ошибкой, Лилу.

Ещё раз отправив в обманчиво хрупкую фигурку несколько сгустков силы, Селестия не без удовольствия заметила, что Лилу виртуозно увернулась от каждого из них. Что ж, эта ведьма хороша по-своему, и толк однозначно будет. 

—Ева, ты сдала экзамен, предлагаю тебе помочь с этим Виарике и Лилу, — громко произнесла в воздух Верховная и, развернувшись, пошла на выход с территории, где проходили занятия. 

Такие быстрые успехи Женевьевы были предсказуемы. Уж что-что, а прятаться и не доверять ласковому слову эту девочку научила сама жизнь.

— Зачем ты с девчонками так жестоко, бессердечная? — Путь ей преградила рыжая красавица с ярко-алыми губами.

Такое дерзкое обращение к Верховной могли себе позволить немногие. И одной из них была Джанет. Они с Селестией выросли вместе и были друг для друга не только верными сёстрами, но и подругами.

— И это мне говорит мастер кровавых ритуалов? — Верховная иронично изогнула бровь и усмехнулась.

Обогнув девушку, она пошла дальше, будто и не встречала никого на своём пути.

— Пф, ты мне тут вопрос вопросом не перекрывай, — не сдалась Джанет и, нагнав подругу, схватила её за плечи и развернула к себе лицом. — Ты в город собралась, да? А ты просто погулять или с целью какой? А может, наша холодная ведьма заскучала по мужской ласке? — затараторила она, в конце своей тирады весело заиграв бровями.

“Ну вот, началось…” , – подумала Селестия, предчувствуя дальнейшие расспросы. Джанет была очень любопытна и всегда старалась быть в курсе всех событий. Естественно, она никогда и ни с кем не делилась полученной информацией — это было её личным "сокровищем", достижением и одной из её особенностей. Что поделать?

— Что Тьма пошлёт, то все моё, — сдаваясь, отмахнулась Селестия. — А ты иди воспитывай новое поколение. Девочки тебя теперь потеряли.

Именно она контролировала сегодняшние "прятки" новообращенных ведьмочек, и сейчас должна была обсудить с ними все промахи и дать дельные советы.

— И что же, не возьмёшь свою самую очаровательную и сногсшибательную рыжую подругу с собой? — обиженно надула та губки и преданно заглянула Верховной в глаза. 

Не знай Селестия её столько лет, обязательно бы поверила в эту наигранную обиду.

— Нет, от тебя шума много. Ты же теперь, пока все не рассмотришь, не пощупаешь, во всех лавках не побываешь, не угомонишься, — закатив глаза, девушка высвободилась из захвата и смахнула с платья невидимые пылинки. — А ещё, ты опять будешь отбивать у меня всех стоящих претендентов для развлечений! — неожиданно она задорно рассмеялась и бросилась наутек, зная, что та обязательно побежит её догонять, ровно как в детстве.

— Не пра-а-авда! Просто у нас с тобой схожие вкусы! — оскорбилась Джанет и кинулась за подругой, пытаясь поймать её.

— Конечно-конечно, оправдывайся, а то я не знаю! — хохотала Селестия, не оглядываясь и зная, что её вот-вот схватят.

Они кружили по лесу ещё минут пять, пока Джанет не настигла подругу и не повалила на траву.

—Ну вот, ты ещё и поддаешься! 

— Селестия, ты хорошо подумала? — не сдавалась Джанет, следуя за подругой до самого конца леса. — Ну кто веселится в одиночку? Мы же с тобой — отличный дуэт! — Это из-за схождения присутствия богини, да? Может, все-таки поделишься тем, что произошло вчера?

Вот они и подошли к тому, что действительно мучило Джанет.

Юная Верховная вымученно застонала и обречённо посмотрела на рыжую красавицу. Конечно, не удивительно, что она хочет узнать всю правду в подробностях — другого от этой ведьмы ожидать и не стоило. Теперь многим, особенно первородным, интересно узнать о происходящем. Только никто, кроме самых приближенных, не посмеет напрямую завести об этом разговор. У Джанет первой кончилось терпение, и она решила времени зря не терять.

— Да, Джан, грядут перемены. Достаточно серьезные, чтобы сама Великая Матерь продемонстрировала свою волю, — устало качнув головой, она улыбнулась подруге. — Поэтому я хочу побыть одна. Собраться с силами, мыслями или просто отвлечься.

Картина моего будущего сильно смазалась. Не моя воля на то, но воля богини, и да будет так. 

В зеленых, как весенняя трава, глазах напротив вспыхнула тревога. Где взять силы успокоить Джанет и пообещать, что все будет хорошо, когда сама Селестия не знает картины будущего? Ей тоже было неспокойно. Она желала предотвратить любые непредсказуемые последствия, но богиня явно дала понять, что происходящее — не то, что подвластно власти первородных.

Вышагивая по узкой тропинке, Селестия с любовью обвела взглядом зачарованный лес. Никто из коренного населения Антуриона и не догадывался, что эта территория полностью создана богиней Тьмы. Просто однажды, в обделенном магией мире, где-то на окраине, обычный лес стал намного больше и гуще. Густой, тёмный для незваных гостей, но наполненный волшебством для тех, кому он принадлежал.

Коренное население не обратило внимание на изменения на заброшенных территориях. Подумаешь, лес да лес, ну, гуще стал, ну, больше. Измерять ведь никто не пойдет. Люди копошились в своих "муравейниках" и не особо задумывались над возникающими в их мире переменами. А уж "изменившийся" лес стал их отпугивать на уровне внутреннего чутья и желания жить. Ещё бы, он был пропитан магией, заселен новой расой и время от времени спонтанно возникающими блуждающими порталами.

Думая о последнем, Селестия тяжко вздохнула. Вот бы научиться управлять ими. Сейчас спонтанно раскрывающиеся порталы почти не встретить, так как со временем магический фон из-за появления первородных в безмагическом мире стабилизировался. Но память о них и потерянных возможностях жили в сердце юной Верховной.

— Богиня оберегает нас, ведь так? Она не навредит своему творению, Леси, — обеспокоенно спросила Джанет, хватая подругу за руку и вынуждая остановиться.

Беспокоится. Очень сильно. Ну что с ней поделать?

Она росла вместе с Селестией, знала её, как себя. И сейчас могла поклясться, что подруга обеспокоена. Нет, не так. Селестия была напугана и растеряна. И именно это чертовски напрягало Джанет. Её уверенная, дерзкая и хладнокровная подруга ничего и никогда всерьёз не боялась. Что на самом деле должна была показать ей Тьма, чтобы посадить такое семя смятения в свою Верховную? 

— Наша Мать никогда ничего не делает зря, дорогая сестра, — Селестия нашла в себе силы и тепло улыбнулась, сжав руку Джанет, а затем и вовсе обняла её. Она должна позаботиться о покое Джанет, так правильно. — И у меня все будет хорошо, уж можешь не сомневаться, — как можно легкомысленней хмыкнула она, отстраняясь. — Так что сотри с лица эту убогую эмоцию сочувствия. Я ещё весь ковен переживу, неужели сомневаешься? — вызывающе произнесла она, вздернув подбородок. 

Джанет, наконец, рассмеялась, сбрасывая напряжение. Вот теперь перед ней действительно была Селестия Уайф, вторая Верховная ковена первородных ведьм. Бесстрашная, наглая, немного жестокая, но такая родная и тёплая.

— Ладно, иди уже, коварная чёрная ведьма, — махнула ей рукой Джанет, отпуская. — Отдохни как следует. И давай без кровавых жертвоприношений. Не прощу, если проведёшь без меня хоть один ритуал, — пригрозила она и звонко расхохоталась.

Кто-то считал ведьм, живущих на территории этого леса сумасшедшими. Что ж, они были недалеки от истины. Творчество и сумасшествие у этих женщин часто становились синонимами.

Селестия вышла из леса на протоптанную дорожку, ведущую в соседний городок. Лёгкий тёплый ветерок играл с её волосами, явно собираясь сделать девушке причёску на свой лад. Чёрные локоны рассыпались по плечам, делая образ более мягким, но, при этом, чарующим. Верховная не противилась, она любила природу и все её проявления. Чего только стоили могучие ливни, грозы и ураганы. Они любого могли заставить трепетать, особенно, если находиться в их эпицентре. 

Настроение становилось все лучше, а сердце девушки начинало звучать в такт романтичной мелодии солнечного лета. Воодушевленная прекрасным утром, ведьма тихо запела:

— Заведу тебя в лес, где деревья до небес. 

Сердце обману рано поутру. 

Будешь ты скучать, меня, милый, звать. 

А я не приду, я горю в Аду!

"Да уж, конец смазанный получился... ", — ухмыльнувшись, подумала ведьма и растянула губы в широкой улыбке. Пела девушка красиво, а вот песни сочинять не очень любила. То ли дело заклинания — это другое!

На самом деле, Селестия, как и все в этом мире и в другом, иногда испытывала странное томление в груди. Она замирала, когда слушала сказки о любви, но старалась не показывать этой слабости перед другими.

Да, любовь для неё была признаком слабости. Она затуманивала разум, мешала быть собой, путала планы и ослепляла. Зачем же эта непутевая болячка нужна? Стать зависимой от какого-то мужчины, думать о нем больше, чем о родном ковене…

Глупо. Греховно. Непозволительно.

То ли дело — свобода. Полная грудь воздуха, произвольный танец, где ты полностью ощущаешь себя хозяйкой жизни, и холодная голова. Романтика, душевный подъем — это все, конечно, хорошо, но в меру. В качестве влюблённости, например. И её достаточно ведьме для продолжения рода.

В подобных раздумьях Селестия и добралась до ворот в уютный городок. А оплатив вход, тут же втянула носом новые запахи и погрузилась в атмосферу шумного праздника.

Благослови этот день, Богиня…

Ярмарка, посвящённая дню Святого Брайхмана, была одной из самых широких празднеств года. На ней собирались крупные торговцы как с ближайших, так и дальних городов. Везли ткани, продукты, предметы мебели, диковинных зверей, одежду, обувь — в общем, все, что можно было выгодно продать.

Палатками и наскоро собранными деревянными лавками были заставлены большая часть улиц. Сотни людей разнообразного сословия бродили по торговым рядам, соперничая пестростью своих нарядов и умением торговаться. В этот поток проникла и неузнанная никем Вторая Верховная первородных ведьм.

Сложно перестроиться с тихого леса на шумный людный город. Селестия с непривычки была немного растеряна и дезориентирована. Больше всего страдали нос и уши — такое шумное столпотворение не шло ни в какое сравнение с привычным тихим лесом.

— Лучший жемчуг! Только у нас и только сегодня скидки для самых прекрасных девушек и женщин!

— Шёлк, викунья, лён, кашемир! Подходите, мы поставляем ткани в замки князей этого мира и других!

В целом, город был совсем неплох. Не то чтобы у ведьмы было с чем сравнивать, она никогда не уходила дальше ближайших к лесу городков. Все они были маленькие, с жёлтыми и красными домишками, небольшими гостиницами и тавернами. Мощеные стертые дорожки могли бы служить украшением местности, если бы были новее. Сейчас же, от ярких цветов камня остался только намёк на то, что цвет вообще когда-то был. 

Остановившись у лавки с тканями "для этого и других миров", Селестия оценивающе осмотрела ту часть образцов, которая была доступна для примерки.

Что ж, редкие и, несомненно, дорогие ткани были качественными. Будь ведьма из другого рода, да и другой расы, обязательно решилась бы примерить. А так... На кой ей в лесу все эти изыски?

В одном торговец сплоховал, Селестии даже стало жалко молодого парнишку, что стоял за прилавком и так мило улыбался своим покупателям.

Никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя заикаться о других мирах. В этом даже первородные ведьмы были солидарны с позицией высокой власти. Этот мир не очень развитый, он не готов к магии, порталам и другим расам.

Зависть кольнула сердце Второй Верховной — кто-то умудрился овладеть мастерством портальной магии. Скорее всего, то были силы другого порядка, но если допустить возможность овладения такими возможностями первородными ведьмами… Это был бы другой уровень жизни. Да Селестия лично бы прямиком отправилась в путешествие, чтобы найти лучшие условия для жизни ковена. Она бы смогла столько нового привнести в жизнь ведьм… Но богиня не дала этой возможности, руководствуясь своими личными соображениями и планами.

Понять волю богини сложно, с богами вообще не может быть просто. Селестии оставалось лишь надеяться, что Великая Матерь желает им лучшего будущего.

— Нежная красавица, этот кашемир создан специально для вас. Только посмотрите, как он идёт к вашим глазам и волосам.

Пока девушка ушла в раздумья, сосредоточенности не терял торговец. Мальчишка лет двадцати пяти заметил интерес к своему товару и решил взять потенциальную покупательницу в оборот.

“Нежная красавица”... Хорошо, что Джанет не пошла с ней в город, сейчас бы своим смехом много внимания привлекла.

Селестия старательно улыбнулась. Так мило, как только умела. А потом смущённо опустила реснички, поблагодарила мальчика за комплимент и сбежала, смешавшись с толпой.

Милый юноша, даже жаль, если его убьют.

Ну, может, и не убьют, но покалечат точно.

Или не покалечат.

Смотря до кого из князей первым долетит новость о том, что какой-то торговец упоминает другие миры. Может, он вообще – в шутку. Особый ход для получения повышенной выгоды, и все такое…

“Не-е-ет, по шее получит однозначно”, — коварно заулыбалась девушка. 

Как посмеют не наказать того, у кого есть проход в другие миры?! Вот у Селестии его не было. Ни у кого из её сестёр не было дара создавать порталы. А тут, какой-то мальчишка, человек! Немыслимо!

Проходя мимо палатки с зеркалами, Селестия зачарованно рассматривала свои отражения в самых разнообразных рамах. Овальные, квадратные, маленькие и огромные, во весь рост. У неё самой было лишь длинное узкое зеркальце в спальне, другого ей и не надо было. Некогда самолюбованием заниматься, главное – это забота о благе ковена. Мать брала большую часть забот на себя, но Селестия несла не меньшую ответственность за все, что происходило на их территории. 

Взяв чёрные изящные бусики с витрины соседней лавки, девушка приложила их к своей шее и пригляделась к отражению в зеркале. 

— Красавица! — торговец украшениями восторженно хлопнул в ладоши, подарив комплимент ведьме. — Сразу видно, что вы необычная девушка. Большинство дам избегают чёрного цвета, трепеща перед дурными приметами.

Натянув улыбку, Селестия положила бусы на место. Знал бы торговец, насколько “необычная” женщина перед ним. Ей было все равно на приметы — она сама их создавала.

— Попробуйте это, — вкрадчиво прозвучал глубокий мужской голос.

Справа от девушки возник незнакомец, протягивающий ей массивную, украшенную камнями заколку для волос.