Любовь по требованию и без...

Книга написана на основе реальных событий.
Д. и С., спасибо, что поделились своей историей!

То утро не задалось с самого начала.

Для начала, я проснулась от того, что к спине прижалось большое, жаркое тело. Затем меня по-хозяйски обняла тяжелая мужская рука, а следом в поясницу уперлось нечто твердое, нахальное и абсолютно неприличное.

Рука быстро и уверенно пробралась в вырез моей ночнушки. Умело там похозяйничала, заставив меня задохнуться от такой наглости, и над ухом прозвучал низкий заспанный голос:

- Киса, как ты здесь очутилась?

Это меня спросили?

Меня, мирно и одиноко спящую в своей уютной кроватке?!

Не размышляя, я включила режим сирены и завыла:

- А-а-а-а!

Рука из моего выреза тут же исчезла. Загорелся свет - и мой вопль заткнулся на самой патетичной ноте.

– Ты?! – воскликнули мы одновременно.

Мы - это я и абсолютно голый мужик, лежащий на соседней половине кровати. Вернее, это я воскликнула, а он просто лежал и нагло смотрел.

– Ты что здесь делаешь?! - это, конечно, я спросила. Ему-то, судя по всему, было пофиг.

После этого мы дружно замолчали и принялись разглядывать друг друга. Разглядывать и краснеть.

Опять же, краснеть начала я, а этот гад в моей постели только усмехался и с интересом заглядывал в вырез моей ночной сорочки, откуда только что выбралась его рука.

И даже не подумал прикрыть свое... эм... наглое безобразие, которое недавно упиралось мне в поясницу.

Ну-у... Честно говоря, вообще не безобразие, а очень даже наоборот. Так наоборот, что у меня при воспоминании о знакомстве с ним руки мигом покрылись мурашками и сладко заныло внизу живота.

Лежащий рядом со мной тип, похоже, все понял по моему лицу. Оскалил в усмешке белоснежные зубы, и своим низким, сводящим с ума голосом предложил:

– Отпразднуем нашу удивительную встречу, а, Снежок? Давай, иди сюда…

И руку протянул. Только не ко мне, а к своему наглому безобразию, еще подросшему в размерах под моим взглядом. Плотоядно улыбнулся и предложил:

– Давай, милая, поздоровайся с ним... Не могу сказать, что я рад тебя видеть, но ему ты всегда нравилась…

Я схватила край одеяла и дернула к себе, прикрываясь. Зашипела, жалея, что не родилась змеёй, и не могу от души плюнуть ядом:

– Что ты забыл в моей постели, человек–не помню-как тебя-зовут?

Чёрные греховные глаза в густых ресницах неспешно прошлись по моему лицу. Ощупали шею, торчащую из выреза ночнушки… Ключицы… Поползли дальше... Да так настойчиво, что мои руки сами принялись подтягивать край одеяла повыше к груди.

Внимательный взгляд перебрался на мои губы и тут замер. После чего наглый тип сел, молниеносным движением выкинул вперед руку и схватил меня за горло. Стиснул его железной ладонью и ласкающе провел большим пальцем по моей скуле...

Подался вперед и с отвращением процедил в мой возмущенно приоткрывшийся рот:

— А теперь ты расскажешь, как оказалась в этом доме, моя прелестная дрянь.

Как я оказалась в этом доме… часть первая

- Снежана, что ты решила делать дальше?

Вопрос Марьяны завис в воздухе, и воздушным шариком полетел по ее кабинету, не находя куда приземлиться. 

Я прямо воочию увидела, как он порхает под потолком, покачивая привязанной к нему яркой ленточкой. И зачем она это спросила? Понятно же, что ответа у меня не было.

Да и вопрос мне не нравился - что-то решать самостоятельно я не привыкла. Так же, как что-то делать. Почти всю жизнь у меня для этого были сначала родители, а потом муж. 

Подруга выпускала колечки дыма через ярко накрашенные губы и, прищурившись, разглядывала меня. Словно верила, что я изменю своим привычкам и кинусь составлять маркетинговый план по устранению возникших в моей жизни проблем.

- Марьян, что я могу решить? – я пожала плечами, давая понять, что слово «решение» и я плохо совместимы. Хотя, Маря и так это знает не хуже меня – с пятнадцати лет дружим, а сейчас нам уже…. 

Нет, такие ужасные цифры лучше вслух не произносить. Даже шепотом не стоит. И вообще, после тридцати паспорт у женщин необходимо изымать, а взамен выдавать специальный документ, где графа «дата рождения» будет отсутствовать напрочь.

- Как вообще ситуация? – между тем, подруга не теряла надежды отыскать у меня в голове зачатки разума и прояснить, что вокруг меня творится. – Давай по порядку, со дня смерти Гарика.

Услышав про своего дорогого, недавно почившего супруга, я достала шелковый платочек с ручной вышивкой, специально приобретенный для этого печального случая. Промокнула набежавшие слезы и расстроенным голосом принялась рассказывать:

- На следующее утро после похорон мне позвонил какой-то тип и представился поверенным моего пасынка.

Заявил, что у того есть завещание Гарика, по которому мой муж все имущество отписал своему горячо любимому сыну. Так что я могу паковать личные вещи и готовиться перебираться по месту жительства в Бирюлево.

- А я в Бирюлево даже и не была никогда. – я обиженно поджала губы.

- При чем здесь Бирюлево? – не поняла Маря.

— Вот! Я тоже у него это спросила. – обрадовалась я поддержке. - А он знаешь, что мне ответил?

- М-м? – Маря от любопытства даже дым изо рта выпустить забыла, - так и сидела раздув щеки и таращась на меня круглыми глазами.

- Он мне заявил, что его клиент порядочный человек, и не может просто так выгнать на улицу пятую жену своего любимого отца. Поэтому, так и быть, купит мне однушку в Бирюлево. 

- А я не пятая жена, а только третья. - совсем обиделась я.

Все так же, не выпуская из щек дым, подруга замычала что-то возмущенное. 

Одобренная ее безоговорочной поддержкой, я продолжила свое горестное повествование.

- Еще тот тип добавил, что я могу сама себе подобрать квартирку, чтобы, когда наследник приедет в страну, сразу заключить сделку и свалить из ЕГО дома. – чуть не плача поделилась я с подругой своим возмущением.

— Вот гад. – Маря, наконец, выпустила дым и сердито шлепнула ладонью по столу.

Я радостно заулыбалась - все-таки приятно видеть такое согласие со своими чувствами у близких людей.

- Ну а ты? – подбодрила меня подруга.

- А я взяла и призналась, что у меня тоже есть завещание. В мою пользу.

- А он?

- Велел начинать бояться, потому что его клиент так это дело не оставит. Зато оставит меня с голой задницей, а может и еще что похуже.

- И мою квартирку в Бирюлево пообещал отобрать. – в заключение наябедничала я.

- Так квартира еще не твоя, чего переживаешь? - удивилась подруга.

- Да, но я уже успела привыкнуть к тому, что мне ее купят. Он ведь обещал. - возмущенно раздулась я. Со своим, даже ещё не полученным, расставаться я не любила.

- Ну а Сашка твой не поможет? - Маря прищурилась и недобро поджала губы.

- Я с ним сто лет не виделась и, надеюсь, еще столько же не увижусь, - я тоже поджала губы и возмущенно хлопнула ресницами.

Марьяна откинулась в кресле и нажала кнопку на селекторе, стоящем на столе.

- Слушаю, Марьяна Эдвардовна. – раздался напевный голос ее секретарши Лады.

- Ладусь, сделай нам кофе, и побольше. И пирожных каких-нибудь принеси, - у нас военный совет.

- Может тогда еще колбаски, сыра и бородинского хлебушка? – предложила догадливая Лада.

- Умничка, все тащи! – Маря отключила переговорное устройство и повернула ко мне горящие хищным блеском глаза:

- Значит так, подруга. Раз твой пасынок захотел войны, он ее получит!

Как я оказалась в этом доме… часть вторая
Наш с Марьяной военный совет затянулся почти до полуночи, так как умничка Лада к колбаске, сыру и хлебушку добавила еще и бутылочку хорошего коньячка. 

Зато в результате появился листочек, на котором четким почерком подруги был расписан план борьбы с моим пасынком, состоявший из двух пунктов. Вернее трех. 

Но третий пункт можно было исполнить только после первых двух, да и то не сразу.

Наутро отвратительно бодрая подруга растолкала меня ни свет, ни заря, и зычным голосом скомандовала:

- Подъем! Мы едем к нотариусу.

Приученная отцом-генералом не спорить с такими четкими распоряжениями, я подскочила с кровати. С космической скоростью привела себя в порядок и вскоре мы уже ехали в нотариальную контору, где работал давний Марьянин поклонник, Лёня Банников. 

Увидев в окно нашу парочку, - широко шагающую, гренадерского роста и вызывающей уважение комплекции Марю, и семенящую за ней, словно болонка на поводке, меня, - Леня пулей вылетел из своего кабинета. 

Выпихнул в коридор странную женщину, принявшуюся кричать, что сейчас ее очередь. С великими почестями провел нас с Марей к себе и усадил в кресла. 

Вернее, Марю он усадил, а мне просто ткнул пальцем, показывая, куда я могу пристроить свой тощий, совсем ему не интересный зад. 

Но я даже не обиделась – Лёня при виде моей подруги разум теряет напрочь. Поэтому остальные женщины просто сливаются для него в одну серую массу. Даже такие красавицы, как я. 

Пока Лёня ворковал и нарезал круги вокруг моей подруги, я немного вздремнула. Триста граммов коньяка, залитые с вечера в мою мелкую персону, не способствовали сегодня ни бодрости тела, ни активности духа. 

Так что, зная, что брачные игры Лени затянутся надолго, я спокойно пристроила голову на спинку кресла и закрыла глаза. 

Разбудил меня голос Марьяны:

- Снежанка, давай свое завещание.

Не открывая глаз, я показала пальцем на сумку, и снова уплыла в дрему.

В следующий раз пришлось проснуться, когда Маря совала мне в ладонь ручку, требуя поставить подписи на документах. 

Все также не разлепляя глаз, я подписала там, куда она ткнула пальцем, и в третий раз провалилась в блаженное забытье.

- Вставай, подруга. – меня подхватили под руку, и провожаемые Лениным неудовлетворенным поскуливанием, мы погрузились в такси и поехали дальше.

- Эх, - вздохнула подруга, когда тощая фигура ее поклонника, махающего нам вслед, скрылась за поворотом. – все-таки надо дать ему доступ к телу. А то даже жалко мужика становится, такие обломы каждый раз.

- Ты же не любишь рыжих? – удивилась я.

- Ну-у, - промычала подруга невразумительно, и как-то подозрительно порозовела.

- Та-а-ак, - протянула я зловещим голосом, - а ну рассказывай, что там у вас было, пока я спала?

- Да ничего не было. – еще больше зарумянилась моя гренадерша.

- Ну, поцеловались пару раз, пока ты храпела, и все. – Маря отвернула от меня лицо, заставив насторожиться – ой, кажется мы ее теряем!

- Смотри, подруга, главное не потеряй девичью честь и женское достоинство, раздавая такие щедрые авансы. – припугнула я.

- Ты думаешь, надо было с ним построже? – заволновалась Маря, вытаращив на меня глаза.

- Конечно построже. С Лёней так уж точно – никаких допусков до тела еще лет пятнадцать. А там, глядишь, он уже и сам расхочет, а твоя честь будет в гарантированной безопасности. – строгим голосом предупредила я побледневшую подругу.

И еще пальцем погрозила, чтобы знала, что непотребств мы тут не допустим.

- Да ну тебя! - осерчала Маря и недовольно сопя, отвернулась к окну.

- Ладно, не парься. Леня тебя и пять лет ждать будет, никуда не денется. Если только какая-нибудь дамочка из сборной страны по сумо не явится к нему доверенность оформлять…
-Ты мне лучше расскажи, что я там подписывала у него в кабинете? – перевела я тему.

- Ты думаешь, к нему в контору могут сумоистки прийти? – не отвечая на мой вопрос ужаснулась подруга.

- Или самбистки- тяжеловесы. – зловредно припугнула я.

Больше мы не разговаривали до самого конца поездки. Маря тяжело вздыхала, ерзала на сиденье, шевелила губами и опять вздыхала. Наверное, подсчитывала вероятность появления в пределах Лёниного взгляда женских сборных по штанге или метанию молота.

 А я смотрела в окно и прикидывала, через сколько дней прилетит из Европы мой пасынок, которого я никогда в глаза не видела, зато слышала кое-что неприятное.

И как скоро начнется резня за наследство моего покойного супруга. Которую я, скорее всего, благополучно проиграю.

Как я оказалась в этом доме… часть третья

- Лерка, давай, ищи Снежане подходящий вариант. – требовательно гудела Марьяна, нависая над головой нашей одноклассницы, а ныне владелицы агентства по подбору персонала, Валерии Шолоховой. 

В основном Лера занималась подбором домашнего персонала - нянь, гувернанток, горничных, садовников и шоферов, - для богатых, очень богатых и неприлично богатых людей. 
    У ее агентства была отличная репутация, так как Леруська, в свое время закончившая медицинский и пару лет проработавшая психиатром в дурке, умела найти подход практически к любому, даже самому капризному клиенту. 

Несколько лет назад, уволившись с веселой работы с наполеонами и цезарями, она взяла в банке кредит и открыла свое агентство.

Дело пошло, и сейчас Валерия Николаевна превратилась в преуспевающую бизнес-леди, чей офис занимал четверть этажа в элитном бизнес-центре недалеко от Кремля.

Как оказалось, первый пункт плана войны с моим пасынком  мы с Марьяной с уже выполнили. Во время визита к Лёне я подала документы на вступление в наследство согласно завещанию почившего супруга. 

И сейчас мы приехали к Лерке во имя исполнения второго пункта нашего гениально простого плана– теперь мне нужно было спрятаться. 

Причем, спрятаться так, чтобы мой пасынок минимум полгода не мог меня найти.

Не нашел, и не прикопал где-нибудь в лесочке, пока я не успела вступить в права наследования. Чтобы после моей кончины спокойно получить состояние своего отца, как единственный законный наследник. 

После короткого мозгового штурма было решено, что мне придется устроиться кем-нибудь вроде горничной в отдаленном, - в тайге, пустыне, на необитаемом острове, - месте с проживанием там-же. Перекантоваться там эти шесть месяцев, в надежде, что бандит-пасынок меня не отыщет.

О парне я знала только, что живет он за границей, преимущественно в Швейцарии. И что на родину въезд ему долго был закрыт по причине неблаговидных дел, связанных с криминалом.

Мой покойный супруг о сыне практически не говорил. Даже имя его называл всего раз или два. Так что спроси меня, как зовут мальчонку, я и не вспомню. Забивать голову ненужной информацией - не мой стиль.

Я всегда полагала, что если и встречусь с единственным сыном моего супруга, то произойдет это при совсем других обстоятельствах.   Мне и в голову не приходило, что Гарик, никого не предупредив, вздумает умереть.

И не знала, что под его подушкой найду завещание, в котором прочитаю сакраментальную фразу «все, чем я владею, завещаю своей любимой жене Снежане Анатольевне Деминой». То бишь мне. Печать и подпись нотариуса на документе выглядели вполне настоящими.

Гарик, который был старше меня на двадцать восемь лет, стариком отнюдь не был. И умирать в ближайшее время точно не собирался.

Нашу с ним свадьбу хотел устроить еще мой папа, который в моих мужьях не видел никого, кто не обладал бы приличным состоянием и жизненным опытом. А еще двойным гражданством, что в условиях постоянной нестабильности в нашей стране было полезным приобретением.

Игорь, или Гарик, как он просил его называть, которого я знала с самого детства, был давним папиным деловым партнером и, в общем, мне даже нравился.

Он был красив зрелой мужской красотой, умен, и охотно взял на себя руководство моей жизнью. Что меня, привыкшую, что за меня все решает папа, вполне устраивало.

В первую брачную ночь Гарик с волнением приступил к лишению меня девственности. И испытал огромное облегчение, обнаружив, что эту трудную работу за него уже проделали.

С этого момента наша сексуальная жизнь протекала исключительно гармонично. Я комфортно проводила ночи в своей кроватке на втором этаже нашего немаленького дома в Подмосковье. Гарик в своей, на первом. 

Иногда мы пересекались, и тогда мне приходилось несколько минут бурно дышать, вскрикивать и стонать, имитируя удовольствие, которого там отродясь не было.

Но Игорю мои стоны льстили, а мне было не сложно сделать ему приятно.

Самое интересное, что изменять мужу мне даже в голову не приходило: никакой тяги к этим распиаренным телодвижениям в горизонтальном положении у меня не было.

Не было. До одного случая, про который я старалась не вспоминать. Очень старалась. Изо всех сил…

Но это вообще отдельный разговор, вести который я не буду даже с Марей.

Как я оказалась в этом доме… часть четвертая
В общем и целом, я считала наш с Гариком четырехлетний брак исключительно удачным, основанным на заботе друг о друге и некоторой общности интересов. Очень частной общности, рядом с которой вопросы нашей сексуальной жизни даже близко не стояли...

В свое время Гарик долго и красиво за мной ухаживал, и я даже отвечала ему некоторой симпатией. Но поженились мы только когда мои родители погибли в автокатастрофе

После их смерти выяснилось, что отец был давно разорен, и не оставил мне ничего, кроме  кучи долгов. Причем, задолжал таким людям, что даже произносить их имена вслух мне было страшновато.

В то время поддержка Гарика оказалась для меня просто бесценной. Он прикрыл меня статусом своей жены и оплатил все долги отца, избавив меня от преследования кредиторов. 

После всех этих событий я осталась без кола и двора, в прямом смысле голой и босой, живущей за счет мужа.  Но теперь моей жизни ничего не угрожало, так что я хотя бы могла спокойно спать по ночам....

- Ищи, Леруська, получше ищи. –  сочный Марьян бас вывел меня из задумчивости, вернув к делам насущным. – Очень надо, вопрос жизни и смерти.

Лера, отлично знающая, что отделаться от Мари не удастся, приложила все возможные усилия и принялась в третий раз перелопачивать свою базу заявок на персонал.

- Девочки, - почти взвыла она через двадцать минут, - ну нет ничего, что вам подходит!

- А вот это что?! – вдруг протрубила Маря, тыча в монитор кроваво-красным ногтем. – Вот: - «Требуется горничная в удаленный от Москвы особняк. С проживанием.»

- Так тут возраст… - простонала Лера. – Тут условие – возраст претендентки тридцать пять плюс.  Не подходит.

- Еще как подходит! – довольно пробасила моя подруга. - Ты ведь все равно только копии паспортов клиенту высылаешь. Будет тебе паспорт с нужной датой рождения. И Снежка будет выглядеть – комар не подкопается.

- Да вы что?! - ужаснулась Лерка. И даже отшатнулась от Марьяны, будто та была одновременно прокаженной, вшивой и холерной. – Я так не могу с клиентом поступить! Да и не выглядит Снежана на тридцать пять лет, как ни маскируй ее!

- Снежана, иди погуляй в коридорчик. – ласково попросила меня Маря, и добрыми глазами посмотрела на Лерку. Та от этого съёжилась, втянула голову в плечи и даже слегка посерела. 

 – Иди, иди, не заставляй просить дважды. – напутствовала меня подруга.

Я благоразумно оставила их с Лерой вдвоем, напоследок кинув на бывшую одноклассницу сочувственный взгляд – не хотела бы я сейчас оказаться на ее месте.

Через пол часа дверь кабинета распахнулась, аккуратно бахнув об стенку, и коридор выплыла довольная как слон Марьяна.

 Двумя пальчиками с алыми ноготками она бережно держала листочек с напечатанным текстом и печатями Лериной фирмы.

- Что-то долго ты. – попеняла я подруге.

Та выдохнула и восхищенно покрутила головой:

- Лерка – кремень! Уважаю! Сопротивлялась до последнего, я аж уставать начала. Тут недалеко хорошая пиццерия есть, пошли, восстановим мои потраченные калории. Ты платишь!

- Почему я? – возмутилась было. Но потом вспомнила, что, вообще-то, Маря теряет свое лошадиное здоровье занимаясь моими личными делами. 

Так что, прекратив спор, который все равно ни к чему бы не привел, потрусила по коридору за широко шагающей подругой. Заодно  пытаясь на ходу выяснить, когда мне приступать к работе, и как далеко придется уехать от милой моему сердцу столицы.

Как я оказалась в этом доме... Где-то в Подмосковье

Особняк, где мне предстояло работать, и впрямь, оказался удаленным. Настолько, что, добираться до него от железнодорожной станции пришлось почти час. 

Благо, за мной прислали машину. Не то пришлось бы трястись на рейсовом автобусе с двумя пересадками, изображая небогатую, побитую жизнью тетку, которая ни за что не потратится на такси. 

Шофер, пожилой, кряжистый мужичок, погрузил в багажник мой специально купленный в секонд-хенде чемодан, и сел за руль, не дожидаясь, пока я заберусь в салон. 

Сообразив, что открывать передо мной дверь машины никто не собирается, я торопливо дернула ручку и ввалилась в пахнущее дешевым освежителем нутро стареньких жигулей.

- Ты чё там застыла на ветру? – весело поинтересовался водитель, разглядывая меня в зеркало заднего вида. – Или ждала, пока дверь перед тобой откроют, как перед королевной?

 Не перед королевной, конечно. Но к тому, что мужчины открывают мне двери была приучена с детства.  Сейчас же яхихикнула, кокетливо поправила на затылке вязаный берет, и закатив глаза, прочирикала:

-  Да скажешь тоже!  Просто смотрела. Никогда не бывала здесь, интересно же.

- Да чё тут интересного-то? Одна грязь кругом. – удивился мужичок. – Вот в доме, где работать будешь, ши-ика-арно. Меня, кстати, Славиком зовут.

Посмотрев на крепкого, примерно пятидесятилетнего Славика, я снова хихикнула и жеманно протянула:

- А я Снежа-ана.

Славик радостно оскалил крупные желтоватые зубы и подмигнул мне в зеркале:

- Ничё, сработаемся. Вижу, нормальная ты ба… женщина, Снежанка.

После чего завел мотор, и мы поскакали по ухабистой проселочной дороге в сторону темнеющего в нескольких километрах от станции лесного массива.

Две недели я осваивалась в огромным и совершенно безлюдном доме, куда меня привез Славик. И да, дом был ши-и-икарный! 

Дубовая лестница с вычурными перилами, хрустальные люстры, позолота. Еще красные ковровые дорожки, зеленое сукно, гобелены на стенах и тяжелая темная мебель. В общем, тихий музейный ужас.

Интерьер напомнил мне гостиницу в Австрии с сохранившимся оригинальным интерьером 19-го века, в которой мы с Игорем провели неделю в наш медовый месяц.

Меда там было даже с излишком, в основном в виде десертов всех мастей, куда этот самый мед добавляли в диких количествах. 

После той поездки у меня осталось стойкая аллергия как на продукты жизнедеятельности пчел, так и на интерьеры подобного типа. Поэтому на ши-ика-арный дом я взирала с некоторым отвращением.

Как мне объяснила по телефону представитель работодателя, в особняке давно никто не жил и его было необходимо привести в порядок.

От меня требовалось отмыть дом от грязи, выбросить все, что испортилось, и написать список, чего не хватает для комфортной жизни: полотенец, скатертей, постельного белья и так далее…

Работа показалась мне странной, но Лера заверила, что работодатель надежный. У него есть еще дома, и горничных для них находило именно ее агентство. Так что, я могу не беспокоиться - хозяин, действительно, дедуля с чудинкой, но абсолютно безобидный.

Так как выбирать мне было не из чего, а тут уединенное, глухое место, где я сама себе хозяйка, то я махнула рукой на все свои сомнения, и согласилась. Тем более, что Маря так угрожающе сопела мне в затылок, что сказать "нет" я просто побоялась.

Еще мне сообщили, что из всей прислуги в доме буду я одна, чем неимоверно обрадовали. Однако предупредили, что через пару недель приедет представитель владельца и проверит, до какого состояния я отмыла дом.

Если его все устроит, меня оставят работать и дальше. Если нет, то, где находятся ворота и железнодорожная станция я уже знаю. 

Аванс за работу мне, кстати, выплатили. Увидев сумму на своей карте, я долго в ее разглядывала, пытаясь понять – я где-то потеряла парочку нулей, или так и должно быть?

В любом случае, подбодренная добрым напутствием Лерки и воспоминанием об угрожающем взгляде Марьяны, на следующий день после прибытия я решила приступить к работе.

Полная энтузиазма засучила рукава, и... открыла на телефоне ютуб.

Нет, ну а как мне уборку делать, если я в жизни тряпку в руках не держала? Понятно, что сейчас мне нужно было пару уроков, чтобы понять, как это работает.

Я с большим удовольствием посмотрела несколько видео, где ухоженные, элегантные женщины легко, одним взмахом руки приводили в порядок огромные квартиры и даже целые дома, и поняла, что я тоже справлюсь.

Поэтому вызвала Славика, погрузилась в салон его жигулей, и мы поехали в ближайшую деревню. Там я выбрала самый чистенький и симпатичный домик. Зашла в него и познакомилась с хозяйкой, улыбчивой курносой толстушкой Катериной. 

После обсуждения интересующего меня вопроса, купила у Кати домашнего молока и сметаны, и  отправилась обратно.

По дороге Славик бурно живописал мне свою героическую жизнь. Я весело хихикала над его рассказами и закатывала от восторга глаза. 

Так что, в особняк мы приехали вполне довольные друг другом. А через пару часов в ворота постучали три крепкие деревенские женщины под предводительством моей новой знакомой Кати.

Без долгих прелюдий дамы засучили рукава и принялись мыть, тереть, чистить и всячески приводить дом в порядок. Я тем временем ходила по комнатам и составляла списки недостающего для комфортной жизни.

На следующее утро дамы пришли снова, и мы продолжили трудиться.

Через три дня дом сиял, сверкал и переливался, как пасхальное яичко, радуя глаз и душу.

Даже Славик, который как раз заглянул в гости, был восхищен моим уборочным мастерством и начал смотреть в мою сторону с уважительным интересом.

Катерина наготовила мне еды на пару дней вперед. Я выдала ей обещанную плату и договорилась, что она будет приходить два раза в неделю и делать поддерживающую уборку. 

На этом, сочтя, что своим трудолюбием заслужила немного отдыха, я принялась проводить рабочие дни в свое удовольствие. 

Спокойно читала книги в библиотеке на первом этаже. Гуляла по огромной территории вокруг особняка, припорошенной первым снежком. Пару раз парилась в сауне в цокольном этаже, и там же занималась на спортивных тренажерах. 

И все было тихо, радостно и почти благолепно, пока не наступило сегодняшнее утро, и я не проснулась в одной постели с Эриком...

Настоящее время... Где-то в Подмосковье
- Эрик, убери руки! – прошипела я, и попыталась оттолкнуть эту наглую морду. Честно попыталась, изо всех сил.

Поэтому вообще не понимаю, как случилось, что мои ладони, которыми я уперлась в широкую голую грудь, вдруг соскользнули и обняли его шею.

С другой стороны, он же лапает меня без спроса, так почему мне не ответить тем же? Так что я крепко вцепилась и даже повисла на нем немного.

Эрик вместо того, чтобы понять, что абсолютно не прав, хватая девушку за разные неположенные места, с силой толкнул меня спиной на подушку.

Навис сверху и процедил сквозь зубы, изучая мое лицо, будто фоторобот преступника составлял:

- Я задал тебе вопрос, Снежок. Что. Ты. Делаешь. В моем доме?

- Работаю! – я всегда была честной девочкой, и сегодня врать тоже не собиралась. 

Черные глаза в густых ресницах сделались колючими. Рот искривился в наглой усмешке:

- Такие, как ты, не работают. Ты даже в содержанки не годишься, Снежок.

Э-э, полегче! С чего такие категоричные заявления?

Кажется, от возмущения я произнесла это вслух, потому что Эрик оскалил зубы в плотоядной ухмылке. Молча попилил мое лицо своим мрачным взглядом, но все-таки снизошел до объяснения:

- Содержанка обязана быть покладистой, Снежок. Всегда готовой доставить удовольствие своему спонсору. А ты…

- А я? – не то, чтобы я надеялась когда-нибудь получить звание "Мисс Содержанка Мира". Но мне, правда, было интересно, с чего Эрик записал меня в неликвид.

- А ты, Снежок...

Он вдруг еще подался вперед. Придавил меня своим телом, да так, что в памяти сами собой начали появляться картинки одна неприличней другой. И все с Эриком в главной роли...

Наши глаза оказались на расстоянии всего нескольких сантиметров. Так близко, что я могла разглядеть золотистые искорки на почти черной радужке. Греховные, дьявольские глаза, от взгляда которых у меня... Чёрт, да иди ты куда подальше со своими глазами! Придурок!

Попыталась его оттолкнуть, да куда там. Только еще сильней прижата оказалась...

- Ты, Снежок, можешь только потреблять. Такие, как ты, всегда берут, ничего не давая взамен. Не способные ни на дружбу, ни на любовь. А уж про "работаю" вообще звучит смешно, - Эрик еще чуть придавил меня своей тушей.

- Поэтому я задаю свой вопрос последний раз, и ты на него отвечаешь, красавица. Иначе через пять минут будешь с вещами стоять за воротами.

- На морозе?! – ахнула я в ужасе, представив себя бредущую в одной ночнушке по проселочной дороге и волокущую по снегу потертый чемодан.

- На морозе, – с удовольствием в голосе подтвердил этот придурок. И поторопил: - Я жду ответа на свой вопрос, красотуля.

- Так ты не задал свой вопрос! Только пугал меня. И это разве твой дом? А насчет того, что я здесь делаю, я уже тебе ответила - работаю. Горничной, – обиженно попеняла на нелогичность его поведения. И мысленно прикинула, стоит ли пытаться столкнуть его с себя, или пусть уж лежит?

От моих слов Эрик жизнерадостно расхохотался, запрокинув голову и сверкая зубами.

Затем сам, без всякой просьбы, скатился с меня и лег рядом, прижавшись своим плечом к моему. Сложил ладони у себя на животе и замер. Хорошо хоть непристойности свои прикрыл!

- С ума сойти, я столько раз представлял, как мы встретимся, и я с удовольствием сверну тебе шею, Снежинка. Но даже вообразить не мог, что это случится вот так по-идиотски, – задумчиво проговорил он и надолго умолк.

А уж я-то как не представляла, если бы ты только знал! Хотела ему все высказать, но решила промолчать, и даже от его плеча не стала отодвигаться.

Ну его, шевельнусь не вовремя, а он возьмет, и правда на мороз выставит, - характерец у Эрика тот еще. Говорю же, бешеный придурок!

Так мы и лежали. Совсем рядом, соприкасаясь телами. Ощущая тревожащее, дурманящее голову присутствие рядом другого.

При этом бесконечно далекие, и совершенно чужие друг другу люди, каждый думающий о своем.

Ну и конечно же, я взяла и начала вспоминать нашу абсолютно идиотскую встречу с Эриком полтора года назад…

Полтора года назад... Снежана Демина

... Английский у девицы на ресепшен был отвратительный, с жутким грассирующим акцентом и напрочь исчезающими окончаниями.

Или она специально так разговаривала, как все французы, полагая, что если ты приезжаешь в ее прекрасную страну, то обязан знать ее прекрасный язык?

Язык я, конечно, знала. Но из врожденной вредности предпочитала общаться на английском, раз уж его назвали международным. Да и говорила я на нем намного лучше, чем на языке Бальзака и Стендаля.

- Мадемуазель Жанетт, будьте добры, проверьте еще раз. - со всей присущей мне вежливостью, я в пятый или шестой раз требовала найти мое бронирование, которое сделала еще полгода назад.

Сделала и даже получила электронное подтверждение, что меня ждёт прелестный двухкомнатный номер в одной из лучших, и совсем недешевых гостиниц скромного французского городка под названием Канны. 

Через неделю начинался знаменитый кинофестиваль, и на два из его показов Игорь, в порыве невиданной щедрости, подарил мне билеты.

Помимо просмотра фильмов я планировала просто гулять по городу, наслаждаться майским французским солнцем и праздничной атмосферой.  А главное, упиваться близостью знаменитостей, концентрация которых, в перерасчете на квадратный метр, в эти дни просто зашкаливала.

И вот я здесь, вся в предвкушении, а моего номера нет…

- Простите мадемуазель Дьёмина, очевидно произошел сбой в программе, и ваше бронирование аннулировалось. – с заученно-вежливой улыбкой, в пятый или шестой раз повторила Жаннет.

И посмотрела на меня с тоскливой скорбью, намекающей, что ругать ее совершенно бессмысленно.

- Твою мать, Жанетка. – сказала я по-русски, проникновенно глядя в ее растерянно хлопающие глазки. – И где прикажешь мне найти другую гостиницу в Каннах за неделю до начала фестиваля?

- Да, попала ты, подруга. - послышался рядом насмешливый голос, от которого меня передернуло. – Вот видишь, как быстро прилетела ответка за твой мерзкий характер.

Я набрала в грудь побольше воздуха, и повернулась к высокому смуглому парню с темными, стянутыми в хвост волосами и трехдневной щетиной. Очевидно модной, но у меня вызывающей желание посоветовать ему сходить в барбершоп, и избавиться от этой пакости.

- А ты что здесь делаешь? – не совсем вежливо поинтересовалась я у этого хама, с которым успела сцепиться в самолете, пока летела из Москвы в Ниццу. 

- Очевидно то же самое, что и ты – приехал потусить в Канны. - не скрывая насмешки, он в упор рассматривал мое вытянувшееся лицо.

- Успешного отдыха. – отрезала я, и снова повернулась к враз поскучневшей Жанетт. - Ищите мою бронь, мадемуазель, или пригласите сюда управляющего.

Девица зачем-то бросила жалобный взгляд на небритого хама, и опять уставилась на меня преданными глазами:

- Мадам, вашей брони нет в базе.

Я полезла в телефон, открыла электронное подтверждение от отеля и сунула его девице:

- Вот, посмотрите.

Девица посмотрела, и как заезженная пластинка, повторила:

- Мадам, вашей брони нет в базе.

- Пригласите управляющего, – я начала терять терпение.

Девица снова быстро глянула на ухмыляющегося рядом небритого хама и заныла:

- Месье управляющий отсутствует.

- Ничего, - заверила я девицу, - я никуда не спешу. Подожду у вас в холле. И если мне не найдут номер, то ночью спать я буду там же. Голая!

- А почему голая? – вдруг заинтересовался небритыш.

- Потому что я привыкла спать без одежды, и изменять своим привычкам не собираюсь, – гордо заявила я и постучала по стойке ресепшена ладонью. – Вы меня поняли, Жанетт?

Небритыш с любопытством уставился на меня. Прошелся по моей фигуре откровенно-оценивающим взглядом и хмыкнул:

- Интересное будет зрелище. Приду посмотреть.

В ответ я оглядела его и растянула губы в ласковой улыбке:

- Смотри не двинь кони от перевозбуждения – наверняка, такое зрелище тебе не часто перепадает, с твоими-то внешними данными.

После чего повернулась и неспеша двинула к диванчикам под пальмами в кадках, отчетливо чувствуя оценивающий мою задницу мужской взгляд...

В холле гостиницы я провела три часа сорок две минуты. При этом каждые десять минут я подходила к стойке и донимала Жанетку.

У бедняжки уже глаз дергался при виде меня. Но что я могла поделать, если сидеть просто так мне было скучно?

Когда, наконец, появился управляющий, низенький подвижный толстячок с лысинкой и быстрыми темными глазами, бедная девушка кинулась к нему как к спасителю.

Торопливо залопотала, бурно жестикулируя и тыча в меня пальцем. Видимо умоляла своего босса избавить ее от страшной напасти в моем лице.

Управляющий вежливо поговорил со мной, пообещал непременно что-нибудь придумать и испарился.

Но не соврал – не прошло и получаса, как я, заполнив гостиничный формуляр и поставив пару подписей в нужных местах, уже заселялась в миленький номер с двумя спальнями и гостиной. Вслед за моими чемоданали, служащий принес бутылку «Вдовы клико» и вазочку с красной икрой в качестве извинения от отеля.

Я радостно принялась распаковывать свои чемоданы, и справившись с этой приятной задачей, пошла в душ, что бы смыть с себя волнения последних часов.

А вот когда вышла, распаренная, довольная и абсолютно голая, то первое, на что наткнулся мой взгляд, был расслабленно развалившийся на диване в гостиной все тот же придурок-небритыш из самолета.

- Что. Ты. Здесь. Делаешь? – от шока я даже не сразу сообразила стянуть с головы полотенце и прикрыться. Просто стояла и открывала – закрывала рот.

Придурок молчал, и внимательно меня рассматривал. 

Неспешным взглядом прошелся по моим босым ногам, вверх от нервно поджавшихся пальцев. Оглядел бедра. Надолго задержался на светлом треугольнике внизу живота. Очертил взглядом ямку пупка.

Прогладил ребра, и пошел выше, разглядывая полушария груди с мгновенно сжавшимися сосками.

Темный взгляд почти осязаемо перетекал по мне, оставляя за собой раскаленные следы на коже. Заставляя все сильнее подрагивать мои пальцы и покрываться мурашками спину и плечи. 

Черные греховные глаза скользнули выше, к ключицам, прошлись снизу вверх по шее, словно пробуя нежность ее кожи. Прогладили лицо, и наконец, зацепили мой взгляд.

На несколько мгновений мы застыли, глядя друг на друга, и меня медленно, лишая воли, начало затягивать в бездну его лихорадочно расширенных зрачков.

Когда я, наконец, отвела взгляд и глотнула пересохшим горлом, собираясь с силами хоть что-то сказать, этот урод ухмыльнулся и небрежно произнес:

- Ничего особенного, Снежок. Все как у всех.

Говорю же, придурок!
Потом были мои вопли.и вызов в номер управляющего. Его недоумение по поводу моего недовольства.

- "Видимо мадам невнимательно слушала, так как мадам известили, что в отеле остался единственный номер с двумя спальнями. Мадам предложили разделить этот номер с другим постояльцем, который дал на это свое любезное согласие. 

Заполнив формуляр и поставив в нем свою подпись, мадам подтвердила согласие на заселение в этот номер. Один на двоих с чудесным соседом". 

Угу, соседом, в лице небритого придурка.  Нет, про две спальни я слышала, а вот все остальное почему-то пролетело мимо моих ушей. 

Поняв по моему виду, что один из нас не прав, и это точно не я, управляющий предложил, решить проблему по-другому – отель вернет мне уплаченную сумму, плюс некоторую компенсацию за моральный ущерб. Так же отель оплатит такси, на котором я смогу доехать до любой другой гостиницы.

С этими словами толстячок откланялся и слинял из номера.

А я, под насмешливым взглядом небритого придурка, устало села на диван и закрыла глаза: в какой другой отель? Я перерыла все сайты, пока сидела на диванчике в холле!

Нет в Каннах ни одного свободного номера на ближайшие три недели. Ни в самых дорогих гостиницах, ни в частных апартаментах, ни даже в хостелах… Нету! Если только собачья конура по цене королевского дворца, но туда я точно не поеду.

Поняв, в какую жо…жёсткую ситуацию попала, я расстроенно замычала и по детской привычке, от которой никак не могла избавиться, вцепилась себе в волосы.

Тут же послышался смешок, и небритыш, за все это время даже не поднявшийся с дивана, назидательно произнес:

- Бумеранг, Снежок... Грехи – идеальный бумеранг, сколько не отпускай, все равно возвращается. Но если хочешь очистить свою карму, можешь сварить мне чашку кофе, и тебе  зачтется. В моей спальне есть все необходимое...

Я открыла глаза и медленно повернула к нему лицо:

- Как тебя зовут, добрый самаритянин, заботящийся о моей душе? Мне же нужно знать, какое имя написать на твоей надгробной плите.

Не отвечая, придурок вдруг резко дернул меня к себе. И не успела я пискнуть, как оказалась сидящей у него на коленях, прижатая так, что даже дышать стало трудно. 

Одной рукой он сжал мой затылок, не давая отвернуть лицо. И, не отводя темных, с чуть заметными золотистыми крапинками, глаз, негромко произнес:

- Эрик. Мое имя Эрик, Снежок. И я советую тебе хорошо подумать, прежде чем снова начнешь злить меня.

Подтянул мое лицо к себе, и пробормотав: - "Достала", - принялся требовательно, жестко, почти грубо целовать...

То, что произошло дальше, можно объяснить только стрессом и потрясениями последних часов, расшатавшими мою нервную систему и слегка повредившими психику.

Каюсь, была не в себе и ничего не соображала. Посему, ответственности за произошедшее нести не могу!

Нет, сначала все шло правильно: я возмущенно замычала, и попыталась оттолкнуть наглого придурка. Даже пару раз стукнула по каким-то частям его тела.

А потом вдруг обнаружила, что сижу верхом на его коленях и самозабвенно его целую.

Сама хватаюсь за крепкие плечи под черной футболкой, лезу под нее ладонями, чтобы прикоснуться к коже, оказавшейся гладкой и очень горячей, словно у Эрика жар.

Сама подставляюсь под твердые губы, впивающиеся в меня жгучими, почти болезненными поцелуями, и под жадные руки, беззастенчиво мнущие мое тело.

И кровь одуряюще бьет в виски, мощно, гулко, выбивая из нее любые мысли. Растворяя смущение и отголоски сомнений. Оставляя только жадное, не омраченное ничем желание заполучить себе этого мужчину.

И вот уже его раскаленные ладони на моей спине, голой и ждущей, нетерпеливо сминают ее. Тискают, гладят, и над ухом жаркий шепот, похожий на рычание: - "Сука..", – и смуглые руки перебираются к моей груди.

Обнимают ее, сдавливают. Зубы смыкаются на вершинке, прикусывая так, что я взвизгиваю, а перед глазами начинают рассыпаться искры...

- Горячая, Снежок. – сквозь набат в ушах слышу довольный голос и мычу от удовольствия, когда его пальцы касаются меня внизу, там, где все давно мокрое и трясется от жадного нетерпения.

- Будешь сверху. – меня сдвигают в сторону от распирающего его брюки бугра, об который я беззастенчиво трусь, и я разочарованно хнычу.

Звук расстегиваемой молнии. Меня приподнимают, снова усаживают, и распахнув глаза я длинно мычу от первой сладкой судороги, прошивающей тело:

- Боже, как хорошо…

Я держусь за его плечи, и начинаю двигаться – вверх, вниз. Снова вверх и вниз. И еще…

А потом только вверх, вверх... Все выше и выше...

На дно огненных черных зрачков, не отпускающих мой взгляд. Оставляющих жгучие следы на коже, вместе с его пальцами, до боли впивающимися в мои бедра. Такой сладкой, долгожданной, нужной мне боли…

Его хриплый стон, когда мое тело начинает скручиваться в острых судорогах.

Мое имя на его губах вперемешку с ругательствами, от которых в моей голове что-то тонко лопается, и я лечу в сверкающую пустоту…

После я долго приходила в себя, уткнувшись лбом в голое мужское плечо, не в состоянии вспомнить, когда успела его раздеть.

А потом этот придурок взял, и все испортил…

- Свари мне кофе, Снежок… - раздалось над ухом. – После хорошего секса мне всегда хочется кофе.

Вот что меня остановило от смертоубийства в тот момент? Может слова про секс, который был хорошим?

Но я все равно вспомнила свои принципы… Вспомнила, и плюнув на них, пошла варить кофе - почему-то и самой вдруг ужасно его захотелось...

И пока я ставила на маленькую плитку турку. Пока варила кофе, помешивая и глупо улыбаясь своим мыслям. Пока мы пили его с Эриком, расслабленным, взлохмаченным, и с гадостно-довольной небритой рожей, я приняла твердое решение, что это больше не повторится.

Никогда!

Поэтому представьте мое изумление, когда на следующее утро я проснулась с Эриком в одной постели. И на второе утро тоже… И на третье…

Каким-то волшебным образом, каждый вечер мы желали друг другу спокойной ночи, благопристойно расходились по своим комнатам, а утром просыпались в одной кровати, то в моей, то в его… И ни один из нас не помнил, как так получилось…

Не иначе, это карма, назначенная мне за какие-то грехи в прошлой жизни, - просыпаться с Эриком в одной постели...

- Сделай мне кофе, Снежок. – требовательный голос выдернул меня из воспоминаний о том первом поцелуе, и обо всем, что последовало за ним.

Или не первом… И не о поцелуе. Да не важно, о чем, главное, чтобы больше это не повторилось!

Поэтому я перевела взгляд на вконец обнаглевшего придурка в своей постели, и… вспомнила, что я тут нахожусь, вроде как, в качестве рабочей силы.

- Конечно, босс. – мило улыбнулась и стащила с него свое одеяло, стараясь не смотреть туда, где его… наглое безобразие все так же настойчиво целилось в мою сторону. - Только сначала свали из моей комнаты.

- Вообще-то, это моя комната, поэтому, свалишь из нее ты. Только сначала объясни, с какого ты здесь поселилась? Горничные живут в цокольном этаже, Снежо-ок, – и потянул одеяло на себя.

Вспомнив все, что видела на означенном пространстве, я искренне удивилась:

- В цоколе нет никаких жилых комнат. Есть пара каморок без окон, наверное, для инвентаря какого-нибудь. - Я снова попыталась забрать у него одеяло и прикрыться, а то уж очень настойчиво потемневший мужской взгляд изучал мою ночнушку, словно сканировал мое тело.

Только непонятно, на предмет чего, - у меня ведь там все, как у всех, сам сказал!

И потом еще много раз повторил, сдавливая мое стонущее тело жесткими ладонями, и, снова и снова вбиваясь в него так, что из меня дух вышибало.

Стоп, Снежка, нельзя этом думать! Тем более, что небритый гад никак не уймется. Глянул на меня прищурившись, и снисходительно сообщил:

- Умница. Инвентарь вроде тебя, в этих каморках и живет. Так что выбирай любую из них и перевози туда свои вещички – здесь тебе делать нечего, госпожа горничная.(*)

Так-с, он что, любитель сдобных булок Джей Ло?

Я с подозрением покосилась на небритую рожу, и мудро пропустив мимо ушей, что меня назвали рабочим инвентарем, с силой дернула одеяло:

- Эрик, дай сюда. И давай-ка выметайся из моей кровати.

- Что-то много я тебе должен давать, Снежок. Одеяло – дай. Из комнат выметаться – тоже давай. Это что, твоя потреблядская натура с утра пораньше на охоту вышла?

И рыкнул:

- Пошла вон отсюда.

Я устало закатила глаза – какая экспрессия, какая изобразительность мысли! Сколько образности в этих словах! Можно подумать, я у него хоть раз что-то просила.

У меня, вообще-то, железное правило – ничего ни у кого не просить, потому что давно поняла, что сами все дадут и сделают.

И не великий Булгаков меня тому научил, а собственная жизнь. Если бы я когда-нибудь по-другому жила, скорее всего даже до совершеннолетия бы не дотянула. (**)

Да только Эрик, - это не все, и похоже, повоевать с ним придется.

Для начала фиг я отдам ему свою комнатку, я к ней уже, между прочим, привыкла. Да мне полдня только свою косметику в ванной собирать, если придется переезжать. И тогда мне работать вообще будет некогда.

А кстати, он сюда надолго заявился? Завтра как раз Катя должна прийти уборку делать, и лучше бы Эрику ее не видеть – пусть верит, что это я такая трудолюбивая фея чистоты, дом в порядке содержу…

Сообразив, что пора менять тактику, я покладисто сползла с кровати. Под прищуренным подозрительным взглядом накинула халатик и пошла на выход, бросив через плечо:

- Через десять минут кофе будет готов, босс.

Аккуратно прикрыла за собой дверь, успев с удовольствием заметить некоторую растерянность на небритой физиономии.

И, улыбаясь во весь рот, потопала на кухню варить кофе. Давай, Эрик, сыграем в твою игру, но чур, правила будут моими…

(*) "Госпожа горничная" - романтическая комедия с Дженифер Лопес в главной роли.

(**) «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!» (М. Булгаков, «Мастер и Маргарита»)

Выпив две чашки кофе и съев остатки пирога, Эрик куда-то умотал.

Бросил мне на выходе:

- К вечеру чтобы освободила мою комнату. Так и быть, можешь выбрать себе любую другую в доме, – и, хлопнув дверью, свалил.

Из окна кухни я видела, как он сел в огромный, до самой крыши изгвазданный глиной внедорожник. Развернулся, и даже не помахав мне ручкой на прощание, выехал за ворота.

Я же торопливо позвонила Кате, и договорилась, что делать уборку она придет сегодня – кто его знает, вдруг завтра Эрик никуда не уедет.

Сварила еще кофе и, дожидаясь свою помощницу, принялась размышлять над положением, в котором очутилась.

По итогу своих раздумий слегка приободрилась: выгонять меня из дома Эрик явно не собирается. А это в моей ситуации главное. Ну а со всем остальным буду разбираться по ходу дела.

Окрыленная принятым решением встретила Катю. Забрала продукты, которыми она меня исправно снабжала. Очертила ей фронт работ на сегодня и отправилась выбирать себе новую комнату. Ну, или делать вид, что выбираю.

В итоге остановилась на безобразной спальне с розовыми стенами, бело-золотой мебелью и шелковым, в пышных розанах, ковром на полу. Было похоже, что дизайн делали специально для Барби-переростка, уж очень кукольным выглядело помещение.

У него, однако, было одно огромное достоинство - максимальная удаленность от комнаты, в которой я жила до появления Эрика. И которую он, по-видимому, твердо решил присвоить себе.

Я пока не решила окончательно, буду биться с ним насмерть за свое старое жилье, или нет. Но пути отступления на всякий случай подготовила.

Пока Катя делала уборку, а в духовке, источая умопомрачительные ароматы, запекалась деревенская курочка, я перенесла некоторую часть своих вещей в новую комнату.

Затем, решив, что этого пока достаточно, позвонила Марьяне.

- Ну как ты там, партизанка? - пробасила подруга и сочно зевнула.

- Маря, ты что, спишь в такое время? – поразилась я. – А твоя работа?

- Так суббота же, законный выходной, – снова жизнерадостно зевнула подруга. – Ты там в своем селе за календарем совсем не следишь, что ли?

- Э-э-э, - заблеяла я, понимая, что и правда, плохо помню какой сегодня день и число.

- Во-во, говорю же, свежий воздух и жизнь на лоне природы пагубно влияют на твою мозговую деятельность, - укорила меня подруга.

- А то в городе она у меня кипела! – обиделась я. – Ты же знаешь, от умных мыслей у меня складки на лбу образуются. А я стараюсь избегать таких ужасных вещей.

Маря сдавленно хрюкнула, и тут у нее на заднем фоне послышался отдаленно знакомый мужской голос:

- Марьяшечка, иди ко мне, моя мышка. Твой лев скучает…

- Сейчас, мой дикий звер-р-рь. – прорычала ему в ответ стокилограммовая мышка, и снова обратила внимание на меня:

- Рассказывай скорее, что случилось. А то у меня тут мужик остывает.

Я в это время как раз представляла Марю в образе мышки-роковухи: в сером латексном костюме, с круглыми торчащими ушками и тонким длинным хвостиком, которым она многозначительно помахивала. Еще почему-то в белоснежном передничке с кружевами.

Поэтому торопливо, чтобы не подавиться смехом, сообщила:

- Хозяин дома сегодня явился, и вроде как собрался тут жить.

- О как!? – воодушевилась Маря. - С чего это его принесло? Лерка вроде говорила, что он где-то далече живет, а твою работу приедет проверять его представитель.

- Вот и я обалдела, когда его увидела, – честно призналась я.

- И как он? – между тем любопытничала подруга. – Сильно старый?

- Не-а, совсем молодой, – пришлось признаваться мне.

- У-у, это уже совсем странно. Лерка говорила, что он старик. Может мошенник какой-то залез и прикидывается хозяином, а, Снежан?

- Нет, у него электронный ключ от ворот был. И он явно знаком с расположением комнат в доме.

Получив эту информацию, Маря загрузилась размышлениями. Поэтому я даже дышать старалась через раз и не в трубку, чтобы, упаси Боже, не сбить ее с какой-нибудь конструктивной мысли.

- Так, попробуй его сфотографировать потихоньку, и пришли мне фото. А я пока по своим каналам пошарю, – наконец выдала она.

На этом мы быстренько попрощались, потому что, судя по начавшим доноситься до меня звукам, мужчина у моей мышки нисколько не остыл, а очень даже наоборот.

К тому моменту, когда ворота особняка разъехались, и во двор вкатил еще более грязный, чем утром, внедорожник Эрика, дом уже сиял чистотой, а курочка отлично подрумянилась.

Я, в клетчатом фартучке, деловито нарезала хлеб и домашний сыр - готовилась предстать перед небритышем идеальным работником, пекущимся о хорошем настроении и полном желудке своего работодателя.

Поэтому несколько опешила, когда в холле раздалось звонкое цоканье каблучков и женский голосок жеманно протянул:

- Оу, какой у тебя красивый домик, тигреночек.

Да твою же дивизию! У меня сегодня что, всемирный день домашних зоопарков?!

Я отложила нож и выглянула в окно: рядом с внедорожником небритыша стояла еще одна машинка, хорошенький красненький Жук Ниссан.

Тяжело вздохнув, посетовала про себя, как много проблем создает появление в этом доме наглого придурка. Поправила волосы, выпятила грудь и выпорхнула в холл, на ходу развязывая фартучек.

На секунду остановилась, давая себя заметить. Затем подпрыгнула, восторженно ахнула, взвизгнула и кинулась вперед.

Оттеснила от Эрика стоявшую рядом высокую брюнетку в голубой шубке. Попутно кинула в нее своим передником и успела порадоваться, как красиво он смотрится на ее голове. А нечего возле чужих небритышей стоять!

Скомандовала дамочке:

- Женщина, надевайте фартук и можете идти на кухню приступать к работе, - и с разбегу запрыгнула на обалдевшего Эрика:

- Любимый, ты уже приехал! Я соскучилась, слоненочек. И как быстро ты успел нанять новую домработницу, мой сладкий!

Видимо от неожиданности, небритыш расставил руки и подхватил меня под попу. Так что я с чистой совестью повисла на нем, оплетя ногами и руками, и прижавшись всем телом. Ну чисто, обезьянка и ее любимая пальма!

Затем пиявкой впилась небритышу в губы, слыша за спиной возмущенное кудахтанье, переходящее в злобное шипение.

Все-таки приятные губы у Эрика. Целуя его, в очередной раз в этом убедилась. Так что, когда он вдруг перехватил у меня инициативу, не стала перечить. Полезла руками под его распахнутую куртку и принялась гладить крепкую шею и плечи, подставляя ему губы.

Мы с упоением целовались, и все было просто замечательно, пока рядом не раздалось визгливое:

- Эрик, ёпт твою мать! Это что такое?!

«Фу, как некрасиво.» - подумала я, и на всякий случай укусила Эрика за верхнюю губу. Чтобы знал, что я возмущена прозвучавшими гнусностями, порочащими замечательную женщину благодаря которой небритыш появился на свет.

А дамочка за спиной продолжила визжать:

- Нахера ты меня сюда привёз, если у тебя тут баба?

Так его, милая! Мне и самой интересно, на кой ты нам здесь нужна?

- Ты что творишь, Снежок? – прозвучало вдруг негромкое, и меня попытались сбросить с моего замечательного места.

Ой-ой, можно подумать, я одна тут творю! Я имею в виду поцелуи...

В ответ на необоснованные претензии, я покрепче сцепила руки на его шее и повисла, не доставая ногами до пола. Прижалась к Эрику так тесно, что...

Ой, нет, не буду сейчас об этом думать. Мне ведь еще эту дурочку с фартуком на голове из дома выпроваживать. Сначала дело, а потом о неприличиях…

- Эрик, как ты вовремя. – проворковала я с нежностью, заглядывая в его взбешенные глаза. – Ужин уже готов. Ты не забыл купить шампанское и клубнику милый?

- Какое шампанское, Снежок? Ты случаем затылком не ударилась, когда пыль под кроватью протирала? – зарычал он, склонив ко мне лицо.

Тут я опять не стала терять время даром. Поцеловала Эрика в недовольные губы, радуясь, что он не догадался отцепить мои руки от своей шеи. И еще раз поцеловала, и еще... В общем, вскоре мы опять целовались.

- Эрик, ты сволочь. Негодяй! Урод! Я уезжаю!! – завопили сзади.

Следом раздался трехэтажный мат и грохот каблуков несущейся к выходу фурии.

Тут я руки разжала, съехала по телу Эрика вниз и повернувшись к грубиянке, возмущенно прокричала:

- Женщина, вы куда это собрались? Вам никто не давал разрешения уходить. Немедленно вернитесь и идите на кухню работать – вас ждет грязная посуда и немытый пол. И мусорное ведро не забудьте вынести!

Ответом мне была яростно хлопнувшая дверь, отчего жалобно звякнуло витражное стекло, и через пять секунд звук заведенного мотора. Я достала из кармашка своих штанов брелок от ворот и нажала кнопочку.

Услышав сигнал, что ворота открылись, а потом закрылись, повернулась к странно глядящему на меня придурку.

Развела ручки в стороны и недовольно протянула:

- Фу какую гадость ты таскаешь в дом, милый… Эта женщина плохо воспитана.

В следующую секунду я визжала и дрыгала ногами, болтаясь головой вниз на широком мужском плече, куда меня закинули одним легким движением.

Тут же получила смачный шлепок по заднице и предупреждение:

- Лучше заткнись, Снежок.

Решив, что в такой ситуации правильней будет расслабиться и выждать, я замолкла и тряпочкой повисла на небритыше.

И даже не пикнула, когда он ураганом взлетел на второй этаж, пинком открыл дверь спальни и швырнул меня на кровать. Стоя надо мной, взялся за ремень на своих джинсах, и недобрым голосом предупредил:

- Сейчас я проверю твое воспитание, Снежок. И если оно мне не понравится, ты об этом сильно пожалеешь…