Любовь с видом на закат

- Знаете, девочки, хорошо, конечно, когда ты ни от кого не зависишь. Можешь обеспечить себя, ребенка. Позволить себе если не все, то многое. Но…

Я замолчала, глядя на закат сквозь бокал. Как будто вместо Cotes de Provence Belouve в него налили расплавленного розового золота. Да, вряд ли это было обычное вино – иначе с чего вдруг потянуло на откровения?

- Но? – Тамара* слегка пихнула меня в бок, дотянувшись ногой до шезлонга.

- Но иногда устаешь быть бабой с яйцами. Хочется хоть ненадолго стать просто бабой. Чтобы кто-то взял на ручки, вытер сопли и решил все твои проблемы.

- Велкам ту зе клаб, - хрустальным колокольчиком рассмеялась Люка. – Нам с Чумой это знакомо с детства. И первые мужья у нас были такие, что им самим сопли приходилось вытирать.

- А самое интересное, Рит, - поставив свой бокал на столик, Тамара закинула руки за голову и потянулась, - что сейчас у нас, вроде, нормальные мужики, а мы…

- Не вроде, а нормальные, - уточнила, перебив, Люка. – Классные у нас мужики.

- Ну да, классные. Которые и на ручки возьмут, и проблемы решат. А мы все равно по инерции сами на скаку отлавливаем слонов и отрываем им хоботы. Когда в это втягиваешься, уже не остановиться. И потом… лучше тебя с твоими проблемами все равно никто не справится. Если, конечно, знаешь, как справляться.

Она была права. И вряд ли бы я позволила не пойми какому хрену с горы решать мои проблемы. А вот на ручки вдруг захотелось до дрожи. И в прямом смысле, и в переносном. То ли наконец пришла обратная реакция после мерзкого во всех смыслах развода, то ли полюбовалась на то, как Артем и Павел жрут глазами своих распрекрасных женушек, и воззавидовала.

- Все так, - стряхнув босоножки, я задрала ноги на перила веранды. – Просто минута слабости. А вообще у меня все хорошо.

Черта с два у меня все хорошо. Но никому об этом знать не обязательно. И мне самой – в первую очередь. В конце-то концов, у меня прекрасный сын и успешный бизнес, переживший самые трудные времена. Ну… теперь уже только половина бизнеса, но я непременно придумаю, как вернуть себе все. А еще у меня родители, большая квартира, большая машина, большая дача, собака, кот, подруги…

Мужика вот только нет, но мне и не надо. Не для того я избавилась от одного мудака… которого любила столько лет… в общем, не для того я от него избавилась, чтобы тут же вляпаться в другого. Не надо мне этого. И никаких «на ручки» не надо. А если захочу потрахаться, найду кого-нибудь. Или вибратор куплю. И, кстати, в ванной есть бесплатный душ – самый безотказный любовник.

Так что… мантра: у меня все хорошо.

Я допила вино и потянулась к столику за бутылкой, чтобы налить еще. Розовое любила не слишком, но это было роскошным. Подол шелкового платья скользнул по ногам, задираясь по самое не балуй, и я не стала одергивать. Артем с Павлом в саду за домом, а с озера тянет вечерней прохладой, приятно трогающей бедра. Пусть хоть ветерок поласкает, что ли, раз больше некому.

Черт, чего ж меня так расквасило-то? Правда от вина? Или от сумасшедшего заката?

Кажется, это произошло одновременно: предупреждающе закашлялась Люка и я почувствовала чей-то пристальный взгляд.

На дорожке, ведущей от веранды к задней калитке, стоял в тени какой-то мужчина и смотрел… Ну да, именно туда и смотрел. На то самое задрапированное голубыми трусами место - поданное в самом выигрышном ракурсе, да еще и освещенное закатным солнцем, как прожектором.

Стиснув зубы и умирая от стыда, я медленно опустила ноги и одернула подол. А Тамара тем временем слетела с веранды и бросилась мужику на шею.

- Вит, зараза, мы уж думали, ты не приедешь. Не мог позвонить?

- Прости, Тома, - он по-прежнему косился из-за ее плеча в мою сторону. – В Москву ездил по делам, только вот вернулся.

- Привет, - махнула ему Люка.

- Кстати, познакомьтесь, - Тамара подтащила его к веранде. – Это Виктор, наш сосед. А это Рита, тоже наша соседка.

- Очень приятно, - пробормотала я, разглядывая свой педикюр.

- Ты иди, Вит, там мужики в саду сидят, сплетничают. Мы сейчас тоже придем.

Он пошел вокруг дома, а я застонала, нашаривая под шезлонгом босоножки:

- Бли-и-ин…

- Да ладно тебе, Ритка, - хихикнула Люка. – Ну полюбовался парень на твои ножки, подумаешь, беда. Томка вон с Пашей вообще на приеме познакомилась, когда писюн ему осматривала на предмет заразы.

- Высокие отношения, - пробурчала я. – Кто он такой вообще?

- Вит? Они с Темкой на журфаке вместе учились, на заочке. Рядом с тобой живет в поселке, - Тамара подхватила бутылку, где еще оставалось на четверть. - Дом с красной крышей. То есть мама его там живет круглый год, а Витька набегами. Ладно, идем.

Cтрашно хотелось сбежать, но не вышло. Вообще это было уже такое… afterparty**. День рождения Артема отмечали с размахом. Начали вчера вечером, сегодня продолжили. Потом гости разъехались, а Люка с Павлом решили задержаться до завтра. Ну и меня уговорили посидеть еще. Было так спокойно, уютно, расслабленно. Пока не появился этот тип.

Сколько прошло времени? Опустилась прозрачно-опаловая белая ночь, только над дальним берегом озера все еще горела раскаленная полоса заката. Вокруг фонариков плясали ночные мотыльки, время от времени из гущи еловых лап появлялись и снова исчезали летучие мыши. Мы вшестером сидели в беседке. Давно не хотелось ни есть, ни пить. Тихо играла музыка, ленивым ручейком тек разговор – обо всем и ни о чем.

Я исподтишка рассматривала Виктора. Сначала он показался мне совсем мальчишкой, даже младше меня, но сейчас разглядела и тонкие морщинки у глаз, и наметившиеся складки у губ, и несколько блеснувших штрихов седины в темных волосах. Артему исполнилось тридцать восемь, Виктор был все же моложе, но вряд ли намного, учитывая, что они вместе учились. Лет тридцать пять или около того. Вит – странное сокращение…

Высокий – мне всегда нравились высокие мужчины. Впечатляющий разворот груди и плеч под черной рубашкой-поло. Четкие скулы, резко прорисованные губы, подбородок с едва заметной ямочкой, проступившая к вечеру щетина на щеках. И глаза – пасмурно-серые, прожигающие насквозь, как лазер.

Каждый раз, как только наши взгляды пересекались, это было… как ожог сетчатки, когда на ней вспыхивает и долго не исчезает лиловое пятно. И тогда на мгновение становилось трудно дышать. А еще… это была даже не дрожь, а тонкая, едва уловимая вибрация, идущая откуда-то из глубины, то ли из солнечного сплетения, то ли ниже. Что-то остро чувственное, как мгновенный укол раскаленной иглой. То, от чего сохнут губы, и хочется облизнуть их, а потом проглотить слюну.

Это висело в воздухе, как магический флёр. Прохлада после жаркого дня, дымка тумана над озером, шепот деревьев… голос ночи… Я видела, какими взглядами обмениваются Тамара и Артем, Люка и Павел – это колдовство захватило и их. Надо было уходить, но словно что-то держало. Или, может быть, кто-то?

- Все, я спать, - притворно зевнула Люка, и Павел тут же вскочил, словно только этого и дожидался.

Ну теперь точно пора.

- Я тоже пойду. Тамара, Артем, спасибо.

- Я провожу, - Виктор поднялся следом за мной, и я только молча кивнула.

Обогнув дом, мы вышли за калитку и оказались на тропе. Сразу за ним начинался лес, а к поселку надо было идти по берегу минут десять.

- Где вы живете?

- А разве мы не на «ты»? – я повернулась к нему, споткнулась о выступающий корень и чуть не упала.

- Осторожнее, - Виктор подхватил меня под локоть. – Ты же ведь не одна живешь? Поэтому «вы». Руку дай.

Он сжал мои пальцы, и тут  меня повело окончательно. Сердце разбежалось по всему телу дрожащими капельками ртути. Ядовитой ртути.

- Не одна. Сын, его няня, собака, кот. Рядом с тобой. В соседнем доме.

- Так это вы наши новые соседи? А муж? – мне послышалась в его голосе усмешка.

- В разводе, - буркнула я.

Тут мы вышли к тому месту, где тропа подбегала к самой воде, к узкой полоске песка по краю крохотного заливчика, и, не сговариваясь, остановились. Над дальним берегом все еще горел оранжевый росчерк, и от него по воде бежали яркие блики, растворяясь в густой синеве у наших ног.

- Красиво, - прошептала я и замерла, чувствуя спиной, затылком, всей кожей, что он стоит прямо за мной, близко-близко, почти вплотную.

Тепло. И запах – пряный мужской запах, от которого ноздри невольно раздуваются, пытаясь втянуть его побольше. Пока вот так – не оборачиваясь. Потому что обернуться – и оказаться в его объятиях. Захотелось этого, да так остро, что горло перехватило спазмом.

Захотелось узнать вкус его губ. Прижаться всем телом, обнаженной кожей…

Я что, совсем спятила?! Ведь вижу его впервые и понятия не имею, кто он!

Захотелось… чтобы… он взял меня… прямо здесь…

Мысль была такой тягуче-дремотной, завораживающей, что дыхание клубком свернулось в груди, а живот отозвался морозным жаром. Я почувствовала себя мошкой, навечно влипшей в кусок янтаря.

- Хочешь?.. – его губы коснулись волос над ухом. Нет!!! Да… - Окунуться?

- Хочу…

Нет-нет-нет, ничего такого. Просто жарко. Весь день было жарко, и ночь такая же душная. Я просто искупаюсь, и пойдем дальше.

Виктор отошел от меня, отвернулся. Я рывком стащила платье, скинула босоножки. Помедлив одну бесконечную звенящую секунду, стянула все остальное, бросила на траву и зашла в воду – прохладную и нежную, как шелк. Отплыла от берега, легла на спину, глядя в серебристо-серое небо, хватая воздух открытым ртом.

Тяжелый всплеск рядом – волной захлестнуло лицо… 

______________

*Тамара, Люка, Артем и Павел - герои книги "Чума вашему дому"

**afterparty (англ,) - небольшая вечеринка для узкого круга после основного праздника

Рита

Двумя неделями раньше

- Ну что, парни, поехали?

- Поехайи! – завопил сзади из своего кресла Бобер.

Грим в переноске выругался истошным кошачьим матом. Корвин завозился и заскулил в собачьей сидушке. В тон заурчал двигатель. Навигатор приятно подсвечивал маршрут зеленым, обещая, что за полчаса доедем.

Лето в этом году выдалось нетипично жарким, поэтому я решила перебраться на дачу, как только закончилась выматывающая возня с разводом и разделом имущества. Со всем кагалом. Самым сложным оказалось уговорить няню Наташу. Она присматривала за Бобром второй год, приходя по необходимости на несколько часов в день. Переезжать за город на три месяца, да еще брать на себя обязанности домработницы ей совсем не хотелось. Пришлось повысить зарплату почти вдвое и пообещать два выходных в неделю. Что касается меня, я вполне могла работать где угодно и приезжать в офис только по острой нужде.

Наташа отправилась на дачу еще несколько дней назад, чтобы подготовить все к нашему приезду, а мы выдвинулись, в последний раз проверив, все ли собрано, и переждав утренние пробки.

Бобер, значившийся в свидетельстве о рождении как Леонид Эрикович Эгерс, получил свою подпольную кличку за два крупных верхних резца, что, впрочем, видно было, только если он улыбался от уха до уха. Мы все так привыкли к этому прозвищу, что не сразу понимали, о ком речь, если кто-то называл его Леней. К счастью, сам Бобер об этом прекрасно помнил, хотя при знакомстве солидно представлялся «Йеонидом». Два года ему исполнилось в марте, после чего он сразу же начал говорить, что «узе скойо тьи». Я подозревала, что он недоволен положением самого младшего в стае и прибавляет себе месяцев, чтобы сравняться с Корвином. Хотя тот в три своих года был вполне зрелым мужчиной, регулярно жившим собачьей половой жизнью.

Рыжий корги пемброк по имени Корвин Кэнди появился у нас за неделю до того, как я узнала о беременности: Эрик подарил его мне на день рождения. Сначала была в шоке, но получилось так, что возня со щенком скрасила мне тяготы интересного положения. Пожалуй, сложнее всего оказалось привыкнуть к его идиотскому имени, записанному в родословной и в собачьем паспорте. Кэнди Свит – так назывался питомник, а Корвин как бы намекал на любовь заводчицы к Роберту Желязны*. Хотя, кажется, был еще такой венгерский король. В троице парней пес однозначно имел статус вожака.

Еще одним членом нашей команды был пожилой британец Гримальди – или просто Грим. Восемь кило серой плюшевой флегмы, оживающей только при виде еды, он являлся полной противоположностью и Бобру, и Корвину, которые, напротив, представляли собой два сгустка энергии. Как мы говорили, сын и собака удались в маму, а кот – в папу. Впрочем, папа тоже внезапно оказался весьма энергичным, когда дело дошло до суда и материальных претензий.

***

С Эриком мы познакомились еще в колледже туризма и гостиничного сервиса. Я училась на гостинке, а он на строительном отделении по специальности «земельно-имущественные отношения». Впрочем, тогда у нас никаких точек пересечения не возникло. Он уже в пятнадцать лет был звездой – высоким, томно-взрослым, невозмутимым, в дымчато-серых модных очках и с не менее модной прической. Девчонки висли на нем гроздьями.

Я… смешно вспомнить, какой я была тогда. Пухленькой невзрачной блондиночкой с хвостиком на макушке и брекетами, которую мало кто принимал всерьез. Пожалуй, самым примечательным во мне была фамилия - над ней не ржал только ленивый.

Маргарита Мохнолапая – ну так уж вышло. Видимо, кто-то из моих предков обладал буйной растительностью на конечностях. Кстати, мама фамилию отца не взяла, предпочла остаться Кочкиной. Меня страшно дразнили, и в детском саду, и в школе, что, надо сказать, изрядно закалило мой характер. Я научилась не обращать внимания на насмешки и давать сдачи обидчикам. Но когда восемь лет назад Эрик сделал мне предложение, непоследним аргументом за стала как раз его фамилия. Рита Эгерс – это все-таки звучало получше, чем Мохнолапая.

Что касается гостиничного хозяйства, этот выбор я сделала осознанно и без колебаний. Родители были заядлыми туристами, причем цивилизованными, а не рюкзачниками-палаточниками. Много ездили по стране и за границу, разумеется, со мной. Гостиницы я любила нежно и страстно и уже в детстве знала, что когда-нибудь открою свою. Пусть даже маленькую, но обязательно.

Вузов, где можно было получить эту специальность, в Питере хватало, но я решила не терять времени и после девятого класса пошла в колледж, тем более он был в десяти минутах ходьбы от дома. С дальнейшим прицелом на Политех или Балтийскую академию туризма.

С Эриком мы учились не только на разных отделениях, но и в разных зданиях. Возможно, вообще так и не пересеклись бы за четыре года, если б не моя подружка-одногруппница Ленка Завьялова, которая была в него влюблена. Она таскала меня везде, где имелся хоть малейший шанс его встретить. На одной такой вечеринке мы с ним и познакомились. И даже разок потанцевали, за что Ленка страшно на меня обиделась и дулась потом неделю.

Впрочем, тогда никакого продолжения не последовало. Ленка подцепила курсанта из Можайки**, за которого выскочила замуж, едва ей исполнилось восемнадцать. А я начала встречаться с Костей из туризма. Этот роман, достаточно бурный, продолжался почти три года и закончился сам собой одновременно с окончанием колледжа. Точнее, мы еще поддерживали отношения по инерции несколько месяцев, но потом Костя ушел в армию, и все окончательно умерло. Трудно сказать, способствовала ли этому новая встреча с Эриком, но, как бы там ни было, одна я оставалась недолго.

Столкнулись мы в вестибюле Балтийской академии туризма, куда я принесла подлинники документов. Вообще-то нацелилась на бюджет Политеха, но недобрала баллов, а платное обучение в БАТиП оказалось дешевле. Увидеть там Эрика уж точно не ожидала, поскольку его специальность к туризму никакого отношения не имела.

Сначала я даже подумала, что обозналась, тем более очки он сменил на линзы. Но удивленный возглас «Рита? Мохноногая?» сомнения развеял.

- Мохнолапая, - поправила я сердито. – А ты каким ветром?

- Понял, что кадастры и прочая земля не мое. После первого курса перешел на туризм, на базовую программу.

Ну ясное дело – утонченный и изысканный Эрик Эгерс в резиновых сапогах и с теодолитом? То ли дело менеджер в кабинетике. Базовая программа была на год короче углубленной, поэтому колледж мы окончили одновременно.

Встречаться начали не сразу. Только когда Костя за месяц службы позвонил всего один раз, я махнула рукой и согласилась пойти с Эриком в кино. Развивались наши отношения не слишком стремительно. Это потом я уже поняла, что ему надо тысячу раз все обдумать, взвесить и только после этого говорить или делать. А тогда даже страдала, что, видимо, не слишком ему нравлюсь, если за несколько месяцев мы не продвинулись дальше походов в кино и в кафе.

Был даже момент, когда я хотела плюнуть и поискать кого-нибудь менее смахивающего темпераментом на мороженого судака. Возможно, зря не плюнула. Но…

Во-первых, стоило признать, что без него стать уже к тридцати годам преуспевающей бизнес-леди было бы намного сложнее. При всей кипучей энергии и инициативности мне порой не хватало его въедливой вдумчивости и осторожности. Я была слишком импульсивна и нетерпелива. Эрик притормаживал, когда меня заносило на поворотах.

Во-вторых, Бобер. Мы его не планировали, но он получился и стал моим огромным счастьем. За него я готова была простить Эрику все что угодно. Не в том смысле, чтобы забыть и притвориться, будто ничего не было, а в том, чтобы не жалеть о проведенных с ним годах.

Ну и фамилия тоже – ее я оставила себе в качестве военного трофея.

А вот развод получился мерзким.

Как-то вечером за ужином Эрик выдал:

- Рита, извини, но… я хочу с тобой развестись.

- Это шутка? – я чуть не подавилась, потому что всего два дня назад, отмечая Восьмое марта, мы строили планы на будущее, в том числе говорили и о втором ребенке.

Далее я выслушала монотонный абзац о том, что мы слишком разные по темпераменту и что он слишком устал от этого за восемь лет. Наверно, застукай я его за задорным минетом с нашей общей секретаршей Светкой, даже это не подбило бы меня так сильно.

Мало того что было больно и обидно, так еще вылезло из Эрика такое, о чем я не подозревала. Он готов был со скандалом делить чайные ложки и пилить пополам диван. Пару раз хотелось махнуть на все рукой, но, собственно, с какой стати?

В итоге квартира осталась мне – как наследство от бабушки. Машины у нас у каждого были свои. Счета и бизнес – пополам. А вот за дачу произошла самая кровавая схватка. Эрик настаивал на том, чтобы продать ее и поделить деньги. Я уперлась.

Купили мы ее зимой, когда решали, во что вложить свободные финансы: потратить на дачу или открыть еще одну мини-гостиницу. Но бизнес из-за пандемии капитально просел, и расширяться было рискованно. Листая риэлторские сайты, я наткнулась на дом в поселке Керро, на берегу озера Ройка. Увидела – и влюбилась.

Эрик кривился: вода слишком близко, будет сыро и комарно. Но я не сдалась – и купила. И сейчас тоже не сдалась. Выплатила ему долю, основательно подчистив и без того похудевшие счета. На руку сыграло то, что по документам заплатила на треть меньше реальной стоимости, отдав продавцу остаток наличкой. У того были свои причины смухлевать, не слишком мне интересные. Эрик подпрыгивал от злости до потолка, но сделать ничего не смог: с момента продажной оценки прошло меньше полугода, поэтому суд принял отчет без вопросов.

***

- Мама, скойо? – напомнил о себе Бобер.

На даче он, как и остальная гоп-компания, еще не был и изнывал от любопытства. Да и сидеть в автокресле не любил: шило в попе мешало.

- Скоро, солнце, - рассеянно ответила я, кося глазом в навигатор, чтобы не пропустить съезд на развязку. – Потерпи немного.

Свернув сначала на разбитое шоссе, потом на грунтовку, мы выехали к поселку, широким языком выходящему почти к самому берегу. Наш дом, обшитый серо-голубым сайдингом, стоял в плотной застройке последним. Фактически у нас были только одни соседи слева, а дальше вдоль берега тянулись большие участки, выходящие тылами в лес. Следующий дом стоял метрах в пятидесяти от нас – за высоким забором была видна только красная черепичная крыша.

Остановившись у ворот, я нажала кнопку на пульте, и створки послушно разъехались. Заползла осторожно во двор, поставила машину под навес. Все, добрались.

Из дома выскочила Наташа, вытащила Бобра из кресла, повела изучать участок. Я выпустила на волю Корвина и Грима, которые тоже принялись осваивать территорию: пес – задирая ногу у каждого куста, а кот, оглядевшись, отправился в дом, чтобы обтереть башкой все, до чего мог дотянуться.

Всем хорошо, а мне разгружать вещи: сумки, коробки, пакеты, до отказа заполнившие багажник Туарега. Ну ничего, запишем как фитнес. Можно, конечно, было позвать на помощь Наташу, но тогда Бобер путался бы под ногами и ныл. Уж лучше самой.

Когда наконец за пять ходок затащила все в дом и раскидала по комнатам, ноги и руки отваливались.

- Рита, идите обедать, - позвала Наташа. – Свекольник холодный.

За полтора года подругами мы не стали. Отношения у нас, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, были прекрасными, но дистанцию она держала строго. Звала меня по имени и на «вы».

Есть не хотелось, но еще меньше хотелось ее обижать, поэтому пришлось. Съев полтарелки холодного борща, я устроилась на веранде в плетеной качалке, которая, как и большая часть мебели, осталась от прежних хозяев. Кое-что я оперативно заказала за последние пару недель, недостающее рассчитывала докупить по ходу парохода.

Дом Наташа привела в порядок, а вот участок представлял собой заросший пустырь. Несколько старых яблонь и вишен, кусты сирени и смородины, а между ними высокая неопрятная трава с проплешинами там, где когда-то были дорожки. Плюс сосны и березы. Самой заниматься ландшафтным дизайном не было ни желания, ни навыков, приглашать садовника – душила жаба. Учитывая сложившуюся ситуацию, в тратах стоило подужаться. Поэтому я решила попросить у соседей взаймы триммер и подстричь траву, а потом ограничиться песочницей и надувным бассейном для Бобра.

Ситуация и правда сложилась неприятная. Выкупить половину Эрика в бизнесе мне было не на что, если только очень сильно залезть в долги и кредиты, чего не хотелось. У него лишних денег тоже не водилось, тем более пришлось влезть в ипотеку. А если б и были, я бы ему свою долю ни за что не продала. В итоге он заявил, что будет искать покупателя. Ничего хорошего от этого я не ждала, поэтому напряженно думала, что можно предпринять.

___________________

*Роберт Желязны - американский писатель-фантаст. Принц Корвин - герой цикла "Хроники Амбера"

**Можайка - Военно-космическая академия имени А.Ф.Можайского

Виктор

- Вить, глянь. То, что мы искали.

Лена положила передо мной файл с какими-то распечатками.

- Хостелы?

Лето в этом году началось нетипично – жаркое и сухое. Кондей нагонял холода, но не справлялся с духотой. Работать не хотелось. Даже смотреть не хотелось, чего она там притащила. Хотя сеть хостелов мы искали еще с зимы.

Туристическая отрасль в целом просела из-за пандемии, но в такой ситуации всегда кто-то разоряется, а кто-то поднимается. Мы – поднялись. И сейчас искали, куда вложить деньги. У нас была большая гостиница на четыре звезды и три поменьше на три. Еще на одну четверку замахиваться пока было рано, поэтому решили взять мелочью. И именно сетью.

- Лучше, - Лена оскалилась в вампирской ухмылке, от которой стало не по себе. – Мини-гостиницы. Очень приличные. Нагло называют себя «концепт-отелями».

- С ума сошла? – перебил я. – Откуда у нас бабла столько?

- А может, дашь мне договорить, Витюша?

Кто-то другой за «Витюшу» огреб бы. Имя свое мне капитально не нравилось, и из всех сокращений только «Вит» не вызывал зубовного скрежета. Но невестке я вообще готов был простить многое. За деловую хватку и бесценную помощь, а в первую очередь за отношение к Славке.

Как женщина она мне ни капли не нравилась – костлявая, с лошадиной физиономией и глазами навыкате. Ей стукнуло сорок, но и пятнадцать лет назад, когда брат на ней женился, была ничем не лучше. К тому же резкая, вспыльчивая, ядовитая. Что он в ней нашел, так и осталось для меня загадкой. Любовь зла, да.

Работали мы с ней уже восемь лет, причем оба начали фактически с нуля. Учились вместе, опираясь на Славкины советы. Отец раскрутил свое дело еще в лихие девяностые, использовав опыт работы в гостиничном сервисе и обширные связи. Славка после института стал его ближайшим помощником, а меня все это интересовало мало. Поступил на заочку журфака, внештатником мотался по всей стране, в нескромных мечтах видел себя главредом солидной газеты или журнала, а может, даже главой Федерального агентства печати и массовых коммуникаций. Когда десять лет назад отец умер от инфаркта, бизнесом занялся брат, а нам с мамой капали приятные дивиденды. Такой расклад меня вполне устраивал.

Но через два года у Славки начались сильные головные боли, резко село зрение. Обследование выявило большую опухоль мозга, к счастью, оказавшуюся доброкачественной. Однако после операции он полностью ослеп, да и в целом чувствовал себя не лучшим образом. Пришлось нам с Еленой брать гостиницы на себя.

Каких только тупых ошибок мы не сделали в первый год! Казалось, ничего не получится, пустим на ветер все, что создавалось таким трудом больше десяти лет. Если б не Олеся, я бы, наверно, опустил руки. Но она говорила: «Вит, я знаю, ты справишься», а ей я верил. Больше, чем себе. И когда ее не стало, все потеряло смысл.

Несколько месяцев провалились в черную дыру. Зачем мне все, говорил я себе, если ее и нашего неродившегося малыша нет? И вытянуло меня… вовсе не чувство долга или что-то вроде. Я просто зверем вгрызся в работу, чтобы хоть как-то отвлечься, заполнить пустоту. В итоге это пошло на пользу и делу, и мне, хотя, по большому счету, я так и не отпустил ее – свою единственную любовь.

***

- Не вся сеть, а половина, – Лена вытащила страницы из файла и бросила передо мной на стол. – То есть продают половину бизнеса. Обычное дело, муж с женой развелись, миром не договорились. Муж решил свою долю скинуть.

- Почему она не выкупила? – удивился я. – Обычно как раз так не делают.

- Да откуда мне знать, - фыркнула Лена. – Может, денег нет. Тебе-то не все ли равно?

Я взял страницы, просмотрел предложение. Всего в сети было двенадцать мини-гостиниц: три в Питере, две в Москве, четыре по стране и еще три за рубежом – в Болгарии, Хорватии и Черногории. От восьми до пятнадцати номеров в каждой. Вкусный кусочек, но цена… неслабая такая цена, явно нам не по карману. Даже половина.

- Лен, ты прикалываешься?

- Не гони волну, Витя, - у Лены опасно заблестели глаза. – Это тот случай, когда торг уместен.

- Но не до такой же степени.

- Можем предложить выплатить часть сразу, остальное с прибыли.

- С какой стати ему на это соглашаться? – я потер ноющие виски: духота давала о себе знать.

- С такой, что в отрасли сейчас кризис. Куча мелочи поразорялась и позакрывалась. За эту вот цену, - она постучала длинным малиновым ногтем по верхнему листу, - никто не купит. Тем более срочно. Так что есть смысл пообщаться с товарищем.

- Ну ладно, допустим, - спорить не было сил. – Даже, допустим, мы купим его долю. А дальше? Нам нужна эта баба в партнерах? Да и она вряд ли будет сильно рада.

- А не срать ли, чему она там будет рада или не рада? – хмыкнула Лена и закинула ногу на ногу.

Узкая юбка поползла вверх, и я уставился на ее коленку. Без тени эротики. Обтянутая кожей кость чем-то напоминала рентгеновские снимки. Прекрасно знаешь, что у тебя внутри, но когда видишь вот так воочию, невольно пробегает мысль о том, как будешь выглядеть спустя пару-тройку лет после кончины.

- Тебе нужен враг в подбрюшье? – поинтересовался я, поморщившись. -  Или думаешь, что сможешь отжать ее половину?

- Почему нет? Это бизнес, Витя. Выживает сильнейший. Гуманизм – это не про нас. Не нужно никаких рейдерских захватов. Достаточно создать такие условия, что человек сам принесет на блюдечке и предложит. И будет рад той сумме, которую ему дадут.

- Лен, ты сама-то себя слышишь? У нас на половину денег не хватит, а ты хочешь захапать всю сеть целиком. Залезть в долги? Сейчас, не дай бог, бахнет очередная волна, похлеще предыдущих, и будут все на жопе ровно сидеть по домам, как в прошлом году или еще плотнее, а не по гостиницам шляться.

- Витя, - Лена уперлась в меня взглядом рыбки-телескопа, - давай просто с ним поговорим, а там будет видно.

- Господи, - застонал я. – Делай что хочешь, только вот сейчас отстань, ладно?

Елена выкатилась с оскорбленным видом, а я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

С одной стороны, чутье у нее определенно имелось, спорить с этим было бы глупо. Какой-то особый нюх, подсказывающий верное решение. Уже не раз получалось так, что ее предложения казались махровой глупостью, но в итоге оказывалось, что она была права.

С другой, мне не нравилась идея фактически отобрать бизнес у какой-то неизвестной женщины, которой и так уже не повезло дважды: лишиться сразу и мужа, и половины своего дела, куда, судя по всему, - я покосился на распечатки, - было вложено немало труда, выдумки и денег.

Но… если смотреть не с какой-то там стороны, а с высоты птичьего полета, почему я должен переживать за незнакомых баб? Она с голым задом не останется, в любом случае получит деньги. Очень даже приличную сумму. Ленка права, это бизнес. Бывший муж этой тетки все равно продаст свою долю, хоть нам, хоть кому-то другому, и вряд ли этот другой будет с ней церемониться.

Конечно, муж мог настоять на том, чтобы вывести половину гостиниц в отдельное юрлицо и продать с большей выгодой без обременения в виде партнера. Но это время, деньги и большой гемор. Отсюда следует, что времени у него нет, а деньги нужны. Значит… мы действительно можем с ним поторговаться и сбить цену. Ну а дальше будет видно.

Зажужжал майским жуком телефон.

Тимаев? Неожиданно.

Мы с Темычем дружили без малого пятнадцать лет, еще с универа. Прямо закадычными корешами, может, и не были, но отношения поддерживали довольно тесные. Правда, виделись в последнее время не так уж и часто. У меня работа, у него работа, плюс жена и маленький ребенок – дочка Женька, которую он обожал. Чаще встречались на даче.

Темка был старше меня почти на четыре года. На журфак поступил, уже отучившись год в МГИМО, отслужив в армии и поездив по горячим точкам в качестве внештатника-стрингера. Для нас, пришедших в вуз со школьной скамьи, Тимаев был запредельным суперменом. Почему из всех он выделил меня, так и осталось загадкой. Видимо, почувствовал что-то общее.

Двенадцать лет назад мы отмечали какой-то праздник большой компанией. Отец тогда еще был жив, они с матерью жили в городе, поэтому собрались у нас на даче. Темка пошел прогуляться, а в итоге неожиданно купил дом отставного генерала, который переезжал куда-то в другое место. Так мы и стали соседями.

- Вит, здоров. Я знаю, ты вечно занят, поэтому приглашаю заранее. Через две недели, в субботу.

- Девятнадцатого? – я посмотрел на календарь.

Точно, Темкин день рождения.

- Да. На даче.

- Постараюсь.

Я надеялся приехать, но жизнь отучила обещать что-то наверняка, а за последние полтора года особенно.

***

Вечером, вернувшись домой, я постоял под прохладным душем и завалился на диван с банкой пива. Ужинать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Промелькнула, правда, мысль, что можно позвонить Ире, с которой познакомился на прошлой неделе в тренажерке, но представил, что, скорее всего, надо будет подрываться и куда-то ехать, о чем-то с ней разговаривать...

Нет, можно было и не разговаривать, конечно. Судя по тому, как жадно она возила по мне глазами, ждала вовсе не разговоров. Но сейчас не хотелось и этого.

Иногда я чувствовал себя старым дедом. В тридцать четыре года. Нет, я не считал, будто жизнь закончилась для меня семь лет назад. Разве что в первое время. И все же она определенно утратила краски, вкус и аромат. Я просто жил, не замечая, не ощущая их. Работал, занимался спортом, встречался с друзьями, с женщинами. Но ничто не радовало, не захватывало так, как прежде.

По потолку бежала трещина, похожая на раскидистое дерево. Разглядывая ее, я рассеянно думал о том, что живу в этой квартире уже девять лет, пора потихоньку двигаться в направлении ремонта.

Матери от родителей досталась большая трешка на Октябрьской набережной. Когда Славка женился на Лене, ту квартиру продали и купили им двухкомнатную в Коломягах. А потом, добавив денег, нашли такую же двушку и нам с Олесей, только на Гражданке.

Я вспомнил, как ночь за ночью приходил в маленькую комнату и сидел в кресле-качалке, глядя на все, что мы приготовили для будущего ребенка: кроватку, коляску, манеж, пеленальный столик. Говорил себе, что так продолжаться не может. Что надо переехать. Продать эту квартиру. Или сдать, а себе снять хотя бы комнату. Но ничего не менялось.

Мать звала к себе в Керро, куда перебралась после смерти отца, но я боялся, что она утопит меня в сочувствии и участии. Все это хорошо, но лишь в гомеопатических дозах. А она никогда ни в чем не знала меры.

Так прошло полгода. А потом я просто собрал все. В первую очередь собрал себя, стиснул в кулак, сжал до писка, до боли. Собрал детские вещи и раздал знакомым. Собрал вещи Олеси и отвез к теще. Оставил лишь фотографии и несколько памятных безделушек. Ушел с головой в работу и в спорт. Если выпадало свободное время, садился в машину и ехал куда глаза глядят. Останавливался, бродил по лесу или по берегу залива.

Постепенно тоска ушла. Остались память и грусть. И жизнь без красок. Я не цеплялся за прошлое, не испытывал какой-либо вины и хотел бы снова жить полной жизнью. Но это не то, что можно вернуть волевым усилием. Для этого должно произойти что-то особенное. Однако… не происходило.

Я просто жил – как живется. Как трава под солнцем.

Рита

После дневного сна Наташа накормила Бобра полдником, и мы с ним отправились на прогулку, прихватив, разумеется, Корвина. Тот обожал новые места и трусил по тропе впереди нас, то и дело оглядываясь. Гулять с Бобром было той еще засадой. В коляске он, разумеется, ездить отказывался – ну как же, большой! – но на долгий пеший трип его еще не хватало. Поэтому я решила, что мы потихоньку дойдем по берегу до последнего дома и вернемся.

Подъездная дорога шла по тылам участков, а фасадами дома выходили прямо на озеро. Вдоль заборов шла узкая тропинка, то ныряющая в заросли, то выбегающая к самой воде. Корвин влетал в нее по брюхо, жадно пил, вылезал, отряхивался. Бобра тоже тянуло подрызгаться, но я не пускала, выбирая место поудобнее.

Когда я обговаривала с хозяином дома покупку, спросила, можно ли в этом озере купаться. Ну было бы обидно жить рядом с водой без такой возможности.

- Можно, - ответил он. – Болотянка, конечно, но сравнительно чистая. С другой стороны поселка есть пара больших пляжей, но там всегда полно народу. И дно илистое. А вот если пойти вправо по берегу, там пара маленьких заливчиков с песочком. И мелко.

Вот такой заливчик я и хотела найти. А когда нашла, с досадой обнаружила, что место занято. Держа за руки маленькую девочку, вдоль берега  по щиколотку в воде прогуливалась брюнетка в коротких джинсовых шортах и лифчике от купальника. Девочка, годика полтора, не больше, поднимала тучи брызг и визжала от восторга.

Корвин с разбегу влетел в воду и остановился рядом с ними, как всегда улыбаясь до ушей.

- Абака! – завопила девочка и потянулась к нему.

- Женя, не лезь к собаке! – строго приказала ей мать.

- Не бойтесь, - успокоила я. – Он обожает детей. Не обидит.

- Да мне собаку жалко, - рассмеялась женщина. – Замучает насмерть.

Бобер тем временем стряхнул с ног сандалии и рванул в компанию. Вопить, что я не разрешала, было поздно. Осталось только присоединиться.

- А вы в поселке живете? – спросила я, одним глазом наблюдая за Бобром, а вторым за Корвином, который самозабвенно облизывал счастливую Женю.

- Нет, в крайнем доме по берегу. А вы?

- В поселке. Тоже в крайнем, с этой стороны.

- А, так это вы у Михалыча дом купили, - кивнула женщина. – Кстати, я Тамара.

Я тоже представилась, после чего мы выволокли мелочь на берег, вытерли им ноги и устроились рядышком на поваленном дереве. Мамки малышей знакомятся так же быстро, как и сами дети в песочнице. Даже повода особого не надо, достаточно наличия отпрысков. Тамара рассказывала мне о местных реалиях, Бобер с важным видом показывал Жене какие-то сорванные цветочки и листочки, а Корвин носился туда-сюда, пока не устал и не улегся в тенечке под кустом.

- А пошли к нам? – предложила Тамара, когда Женя начала хныкать и проситься на руки.

- А удобно? – засомневалась я.

Вообще-то пойти хотелось, она мне понравилась. Но было как-то неловко.

- А чего неудобного? – удивилась Тамара. - Мы с Женькой одни. Муж только по выходным приезжает. Ну, бывает, что и на неделе вечером завалится, но сегодня точно нет.

Я позвонила Наташе и предупредила, что мы не пропали, а пошли в гости. Тамара посадила Женю в коляску, и мы двинулись по тропе к самому последнему дому. Заливчик оказался прямо посередине между нашими участками.

- Какой красивый дом, - сказала я совершенно искренне, когда мы подошли ближе.

- Вот и я как увидела первый раз, так и влюбилась, - Тамара улыбнулась своим мыслям, и ее глаза как-то по-особому блеснули. Видимо, это было дорогое воспоминание.

Она показала мне дом и сад, а потом мы уселись с чашками кофе в беседке, глядя, как дети возятся в песочнице. Корвин, обойдя участок, устроился под столом.

- Парень у тебя какой кавалер галантный, - улыбнулась Тамара, глядя, как Бобер помогает Жене лепить куличики. – Прямо начало дачного романа.

- Почему нет? – я пожала плечами. – Думаю, не один год будут здесь встречаться. Мало ли.

- Не знаю, Рит. Есть печальный опыт таких вот детских романов. У меня брат-близнец, мы с садика дружили с девочкой Люкой. Вернее, мы с ней до сих пор дружим. Они с Тарасом поженились. А несколько лет назад очень неприятно развелись. Ну а я первый раз вышла замуж за одноклассника. Тоже с первого класса дружили. И тоже неудачно.

- Да что ж такое, у всех неудачно, - вздохнула я. – У меня вот только-только все закончилось. Развод, раздел имущества.

- Ну, у тебя все еще впереди, - это прозвучало так, словно Тамара была старше меня лет на двадцать, хотя на вид я не дала бы ей больше тридцати пяти. – Ты еще молодая совсем.

- Молодая? – хмыкнула я. – Не старая, конечно, но тридцать – это не совсем уже молодость.

- Тридцать?! – она поперхнулась и закашлялась. – С ума сойти, я думала, тебе года двадцать два – двадцать три. Прямо как девочка. А чем ты занимаешься?

Я рассказала. В общих чертах. Обычно люди, узнав про двенадцать мини-гостиниц, выпадали в плотный осадок, поэтому я старалась в тему не углубляться.

- Круто! – покачала головой Тамара. – У нас есть один знакомый гостинщик. Виктор Миронов. Не знаешь такого?

- Нет, не слышала. А ты кто по профессии?

- Врач-венеролог. У меня, кстати, клиника своя. Многопрофильная.

- Круто! – повторила я. – Первый раз вижу живого венеролога.

- Желаю никогда и не видеть, - Тамара расхохоталась. – По профессиональной надобности.

Просидели мы в гостях до вечера и отправились домой, когда Наташа позвонила с вопросом, ждать ли нас к ужину. Мы с Тамарой обменялись телефонами и договорились встретиться на следующий день на том же месте.

***

Ложась спать в комнате на втором этаже, я вспомнила девчоночью присказку: «на новом месте приснись жених невесте». Хихикнула и сказала ее вслух, выключив свет. И тут же провалилась в сон, вот только никакой жених не приснился. А приснился Эрик. И Светка. В пикантном сюжете.

Ну как так может быть, недоумевала мама. Что значит, вы слишком разные? Восемь лет были не слишком и вдруг стали слишком? А может, какая-то другая причина есть?

Разными мы были всегда. И не восемь лет, а одиннадцать, потому что встречались до свадьбы почти три года. Разумеется, Эрику нужно было время, чтобы обдумать такой важный шаг. Настоящий эстонец, подкалывала я его.

На самом деле эстонцем он был лишь по месту рождения. Мать – русская, отец – чистокровный немец. Оба когда-то приехали в Эстонию по работе, он из Гамбурга, она из Питера. Встретились, влюбились, поженились и остались в Таллине. Эрик, как и я, родился в год развала Советского Союза. Вскоре после этих знаменательных событий родители развелись. Отец вернулся в Германию, а мать, испытав все прелести жизни русских на постсоветском пространстве, уехала с Эриком к родителям в Россию.

Кстати, с отцом и с дедом Эрик поддерживал связь, время от времени ездил к ним, и это в дальнейшем сыграло немаловажную роль в старте нашего бизнеса.

Дед умер через месяц после нашей свадьбы. Внуку в наследство он оставил раритетный Cadillac Eldorado 1965 года выпуска в идеальнейшем состоянии. Страшно вспомнить, как мы гнали его из Гамбурга, сколько денег ухлопали на растаможку и оформление и как потом продавали. А когда получили итоговую сумму, сначала были в шоке. Потом отмерзли и… решили осуществить мою еще детскую мечту. Точнее, я предложила, а Эрик, подумав несколько дней, согласился.

Гостиничку мы открыли, можно сказать, на удачу. Взяли в аренду крохотный флигель, затерявшийся в проходных дворах Стремянной, и своими руками сделали ремонт в стиле граффити. Оформили документы, купили на Авито мебель и нашли персонал. Окончательно обнаглев, обозвали свое детище «концепт-отелем» и запустили агрессивную рекламу.

Это был тот самый случай, когда нахальные дилетанты обыгрывают профессионалов только потому, что не знают правил игры. Прежде чем нам успели надавать по рукам и по задницам, мы получили хорошую прибыль, заняли денег где могли и открыли второй такой «концепт». Ну а дальше понеслось по накатанной.

«Вы их что, коллекционируете?» - с усмешкой, но не без зависти, спрашивали знакомые, когда мы открыли четвертую гостиницу. И в чем-то они, возможно, были правы. Останавливаться уже не хотелось.

Именно тогда у нас появился настоящий офис и административный штат. В том числе и Светка – офис-менеджер. Хрупкая брюнетка с прозрачно-голубыми глазами, она была младше нас года на три. К ее деловым качествам претензий не имелось, а над ее хронической влюбленностью в Эрика мы с ним дежурно посмеивались. Нет, она не вешалась на него, только смотрела с обожанием, год за годом. «Эрик Карлович», - в ее устах это звучало как песня. А может, мне просто казалось, что не вешается?

Нет, у меня не было поводов подозревать его в измене. И я вполне допускала, что несовпадения характеров и темпераментов могут накапливаться, подтачивая отношения изнутри. И все же, все же… для того чтобы они рухнули, нужен повод. Толчок. Возможно, извне.

***

Две недели пролетели незаметно. Когда дни похожи один на другой, погружаешься в теплую мягкую тину и дремлешь в ней, пуская пузыри. Даже если дел по горло.

Работой я занималась в основном по вечерам – там, где требовалось зарыться в документы, - или по телефону, если нужно было что-то срочно разрулить. Дважды ездила в город, когда понадобилось мое присутствие. И еще один раз к зубному. Заодно заглядывала домой, чисто для контроля. Хотя ключи были у соседки, и если что, она позвонила бы.

Эрик затихарился, но я понимала: он не сдастся. Мы вполне могли договориться, что гостиницы останутся в нашей общей собственности и я буду выплачивать ему долю прибыли. Но его такой вариант не устроил. Нет, я не думала, что он поступает так назло мне. Просто ему нужны были деньги, и чем скорее, тем лучше. Я даже вполне допускала, что он продаст свою половину по смешной цене, поскольку в сложившихся условиях предложения опережали спрос. Беда в том, что я не могла ему сейчас выплатить даже смешную цену. На мне и без того висело несколько кредитов, а в долг такую сумму никто не дал бы. Единственное, что я могла продать, - это дачу. Но не для того я так за нее сражалась.

Моя машина стоила как небольшая однушка, но этого все равно не хватило бы. Имея ребенка и дачу, обходиться без машины – об этом не могло быть и речи. Купить маленькую дешевую табуретку? Я слишком серьезно относилась к вопросам надежности и безопасности. Оставалось лишь одно – сидеть на попе ровно и ждать, как все разрешится. И надеяться, что в будущем смогу выкупить долю Эрика у нового компаньона. На вариант любви, дружбы и взаимовыгодного сотрудничества я не рассчитывала, поскольку это было что-то из мира белых единорогов, какающих бабочками.

А в целом дачная жизнь протекала спокойно и приятно. Мне нравилось просыпаться рано и смотреть на озеро в туманной дымке, а вечером любоваться с веранды на закат. Комаров действительно хватало, но фумигаторы и всякие мазилки более-менее справлялись.

Каждый день мы виделись с Тамарой – или ходили друг к другу в гости с детьми, или купались вместе в том же заливчике. Иногда к нам присоединялась еще одна мама с двумя мальчиками-погодками, но те были постарше и с нашими малявками скучали. Однажды Тамара уехала на полдня в город и оставила нам Женьку. Я чуть не померла от ответственности, хорошо, что Наташа была рядом.

А еще я познакомилась с Тамариным мужем Артемом, и он мне тоже понравился. Они были красивой парой, да и вообще рядом с ними я чувствовала себя как-то… уютно. И поэтому с радостью согласилась, когда меня пригласили на его день рождения.

Началось все еще в пятницу вечером, но гостей для разгону было немного. Приехали на редкость импозантный отец Тамары, подруга Люка с мужем и двумя детьми и сестра Артема Светлана. Зато на следующий день народу собралось столько, что в саду пришлось накрыть два больших стола. Были и дачные знакомые, и друзья Артема, и его родные: родители и старший брат.

Последним приехал брат Тамары Тарас с беременной женой. Я удивилась, вспомнив о том, что Тарас с Люкой неприятно развелись. Однако никакого напряжения между ними я не заметила, общались вполне мирно.

Праздник удался – весело, шумно. Меня нисколько не пугало общение с незнакомыми людьми, поэтому я чувствовала себя как рыба в воде. Когда к вечеру все потихоньку разъехались, хотела тоже уйти, но подумала, что, наверно, надо помочь с уборкой.

- Брось! – энергично махнула рукой Тамара. – Завтра мы с Темкой все уберем. А сейчас будет самый кайф. Люблю гостей, но еще больше люблю, когда они уходят. Такая расслабуха. Подожди, Рит. Посидим втроем, потрындим, выпьем по бокальчику на сон грядущий.

- С удовольствием, - легко согласилась я, и, прихватив бутылку французского вина, мы пошли на веранду.

Виктор

Эрик Эгерс не понравился мне сразу же. Эдакий лощеный тип, надменно-невозмутимый, с равнодушным взглядом сквозь стекла очков в золоченой оправе. Сел за переговорный стол напротив нас, расстегнул пуговицу клубного пиджака и не сказал, а изрек:

- Готов выслушать ваше предложение.

Мы с Леной переглянулись. Вообще-то предложение делал он, а мы готовы были его обсудить. Но этот долбаный царь горы резко решил поставить нас раком. Мы могли объяснить, что он неправ, и на этом закончить переговоры. Или попытаться донести, что он нуждается в нас больше, чем мы в нем. На самом деле это было не совсем так. Мы хотели купить его гостиницы не меньше, чем он хотел продать. Но показывать этого не стоило.

Лена пошла с козырей, доходчиво изложив, что цена завышена и нереальна. Особенно учитывая тот факт, что три гостиницы за границей в условиях пандемии работают на десять-пятнадцать процентов загрузки, практически в убыток. Что за такие деньги покупателя он будет искать долго.

Эгерс уперся. Мы по очереди прошлись по всем пунктам нашего списка, куда свели аргументы против его цены. Он не сдавался. Я видел, что Лена теряет терпение и злится, а это наверняка означало поражение.

- Послушайте, Эрик Карлович, - я решился на блеф. – Наша цена окончательная. Семьдесят процентов сразу, остальное частями в течение двух лет. Разумеется, вы вправе отказаться. Но могу вам сказать, что точно такое же предложение мы сделали вашей бывшей супруге, и она в принципе согласна. Нам все равно, чью долю выкупить. Будем откровенны, в качестве партнеров мы с вами вряд ли найдем общий язык, поэтому предпочли бы видеть вас в качестве продавца.

- Ну что ж… это аргумент, - хмыкнул он после долгого напряженного молчания. – Я дам вам знать в течение недели.

Он поднялся, сухо попрощался и вышел.

- Ты охренел, Витька?! – набросилась на меня Лена, едва за Эгерсом закрылась дверь. – Какого черта ты это ляпнул? Откуда ты знаешь, какие у него отношения с женой? Может, он уже сейчас ей звонит и выясняет, как и что. Она скажет, что впервые об этом слышит, и тема будет закрыта.

- Во-первых, не ори, Лена, - оборвал я ее. – Что за моду взяла? Я тебе что, мальчик? Иди вон в школу и работай по специальности. Во-вторых, будь у них нормальные отношения, они решили бы проблему иначе. А в-третьих, мы при любом раскладе ничего не теряем.

- Хочешь сказать, не приобретаем? – оскалилась она.

- Не совсем. Если я ошибаюсь и он выяснит у жены, что мы ей ничего не предлагали, разумеется, не продаст. Но если б я этого не сказал, он бы все равно не продал за нашу цену. За его - не можем купить мы. А так шанс есть. Потому что он смекнул: равноправия не получится, работать мы ему не дадим. Придется либо полностью отдать гостиницы в наше управление и довольствоваться дивидендами, либо все равно продавать. Нам или еще кому-нибудь, неважно.

- Теперь остается только ждать, - Лена не любила признавать свою неправоту, но ничего другого не оставалось. – А может, и правда попытаться окучить жену?

- Попробуй, - пожал плечами я. – Хуже не будет.

***

С женой ничего не вышло. К ней даже близко подобраться не удалось. Возможно, мы были уже не первыми, кто делал такие подкаты, потому что секретарша строго допросила Лену, по какому вопросу ей нужна Маргарита Михайловна, и как только прозвучало слово «продажа», отрезала, что это категорически не обсуждается.

Второй заход сделал я, попытавшись пробраться к этой самой Маргарите Михайловне напрямую под дымовой завесой. Представился инспектором Роспотребнадзора, обычно это действовало безотказно. Черта с два. Категорически потребовали изложить суть вопроса. Я наплел что-то про поступившие жалобы и отступил в окопы.

- Не вижу смысла продолжать, - сказал я Лене. – Раз вопрос не обсуждается, значит, не стоит переть танком на буфет. Поставим на Эгерса. А дамочка, похоже, непроста. Если он нам все-таки свою долю продаст, замонаемся с ней.

- Думаешь, это она вынудит нас продать ей свою долю? – скептически усмехнулась та.

- Нет, вряд ли. Иначе выкупила бы сама у мужа. Но крови попьет, и мозги истрахает, Вангой буду. Я уже не уверен, так ли нам нужны эти гостиницы.

- Ну… не знаю, - поморщилась Лена. - Уж больно жирный кусок.

- Тогда подождем, - поставил я точку.

Прошла неделя, Эгерс так и не объявился. Звонить и напоминать о себе мы не стали. Если б надумал, дал бы знать. Хватало забот и без него. Нет так нет. Проехали.

Ближе к выходным мне пришлось поехать в Москву – там была одна из наших трешек, решение некоторых проблем требовало личного присутствия. Рассчитывал вернуться в пятницу вечером, но вынужден был задержаться до субботы. Тимаевы ждали к обеду, а я в это время еще выходил из самолета. Набрал Темку, тот не отвечал, пришлось обойтись сообщением: «извини, только прилетел, зайду вечером».

Хотел прямо из аэропорта поехать на дачу, но мама, которой неосторожно позвонил доложиться о благополучном прибытии, нагрузила всякими заданиями. В итоге в Керро я оказался в восьмом часу вечера. И все равно сразу уйти не удалось. Поскольку не приезжал с конца мая, маме необходимо было вывалить на меня кучу совершенно не интересных мне местных новостей и задать не меньшую кучу вопросов.

Я уже шел к калитке, когда с соседнего участка, где никто не жил с прошлого лета, донесся собачий лай и сердитый женский голос.

- Кто это там? – спросил я маму.

- А, соседи новые, - она поджала губы. – Женщина и девушка молоденькая с ребенком. Наверно, бабушка с дочкой и внуком, не знаю. Какие-то они… нелюбезные.

Ну разумеется. Сунулась к ним знакомиться, а те не загорелись желанием немедленно задружиться. Поэтому и нелюбезные.

***

До Тимаевых можно было дойти по подъездной дороге, но я предпочитал тропу вдоль берега. В детстве нам со Славкой нравилось купаться в заросшей камышом маленькой бухточке. Поселковые туда не ходили, в основном обитатели десятка окрестных домов, чаще мамы с детьми, любившие это место за песчаное дно и небольшую глубину у берега. Вот и сейчас я остановился там посмотреть на закат. Когда солнце опускалось за деревья с той стороны, вода светилась всеми оттенками малинового или оранжевого, как расплавленный металл.

В кармане загудел телефон. Я подумал, что Артем хочет выяснить, ждать меня или нет, но, к моему удивлению, это оказался Эгерс.

- Добрый вечер, Виктор Петрович, - голос звучал монотонно и бесцветно, как у телефонного робота. – Прошу прощения, что звоню в выходной. Но я принял решение и решил не ждать до понедельника.

- Слушаю вас, Эрик Карлович.

- Я согласен на ваше предложение. Предлагаю встретиться в нашем офисе для обсуждения деталей договора.

- Хорошо, - я постарался никак не выдать своих эмоций. – В понедельник в десять утра устроит?

- Жду, - коротко ответил он. – Всего доброго.

Я тут же перезвонил Лене.

- Хорошо, - вяло отозвалась она. – Поняла.

- Все в порядке? – насторожился я.

- Славка плохо себя чувствует. Давление скачет, то вверх, то вниз. Вчера скорую вызывала. Жара, духота.

Это было фигово, конечно. Хотя и не ново. Врачи так и сказали: прожить он может до глубокой старости, но качество этой жизни будет далеко не самым лучшим. Иногда неделями чувствовал себя вполне сносно, а иногда по несколько дней не мог встать с постели. В этом случае Лене приходилось оставаться с ним дома или приглашать сиделку.

Как ни раздражала она меня, но ее забота о брате заставляла закрывать глаза на многое. Фактически Славка был центром ее жизни, а работа – всего лишь средством обеспечивать ему качественный уход. После свадьбы они хотели завести детей через несколько лет, однако болезнь поставила на их планах жирный крест. Точнее, поставила Лена. Насколько мне было известно, с этой функцией у Славки все обстояло нормально, но на мой вопрос он отрезал: «решать ей». Больше к детской теме мы не возвращались. Мама, конечно, огорчалась, что у нее нет внуков, но благоразумно помалкивала.

Калитка со стороны озера закрывалась на щеколду, но я знал, на что надо нажать, просунув руку между прутьями ограды. Зашел, задвинул и остановился на дорожке, услышав женские голоса на веранде.

- Иногда устаешь быть бабой с яйцами, - долетело до меня отчетливо, высоко и звонко. - Хочется хоть ненадолго стать просто бабой. Чтобы кто-то взял на ручки, вытер сопли и решил все твои проблемы.

Что-то неразборчиво, сквозь смех, ответил другой голос, потом я узнал третий – низкий, Тамарин. Надо было подойти ближе, обозначить свое присутствие, поздороваться, но я стоял как вкопанный и зачем-то ждал, когда снова заговорит та… баба с яйцами.

И она действительно что-то сказала, я не расслышал. Одновременно с этим на перила взлетели две маленькие голые пятки, а под ними в лучах закатного солнца открылась такая панорама, что в горле мгновенно пересохло, а в штанах стало горячо и тесно.

***

Женщин после Олеси у меня не было больше года. Обходился своими силами. Вспоминая… Заниматься любовью с призраком – больно и горько. Но других для меня не существовало. Потом была… кажется, Марина. Или Мария? Сильно спьяну, на чьем-то дне рождения. В ванной, посадив ее на стиралку. Кончить так и не смог. Да и она тоже. Вывернулась, натянула трусы и ушла, одарив убийственным взглядом.

Такого отвращения к себе я не испытывал никогда, ни до, ни после. Как будто изменил Олесе – живой. Но, переломавшись, окончательно и бесповоротно понял: ее больше нет. Можно закопать себя в могилу вместе с ней. Можно жить дальше. Жить и помнить.

Знакомился с кем-то, встречался, занимался сексом. Чувства вины больше не было. И я надеялся когда-нибудь полюбить снова. Не так, как Олесю – иначе. Но ни одна из женщин за эти шесть лет так и не смогла вызвать ничего, кроме банального желания.

***

Тамара заметила меня, слетела с веранды, обняла, поцеловала в щеку. Пятки с перил исчезли, голубые трусы спрятались. Я что-то говорил, а сам все косился в ту сторону.

Нас познакомили. «Баба с яйцами» оказалась маленькой сероглазой блондинкой, совсем молоденькой.

- Это Рита, наша соседка, - сказала Тамара.

Рита. Маргарита. Как наша будущая компаньонша. Забавно.

С трудом оторвав от нее взгляд, – прилип, что ли? – я пошел вокруг дома туда, где сидели мужчины: Тема и Павел, муж Тамариной подруги Люки. Их я видел несколько раз, а с Томой познакомился два года назад, и мы как-то очень легко подружились. Хотя ее специальность сначала вызвала оторопь.

«И тебя не смущает, что она каждый день лапает посторонние хера?» - спросил я Темку.

«Был момент, - ответил он. – Поэтому не сразу решился к ней подкатить. Но потом все-таки смог понять, что это для нее просто рабочий материал. Главное – чтобы к моему так не относилась. А все остальное – херня».

- Что за… девушка там? – я запнулся, не зная, как ее обозначить. «Телка» или «баба» - язык не повернулся. – Тома сказала, ваша соседка.

- Скорее, твоя. Из голубого дома рядом с вами.

Облом… Та самая нелюбезная девушка с ребенком. Наверняка замужем. Кольца нет, но ни о чем не говорит. Скатай губу, Миронов.

Скатать не получилось.

Мы сидели в беседке, пили вино, разговаривали, а я так и пялился на нее. И каждый раз, когда встречался с ней взглядом, сердце прибавляло к ритму еще несколько ударов. В паху ныло все сильнее, а стояло так твердо и откровенно, что пришлось положить ногу на ногу. В мыслях успел раздеть и оттрахать ее всеми способами раз двадцать. Еще ни одну женщину не хотел так сильно при первой встрече. Олеся? С ней все было иначе. К счастью – потому что сравнивать не хотелось.

Подкатило к полуночи. Давно пора было уходить, но я сидел, как приклеенный, дожидаясь, пока соберется домой Рита. Не останется же ночевать. Пойду с ней и… И что? Да хрен его знает. Просто пойду с ней.

Ее рука в моей руке – маленькая, теплая, подрагивающая, и от этой дрожи пробивало электрическими разрядами.

Правда? Ты тоже?

А когда прозвучало «в разводе», тут у меня окончательно сорвало тормоза. Захотелось сгрести ее в охапку – как она и хотела! – и утащить. Не на дачу, конечно. Затолкать в машину, увезти в город, к себе домой…

Но я даже поцеловать ее не решался. Потому что, б…ь, это было п…ц как страшно!

Остановились, глядя на последние всполохи заката, у той бухточки, где мы купались. Подошел почти вплотную, вдыхая тонкий цветочный аромат ее духов, который только подчеркивали запахи хвои и озерной воды. Словно подтолкнуло что-то – спросил на ухо:

- Хочешь окунуться?

Отвернулся и замер, вслушиваясь в скользкий шелест платья. А когда посмотрел снова, она уже отошла от берега и легла на спину. Над водой виднелось лишь лицо. И… острые соски.

Лихорадочно сорвал с себя все, бросился в воду. Плеснуло волной, накрыло ее с головой, она закашлялась. Встал на ноги – мелко. Подхватил, прижал к себе. Руки обвили меня за шею, и я жадно впился в ее губы, не веря, что она отвечает…

Рита

Проснулась я от звонка Эрика – вот она, проза жизни. Сухо поздоровавшись, он поставил меня в известность, что в понедельник встречается с покупателями своей доли.

- Мы, конечно, и без тебя можем обойтись, твое присутствие не обязательно, но я подумал, тебе все же стоит приехать.

- Хорошо, - ответила я, погружаясь в пучину раздражения. – Приеду.

Никакого желания у меня не было, но действительно стоило заранее увидеть тех, с кем придется работать. С покупателями? Значит, он мне еще и не одного компаньона подсунул? Вот спасибо, Эрик, удружил.

- Кстати, я хочу повидать Бобра, - добавил он.

- Хочешь – приезжай на дачу, - огрызнулась я. – Или ты думаешь, я его в город потащу?

Нажав на кнопку отбоя, посмотрела на часы. Одиннадцать. И как-то подозрительно тихо: ни детских воплей, ни лая Корвина. Наверно, Наташа увела их гулять. Или в магазин.

Повернулась неловко, зашипела, зацепив ссадину на колене. На шишку попала ночью. Или на камень. В угаре и не поняла, отшвырнула в сторону.

Господи…

Я уткнулась в подушку и заскулила. Как ночью – только в другой тональности.

Что это было? Где была моя голова? Мало того что трахалась с незнакомым мужиком, так еще и без резинки. Ну беременность-то ладно, спираль стоит, но не хватало только дрянь какую-нибудь подцепить. СПИД не спит и все такое. Как там Тамара сказала? Желаю никогда не встречаться с венерологом по профессиональной надобности? Вот ведь стыдобища будет, если придется к ней обратиться по этому поводу.

Передернула плечами, отгоняя эти мысли, но тут же в голову полезли другие. О том, что было ночью. Под ложечкой остро вспыхнуло, между ногами тут же стало тепло и скользко.

***

Когда я хлебнула воды и закашлялась, Виктор подхватил меня и прижал к себе. Так сильно, что я даже пискнула. И невольно обняла за шею. В прохладной воде его тело показалось горячим. Я еще успела подумать, что одно из моих дремотных колдовских желаний, пробежавших на берегу, уже исполнилось: почувствовать его всей обнаженной кожей.

И тут же, исполняя другое, губы Виктора накрыли мои. Так сладко и так… вкусно. Язык настойчиво раздвинул их, протискиваясь внутрь, встретился с моим. Они словно жили своей собственной жизнью: сталкивались, боролись, ласкали, поддразнивали, едва касаясь, потом убегали, чтобы исследовать каждый уголок. А губы тем временем тоже охотились друг на друга, стискивали, щипали и гладили, ненасытно и нетерпеливо. Не хватало воздуха, хотелось ловить его открытым ртом – но жаль было оторваться даже на секунду.

Словно какая-то фея проходила мимо, услышала мои мысли и взмахнула своей палочкой.

Неужели и последнее тоже исполнит? Нет, не надо… пожалуйста… Или надо?

Словно в ответ, Виктор подхватил меня под ягодицы и слегка приподнял, заставив обвить его талию ногами и еще крепче обхватить руками за шею. Не отрываясь от моих губ, протиснул ладонь между своей грудью и моей, сжал и начал поглаживать сосок большим пальцем. Член каменно упирался в живот, а вторая рука зашла с тыла на разведку, прокладывая путь. Пальцы, обведя каждую складочку, раздвинули их так же, как до этого язык губы, и с силой вошли внутрь. Захныкав, я впилась зубами в его плечо.

Ох, что он говорил мне, прикусывая мочку уха! То грубо, то до ужаса пошло, заставляя умирать от смущения и удовольствия. Ни от кого еще я не слышала таких слов. И от них, и от малейшего движения по всему телу изнутри прокатывали горячие волны наслаждения, сливаясь с прохладными, ласкающими кожу снаружи.

- Хочешь? – прошептал Виктор голосом змея-искусителя, прижимая подушечкой пальца особенно чувствительную точку, от чего меня начало бить крупной дрожью. – Хочешь меня?

- Хочу! – голос дрогнул и сорвался в стон.

Чувствовать себя абсолютно бесстыдной и порочной – это было особое удовольствие, тонкое и острое, как раскаленная игла.

Сжимая бедра, Виктор приподнял меня и тут же снова опустил, войдя сильно и глубоко.

Как бабочку насадил на булавку. Только булавка была… ничего себе. Как будто до самого горла дошла – учитывая, как жгло в нем, заставляя то и дело сглатывать слюну. И прокатилось по всему телу мучительно сладкое «еще!»

Он умышленно не позволял мне подстроиться к нему – дразнил и разжигал, хотя я и так была уже на грани того, чтобы вспыхнуть и сгореть. То почти выходил, останавливаясь в последний момент и замирая на тонкой границе, где смыкаются тела, то снова вбивался до упора – жестко и сильно, заставляя скулить, хныкать и рычать. То останавливался, стискивая ягодицы, покрывая короткими, как морзянка, поцелуями шею, то ускорял темп так, что темнело в глазах, и темноту эту прорезали последние всполохи заката. Волны бились в плечи, брызги летели в глаза, мокрые волосы падали на лицо, где-то по-кошачьи мяукала чайка, и из груди рвался такой же дикий чаячий вопль.

Я и не представляла, что может быть так! Имея в багаже четырнадцать лет активного секса – вдруг понять, что все это было… детский сад, ясельная группа. Три года с Костей – два вчерашних девственника, неуклюжих и неловких, осваивающих премудрости интимной жизни методом ненаучного тыка. «Ты смогла? Правда? Тебе было хорошо?» - боже, это действительно было!

С Эриком… Пожалуй, только сейчас я по-настоящему поняла, что он сказал правду: мы слишком разные. Во всем. И в сексе тоже. Фундаментально. Академично. Методично. Идеально выстроенный алгоритм, идеально выверенные позы, похожий на сияние антарктических льдов оргазм. Я согревалась своими чувствами, потому что чувств Эрика не хватало. Нет, он любил меня, сомнений не было, но его любовь была такой же, как он сам – холодной и рассудочной.

Богом из машины спустилась с неба на золотых качелях банальность – кэп Очевидность был бы мною доволен.

Мужчине не обязательно иметь между ног полуметровый отбойный молоток. Главное – быть на одной частоте, и только тогда можно войти в резонанс, чтобы совпадающие чувства и желания усиливали друг друга.

- Не могу больше! – простонала я. Еще секунда, еще одно движение – превращусь в чайку и улечу туда, где прячется за деревьями солнце, готовясь снова выйти на небо.

Язык снова с силой врезался в губы, обвел их с внутренней стороны, щекотно пробежался по нёбу. Два таких же сильных, быстрых толчка превратили меня не в чайку, а еще в одно солнце и закинули куда-то на край вселенной, откуда я отстраненно почувствовала, как Виктор быстро вышел и по бедру пробежала, растворяясь в воде, горячая струйка.

Держа на руках, он вынес меня на берег, поставил на траву. Пока я отжимала волосы, нашел свою рубашку и вытер ею – всю, с ног до головы. Потом кое-как обтерся сам и прижал меня к себе, целуя в висок.

- Замерзла?

Дрожь била вовсе не от холода. С ужасом – со сладким ужасом! – я поняла, что хочу еще. Положила руки ему на бедра, пробежала губами по груди, нашла сосок, сжавшийся в горошину.

- Сумасшедшая… - это прозвучало низко, хрипло, бархатным эхом отдаваясь в животе, как будто само слово проскользнуло внутрь между широко разведенными ногами.

Найдя глазами свои джинсы, Виктор опустился на них коленями и властным жестом за руку потянул меня к себе.

Догги? Никогда не любила эту позу, но сейчас была готова на все, не сомневаясь, что и это будет по-особому. Не так, как я привыкла.

Его губы прокладывали дорожку поцелуев вдоль позвоночника, сверху вниз, от лопаток до поясницы, язык щекотал ямочки под нею, руки гладили кожу на внутренней стороне бедер, пока не встретились на пересечении, зайдя с двух сторон. Не выдержав, я добавила в компанию и еще и свои. Он ласкал меня, а я подталкивала его пальцы, помогая найти самые отзывчивые места. И так увлеклась этим, что даже вскрикнула от неожиданности, когда вошел – снова резко и сильно, как будто пробивал тропу по целине.

Это было совсем не так, как в воде. Не лучше, не хуже – по-другому. И снова я скулила и стонала от наслаждения. Выпрямлялась, прижимаясь спиной к его груди и животу, запрокидывала голову, терлась затылком о подбородок, жмурилась до лиловых вспышек под веками и до хруста в ушах. Наклонялась носом в землю и опиралась на локти, позволяя ему проникнуть еще глубже и под другим углом.

Кажется, я и правда стала… собакой? Говорят, животные не испытывают от секса удовольствия, только удовлетворение от того, что выполнили заложенную в них природой программу. Но, как и они, я не чувствовала ни капли стыда или смущения. Как самка отдается самцу, потому что иначе не может быть.

- Господи, до чего хорошо, - прошептала я, когда погасли дождем осыпавшиеся с неба звезды. И обнаружила с удивлением, что восток набухает утренним светом.

Белая ночь – не успел отгореть закат, а уже ему на смену спешит восход...

***

Сев на кровати, я потянулась, и тело отозвалось приятной ломотой. Отвыкло от таких нагрузок – если, конечно, вообще когда-нибудь знало что-то подобное. А следом пришел вполне логичный вопрос. Эдакий контрастный душ.

Что дальше?

Пока мы шли до моего дома, не сказали друг другу ни слова. Виктор обнимал меня за талию, положив ладонь на бедро. У калитки остановился, поцеловал, пожелал спокойной ночи. Развернулся и отправился к себе. Я постояла немного, глядя ему вслед, и нырнула за ограду. Пробралась потихоньку на второй этаж, надолго зависла в душе, вылив всю горячую воду. А потом легла и даже подумать ни о чем не успела – моментально отрубилась.

Зато думала сейчас. И понимала, что вряд ли у этого крышесноса будет какое-нибудь продолжение. Может, и к лучшему.

Я вела себя как… как бесстыжая сучка. И мне это нравилось. И теперь он наверняка думает, что я какая-то… подзаборная б…ь, готовая трахаться с первым встречным.

И вообще я о нем ничего не знаю. Может, у него жена и семеро по лавкам. Если они не живут на даче, это еще ни о чем не говорит. Равно как и отсутствие кольца.

Да и вообще…

Что вообще, я не знала, но постаралась придумать.

Мне этого не надо. У меня ребенок. И работа.

Кстати, о работе. Эрик даже не удосужился сказать, во сколько нужно быть в офисе. Перезванивать не стала, написала сообщение. К десяти? Значит, надо выезжать не позже половины седьмого, чтобы успеть в город до пробок, заскочить домой и привести себя в порядок. Или поехать сегодня вечером?

Нет, лучше прямо с дачи в офис. В самом легкомысленном виде. Я еще с колледжа предпочитала, чтобы меня недооценивали. Не принимали всерьез. Думали, что я такая глупенькая блондинка. Одним словом, Мохнолапая. Это всегда работало. Пусть расслабятся и думают, что мною можно крутить как угодно. Когда поймут, что ошиблись, будет поздно. Эти гостиницы мои, и управлять ими я буду так, как сочту нужным. А вы, товарищи покупатели, не более чем инвесторы.

Наташа с Бобром и Корвином вернулись из магазина, мы пообедали, и я устроилась на веранде с ноутбуком, но цифры в графах таблиц расплывались перед глазами. Красное пятно соседской крыши притягивало взгляд, как магнит, и я невольно косилась в ту сторону.

Если б он захотел какого-то продолжения, пришел бы сам. Но он не хочет. Просто трахнул телку, которая охотно раздвинула ноги.

Ну и ладно.

Я тоже не хочу.

И даже смотреть туда не буду.

Часа в четыре позвонила Тамара.

- Приветик, Рит. Купаться пойдем?

В этом было не только желание пообщаться, но и сугубо практический вопрос. Поплавать нормально мы могли лишь по очереди, пока другая присматривала за детьми.

- А что, Артем уехал?

- Да. Они с Пашкой утром все убрали, пока мы спали. После обеда все вместе и уехали. Мы одни с Женькой.

- Ну ладно, пойдем, - без энтузиазма согласилась я, стараясь не думать, что буду чувствовать на том самом месте.

***

При дневном свете все выглядело совсем не так. Как будто и не со мной было. Разве что если глаза закрыть, но этого делать все равно не стоило, потому что на тропинку вылезали корни деревьев.

Тамара с дочкой уже сидели на берегу на расстеленном пледе. Корвин рванул к ним целоваться, Женька завизжала от радости. Бобер подошел степенно, бросил всем «здьясте» и покровительственно похлопал свою подружку по плечу. Наконец-то он нашел кого-то помладше, рядом с кем мог чувствовать себя взрослым и солидным.

Тамара уже успела искупать Женьку, поэтому оставила ее мне и пошла плавать. Я растянулась на пледе и следила за детьми, которые тискали Корвина. И думала о завтрашней встрече в офисе. Не зная, что представляют собой будущие компаньоны, наметить стратегию поведения было сложно, но попыталась хотя бы прикинуть варианты.

Когда Тамара вернулась, я подождала, пока Бобер вволю надрызгается, вытерла, усадила рядом с Женькой и тоже пошла купаться. Отплыла подальше, легла на спину – вот тут-то меня и накрыло, да так… Как будто все это произошло минуту назад. И его глаза так близко, и губы на губах, и руки… везде, и…

О боже-е-е!!!

И ладно еще, Мохнолапая, если тебя так пробило исключительно от стерильного недотраха за последние три месяца, а если чего похуже?

Выбравшись на берег, я улеглась рядом с Тамарой погреться на вечернем солнышке. Разговаривать не хотелось. Вместо этого мы слушали, как Бобер учит Женьку говорить слово «пупок» и оба заливисто хохочут.

- Она у нас молчаливая, - пожаловалась Тамара. – Мама, папа, баба, дай. Абака вот еще.

- Ой, - махнула я рукой, - проклянешь тот день, когда заговорит. Бобер тоже долго молчал, а потом прорвало. С тех пор рот не закрывается.

Конечно, я могла расспросить Тамару о Викторе, но… нет, лучше не надо. И хорошо, что сама она ни о чем не спрашивает, потому что…

Додумать мысль я не успела. Сдвинув брови и покусывая с сомнением губу, Тамара сказала со вздохом:

- Послушай, Рит… Я обычно в чужие дела не лезу, но… Просто для сведения. Чтобы ты знала. Я видела вчера, как вы с Витькой друг друга глазами жрали. И как он тебя провожать резво подорвался.

- И что? – насторожилась я. – Что мне нужно знать? Что он женат?

- Нет, - поморщилась она. – Хуже. Вдовец.

И правда хуже. Одна моя приятельница вышла замуж за вдовца, а через два года развелась, не выдержав конкуренции с недосягаемой усопшей.

- И давно?

- Да не знаю точно. Лет шесть. Или семь.

Мда, судя по вчерашнему, женщин у него с тех пор не было. Я должна быть польщена, что так на меня пробило?

- А что случилось с его женой?

- Темка рассказывал, преждевременные роды. Скорую ждали долго, родила по дороге. И началось атоническое кровотечение. Это такая штука, когда счет идет на минуты, нужно немедленное удаление матки. В общем, не довезли. И ребенок не выжил.

- Ужас, - поежилась я. И уткнулась носом в плед, чтобы Тамара не увидела моего лица.

Виктор

Я шел к дому и чувствовал спиной ее взгляд. Тянуло развернуться, схватить ее в охапку и повторить все еще разок. Или просто остаться с ней, хоть ненадолго. Сесть рядом на скамейку, обнять… Но не развернулся. Похоже, тело действовало автономно от сознания. Как будто выпил столько, что все вокруг превратилось в страну чудес.

Это было… Я не знал, что это было. Полное безумие. Я уже забыл, как бывает, когда снова начинаешь хотеть женщину сразу же, едва кончишь. Еще не можешь, но все равно хочешь. Не какую-то любую, а именно ту, из которой, может, еще и не выбрался даже.

А собственно, что мешает продолжить? Ну, не прямо сейчас, конечно, а потом? Завтра? Она здесь, в соседнем доме. Разведена. Ребенок? Ну так я ж не жениться на ней собираюсь с разбегу. Просто зайду, предложу прогуляться. А там видно будет.

Разделся, лег, и перед глазами вдруг всплыли Ритины пятки. Забавно, не лицо, не грудь, не попа, а пятки. С них-то все и началось. Сначала услышал ее голос, потом увидел их. И кое-что еще. А потом, когда она стояла на коленях, выгнув спину и запрокинув голову, пятки торчали вверх – маленькие, круглые. Хотелось погладить, пощекотать.

Пятки в мыслях потянули за собой все остальное. Странно, что вообще удалось уснуть. Но спал недолго – разбудил телефонный звонок. Резко скинул, пока не проснулась за стенкой мама, и только потом посмотрел, кто звонил.

Лена? В шесть утра? Это могло означать одно из двух: либо в гостиницах пожар, наводнение и нашествие инопланетян, либо что-то со Славкой. И второе вероятнее. Натянув шорты и набросив на плечи старую олимпийку, я вышел из дома и набрал номер.

- Вить, ты можешь сейчас приехать?

В ее голосе стояли истеричные слезы, и я испугался: это было совершенно на нее не похоже.

- Лена, что случилось?

- Славу в больницу забрали, на скорой. Подозревают геморрагический инсульт. Кровоизлияние в мозг.

- Твою мать… - я пнул ствол березы. – В какую больницу?

- В Кронштадте.

- Чего? – обалдел я. – Где? Это же час с лишним от вас.

- Да потому что ковид везде гребаный! – выкрикнула она сквозь слезы. – Забиты все больницы. Где есть место, туда и везут.

- Подожди, не реви. Я на даче. Сейчас приеду. Ты дома? Собери пока все, что ему надо будет, отвезем заодно.

Маму я решил не будить, написал записку, что срочно надо уехать по работе, положил на кухонный стол. Даже переодеваться не стал, завел Крокодила и погнал. По пустым дорогам, да с превышением скорости уже через сорок минут был в Коломягах.

Лена открыла мне – глаза заплаканные, но сосредоточена и собрана. Чмокнула в щеку, схватила спортивную сумку с вещами.

- Ему уже несколько дней плохо было, - рассказывала она по дороге. – Давление то высокое, то падало резко. А часов в пять проснулась от грохота. Смотрю – его нет. Подумала, в туалет встал. Вышла в коридор – лежит на полу и мычит. А потом сознание потерял. Сразу вызвала скорую. Ну и вот…

- Ничего, Лен, все будет хорошо, - сказал я, погладив ее по плечу. Хотя не слишком в это верил.

***

В больнице нас не пустили дальше вестибюля. Карантин – никаких посещений, только передачи с двух до четырех. В справочном сказали, что идет операция, других данных нет.

- Я никуда не уйду, - Лена с упрямым видом села на скамейку. - Буду ждать. Пока хоть что-нибудь станет известно.

Спорить с ней было бесполезно. Вместо этого я нашел телефон Славкиного невролога, дозвонился и обрисовал ситуацию. Тот пообещал все выяснить и перезвонить.

- Короче, операцию сделали, гематому удалили, - доложил он минут через сорок. – Успели вовремя, есть надежда, что выкарабкается и восстановится. Сейчас в реанимации. Подождите там, хирург к вам спустится и все расскажет.

Из Кронштадта мы уехали только после обеда. Пока ждали врача и разговаривали с ним, пока мотались по аптекам, закупая всевозможные пеленки и памперсы, прошел не один час. Прогноз хирург обозначил как «на данный момент сомнительный», но это было все же лучше, чем неблагоприятный.

Мама, которой я позвонил сразу после разговора, ожидаемо ударилась в слезы и потребовала, чтобы немедленно приехал за ней и отвез в больницу.

- Ма, ты слушала вообще? – застонал я, опасаясь, что голова лопнет и у меня тоже. – Не пустят тебя туда. Карантин.

- Я поговорю с врачом, - настаивала она.

- Мы с ним уже поговорили, и я тебе все пересказал дословно. Ничего нового он не скажет. Тем более сегодня.

С большим трудом удалось убедить ее сидеть на даче и ждать новостей. Я прекрасно понимал, что это ожидание – пытка, но ничего другого сделать мы просто не могли.

- Послушай, - сказал Лене, когда выехали на дамбу, - может, позвонить Эгерсу и перенести встречу?

- Нет, - возразила она. – Если вдруг… что-то… тогда отменим, а пока не будем. А то он возьмет и кому-нибудь другому продаст. Мало ли. 

Забросив ее в Коломяги, я приехал домой, принял душ и упал на диван, чувствуя себя так, словно тушку распороли, выпотрошили и набили ватой. То, что произошло ночью, показалось сном. Жизнь умело расставляет приоритеты. Здоровье близких, семья, потом работа. А остальное… ну точно не до этого сейчас.

Если все будет нормально, в следующие выходные приеду на дачу и зайду к ней. Или не зайду, если пойму, что это был случайный эпизод и никакого продолжения не хочу. Уж слишком быстро все закрутилось. Полный угар. Да и ей тоже, наверно, нужно время прийти в себя.

***

В понедельник утром мы приехали в офис Эгерса на Черной речке.

- На удаленке все, как и у нас, - мрачно бросила Лена, когда проходили мимо пустого спейса. – Интересно, а мадам догадается поприсутствовать, или придется для знакомства с ней специально ехать?

- Сейчас она нам не нужна, - я пожал плечами. – А разговоры с ней разговаривать в любом случае придется. Главное – чтобы не думала, будто сможет сама рулить, а нам переводы делать и отчеты присылать.

На двери приемной красовались две таблички: «Эгерс М.М. – генеральный директор» и «Эгерс Э.К. – исполнительный директор».

- Во как, - хмыкнула Лена. – Вот кто здесь главный у них. Кажись, ты был прав, Витюша, будет много орально-церебрального секса с этой Маргаритой Михайловной.

Бабочкой порхнуло, что я не отказался бы от подобного действа. Только с другой Маргаритой. И без церебральности.

Темноволосая секретарша в сдвинутой на подбородок голубой маске поинтересовалась, пришли ли мы по сделке, и кивнула на одну из двух приоткрытых дверей, за которой шел разговор на повышенных тонах.

Эгерс доказывал что-то стоящей к нам спиной маленькой блондинке. Хвостик на макушке, белые бриджи, розовая майка со слониками. И круглые пятки в плетеных сандалиях.

Она еще только начала поворачиваться, а у меня внутри уже все оборвалось.

- Познакомьтесь, - предложил Эгерс. – Маргарита Михайловна, совладелица и генеральный директор нашего предприятия.

Рита коротко скосила глаза на него и тут же снова перевела на нас. Точнее, на меня. В упор. С кошачьим прищуром. И были они сейчас не серые, а похожие на грозовые тучи, которые вот-вот прольются, возможно, даже с градом. Размером с голубиное яйцо.

- Елена Владимировна, - представилась Лена. – Миронова. А это – Виктор Петрович. Тоже Миронов. Будем работать втроем, выходит.

Брови Риты сдвинулись, между ними обозначилась складка, а глаза потемнели еще сильнее. И ноздри опасно дрогнули.

Отлично! Спасибо, Лена. Мало уже всего, так она еще и подумает, что мы муж и жена. Хотя… кажется, теперь это уже не имеет никакого значения. Потому что так вляпаться – это, знаете ли, высокое искусство. Может быть, я как-то очень сильно накосячил в предыдущей жизни, если в этой со мной без конца случаются такие обломы?

Лена рассматривала Риту с откровенным недоумением. Разве что губу не выпятив, была у нее такая противная манера. И где-то я мог ее понять. Хвостик, слоники на майке – ну никак не вязалось это с образом генерального директора компании, состоящей из двенадцати объектов. Да она выглядела еще моложе, чем в субботу, лет двадцать, может, чуть больше. Или гендиректор – это фикция, а заправлял всем на самом деле муж?

- Прошу прощения, Елена Владимировна, - Рита перевела ледяной взгляд с меня на нее. – Но работать вместе мы не будем.

- В каком смысле? – опешила Лена. – Мы подписываем договор о покупке с вашим мужем, а не с вами.

- С бывшим мужем.

- Неважно. На его решение вы повлиять не можете.

Эгерс покачал головой с выражением глубокого осуждения и пробормотал что-то себе под нос.

- Вы покупаете его долю, но это не значит, что будете участвовать в управлении.

Покосившись на меня, - а что я тебе говорила? – Лена ответила с усмешкой:

- Ошибаетесь, Маргарита Михайловна. В уставе вашей компании русским по белому написано, что партнеры совместно руководят предприятием, имея равные права и обязанности. А это означает, что вы не сможете принять ни одного решения без нашего одобрения. Серьезного решения. Разумеется, мы не собираемся диктовать вам, какую туалетную бумагу закупать.

Еще одна фраза хоть и не была сказана, но вполне читалась.

Иди в песочек играй, девочка.

Рита вспыхнула и хотела ответить, но я ее опередил. Не хватало только, чтобы они поубивали друг друга еще до того, как мы станем партнерами. Было очевидно, что об этом пункте она либо забыла, либо надеялась, что мы его не заметим. Ну правда, кто же читает договоры? Разве что юристы. И мы с Ленкой.

- Дамы, давайте не будем обострять все с первых шагов. Сейчас подпишем договор, отдадим документы на оформление, а потом на спокойную голову сядем втроем и все обсудим.

- Прекрасно, - фыркнула Рита. – Всего доброго.

- Истеричка! – припечатала Лена, адресуя свою реплику то ли хлопнувшей двери, то ли в мировое пространство. И сладко улыбнулась Эгерсу: - Прошу прощения. Ну что, приступим?

Я еще мог отыграть назад. В нашем уставе тоже был пункт о коллегиальности. Подобные решения должны были приниматься нами совместно. Но чем бы я объяснил свой отказ? Конфликтом интересов? Да, он был налицо. Однако стоило ли ставить один пикантный эпизод в противовес отношениям с Леной? Сама по себе она мало что для меня значила, но представляла интересы Славки. Кроме того мне приходилось думать еще и о матери, которая получала социальную пенсию, поскольку с начала девяностых не работала.

По большому счету, в нашем требовании не было ничего запредельного. Мы вкладывали деньги и имели полное право контролировать процесс получения прибыли. Иначе могли бы купить акции Газпрома. Я не вмешивался, когда нашими гостиницами управлял Славка, поскольку полностью ему доверял, тем более тогда не имел о гостиничном бизнесе ни малейшего понятия. Доверять в этом плане Рите у нас пока не было никаких оснований.

- Моя бывшая супруга несколько… экзальтированна, - Эгерс поправил очки. – Мне постоянно приходилось ее… э-э-э… притормаживать.

Мне захотелось самого его основательно притормозить… об стену. Я понимал, почему Рита с ним развелась. Но не понимал, как ее вообще угораздило связаться с таким козлом.

Как же она сейчас должна на меня злиться, страшно представить. Наверняка тогда обиделась за то, что я ушел, ни слова не сказав, и больше не появился. Я ведь правда собирался прийти вчера. Кто же знал, что так получится со Славкой. А теперь точно подумала, что мы с Леной женаты. Фамилия одна, отчества разные, бизнес общий. Но и это мелочь по сравнению с тем, что я вдруг оказался ее компаньоном и претендую на участие в управлении ее делом. Если б мы встретились с ней, рассказали о себе, как это делают нормальные люди, когда знакомятся, все выяснилось бы заранее. В любом случае, конечно, было бы не слишком приятно, но не получилось бы такого… сюрприза.

Ну, допустим, откажусь я сейчас подписывать договор. Мы ничего не потеряем. Возможно, даже выиграем, если найдем что-то менее проблемное. Но не факт, что найдем. Да, сейчас многие прогорают и продают, но только Лена была права, когда сказала, что это жирный кусок. Такой попадается далеко не каждый день. И кто-то его непременно купит. Возможно, этому кому-то будет достаточно дивидендов. Но тоже не факт. Как бы он не обошелся с Ритой еще более жестко.

Может, все-таки попытаться уладить все миром? Ленка, конечно, нацелена на то, чтобы со временем от нежелательной партнерши избавиться совсем. Пожалуй, единственное, что я могу сделать, так это притормозить ее. Тьфу, чтоб ты треснул, Эгерс, со своими словечками!

- Да, - я посмотрел на него, стараясь не слишком демонстрировать эмоции, - давайте уже подпишем.