Любовь под напряжением

Кутаясь в любимую бабушкину шаль, Тася торопливо вышла из автобуса и припустила на работу. Благо, идти было недалеко, хотя дело осложнялось нечищенными тротуарами и высокими сугробами…

«Ну и намело за ночь… – с тоской подумала Тася, перебираясь через очередной снежный бархан. – Может, к вечеру уберут?»

Но надеяться на городские коммунальные службы было глупо – они как будто испытывали на прочность своих жителей: то ливнёвки вовремя не почистят, то с отоплением тянут, то вот снег неожиданно выпадает в конце декабря…

С такими мыслями Тася вошла на территорию частного учреждения для пожилых людей, где уже два года трудилась медсестрой.

«Уютное Гнездышко» располагалось в парковой зоне и имело собственные обширные владения. Летом здесь было невероятно красиво и свежо среди высоких густых елей, а зимой можно было даже покататься на коньках – озеро буквально в трёх минутах ходьбы. Ну ладно, для пожилого человека – в десяти, но зато дорожки всегда чистят – красота…

И уход тут самый лучший… Каждый житель «Гнёздышка» находился под круглосуточным наблюдением, а персонал старался вникать в любые проблемы своих постояльцев. 

– Извините, бабуль… – произнёс позади хриплый голос. – Не подскажете, как выйти к «Уютному Гнездышку»?

Чего? Это ведь не к ней обращаются?.. Какая же она бабуля в свои двадцать один? Да ей только-только алкоголь продавать начали…

– Бабу-уль! Мо-ожно спроси-ить?.. – теперь вопрос прозвучал гораздо громче, а слова растянулись, как пробка на дороге в час-пик.

Тася знала этот манёвр – так разговаривают с теми, кто плохо слышит… Да она сама часто прибегала к нему на работе. Неужели правда это к ней обращаются? И что делать?.. Не реагировать, вот что! Тася засеменила дальше. Снег заскрипел под подошвами валенков. Хрусть. Хрусть. Хрусть…

– Эй, Бабу-уль! – раздалось совсем рядом, и тяжёлая рука легла на её плечо.

– А-а-а… – вскрикнула Тася и резко обернулась.

И чуть не упала в обморок.

Перед ней стоял Грехов Илья собственной персоной и широко улыбался. Высокий. Красивый. Небритый. В странном синем комбинезоне, в руках – пластиковый ящик, в глазах – растерянность, а в русых волосах запутался ветер… Нос и уши бедняги уже покраснели от холода.

«Хоть бы капюшон надел, идиот…»

Вот Грехов мазнул по ее лицу взглядом, и улыбка тут же исчезла.

Тася внимательно рассматривала старого… кого?

Возлюбленного? Бывшего? Знакомого.

 Да, самое подходящее слово – от него веет равнодушием и не так больно. 

Илья тоже рассматривал девушку. И первое, что пришло ему в голову – настоящая…  Лицо без косметики и никаких тебе нарисованных бровей, искусственных веников вместо ресниц или накачанных губ. Всё естественно, натурально и… красиво. А потом все черты сложились вместе и пришло оно. Узнавание. Лямина Таська стояла перед ним, кутаясь в платок, и смотрела с презрением.

– Лямина? Ты что ли?.. А я принял тебя за…

Дорогие друзья! Вот и моя новогодняя история в рамках литмоба 
Еще больше теплых и уютных историй по ссылке!

– Да неужели? – Тася не желала слышать ненавистное «ба-бу-ля» снова. – Думаешь, если приехал в дом престарелых, то здесь только они и есть?

– Да не думал я ничего такого, просто со спины ты – один в один, бабушка у моего подъезда…

Тася вспыхнула. А потом пошла пятнами. С ней всегда так бывало, когда она смущалась.

– Пусть я и не выгляжу, как модель на подиуме, но это не даёт тебе права издеваться!

– Да не издеваюсь я. Просто платок, валенки, объёмная куртка… Да у тебя даже походка, как у бабули… – он запнулся, заметив, как Тася изменилась в лице. – Прости…

Для неё извинения прозвучали неискренне. Наверное, потому что он снова улыбался, а в глазах притаились бесята. Но больше она на эту удочку не попадётся – приманка уже не казалась соблазнительной.

– Не убедил…

– А ты никогда в меня не верила, поэтому-то мы и расстались…

– Я тебе не верила, Грехов, а не в тебя… Но ты давно в прошлом.

– Повторяй себе это почаще, Лямина.

Тася прищурилась. Обычно вывести ее из себя было очень сложно – работа со стариками научила терпению, но сейчас внутри все клокотало от гнева. Он не только ее оскорбил, но ещё и продолжал глумиться.

– То есть, это я зажигала в клубе с Люськой под Новый год? Это я… предала твоё доверие? Это все я, виновата, да? Грехов, самый твой страшный грех – перекладывание вины с больной головы на здоровую…

Слова Таси были полны горечи. Ещё бы. Ей пришлось дорого заплатить за свою наивность. И цена вышла непомерно высокой – ее разбитое сердце.

Илье стало не по себе. Ведь с правдой не поспоришь. В клубе был? Был. С Люськой танцевал? Танцевал. Руки распускал? Не так чтобы очень, но… да. А то, что они с Таськой накануне поссорились и вроде как даже расстались, его не оправдывало. Он пошёл в клуб с желанием выбросить Таську из головы и из сердца, которое так и отстукивало: «она тебя бросила, бросила, бросила…», поэтому-то и согласился на танец с Люськой… А утро началось с чувства вины, стыда и сожаления… И Таська из сердца никуда не делась – ей было там слишком уютно. А потом она узнала про Люську и расставание стало настоящим.     

 – Ладно, давай не будем спорить? – тоном дипломата, проговорил Илья. –  Тем более, я порядком замёрз. Думал, от ворот до здания добегу за пару минут, а тут как в лесу… – он окинул застывшие по обе стороны от дорожки ели, одетые в снежные шубы. – Далеко ещё до этого «Уютного Гнёздышка»?

– А тебе, собственно, туда зачем?.. Хочешь забронировать себе местечко на будущее?..

– Очень смешно. Вообще-то, я по делу. 

– И какому это?

– Вот… – он выудил из кармана комбинезона визитку. – Я из фирмы «Светлячок». Электрик…

Ах, точно! Ведь на днях же они делали вызов. Их собственный штатный электрик в очередной раз запил, и завхоз вызвала специалиста из сторонней фирмы. Теперь починка розеток и замена освещения выльется в настоящее испытание, ведь там, где присутствует Грехов, просто не бывает. 

– М-м… – пренебрежительно протянула Тася. – А что, в стране кризис? Не знала, что экономисты уходят в рабочие специальности…

Илья вздохнул и только открыл рот, чтобы объясниться, но потом вдруг решил оставить все как есть. В конце концов, он ведь и правда приехал на вызов. А сообщать, что фирма его – не хотелось. Тем более, фирма-то – два с половиной человека. Один в отпуске, у другого жена в больнице, вот Илье и приходится отдуваться под Новый год…

– Экономистов сейчас пруд пруди, а вот пойди найди хорошего электрика… – деловито заметил Илья, растирая свободной рукой заледеневший нос.

– Надеюсь, в электричестве ты разбираешься лучше, чем в экономике… – ехидно заметила Тася. – А теперь извини, я опаздываю.

Кто бы знал, чего ей стоило развернуться и уйти… Впрочем, однажды она уже этот трюк проделала. Тогда были слезы, боль, и надежда избавиться от наваждения. И слезы закончились, а боль притупилась. И только теперь, два года спустя, она осознала, что наваждение никуда не делось. И Грехов, следовавший за ней по пятам, был тому подтверждением. Да стоило ей только о нем подумать, и разбитое сердце заходилось в приступе тахикардии… 

Когда впереди показалось здание с покатой крышей и миниатюрными балкончиками, Тася облегчённо вздохнула. Стряхнув снег с валенков и смахнув снежинки с пуховика, она поднялась по ступенькам и вошла в здание, даже не удосужившись придержать дверь для Грехова.

 – Доброе утро, Тасечка! Как добралась?

Из-за стойки выглянула седая голова в очках. Это Стефан Петрович – один из жителей Гнёздышка, упорно добивавшийся, чтобы его приняли на работу. Руководство, в лице директрисы Зинаиды Степановны, спорило, уговаривало, но все было бесполезным. Упрямый старик каждое утро занимал место за стойкой раньше, чем появлялся законный администратор. В конце концов, Зинаида Степановна сдалась и официально оформила Стефана Петровича. И зарплату ему назначила. Иногда компромиссы творят чудеса – теперь ничего не теряется, звонки принимаются вовремя, а каждый посетитель остаётся доволен, ведь Стефан Петрович как ходячая реклама заведения.

– Спасибо, Стефан Петрович, дороги опять замело, но автобус приехал вовремя…

Входная дверь снова отворилась, впуская ненавистного ей Илью.

– А это кто? – Стефан Петрович, поправив очки, с интересом разглядывал гостя. – Твой ухажёр? Неужто всё-таки вняла моим советам и нашла себе парня?

Ну это уже слишком! Тася резко повернулась, собираясь отчитать старика, но поскользнулась и, беспомощно размахивая руками, полетела на пол.

Открыв со стоном глаза, Тася обнаружила, что находится на руках у ненавистного ей Грехова. 

– Эй, что это ты делаешь?! – встрепенувшись, она резко подняла голову и громко ойкнула от боли в затылке.

– Несу тебя в медпункт, – ухмыльнувшись, отозвался тот. – Нельзя же бросать баб… девушку в беде…

– А ну поставь меня на землю! И где моя куртка?!

– На стойке… Твоя любимая шаль – тоже! – важно сообщил Стефан Петрович, едва поспевая за ними. Тася даже поперхнулась. И далась им эта шаль? – Теперь сюда, налево… Сейчас, Тасечка, Оладушек уже у себя!

– Оладушек? – переспросил Грехов. – А это еще кто?

– Эта Ладушка, наша заведующая медпунктом. Она быстренько Тасю поставит на ноги! 

– Да вы что, сговорились? Все со мной в порядке!

– И это говорит медсестра? – Илья фыркнул и выразительно глянул на девушку сверху вниз, и под его взглядом сердце Таси отчего-то на мгновенье затрепетало. – Я уже сомневаюсь в твоих профессиональных способностях, Тася…

То, как он произнес ее имя – нежно и с придыханием, заставило ее замереть. А потом до нее дошел смысл его слов. Ну нет, это уже ни в какие ворота не лезло! 

– Да как ты смеешь?! Я, между прочим, квалифицированная медицинская сестра и отлично справляюсь со своими обязанностями!

Она попыталась высвободиться, но ничего не вышло. Силы были неравны. Под уродливой тканью комбинезона угадывались крепкие мышцы… Слава богу, впереди уже показались двери медпункта.

– Ты потеряла сознание… А это может быть признаком сотрясения мозга, или будешь спорить?.. – его нравоучительный тон раздражал ещё больше.

Тем временем Стефан Петрович уже распахнул двери медпункта и галантно пропустил вперёд парочку.

– И кто тут у нас?..

Из подсобки им навстречу спешила Лада Александровна – гроза всех жителей Гнёздышка. Если врачи старались угодить пациентам и все необходимые процедуры сначала подолгу обсуждали, то Ладушка никого не спрашивала – ее даже директриса слушалась беспрекословно. Несмотря на пышность фигуры, заведующая двигалась довольно проворно.

– Та-асенька! Что стряслось?! А ну молодой человек, кладите ее на кушетку, да смотрите, поаккуратнее, она для нас на вес золота!

– Это я уже понял… – бережно уложив свою ношу на кушетку, Грехов встал рядом, уперев руки в бока. – Она упала и ударилась головой.

– Голова кружится? Тошнит? Шум в ушах? В глазах не двоится?

– Нет… – Тася только успевала качать головой – мол, со мной все в порядке. 

А Лада Александровна взялась за фонарик, напоминающий ручку, и уже вовсю светила им Тасе в глаза.

–  Реакция зрачков нормальная…

И тут дверь неожиданно распахнулась, и в медпункт буквально ввалилась… «великолепная четверка». Тася застонала. Эти четверо вечно устраивали переполох. За глаза их называли Д'артаньяном и мушкетерами, и не важно, что Д'артаньян носит юбку. Теперь уж точно все Гнездышко узнает о ее позорном падении.

Дорогие друзья! Спасибо Вам за поддержку! 
Добавляйте историю в библиотеку, ставьте сердечки и подписывайтесь, чтобы не пропустить новинки и новости!