Любовь по плану. Проклятый принц

Злость, негодование и абсолютное отчаяние. Всё это клокотало внутри вперемешку, заставляя ускорять шаг. Чёрт, я бы сорвался на бег, если бы мог.

— Джун, стой! Вернись, куда ты?

Я оскалился.

— Сам же сказал, Адам нашёл истинную. Предлагаешь сидеть, сложа руки?

— Да ну брось. Подумаешь, нашёл! — кузен обогнул меня и встал в коридоре, преграждая путь. — Чем это ему поможет?

— Как минимум – поможет снять проклятие, — прорычал я. — Тебе рассказать, что будет потом? Тебе жить надоело? Тогда подумай о детях. Ублюдок их не пожалеет.

Арно́ отвёл взгляд, но с места не сдвинулся. Я нетерпеливо нахмурился.

Настроение было отвратительным. Мало того, что наши учёные предсказывали снег. Третий раз за неделю – и это посреди лета. Ещё и сны сегодня снились один другого нелепее. Что-то про семиголовых крыс и падение трона. И всё это со мной в главной роли. Бред же!

А теперь ещё и это.

— Давай я просто подошлю убийц, — предложил кузен. — Прикончат её по-быстрому, и дело с концом…

— Ребёнка? Ты сдурел?

— Тогда Щелкунчика. — Выпрямившись, Арно прямо взглянул мне в глаза. — Давай убьём его.

Я стиснул зубы. Хорошо бы. Вот только нельзя. Никак.

— Сейчас не время, — процедил я. — Сначала мне надо…

— Да ты с ума уже сошёл со своим артефактом! — взорвался кузен. — Нет его, забудь! Нет и не будет. Пора уже смириться и успокоиться.

— Никогда, — прошипел я. — Никогда, слышишь? Пока сердце не будет лежать в тронном зале Капита́ля, я не успокоюсь.

Несколько секунд мы с кузеном сверлили друг друга взглядами. Он отступил. Всегда отступал. А я, обогнув его, направился к выходу.

Пора было наведаться в мир великанов.

— Так, а ну отставить разговорчики! — гаркнула я, пресекая бесконечные перешёптывания. — Мне ни черта не слышно. Напомню: смысл сюрприза в том, чтобы выскочить неожиданно! А вас из подъезда слышно. И, Игорь, выключи мобильник! Твоё лицо видно с улицы!

Четверо парней скорчили недовольные физиономии, но замолчали. Комната погрузилась в тишину.

Нет, кажется, скрип входной двери мне всё же почудился. Для верности высунула нос в коридор, чтобы проверить. Пусто.

— Совсем немного осталось, потерпите, — прошептала я, снова прячась за дверью комнаты.

Возле меня качнулся воздушный шарик в форме Щелкунчика. И я, задорно улыбнувшись, ткнула его пальцем. Шарик дёрнулся и принялся медленно закручиваться вокруг своей оси. Кто бы знал, сколько сайтов я облазила, прежде чем нашла подходящий. Все были либо совершенно не такие, как надо, либо стоили как космос.

Но – спустя несколько дней поисков я, наконец, наткнулась на тот самый. В синем камзоле и с шапочкой. Именно тех цветов, которые были у костюма Славика в его первой школьной постановке. Именно тогда он решил стать известным актёром. Так и сказал, когда мы самозабвенно целовались, спрятавшись за кулисами: «Мари, я стану известным актёром, а ты будешь моей музой!»

Вот ведь ностальгия!

Именно поэтому я решила обставить сегодняшнюю вечеринку в стиле сказки про Щелкунчика. Кто-то скажет, по-детски. Но для меня и Славика эта история имела особое значение. Тогда началась его карьера. Тогда же начались наши отношения. Благодаря той сказке мы оказались там, где мы сейчас. И вместе.

Так что сегодня я прямо расстаралась. Выпросила у старой знакомой из театра списанные декорации с постановки. Сделала модель Щелкунчика из картона и клея ПВА. Зачем? Сама не поняла. Но шарик рано или поздно сдуется, а модель останется. Я же в неё душу вложила.

А ещё сделала костюм Мари из сказки. Вернее, попросту нашила на старенькое платье дешёвых кружев. Но, если не приглядываться, выглядело бомбически. Славик точно оценит. Он даже обращался ко мне, как к той героине. Мари. На французский манер. Словно я аристократка, а не Марьяна из посёлка городского типа.

И вот в этом самом костюме я уже битый час дожидалась возвращения своего парня с репетиции. Я и наши четверо друзей. И ещё квадратная модель Щелкунчика, стоявшая на накрытом к ужину столе.

— Может, хотя бы свет включим? — простонал Толя. — Ну сколько можно уже ждать?

— Марьяш, а может, он вообще домой сегодня не собирается? — предположил Миша, Славин лучший друг.

— Куда же ему ещё собираться? — отмахнулась я. — Подождите, у него репетиция закончилась всего час назад. Наверняка скоро будет!

— Идёт! — прошипел Игорь. Его задачей было стоять у окна, следить за дорожкой напротив подъезда и вовремя предупредить всех участников сюрприз-вечеринки о прибытии объекта. То есть, Славика. — Только что из такси вышел, и… — он резко закашлялся и как-то виновато обернулся ко мне.

Причину внезапного приступа кашля выяснять не стала. Жестом приказала всем затихнуть, и сама присела на корточки, прячась за шариком.

Как же я круто придумала! План нравился мне всё больше с каждой секундой. Славик снимет верхнюю одежду, зайдёт в комнату, включит свет. Увидит огромный шарик в форме Щелкунчика. Удивится. И тут шарик взлетит, а за ним я! С хлопушкой! И все наши общие друзья здесь же.

Все его начнут поздравлять. А я подойду последней и вручу сюрприз, на который копила столько месяцев. Конечно же, он обрадуется. И скажет, как сильно меня любит. И даже, возможно… Хотя нет, рано об этом думать. Нам же всего по двадцать два года… А с другой стороны, почему бы и нет? Женятся же люди и раньше. А мы вон живём вместе уже почти пять лет. Конечно же, он сделает мне предложение! Особенно теперь, когда, наконец, получил роль, и зарабатывать мы сможем уже вдвоём.

Со временем мы накопим на собственную квартиру – не всё же по съёмным жить. Нет, жильё должно быть своё. Вот и Славик так же говорил. А теперь и возможность будет. Надо же, он получил самую настоящую главную роль в постановке! Добился своего! А всё потому, что я в него верила. И все пять лет работала на двух работах. Чтобы он мог полностью посвятить себя репетициям и повышению мастерства. Какая же я молодец!..

Скрежет дверного замка прервал поток мыслей и заставил затаиться. Я закусила губу, чтобы сдержать радостное возбуждение. Но оно всё равно вырывалось, заставляя нетерпеливо раскачиваться вперёд и назад. В ожидании, когда дверь откроется, и…

— У нас есть часа два, — прозвучал родной голос. Мм, он лет с тринадцати вызывал у меня трепет. Как же я его любила! Вот только с кем он там разговаривал?

И совсем уж недоумение вызвало то, что ему ответил незнакомый женский голос:

— Тогда надо поторопиться, чтобы всё успеть!

Мозг переклинило. Успеть что? И тут же пришёл очевидный ответ. Уборка. Славик позвал уборщицу, чтобы убрать нашу квартиру. Конечно же, он заметил, как трудно мне справляться одной. На двух работах, плюс учёба на заочном, да ещё готовка и поддержание порядка в доме. Не удивительно, что он захотел мне помочь.

Какой же он у меня заботливый! Вот только жаль, что мы не согласовали наши сюрпризы. Выходит, что никакой уборки не получится. Тут ведь мы. Я и все его друзья.

Только сердце почему-то кольнуло. Как будто оно понимало больше, чем моя глупая влюблённая голова.

— Сними туфли, — послышался голос Славика. — Здесь чисто.

Тот факт, что с уборщицей мой парень общается на ты, стал неожиданностью. Как на это реагировать, я не знала. Вряд ли он раньше пользовался услугами клининга. Я бы заметила.

Может, однокурсница, решившая подзаработать денег? Вообще, очень хорошо её понимаю. Я тоже хваталась за любую работу. Аренда квартиры стоила недёшево.

— Ты такой правильный, — мурлыкнула девушка. — Это так заводит…

— Просто не хочу вытирать после тебя пол.

Куда Славик заводит однокурсницу и почему не хочет вытирать пол, раз уж они здесь именно за этим, мозг анализировать отказался. Нет, была какая-то мысль. Билась на периферии сознания загнанным зверем. Но я никак не могла её ухватить. А может, просто не хотела.

А боль в груди всё нарастала. Рёбра словно сдавило обручем, не позволяя вздохнуть.

Послышались влажные звуки, словно те двое в коридоре с наслаждением облизывали мороженое. Я бы тоже съела мороженое. Всё лучше, чем сидеть здесь, как идиотка, с воздушным шариком.

— С первого же гонорара я съеду от Марьяны, — простонал Слава. Но так громко, что слышно было всем в комнате.

— Тебе её не жалко? Бедняжка тебя любит.

— Мм, ревнуешь?

И снова звуки мороженого. Наверное, им двоим там очень вкусно.

Не в силах сдержать судорожный вздох, я запрокинула голову, уставившись в потолок. Не плакать. Только не плакать.

Если подумать, ситуация комичная. Что называется, лёгкий способ почувствовать себя героиней мелодрамы. А всего-то и надо было – соврать, что приду поздно. И отменить смену в баре. Почему же я никогда не делала этого раньше? А, точно. Доверие. Доверие и бесконечная любовь.

Смех да и только.

— Вовсе нет. Я просто подумала… Ах! Может, повременим?

— Мм? — Славин рот явно был чем-то занят. По крайней мере, ответить внятно он почему-то не смог.

— Давай лучше… Съездим в путешествие. А то когда твоя Марьяна съедет, все деньги пойдут на жильё.

— Хмм… — Он оторвался с влажным звуком. — И как я ей это объясню?

— Да как всегда. Скажешь, что театр едет на гастроли.

— Да ты коварная!

Послышался шелест одежды, и одновременно Слава толкнул дверь. То есть, формально толкнул не он, а спина девушки. Молодой. Стройной. Про лицо ничего не могла сказать, так как в этот самый момент Славик стягивал через её голову мягкий бежевый свитер. Но спина ничего такая. И бельё. Я себе такое позволить не могла.

Девушка, не поворачиваясь, сделала шаг в комнату. И вздрогнула, когда её спина столкнулась с шариком. Обернулась, вглядываясь в темноту. Вряд ли она могла что-то разглядеть после ярко освещённого коридора. Максимум отблески на фольге Щелкунчика.

— Слав… — Позвала она. — А что за гадость у тебя тут летает?

В этот момент я поняла, что в комнате тихо. По-настоящему тихо. Четверо парней, спрятавшихся по углам, даже дышать, кажется, перестали. Вот это я понимаю, конспирация! Молодцы!

Меня даже гордость наполнила. А ещё какой-то нездоровый оптимизм. Вообще необъяснимая штука. Меня словно шампанским изнутри накачали, и пузырьки рвались наружу неадекватным смехом. Но я держалась. Не зря же я убила неделю на планирование вечеринки. Этот сюрприз должен был запомниться надолго.

— Да что там может летать? — фыркнул Славик и щёлкнул выключателем. Комнату затопил яркий свет.

А дальше – как по сценарию.

Взлетает шарик.

За ним вскакиваю я.

— Сюрприз!

Мне нестройным хором вторят парни.

И хлопушка осыпает вошедшую пару конфетти.

Немая сцена вышла шикарной. В духе «к нам едет ревизор». Только в нашем случае он уже приехал. Я была за него. Во всяком случае, если судить по выражению лица Славы.

Оно было таким комично-вытянутым, что я не выдержала. Рассмеялась в голос. Прямо-таки согнулась пополам и принялась хохотать. Даже живот заболел. Смешно же! Как же смешно…

Жаль, никто не поддержал. Те двое, что только вошли, так и стояли с перекошенными лицами, а парни неловко переминались с ноги на ногу.

— Славик, ну я не могу! Ты бы видел своё лицо, — простонала я, вытирая слёзы. И некрасиво хрюкнула. Просто остановиться было невозможно. Давно я так не смеялась.

— А я тебе сюрприз приготовила, — продолжила я, слегка отдышавшись. — Вечеринка в честь получения первой главной роли. Я так за тебя рада! Ты долго к этому шёл.

В комнате висела гробовая тишина. Как будто все присутствующие превратились в восковые фигуры. Почти не дыша, они следили за мной. А я что? Не перебивают – и спасибо. Должна же я рассказать, как старалась.

— Смотри, Славик! — Я дёрнула шарик за нитку, и Щелкунчик послушно скользнул вниз. Затормозил и снова устремился вверх, натянув верёвочку. — Я нашла этот шарик через интернет. Не меньше сотни сайтов перерыла, пока отыскала подходящий костюм. Только представь: они все либо в зелёном, либо в красном продаются. Но ведь ты выступал именно в синем, помнишь?

Слава шумно сглотнул и сделал полшага вперёд, всё так же неловко сжимая в руке женский свитер. Я же отпустила шарик и развернулась, не глядя, как он врезается в потолок.

— А здесь у нас салаты. Канапе. И суши. — Я перечисляла, касаясь пальцами выставленных на столе блюд. — Пришлось обойтись без горячего, иначе при входе ты бы мог почувствовать запах, и сюрприз бы оказался испорчен. А я хотела сделать всё идеально. — Я резко обернулась, впиваясь взглядом в такие родные и знакомые глаза. — Мне ведь удалось тебя удивить, правда?

— Марьяш… — пробормотал он, делая ещё шаг вперёд. И словно только сейчас заметил, что в руке у него болтается свитер, а девушка рядом стоит в одном лифчике. Вздрогнув, он всунул одежду в руки гостьи и попытался приблизиться ко мне.

Я юркнула за стол. К счастью, мне хватило ума не придвигать его вплотную к стене, как предлагал Игорь.

— Представляешь, я даже склеила модель Щелкунчика, — широко улыбнулась я, поднимая картонную куклу. — И раскрасила в нужные цвета. Сначала думала, это на случай, если не найду шарик… А потом решила оставить. — Я улыбнулась ещё шире. — Ну не дура ли?

— Мари… — простонал Славик, обходя стол. Но я держала дистанцию.

— Знаешь, я даже рада, что сегодня сюрприз вышел двойным. Правда, рада. Кстати!

Я как раз поравнялась с полкой, где спрятала подарок. Поднявшись на цыпочки, я стянула с верхней полки два конвертика. Покрутила в руках, продолжая пятиться. Хмыкнула. Оглянулась на собранные чемоданы. И усмехнулась. Искренне так, по-доброму.

— Я приготовила тебе кое-что в честь такого случая. Помнишь, ты хотел съездить отдохнуть на неделю? Тут два билета. Правда, я хотела поехать с тобой, но раз такое дело…

Остановившись, я позволила себя догнать. Слава замер передо мной в нерешительности. Словно не понимал, что делать. Обнять? Поцеловать? Извиниться? Попытаться объяснить?

Жаль, ничего из этого было мне не интересно. Мысли о физическом контакте вызывали отвращение. Извинения были не нужны. А все оправдания, думаю, звучали бы как «театр едет на гастроли».

Я улыбнулась. И мягко впечатала конверты в Славину грудь. Ещё и ладошкой похлопала. Он, растерявшись, перехватил их и вгляделся. На лице мелькнуло удивление.

— Это… Путёвки.

— Ага, путёвки, — легко согласилась я. — Скатайся со своей… Кстати, девушка, вас как зовут?

— Алина…

— Вот! Скатайтесь с Алиной. Она как раз хотела в путешествие. Свози девушку, не будь козлом.

— Мари… — пробормотал Слава с каким-то отчаянием.

Жаль, конечно, что за последние пять минут дар речи к нему так толком и не вернулся. Спишу это на великолепный сюрприз. Вот всегда знала, что главное – продуманность.

— Мишань, — позвала я. — Скажи, можно сегодня у тебя переночевать?

— Можно, — ответил Славин друг бесцветным голосом.

— Спасибо. — Я обернулась. — А то я, видишь ли, оказалась в несколько затруднительном положении… Долго объяснять.

Парень смотрел с каким-то бесконечно виноватым выражением лица. Неужели он знал? Надо же. Мог бы и предупредить… А, впрочем, так даже лучше.

Окинув прощальным взглядом комнату, пришла к выводу, что очень кстати упаковала вещи в поездку заранее. И по разным чемоданам. Осталось только забрать свой. Подхватить сумочку, где лежали деньги и документы… И модель Щелкунчика, пожалуй, стоит взять с собой. Всё ж таки несколько дней мастерила.

Глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь унять нестерпимую боль в груди. Не помогло.

— Ах да, вы ешьте, — спохватившись, я указала на стол. — Я полдня готовила. Не пропадать же добру.

И пошла к выходу. Чемодан катился следом с тихим дребезжанием. Колёсики давно разболтались, а у нас всё никак не хватало времени их починить.

Успела дойти до порога квартиры, когда из комнаты выскочил Славик.

— Мари, — позвал он. И столько отчаяния в голосе было, что я на миг притормозила. — А как же оплата аренды за этот месяц? Завтра хозяйка придёт за деньгами…

Прикрыла глаза. Медленный вдох. Медленный выдох. Сосчитать до десяти.

— Прощай, Славик.

Оказавшись на улице, попыталась вдохнуть полной грудью. Но снова потерпела неудачу. В груди болело так, что хотелось выть. Желательно, на луну.

— Марьяш, ты как? — Сзади подошёл Миша. И, судя по звуку шагов, остальные тоже. Только голос больше никто не подавал.

— В порядке. Спасибо вам за помощь, парни. Одна бы я не справилась. — Всхлипнув, я потёрла область груди. Как же больно. Вдобавок стало темнеть перед глазами. Слёзы, наверное… — А хороший сюрприз получился, правда?

— Марьяш, ты если надо… — Игорь замялся. — Поговорить там. Или что вам, девушкам, обычно надо… Ты скажи.

— Ничего не надо, спасибо. — Я улыбнулась. Какие же всё-таки хорошие у нас друзья. — Я только устала немного. Сейчас полежу минутку, и пойдём…

Последние слова бормотала уже падая вниз. Перед глазами потемнело. В груди словно взорвалось чёрное солнце. А вокруг раздавались крики.

Только слов я уже не могла разобрать…

— Мари? Мари, вы в порядке?

В сознание пробился обеспокоенный голос, вырывая из темноты. Застонав, я попыталась открыть глаза. Это удалось лишь с третьей попытки. Тела я вообще не чувствовала. Словно всё разом отказало.

— Где я? — проскрипела не своим голосом.

Надо мной раскинулся незнакомый потолок, выложенный резной плиткой. По краям его окаймляли широкие узорные плинтусы белого цвета. Ещё ниже шли бордовые обои. Тут же был обнаружен источник света – настенные бра.

И вот беда – источник света-то я нашла, а вот источник звука никак не обнаруживался.

— Вы дома, Мари! Ох, как же так… Вы не ушиблись?  В порядке?

Дома? Нет, дома у меня такой обстановки точно не было. Ни дома в деревне, ни дома в съёмной комнате на окраине города. На больницу тоже не похоже. Да где же я?

— А вы кто? — задала новый вопрос. Глупо, конечно. Учитывая, что на первый незнакомец так толком и не ответил.

— Как? Разве вы меня не узнаёте?

Но на удивление в этот раз ответ оказался предельно очевидным. Я бы сказала, кристально ясным. Сразу всё встало на свои места. И одновременно пропала необходимость задавать дальнейшие вопросы.

Просто в поле зрения вплыл… Щелкунчик. Настоящий. Размером с меня. Деревянный, в бесячем синем костюмчике и в шапочке. Точно таких же, как надевал на ту злосчастную постановку Славик.

И вот это вот нечто жутко вращало глазами, шевелилось и даже произносило звуки.

Одним словом, сомнений не осталось. Я-таки угодила в дурку. В принципе, я даже не удивлена. После всех потрясений, случившихся за последние месяцы, это вполне ожидаемо.

А раз так, значит надо быть максимально дружелюбной. Правильно? Правильно. Этот Щелкунчик вполне может на самом деле оказаться каким-нибудь санитаром Колей. Но я узнаю об этом только когда пойду на поправку. А пока – улыбаемся и машем. Дружелюбие – на максимум. Оказываем содействие врачам.

— Конечно, узнаю́! — широко улыбнулась я. Ну, попыталась. Просто щёк я тоже не ощущала. — Вы Щелкунчик! Герой сказки Гофмана и балета Чайковского.

Собеседник как-то странно замялся. И неудивительно. Думаю, не каждый день санитара Колю называют Щелкунчиком. Ну что ж, это вообще-то не мои проблемы. Парень знал, куда шёл работать.

— Мари… — Деревянный гигант помялся. — Скажите, а… Что вы последнее помните?

Что я помню? Хороший вопрос. Помню дикую боль в груди после выходки Славы. Помню больницу. Обследования. Страшный диагноз. Злость. Принятие… Из последнего – помню странную постановку в местном ТЮЗе, на которую я притащила тот самый макет Щелкунчика. В бесячем синем костюмчике. И Деда Мороза, который потрясал посохом и грозился всех куда-то отправить. Вот и отправил, мда…

Нет, пожалуй, про Деда Мороза лучше промолчать. А то ещё сочтут окончательно поехавшей. Нет уж, спасибо. Им для постановки диагноза должно хватить и того, что я вижу Щелкунчика.

— Немного, — ответила я уклончиво. — А что произошло?

Да, пожалуй, этот вопрос меня интересовал даже сильнее, чем то, где я нахожусь, и кто мой собеседник.

— Вы… Только не переживайте, — проговорил Щелкунчик. И от его тона мне вдруг стало не по себе. Основательно так. — Видите ли… Вы случайно дотронулись до одной вещи… Трогать которую не стоило. И теперь вы как будто немного прокляты.

Мы помолчали. Щелкунчик потому, что ждал моей реакции. А я – потому, что подобные слова в моей голове никак не вязались с образом санитара Коли. Я, конечно, ни разу до сих пор не попадала в дурку… Но что-то мне подсказывало, что фразы типа «вас прокляли» – это больше из области эзотерики. И в официальных заведениях с ними как будто бы наоборот должны бороться.

— И что это за предмет? — поинтересовалась осторожно.

— Карманные часы моего д… Одного человека, — проговорил Щелкунчик. И я только сейчас отметила, что голос у него довольно приятный. Этакий бархатистый баритон. Успокаивающий, обволакивающий…

— А почему я не могу пошевелиться? — спросила невпопад. Просто этот момент правда волновал. Наверное, если бы меня спеленали в смирительную рубашку, я бы это чувствовала. А тут совсем по нулям. Как под анестезией лежу.

— Это сейчас пройдёт, — отозвался собеседник. — Я почти закончил.

Ну, закончил так закончил. Значит, можно расслабиться и подождать. А какой смысл переживать, раз всё равно никак не можешь повлиять на ситуацию?

— Удивительно, что вы вообще живы, — подал голос собеседник. — Такое мощное проклятье должно было… Впрочем, не важно. Вы живы, и это прекрасно. Значит, вы ещё сможете… — Он осёкся. Замолчал на несколько секунд, словно прислушиваясь. И, пробормотав какое-то ругательство, затараторил: — Мари, оцепенение скоро пройдёт, но сейчас нужно уходить…

— Как? — фыркнула я. — Я не могу шевелиться.

Щелкунчик в панике, насколько это вообще можно было судить по его неподвижному лицу, взглянул на дверь. И, что-то прошипев, бросился наутёк, грохоча деревянными ногами по полу.

— Стой, а как же я? — крикнула в пустоту.

Пустота не ответила.

А мгновение спустя я услышала звук открываемой двери.

Бежать было поздно. Даже если бы я в принципе могла бежать. В комнату входили люди. Я могла различить две пары ног. Одни шаги мягкие и лёгкие, другие – жёсткие и шаркающие. Не знаю, как объяснить.

— Проходите, господин Дроссельмейер, — послышался приятный женский голос. — Прошу вас поторопиться и не шуметь. Дети уже легли спать.

— Благодарю, мадам Штальбаум. — Мужской голос явно принадлежал немолодому мужчине.

Шаги прошаркали вглубь комнаты. Послышался шорох одежды. Из плюсов – меня пока не заметили. Из минусов – заметят точно. Попросту невозможно не заметить человеческое тело, валяющееся посреди комнаты.

— Ах, Мари снова бросила игрушку! — послышался слегка раздражённый женский голос. — Ума не приложу, что делать этой девочкой! Ей уже о замужестве думать пора, а она вечно в облаках витает. Иногда мне кажется, что ей семь, а не тринадцать.

Мужской голос пробормотал что-то невнятное. Вроде как согласился. А женские шаги направились в мою сторону. Вот-вот женщина заметит меня. И тогда наверняка вскрикнет и позовёт кого-то… Кого? Охрану? Врача? На врача я была согласна. Может, хоть он бы объяснил, что происходит с моим телом.

Увы, я не угадала. Ни по одному из пунктов. Подойдя ко мне, женщина вовсе не удивилась. А попросту остановилась и… Склонилась надо мной.

Вы когда-нибудь задумывались, как чувствует себя хомячок, которого внезапно решает подержать хозяин? Поверьте, ничего хорошего он не чувствует. Потому что вот сейчас надо мной склонялась женщина, по сравнению с которой я казалась именно хомячком. Маленьким и совершенно беспомощным.

Как я не заорала – ума не приложу. Потому что в момент, когда меня подхватила гигантская рука, я ощутила все возможные спектры эмоций. От страха до леденящего ужаса.

А потом вспомнила, что я, скорее всего, нахожусь в психбольнице, и всё это мне просто снится. И внезапно успокоилась.

Ну, подумаешь, гигантские люди. Что я, аниме, что ли, не смотрела? Если они сейчас внезапно не решат меня съесть, то и беспокоиться не о чем. Правильно? Правильно.

Со всё возрастающим любопытством я разглядывала комнату с нового ракурса. Теперь у меня появилась возможность в полной мере оценить её размеры. Ведь когда ты лежишь на полу и смотришь в потолок, разглядеть что-то очень сложно. А сейчас…

В глаза бросился большой стол, укрытый белоснежной скатертью. Стоящие кругом стулья. По ощущениям, на каждом из таких можно было бы устроить танцпол, согнать пару десятков человек, и никто бы не упал. И, конечно, ёлка. Гигантская зелёная красавица. Я никогда не видела небоскрёбов, но была уверена: по высоте они именно такие.

Пока я восхищённо разглядывала интерьер, шаркающие шаги замерли. Послышалось кряхтение, словно кто-то сильно пожилой наклонялся за мелким предметом.

— А вот и они, госпожа Штальбаум, — проговорил невидимый собеседник. Невидимый не потому, что прозрачный. Просто меня саму держали так, что я смотрела в противоположную сторону. — Хорошо, что я за ними вернулся. Было бы обидно, если бы их кто-то…

Мужчина осёкся. Повисла напряжённая пауза, в течение которой я завистливо косилась на пятиконечную звезду, украшавшую верхушку ёлки. Вот всегда мечтала именно о звезде. Но дома всегда находились только шпили. Два на выбор: голубой и красненький. А тут – звезда. Да ещё такая красивая, жёлтенькая.

— Мадам Штальбаум, — проговорил мужчина вкрадчиво. — Вы позволите забрать до утра эту куклу? Я бы очень хотел посмотреть, как она устроена.

— Как устроена? — рассеянно переспросила женщина.

В следующую секунду я взмыла вверх. И, вот честно, американские горки отдыхают! Я ни разу на них не каталась, но более чем уверена, что вот сейчас было круче.

А женщина тем временем покрутила меня, подержала вниз головой, заглянула в глаза и, кажется, под юбку, и уточнила:

— А что здесь проверять? Кукла как кукла. Балерина на постаменте.

Ах, то есть, это я и есть забытая игрушка? Занятно. Выходит, я кукла, которая принадлежит какой-то Мари, вечно витающей в облаках. Вот только… Что-то не сходилось.

Точно! Ведь огромный деревянный Щелкунчик (не такой уж и огромный, как выяснилось) называл меня саму Мари.

Странно это всё…

— Мне только посмотреть. — Мужской голос звучал уже ближе. — Обещаю, что верну куклу завтра же утром.

Теперь я ухнула вниз. Ну настоящий аттракцион! Полный восторг!

Вдобавок теперь меня держали так, что я могла разглядеть мужчину. И страшен же он был! Сам сгорбленный, сморщенный. Один глаз скрыт чёрной повязкой, как у пирата. И нос огромный. Больше всего он напоминал классическую Бабу Ягу в мужском обличье.

И вот этот сморщенный старичок очень хищно косился на меня. Так, что мне даже захотелось спрятаться за спину державшей меня женщины.

И, кажется, она читала мои мысли. Потому что в следующую секунду мадам Штальбаум задвинула меня за спину.

— Боюсь, господин Дроссельмейер, вам пора. — Её голос звучал мягко, но непреклонно. — Насчёт игрушки сможете договориться утром лично с Марихен. Приходите после завтрака. А пока я её оставлю здесь.

С этими словами я снова взмыла вверх и приземлилась вертикально… На полку. Самую настоящую полку в шкафу. А следом хлопнула стеклянная дверца и щёлкнул замочек.

— Прошу прощения за грубость, мадам Штальбаум, — поклонился старик. — Конечно же, я приду к вам утром.

Женщина величественно кивнула и направилась к выходу из комнаты в сопровождении гостя. Уже на пороге старик обернулся и бросил на меня ещё один взгляд, от которого мне резко стало не по себе.

Стоя на полке, я поражалась силе собственного воображения. Это ведь надо – выдумать в таких подробностях целый сказочный мир! То есть, конечно, я его вовсе не выдумала – на картинках в книжке всё выглядело очень похоже, но… Сейчас я словно находилась в виртуальной реальности!

Очень круто.

Конечно, если забыть о том факте, что я вообще-то отдыхаю в психлечебнице. Кстати, где там санитар Коля в образе Щелкунчика? Гиганты, которых он так боялся, уже ушли…

Нет, на самом деле, я очень хорошо понимала, почему так вышло. Вся моя недолгая жизнь покатилась в бездну именно с момента, когда я вызвалась играть Мари в той школьной постановке.

В своё оправдание скажу, что мне было тринадцать лет. Мы тогда ставили что-то вроде балета, а я так любила танцевать! И Славика. Пожалуй, Славика больше.

Да, думаю, если бы не было долгих репетиций и публичного показа, мы бы так и не сошлись. Но – вышло как вышло. Всё началось со Щелкунчика.

И закончилось, как ни иронично, им же.

После той некрасивой сцены измены на вечеринке я впервые в жизни упала в обморок. И Славины друзья довезли меня до больницы. А Игорь даже сохранил мою картонную модель Щелкунчика. Не знаю, зачем.

Несколько месяцев этот Щелкунчик стоял на окне моей новой съёмной комнаты. И, кажется, видел все грани моего падения. Отрицание, когда мне впервые сообщили диагноз. Гнев на Славу – правда, запоздалый. Депрессия, когда мне не хотелось делать вообще ничего. Торг, когда я пыталась узнать, не возьмут ли меня в программу по пересадке органов… И принятие. Полное и безоговорочное.

В конце концов, какой смысл расстраиваться, если остаток жизни можно провести намного интереснее. Правильно? Правильно.

Так что решение впервые за девять лет сыграть роль в театральной постановке было неслучайным. И когда мне позвонила знакомая, та самая, которая передавала старые декорации для злополучной вечеринки, и попросила её подменить на позднем новогоднем утреннике, я не колебалась. Особенно порадовало то, что мне предстояло исполнить именно роль Мари. А у меня так удачно оказалась под рукой модель Щелкунчика и даже костюм. Удивительное совпадение. И очень символичное. Как будто сама вселенная убеждала меня поставить, наконец, точку в этой истории.

В театр я шла в радостном предвкушении. Знакомая утверждала, что режиссёр молод и подаёт надежды… Увы, какие именно надежды он подаёт и кому, осталось неясно. Потому что то, что происходило сегодня утром в ТЮЗе, назвать спектаклем мог разве что человек с очень хорошей фантазией.

Постановка вышла… Занимательной. Красочной. Интерактивной. Да, интерактивной – хорошее слово. Дети, сидевшие в зале, кидались в актёров попкорном. Актёры, украдкой, кидали попкорн обратно. Ну ладно, кидала только я. Но ведь весело же!

Правда, когда один из кусочков сладкой кукурузы угодил в раскрытый рот какой-то мамаши, пришлось остановиться. Но безумие, в отличие от меня, останавливаться не желало. Оно крепчало.

После проваленного спектакля нами, то есть актёрами, была обнаружена поваленная ёлка. Как будто её подрала когтями стая диких котов. А дальше начался сущий дурдом.

Стоило нам дружной гурьбой ввалиться в гримёрку и рассесться кто куда, как дверь распахнулась, и к нам вошёл мужик. Настоящий мужик в костюме деда Мороза. В женскую гримёрку.

Ладно, вру. Не сразу он вошёл. Кто-то к этому моменту даже успел выпить вина. Я бы тоже выпила, но, увы, сердце. И вот, стоим мы кто где. Кто-то почти уже разделся, кто-то смыл половину макияжа, а одна девушка вообще уснула… И тут распахивается дверь и вваливается Дед Мороз!

Я едва дар речи не потеряла… То есть, не потеряла, конечно, но могла бы. Просто этот мужик, он ну очень реальным казался. И когда он начал что-то гневно вещать про испорченные сказочные ценности, мне даже стало чуточку стыдно. Хотя, конечно, вопросы здесь не ко мне, а к режиссёру. Но видели-то дети именно нас.

В принципе, я начинаю догадываться, почему та знакомая решила отказаться от участия. Она явно что-то знала. Мне же выдала всего лишь список реплик. Я даже ни на одну репетицию не успела попасть…

Так вот, возвращаясь к Деду Морозу. Мужик был зол. Просто невероятно зол. А потом… Вот я так и непоняла, что произошло. Он вдруг обвинил во всех грехах именно нас, хрупких женщин. В лучших традициях сильных мужиков, честное слово! А потом перешёл на какой-то совсем уж пафосный слог.

Всё, дальше помню только снег, холод и темноту.

И слова, набатом отдающиеся в голове:

— Коли сказки волшебные испортите, так ледяными глыбами и останетесь!

И если так задуматься… Что, если психбольница и ни при чём? Нет, мысль, конечно, дикая. Но что если тот странный дед в самом деле закинул меня в сказку? Уж очень это всё реально выглядело.

От воспоминания по спине пробежали мурашки, и я поёжилась.

И едва не завопила от восторга. Я наконец могла двигаться! Совсем немного, но могла!

Так, первым делом нужно попытаться осмотреться.

Я с каким-то тягучим скрежетом повернула голову влево. Медленно и совсем немного. В поле зрения вплыли куклы. Примерно моего роста. Одетые в нарядные платьица. Застывшие неподвижными статуэтками.

Скосив глаза, понаблюдала за изящными, но, увы, безжизненными фигурами. И принялась с тем же скрежетом поворачивать голову в другую сторону.

И вот тут меня ожидал сюрприз.

На меня в упор смотрел незнакомый мужчина.
--------------
Оставлю здесь визуал загадочного красавчика. Также визуалы можно найти . Там они будут сразу все. Ну или почти все.

Вообще, встретить живого человека моего размера – ну, может, немного повыше – оказалось неожиданно. Я-то уже привыкла к мысли, что люди здесь гиганты, а нет, гляди ж ты…

Мужчина стоял, прислонившись плечом к стеклянной поверхности дверцы шкафа и разглядывал меня с въедливым любопытством. Сам он напоминал какого-то местного рокера на минималках. Хищное лицо, бритые виски, небрежно зачёсанные назад тёмно-русые волосы. В левом ухе блеснула серьга в форме колечка. Заметив, что я на него смотрю, незнакомец широко ухмыльнулся и, оттолкнувшись плечом, ленивой походкой направился ко мне.

— Значит, вот ты какая, — протянул он, вглядываясь в мою фигуру. — Чистая душой дурочка, играющая в игрушки.

Так, вот это я что-то не поняла наезда. А с другой стороны – чего я ждала от незнакомца? Меня не так давно предал самый близкий человек, а тут незнакомый мужик. Как будто мне есть дело до его мнения.

— А что плохого в игрушках? — хмыкнула я. До сих пор не могла понять, каким образом с моих губ срываются звуки, тогда как сами губы остаются неподвижными. — Молчаливые, красивые. Не хамят, опять же.

Брови незнакомца насмешливо изогнулись.

— Прошу прощения, если был груб, — ухмыльнулся он, обходя меня по кругу. — Надеюсь, я вас не обидел?

— Поверьте, это не так просто, как кажется, — проворковала я.

Меня уже начинал разбирать смех. Настолько нелепой была ситуация. Я стою на полке и не могу пошевелиться. Передо мной на этой же полке стоит живой человек и пытается острить. Ха! Да я мастер спорта по сарказму и чёрному юмору. Это он меня сейчас задеть пытался? Не выйдет, дорогой мой… Человек.

Мысленно закатив глаза, я откинула лишние мысли и переключила внимание на собственное тело. Насколько я могла судить, я застыла в позе балерины: руки подняты над головой, одна нога отведена назад. Как я не падала в этом положении, ума не приложу. Хотя… Кажется, вторая нога оказалась то ли воткнута, то ли впаяна во что-то. Да уж, неловкость – моё второе имя.

Незнакомец тем временем продолжал обходить меня по кругу. При этом какое-то повышенное внимание уделял фигуре и общему наряду. И вот как бы я ни хотела его игнорировать – а взгляд так и возвращался к сверкавшим из-под тёмных бровей глазам.

— Ты чем платить собираешься? — не выдержала я. Ну бесит же!

— За что? — Кажется, он растерялся. Застыл и, слегка нахмурившись, уставился на меня.

— За просмотр, — отрезала я.

Наши взгляды схлестнулись. Я старалась подавить раздражение. А он как будто чего-то не понимал. Прищурился, смерил очередным оценивающим взглядом. Склонил голову. И шагнул ближе, пристально вглядываясь в моё лицо.

— Тебе точно тринадцать лет? — прошептал он.

— Мне? — Теперь уже я растерялась. — Нет, конечно.

— А сколько?

Я часто заморгала. Ну, заморгала бы, если бы могла. Странные ощущения. Я как будто что-то делаю, но в восприятии тела ничего не меняется.

— Мне… Эмм… А вот невежливо задавать девушке такие вопросы! — наконец отмерла я.

Незнакомец оскалился и приблизился вплотную. Глаза его хищно блеснули, и я вдруг смогла разглядеть, что они серые. Что странно, поскольку он стоял спиной к стеклу, откуда падало освещение. Может, за моей спиной зеркало?

Кстати, зеркало!

Моментально потеряв интерес к стоящему передо мной незнакомцу, я принялась медленно разворачивать голову. К счастью, с этим движением я уже освоилась.

— Эй, куда! — нахмурился он и совершенно без усилий снова повернул моё лицо к себе. — Я ещё не договорил.

И вот я хотела возмутиться, но в последний момент в поле зрения что-то мелькнуло, и я замерла. Всё тело сковал ужас. Ни пошевелиться, ни двинуться. Я и до этого-то не то чтобы много шевелилась, но посыл понятен.

— Скажи, пожалуйста, — прошептала я на грани слышимости. — Мне показалось или…

Не показалось. Секунду спустя из-за плеча мужчины выглянула крысиная морда. Или мышиная – кто их тут разберёт. Проблема в том, что грызун был вполне нормального размера. По сравнению с людьми-гигантами, конечно. А по сравнению со мной – как крупный дог.

Завопив от ужаса, я дёрнулась всем телом. Послышался хруст, скрежет, и я начала заваливаться назад. Похоже, чем бы я там ни была приклеена к подставке, я это крепление попросту выломала. Даже не ожидала, что это вообще возможно. И того, что тело резко обретёт подвижность – тоже.

Пришла в себя, сидящей на полу. Где-то в голове промелькнуло понимание, что всплеск адреналина наконец вернул контроль над собственным телом. Ну, либо на меня наконец подействовало заклинание Щелкунчика. Возможно, всё вместе.

— И что это было?

Напротив меня, примостившись на корточках, сидел тот самый тип. И продолжал всё так же пристально разглядывать. Как будто я зверушка какая. Жаль, сил злиться попросту не было.

— Мне… Показалось… — Я шумно сглотнула и осторожно огляделась по сторонам. Нет, никого не было. Ни мышей, ни крыс. Никого. — Что я увидела крупного грызуна.

— Правда? — расплылся в ухмылке незнакомец. — Ты боишься мышей?

Я поёжилась. Вообще, боюсь – это слабо сказано. Скорее прихожу в ужас, смертельно пугаюсь и кричу от ужаса. Вот как сейчас вот.

— Разве это смешно? — буркнула я. — Все чего-то боятся.

— Не смешно, — фыркнул мужчина и, подавшись вперёд, приподнял моё лицо за подбородок. — Это даже в чём-то мило. Какая забавная куколка. Пожалуй, стоит за тобой ещё понаблюдать.

Послышался шорох, и я вздрогнула. Мыши?

А мужчина нахмурился и, отстранившись, легко поднялся на ноги.

— Потом, — кивнул он. — Пока что мне пора. Сюда идёт ваш кавалер, мадемуазель Штальбаум. — Слово «кавалер» он выплюнул с какой-то нечеловеческой ненавистью. Или мне показалось?

С этими словами он скользнул за ближайшую статуэтку, которыми была уставлена вся полка, и исчез из виду.

А я, обернувшись, в самом деле заметила зеркало. Что ж, отличный повод рассмотреть себя.

Ну что я могу сказать? Я выглядела… Мило. Утончённо. Женственно. Из плюсов – моя светлая от природы кожа стала фарфоровой. Из минусов… Ну, в общем, фарфоровой она стала в прямом смысле этого слова. К коже прилагались изящная причёска, короткое белое платье с пачкой и пуанты. Всё из фарфора. Ах, и ещё немного дальше виднелся постамент в виде небольшого камня, от которого я только что умудрилась весьма успешно отломаться.

Мда… Попала так попала. Нет, у меня внутри ещё теплилась надежда, что всё это – лишь результат наркотического сна, а сама я благополучно валяюсь в местной психушке… Но чем дальше, тем больше я в этом сомневалась. Ну не способно моё воображение на подобные выверты. Не способно.

От созерцания себя отвлёк очередной шорох.

Вздрогнув, я обернулась на звук и вгляделась в полумрак. Между выставленных рядком фигурок различить что-либо было почти невозможно. Но я тешила себя надеждой, что это не крыса. Что грызун мне всего лишь померещился, и я в ближайшее время с ними больше не столкнусь. Ну пожалуйста!

Наивная надежда, согласна. Учитывая, в какой сказке я оказалась. Но у Марихен, помнится, был благородный и надёжный защитник. Так что, пока я на её месте, меня вроде как есть кому ограждать от крыс. Осталось только его дождаться.

Словно в ответ на мои мысли, фигурки раздвинулись, и на открытое пространство вышел Щелкунчик. Как говорится, «вспомнишь солнышко – вот и лучик». И деревянный принц именно так и выглядел. Едва не сиял от гордости.

— Добрый вечер. — Я склонила голову, припоминая, что Щелкунчик обращался ко мне на вы. — У вас хорошие новости?

— О, Мари! — Он воздел руки. — Я счастлив видеть вас в добром здравии!

Спорное утверждение, ну да ладно…

— Да, к счастью, я могу шевелиться, — хмыкнула я. — Теперь вы мне расскажете, что происходит?

— Обязательно! — Деревянный принц потешно закивал. — Но только позже! Нам пора уходить: дядя скоро вернётся!

— Разве это плохо? — нахмурилась я. — Вы с ним не ладите?

Кажется, в оригинальной сказке Дроссельмейер был первым, кто способствовал воссоединению собственного племянника и Марихен. Подарил деревянного Щелкунчика и чудесный замок. Рассказал сказку про доблестного героя, спасшего принцессу. Вызвал восхищение, жалость и желание спасти… Одним словом, обработал девочку по полной. Даже добавить нечего.

На месте тринадцатилетней Марихен я бы, может, тоже влюбилась. Только мне уже давно не тринадцать. А после истории со Славой я вообще вряд ли когда-то снова смогу любить.

— Не то чтобы не ладим… — Щелкунчик замялся. — Скорее, имеем разные взгляды.

— На что?

— На предназначение! — отрезал он. И, явно решив, что разговор окончен, схватил меня за запястье и поволок к дальнему углу полки.

— Эй, стой! — Разумеется, я принялась упираться. — Ты объяснишь, куда мы идём? — Нет, очевидно же, что не объяснит… — А меня спросить? А…

Мы уже скрылись за фигурами игрушек. Перед лицом мелькали безжизненные лица. А меня с каждым шагом шатало всё сильнее. Вот перед глазами потемнело, и я стала оседать. Чёрт, кажется, это начинает входить в привычку.

Приходила в себя, лёжа в том же месте. В дальнем углу полки, между фигурками.

А рядом со мной на постаменте, к которому я крепилась ещё недавно, сидел мрачный Щелкунчик. Как я поняла, что он мрачный? В основном, из-за позы. Ну и каким-то шестым чувством ещё. От него буквально волнами исходило раздражение.

— Что произошло? — нахмурилась я, принимая сидячее положение.

— Скажи мне, Мари… — проникновенно начал Щелкунчик. Надо же, мы уже на ты… — Ты сошла с постамента до или после того, как вернула подвижность?

— Ну… — Вспомнив, как падала при виде грызуна, я отвела глаза. — Думаю, до.

— Всё ясно, — процедил собеседник. — Тогда у меня второй вопрос: кто потащит этот камень?

Он пнул пяткой постамент. Тот ответил гулким звуком. А я с любопытством уставилась на каменюку.

— А зачем его куда-то тащить? — поинтересовалась я.

— Зачем? Ты спрашиваешь, зачем? — Щелкунчик всплеснул руками. Выглядело комично. — Да ни за чем! Просто ты вытащила ногу до того, как она стала полностью подвижной!

— И?

— И часть твоей ноги осталась там!

Вздрогнув, я уставилась на пуанты. После пристального осмотра, что было нелегко при таком скудном освещении, на одной из них обнаружился скол. Крошечный. Из разряда тех, которые я бы ни за что не заметила, если бы не сказали.

— Так… — глубокомысленно протянула я. — И… Что?

— А то, что теперь тебе придётся таскать с собой весь камень! Там ведь часть тебя! — Щелкунчик закатил глаза. На деревянном лице это выглядело откровенно жутковато.

— Ну-у… — я поёжилась. — Мне эта часть не то чтобы прямо нужна. Давай, может оставим?

— Ещё как нужна! — отрезал он. — Ты не понимаешь, это ведь магия! Ты теперь от этого камня даже отойти не сможешь. Каждый раз будешь лишаться чувств, как вот только что.

Лишаться чувств не хотелось. Но таскать с собой огромную каменюку не хотелось тоже.

— Так, а что если подковырнуть? — предложила я.

— Камень?

— Ногу! То есть, этот… — я пошевелила ногой, демонстрируя место скола.

Щелкунчик снова закатил глаза. Вот же… Ещё пару раз так сделает – и я сегодня точно не усну.

Но додумать мысль мне не дали. Мой собеседник вдруг напрягся, повернув голову в сторону дверцы шкафа. А через несколько секунд я услышала, как кто-то входит в комнату.

Витиевато выругавшись, Щелкунчик принялся затравленно озираться. Я же с каким-то флегматичным любопытством наблюдала за его действиями. Страх принца был мне непонятен.

— Опять сбежишь? — поинтересовалась я, глядя на суетящегося Щелкунчика. Он крутился вокруг своей оси, лишь чудом не сбивая статуэтки. Как будто выискивал, в какую щель нырнуть.

От моего вопроса он замер и медленно повернулся ко мне.

— А это мысль… — пробормотал он и, подскочив ко мне, рывком поднял на ноги. — Переодевайся!

— Во что? — Я демонстративно развела руки, показывая, что одежда моя вообще-то не снимается. Пачка была такой же фарфоровой, как и всё остальное и, боюсь, с точки зрения магии тоже считалась частью тела. В том смысле, что без неё я далеко не уйду.

— Да во что угодно! — принц обвёл жестом стоявших тут же кукол. — Прояви фантазию, ты же женщина!

С этими словами он прижался к стенке шкафа и… в самом деле просочился в какую-то щель. И тут же я поняла причину его негодования. Если я с юбкой в эту щель ещё протискивалась, что широкий камень – никак. Да уж. И что делать?

Каким-то образом настроение Щелкунчика передалось мне, и я зашарила взглядом по куклам. И, как назло, ничего подходящего действительно не находилось.

А тем временем из-за дверцы послышалось какое-то механическое шебуршание. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это кто-то ковыряется отмычкой в замке. Ну как, кто-то? Очень даже понятно, кто именно.

Резко выдохнув, я закрутилась на месте, в точности повторяя недавние действия Щелкунчика. Только искала не куда спрятаться, а во что одеться. Увы, ничего не находилось. Куда ни глянь, везде только куклы. И все либо цельные, как я, либо одеты в маленькие платья, застёгнутые на крошечные пуговички. Возиться с застёжками, проверяя, насколько восстановилась мелкая моторика, не хотелось. Да и времени бы это заняло вагон. Я уж молчу о том, сколько подозрений возникнет у дяди, когда он обнаружит на полке раздетую куклу. А рядом меня в её одежде и с камнем.

— Думай, Марьяна, думай…

Но ни одной мысли в голову не приходило. Время утекало. Металлические звуки становились настойчивее. Куклы стояли, сидели и лежали… Стоп, лежали?

Резко замерев, я уставилась на игрушечную кровать. Где возлежала особенно очаровательная куколка. В игрушечном платьице. На игрушечной подушечке. Под игрушечным одеяльцем.

— Прошу прощения за грубость, — пробормотала я, сдёргивая с куклы покрывало. Беленькое, с кружевами. — И вот это ещё. Благодарю.

Напоследок я стянула с головы куколки розовую ленту. Тот факт, что куклы не отвечали, меня не смущал. Вежливость всё равно лишней не будет.

Лентой я наскоро перемотала постамент, чтобы было за что держать. К слову, он оказался полым. К тому же, имел сквозное отверстие. Как раз из него я так неаккуратно выдернула ногу.

Зафиксировав каменюку, я перевернула её плоской стороной вверх, накинула сверху белое покрывало и опустилась на пол, держа постамент двумя руками над головой. Ровно в этот момент дверцы распахнулись, и в шкаф просунул нос Дроссельмейер.

Я замерла и зажмурилась, стараясь не шевелиться. Даже дышала через раз. Вспоминала при этом, как ни странно, Славу. Однажды, после особенно удачного прогона, он решил поделиться со мной и своими друзьями секретами собственного мастерства.

На вопрос о том, как ему удаётся настолько хорошо вживаться в роль, Славик отхлебнул пива и наставительно произнёс: «Я никогда не играю. Я просто становлюсь своим персонажем. Срастаюсь с ним мысленно и духовно».

Мда. Если вспомнить, в тот раз он, кажется, становился говорящим деревом. «Зато не каким-нибудь, а дубом!», — восклицал Слава, когда его об этом спрашивали. Короче, дуб дубом, а самомнение с баобаб.

Так вот, сейчас я изо всех сил старалась вспомнить заветы бывшего и стать столом. Низким столом, накрытым белоснежной скатертью. Сидела в позе лотоса, держала постамент в одеялом и мысленно повторяла: «Я стол, я стол»… И на удивление, это сработало.

— Вот же поганец, — прошипел дядя Щелкунчика и принялся по одной снимать с полки кукол. — Не та… Не та… Неужели правда ушёл?

И вот я знала явно меньше, чем деревянный принц, но прямо сейчас даже мне казалось очевидным: попадаться этому человеку не стоит. Ой, не на чай он меня собрался пригласить.

Бормотание не прекращалось. Но в какой-то момент звук изменился. Стал… свободнее, что ли? И лишь когда на край импровизированной скатерти упал луч света, я поняла, что произошло. Этот человек попросту снял с полки все куклы до единой. Осталась мебель.

По телу разлился чистый ужас. Вот сейчас он приглядится – и всё! Обнаружит. Заберёт с собой. И… Что он там говорил? Разберёт, чтобы разобраться, как я устроена? Я не хочу!

Размышляя, бежать или замереть, я не сразу услышала новые звуки. Какой-то шелест. Словно на пол равномерно сыпалась мелкая крупа. И ещё какой-то тонкий звук на грани слышимости. Словно короткие посвисты. Или пиликанье. Нет, скорее писк.

— Ах вы паршивцы! — выругался старик, отворачиваясь.

Стоп, писк?

Здесь крысы?

Напрочь забыв об опасности, я дёрнулась, вцепилась в ленту, связывавшую каменюку, и завопила. Почти. Я уже успела набрать воздуха. Зажмуриться… Не успела только издать ни звука.

Рот плотно закрыла чья-то широкая ладонь.

----------------
Добавляю визуал Марьяны в образе балерины.