Любовь пополам

Вера положила в пакет любимые ириски и пошла к выходу из сельского магазина. Не поднимая головы, она на ходу распределяла в пакете бутылки и упаковки с продуктами, укладывая их в более удобном порядке. Поскольку Вера смотрела в пакет, то она не заметила, как железная дверь сельпо стремительно открылась, молниеносно пролетела до ее головы и смачно стукнула точно в лоб. От неожиданности Вера выпустила пакет-маечку из рук, пакет упал, лопнул, и по полу полетели ярко-оранжевые мандарины, которые так редко завозили в сельский магазин:

- Ох, - всплеснула Вера руками и, быстро сев на корточки, начала собирать с пола любимые фрукты. Но тут в поле ее зрения, на фоне деревянного пола с облезлой краской, появились смуглые волосатые мужские ладони, которые быстро подхватили два мандарина и устремились к витрине магазина, под которую вот-вот должен был закатиться еще один хулиганистый фрукт.

Вера потерла шишку на лбу, поправила на голове пуховый платок и повернула голову в сторону этого волосатого незнакомца. «Интересно, он весь такой волосатый?» - невовремя промелькнуло у нее в голове, пока она изумленно смотрела в сторону ползающего мужчины в норковой шапке и дубленке.

Но вслух она пробормотала:

- Спасибо… - и попыталась собрать в кучу порванную маечку, предоставив возможность собирать мандарину незнакомцу, виновному в случившемся. Поняв, что реабилитировать покупки не получится, раздосадовано кинула их на пол и начала доставать из вязанной варежки деньги на новый пакетик. Но тут вернулся мужчина с мандаринами и протянул новый хрустящий пакет с пластмассовыми ручками и с яркой новогодней картинкой:

- Простите меня, пожалуйста, я не хотел. Зачем же вы под дверью стояли? Я же вас прибить мог, и вы бы стали моим первым пациентом в станице. Я ваш новый фельдшер, Курицын Вадим Васильевич, - он хотел протянуть ладонь для приветствия, но увидел, что обе его руки заняты мандаринами.

Вера смотрела на Вадима и не могла отвести от него глаз – такое потрясающее сочетание светлых голубых глаз и смуглой кожи она видела впервые. Впав в какой-то магический транс, у нее в голове мелькали картинки, в которых она представляла его в майке-алкоголичке с волосатой грудью и накаченными бицепсами. Опомнившись, что она впервые видит этого человека, Вера слегка потрясла головой, прогоняя состояние гипноза, в которое она впала от его магнетического взгляда:

- Ой, давайте же я вам помогу, - и начала складывать мандарины в пакет. Освободив руки, Вадим наклонился и быстро сложил продукты с пола.

- Кхе, кхе… - послышался наигранный кашель со стороны прилавка. – Ну что вы там? Закончили знакомство? – продавщица Нюра стояла, сложив руки на груди 7-го размера, на которой лежали бусы из крупных красных бусин. От ее цепкого умудренного жизнью взгляда не ускользнуло, как Вера и Вадим неприлично надолго сцепились глазами…

Вера смущенно повернулась к ней:

- Да у нас тут внезапная авария произошла, теть Нюр, - и показала на новый новогодний пакет.

- А я вижу, вижу, - как-то ехидно улыбнулась тетя Нюра, явно на что-то намекая.

Вера смутилась еще больше, поэтому, стесняясь, подняла глаза на Вадима и попрощалась:

- Я, пожалуй, пойду… Мне еще тетрадки проверять, - и открыла тяжелую дверь магазина.

Вадим задержал на Вере взгляд, удивляясь какая она стройная в этом тонком пальто с мехом:

- Еще увидимся, - бросил он ей вслед.

***

Вера шла по темнеющей улице станицы, пробираясь в больших валенках по только что выпавшему снегу, и вспоминала незнакомца из магазина. Вадим показался ей порядочным, интеллигентным и очень красивым мужчиной – именно о таком муже она всегда и мечтала. Неважно, что он намного старше нее – мужчина должен быть мудрым, сильным и уважаемым человеком. Определенно ей захотелось познакомиться с ним поближе. Так-так, значит он наш новый фельдшер… Это уже хорошо! Но как он попал в наше захолустье?

В этот момент Вера услышала за спиной хруст снега, и кто-то выхватил из ее рук пакет с продуктами. Вера, переживая за свои мандарины, со злостью резко обернулась и замахнулась рукой на негодяя-ворюгу, который рискнул посягнуться на святое. Она увидела улыбающегося белоснежными зубами Вадима, который быстро закрыл голову одной рукой, избегая удара:

- Тихо-тихо! Я только помогу вам тяжелый пакет донести! Мы же с вами так и не познакомились. Как вас зовут?

Вера улыбнулась, радуясь тому, что это новый фельдшер:

- Вы меня напугали! Я думала, что в станице воришка какой-то объявился… А это вы… - и она опять провалилась в его бездонные голубые глаза, в которых при свете фонаря зрачок сузился, и радужка казалась еще ярче и голубее.

Вадим продолжал улыбаться:

- Так как вас зовут, красавица? – он, не моргая, смотрел на ее молодое, румяное от легкого морозца, лицо.

Вера, прикрыла длинные пушистые ресницы, чтобы на время оторвать от Вадима взгляд и прийти в себя:

- Я Вера, Вера Милюхина. Я работаю в местной школе, учительницей младших классов, - наконец она представилась, потом повернулась и медленно пошла в сторону дома. Вадим пошел ее провожать, пытаясь поддерживать при этом разговор:

- Вы же такая молоденькая! Как вы можете работать учителем?

Вера скромно улыбнулась и ответила:

- Я работаю только первый год после института. Не такая я уж и молоденькая… Мне 24, а вам? – ей было любопытно, на сколько лет он старше нее.

Вадим помялся, но ответил:

- Я немного постарше… Мне уже 39 годиков, - как-то нехотя пробормотал он.

Вера пыталась разузнать интересующую ее информацию, поэтому решила спросить прямо в лоб:

- Вы приехали с женой?

Тут Вадим напрягся и начал несвязно лепетать:

- Нет… Там… очень сложная история… В общем, мы разводимся… поэтому я решил уехать из Краснодара подальше. Не хочу жить с женой в одном городе, чтобы не пересекаться… Слава Богу, детей мы не успели родить, поэтому меня с ней ничего не связывает, - он опять замялся, но потом продолжил, - только общая квартира… Как-то так…

- Понятно, - Вера не знала радоваться ей этой информации или огорчаться.

Вадим посмотрел на нее и решил задать интересующий его вопрос:

- А вы, Вера? Замужем? С кем живете?

Вера шла, смущаясь, разглядывала снежинки на своих валенках:

- Нет. Как-то некогда было – училась. Да и за кого тут замуж выходить? За Ваньку тракториста что ли? Все нормальные парни в городе работают, у нас одни женщины остались, старики и дети. Я одна живу – мамы не стало два года назад, а папа ушел от нас, когда мне было 4 года. Я его толком и не помню, даже не знаю, жив ли он еще.

- Значит будем дружить! Да? – бодро ответил Вадим и перекинул пакет с одной руки на другую.

Вера скромно посмотрела на него и смущенно заправила под платок выбившуюся прядь волос:

- Давайте… - Вадим определенно ей нравился.

Вадим остановил ее и за плечи повернул в сторону уличного фонаря, чтобы получше разглядеть ее лицо:

- Как шишка? Болит? Дайте посмотрю, синяк есть или нет… - и тут Вера опять потонула в глубине его огромных глаз, обрамленных черными длинными ресницами. Она опять впала в прострацию, время остановилось, а сердце стало стучать где-то в горле.

Вадим играючи часто поморгал густыми ресницами, возвращая ее в сознание:

- Болит, спрашиваю? Синяка нет, а это значит, что он не испортит вашу первозданную красоту. Если почувствуете тошноту или головокружение, обязательно приходите ко мне в медпункт – может быть сотрясение. Но я не думаю, что я так сильно приложил вас дверью - все должно быть хорошо…

Вера, придя в себя, пробубнила:

- Все хорошо. Ничего не болит… - потом показала на стареньки деревянный домик. – Мы пришли, тут я живу. Спасибо, что помогли.

Вадим, протянул пакет:

- Всегда пожалуйста. Обращайтесь, если вам нужна будет моя помощь. Я живу в крайнем доме возле церкви. Поняли какой? Синий такой, с белыми резными ставнями.

Вера закивала:

- Да -да, там тетя Маруся жила, но она умерла. Маринка, дочка ее, давно хотела сдать дом, чтоб под присмотром был. Сама-то она замуж вышла за городского. Теперь там и живет. Ну ладно, хорошего вечера. Еще раз спасибо! – она повернулась и пошла к калитке.

Вадим недолго подождал, пока она скроется из виду, потешаясь над ее хрупкой фигурой в огромных серых валенках 47 размера, потом поднял воротник и пошел домой.

Вера плотнее укуталась в пуховый платок, потому что заклеенные бумагой окна не спасали от пронизывающего холода, попадающего в школьный класс с улицы:

 - Осталось 10 минут, закругляйтесь… - сказала она склонившим голову над сочинением затылкам учеников. – Ваня! Не заглядывай в тетрадь Синициной - у нее другая тема!

Вера с теплом смотрела на этого рыжего мальчишку с потешными веснушками и грустными голубыми глазами. Глядя на его худенькие плечи в зашитом стареньком свитере, ей хотелось окружить его своей заботой и любовью. Она списывала такие чувства к нему на тот факт, что он самый младший ученик в школе. Несмотря на неблагополучную семью, он в свои 8 лет еще не озлобился и не растерял веру в людей. Вере было его очень жаль, поскольку у матери Вани были проблемы с алкоголем, и трезвую маму ребенок видел очень редко. Вера частенько забирала его к себе, чтобы накормить пирогами и горячим супом.

Вот и сейчас она улыбалась, видя, как ее любимчик забавно смотрит в потолок и грызет колпачок ручки, продумывая следующее предложение своего сочинения.

Вера посмотрела на часы:

- Осталось 5 минут до звонка!

Ручки детей начали быстрее бегать по белым листам тетради в полоску. Некоторые уже закончили работу и начали складывать учебники и тетрадки в портфели. Вера подошла к Ване и заглянула через плечо в его тетрадь:

- Ты успеваешь? – заботливо спросила она его.

Ваня, не переставая писать, пробубнил:

- Угу…

Вера тихонько решила ему подсказать, чего не позволяла себе с другими учениками:

- Какое проверочное слово к слову «глядеть»? – и ткнула пальцем на слово с ошибкой. Затем медленно пошла к своему столу:

- Итак, кто закончил, тетради складывайте мне на стол. Остальные, поторопитесь!

Дети вереницей начали подходить к ее столу и выходить за дверь. Последним дописывал сочинение Ваня:

- Ваня, Любченко, подойди ко мне, когда закончишь…

- Сейчас, Вера Михайловна…

Ваня поставил точку и понес тетрадь к учительнице на стол. Положил и застыл в ожидании того, что она скажет.

Вере хотелось накормить мальчишку, поскольку от тети Нюры в магазине она слышала, что мать Вани опять ушла в запой:

- Ванюш, нам бы надо дополнительно позаниматься, подтянуть русский, - она не решилась говорить ребенку прямо, что ей его жалко, и она понимает, что ребенок голодает. – Давай сейчас я соберусь, и мы пойдем ко мне домой, повторим последнюю тему с составом слов.

Ваня пожал плечами:

- Давайте, мамка дома все равно не ждет. А увидит меня, браниться начнет… Я уж лучше к вам…

Вера нахмурилась:

- На что браниться?

Ваня поднял брови и развел руки в стороны:

- Она всегда найдет на что… Если самогонка кончилась, заставит бегать по станице искать деньги в долг. Можно я у вас сегодня останусь? Я вам снег во дворе за это почищу… - и он жалостливо посмотрел голубыми глазами на Веру.

Сердце Веры сжалось от жалости, но она не подала виду:

- Конечно можно. Иди собирайся, сейчас пойдем…

***

Почтальонша Маша забросила повыше на плечо сумку с письмами и газетами и постучала в дверь фельдшерского пункта:

- Вадим Васильевич, вы тут? – и стала заглядывать в окна сквозь иней, раскинувшийся на стеклах красивыми узорами. Она увидела, как в коридоре включился свет, и высокая тень прошла к двери.

- Да, я тут. Маша, что случилось? – Вадим открыл дверь и пропустил Машу в коридор медпункта.

- Вадим Васильевич, пойдемте на почту. Там вам звонок из Краснодара на линии висит. Я вот за вами прибежала… - и Маша показала на дверь.

Вадим вздыбил черные волосы на макушке и недовольно спросил:

- Кого там черти принесли? Нигде скрыться нельзя!

Маша сняла вязанные варежки и горячим дыханием попыталась согреть окоченевшие пальцы:

 - Откуда лютые морозы этой зимой? У нас в жизни так холодно в станице не было… Вадим Васильевич, так я не знаю, кто звонит. Женский голос… Может случилось что?

- Ладно, ступай. Сейчас я оденусь, через 5 минут буду. – Вадим закрыл за Машей дверь и начал снимать белый халат.

***

- Алло, я слушаю! – пробасил Вадим в трубку дискового телефона.

На том конце провода раздалось:

- Привет, любимый! Наконец-то я тебя нашла – как сквозь землю провалился. Никто не хотел говорить, куда ты уехал! – заискивающе тараторила его жена Людмила, в опасении, что он кинет трубку, и не даст ей договорить.

Вадим посмотрел на почтальоншу и, прикрыв трубку рукой, чтобы не было слышно, начал бормотать:

- Не звони и не пиши мне! Оставь меня в покое. Мы все с тобой решили. Подавай на развод – вместе мы больше не будем!

- Вадюш, милый, не кидай трубку, пожалуйста. Давай я приеду, и мы с тобой нормально поговорим… Ну, пожалуйста… – плаксиво заныла Людмила.

- Звони своему Андрюше! А про меня забудь! – и он с грохотом кинул трубку на аппарат.

Потом повернулся к Маше и погрозил пальцем:

- Больше меня ни для кого нет! Не смейте меня вызвать для переговоров! Ясно? – и он грозно посмотрел на нее из-под черных лохматых бровей.

Маша испуганно втянула плечи:

- Ну я же не знала…

Вадим развернулся и вышел с почты, громко закрыв тяжелую железную дверь.

***

Вера и Ваня занимались в гостиной, сидя за круглым столом при желтом свете низко висящей люстры с цветастым абажуром.

- Ваня, доделывай это последнее упражнение, и пойдем кушать.

Ваня потер глаза и покачал головой:

- Я не хочу…

Вера взволнованно посмотрела на него:

- Почему? Ты только чай с пряниками после школы поел. Надо поужинать – у меня борщ есть, сейчас погрею.

Ваня поднял на нее уставшие голубые глаза:

- Можно я лучше полежу?

- Что-то ты мне не нравишься! – Вера положила ладонь ему на лоб, проверяя температуру. – Да ты весь горишь! И щеки вон пунцовые. Быстро раздевайся, и в свою кровать потеть! Сейчас я за Вадимом Васильевичем сбегаю! Я быстро, не переживай!

Вера накинула на голову шаль, запрыгнула в свои большие валенки, схватила, надевая на ходу, свое серое пальто и выбежала на темную улицу.

Вера забежала во двор синего дома с белыми ставнями и постучала во входную дверь. В доме кто-то покашлял, потом послышалось шарканье ног в тапочках. Через минуту дверь распахнулась, и в дверном проеме Вере явилось видение, которое она увидела при первой встрече с новым фельдшером. В дверях стоял Вадим в трико и майке-алкоголичке, а из-под нее на груди виднелась волосатая крепкая грудь. Веру опять обдало кипятком, и она застыла не в силах что-либо сказать.

Вадим покашлял и поёжился от холода:

- Кхе-кхе, Вера? Что случилось?

Приходя в сознание, Вера опять потрясла головой, как собака летом после купания.

- Вадим Васильевич, мне очень нужна ваша помощь. Пойдемте, пожалуйста, со мной! У меня ученик заболел – у него высокая температура, - взволновано затараторила она, показывая в сторону своего дома.

Вадим замешкался на секунду, затем пригласил ее в сени:

- Подождите тут, не мерзнете на улице. Я быстро оденусь и возьму чемодан с лекарствами, - и скрылся внутри дома.

Через 5 минут они уже протаптывали тропинку во вновь выпавшем снеге. Вера семенила в своих серых валенках, параллельно торопя Вадима:

- Вадим Васильевич, давайте поспешим! Мальчик один дома, я переживаю! – и побежала еще быстрее вперед, заплетаясь ногами в огромной обуви.

Вадим ускорил шаг:

- Вера, не бегите так быстро, вы сейчас упадете! – решил он ее предупредить. Но было поздно: Вера зацепилась одной ногой за другу, споткнулась о сугроб и упала лицом в свежевыпавший снег. Вадим закатил глаза и, улыбаясь, поставил фельдшерский чемодан на тропинку:

- Ну я же предупреждал… Вера… - и попытался выковырить ее из сугроба.

Под выпавшим снежком оказалась накатанная тропинка со льдом - на этом льду поскользнулся Вадим и улетел в сугроб рядом с Верой. Вадим вынырнул из снега и, сквозь смех сдувая с лица прилипшие снежинки, поинтересовался у Веры:

- Вера, вы как? Я как-то не очень…

В след за ним Вере кое-как удалось перекатиться на спину, но она не смеялась:

- Вадим Васильевич! Там ребенок, может быть, умирает от жара, а вы тут лежите посреди улицы и веселитесь. Поднимайте меня быстрее!

Вадим понял, что он не прав, перестал смеяться и попытался встать, но нога снова соскользнула, и он упал прямо лицом к лицу на Веру. Взгляды их встретились, и они не могли оторвать друг от друга глаз. Вадим только сейчас при свете фонаря рассмотрел, какого удивительного зеленого цвета у нее глаза. Сейчас на свету они были особенно яркими – в центре почти коричневыми, а к краю радужки переходили в бирюзово-голубой цвет. Почему-то в этот момент он вспомнил из курса биологии в училище, что зеленый цвет глаз получается из-за синего отраженного света, прошедшего через слой светло-коричневого пигмента липофусцина в радужке. Но у Веры был какой-то особенный цвет глаз – от темно-коричневого до ярко-зеленого, переходящего в голубой.

- Удивительно… - пробормотал Вадим. В этот момент Вера вернулась из гипноза его голубых глаз и начала толкать его двумя руками в грудь:

- Что тут удивительного?  Что вы на мне разлеглись? Вставайте быстро, мы спешим! – и начала барахтаться под тяжестью его веса.

- Да-да, вы правы, - виновато говорил Вадим, доставая Веру из сугроба. – Но вы, правда, очень удивительная девушка. – Он сам уже не понимал, что он имеет ввиду – глаза или что-то другое.

Вера непонимающе посмотрела на него и побрела в сторону дома, на ходу отряхивая свое тонкое пальто.

***

- Валь, ты слышала? – тетя Нюра через прилавок наклонилась к грузной женщине низкого роста. – Фельдшер-то наш женат! – заговорщицки шептала она местной доярке с фермы.

Доярка Валя удивленно вытаращила глаза:

- Да ладно? Отколь знаешь?

Тетя Нюра опять боком склонилась над ней:

- Машка с почты сегодня заходила. Говорит, что его жена звонила, они ругались тааааак… - она закрыла глаза и прижала сморщенную руку к груди с красными бусами, всем видом показывая, какой кошмар нынче произошел в отделении почты.

- Ну не томи, Нюр! Кааааак они ругались? – нетерпеливо выдвинула Валя подбородок вперед, подталкивая подругу к скорейшему раскрытию тайны.

- Он на жену орал как умалишённый! Кричал, что он с ней разводится. Что-то там про измену было сказано. Из-за этого, видимо, он сюда и уехал. А она, видать, любит его - вернуть хочет, - тетя Нюра уперла руки в бока, наслаждаясь эффектом, произведенным новостью на подругу.

- Да ты чтооооо? – Валя покачала в изумлении, не разочаровывая тетю Нюру. – Надо же! А так и не скажешь, что семья у него неблагополучная! Таким порядочным кажется… Да... Делаааа... Чужая семья – потемки… правильно говорят…

- Как бы он нашу Веру не соблазнил. Я видела, как он на нее свои глаза пялил! Развратит нашу девчонку… Следить надо за ним в оба глаза! Ты там по-соседски присматривай за ней! Расскажешь, если что увидишь - я ему устрою! – науськивала тетя Нюра подругу.

- Ну когда я тебе чего не рассказывала, Нюр? Конечно, все буду докладывать… Ладно… Давай мне еще 2 килограмма макарон, да пойду я. Перед вечерней дойкой надо успеть к Зинке зайти, новости рассказать…

***

Когда Вадим стетоскопом прослушивал легкие Вани, Ване стало плохо:

- Вера Михайловна, - вялым голосом с рвотными порывами позвал он, - меня сейчас стошнит…

Вера подскочила, из-за печки принесла эмалированное ведро и поставила его возле кровати. Ваня резко согнулся, и его обильно вырвало. Затем он без сил откинулся на подушку и закрыл глаза.

Вадим повернулся к Вере, вынул из ушей оливы стетоскопа и беспокойно начал подводить итоги осмотра:

- Вера, боюсь, что у меня нерадостные новости для вас. Температура 39.7, тошнота, лимфоузлы увеличены, миндалины воспалены – думаю, что на них появятся гнойники. Сожалею, но у него скарлатина, - поставил он диагноз.

Вера от переживаний теребила воротник халата:

- Доктор, что делать? Как лечить?

Вадим ухмыльнулся уголком рта:

- Доктором меня назвать сложно… Я всего лишь фельдшер – поступить в институт не успел, потому что в армию забрали. Но это неважно. Важно то, что у меня нет в медпункте антибиотиков, без которых Ванино лечение невозможно. Сегодня уже поздно, поэтому завтра поеду за ними в город. Вам лучше до утра Ваню не трогать – ему сейчас действительно плохо. Я сделал ему укол со снотворным и жаропонижающим – он проспит до утра… Вот только мать бы его предупредить…

Вера задумчиво крутила прядь волос на виске:

- Я не хочу Ваню оставлять одного, вы могли бы зайти к ним по пути? Только я боюсь, что вы не сможете Светку предупредить...

Вадим нахмурился:

- Почему? Она куда-то уехала?

- Да лучше бы уехала, чем так над ребенком издеваться! Пьет она сильно – запой у нее очередной, поэтому Ваня сейчас у меня, - Вера раздраженно махнула рукой.

Вадим как-то сразу поник, расстроившись от услышанного:

- Да уж… Но я все равно попробую зайти – номер дома скажите, пожалуйста. А завтра перед поездкой в город я к вам забегу, проведаю. Если ночью поднимется температура, на столе я положил тройчатку – дадите сразу три таблетки, - он начал надевать дубленку. - Ладно, пойду я…

Вадим повязал на шею клетчатый шарф, водрузил на голову норковую шапку и, пожелав спокойной ночи и выздоровления, вышел на снежную улицу.

В это время доярка Валя возвращалась с вечерней дойки и увидела, как новый фельдшер закрывал калитку Вериного дома:

- А ведь права Нюрка была! Быстро он тропинку протоптал…

Еще затемно Вадим вышел из дома, чтобы успеть навестить Ваню перед поездкой в город. Надвинув шапку на глаза, чтобы спрятаться от снежных хлопьев, летящих в лицо, он подошел к дверям Вериного дома и тихо постучал. Он знал, что Вера не спит, потому что в окнах виднелся тусклый свет настольной лампы. Но при этом Вадим старался не шуметь, чтобы не разбудить ребенка.

- Доброе утро, - шепотом поздоровалась Вера, пропуская Вадима в дом.

Вадим стряхнул шапку, снял пальто и обувь:

- Привет. Ну как вы? Как ночь прошла?

Вера перекинула золотистую косу с плеча на спину и устало потерла висок рукой:

- Он просыпался под утро от сильного жара, я дала ему таблетки, как вы говорили, и он опять уснул.

Вадим прошел в комнату и сел на стул возле кровати мальчика. Протянул руку и положил ему на лоб, измеряя температуру:

- Температура есть, но небольшая. В любом случае она еще поднимется, поэтому ему необходим покой. Я сейчас с ним посижу, а вам надо дойти до школы и повесить объявление, что в классе карантин, потому что скарлатина крайне заразна. Инкубационный период длится 2 недели, поэтому детям сейчас лучше не сидеть вместе в одном классе – лучше отсидеться по домам. Возможно, кто-то уже заразился от Вани...

- Я не хочу, чтобы кто-то еще заболел… - послышался вялый тихий голос Вани.

Вадим повернулся к ребенку и улыбнулся:

- Ну что, боец, проснулся? Давай проведем осмотр, пока ты не уснул. Да и позавтракать тебе надо. Вера, налейте ему чай с малиновым вареньем.

Ваня приложил руку к горлу:

- Я не могу есть, у меня горло болит…

Вера подошла и встала за спиной Вадима:

- Ванюш, тепленький чай как раз будет полезен. Может попробуешь?

- Хорошо… - пискнул Ваня в ответ.

- Так, боец, давай показывай мне свое больное горло. Язык похож на клубнику… Это точно скарлатина. Вера, видите, белый налет с ярко-красными сосочками? Это один из главных признаков этой болезни, - Вадим поглубже засунул Ване в рот металлический шпатель для горла. – Ну, как я и предполагал, появились гнойники на миндалинах. Пока они не пройдут - а они не пройдут без антибиотиков - температура не спадет.

- Вадим Васильевич, вы же привезете сегодня лекарства? - Вера беспокойно заглянула ему в лицо.

Вадим поднял на нее голову:

- Ну, конечно. Я поэтому в такую рань к вам и пришел, - потом повернулся к Ване. – Ваня, подними майку, пожалуйста. Так, ну вот и еще подтверждающий признак – красная плотная сыпь. Ну, мне все ясно. Сегодня доеду до городской больницы, возьму необходимые медикаменты, заодно проконсультируюсь у коллеги.

Вадим встал:

- Где можно помыть руки? Кстати, Вера вам тоже необходимо это делать чаще, чтобы не заразиться, - Вадим пошел за печку, где на стене висел рукомойник, и стоял большой алюминиевый таз, куда стекала использованная вода.

Пока он принимал водные процедуры, Вера крикнула ему:

- А вы вчера Светку застали?

- Да, дверь была открыта. Она спала. Я не смог ее разбудить, поэтому оставил записку, что Ваня заболел и находится у вас.

Вера прижала руку к груди:

- Хорошо, а то я места себе не находила. Вы тогда тут похозяйничайте, чай попейте – чайник горячий, там сметана домашняя и хлеб под полотенцем на столе. Я побежала до школы, надо директору сообщить, что класс ушел на карантин, - она обмотала голову пуховой шалью, накинула пальто и выбежала в снежную темноту.

***

Вадим вышел из городской больницы, выписав необходимые лекарства для фельдшерского пункта и для лечения скарлатины. Главврач больницы когда-то был его преподавателем в училище, поэтому Вадим знал его компетентность и профессионализм. Полностью ему доверяя, Вадим согласовал с ним план лечения Вани.

 До автобуса в станицу оставалось еще полтора часа, поэтому он решил зайти в ближайший промтоварный магазин. Ему необходимо было купить нормальную сковородку и новые полотенца, поскольку в целях соблюдения гигиены пользоваться старыми хозяйскими вещами он не хотел.

По пешеходному переходу он перешел через дорогу и зашел в трехэтажный торговый центр. Внутри стояла огромная елка, вершина которой заканчивалась между эскалаторами где-то на втором этаже здания. Всюду висели елочные игрушки, гирлянды, стояли световые фигуры Деда Мороза и Снегурочки, а на окнах весело блестела иллюминация с бегающими огоньками.

Вадим встал посреди холла и, открыв рот, начал смотреть по сторонам, любуясь красивым блестящим интерьером под новогодние музыкальные композиции, раздававшиеся по всему зданию магазина.

- Что ты встал на проходе? – сзади его толкнули в спину так, что он от неожиданности пролетел вперед на пару шагов. Вадим обернулся и увидел грузную женщину с яркой помадой и большой волосатой родинкой на щеке.

- Валентина? – у Вадима даже лицо перекосило от того, что он не хотел видеть этого человека.

Женщина расплылась в улыбке:

- Вадим? Какими судьбами? Людмила говорила, что ты уехал из города…

Вадим пытался вежливо улыбаться, но у него не получалось - встретить подругу бывшей жены ему совсем не хотелось:

- Так и есть… Вот тороплюсь обратно в станицу – на автобус опаздываю. Давай… рад был видеть, - соврал Вадим, пытаясь быстрее закончить разговор и сбежать от лишних расспросов.

- Ну давай-давай, беги, соколец, - Валентина осталась стоять посреди холла, наблюдая за тем, в какой отдел пойдет Вадим.

Вадим шел по первому этажу торгового центра в неизвестном направлении, поскольку из-за неприятной встречи даже не подошел к схеме торгового центра, чтобы найти нужный бутик. При этом он что-то бормотал, раздраженно махая руками. Вадим прекрасно понимал, что сегодня же в ближайшее время его жена будет знать о том, что он был в городе. Ему даже пришел образ его разъяренной супруги с перекошенным от злобы лицом, с яростью швыряющей тряпки и вещи по всей квартире. Он представлял, как она рыдает в истерике, размазывая тушь и помаду по лицу. За почти 20 лет брака он так устал от этих эмоциональных качелей… Людмила то устраивала скандал с дракой, то ползала у него в ногах, моля о прощении с обещаниями, что такого больше не повторится. Но проходила неделя, и любая мелочь, как не поднятая крышка унитаза, могла привести к ссоре и раздельным кроватям на несколько недель. Вадим поморщился от того, что ему стало неприятно все это вспоминать, хотелось быстрее развестись, и начать новую спокойную и безмятежную жизнь в деревне…

Почему-то в этот момент образ Людмилы стал таять, и его перекрыли яркие зеленые глаза, коричневые возле зрачка и с голубой каемочкой по краям. Вадим вспомнил, как они с Верой вчера валялись в сугробе и не могли оторвать взгляд друг от друга. Он улыбнулся, вспоминая, как хохотал, пока Вера кувыркалась в снегу, пытаясь встать на ноги. «Ох уж, эти ее валенки…Валенки? Точно! Валенки! Надо найти обувной магазин!»

Не замечая никого вокруг, Валентина тихо шла следом за Вадимом, собирая информацию для эффекта «Вау!», который она собиралась произвести при разговоре с подругой.

Вадим в центре торгового центра подошел к стойке информации и поинтересовался о чем-то у высокой блондинки в черных туфлях с красной подошвой а-ля лабутены.

- И чего тебе от нее надо? – Валентина, хмурясь, потирала подбородок, стоя за большим столбом опоры.

А Вадим уже бежал к эскалатору, чтобы подняться на второй этаж. Валентина продолжала вести наблюдение, держась от него на небольшом расстоянии. Поднявшись на эскалаторе, Вадим устремился в обувной магазинчик под названием «Каблуч’ОК», где начал ходить в рядах с женскими сапогами. Валентина, спрятавшись за углом, заглядывала внутрь бутика через огромные панорамные витрины.

Вадим брал в руки женские сапоги, прикладывал подошвой к своей ладони, измеряя размер, потом вытягивал руку, пытаясь разглядеть со стороны, затем шел к зеркалу и смотрел на отражение сапога в зеркале, ставил его обратно на полку и проделывал те же манипуляции со следующей парой обуви.

Наконец он подозвал к себе девушку-консультанта, о чем-то спросил у нее, несколько раз показав на пару сапог, которую он выбрал и, увидев ее одобрение, понес обувь на кассу.

- Вот сучонок… Кому это ты сапоги покупаешь? Явно не Люське…- прошипела Валентина, наблюдая, как Вадим с яркой брендовой упаковкой выходит из магазина. – Ну мы тебе устроим…