Любовь с первого... дракона

Вы верите в любовь с первого взгляда? Я об этом даже не задумывалась, когда она со мной случилась. Как гром среди ясного неба, как цунами, сбивающее с ног. Неожиданно. Неотвратимо.

Мне было всего десять. Вы верите, что в десять лет можно влюбиться? По-настоящему и навсегда? Это был самый худший и самый лучший день в моей жизни. Одновременно. Худший, потому что мой мир исчез, выплюнул меня в пучину другого, чуждого, непонятного. Лучший, потому что я встретила Его. Но обо всем по порядку.

День начался совершенно обычно. В окно лезло солнце, оно то и разбудило меня так рано, а еще, может, детское предвкушение новых приключений. Стояло лето, в школу идти не нужно, поэтому я была абсолютно счастлива и свободна. Поцеловав маму и позавтракав,  унеслась во двор.

Мы жили в городе, но на самой его окраине. Сразу за окнами раскинулась степь, чуть дальше дачи, встречались тут и маленькие болотца и дикая природа в виде уток, ежей, черепах. Я обошла своих подруг, и вскоре шустрая стайка детворы унеслась прочь от домов.

Мы отправились за камышами, хотели насобирать самых крупных, насушить и по вечерам зажигать. Нам нравилось, как они тлеют в темноте, в этом крылась какая-то сказка. И от комаров помогало. Забрались мы дальше обычного, нашли болото за дачами с высокими зарослями камыша. Охотиться за ними мне было не впервой, поэтому я задрала юбку повыше и сбросила шлепки. По опыту знала, что цепкая жижа лишит меня обуви, а мама за это по головке не погладит.

Я забиралась в болото все глубже, казалось, что самые крупные камыши спрятались дальше. Нет, у нас не бывает настоящих болот, с трясиной и всем таким прочим, поэтому ничего опасного в своем занятии я не находила, да и грязная вода доставала мне только до середины бедра. Пахло тиной и ряской.

Осторожно, чтобы не порезаться острым листом, я пригнула стебли и отломала несколько больших камышей. Сделала пару шагов вперед, потянулась за новой добычей и провалилась под воду с головой. Неведомая сила, тянувшая снизу, напугала до смерти, да еще чернота, сомкнувшаяся над головой, не оставляющая шансов. У меня хватило сил вынырнуть только раз, чтобы услышать, как истошно вопит подружка:

– Оля!!!

Темнота сомкнулась окончательно. В том, что происходило дальше, я не уверена. Страх затмил все, дышать было нечем, а какая-то сила утягивала меня вниз, в пучины бездны, которой не могло быть в нашем маленьком заболоченном прудике.

В какой-то момент я потеряла сознание, а очнулась уже в другом месте. Тогда я еще не знала, что это не просто другое место, а другой мир.

Илакс встретил меня не ласково.

Я открыла глаза в центре бури и тут же вынуждена была зажмуриться. Потерев веки и прикрывшись рукой, смогла немного осмотреться. Воздух вокруг взбесился, кружил вихрями, менял направление, рвал и трепал все, что попадалось ему на пути, включая меня. Грязные тучи пыли не давали ничего разглядеть. С уверенностью я могла сказать только, что лежу на желтоватых твердых камнях.

Что происходит? Где я? Как я могла оказаться здесь, если провалилась в омут в болоте? Все эти вопросы одолевали, но давать на них ответы никто не собирался. Мне отчаянно хотелось оказаться дома в материнских объятиях, но мало ли чего нам хочется. Мирозданию на это плевать с высокой колокольни. Если у тебя проблемы – решай их сам. Хочешь чего-то – добивайся. Для ребенка такие истины слишком суровы, все-таки о нем заботятся родители, но очень скоро мне пришлось их постичь.

Я встала и побрела вперед, закрывая лицо руками и то и дело зажмуриваясь. Пыль забивалась в глаза. Дышалось тяжело. Я шла, пока на пути не появились обломки зданий. На город это не походило, какие-то развалины. Под обрушившейся частично стеной я увидела первый труп в луже крови и закричала. Мой вопль утонул в завываниях ветра. Я заткнулась и бросилась прочь.

Мне встретилось еще несколько мертвых тел, стиснув зубы, я обошла их. Буря понемногу стихала. Я смогла понять, что нахожусь все-таки в городе или поселении, просто оно сильно разрушено и совсем не похоже на мой родной город. От этого осознания испугалась еще больше, если это вообще возможно в сложившихся обстоятельствах.

Вдалеке послышался грохот, раскаты грома и крики людей. Звуки пугали, но там люди, а мне нужна их помощь. Я потопала туда. Вышла на улицу с целыми домами, красивыми, одноэтажными, из белого камня и сплошь увитые цветами. Жаль только гибкие лозы изрядно потрепало ураганом. Впрочем, какое жаль, мне плевать на цветы! Самой бы понять что происходит и не сгинуть, как нежные лепестки под напором бури.

Я прибавила шаг и вскоре выскочила на улицу с людьми. Здесь шла битва, лязг мечей оглушал, от криков раненых и умирающих кровь стыла в жилах, но больше всего меня ошарашила летающая в воздухе боевая магия. Яркая, цветная, с грохотом и визгом она проносилась над головой и рушилась на землю, поливая ее огнем или разнося в труху здания. Чем-то похожая на фейерверк, но такая разрушительная… В воздухе, забитом пылью и тошнотворным духом смерти, она проносилась запахами дождя или пламени. Конечно, я не успела сообразить, что это магия. Честно говоря, я мало что соображала, меня вел только инстинкт самосохранения, да и он плохо справлялся. Я оказалась в гуще битвы, когда умнее было бы забиться в какие-нибудь развалины пару улиц назад и переждать.

С жутким гулом надо мной пронеслась голубая стрела. Я присела и закрыла голову руками, а стрела развалилась на множество мелких и поубивала мужчин в доспехах сражавшихся вокруг. Оставшиеся в живых противники синхронно, будто по команде, уставились на меня. И, к моему ужасу, начали приближаться совсем не с дружелюбными лицами. Я закрутила головой, думая куда бы сбежать, но меня взяли в кольцо. Они не спрятали кинжалы и короткие мечи, а некоторые начали что-то напевать и делать пасы руками. Если бы я была в сказке, то подумала, что они читают заклинание. Против меня заклинание. Что здесь творится? Враги, видимо и мои тоже, не успели порадоваться добыче, потому что с неба свалился… Дракон.

Ну, как сказать свалился. Он прилетел, спикировал и приземлился, заставив землю задрожать. Дракон изрыгнул пламя и все выжившие на улице мгновенно обратились в пепел. Кроме меня.

Когда пыль рассеялась, вместо дракона я увидела человека, молодого мужчину. Он находился в том месте, куда приземлился, опирался на землю коленом и рукой. Оттолкнулся и легко поднялся. Его взгляд скользнул по окрестностям. Легким пружинистым шагом дракон в человеческом обличье направился ко мне. А я сидела на земле с приоткрытым ртом, совершенно ошарашенная, и не могла отвести от него глаз.

Никогда я не видела существа прекраснее и опаснее. Хищный, горящий взгляд, скуластое лицо, орлиный нос и гибкое тренированное тело. Мир перестал существовать, сомкнулся на этом парне и, я не поняла тогда этого сразу, отчаянно и бесповоротно влюбилась. Даже сквозь страх, ведь я думала, что сейчас он меня прикончит, как всех остальных бедолаг вокруг. Дракон подошел и подхватил меня на руки, как пушинку. Отнес подальше, к не до конца разрушенному дому, и подтолкнул внутрь.

– Пересиди в подвале. Недолго уже осталось.

Сзади приземлились еще несколько драконов.

– Асгед, идем, нужно спешить пока они не отступили на корабли! – позвали парня вновь прибывшие.

– Все будет хорошо, – Асгед подмигнул мне и ушел с ними.

Я долго смотрела ему вслед, не понимая, почему так отчаянно хочется бежать следом, не выпускать из виду. В его присутствии что-то менялось, едва дракон удалился, мир померк, а на меня навалилась безысходность. В том, что все будет хорошо, я не слишком была уверена.

Я последовала совету. Спустилась в подвал и спряталась там между бочек. Все пережитые ужасы вызвали сильную усталость, и я вскоре уснула, вспоминая янтарные отблески пламени в глазах дракона. А когда проснулась все было по-прежнему. Я не вернулась чудесным образом домой и понятия не имела что делать дальше, поэтому решила ничего не делать. Еще долго сидела в этом доме, мечтала, что Асгед вернется и спасет меня, отведет домой. Но он не вернулся. В конце концов, голод выгнал меня на улицу.

Город потихоньку оживал после битвы, пыль улеглась, а жители вернулись к своим разрушенным домам и со скорбными лицами копались в развалинах. На меня никто не обращал внимания. Я брела среди людей совершенно невидимая и потерянная, пока не попала в непострадавшую от сражения часть города. Там я решилась обратиться за помощью к женщине-торговке, она показалась мне милой. Сначала она и правда была добра со мной, я рассказала, что потерялась, и торговка стала расспрашивать меня: кто я и откуда, как выглядит место, где я живу, как зовут моих родителей, как я сюда попала. В какой-то момент женщина нахмурилась и замахнулась рукой, будто собираясь ударить.

– Убирайся прочь, ты лгунья или больная. Не собираюсь выслушивать подобный бред!

Еще несколько моих попыток найти помощь у взрослых имели такой же эффект, потом я перестала пытаться. До меня начало потихоньку доходить. Нет, вся правда была слишком невероятна и огромна, но то, что в моем родном мире драконов не бывает, я осознала четко. А здесь их то и дело можно было увидеть пролетающими над головой по своим делам, обычное дело. Да и магов здесь хватало, они колдовали прямо на улицах, чаще по каким-то бытовым причинам: чтобы поднять тяжелые сумки на телегу или заставить метлу мести двор. Здесь вообще часто можно встретить «живые» предметы, подносы с кушаньями сами прилетают к нужным столикам в уютных кафе, а повозки ездят без лошадей, запряженные маленькими крылатыми существами. В такие мгновения я останавливалась и глазела на чудеса, забывая ненадолго о своих проблемах. Потом грызущее чувство голода возвращало меня с небес.

Где напиться я нашла без проблем – повсюду небольшие парки с фонтанами и тенистыми аллеями. Добыть еду оказалось сложнее. Пожалуй, впервые я столкнулась с равнодушием мира, граничащим с жестокостью. Можно вот так свалиться и умереть от голода посреди бела дня на людной улице и никому не будет до этого дела. Я скиталась до вечера, изучая новый мир, но пропитание так и не нашла. Не так-то просто домашней девочке научиться выживать на улицах. Но инстинкты и природная сообразительность заработали, правда мне не нравились их предложения – начать воровать. Пока я отметала их, как неприличные. Родители хорошо меня воспитывали, перешагнуть запретную грань не так просто.

Ночлег я нашла в одном из парков, свернулась клубочком, подальше от чужих глаз, надежно укрытая густым кустарником. Высокая трава сделала постель под открытым небом почти уютной, мягкой уж точно. Из-за голода я долго не могла уснуть, лежала на спине и смотрела на чистое звездное небо. Наверное я попала в сказку, раз здесь магия и драконы, то это конечно же волшебное место, а значит со мной все будет хорошо. С этой обнадеживающей мыслью я, наконец, уснула.

Утром меня разбудил мелкий дождик. В этой удивительной стране не холодало даже ночью, и дождь был теплым, но снова уснуть я не смогла. Уныние сменилось уверенностью, что меня ждут захватывающие приключения, а в конце я вернусь домой. Я взглянула на новый мир любопытными глазами ребенка, сумевшего задвинуть страх далеко и глубоко, спрятать его за красивой иллюзией. Мое настроение, видимо, передавалось окружающим, потому что, когда я попросила у булочницы еды, она нахмурилась, но дала мне пирожок. Какой он был вкусный! С яйцом и какой-то крупой, в качестве начинки, с хрустящей жареной корочкой. Он насытил меня до самого вечера.

На этом везение закончилось. Укладывалась спать я снова голодной, на следующий день мне не удалось найти ни крошки. На просьбы накормить люди только ругались и махали руками. Тогда я поняла, что никто не любит попрошаек. Снова вернулась мысль, что можно попытаться стащить что-нибудь с прилавков на рынке, но воров наверняка не любят еще больше.

Два дня без еды и мои принципы улетели в трубу. Я все еще очень боялась, но точно знала – сегодня что-нибудь украду. Полдня ходила по рынку, наблюдала, думала, как сделать это незаметно. Решила попробовать на чем-нибудь попроще, на фруктах, которые лежали россыпью в больших ящиках. Продавец не может смотреть сразу в обе стороны, и я этим воспользовалась. Едва торговец отвернулся, я молниеносно схватила большой фрукт, похожий на апельсин и, спрятав его под кофточкой, бросилась прочь.  

Я пробиралась через толпу, а внутри колотился страх, кажется я забывала дышать и все время прислушивалась: не подняли ли за спиной крик, не гонятся ли, чтобы отнять добычу и арестовать или побить?

Когда я поняла, что ушла незамеченной, пришла в какой-то опьяняющий восторг, глупое чувство всесильности и торжества распирало изнутри. Да еще текли слюнки, я предвкушала вкусный обед. Нужно найти уединенное место и поесть. Я оглянулась по сторонам и вдруг больно получила кулаком в глаз.

Голова закружилась. Меня схватили за волосы на затылке и почти волоком потащили в ближайшую подворотню. Мой прекрасный апельсин упал на землю. Я пыталась вырваться, но ничего не выходило. Не доставала руками до обидчика и не могла повернуться, чтобы рассмотреть его. Меня тащили задом наперед, я спотыкалась и иногда почти падала, каким-то чудом удерживалась на ногах, но освободиться не удавалось.

Обида, бессилие и желание провалиться сквозь землю захлестнули, когда меня грубо толкнули на пол какого-то грязного строения. Сверкая ненавистью исподлобья, я уставилась на своих похитителей и, наконец, смогла их рассмотреть. Двое пацанов, один моего возраста, другой постарше года на четыре. Оба белобрысые и подозрительно похожие друг на друга. У младшего не было переднего зуба, и потому его скалящаяся ухмылочка показалась особенно отвратительной.

Я поднялась на ноги и прижалась спиной к стене, как будто стена могла меня спасти. Из глубины дома подтягивались еще оборвыши, среди них было и несколько девчонок, но, судя по взглядам, помочь мне тут будет некому. Кажется, я попала.

– Да, ты попала, – усмехнулся старший белобрысый, будто прочитав мои мысли.

– Я ничего вам не сделала… – выплюнула я.

– Закрой пасть, – перебил меня темноволосый мальчишка с белоснежной кожей сплошь усеянной веснушками. – И слушай старших молча.

– Если хочешь уйти отсюда живой, – издала гадкий смешок одна из девчонок.

Я ее тут же от души возненавидела. То, что дети бывают жестоки я отлично знала, не первый день жила, оттого страшно было до чертиков. И в угрозу не выпустить меня отсюда живой как-то верилось, безоговорочно.

– Значит, слушай, – выждав театральную паузу, продолжил тот пацан, что меня сюда притащил. – Воровать на нашем базаре всякая шелупонь не будет.

Возможно, если бы он не тыкнул в меня при этом пальцем, то я не догадалась, что речь обо мне. Да и что такое шелупонь плохо себе представляла, хотя, что это что-то гадкое и обидное сильно подозревала. А еще мне ни разу не верилось, что эта банда вдруг станет радеть против воровства. Но что такое дележка территории и как охотятся хищные стаи я, по наивности своей, тогда не представляла, поэтому просто помалкивала и могла думать только о том, как уйти отсюда.

– Поняла?! – спросил мелкий белобрысый и ткнул меня в плечо. Старший его придержал.

– Хорошо, – выдавила я сквозь зубы. – Теперь я могу уйти?

– Ага, щаз, – заржал веснушчатый тип. – Теперь будешь расплачиваться за беду, а потом Дикий решит, что с тобой делать.

Мамочка моя! Беда, дикий, конец мне. Куда я попала?

– За какую беду? – тихо спросила я, чтобы понимать масштабы собственного бедствия.

– Пошли, – подхватил меня подмышку старший из белобрысых братьев и потащил в коридор. Оглянулся через плечо, бросил своим. – В яму ее пока посажу.

Кто-то разочарованно, но слабо завозмущался.

– То-то, а то будут глумиться над тобой всю ночь, – сказал мой тюремщик, как только мы остались одни, шаг при этом не сбавлял и вскоре мы оказались у двери подвала. Пацан остановился, взглянул на меня. – Ты так-то особой беды не сделала, не парься. Но мы тебя несколько дней пасем, ты, как мы, беспризорница, а значит или с нами будешь или из Ликмена свалить придется.

– Что такое яма и Ликмен? – спросила я о непонятных для меня вещах, пользуясь минутной человечностью парня.

– Эм… ты на голову вообще нормальная? – выпучил на меня светло-серые глаза пацан. – Ямой, ты не бойся, мы подвал зовем, провинившихся там запираем. А Ликмен это этот город. Как такое не знать? Откуда ты вообще взялась?

– Просто я не здешняя, – оправдалась я, уже понимая что истории про свой мир лучше держать при себе, по крайней мере, до тех пор, пока не найду того, кто сможет мне помочь вернуться. Прослыть сумасшедшей мне не хотелось.

– Насколько не здешняя? – прищурился парень, все равно что-то заподозрив.

– Сильно, – тяжко вздохнула я.

– Ладно, – открыл он дверь подвала. – Вниз иди. Там темнота кромешная, не убейся. И это… Я тебе сейчас свечку принесу и поесть, голодала небось?

– Ага, – кивнула я, не веря своему счастью и давясь слюной.

– Ну жди, мелочь.

Дверь захлопнулась, и света как не бывало, ощупывая ногой каждую ступеньку, я медленно спустилась вниз. Шарить внизу в темноте не хотелось, и я просто ждала. Боялась, что пацан про меня забудет и не вернется, но он вернулся. Сбежал вниз по лестнице, зажег свечу и поставил на маленький обшарпанный стол у стены. Туда же отправил миску с едой. Воздух наполнился запахом мяса, скорее всего какой-то птицы, возможно, утки или кто у них тут водится. Я сдержалась, чтобы не броситься к еде.

– Посидишь тут остаток дня и ночь, а завтра решим, что с тобой делать. Там в углу лежанка, – кивнул головой парень. – Все, ушел.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила я, памятуя недавнюю обиду.

– Сочтемся. И это, – обернулся он у выхода. – Меня Ирдзо зовут. А тебя?

Я задумалась на мгновение. Не хотелось говорить свое настоящее имя, особенно людям, которые украли меня и заперли в подвале. И произнести его в этом мире я не решалась, как будто если произнесу, то останусь здесь навсегда, окончательно впишусь в этот мир.

– А меня Хельга, – назвала я аналог своего имени, я так на сайтах дома регистрировалась иногда.

– Необычно, – прокомментировал Ирдзо и подмигнул мне. Ну, пока.

Дверь закрылась за ним, оставив меня с мыслью – у кого еще тут имя необычное. Я вспомнила про еду и, пока не вылизала миску дочиста, другие мысли меня не посещали.  

Потом я осмотрелась, ничего особенного. Несколько стеллажей со всякой ерундой: тазики, тряпки, метла. Что ж, Илакс щедр на подвалы, не впервой в них сидеть, этот даже ничего так. Я решила использовать время с пользой и как следует отдохнуть, свернулась клубком на лежанке в углу и забылась тревожным сном.

Я и не подозревала, что могу столько спать, но разбудил меня, уже утром, громкий хлопок дверью и топот нескольких пар ног вниз по лестнице. Как будто и не лечила нервную систему сном, вздрогнула, и тревожное состояние последних дней накрыло снова. Впрочем, детская психика легко все компенсировала, взрослым такое дается сложнее. Мама говорила, что нервные клетки не восстанавливаются, а потому с возрастом их все меньше и меньше. Учитывая, какие взрослые раздражительные и как их все бесит, наверное, она была права.

Поход в другой район города, к главарю беспризорников, закончился неожиданно даже для меня самой. Дикий, здоровенный детина лет шестнадцати, только немного попугал меня злобным взглядом и бритой головой, а потом предложил либо присоединиться к ним, либо убираться из Ликмена. Второй вариант мне совсем не нравился, поэтому я согласилась на первый. Решила, что сбежать из города всегда успею, если что-то пойдет не так.

Так я оказалась в детской воровской гильдии. Ее так никто, конечно, не называл. Просто в Ликмене была еще настоящая воровская гильдия, а наша так, маленькое ее подобие. Мы называли себя Стая. Взрослые звали нас шпаной или еще как, пообиднее. Поначалу мне было тяжело, куча новых правил, новых людей, далеко не добреньких и воспитанных… Могли и затрещину отвесить, могли и матом послать, драки бывали, что меня до чертиков пугало. Но причинять серьезный вред другу нам запрещали, за это строго наказывали, вплоть до изгнания или даже смерти. Тут действовал древний, как самый старый мир, закон – око за око. Если кто-то убивал своего, то живым его никто не отпускал, но при мне такого тьфу-тьфу не случалось. Только байки про это травили, как кто-то когда-то кого-то убил.

Потихоньку жизнь начала налаживаться, я пообвыкла, многому научилась. У меня появились друзья, но и недруги тоже. Например, та девчонка, которая в первый же вечер намекала, что живой мне не выбраться – Белла. Сразу я ей не приглянулась, хоть и мелкая еще, а видно видела она во мне будущую конкурентку на мужское внимание. Белле стукнуло уже тринадцать, и она считала себя первой красоткой во всей Стае. Я бы так не сказала: губы слишком выдавались вперед, глаза, как у загулявшей кошки, с вечной поволокой, да и задом она крутила ровно так, как загулявшая помойная кошка. Но то мое мнение, а парням многим нравилось. Мне вообще, если честно, было пока плевать на все эти игры во взрослых, больше заботило, как не быть хуже других. Домашней девчонке все давалось тяжелее, никаких нужных навыков у меня поначалу не было.

Стая делилась на ячейки, примерно, по десять человек. Нашей правил Ирдзо. С того первого дня он хорошо ко мне относился, во многом помогал, все спокойно объяснял и мы с ним быстро подружились, что доводило Беллу до белого каления и она вечно норовила меня подставить или хотя бы выставить на всеобщее обозрение малейшую мою ошибку. Иногда мне хотелось вцепиться в ее черные кудри, вечно подкрученные на бигуди, и хорошенько их проредить. Но, как и полагается воспитанной девочке, такие идеи оставались только в мыслях, ходу я им не давала, а если быть до конца честной, то дойди до такого и Белла повыдирала бы патлы мне. С пяти лет на улице, у нее все козыри на руках. Это и было самым обидным, потому что в Стае слабых презирали, а сильных вечно проверяли на прочность. Поэтому моя цель была проста и очевидна – стать сильной.

Лучшей моей подругой стала Дали, всего на два года старше меня, она была намного опытнее по части беспризорной жизни и щедро делилась со мной всем, что знала. Дали была бы красавицей и заткнула Беллу за пояс, если бы не один изъян. Длинные белокурые волосы, яркие голубые глаза и пушистые темные ресницы, ловкая стройная фигурка – все портили слишком широкие скулы. Но мне она, понятное дело, все равно казалась очень симпатичной, хорошее отношение к человеку неизбежно сказывается на том, каким он тебе видится.

Большую часть времени мы занимались далеко не безобидными делами. Моя совесть кусалась первые пару недель, потом перестала. Воровали, шпионили, пробирались в дома с самыми разными целями: напугать, что-то подбросить. Чаще всего, задания поступали от Дикого, но большая часть шла от воровской гильдии. Без дела мы не сидели, работали много и почти каждый день, а потому я быстро училась.

Не прошло и полгода, как я изменилась до неузнаваемости. Тело стало сильным и ловким, ум изворотливым, вот уж чего никак от себя не ожидала поначалу. Дали научила меня, как оббежать весь город и вернуться в тоже место ни разу не коснувшись земли – по крышам. Нужно было знать, где свернуть, какую развилку пропустить, чтобы пробежать, не спускаясь, куда тебе надо. Этот навык не раз помогал нам уйти от погони.

Раз в месяц или чаще, если в том была необходимость, ячейки менялись районами обитания. Это нужно было для того, чтобы не примелькаться в одном месте и чтобы потом ненароком тебя не сцапали посреди бела дня, когда пирожок покупать пойдешь. Если кто-то светился на деле, и на него начиналась охота, то просто менялись районами с другой группой. По всему городу у Стаи были лежки: заброшенные дома, землянки на окраинах, иногда комнаты, которые нам предоставляли взамен на какие-то наши услуги, подвалы, чердаки или сараи. Я никогда не голодала, и спать под открытым небом тоже не приходилось. На еду мы всегда себе зарабатывали. Ну, как зарабатывали? В основном Дикий платил главарям ячеек за выполненную работу, а иногда мы грабили какой-нибудь пищевой склад, а добычей делились со всей Стаей. В другой месяц этим занималась следующая ячейка.

В этот раз Ирдзо выбрал едва ли не самый охраняемый склад в городе, некоторые в группе бурчали себе под нос, но особо не нарывались, все-таки лидера уважали. Ирдзо парень принципиальный, часто выбирал жертвой какого-нибудь нехорошего человека. Вот и этот торговец, владелец склада, говорят, продал работорговцам задолжавших ему людей.

Я за эту причуду Ирдзо просто обожала. Это делало нашу ночную вылазку романтичным приключением, а не простым преступлением. Трудно себе представить, что может быть страшнее рабства, а потому я испытывала злорадное предвкушение и жаждала творить справедливость. Так этому торговцу и надо, ограбить бы, а потом еще склад спалить, но палить что-либо нам было строго запрещено, только по прямому приказу Дикого. Едва сумерки опустились на город, мы высыпали на улицы и, разделившись по двое, направились к месту встречи.

Каждый раз, когда я выходила на улицы Ликмена, начинала, незаметно даже для самой себя, искать своего дракона. Не моего, конечно же, но это то меня и терзало. Я не могла бы тогда объяснить и самой себе, что мне от него было нужно. Любовь не должна приходить так рано, когда ребенок еще не знает, что она такое и что с ней делать, а главное, не может сделать никаких шагов ей навстречу. А еще она должна наступать, когда ты с человеком знаком, знаешь какие места и лакомства ему по душе, в какой позе он любит спать, чего боится и о чем мечтает…

Но мало ли чего и кому она там должна, на меня она свалилась, как молния с небес, причинила немало боли, потому что, едва представившись, скрылась в неизвестном направлении и оставила одну с пронзительным ноющим чувством в груди и желанием получить то, что получить невозможно. Но в тоже время она дала мне силы выжить в этом мире. В глубине души, где-то на самом темном ее дне, я по-настоящему не верила, что когда-нибудь смогу вернуться домой, а вот заслужить любовь Асгеда… за это я еще могла побороться, нужно только подрасти и стать достойной его величия. На каждого пролетающего в небе дракона я неизменно поднимала взгляд и провожала глазами, пока он не скрывался за горизонтом. Всегда это был не тот дракон. Но я ждала и тренировалась, когда-нибудь обязательно его найду. Чтобы хотя бы еще разок взглянуть на его походку, легкую усмешку в уголках рта и азартный блеск в глазах. Чтобы еще раз почувствовать его силу, рассмотреть красивое лицо, коснуться руки…

Что касается возвращения домой, это была открытая рана, вечно кровоточащая тоска по родителям. Но уже через пару месяцев Земля подернулась дымкой, и я начала сомневаться в том, что прошлое мне не приснилось. Может я просто одна из сотен сирот, брошенная родителями и никому ненужная, а воображение подсунуло мне красивую сказку, чтобы было проще принять реальность? Если бы не лицо матери, которое я еще помнила так отчетливо, я бы поверила, что прошлый мир – выдумка. Время стирало его безжалостно. И даже любимые черты начинали расплываться. От этого перед сном я каждый день приходила в ужас и подолгу перебирала в памяти все осколки своей прошлой жизни, надеясь, навсегда впечатать их в мозг, не потерять ни единой мелочи. Тогда мне открылась еще одна истина жизни – наша память не хранит ничего в подробностях, только яркие детали, отголоски ароматов, ощущения. Часть моей жизни неизбежно погружалась в небытие.

Зато жизнь настоящая не давала свихнуться от боли и изо всех сил отвлекала, каждый день подкидывая массу новых впечатлений. Мы с Дали бесшумно скользили по улицам, не привлекая внимания, держались в тени домов, потом забрались на крыши и продолжили путь под сияющим звездным небом. Я с наслаждением вдыхала ночной прохладный воздух. К тому времени меня немного познакомили с географией мира, занесло меня на Драконьи острова, погода здесь всегда стояла изумительная, не слишком жарко и никогда не холодно, зимы тут не знали. Чему я очень радовалась, всегда любила лето, а холод это не мое от слова совсем. А какие здесь пляжи, невероятно длинные, из желтого, а иногда белого песка, усеянные ракушками, с пальмами и лазурной волной, тихо шелестящей о берег. Каждый раз, когда у меня появлялось свободное время я убегала туда, плавала часами, словно вода была моей родной стихией.

Вскоре мы достигли места назначения и мысли о пляжах пришлось оставить. Заняли наблюдательные позиции с двух сторон переулка, в котором находился нужный склад. Наших пока не было видно. Я распласталась на крыше и внимательно осматривала улицу внизу. С противоположной крыши подала знак рукой Дали, и я увидела Ирдзо с младшим братом – Льемом, потом стали подтягиваться остальные. Ирдзо быстро вскрыл наружный замок, на охранниках торговец сэкономил и как оказалось напрасно. Внутри, если верить слухам, ждало еще несколько надежных дверей с крутыми замками, но мы все верили в мастерство Ирдзо, он был лучшим взломщиком в Стае.

Время тикало, а Ирдзо все возился с многочисленными замками, это было не слишком опасно, так как наши не маячили подозрительно на улице, а скрылись внутри склада, но я все равно нервничала и, как оказалось, не зря. В конце улицы появился патруль. Два охранника не спеша приближались ко мне, а значит вскоре достигнут переулка со складом… По закону подлости в этот самый момент Льем с Беллой выволокли на улицу первый ящик с едой.

Я вскочила и бросилась по крышам вдоль улицы. Спрыгнула на землю за спинами патруля и в отчаянии подняла с земли несколько камней. Ничего более умного, чем запустить в спину охранника булыжником я не придумала. Мужчина ойкнул и обернулся. Я попятилась и бросила в него второй камень. Он рванулся за мной, а второй попытался его отговорить, мол, не распыляйся на бродяжку. Я попала ему по щеке, и он тут же изменил свое мнение. Разъярился с пол оборота, когда камень повредил уже его драгоценную мордочку, проблемы-то напарника не слишком интересовали. Вот и отлично, думала я, унося ноги, мне нужны они оба. Будь патруль поумнее не попался бы на такую простую уловку, но сегодня удача была на моей стороне.

Как известно, удача дама капризная, вот и меня она долго не жаловала, один из охранников догонял. Я слышала его тяжелое дыхание за спиной. Слишком близко. Страх отнимал лишние силы, а грудь горела огнем, но я не замедляла бег. Мужчина сгреб кофточку на спине пальцами, я рванулась и с легким треском, ткань выскользнула из его рук. Прибавила ходу. Надолго ли? Силы закончились. Хотелось упасть на вымощенную камнями улицу и умереть.

Вместо этого я включила второе дыхание, немного оторвалась и запрыгнула на ближайший сарай, а с него не крышу. Один охранник отстал, но второй забрался следом и теперь бежал за мной по крышам. Наши уже в безопасности, наверное, свою миссию я выполнила, но попасться очень страшно. Те, кто попадали в исправительные лагеря, по рассказам друзей, никогда не возвращались назад…

Грудь горела огнем, я шумно втягивала воздух, но это не сильно помогало. Тем не менее, я ускорилась и с разбега перепрыгнула на другую крышу. Едва долетела, одна нога соскользнула, я согнулась и схватилась за кровлю руками, пытаясь удержаться. Поднялась, рванулась дальше. Обернулась на ходу и с удовлетворением отметила что патрульный не решился на такой прыжок. Остался позади злой, как собака, но теперь ему меня ни за что не догнать.

Через пару минут и две улицы спустя я спрыгнула вниз и отправилась к своим, а точнее туда, где они должны были спрятать сегодня украденный товар.

– Слава Гареду, ты в порядке! – Ирдзо сгреб меня в охапку и похлопал по плечу, как только я вошла в пустой дом на углу не слишком оживленной улицы. – Ты молодец, спасла всю операцию. Пришлось бы драться с этими стражниками, неизвестно чем бы закончилось, шум бы поднялся. Короче, ты сегодня герой. Дали с парнями отправилась тебя искать…

– Мы разминулись, наверное, – пожала я плечами, при упоминании Гареда сразу вспомнив об Асгеде. Гаред это местное божество, бог-дракон, который по легенде даровал людям возможность обращаться в драконов в награду за чистые и верные сердца. – Поищу ее.

– Ни в коем случае, – запретил Ирдзо. – Тебе теперь нельзя светить лицом на районе. Завтра поговорю с Диким о смене лежки, а пока никуда не высовывайся.

Празднование удачного дела из-за меня отложили и только на следующий день, когда перебрались за несколько районов от прежнего, мы устроили шумный пир в одном из отдаленных кафе, с купанием в фонтане и выпивкой для тех, кто постарше. Фонтаны здесь не то что на Земле, в них можно купаться. По факту это большие бассейны с фонтаном посередине. Многие кафе могли похвастаться такими, окруженные столиками и лежаками фонтаны превращались в шикарное место отдыха, особенно в столь теплом климате.

Мы отмечали до вечера, а потом отправились гулять. Удивительно как все ребята, немало побитые жизнью, умели искренне и от души веселиться. Наблюдая за многими взрослыми, я замечала, что они эту возможность утратили, имея деньги и все возможности для счастья, они бредут с угрюмыми лицами из одного конца своей жизни в другой, ничего не замечая вокруг. Или и вовсе застревают в прошлом, забывая, что огнем горят сердца, имеющие цель. У меня таких целей было сразу несколько. Я собиралась найти путь домой, найти Асгеда и… Не знаю что дальше, потом решу. Хочу, чтобы он был рядом.

Конечно же, мы шли к морю. В этом городе все пути ведут к морю. К белоснежным пляжам, лазурной воде и разлапистым сочным пальмам просто нельзя не ходить. Невозможно. Там что-то происходит с душой, она соприкасается с какой-то таинственной силой, могучей и мудрой сутью океана, и наполняется ею. Ты будто становишься ее частью, спокойной, глубокой, вечной, никакие волны, пробегающие по поверхности, не могут причинить тебе вред. Любые шторма просто детские игры жизни, изменчивой и капризной, мимолетной, опасной и потому интересной.

Я валялась на пляже и наблюдала как Дали с визгами пытается удрать от Ирдзо с Льемом, вознамерившимися ее утопить. В шутку, понятное дело, но спастись дело чести. Я подумывала нужна ли подруге помощь и уже приподнялась на руках, когда в игру вмешалась ревнивая Белла и отвлекла Ирдзо каким-то дурацким разговором. У Беллы все разговоры были дурацкие, на мой взгляд. Дали воспользовалась случаем и напала на Льема, теперь они макали друг друга башкой в воду на мелководье. Я улыбнулась, поднялась и бегом влетела в море.

Давно стемнело, и вода теперь казалась темно-синей. Эта иллюзия делала ее более вязкой, опасной и не похожей на обычное дневное море. Слишком теплое, оно словно хотело утянуть меня в глубины и оставить там навсегда. Но к вечному покою я еще не была готова. Далеко заплывать не стала, мало ли что таится там в черноте.

Мы развели костер и сидели на пляже до утра, болтали, жарили мясо, пили принесенные с собой напитки. С каждым днем я все лучше узнавала этих ребят, и они становились мне как родные, не все конечно. Не Белла, к примеру.

Дали давно рассказала мне, как оказалась в Стае. История банальная, как сама жизнь, тогда казалась мне чем-то невозможным и неправильным. Мать Дали, стареющая шлюха, продала дочку какому-то извращенцу, едва той исполнилось десять лет. Не навсегда продала, а так, сдала в пользование и заперла их вдвоем в комнате. Дали разбила у мужика на голове вазу и выпрыгнула в окно. С тех пор домой она не возвращалась и не собиралась, отца и вовсе не знала.

У меня в голове не укладывалось, как мать может так поступить, но здесь у многих были похожие истории с родителями. Например, отец Ирдзо продал сына в рабство в одиннадцать лет. На драконьих островах никакого рабства нет, поэтому папаша отдал сына контрабандистам, чтобы перепродали в империи Малекс. Ирдзо погрузили на корабль и заперли в трюме. Корабль отчалил от берега и ничем хорошим это для парня бы не закончилось, но он сумел открыть клетку. Отец годами запирал его в подвале, в сарае, потом уходил в запой и мог забыть про сына на несколько суток. Отсюда то и растут ноги таланта Ирдзо вскрывать любые замки. Вот и из клетки он выбрался и сиганул в море, а там чуть не погиб, еле доплыл до берега. Домой, понятное дело не вернулся, так и оказался в Стае, а через год украл у отца младшего брата Льема.

Разгоряченная этой ночью и дружескими беседами у костра я разоткровенничалась и рассказала Ирдзо, что меня спас дракон и что хочу его найти.

– А от чего он тебя спас? – заинтересовался наш главарь.

– Так это, у вас тут какая-то война недавно была.

– Понятно, это империя Малекс нападала. Несколько месяцев назад? – уточнил Ирдзо и, дождавшись моего кивка, продолжил. – Они всегда на нас нападают. Захватили весь мир, кроме нас и еще ящеров за хребтом Риза, вот и бесятся, что мы не даемся. Мы с ними всегда воюем.

Ирдзо поднялся, прищурил серые глаза и, понизив голос, позвал меня:

– Пойдем-ка, прогуляемся.

– Куда? – пошла я за ним.

– Откуда ты, Хэла? – за минувшие несколько месяцев мое имя несколько подсократилось до четырех, а в исполнении некоторых и до трех букв. – Если не знаешь про Малекс и нашу войну с ними, если не знала, как этот город называется? Откуда еще ты можешь быть? На ящера ты уж точно не похожа…

Я поняла, что попалась. Правдоподобно солгать не выйдет. Что ж, пришлось рассказать правду, ну посчитает меня психованной, в худшем случае.

Мы шли по берегу, вдоль удивительно спокойного моря. Голубой спутник – Нали, окрашивал ночь в темно-синие бархатистые оттенки. Нали раз  в пять превосходила размерами Луну и потрясающе смотрелась в ночном небе, прямо-таки фантастически классно. Ирдзо рассматривал песок под ногами после моего рассказа о Земле и временами тер пальцем висок, я нервничала.

– Есть легенда, – наконец нарушил Ирдзо молчание. – что когда-то давно драконы могли путешествовать между мирами. Пока империя не закрыла проход в Междумирье. Никто по-настоящему в это не верит, а драконы помалкивают. Может они и помнят правду, только обычным людям кто станет рассказывать? Что ты помнишь про того дракона, который тебя спас? Я многих из них знаю, восхищаюсь ими – они ведь герои, только благодаря им империя не захватила еще весь мир.

– Большой, черный, невероятно красивый… – не слишком конкретно с ходу выдала я.

– Ха, – рассмеялся Ирдзо, – это мало чем поможет.

– Асгед его звали…

– А вот это меняет дело! – хлопнул в ладоши Ирдзо. – Я знаю твоего дракона!

– Быть не может! – загорелась я, с нетерпением заглядывая парню в глаза. – Рассказывай скорее.

– Я даже знаю, где швартуется его корабль. Он и сейчас в порту. Недавно вернулся. Показать?

– Покажи, конечно! Сейчас можешь? – разволновалась я окончательно.

– Идем, – снисходительно улыбнулся Ирдзо.

Мы прибавили шагу, я от нетерпения, Ирдзо чтобы поспевать за мной.

– Он ведь корсар, – рассказал наш главарь по дороге в порт. – постоянно воюет с Малекс. Империя их люто ненавидит и многое бы отдала, чтобы уничтожить всех до последнего, только зубы коротки.

– Сколько длится эта война? – спросила я, неожиданно осознав, что этот хрупкий мир может рухнуть в любое мгновение, да и мира-то вовсе никакого нет.

– Двести лет, – как нечто обыденное сообщил Ирдзо.

Я присвистнула и ужаснулась – Асгед может погибнуть на этой войне. Эти чудесные острова могут быть уничтожены… Всех моих друзей могут убить, не говоря уже про меня. Я прогнала страшные мысли прочь, слишком ночь хороша, да еще мы почти пришли.

В порту я жадно вглядывалась в каждый корабль, воображение рисовало Асгеда на палубе, красивого и мужественного в лучах Нали. Но Ирдзо остановился, осмотрелся и, сморщив нос, покачал головой:

– Нет его корабля. Уплыл уже.

Я почувствовала как мои брови выстроились домиком и не нашлась что сказать.

– Да ладно тебе, вернется еще, – успокоил Ирдзо. – Пошли.

– Иди, я сейчас догоню.

Я осталась. Стояла, смотрела на корабли и плещущуюся вокруг них воду. Первые рассветные лучи сделали ее почти серебряной. Сама не ожидала, что разочарование будет таким сильным. Сердце уносилось с ветром, туда, где по волнам гордо скользил корабль Асгеда.

– Мы еще встретимся, – шепнула я, прежде чем покинуть пристань.

Жизнь шла своим чередом. Стая стала моей новой семьей и вечные ночные приключения, которые мы гордо называли «делами», отвлекали от грустных мыслей. Только каждое утро, перед тем как заснуть, я чувствовала – сердце сжимается от боли и тоски. Как не старалась я закрыться, отогнать воспоминания и поскорее погрузиться в спасительный сон, лица мамы и папы всплывали перед внутренним взором. Вспоминались обычные, но бесконечно важные вещи: день на речке, когда отец учил меня плавать; обычный поход в магазин, когда мама рассказала мне о разнице между гордостью и гордыней; мой последний день рождения, который мы провели втроем в аквапарке…

После порой утомительных ночей, проведенных в трудах и опасностях Стаи, каждый раз перед рассветом я приходила к морю. Сначала жадно скользила взглядом по пришвартованным на пристани кораблям, затем долго пристально вглядывалась в горизонт, мечтая, что увижу его ­– Лектум – корабль Асгеда. Лектум – древняя драконья руна, означающая примерно следующее: твой выбор важнее судьбы. Что уж говорить, даже от названия корабля у меня мурашки бежали по спине, не то, что от их хозяина.

Мне исполнилось одиннадцать лет. Я никому не сказала. Не собиралась праздновать и всматривалась в серые плотные тучи над головой, которые тоже будто говорили, что праздновать нечего. Наконец, небесная тяжесть пролилась мелким прохладным дождем. Я щурилась от капель, попадающих в глаза, и продолжала смотреть на слегка неспокойное море. Мелкие волны частыми бурунами испещрили поверхность. Океан словно сердился и потемнел, окрасившись в темно-синие оттенки. Империя Малекс снова напала, и наш флот, как мне недавно рассказала Дали, встретил врага на подходах к островам, чтобы не допустить высадку вражеских войск. Где-то там, за горизонтом, разворачивались сражения, в которых погибали люди и драконы… Какое уж тут праздничное настроение.

Я обхватила себя руками, понимая, что замерзла, противная дрожь начала сотрясать тело. Утренняя прохлада усугублялась моросящим дождем и проникала в самую душу. Развернулась, чтобы уйти и замерла на мгновение, бросила последний взгляд через плечо, взгляд отчаяния, взгляд надежды – на горизонте, мелкий, едва различимый, показался корабль.

Шальная надежда, как бушующее море, заколыхалась у меня внутри, тогда как разум холодно убеждал, что это любой другой корабль, только не тот, которого я так жду. И все же, наплевав на внутренние противоречия, я до боли в глазах всматривалась вдаль. На заработанные в Стае деньги я купила маленький, почти игрушечный, бинокль и повесила на шею. Смотрелось как украшение, но к тому же оказалось весьма полезной штукой, когда надо было разведать обстановку перед походом на дело или в процессе его, да и сейчас бинокль очень пригодился. Я не признавалась и самой себе, но для этого я его и купила, чтобы высматривать Асгеда вдалеке.

Прошло немало бесконечно долгих минут, прежде чем смогла рассмотреть название первого корабля. К тому времени за ним выстроились десятки других. К стыду своему я долго не могла понять наши это возвращаются корабли или империя Малекс разбила наш флот и теперь плывет захватить острова. Однако на пристани быстро стало людно, из разговоров стало ясно, что это возвращаются наши герои, в очередной раз отстоявшие свободу и право на жизнь.

С одной стороны я выдохнула – обошлось, с другой понимала, что вернутся не все. Даже мысли не допускала о том, что Асгед погиб, но что наши мысли? Когда их душишь, они прорываются в сердце сущим беспокойством и разливаются высокой волной, захлестывая тебя целиком.

Мне пришлось выбраться из толпы и забраться на крышу ближайшего здания, так как люди продолжали прибывать на берег и вскоре, за их спинами, я не смогла бы ничего разглядеть. Я давно уже чувствовала себя кошкой, гуляющей по крышам, но сейчас мне бы хотелось быть птицей, чтобы полететь навстречу возвращающейся флотилии. Кстати говоря, кошек в Ликмене было много. Они, конечно, отличались от земных, но сходств я находила больше, чем отличий. Назывались они тут ласти, размерами были чуть поменьше, уши более округлой формы и хвосты больше похожи на беличьи. В остальном те же кошаки, та же грация и независимость, граничащая с наглостью, яркие глазищи с вертикальным зрачком и повадки, вроде привычки тереться о человека или злобного шипения при желании выразить крайнюю степень своего возмущения.

Бесчисленное множество тревожных секунд спустя я смогла рассмотреть уверенное Лектум на одном из кораблей. Мое несмелое ура вплелось в громкий хор собравшейся и приветствующей победителей толпы на берегу. С этого момента я не сводила глаз с этого корабля, до слез всматривалась в людей на корме, но Асгеда среди них не было. Страшные мысли снова вцепились цепкими щупальцами в душу и сжали, не давая вздохнуть свободно. Асгед, где же ты? Шептала я одними губами, пытаясь рассмотреть каждого матроса на палубе, не веря себе, думая, что ошиблась, забыла как выглядит дракон, и тут же отбрасывая подобную чушь. Проще было не верить своим глазам.

Капитан появился на палубе, когда до высадки оставалась каких-то пара минут. Сложно описать, что я почувствовала в этот момент. Целый ураган эмоций закрутил меня и едва не поднял над землей. Темные волосы дракона, чуть стянутые на затылке, ниспадали на плечи. Взгляд серых глаз мне казался пронизывающим, даже сейчас, когда в нем плясали смешинки, а на губах застыла полуулыбка.

Асгед сошел на причал, и я залюбовалась его фигурой, широкие плечи, узкая талия, перехваченная широким поясом, мощь, таящаяся в каждом движении. Развитые мускулы отлично просматривались под свободной рубахой с закатанными рукавами. Большие сильные ладони, не чурающиеся тяжелой работы, такие, как у моего отца. Черные штаны, сбоку в ножнах меч с простой, но изысканной рукоятью, украшенной драконьими рунами. На груди медальон с головой дракона, на запястьях кожаные наручи с рунным рисунком.

Дракон выглядел именно так, каким я его запомнила. Этот образ впечатался в память, стал идеалом мужчины в моем представлении. Или такой идеал уже был в моей голове, а теперь встретился в реальности? Этого я никогда не узнаю. Эта вторая встреча оказалась ничуть не менее яркой, чем первая. Теперь, в довершение ко всему, образ дракона сиял флером победителя и героя, человека, который сражается за свободу своей страны и живым щитом встает между темной властью захватчика и жизнью каждого беззащитного жителя островов. Мама с папой научили меня, что сильный должен защищать слабого. Я и сама старалась так поступать, хотя сильной меня пока назвать было сложно. Но я очень хотела стать сильной… Чтобы прожить свою жизнь красиво, чтобы творить добро и чтобы стать достойной Асгеда, не без этого.

Драгоценные секунды нашей второй встречи истаяли слишком стремительно, едва Асгед ступил на землю, его скрыла от моих глаз толпа, жаждущая чествовать победителей. Люди, словно стихия, подхватывали ступивших на берег победителей и увлекали куда-то в глубины города, над которым развеялись тучи и проглянули первые ласковые лучи местного светила.

Я спрыгнула с крыши, помогая себе локтями, пробиралась между людьми, но не смогла найти своего дракона. Боль от этого расставания оказалась ошеломляющей. Всем существом я хотела быть рядом с ним, бесконечно смотреть, наблюдать за каждым шагом, за его поступками. Город готовился праздновать, а я побрела к месту лежки, счастливая и глубоко раненая в самое сердце одновременно. Слишком много эмоций, слишком сильно они бушевали внутри, грозя порвать хрупкую оболочку, которой я являлась, и захлестнуть весь мир.

Мне одиннадцать лет, Асгеду чуть больше двадцати, по меркам драконов он совсем юн, но уже проявил себя так, как многим и за всю жизнь не удается. Как преодолеть разверзшуюся между нами пропасть возраста? Как быть с тем, что он меня даже не знает? Я видела в глазах, смотрящих на него сегодня людей, восхищение, наверное, такое же читалось и в моих. Асгед – сильный, состоявшийся мужчина, знающий чего хочет и куда идет, и я, заблудившаяся в мирах девчонка, слабая и потерянная, увлекшаяся, словно мотылек, бушующим пламенем, ярким и притягательным, но недостижимым. Кажется, руку протяни и вот он, рядом, в одном городе, но далек, как звезда, которой можно лишь изредка любоваться, когда волей судьбы она засияет на чистом небе.

– Пусть все тебе удается, – прошептала я словно заклинание, прежде чем открыть дверь моего временного дома, и застыла на пороге, с полной силой чувствуя, что Асгед здесь, где-то в этом городе.

Едва переступила порог, передо мной, словно фурия из коробочки, выскочила Белла. Вот невезуха-то, я надеялась спокойно проскользнуть в комнату и поспать, тем более в кои-то веки наша лежка расположилась в довольно просторном домике на отшибе, с множеством кроватей. И одну из них мы с Дали захватили себе, на двоих, но места хватало. Мы складывались валетиком и практически друг дружке не мешали.

– Где Ирдзо? – вопросила Белла, балансируя на весьма визгливой ноте, но не срываясь на ор окончательно. Видимо это стоило ей немалых усилий.

Я вскинула одну бровь, действительно удивилась:

– Откуда мне знать?

– Оттуда, что ты вечно шляешься с ним по ночам! – бросила Белла и нахмурила выщипанные идеальным полукругом брови.

– Это бред, – не пожелала оправдываться я. Насколько я помню, такая ночная прогулка с нашим главарем случилась у меня один раз, когда он рассказал мне про Асгеда. Но Белле я этого говорить не собиралась, не ее собачье дело. Честно говоря, она меня уже порядком достала своим скверным характером, я старалась лишний раз с ней не общаться, но она все равно находила повод ко мне прицепиться. – И вообще, он имеет право находиться где хочет и с кем хочет. Или может передать ему, что каждый свой шаг ему надо обсуждать с тобой?

– Пошла ты… – Белла задохнулась возмущением от моей наглости. – К мелону!

– Я, пожалуй, посплю вместо этого, – дернула я плечом и пошла в комнату, чем видимо окончательно взбесила девчонку.

– Никуда ты не пойдешь, скеза, пока не ответишь на вопрос! – Белла вцепилась в меня и резко дернула, разворачивая лицом к себе.

Не, ну это уже было обидно. Какая я скеза, если мне всего одиннадцать лет? Вот Белла на нее намного больше похожа. Язык так и чесался так и ответить, но я понимала, что в таком случае точно получу по лицу, потому что скеза ничто иное, как шлюха. Причем шлюха такая неприятная, которая спит еще и с мелонами и от них получает силу и благословение на творение всяких пакостных дел. Я едва не усмехнулась.

– Какой вопрос? – переспросила я, мне казалось что на вопрос про Ирдзо достаточно ясно ответила.

– Где Ирдзо, тупая овца?

Я начала приходить в бешенство. Сейчас заряжу ей по морде и будь что будет, плевать, что ей четырнадцать. Сколько можно меня оскорблять?

– Я не знаю. Отвали от меня! – прошипела я и отпихнула Беллу от себя. Та в ответ замахнулась.

– Белла, оставь Хелу в покое! – прикрикнула Дали, входя в прихожую. – Ирдзо может быть где угодно, он перед нами не отчитывается. Да и перед тобой тоже.

– Еще одна скеза, – сказала, как плюнула, Белла и показала нам скрещенный указательный и средний пальцы, что означало, примерно, «сдохните» или «конец вам». И выскочила прочь из дома.

Я вздохнула свободнее, но внутри все еще клокотало.

– Спасибо, что спасла меня от этой придурковатой, – подошла я к Дали. – Не знаю, что у нее с головой, но явный непорядок.

– Да она влюбилась в Ирдзо, – не сдержала ехидный смешок моя подруга. – Вот и ревнует его к каждой встречной.

– Я думала у нее любовь с этим злобным выродком Пави, – понизила я голос до шепота, чтобы он не дай Гаред не услышал. С дружком Беллы у меня, понятное дело, тоже все шло не гладко, но не только потому, что он подыгрывал своей подружке, просто Пави и сам был не подарок. Он мне запомнился еще с того памятного вечера, когда меня сюда притащили, и Пави с удовольствием старался унизить меня посильнее. Темноволосый мальчишка с белоснежной кожей, усеянной веснушками, голубые глаза. Красивый и злой. Он единственный из стаи чьи родители живы, не выгоняли его, не продавали, не пьют и в целом добрые простые люди. Пави сбежал от них три года назад, когда ему было столько, сколько сейчас мне. Иногда заваливается домой пожрать, мать в слезах просит его вернуться, отец молча уходит в сад. Но Пави свой выбор сделал, скучная жизнь в благополучной семье не для него, он хочет карьеру в воровской гильдии и для этого ему нужно пройти бесплатную школу воров в младшей ячейке. Необщительный, неприветлив со всеми, кроме Беллы, она его единственная слабость, для нее он, кажется, готов сделать что угодно.

– Нет, Пави Белла… позволяет себя любить. Это другое, – Дали слегка улыбнулась. В ее голубых глазах плескалось столько тепла ко мне, что я давно считала ее больше, чем подругой – сестрой. Хоть настоящих братьев или сестер у меня не было, зато жизнь подарила мне ее. И я за это была благодарна. Не знаю, как выжила бы здесь без простого человеческого тепла и поддержки.

Я обняла подругу за талию и, прикрывая рот ладошкой, зевнула:

– Пойдем спать, пока нашу кровать не занял какой-нибудь Пави.

– И то верно, – хихикнула Дали. – Не хочу снова спать на полу, и так все кости болят от прошлой лежки.

Каждую свободную минуту я проводила в порту, надеялась снова встретить Асгеда, хоть глазочком на него посмотреть, а еще лучше проследить и узнать где он живет, чтобы уж точно больше никогда не терять из виду. Но каждый раз я встречала на пристани только его корабль, дракон не появлялся, или появлялся, но не тогда, когда по берегу бродила я.

Спустя две недели, в самый темный час перед рассветом, я пришла на причал и Лектума там не обнаружила. Что-то во мне порвалось, какая-то пружинка не выдержала. Я уселась на песок у самой кромки моря и разревелась. Море ласково набегало и касалось моих ступней, намочило низ штанин, но я не отодвигалась, смотрела на него и молча рассказывала обо всех своих бедах. О потерянной жизни, о потерянном мире, о маме и папе, которых больше никогда не увижу, о проклятой Белле, которая сегодня снова цеплялась ко мне всю ночь, и вечно защищающем ее здоровенном Пави, которого я боюсь. Когда на моей стороне только Дали, о явной поддержке Ирдзо в остром приступе жалости к самой себе я умолчала. А теперь, в довершение всех бед, мой дракон уплыл неведомо куда, туда, откуда может и не вернуться. Что буду делать я в этом мире, если здесь не станет его? Даже представить страшно. Каким-то удивительным образом только Асгед примирял меня с чужим миром. От одной мысли, что он исчезнет, становилось страшно, даже жутко, словно я зависала в черной пустоте холодного космоса и ни одна звезда не освещала мой путь.

Так я и сидела, наблюдая зарождающийся рассвет и шмыгая носом. Слезы закончились, им на смену пришло опустошение. Ко мне подбежала маленькая ласти, абсолютно черная, с забавными круглыми ушами и длинным беличьим хвостом. Ласти обошла меня по кругу и сначала потерлась о бок, потом подлезла головой под ладонь и многозначительно уставилась на меня желтыми глазищами. Взгляд наглой животинки будто говорил «гладь меня, глупый человек. Неужели не понимаешь? Нужно гладить».

Дерукс – крупная оранжевая звезда, потихоньку выбирался из-за горизонта, расцвечивая небо оранжево-алыми мазками. Наступало утро. Я сидела, гладила довольно урчащую ласти и ругала себя за то, что расклеилась. Нужно держаться. Сжаться в кулак, если сложно, но не давать слабины. Внутреннее чутье подсказывало, что не столь важно в каком из миров ты находишься – расслабишься, и он тебя сожрет. Да и поводов ныть у меня нет, ну, почти нет, все вроде хорошо.

Когда Дерукс выбрался повыше и ослепил меня по-утреннему яркими лучами, я прищурилась, поднялась на ноги и, подхватив ласти на руки, пошла прочь.

– Будешь моим зверьком? – спросила я у нее, почесывая за ушком. – Я назову тебя Тьма. Ты похожа, маленькое черное пятнышко. Тьма с глазами.

Мелкая Тьма довольно урчала и щурилась, уютно устроившись у меня на руках. Совсем маленькая, думала я. Сколько ей? Месяца два, три? А она одна в этом мире. Внезапно я остановилась и уставилась на свои пальцы. Там, где гладила ласти что-то искрилось, прямо по шерстке бегали маленькие серебряные искры. Они тихонько потрескивали и быстро гасли, но никак не ощущались.

– Что это Тьма? Ты что волшебная? – спросила я, но ласти, конечно же, не ответила.

Так мы и завалились с ней на лежку, я ее покормила, потом мы вдвоем подлезли под бочок Дали и сладко уснули.

А вечером меня разбудили визгливые вопли Беллы:

– Проклятие бездны! Кто притащил сюда ласти? Выкиньте ее отсюда немедленно!

Сон как рукой сняло. Я подскочила на матрасе и ошарашенно закрутила головой, ища свою Тьму. Белла загнала ее в угол большого подвального помещения, в котором мы в этом месяце ночевали. Здесь даже не было окон, чтобы бедный зверек мог выскочить и сбежать от преследователей. И хуже всего, что Белла охотилась на Тьму не одна, ей помогал Пави. Это перепугало меня до смерти. Я не раз видела насколько жестоким он может быть по отношению к животным, будь то зазевавшаяся на улице дворняжка, ласти или птица, слетевшая поклевать крошек. Пави никогда не удерживался от пинка, и иногда настолько сильного, что мне одновременно хотелось расплакаться и прибить этого мерзкого пацана, придушить собственными руками.

Пави подобрался к Тьме слишком близко, пара шагов отделяла бедного зверька от самого опасного хищника на свете, человека. Ласти выгибалась и шипела, прижимала и без того небольшие ушки к макушке. Я взвилась в воздух и каким-то невероятным прыжком пролетела через всю комнату. Сгребла Тьму в охапку, за мгновение до того, как сильнейший пинок Пави влетел в малютку.

– Жопа мелона! Что ты творишь? – заорал на меня Пави, когда его нога с силой ударила по моей.

Еще секунда и этот пинок достался бы моей ласти, возможно, переломав ей половину костей. Я, стиснув зубы, прохромала подальше от этих больных и поближе к двери, крепко прижимая к груди царапающуюся и вырывающуюся Тьму. Нога болела. Этот гад сильно меня припечатал. Я бросила хмурый взгляд на мощные ботинки Пави.

– Что у вас тут происходит? – в дверном проеме подбоченившись стоял Ирдзо. Уже полностью одетый, умытый и причесанный, в отличие от меня. Прядь светлых, почти белых волос упала на лицо лидера, но не уберегла меня от пронзительного взгляда темно-зеленых глаз.

– Она притащила сюда ласти! – снова завопила Белла. – Нам запрещено заводить животных!

Я жалобно взглянула на Ирдзо, понимая, что Белла победила. Я не знала об этом правиле, когда брала Тьму, но что спорить с правилами стаи бесполезно, это успела усвоить. Прижала ласти крепче, не представляя, как прямо сейчас выйду на улицу и выброшу ее на произвол судьбы.