Любовь со вкусом карамели

Сегодня прошлое с шоколадными глазами ворвалось в мою жизнь.

Он привел на первое занятие по танцам маленькую девочку с длинными вьющимися волосами, так похожую на него. На его локте висит молодая длинноногая красотка. Едва ли это мама девочки, она даже не смотрит в ее сторону. А он… Он смотрит прямо на меня.

Бывший муж, как всегда, уверен в себе и что уж говорить, хорош собой.

К ним подходит педагог младшей группы, знакомится, заигрывает. С Черновым просто невозможно иначе. Шесть лет назад и я попала в сети обаятельного, уверенного в себе, успешного Святослава. А дальше скорое замужество вопреки уговорам матери и через три года такой же скоропостижный развод после известия о том, что другая ждет от него ребенка и как настоящий мужчина, бросить ее он теперь не может.

Розовые очки, как и водится, разбились стеклами внутрь. Я думала, что за эти годы вытащила все осколки. Оказывается нет. Один остался где-то очень глубоко, но подняв подбородок выше я иду навстречу к бывшему мужу, чтобы поздороваться.

Глупо бежать от своего прошлого, оно как твой собственный хвост, все равно будет где-то рядом.

— Маша… привет, — его голос проходится прямо по нервам.

— Здравствуй, Свят, — приветливо улыбнулась в ответ. — Привет, — присела на корточки и протянула ладонь смущающейся малышке. — Меня зовут Мария Витальевна, а тебя как?

— Соня, — надув пухлые розовые щечки представилась крошка.

— Приятно познакомиться. Хочешь научиться танцевать? — ее глазки тут же загораются и губки растекаются в счастливой улыбке.

— Очень, — чисто, не коверкая звуки как многие дети ее возраста, шепчет маленькая копия своего отца.

— Тогда вы пришли по адресу, — подмигиваю ей. — Отпускай папу и беги с Катериной Андреевной, она все тебе покажет.

Катя взяла девочку за руку и повела в свой зал, где сегодня для самых маленьких пройдет пробное занятие по современному танцу.

— У нас есть кофейный автомат. В нем очень неплохой кофе. Можете взять и посидеть вон там, — киваю в сторону диванчиков, где уже собрались обеспокоенные мамочки таких же деток как София.

— Какой ужас, — пафосно кривится приложение к Святославу. — Кофе из автомата! Свят, я хочу нормальный кофе. Сколько нам вообще здесь торчать?

Мне кажется, если можно было бы убить взглядом, Чернов сделал бы это. Зло дернув девушку за локоть он бросил мне «Извини» и потащил ее в сторону кофейного автомата.

Не стала дожидаться, когда бывший муж вернется. Быстро ретировалась в малый зал, чтобы посмотреть вводное занятие.

Наблюдать за малышами всегда интересно. Они как-то по-особенному чувствуют музыку. Кто-то хлюпает носом, потому что мама сюда привела под лозунгом «Надо!», а у кого-то, как у маленькой Сони, глаза горят от восторга при первых звуках, раздающихся из динамиков.

Ловлю себя на том, что уже минут десять не свожу с нее глаз и представляю, что такая же малышка могла быть и у нас со Святом, если бы не два выкидыша за три года совместной жизни. А потом страх забеременеть снова и маниакальное желание предохраняться. Все это стало фатальным для нашего брака. Свят спутался с какой - то девочкой из рекламного отдела компании своего отца. Результат этой связи сейчас танцует прямо передо мной.

Его родители наверняка довольны внучкой и тем, что не я ее мама.

— Маша, — услышала от двери.

— Уйди, — махнула рукой, потому что, увидев папу, Соня отвлеклась и тут же сбилась с ритма. — Чего тебе не сидится в холле? — вышла в коридор.

— Извини. Просто захотел узнать, как у тебя дела. Мы давно не виделись.

— Все хорошо. У тебя я вижу тоже. Это все? Если да, то мне надо работать, — собираюсь уйти. Свят ловит за руку. Это прикосновение обжигает, я отдергиваю свою.

— Маш… я думал о тебе…

— Чернов! — злюсь на бывшего. — Давай не будем. Мне пора. Вернись, пожалуйста, в зону ожидания и не срывай занятие!

Думал он! Знаю я, чем он думал.

Чтобы больше не пересекаться со Святом, ухожу к себе в кабинет. У владелицы хоть и маленького, но все же центра развития для детей дошкольного и школьного возраста есть чем заняться, кроме как просматривать «пробники» вновь прибывших.

Вечером заезжаю в ближайший к дому супермаркет, беру бутылку красного, коробку любимых конфет и салат с креветками из отдела готовой продукции.

В небе сверкают молнии разрезая черное полотно на неравные куски. Сильные порывы ветра поднимают вверх подол легкого летнего платья. Крупные капли дождя срываются с высоты. Я успеваю промокнуть насквозь, пока нахожу свой автомобиль на парковке, сгружаю в багажник пакет и скользкими пальцами открываю дверь.

В салоне смотрю на себя в зеркало. Грустные серые глаза, тушь потекла и волосы свисают мокрыми сосульками до самых плеч. Тонкая ткань платья прилипла к телу и обтянула грудь. По коже бегают морозные мурашки. Но я все равно улыбаюсь.

Люблю дождь.

Непогода расходится, видимость на дороге ужасная. Все еле плетутся, боясь попасть в аварию. Вместо пятнадцати минут, я трачу почти сорок на то, чтобы добраться до дома. Дождь заливает лобовое. Дворники какого-то черта вдруг перестают работать, я вслепую заруливаю на свое место у подъезда и слышу характерный удар бампера о чужую машину.

Приехали…

— Черт... — со стоном пару раз бьюсь лбом о ладони, все ещё лежащие на руле. — Только этого мне и не хватало для полного счастья!

В стекло постучали. Мысленно прощаясь с запланированным вечером, опускаю его. Передо мной красуется промокший насквозь Чернов. С волос, носа и даже его шикарных черных ресниц капает вода. Темная рубашка прилипла к телу, брюки обтянули сильные ноги.

— Что ты здесь забыл, Свят? — перекрикиваю шум дождя.

— Может мы поговорим в более подходящем месте? — очаровательно улыбается бывший муж.

И правда. Ещё не хватало, чтобы этот придурок получил воспаление лёгких. Потом меня обязательно найдет его мама и скажет, что это я виновата. Не надо мне такого счастья.

Забрала свою сумочку с соседнего сидения, подняла её над головой и выскочила из машины. Несчастный кожаный прямоугольничек не спас меня от льющегося с неба потока. Я опять промокла насквозь.

Бежать до багажника уже нет смысла, так что я подняла выше подбородок и красивой походкой, утопая в лужах по щиколотку, гордо дошла до него. Забрала пакет с продуктами и только после глянула, в кого же я вписалась.

— Мда... Тачка за несколько миллионов. Вот влипла, — грустно вздохнула прикидывая, сколько буду расплачиваться за ремонт этого монстра.

Потому что я только по документам крутой владелец целого детского центра. А по факту, мы открылись недавно, и чтобы взяться за это непростое дело, мне пришлось поменять доставшуюся от отца квартиру на убитую двушку далеко не в самом престижном районе города. Еще и кредитом добирала недостающую сумму. Зато сбылась моя школьная мечта — это раз. И два — я ни разу со дня развода не просила помощи ни у своей матери, ни у Святослава. А кредит постепенно гасится, центр приносит неплохой доход, но пока недостаточный, чтобы позволять себе бить такие вот чужие машины.

— Маша, это моя тачка, — успокаивает Свят. — Но, если мы сейчас не уйдём с улицы, я предъявлю тебе нечто посерьёзнее стёсанной краски.

— И откуда ты только свалился на мою голову, Чернов? — фыркнула на него заходя в подъезд.

Поднялись ко мне. Здесь тепло, сухо и мой единственный мужчина с длинным чёрным хвостом презрительно оглядывает с тумбочки незваного гостя.

Васька очень настороженно относится к чужим людям. Я его котенком подобрала, когда переезжала с нашей со Святославом квартиры. Он был такой же побитый жизнью, испуганный и никому не нужный. Первые пару дней прятался под кроватью, отказывался есть, но мы все же смогли с ним договориться. Ветеринар подлатал животное, но Васька помнит, как его обижали. Я, к сожалению, тоже.

— Ванная там, — киваю в сторону одной из деревянных дверей и сбегаю в спальню.

Быстро снимаю мокрое платье, нижнее белье. Надеваю тёплые носки, любимые пижамные штаны в крупную синюю клетку и голубую футболку с улыбающимся облачком на груди. Почему-то мне кажется, что сейчас эта улыбка жутко ехидная.

Влажные темные волосы просушила полотенцем и оставила рассыпанными по спине.

Сделала пару глубоких вдохов. Вышла из комнаты и чуть не подавилась от увиденной картинки. Она откинула меня на несколько лет назад, когда вот так же Свят мог забрести на нашу с ним кухню в трусах просто, чтобы выпить воды или стянуть пару любимых карамелек из подаренной моей мамой хрустальной вазочки.

Сейчас же бывший муж развесил свою одежду сушиться в ванной, а сам, сверкая шикарным подтянутым телом, накрывает на стол и что-то неразборчиво бубнит коту. Кажется, черному лохматому предателю мой бывший пришелся по нраву.

— Ты всегда любила этот сыр, — улыбается Святослав, раскладывая нарезанные ломтики по тарелке.

— Странно, что ты помнишь, — сажусь на табурет, подгибаю под себя одну ногу и наблюдаю за тем, кого так сильно любила.

— Я все помню, Маш. Поэтому и приехал, — закидывает в рот остатки сыра с ножа и довольно жмурится.

— Зря. Все давно закончилось. Обратной дороги нет, — стараюсь быть равнодушной, но одно его присутствие на моей кухне дергает за тайные ниточки где-то в животе сигнализируя о задвинутых далеко, но живых чувствах.

В мою ладонь ложится высокая ножка бокала с рубиновым вином. Уютная атмосфера, слишком родная и знакомая кружит голову. Свят улыбается, делает пару глотков из своего бокала.

— Эй! Ты же за рулём, — напоминаю ему. — Как ты домой теперь поедешь?

— Ну точно не в трусах... — заразительно улыбается эта сволочь.

— Блин! — бью себя по лбу своим же бокалом. — Ладно, не гнать же тебя под ливень. Постелю в гостиной, но чтобы утром даже запаха твоего в моей квартире не было!

— Это будет сложно.

Свят подходит слишком близко. Его прохладные губы оставляют на моих безумно нежный поцелуй со вкусом любимого вина.

Она поддается. Всего каких-то несколько мгновений я могу прикасаться к ней и это кружит голову лучше любого вина. Губы тоже холодные, как и мои. Хочется согреть обнимая поцелуем каждую.

Маша растерялась, я чувствую и да, немножко пользуюсь, потому что знаю эту женщину, помню даже интонации ее дыхания, когда ей хорошо.

Я приехал поговорить, ведь тогда, чуть больше трех лет назад, все вышло по-идиотски, совсем неправильно. Ошибся, поверил не тому человеку и потерял любимую женщину.

Всю дорогу подбирал слова, волновался как мальчишка перед первым свиданием, но даже не надеялся на поцелуй.

— Ай! — жмурюсь от резкой боли.

Маша залепила мне пощечину, сложила руки на груди и недовольно сопит, нервно жуя нижнюю губу.

— Ты чего творишь, Чернов?! — сверкает своими красивыми серыми глазками.

— Греюсь, — немного дразня копирую ее позу.

— Знаешь что? — быстро проскальзывает мимо меня, встает у окна.

Подхожу сзади, закрываю форточку, чтобы ее не продуло. Наклоняюсь к аккуратному ушку с маленькой сережкой в мочке и выдыхаю:

— Что, Машенька?

— Иди в задницу, Чернов! Какого черта ты себе позволяешь? — разворачивается, утыкается носом мне в грудь. Щечки краснеют от смущения и возмущения.

— Машка, ты же педагог. Что за выражения? — убираю с ее лица темные пряди волос, намеренно касаюсь подушечками щеки. — Кстати, ты все так же офигенно пахнешь и, — глажу большим пальцем нижнюю губку. — офигенно целуешься.

Замахивается, чтобы врезать мне снова. Ловлю за запястье, целую в него. Отхожу, хотя очень не хочется, но ругаться с ней желания нет совсем. Уступаю бывшей жене этот раунд. Я возьму свое позже. Это уже без вариантов.

— Ты домой звонил, Свят? — проходит к плите, ставит на нее прозрачный чайник с оранжевой неоновой подсветкой.

— Домой? — удивленно моргаю не сразу понимая, куда она клонит.

— Да, Свят, домой. У тебя там жена и дочка, а ты ночевать не явишься. Они волнуются, наверное.

В каждом слове столько обиды. Хочется подойти, обнять, прижать к себе крепко и не отпустить больше никогда.

— Соня спит уже, — глянул на часы. — Она с няней проводит большую часть времени. Я хоть и стараюсь быть с ней чаще, все равно не выходит. Ты же помнишь, — улыбаюсь. — семейный бизнес, разъезды, встречи. С тех пор ничего не изменилось.

— Сочувствую, — бурчит моя женщина, разливая по кружкам чай.

Про жену говорить не стал. Сам не знаю, почему. Вроде специально для этого ехал, но мне кажется, момент совершенно неподходящий. Маша не готова услышать правду. Она просто не поверит, не примет ее сейчас. Да и не на этой уютной кухне делать такие признания.

Здесь хочется обнимать эту хрупкую женщину, целовать ее. Усадить на стол и напомнить, как нам было хорошо вместе и моя она. Всегда была только моей. До меня никого, я был первым. После меня скорее всего тоже. Эгоистично хочется верить в то, что я так и остался единственным в ее жизни и постели.

— Разложишь диван или тебе так постелить? — спрашивает Маша, грея ладони об кружку.

Протягиваю руки через стол, накрываю ее ладони своими.

— Свят! Я тебя сейчас в мокрой одежде на такси домой отправлю, если ты не прекратишь распускать руки! — снова злится и снова забавно краснеет. Дергает головой. Волосы каскадом падают на лицо.

— Какая же ты красивая…

— Так, Чернов! Иди ка ты… спать! Спокойной ночи.

Машка сбегает из кухни, а я, посмеиваясь, закуриваю у окна.

Нет. Точно у нее никого нет. На комплименты реагировать так и не научилась. Прячется, краснеет, сбегает. Мне всегда это казалось забавным. Маша безумно сексуальна в своем смущении и искренних эмоциях. Такие не найдешь сейчас среди современных женщин. У большинства глаза загораются лишь при виде дорогой тачки или платиновой карточки в бумажнике.

Быстро засыпаю на ее диване уткнувшись носом в подушку, которая пахнет ею и сны остаток ночи тоже приходят лишь о ней, о моей Машке.

Просыпаюсь от звонка.

— Ты время видел? — рявкает в трубку отец.

— Свят, — с огромными глазами в гостиную вбегает растрепанная Маша. — я на работу проспала. Это все из-за тебя, — хнычет она.

— Ты с кем? — подозрительно интересуется отец.

— С женой, пап, — подмигиваю оторопевшей Маше. — Все, пока. Скоро буду в офисе.

Она разворачивается и уходит.

— Маш… Маша, стой! — кричу ей вслед и тут до меня доходит, как для нее выглядела эта ситуация.

Идиот!

— Маш, давай подвезу, — предлагает Святослав, но я сажусь в свою любимую машинку.

— Счёт пришли мне за покраску. Я переведу тебе деньги, — бросаю ему, нечаянно слишком громко хлопнув дверью.

— Маш, ты обалдела?! — злится Чернов.

— Жене привет, — завожу двигатель и сдаю немного назад, чтобы ещё больше не поцарапать его «танк». Хотя, очень хочется, если уж честно признаться самой себе.

Хорошо, что у новеньких малышей сегодня нет занятий по танцам. Мы с ним точно не увидимся, а там я придумаю что-нибудь.

Кружась от одного дела к другому, только в конце дня замечаю несколько пропущенных от единственной подруги.

— Привет, Том, — начинаю улыбаться сразу же, как она снимает трубку. На заднем фоне визжат её близнецы.

— Ну наконец то! — возмущается подруга. — Я уже думала, у тебя там случилось что-то.

— Прости, дорогая. Бегаю весь день, а телефон оставила в кабинете.

— Ты не забыла, что суббота наша? Костик отменил все свои дела, берет на себя детей, а мы идём гулять! — счастливо вещает Томка.

— Урааа!!! — поддерживаю её настроение. — Тома, а можно я сейчас к тебе приеду?

— Значит все-таки что-то случилось, — напрягается она.

— Святослав объявился. Мне надо с кем-то поговорить, — признаюсь, разглядывая собственное отражение в оконном стекле.

— Жду. Бросай все и ко мне, я пока малых угомоню.

— Вам прихватить что-нибудь из магазина? — у неё всегда лучше уточнять этот вопрос.

— Только себя, Маша. Я прямо жажду услышать, какого лешего объявился придурок Чернов!

Время семь почти. В центре кипит жизнь аж до девяти вечера. Старшим группам мы разрешаем заниматься и дольше. Сейчас вот как раз ребята готовятся к соревнованиям. Это будет наш первый серьёзный выезд и очень важно заявить о себе правильно, чтобы люди шли потом именно к нашим педагогам.

Перед уходом задерживаюсь в большом зале, чтобы пару минут посмотреть репетицию.

— Мария Витальевна, — ко мне тихонечко подходит руководитель группы. — Ну как вам? Думаете, мы готовы? — она очень волнуется. У нее тоже дебют.

— Конечно, — поддерживаю ее. — Ребята молодцы, — говорю громче, чтобы и дети услышали. Они тут же заулыбались и засвистели. Одно слово — подростки. — До завтра ребят, — махнула им и пошла на парковку.

По дороге цепляю взглядом МакАвто. Беру себе большую пачку картошки фри и стакан колы. Можно раз в месяц впихнуть в себя какую-нибудь дрянь для поднятия настроения. Калории отработаю беготней по лестницам на каблуках. Шикарный фитнес. И бесплатный! Приятный такой бонус.

Вот ещё одна лестница, на восьмой этаж к Томе. Лифт у них опять не работает, так что лишнего на моей попе сегодня точно не отложится.

— Привет, — запыхавшись висну на подруге.

— Проходи. За бардак уже не извиняюсь, — смеётся она. — ты тут как дома.

— Кости нет? — заглядываю в детскую, машу рукой четырёхлетним сорванцам.

Игорек и Матвей тут же срываются ко мне и с визгом врезаются в обе ноги обнимая их каждый со своей стороны. Отцепляю детей, присаживаюсь, целую в щёчки.

— Том, — зову подругу. — ты не ответила.

— Да нет его, но звонил. Будет скоро. Так, я вам мультики включила, — строго смотрит на сыновей. Они довольно кивают.

Ясно, что это были за вопли. Из-за моего приезда эти маленькие манипуляторы добились своего.

— Сидите тихо, иначе выключу все и спать будем ложиться.

Мы с Томой устроились на кухне. Подруга сначала сделала мне чай, потом вздохнула и поставила греться тарелку с супом в микроволновку.

— Тамар, да я же поговорить приехала, не есть.

— Знаешь что? — складывает она руки на груди.

— Нет, — смеюсь я.

— Одно другому не мешает, а ты на работе весь день.

Микроволновка запищала и передо мной поставили ароматный грибной суп, ломтики ржаного хлеба, свежие помидоры и нарезку из колбасы и сыра.

— Кушай, Маш. И рассказывай.

***

Под "Вот же кобель!", "Какой же он придурок!", "Сволочь", "Да как он посмел?!" Тома меня внимательно выслушала, а потом подозрительно сощурила свои яркие зеленые глазки.

— Маш, а Маш, — рвет в мелкую крошку хлебный мякиш. — А тебе ведь понравился его поцелуй, да? — вкрадчиво интересуется подруга.

— Кто кого поцеловал? — к нам заглянул Костя. — Привет, — прошел, чмокнул меня в щеку и стянул со стола кусочек хлеба с долькой томата.

— Костя, выйди. У нас тут важный разговор, — беззлобно гонит его жена. — Так, Ковалева, я ответа жду. И если ты скажешь, что понравился, я лично дам тебе по голове!

— Да при чем тут это вообще, Тома?! — возмущенно всплеснув руками подскакиваю с табуретки и тут же плюхаюсь обратно. — Я растерялась, а теперь не знаю, как правильно себя с ним вести. Нам ведь придется видеться, это неизбежно.

— Игнорируй, Маш. Знаешь, как мужиков это бесит? Возьми себя в руки и каждый раз, когда видишь Чернова, мысленно посылай как можно дальше и глубже, а внешне просто игнорируй. Только вот знаешь, о чем я сейчас подумала?

— Нет, — теперь и я нервно ломаю на части кусочек хлеба, только в отличие от Томы, складываю их сразу в рот медленно разжёвывая.

— В городе ведь с десяток таких вот частных центров, если не больше. Почему именно твой?

— Думаешь, он специально привел свою дочь ко мне? — перестаю жевать. Об этом я старалась не думать.

— Да я уверена в этом, Маш! Только вот с какой целью, пока не понятно, — грустно вздыхает подруга.

"Ты приедешь?" - пришло сообщение от Лии в восьмом часу вечера.

"Нет" — отписываюсь в ответ.

Мобильник тут же начинает звонить, наигрывая старый хит шикарного Гарри Мура «Still Got The Blues». Не отвечаю, просто ставлю на беззвучный и перемещаюсь из-за рабочего стола на широкий подоконник.

"Чернов, ты меня второй вечер динамишь!" — и куча возмущенных смайлов.

Телефон переходит в режим "в самолёте", чтобы точно никто не дёргал.

Прислоняюсь лбом к толстому оконному стеклу, смотрю вниз на суетящийся город.

Там опять сумасшедшие пробки, с неба срывается мелкий дождь, который уже к ночи обещает снова перерасти в грозу. Вдалеке молниями подсвечивается небо. Любуюсь этим светопреставлением и вспоминаю, как шесть лет назад Машка пряталась от грома и сильного ветра у меня на груди накрывшись с головой тёплым бабушкиным одеялом.

На ее девятнадцатый день рождения мы свалили за город подальше от всех противников наших отношений. Днем жарили мясо у озера. Я кайфовал от ее улыбок и теплых поцелуев. А к вечеру зарядила такая гроза, что до дома моей бабушки мы добежали уже совершенно промокшие.

Бабуля напоила нас горячим травяным чаем со смородиновым вареньем и быстро ретировалась к себе сославшись на сильную усталость. На самом деле ей, в отличие от моих родителей, Маша нравилась, она всячески поддерживала наши отношения.

Та ночь была восхитительной. Юная, неопытная, но такая влюбленная девчонка доверчиво подарила мне всю себя. Я забрал наслаждаясь ее прикосновениями. Впитывал в себя искреннее смущение, ее влюбленные взгляды и горячее рваное дыхание.

— Теперь, как настоящий мужчина, ты должен на мне жениться, — пошутила она, рисуя пальчиком хаотичные узоры у меня на животе.

Маша даже не догадывалась, что в моем рюкзаке уже несколько дней лежит для неё кольцо.

Спрыгнул с подоконника, открыл сейф и достал его. То самое кольцо, что подарил ей в нашу первую ночь и пообещал оберегать от всего мира, если Ковалева согласится носить со мной одну фамилию.

Покрутил в руках простой золотой ободок без камней и изысков. На ее пальчике он смотрелся лучше любых бриллиантов.

— Ты еще здесь? — в кабинет без стука вошел отец. Скорее всего увидел свет от настольной лампы из-под двери.

— Ухожу сейчас, — прячу кольцо в карман.

— Ответь мне всего на один вопрос, сын, — он проходит, присаживается в гостевое кресло и устало вытягивает вперед ноги.

— Спрашивай, — прислоняюсь к своему столу, прячу руки в карманы сжимая Машину обручалку в кулаке.

— Мне стоит переживать насчет твоей личной жизни?

— Моя личная жизнь тебя не касается, — сразу закрываю эту тему.

— Святослав, я надеюсь, «жена» — это не та безродная девчонка, что ты притащил в нашу семью через три месяца после вашего с ней знакомства?

— Я все сказал. А сейчас извини, отец, мне правда пора. Соня ждет. Я обещал ей ужин и сказку на ночь.

— Свят! Не смей уходить от ответа! Тебе надо помириться с Анжеликой…

— Ты серьезно?! После того, что было?! — срывает меня. — Да если бы я тогда не послушал тебя, не поверил ей! Моя жизнь сложилась бы иначе.

— Если ты спутаешься с той девкой, я оставлю тебя без штанов! — рычит отец сквозь сжатые зубы.

— Я достаточно твердо стою на ногах, чтобы не испугаться подобных заявлений. Выйди из кабинета, пожалуйста. Меня ждет дочь!

Сажусь за руль и долблю по нему ладонями, пока меня не перестает трясти. Тяжело дыша, сползаю по сидению, закрываю глаза. Слушаю, как грохочет в ушах собственное сердце.

Нашел кого защищать. За нее даже родители не заступались, а он…

Маша ему не нравится! Да срать я хотел!

Беру мобильник с приборки, ищу лучший цветочный бутик, уже набираю номер, но в последний момент останавливаюсь и звоню в магазин игрушек.

Вернувшись домой, я первым делом иду в детскую.

— Привет, принцесса, — целую дочку в лобик. — Все хорошо? — кивает, сосредоточенно раскрашивая бабочку в новой книжке - раскраске. — Сонь, тебе понравилось танцевать?

— Да, — тут же оживает малышка. — С-смотри.

Слегка заикаясь, поднимается на ножки, начинает приседать, хлопать в ладоши и пока неуклюже делать более сложные движения.

С нескрываемым восхищением смотрю на нее. Такая крохотная еще, но такая важная, целеустремленная.

Софи нравится познавать этот мир, учиться новому. А еще она у меня творческая очень. Любит рисовать и танцевать, любит слушать сказки и задает много вопросов: «Как?», «Почему?». Все надо разъяснить до мелочей. Пока не поймет, не отстанет.

Я раньше думал, что дети в два с половиной года, это еще совсем несмышленые, капризные карапузы, но Соня показала, как же сильно я ошибся на этот счет. Так что я вот тоже учусь вместе с ней. Как минимум, пытаюсь быть хорошим и внимательным отцом. Не знаю, получается ли. Однажды она сама мне об этом скажет.

— Ты прекрасна, — поднимаю дочку, щекочу до звонкого счастливого визга. Она хохочет и жмется ко мне обнимая ручками за шею. — Выбирай мультфильм, а я сейчас переоденусь и будем смотреть.

В итоге ее любимых «Фей» мы не досмотрели даже до середины. Софи пригрелась и уснула у меня на руках.

Переложил ее на кровать, укрыл одеялом, включил ночник… и никуда не ушел. Сел на пол напротив кровати, прислонился затылком к стене. Просто смотрю, как она сладко спит.

К сожалению, этих моментов в моей жизни не так много, как хотелось бы. Работа все еще занимает большую часть моего времени.

Психолог, с которым занимается Софи, посоветовала завести для нее домашнее животное, чтобы частично компенсировать то внимание, что дочка ежедневно недополучает от меня. Уже заказал ей котенка в питомнике. Через пару недель поедем вместе его забирать. Ну и вот танцы у нас теперь. Будет общаться с ровесниками, а в следующем году отдам малышку в частный детский сад. Это тоже нам порекомендовал психолог. Чем больше она будет общаться со сверстниками, тем больше будет чувствовать уверенность в себе и возможно, постепенно перестанет заикаться.

Софи говорить начала рано, но, когда я тяжело разводился ее мамой, дочка резко замолчала. Я думал тогда, что у меня крыша поедет. Смотрел на нее, знал, что может сказать, но она лишь упрямо показывала пальчиком на то, что ей нужно. Тогда бывшая теща помогла найти хорошего детского психолога, и Соня снова заговорила.

— Святослав Константинович, — в спальню тихонечко зашла няня. — вам звонят уже минут сорок. Решила сказать. Вдруг случилось что.

— Спасибо.

Выхожу из детской. Яркий свет больно бьёт в глаза. Адаптируюсь несколько секунд, нахожу телефон. В уведомлениях два десятка пропущенных. Отец, Анжелика, мама…

Папочка уже подсуетился!

Снова отключаю связь оставляя лишь несколько будильников. Принимаю быстрый душ без особого настроения. Падаю на кровать, закрываю глаза и все кручу в голове предстоящий разговор с Машей.

Как-то дебильно звучат все придуманные варианты. Проще провести десяток переговоров с нашими иностранными инвесторами, чем объяснить женщине, что я ей не изменял.

— Мария Витальевна, к вам курьер, — в начале рабочего дня ко мне заглянула секретарша.

— Пусть заходит, — кивнула Наде.

Девушка на всю распахнула дверь и впустила в мой кабинет большого… нет, просто огромного плюшевого медведя. У бедного парня, чьи ноги торчат из-под игрушки, на ходу подгибаются колени.

— Да положи ты его уже, — смеюсь я.

Мишка плюхнулся плюшевой попой на пол, а парень протянул мне открытку и бланк доставки.

— Надь, воды ему принеси, — попросила свою незаменимую помощницу.

Пока она возится с парнем, я отошла к окну, вытащила из бумажного белого конверта открытку.

«Ты просила выставить счет за покраску моей машины. Это он. Жду тебя в субботу в восемь вечера у ресторана «Опера». Медведя не обижай.

P.S. Не придешь, я приеду к тебе домой. Не один!»

— Вот же… Стой, — прошу парнишку из службы доставки. — Верни его заказчику. У тебя ведь есть данные отправителя?

— Эээ… — он задумчиво чешет затылок прямо через кепку. — Нет. Номер телефона только.

— Подожди две минутки, ладно?

Быстро забиваю в поисковой строке название кондитерского концерна семьи Черновых, нахожу на официальном сайте адрес головного офиса, выписываю и отдаю курьеру. Он с тоской смотрит на большую игрушку, но оформляет заявку и забирает с собой медведя.

Надя вызывается проводить парня, а я сажусь за стол, кручу в руках записку от Святослава. Она пахнет его туалетной водой и сейчас это бесит! Потому что Чернов упрямый до ужаса! Всегда таким был. Наглым и настырным. За что все девчонки его обожали, а мне завидовали, когда Свят забирал меня после лекций на своей новенькой иномарке. Машина у него тогда другая была, она мне нравилась.

Но все это БЫЛО! Какого черта он сейчас ставит мне условия? Надо напомнить при случае, чтобы заглянул в паспорт, если вдруг забыл, что никаких прав на меня у него больше нет.

Пытаюсь вспомнить марку машины, на которой Чернов разъезжает сейчас. Ищу по картинкам нечто хотя бы приблизительно похожее. Это оказалось несложно. Теперь надо узнать сколько стоит закрасить ту несчастную царапину, что я на ней оставила.

Звоню в один сервисный центр, второй. Они называют просто космические суммы. Да там краски то надо две капли!

Вспоминаю, что у моей подруги муж тоже связан с ремонтом дорогих автомобилей. Дозваниваюсь до него.

— Костя, привет. Я тебе в WhatsApp скинула фотографию машинки. Может сказать, сколько будет стоить покраска царапины длинной сантиметров десять примерно? Спасибо! Жду.

Глянув расписание малышей я позорно сбегаю на час раньше, чтобы точно не пересечься со Святом. Тем более, что мама настойчиво просила заехать. Так что и без него будет кому мне испортить сегодня настроение.

Мама живет на другом конце города в старой бабушкиной квартире. Я собрала все вечерние пробки, пока до нее добралась. Заглянула в ближайший супермаркет, хотела купить торт к чаю и коробку конфет лично для нее. Увидела на прилавках знакомые названия, сладкого резко перехотелось. Взяла хороший сыр, банку кофе, ароматный французский багет. Думаю, этого будет вполне достаточно, чтобы есть мозг чайной ложкой мне стали не сразу.

Взбегаю по лестнице на третий этаж. После Томкиного восьмого это кажется абсолютной ерундой. Подумаешь, каких-то пара десятков ступенек. Пф!

Незапертая входная дверь натолкнула меня на нехорошие мысли. Две пары лишней обуви в прихожей, одна из которых мужская, активно стали намекать, что мне лучше тихонечко сбежать, пока никто не заметил.

Я уже честно собралась это сделать. Развернулась на цыпочках, взялась за ручку двери. Но не тут-то было.

— А вот и моя Машенька приехала, — елейным голосом пропела мама.

Ну все. Я попала.

— Привет, — целую ее в щеку, отдаю пакет с покупками. — У тебя гости? Может я тогда в следующий раз заеду? — спрашиваю не без надежды.

С моей мамой это не работает. Она вцепилась в мое запястье своими цепкими пальцами и потянула за собой. Я еле успела скинуть туфли.

— Здравствуйте, — приветствую красивую, ухоженную женщину с идеальной прической и ее… не знаю кого.

Интересный блондин с яркими голубыми глазами в белой футболке, оттеняющей загорелую кожу. Он у меня совсем не вяжется ни с маминой кухней, ни с ситуацией в целом. Может пронесло и сватать очередному хорошему сыну маминой подруги меня не будут?

Ну, пожалуйста. Я тогда с удовольствием попью с ними чай. Честно-честно.

— Маша, ты помнишь Светлану Николаевну?

Нет. Не пронесло…

— Не помню, мама. Прости, — ловлю на себе кривую ухмылку блондина.

— Свет, ну вот что с ними делать? — расстроенно вздыхает мама.

— Да ладно тебе. Они же взрослые. Своими заботами голова забита. Тем более мы с Машей виделись то всего раза три, а потом я же с Кирюшей улетела во Францию и все. Чего ей меня помнить.

— Ой… — маме только и осталось, что махнуть на меня рукой. Жаль, что ненадолго.

Она заботливо сделала мне чай, нарезала сыр, и как бы про между прочим, начала свой заход.

— Как дела на работе?

— Благодарю. Справляюсь потихоньку, — мешаю, чай стараясь не задевать ложкой края чашки.

— Нормальных мужиков у тебя в штате не появилось? — только открываю рот, как она продолжает. — А то все одна и одна. Ну разве так можно, Маш? Тебе двадцать пять уже. Еще немного и все.

— Что «все», мама?! — возмущаюсь я. — Ну что? Старой и страшной стану в двадцать шесть?

— Маша! У нас же гости. Не смей повышать на меня голос!

— Извините, — встаю и иду в прихожую. Я себя переоценила. Усталость и этот… Чернов. Не до сватовства мне сейчас.

— Я провожу, — вдруг слышу рядом немного картавый, урчащий голос.

Не стала возражать. Он скорее всего просто нашел предлог, чтобы сбежать, а мама тут же расслабилась и быстренько ретировалась на кухню. Ну невыносимая женщина!

Я бы и рада была завести нормальные отношения после Свята, только все как-то не получалось пока. Я слишком увлеклась своим маленьким бизнесом. Он отнимает очень много сил и времени. Мне бы еще год продержаться, окрепнуть, тогда можно вздохнуть свободно, не думать о платежках и кредитах, а просто гулять, видеться с друзьями. Может и на личном фронте все придет в норму.

— Кирилл, — официально представляется блондин. Нас ведь так и не познакомили.

— Машенька, — смеясь протягиваю ему руку. Осторожно сжимает.

— Я так понимаю, тебя часто пытаются выдать замуж, — он тоже смеется, разряжая образовавшуюся ситуацию. — Не сложилось?

— Не самая лучшая тема разговора для первых минут знакомства, — ухожу от ответа.

— Почему же? Я вот не женат, не был, но планирую и детей хочу много. Минимум троих, но в идеале пятерых, — озорно щурится Кир. — Двадцать семь лет. Работаю архитектором в крупной строительной компании.

— Нууу… ладно, — теряюсь от такого напора. Думала, к Святу привыкла, но тот хоть и сволочь, но своя, знакомая. А тут так, нахрапом. — Мария, двадцать пять лет. Руководитель небольшого частного центра развития для детей. Не замужем.

— Приятно познакомиться, Мария, — он берет мою руку, подносит к губам и целует тыльную сторону ладони. — Раз уж все формальности соблюдены, предлагаю выпить по чашке хорошего кофе и спокойно решить, что делать с нашими мамами.

— А знаешь, что, Кирилл? Я совсем не против выпить с тобой кофе.

Ну правда, почему нет? Я молодая, красивая, свободная. Он интересный, адекватный, легкий, с юмором. То, что нужно, чтобы отвлечься от мыслей о бывшем муже.

До Святослава я была несколько раз на свидании, а вот после того, как в моей жизни появился этот карамельный магнат, у меня был только он.

Мы идем в первое попавшееся открытое кафе. Садимся на улице. Кирилл полностью забирает инициативу, заказывает для нас кофе и пирожные.

Кривлюсь, рассматривая свой тирамису.

— Я не угадал? Или у тебя просто предвзятое отношение к десертам? — он вновь попадает в точку и это немного злит.

— А ты точно архитектор? — отвечаю вопросом на вопрос, а в ответ получаю лишь улыбку, спрятанную в чашке кофе.

В сотый раз запрещаю себе думать о Чернове, но пирожное все равно в меня не лезет. А вообще Кир угадал, тирамису я любила.

Мужчина умеет расположить к себе. Он рассказал много интересного о своей работе во Франции. Кирилл прожил там почти два года. Его компания получила крупный контракт на постройку жилого дома с условием, чтобы тот вписался в общую архитектуру района. Вот Кир со своими коллегами из отдела как раз и занимался разработкой проекта. Сейчас необходимости находиться там на постоянной основе нет, он вернулся домой.

А еще, чтобы маму здесь оставить. Она тоже активно пытается устроить личную жизнь сына и не важно, что он давно живет отдельно и вполне может справиться с этим сам.

Мы погуляли по городу. Кирилл решил, что раз заказанную им пироженку я не съела, то просто обязана позволить себя проводить.

— Кир, да я на машине, — говорю ему стоя у подъезда мамы.

— Так я тоже, — смеется он. — Что будем делать?

— Каждый поедет к себе домой, — предлагаю самый логичный вариант. — Тебе вон, киваю на балкон, откуда за нами внимательно наблюдают две невыносимые женщины. — маму отвезти надо. Я сама доберусь, правда.

— Окей, — сдается блондин. — Не смею навязываться. Приятно было познакомиться, Маша. Буду рад, если мы еще увидимся.

— Мне тоже приятно. Спасибо за вечер.

Махнув мамам рукой на прощание, сажусь в свою машину и быстро покидаю двор. Настроение смешанное. С одной стороны прогулка и правда прошла неплохо, с другой, это вот назойливое требование от мамы найти себе мужика сильно утомляет. Это я ей еще не сказала, что на горизонте появился Святослав. Был бы вообще апокалипсис местного масштаба.

Бросив машину у подъезда, поднимаюсь к себе. Васька с порога ластится к ногам. Первым делом кормлю его, потом уже ставлю чайник и иду в душ.

За чашкой чая перебираю содержимое сумки, складываю то, что мне будет необходимо завтра и натыкаюсь на записку от Святослава. Надо было выбросить ее сразу, но я притащила с собой.

Перечитываю ее содержимое и решаю, что завтра прямо с утра заеду к нему в офис, оставлю деньги за ремонт машины. На субботу у меня свои планы. Свят в них никак не вписывается.

— Мяу, — Васька ходит прямо по мне и периодически возмущается в лицо. — Мяу, — трогает лапкой щеку, щекочет кожу длинными усами.

— Ну ты и гад, — сгребаю его под одеяло, чешу между ушей. Он довольно урчит и трется об руку. — До будильника поднял.

Грустно вздохнув, понимаю, что уснуть уже не выйдет. Сонно шлепаю на кухню, делаю себе кофе, выхожу на балкон. Утренняя свежесть подбрит, отлично настраивает на рабочий лад и придает решимости сделать важный крюк по городу.

Выезжаю на тридцать минут раньше и благодарю своего пушистого «мужчину» за то, что успеваю проскочить пробки.

Паркуюсь у обычной стеклянной высотки, полностью принадлежащей концерну Черновых.

Половину первого этажа занимает фирменный магазин, который служит своего рода выставочным залом. На витринах красуются идеальные кексы в красивых коробках, множество разных конфет, оформленных в упаковки на любой вкус. Здесь можно купить подарочный набор для ребенка, женщины или своего руководителя. Все сделано стильно и со вкусом. Да и рекламный отдел поработал на славу. Банеры с аппетитным рисунком, наклейка на двери, запах — все это вызывает у простого прохожего желание зайти и сделать покупку.

Только не у меня.

Захожу в соседнюю дверь. Здесь охрана тут же сканирует меня пристальным взглядом. За стойкой ресепшена симпатичная девушка в форме компании.

— Доброе утро. Вы к кому? — приветливо улыбается.

— Доброе. Я бы хотела оставить записку для Святослава Константинович Чернова. Это возможно?

— Конечно. Руководства еще нет на месте, но как только Святослав Константинович появится, я ему передам.

— Благодарю.

Достаю из сумки его же конверт. В него уже вложена необходимая сумма. Оставляю на стойке.

— Спасибо.

Поспешно разворачиваюсь, чтобы уйти, и больно врезаюсь в мужчину в сером классическом костюме. Уже по запаху понимаю, что это не Чернов.

Точнее Чернов, но не тот!

— Какая встреча, — довольно тянет Константин Анатольевич, мой бывший свекор.

— Здравствуйте, — хочу его обойти, но мужчина делает шаг в сторону преграждая мне путь к выходу.

— Машенька, ну куда же ты так торопишься? Мы так давно не виделись. Пойдем, — берет меня под руку. — Нам очень надо поговорить.

Вырываться при посторонних не стала. Константин Анатольевич грубо, но при этом с улыбкой довел меня до лифта, пропустил вперед и только здесь расстояние между нами стало немного больше. Потерла руку в месте, где смыкались его пальцы. Скорее всего уже к вечеру будут синяки.

— Ну не смотри ты на меня так. Мы просто поговорим. Поверь мне, Машенька, это в твоих интересах.

— Сомневаюсь, — первая вышла из лифта.

Бывший свекор вновь попытался взять меня за руку, но я отскочила от него под удивленным взглядом секретаря. То самое «приложение», что было со Святославом на пробном занятии, сейчас выглядит менее пафосно, но взгляд все равно высокомерный.

Мой бывший муж так и не оставил привычки заводить романы на рабочем месте. А что? Удобно. И ходить далеко не надо.

Под ложечкой все равно неприятно зудит и в груди кольнуло ревностью. Ну не дура, а? Забыть его надо, а я ревную. И к кому?

А может обида просто за саму ситуацию. Я ведь думала, что меня отпустило. Была уверена в этом. Но появился Чернов и потянул за собой все: воспоминания, старые чувства, обиды.

Как же я уже хочу субботу. Мне жизненно необходимо напиться с подругой и перемыть кости всем особям мужского пола. Возможно, тогда полегчает.

— Чего замерла, Маша? Проходи, — Константин Анатольевич приглашающе открыл передо мной дверь. — Лия, кофе нам принеси и на двадцать минут меня ни для кого нет.

В давящей, тяжелой тишине дождались кофе. Лия из кожи вон лезет, чтобы показать себя передо мной. Выше ростом, ноги длиннее, грудь больше. Не спорю, есть чем похвастаться. Только я ни с кем не соревнуюсь и ее показательное выступление не произвело никакого впечатления ни на меня, ни на старшего Чернова. Он еще и осадил жестко, но для меня болезненно неприятно.

— Лия, своей накаченной задницей будешь крутить перед моим сыном и в нерабочее время. Он приехал, кстати?

— Не знаю… Сейчас узнаю, — исправляется и пунцовой пулей вылетает за дверь.

— Присаживайся ближе, Маша.

Стараюсь держать лицо, хоть горящие щеки уже никак не скрыть. Послушно сажусь в кресло напротив Константина Анатольевича.

— Как ты понимаешь, говорить мы будем о Святославе, — ухмыляется он.

— Не вижу смысла о нем говорить. — под столом сжимаю ручки своей любимой сумочки, но голову стараюсь держать ровно и взгляда от темных глаз мужчины не отводить.

Он как хищник, загнавший в угол свою добычу. Сожрать не торопится, потому что не голоден. Играет, дразнит. Ждет, когда жертва сорвется с места и побежит. Он тогда догонит, прыгнет ей в спину и уничтожит просто ради удовольствия.

Старший Чернов всегда был таким. Авторитарный, жесткий, грубый. Должно быть либо по его, либо он идет по головам и все равно будет по его. Иных вариантов не предусмотрено.

— Поверь, если бы ты была права, не сидела бы здесь. Я собирался сам навестить тебя на следующей неделе, но раз уж сама судьба нас столкнула, еще проще. Отрицать, что пару дней назад мой сын ночевал у тебя, не стоит. Не поверю. Я не собираюсь выяснять, как его снова занесло в твою постель. Может ностальгия мужика замучила или еще что. Мне плевать! Ты — бесперспективный вариант для Святослава. Мой единственный сын — наследник огромного бизнеса, сосредоточенного по всей стране. Его брак с тобой был блажью, которую я по своей глупости ему позволил. И слава Богу, вы не родили в нем детей!

— Знаете что?! — ком стал в горле, голос дрогнул. Подскочила с места. — Вам никто не давал права так со мной разговаривать!

Константин Анатольевич тоже поднялся из своего большого кожаного кресла. Он подошел ко мне, надавил на плечо усаживая обратно. Наклонился к уху и прошипел:

— Сядь. Я не закончил.

— Я не намерена выслушивать ваши оскорбления. Мы с вами уже три года, как чужие люди.

— Именно! Так и должно оставаться, Маша, если тебе не нужны проблемы. Святослав сейчас просто в ссоре с Анжеликой. Я сделаю все возможное, чтобы они помирились. У них общий ребенок. А тебя с моим сыном кроме трех лет беззаботной жизни ничего не связывает. Пока я прошу тебя по-хорошему, Мария Витальевна Ковалева. Не смей снова спутаться с моим сыном. Иначе я уничтожу твой сраный центр и тебя вместе с ним. Ты знаешь, у меня достаточно ресурсов для этого. Мы поняли друг друга?

Меня уже трясет. Я даже кивнуть ему не могу. Каждая клеточка внутри дрожит от негодования и обиды. Изо всех сил все еще сдерживаю слезы, но, если скажу хоть слово, они обязательно польются. Не хочу плакать при нем.

Кивнув, что услышала, поднимаюсь и медленно, чтобы не упасть, иду к выходу.

— Ты красивая баба, Маш. Молодая, яркая. Как мужик, я Свята прекрасно понимаю. Как бизнесмен, не могу позволить себе такой роскоши, как бесплодная безродная девчонка в моей семье. Мне внуки нужны, Маша! И связи. У тебя нет ни того, ни другого.

Открываю дверь, не оглядываясь на эту сволочь. Чувствую на себе довольный взгляд Лии. Не удивлюсь, если она подслушивала.

«Не плакать!» — даю себе установку.

Подхожу к лифту, подношу палец к кнопке вызова. И не сразу понимаю, нажала я на нее или нет. Створки разъехались. Не глядя сделала шаг вперед.

— Маша…

Невыносимо родной голос еще одного Чернова как спусковой крючок сорвал все мои эмоции со стопа. Я просто уткнулась носом в грудь Святослава и разревелась в голос.

— Машенька, — подхватываю ее на руки, захожу в лифт и кое-как нажимаю на кнопку своего этажа. — Ччч, хорошая моя. Девочка моя.

Она так горько и доверчиво рыдает у меня на груди, что меня самого начинает жестко ломать. Мне даже страшно представить, что такого успел наговорить ей отец, чтобы ее так трясло.

Я совсем немного не успел. Задержался утром у психолога дочери, потом заскочил в один из наших крупных магазинов, там надо было решить некоторые вопросы. Примчался сюда, увидел ее машину на парковке. В холле не обнаружил Машу, лишь медведя, что отправлял ей в подарок. Новенькая девочка с ресепшена передала мне конверт с запиской и сказала, что Ковалеву увел мой отец. Я сразу сорвался за ней и вот. У меня на руках настоящая истерика.

— Дверь открой, — прошу свою секретаршу. — И чаю горячего принеси.

— У нас успокоительное в аптечке есть, — отвечает шепотом женщина.

— И успокоительное неси, — киваю ей.

Устраиваюсь с Машей на гостевом диване отодвигая ногой низкий журнальный столик.

Я помню, когда она так плакала в последний раз и от этого становится еще хуже. Меня придавливает чувством вины как многотонной бетонной плитой. Во всем я виноват перед ней. И тогда был, и сейчас.

Ну не знал же, что Маша сюда приедет.

Все равно виноват. Без понятия, как буду расплачиваться за все, что сделал. Если она назовет цену, я расшибусь, но заплачу, лишь бы был шанс быть с ней рядом.

Укачиваю ее на своих коленях. Глажу по волосам. Дарья принесла успокоительные капли, стакан воды. Накапала дозировку, вложила Маше в руку и также тихонечко ушла.

— Не впускай сюда никого, — прошу ее.

— Конечно, — она плотно закрыла за собой дверь.

Рыдания переросли во всхлипы. Маша теперь просто вздрагивает в моих руках, шмыгает носом, судорожно дышит. Еще немного и подействует лекарство. Даша сказала, минут через десять Маше станет легче.

Считаю секунды глядя в окно и стараюсь сохранить ее тепло в своих руках. Оттолкнет, а оно останется. Как подзарядка для меня: Сонина улыбка и Машино тепло.

Запутался, потерялся. Дебил!

Бабушка говорила, что ошибаться свойственно всем. Сильный человек умеет признавать ошибки и стремится их исправить. Слабый же обвиняет всех вокруг.

Мне бы сейчас очень пригодился ее мудрый подзатыльник. Может взять Машку и съездить в деревню? Соне тоже там понравится.

***

Машенька еще немного успокоилась и подняла на меня взгляд. Глаза красные, тушь проложила по щекам черные дорожки и вместе с блеском помады оставила следы на моей футболке.

— Эй, — осторожно касаюсь ладонью ее лица, большим пальцем глажу припухшую губку. — поехали отсюда?

— Голова кружится, — потерянно жалуется моя девочка.

— Плакала долго, — бережно прижимаю ее голову к себе. Она обнимает за пояс руками и замирает. Сердце из моей груди рвется к ней. — Поспи тогда. Позже поедем.

— Твой отец… он, — снова начинает дрожать.

— Тише, все. С ним я разберусь потом. Поспи, Маш. Тебе надо сейчас. Я никого не впущу сюда, обещаю, — она снова кивает, как опустошенный одним махом болванчик. Сползает с моих коленей. — Сейчас, — подхожу к одному из шкафов, открываю, достаю оттуда плед и подушку.

Помнится, я частенько ночевал в этом кабинете, когда женился во второй раз. Делить постель с Анжеликой мне брачный контракт не прописывал. Я сваливал сюда и работал до отключки.

Вот и сейчас это все пригодилось. Теперь для нее.

Уложил, укрыл пледом и сел рядом держа за руку, пока она не уснула.

Сейчас совсем не похожа на колючего ежика. Нежная, ранимая, испуганная.

Еще некоторое время сижу с ней, потом прошу Дарью сделать мне свежего горячего чая и за работу. Все разборки с отцом позже. Не хочу уходить, оставлять Машу здесь одну.

Она проснулась во второй половине дня. Сонно хлопая ресницами, нашла стакан с водой, сделала пару глотков и поджала под себя ноги, не слезая с дивана. Пока спала, я еще мог сосредоточиться на работе. Теперь взгляд сам перетекает с монитора на бывшую жену.

— Вызови мне такси, пожалуйста, — еще хриплым после сна голосом, просит она. — Я машину завтра заберу, если можно.

— Сам отвезу, Маш. Никакого такси.

— Свят, это лишнее. Я благодарна за поддержку, но лучше я все же сама, — вяло сопротивляется, поджав губки, которые безумно хочется поцеловать.

— Это не обсуждается, — говорю строго, как с Софой, когда та капризничает.

Пока собираюсь, Маша старается привести себя в порядок. Пальцами расчесывает длинные темные волосы, складывает аккуратным прямоугольничком плед, даже подушку взбивает. Смешная.

Спускаемся на парковку для руководящего состава. Сам пристегиваю ее на переднем сидении.

Маша молчит всю дорогу. Смотрит в окно сжимая пальцами ремень безопасности. Желание придушить отца растет во мне по экспоненте. Когда-нибудь этот человек угомонится? Жаль, что камер нет в его кабинете, чтобы ткнуть мордой и напомнить, каким он бывает уродом.

Паркуюсь у ее подъезда. Помогаю выйти из машины и веду до квартиры, чтобы убедиться, что она в нее вошла и все хорошо.

Прямо на пороге у двери стоит корзина бордовых роз. И первое, что я хочу сделать – вышвырнуть в окно! Какая сволочь решила, что может дарить цветы моей женщине? Пульс за три секунды разгоняется до ста двадцати. Маша не замечает этого. Она поднимает букет, улыбается и вдыхает аромат шелковых бутонов.