Любовь творит чудеса. Лелена

- Поднажми, Беркутова, не успеваешь! – прикрикнул на меня Анатолий Геннадьевич, наш учитель физкультуры, люто ненавидимый всеми девочками и столь же пламенно любимый мальчишками.

Последний урок физкультуры, последние нормативы и последние дни школьной жизни были такими же унылыми, как и почти весь этот год. Нормативы я всё же сдала на четвёрку, не зря физрук недовольно пыхтел, стоя надо мной с секундомером в руке.

Прозвенел звонок, и я с радостью распрощалась с учителем навсегда. Нет, мы, конечно же, ещё не раз столкнёмся в школьных коридорах в последующие экзаменационные недели, но он больше не будет доводить меня ворчанием по поводу ненадлежащей формы и причёски, и требовать уделять больше внимания культуре тела.

Когда Анатолий Геннадьевич заводил такие разговоры, мальчики в унисон согласно кивали, а девочки передёргивались от неприязни, потому что слова «культура тела» он всегда произносил со слащавыми нотками извращенца в голосе, шаря липким взглядом по обтянутым лосинами и маечками девичьим телам. Я же в последнее время предпочитала мешковатые футболки и свободные спортивные штаны, за что и была не раз морально бита.

Проходя с одноклассницами по шумному школьному коридору я, по привычке, остановилась у стенда «Ими гордится школа» и улыбнулась фотографии Олега. Месяц назад кто-то приклеил на угол его фото чёрную ленточку и теперь, каждый раз видя её, я боролась с желанием содрать чёрную полоску, смять и выкинуть.

Олег пропал полгода назад, возвращался с вечерней тренировки и просто исчез без следа. Официально он теперь числился пропавшим без вести, но все смирились с тем, что нашего одноклассника больше нет среди живых. Слишком быстро смирились.

По окончании десятого класса я и подумать не могла, что после каникул начну встречаться с Олегом. Такой же, как и большинство подростков, он был долговязым разгильдяем, дразнил девчонок и боготворил тренера школьной волейбольной команды, всё того же Анатолия Геннадьевича, который почему-то видел в нём потенциал к большому спорту. Всё изменилось в конце августа, когда Олег приехал из деревни.

В июне, на каникулы к бабушке уезжал худенький веснушчатый мальчишка, а вернулся широкоплечий подтянутый парень с ёжиком выцветших до пшеничного блонда волос, рельефными скулами и ямочкой на подбородке. Мы были соседями, только семья Олега жила на этаж ниже, и, столкнувшись с ним на лестнице, я даже не узнала в загорелом парне своего одноклассника. Так и прошла бы мимо, если бы Олег не поздоровался.

На следующий день мы вновь встретились во дворе, и он позвал меня погулять вечером. И я, неожиданно для самой себя, согласилась! Видимо, за лето и я повзрослела, что сказалось на моих вкусах. Теперь слащавые субтильные красавцы из журналов вызывали лишь лёгкую снисходительную улыбку. Они казались мне карикатурой на анимэшных персонажей, только без харизмы, позволяющей ассоциировать их с героями или злодеями.

Олег же был полной их противоположностью – мужественный, весёлый, ненавязчивый, умеющий слушать. И куда только подевался тот хулиган, который едва не порвал мою куртку в десятом классе, устроив шутливую потасовку с друзьями в раздевалке? От него не осталось и следа!

Как-то так случилось, что мы начали встречаться. Это произошло само собой, естественно и легко. А когда пришли в школу первого сентября, держась за руки, одноклассницы готовы были пытать меня, чтобы выведать подробности. Я отшучивалась и придумывала всякие небылицы, которые они слушали затаив дыхание, а потом возмущённо фыркали, понимая, что это неправда.

Три месяца пролетели, как один счастливый, сказочный день, а потом он пропал. Не зашёл за мной утром, и я одна пошла в школу. Но и там его не было. Я звонила ему на каждой перемене, но неумолимый механический голос всякий раз отвечал, что абонент недоступен. А на шестом уроке пришли двое мужчин, представились полицейскими и начали расспрашивать нас об Олеге. Тогда-то я и узнала, что он не ночевал дома. Анатолия Геннадьевича едва не уволили за то, что он затянул тренировку, и детям пришлось возвращаться домой едва ли ни за полночь.

Олега начали искать. Меня два раза вызывали в полицию. Я ходила вместе со своими и его родителями, но это ничего не дало. Всё было тщетно, он исчез без следа.

И вот теперь, спустя полгода, когда всем уже надоела моя депрессия, подруги просто проходили мимо, больше не пытаясь оттащить меня от стенда с фотографией любимого. Чужое горе вызывает сострадание только в первые несколько дней, ну может быть недель. А потом оно надоедает, раздражает и становится неудобным для окружающих. Даже лучший друг Олега, Сашка, сторонился меня, ему было проще забыть, перечеркнуть и жить дальше, чем вместе со мной утопать в серой тоске.

Прозвенел звонок и я побежала на урок, напоследок улыбнувшись фотографии. И всё-таки я сорву эту чёрную ленточку, потому что он жив, я это чувствую!

***

Вот и он, последний звонок. Я стояла и улыбалась, потому что так надо. Почти не слушала директора, расписывающего нам перспективы взрослой жизни, вспоминая, как вот так же стояла в начале учебного года, только тогда Олег держал меня за руку. Потом он отпустил мою руку, подхватил маленькую испуганную девочку первоклассницу, усадил её на плечо и с улыбкой прошествовал мимо всех учеников. Девочка тоже старалась улыбаться и отчаянно трясла колокольчик. Глупая школьная традиция, но для меня она теперь приобрела совершенно новое значение.

В тот день Олег сказал, что любит меня, и я ответила ему тем же. Не потому, что так было бы правильно, и не для того, чтобы избежать неловкого молчания, а потому, что действительно так чувствовала. Мы сбежали из школы, раньше всех, и весь день гуляли по городу. Одноклассники собрались в парке и устроили пикник. Всё же последний «Первый звонок» в жизни, а мы не пошли, хотели просто побыть вдвоём.

Потом подруги несколько дней требовали от меня признания, что мы делали. Я честно ответила, что просто гуляли, но мне не поверили. Некоторые девочки из моего класса уже были не понаслышке знакомы с интимной стороной общения с противоположным полом и не верили, что мы уединились только для того, чтобы погулять. Позже они, то и дело, пытались вызвать меня на откровенность, но потешить их любопытство мне было нечем.

- Вы вступаете во взрослую жизнь… - заливался соловьём директор, но я не слушала. Эту речь он произносил каждый год, только раньше она была обращена не к моему классу.

Судя по поведению Олега, он вступил в эту взрослую жизнь ещё летом, когда гостил у бабушки, но от меня ничего не требовал и не настаивал. Мы решили, что это произойдёт в конце учебного года, то есть сегодня. Но сегодня я стояла в окружении сотен людей, и, тем не менее, одна. Сейчас я, как никогда, чувствовала пустоту в душе и гнетущее одиночество. Отступят ли они когда-нибудь? Возможно, но сейчас в это верилось с трудом.

Школьный психолог - Кира Юрьевна, встречи с которой мне приходилось терпеть в течение двух месяцев после исчезновения Олега, лишь после новогодних каникул сказала, что я готова двигаться дальше, и отменила наши посиделки. И то, только потому, что я заставила себя принять участие в предновогодней подготовке школы. Она заверяла меня, что боль пройдёт, моя жизнь только начинается и в ней будет ещё много юношеских влюблённостей. Она же пообещала, что ощущение пустоты и тоски постепенно ослабнет, былая боль станет лишь неприятным воспоминанием. И я хотела ей верить. Но сегодня мне было так же больно, как и в первые дни после исчезновения Олега.

По окончании официальных мероприятий наш класс скооперировался с параллельным, договорившись собраться в кафе «Конфетти», в центре нашего небольшого городка. Это всё же был наш последний «Последний звонок», и отпраздновать его было решено как положено.

- Ты пойдёшь? – спросила Лиза, одна из моих подруг, которым я в последнее время уделяла непростительно мало внимания.

Лиза была единственной, кто не прекращал попытки вытащить меня из болота непроглядной тоски.

- Пойду, - ответила я, благодарно улыбнувшись подруге.

Мне действительно очень хотелось отказаться, но мама ещё на прошлой неделе купила мне платье для выпускного, на который я как раз и не собиралась идти. Так почему бы не надеть это платье сегодня? И маму не обижу, и подруг порадую.

***

Мама довольно спокойно отнеслась к тому, что я вознамерилась надеть платье для выпускного на вечеринку по случаю последнего звонка.

- Купим новое, - заявила она, пропустив мимо ушей то, что я не собираюсь идти на выпускной.

Родители в последнее время вообще позволяли мне делать всё, что я только пожелаю, и были очень встревожены тем, что я не пользовалась их покладистостью.

Но, как бы то ни было, я надела нежно-голубое платье-корсет с юбкой в пол, разрезом до колена и полупрозрачной шалью. Мама быстро сотворила на моей голове высокую причёску, закрепив её гелем и позолоченным гребнем (хорошо, когда мама визажист), и помогла нанести лёгкий макияж, с учётом того, что я могу расплакаться. О чём и сказала мне, по окончании, с нежностью поправляя шаль на моих плечах.

- Красавица! Чтобы дома была не позже полпервого, - напутствовал меня отец.

Я согласно кивнула и отправилась на последнюю вечеринку со своим классом. Мой наряд оценили по достоинству, а когда узнали, что на выпускной я не пойду, то решили устроить мне его прямо сегодня. Громкая музыка, одноклассники, друзья и подруги – это было действительно идеальное прощание. И пусть через пару дней мы встретимся на экзаменах, все меня поняли и поддержали.

Но уже через пару часов обо мне забыли. Гремела музыка, одноклассники и одноклассницы танцевали, веселились, шумно вспоминали былые годы и строили планы на празднование выпускного. Чего только не предлагали: и поход за город, и пикник в городском саду, и даже экстремальный вечер с прохождением экшен-квестов в местном Офлайн-парке. Это наш заядлый геймер Пашка выделился.

Я честно пыталась веселиться, но всё равно чувствовала себя лишней на этом празднике жизни. В результате решила тихонечко уйти, чтобы не отбиваться от уговоров остаться. Но тот самый Пашка-игрок заметил меня и увязался проводить. Он неудачно пытался шутить и пару раз порывался обнять меня, так и не решился. А когда мы подошли к городской Аллее Славы, Пашке поплохело и он стремительно уединился с кустом. Видимо, заядлый геймер увлёкся и подзабыл, что в реальной жизни алкоголь действует гораздо жёстче, чем в виртуальной.

Я пожелала ему без приключений вернуться в кафе, и пошла домой одна, через аллею. А ведь именно по этой аллее мы с Олегом ходили в школу, и так же вместе возвращались обратно. Мне было о чём вспомнить, медленно бредя по утопающему в сумраке парку, между двумя рядами памятных обелисков, ведущих к Вечному огню памяти.

***

На эти новогодние каникулы родители увозили меня в соседний город, к тёте Жене, сестре отца. А когда мы вернулись, спустя неделю, я с удивлением обнаружила, что из квартиры Олега выходит какая-то рыжая девица с пирсингом в носу.

- Привет, я Таня, - весело представилась она, наткнувшись на замершую меня на лестничной площадке.

Потом Татьяна узнала, что квартиру они с мужем купили у родителей моего Олега, и позвала меня в гости. Так началась наша дружба. В первый раз я приняла приглашение только в надежде найти хоть какие-то мелочи, напоминающие о любимом, но это была уже совершенно другая квартира. Обстановка, мебель, обои, и даже общая атмосфера – изменилось всё. Словно Олег и не жил здесь.

Я понимала его родителей, но не могла простить им того, что они сдались, как и все, решили, что его больше нет, и переехали, чтобы избавиться от воспоминаний о нём. Таня же была одной из тех девушек, которые предпочитают нестандартную броскую одежду, ярко красят губы и плюют на мнение общественности. И ещё, она умела слушать, не пускаясь в пространные рассуждения о зыбкости бытия и не роняя фальшивые слёзы сочувствия. Именно она предложила мне сходить к какой-то гадалке.

- Тётка во! - охарактеризовала её Татьяна, показав большой палец. -  Благодаря ей я захомутала своего красавца.

Характеристика была, прямо скажем, не впечатляющая. Танюхин красавец представлял собой помесь лабораторной крысы и чебурашки. Худой, нескладный, ушастый и с мышиным острым личиком. Основными его положительными качествами были бытовая неприхотливость и гениальный мозг программиста-новатора. Именно благодаря его программному гению они и заработали деньги на покупку квартиры. Сама же Татьяна работала от случая к случаю, предпочитая называть свою профессию настенной живописью, что по факту являлось обычным граффити, довольно посредственным, кстати. Но разве же это важно, когда человек близок тебе по духу? Для меня главным Таниным талантом было умение бескорыстно дружить.

Родители относились к нашей дружбе со здоровым скептицизмом, но не препятствовали, радуясь тому, что я начала общаться хоть с кем-то.

Так вот, месяц назад я сдалась и согласилась пойти к той самой «великолепной» гадалке, всучившей Татьяне её ненаглядного. Нет, я не ожидала чуда. Если быть честной, вообще не верила во всю это  потустороннюю чушь, но согласилась, только чтобы Таня отстала. Схожу, послушаю мистический бред и забуду.

Гадалка оказалась довольно эксцентричной дамой, как я и ожидала. Это была женщина лет пятидесяти, именующая себя синьорой Данией. Я с трудом удержалась от вопроса, почему Дания, а не Франция, скажем, или Куала-Лумпур. Синьора Дания потребовала фотографию, и я показала ей наше с Олегом фото на телефоне.

- Не понимаю я людей! Двадцать лет живу среди вас и всё удивляюсь, - всплеснула руками Дания. – У вас есть возможность поймать момент счастья, запечатлеть его и касаться снова и снова, а вы держите его в плену бездушных коробок. Давай уже, сама распечатаю.

Синьора Дания подключила мой телефон к своему компьютеру и без труда нашла в нём фотографии Олега. Распечатала одну из них, вернула мне телефон и, вглядываясь в фотографию парня, невозмутимо предложила:

- Спрашивай.

- Я… - замялась я. - Это мой…

- В общем, так, это её парень, он пропал, просто исчез, как Копперфильд. А она страдает и ждёт его, - ответила за меня Таня.

Синьора Дания кивнула и закрыла глаза, зажав фото между ладонями. Это длилось не больше минуты. А потом гадалка повела себя странно, даже для своей профессии.

- Выйди, - велела она Татьяне.

А когда мы остались одни, отбросила фотографию Олега, глубоко вздохнула и спросила:

- Любишь его?

- Это вы гадалка, вы и скажите, - ответила я с усмешкой, скрестив руки на груди.

- Не гадаю я тебе. Спрашиваю, - покачала головой женщина.

- Люблю, - кивнула я.

- Ой, зря, лучше забудь и отпусти. Не нужно тебе это, любовь она разная бывает, а твоя тебе не нужна, - заявила гадалка.

- Почему? – спросила я.

Не могла не спросить, потому что говорила она о нас с Олегом в настоящем времени, будто у нас ещё есть совместное будущее.

- Любимый твой пересёк грань, покинул этот мир. Путь тот вечное пламя освещает, кто страх свой победит и коснётся огня – сгорит как мотылёк здесь, и пребудет в другом мире. Прими и отпусти его, - проговорила Дания. - Вечное пламя открывает путь меж мирами только для тех, кто готов. Эта дорожка не по тебе, не потянешь.  

Я встала и убежала, не дослушав гадалку. Разочарования не было, но и слушать это я не хотела. А что ещё она могла сказать? Покинул этот мир - значит, умер. Меня в этом убеждали и родители, и одноклассники. Просили отпустить и жить дальше. Вот гадалка туда же.

Почему я именно сейчас вспомнила это? Да потому, что шла по Аллее славы, по обе стороны от меня вздымались стелы с выгравированными на них именами героев войны, и, когда сработал будильник на телефоне, оповещающий о том, что уже полночь, а значит, пора поспешить домой, совершенно неожиданно вспыхнул Вечный огонь!

Я в этот момент как раз проходила мимо памятника Неизвестному солдату, у которого находился этот огонь, и замерла от неожиданности и удивления. Казалось, огонь вспыхнул в ту же секунду, как только сработал будильник. Но Вечный огонь, вопреки названию, у нас зажигали только на время соответствующих праздников. Сейчас же он вспыхнул совершенно не ко времени. И это не был обычный огонь - из горелки в форме звезды с воем вырывалось синее пламя, вздымающееся как минимум на метр в высоту. По стелам с именами героев и памятнику Неизвестному солдату запрыгали причудливые тени, огонь гудел и шипел, словно живой.

А у меня в голове набатом звучал голос гадалки: «Вечное пламя, кто его коснётся – пребудет в другом мире». Бред же! Полная чушь, и эта вспышка газовой горелки, стилизованной под звезду, просто совпадение, но я не могла оторвать взгляд от завывающего синего огня. Как там говорила гадалка? «Путь тот вечное пламя освещает, кто его коснётся – сгорит, как мотылёк»?

Шагнула на первую ступень к возвышению с Вечным огнём. Мне это было нужно, принять его смерть, почувствовать её, но я не могла заставить себя. Быть может, боль поможет мне смириться? Да, я коснусь пламени и почувствую себя живой! И пусть боль будет мне наказанием за то, что сдалась, как и все, не нашла в себе сил сохранить надежду, приняла его смерть.

Боясь того, что передумаю, быстро взбежала по ступеням и протянула руку к уже ослабевающему огню.

Боли не было. Как только я коснулась кончиками пальцев синего пламени, взметнулся сноп искр, а потом наступила полная темнота. Я на какое-то время ослепла от яркой вспышки и пошла обратно на ощупь. Спустилась по ступеням, едва не упав. Вроде они были целыми, но сейчас я могла поклясться, что попала ногой на выщербленный участок. По-прежнему ничего не видя, кроме белёсых пятен от вспышки, спустилась с возвышения и медленно побрела к выходу из аллеи. Должно быть, в нашем районе отключили электричество, иначе полную темноту объяснить я не могла.

Я долго бродила среди деревьев, но никак не могла найти выход из парка. Заблудилась? Спустя минут двадцать блуждания между деревьями, я основательно продрогла и начала паниковать. Но вдруг рука упёрлась в прохладную шероховатую преграду. Вскинула голову и поняла – стена. Очёнь высокая, метра четыре минимум, старая каменная стена. Но я совершенно точно помнила, что наш парк с Аллеей славы окружает только низкий металлический заборчик. Может, я уже выбралась из парка и в полной темноте заплутала среди домов? Но, чтобы добраться до строений, мне нужно было пересечь как минимум одну дорогу. Уж машины-то я точно не могла не заметить.

И тут меня накрыло осознанием, что вокруг царит полная тишина. Ни шума автомобилей, ни звуков сирен, ни даже обычного для каждого города гула отдалённых голосов. Я не слышала ни-че-го. Потому и вздрогнула, когда где-то рядом громко ухнула какая-то ночная птица. Ещё раз вздрогнула от шелеста ветвей – видимо та же птица и вспорхнула с дерева. Стоять у стены, дрожа от страха и холода, можно было хоть до утра, но у меня были небезосновательные опасения, что, в тонком платье и прозрачной вуали на голых плечах, к утру я замёрзну, если не насмерть, то до полусмерти.

Поэтому я постаралась загнать глупые страхи поглубже, и пошла вдоль стены, ведя по ней подрагивающей ладонью, чтобы не потерять единственный ориентир. А вокруг всё так же царила полная, непроглядная темень и какая-то пустая, давящая тишина. На небе не было видно ни единой звезды, а луна и вовсе будто не выходила из-за горизонта. Постаралась припомнить - не новолуние ли сегодня? Вроде нет, до того, как я прикоснулась к вечному огню, аллею совершенно точно освещал голубоватый свет почти полной луны.

Я отмечала всё больше и больше странностей, а стена всё не кончалась и не кончалась. Спустя какое-то время я поняла, что эта непонятно откуда взявшаяся стена не прямая. Неужели всё это время я ходила по кругу? Но это же в принципе невозможно! Если это круглая стена без выхода, то как же я смогла попасть внутрь?

Может, я брежу? Кто-то из одноклассников решил так жестоко подшутить надо мной и подсыпал в коктейль какой-нибудь наркотик? Вряд ли, из всех моих одноклассников на подобное был способен разве что только Ваня Самсонов из параллельного. Но сегодня он не пришёл, отправился полноценно напиваться со своей компанией, состоящей из бросивших школу и так никуда и не поступивших будущих уголовников.

Но в реальность происходящего мне верилось с трудом. Я перебрала вина и уснула прямо в кафе, а всё остальное плод затуманенного алкоголем сознания? В это тоже как-то не верилось, не пила я практически! Что же тогда происходит?

Я уже устала делать предположения, когда едва не упала, потому что стена вдруг закончилась и рука провалилась в непроглядную мглу. Выход! Прошла немного вперёд и нащупала продолжающуюся стену, проём в ней был не больше метра в ширину, такой же тёмный и пугающий, как и окружающая темнота. А если и там и тут одинаково страшно, то какая разница? Верно, никакой. И я без сомнений шагнула вперёд.

***

Яркий дневной свет и разнообразные звуки так неожиданно и резко окружили со всех сторон, что я не удержалась на ногах и рухнула вниз, больно ударившись коленями… о булыжную мостовую. Я словно резко нырнула в воду, будучи твёрдо уверенной, что она спокойная и тёплая, а угодила в ледяную стремнину. Совершенно ничего не понимая, я ошалело озиралась, продолжая сидеть на мостовой, а вокруг светило солнышко, пели птички и жили своей обычной жизнью люди.

Вот только это для них она была обычной, для меня – совсем наоборот. Мимо проехала открытая карета! В карете, степенно осматривая окружающих, восседал дородный мужчина в высокой белой шляпе с узкими полями. Управлял каретой одетый во голубые брюки и пиджак карлик. А вот вместо лошадей в неё были впряжены две огромные, не уступающие в размерах лошадям, чёрные собаки с тупыми мордами и абсолютно белыми, даже без зрачков, глазами.

Я всё ещё провожала взглядом проехавший экипаж, когда откуда-то сбоку послышались женские крики и, судя по интонациям, ругань. Почему определить это я смогла только по интонациям? Да потому что кричали на незнакомом мне языке. Бред полный.

Я зажмурилась и глубоко вдохнула, надеясь очнуться. Сразу же закружилась голова и начало немного подташнивать, но я вдруг поняла, о чём спорят крикливые женщины. Как оказалось, они не поделили ребёнка! Означенный малыш, к слову, стоял рядом с ними и во все глаза смотрел на бранящихся мамаш. Рассматривая мальчика лет трёх, я немного отвлеклась от сути ссоры и пропустила момент, когда женщины разобрались. Одна подхватила мальчика на руки и торопливо куда-то ушла, а вторая, горестно вздохнув, приподняла подол платья и уселась в большой ящик, набитый тряпьём, поджав под себя ноги.

- Опять эти сирины в своих выводках разобраться не могут, - брезгливо произнесла девушка в лёгком розовом платье, проходившая как раз мимо меня под руку с молодым мужчиной.

- Это всё потому, что они хотят всё сразу получить, без усилий. Вместо того чтобы заботиться о ребёнке с рождения, высиживают до сознательного возраста, а потом знать не знают, как их чада выглядят. В нашей семье ты будешь сама растить детей, с самого рождения. Никаких нянек и гувернанток, - поучительно проговорил молодой человек.

- Как скажешь, любимый, - покладисто ответила девушка, но выражение лица в этот момент у неё было такое, что я уже сочувствовала её будущим детям.

Напротив, на другом конце небольшой вымощенной брусчаткой площади, стоял небольшой, но похожий на дворец дом. Белые стены, золочёные декоративные башенки, мостики между ними, такие тонкие, что вряд ли ими можно было пользоваться по назначению – всё выглядело таким невероятным и сказочным, что меня посетила шальная мысль – может, я каким-то образом забрела в офлайн-парк и попала в квест по мотивам какой-нибудь фэнтезийной саги? А что? Декорации вполне соответствовали какой-нибудь сказке, а всё остальное просто умелая постановка и спецэффекты. Ну а собаки, это кони в костюмах… Нервный смешок едва не перешёл в истеричный всхлип. Потому что невозможно так реалистично всё задекорировать в реальной жизни!

- Синьорита, вы ушиблись? – подойдя ко мне, озабоченно поинтересовался очередной молодой человек в шляпе и костюме. – Как же вы так неосторожно? Давайте помогу подняться.

И мне галантно протянули затянутую с тканевую перчатку руку.

- Немедленно отойдите от инородного объекта! - грозно приказал кто-то сверху, когда я уже была готова принять помощь воспитанного незнакомца. 

Вскинула голову, щурясь под ярким полуденным солнцем, и испуганно сжалась. Уж кому говорить об инородных объектах, но только не такому… монстру! Других определений для синекожего, большеголового обладателя трёх глаз с вертикальными зрачками, загнутого к верху рога, начинающегося сразу над средним глазом, широкого сплющенного, как у летучей мыши носа и безгубого рта у меня не было. Тело у владельца примечательной головы, к слову, было вполне обычное, почти человеческое, если не считать трёхпалых рук, сжимающих поводья. Да, это чудище преспокойно восседало на сером жеребце и с неприкрытой враждебностью сверлило меня всеми тремя жуткими глазами.

- З-з-здравствуйте, - заикаясь, прошептала я.

С одной стороны очень хотелось встать, чтобы быть хоть немного выше, а с другой – тогда эта синекожая морда станет ближе. И ещё оставалась надежда, что здесь лежачих не бьют… Где бы это «здесь» ни было.

- Встать! - вместо ответного приветствия приказал монстр.

Я продолжила сидеть, потому что единственным, что я сейчас чувствовала и понимала, был полнейший, всепоглощающий и напрочь отключающий разум ужас.

- Поднимите её, - окинув меня брезгливым трёхглазым взглядом, велел кому-то синемордый.

Меня тут же подхватили под руки и бесцеремонно потянули вверх, заставляя встать с колен.

- А вам должно быть совестно, - тем временем отчитывал предложившего мне помощь мужчину монстр. – Вы же видите, где это сидело. Не трудно догадаться, что оно вывалилось из Круга Иных. И ни для кого не секрет, как опасны и коварны могут быть иные. А что, если бы оно на вас напало, или, того хуже, подчинило и вынудило помочь скрыться? Осторожнее нужно быть, милейший.

И произносил он это всё таким тоном, словно умудрённый опытом дедушка отчитывает напроказившего внука. Совершенно без агрессии, и даже с добродушной снисходительностью. Как мило. Вот только внешний вид этого «доброго дедушки» совершенно не соответствовал его тону. Мало того, что у него была голова чудища, так ещё и увешан он был оружием, как новогодняя ёлка стеклянными шарами. Большие ножи, поменьше, огромные – это, наверное, мечи, парочка шпаг, только с короткими лезвиями, ассоциировавшимися с шашлычными шампурами, деревянные палки с болтающимися на цепочках шипастыми шариками размером с грецкий орех, и ещё много непонятных металлических предметов угрожающего вида. И вот весь этот арсенал вряд ли присутствовал на монстре для красоты.

Отпустив понурившего голову отруганного молодого человека, синекожий монстр опять вперил в меня трёхглазый взгляд, и я отвернулась, не выдержав напряжения. Взглянула на держащих меня под руки и вздохнула с облегчением – они были людьми.

Сама себе удивилась – когда это я успела начать классифицировать окружающие меня галлюцинации? Или это всё же не галлюцинации? Но тогда остаётся только одни вариант – я умерла. А после смерти можно ожидать чего угодно, потому что точной информации на эту тему нет. Но как же я могла умереть и даже не заметить этого?

- Я умерла? – спросила шёпотом, с надеждой даже и не знаю на какой ответ, взглянув на левого конвоира.

Темноволосый мужчина средних лет покосился на меня, но промолчал.

- За мной, - скомандовал монстр и, развернув коня, направился через площадь, прямо к похожему на замок зданию.

- Запрещено общаться, - едва слышно шепнул мне мужчина, - но ты не умерла, - добавил он с улыбкой, но, под осуждающим взглядом коллеги, тут же отвернувшись и вновь став суровым конвоиром.

***

С маленьким дворцом и декоративными башенками и мостиками я сильно промахнулась. Мы тащились за бряцающим всем своим вооружением синекожим монстром уже около часа, а дворец приблизился совсем немного. Площадь и даже город, в центре которого она находилась, уже давно были позади. А мы всё шли и шли по прямой, как по линейке вычерченной, каменной дороге. Оглянуться и как следует рассмотреть покинутый населённый пункт со стороны мне не удавалось. Не позволяли крепко держащие под руки и не сбавляющие шага конвоиры. Солнце нещадно палило и, кажется, ни на сантиметр не сдвинулось с верхней точки небосвода, в воздухе витал удушливый запах пыли, а я начала заметно прихрамывать. Новые туфли, хоть и были на невысоком каблуке, сильно натёрли ноги и каждый шаг отдавался резкой болью.

- Манасэр Бардо, она так долго не продержится, - решился окликнуть начальство темноволосый мужчина. – Ноги, судя по всему, стёрла.

Синемордый лениво обернулся, окатил меня ледяным презрением, моргнул средним глазом и недовольно ответил:

- Если оно не сможет идти, волоком дотащите.

- Потерпи немного, мы уже почти дошли, - шепнул мне жалостливый мужчина, когда чудище отвернулось.

- А можно разуться? – так же шёпотом взмолилась я, чувствуя, что в туфлях уже чуть ли не хлюпает кровь.

Конвоиры переглянулись и отпустили мои руки. Я тут же наклонилась и, едва не застонав от боли, стянула туфлю с левой ноги, которую натёрло сильнее, а потом и с правой.

- Оставь, - велели мне, вновь подхватывая под руки, когда потянулась, чтобы взять обувь.

Подчинилась, меня и так пожалели, рискуя вызвать недовольство начальства. Какую совершила ошибку, я поняла только когда сделала несколько шагов босиком. Дорога была не просто нагрета солнцем, она была раскалена! А мои туфли остались позади и вернуться за ними не было никакой возможности, потому что синемордый заметил, что мы отстали и остановился, недовольно оглядываясь. Пришлось посильнее сжать зубы и терпеть. А вокруг пели птички, зеленела разнообразная трава и возвышался летний лес. Из каких деревьев он состоял, определить не смогла, я таких точно ещё никогда не видела. Высокие, метров пятнадцать, но тонкие жёлтые стволы были словно окутаны ореолом зелёного пуха, такие мелкие листочки у них были. Насладиться красотами необычной природы мешали страх и горящие ступни. Но, отвлёкшись на рассматривание окрестностей, я не заметила, как мы почти дошли до замка! Самого настоящего, большого сказочного замка. Вблизи он был ещё прекраснее, чем издалека, особенно на фоне искажённой неприязнью синей морды.

- В приёмник это, - приказал монстр и быстро поскакал к широкой лестнице парадного входа в замок.

- Докладывать побежал, - проворчал второй мужчина, не тот, который до этого со мной общался.

А я уже едва держалась на ногах. Болели не только ступни, всё тело. Особенно першило пересохшее горло и раскалывалась голова. Кажется, у меня солнечный удар – подумала отстранённо, заметив, что замок начал расплываться перед глазами.

***

Мне было холодно, очень холодно, просто невыносимо. До дрожи, судорог и стучащих зубов. С трудом открыла глаза и поняла страшное – я лежу в сугробе! Да ещё и абсолютно голая, к тому же!

Воспоминания произошедшего до того, как упала в обморок, никак не вязались с тем, что я видела сейчас. Я находилась в маленькой комнатке с двумя окнами под потолком и да, сугробом, в котором я и лежала. Да не просто сверху, а была закопана в снег, только голова и ладони оставались снаружи.

- Очнулась, - констатировал кто-то.

Повернула голову на голос и едва не заплакала от радости. Рядом с сугробом стояла женщина лет тридцати, в старых, потёртых джинсах и чёрной майке с эмблемой известной спортивной фирмы на груди.

- Сама вылезешь? – спросила женщина, приветливо улыбнувшись мне и продемонстрировав большое пушистое полотенце.

Ответить я не смогла, так сильно зубы стучали, но выбраться из сугроба как-то сумела.

- Вот и умница, - похвалила меня женщина, растирая полотенцем. – Меня, кстати, Мариной зовут, - представилась она.

- Ле-лена, - заикаясь, ответила я.

- Лелена, - повторила Марина, будто пробуя имя на вкус, - жаль, я думала, ты из наших. Но имя красивое, - сделала она комплимент.

Я хотела поправить её, сказать, что я Лена, но дверь открылась и в комнату заглянула карлица! Маленькая, наверное, меньше метра ростом, с короткими пухлыми ручками и ножками, но большой головой и подёрнутыми сединой собранными в пучок на затылке волосами, облачённая в широкие штанишки и просторную серую рубаху. Она вошла, прикрыла за собой дверь и спросила:

- Ну как?

- Всё нормально, жить будет, - беззаботно ответила Марина. – Эти идиоты решили, что она из Ледяного Чертога, раз от солнца сознание потеряла, и запихали её в холодную. А девочка просто устала и слегка перегрелась.

- Ааа, - протянула карлица. – Пошли, оденем тебя, непутёвая, - махнула она ручкой кутающейся в полотенце мне.

- Ничего не бойся, тебя здесь никто не обидит. Некоторые с непривычки кажутся страшными, и даже жестокими, но на самом деле здесь все равны, - рассказывала мне Марина по дороге. – Это что-то вроде пристанища для беженцев из других миров, но иногда сюда и случайно попадают. Как я, например, или ты. Судя по испуганной мордашке, ты здесь точно не по своей воле, я права?

- Да, - прохрипела я. Кажется, простудилась.

- Сейчас отпоим тебя тёплым грони и вмиг полегчает, - потрепала меня по плечу Марина. – Ты пока одевайся, тётка Карыша одежду выдаст, а я схожу, зарегистрирую тебя и сразу вернусь.

И женщина в найковской футболке куда-то убежала, оставив меня наедине с карлицей. Осмотревшись, я обнаружила, что мы пришли в большой светлый зал, заваленный кучами одежды! Сначала мы подошли к куче с нижним бельём и тётка Карыша, как её Марина назвала, покопавшись в ней, протянула мне комплект из шортиков до середины бедра и короткой широкой маечки со шнуровкой спереди.

- Должно подойти, - проворчала она, разглядывая мою замотанную в полотенце фигуру. – Платье или штаны? – без перехода спросила она, подняв взгляд на моё лицо. И, не дожидаясь ответа, решила сама: - Платье лучше будет.

Мы пошли к другой, яркой, разноцветной куче, где карлица выбрала для меня лёгкое летнее голубое платье с коротким рукавом, пышной юбкой чуть ниже колен и широким синим поясом.

- Обувку сама выбирай, - махнула ручкой тётка Карыша в сторону горы башмаков и туфель.

И, переваливаясь, как утка, пошла к стоящему посреди одёжного изобилия столу, взобралась на высокий стул по маленькой лесенке в три ступени, устроилась поудобнее и, ворча себе под нос:

- Грудное одно, срамное одно, платье одно, - принялась что-то записывать в толстую, страниц на тысячу, книгу.

А я, прижав к груди выданную одежду, пошла выбирать обувь. В голове немного шумело, тело ещё потряхивало от холода, а все мышцы сводило от усталости, но уже хотя бы не было так страшно. Я без труда подобрала себе матерчатые туфельки, в тон к поясу, синие, с кожаными подошвами из толстой, грубо выделанной кожи.

- Башмаки летние, одни, - кивнула карлица, взглянув на меня. После чего принялась записывать, а мне опять махнула рукой: - Иди, оденься там.

Где «там», я так и не поняла, поэтому зашла за ближайшую кучу одежды, скинула полотенце и, опасливо озираясь, быстро начала одеваться. Быстро не получилось. С шортиками я разобралась без проблем, а вот с маечкой совладать было сложнее. Как бы я ни ослабляла или затягивала её, было неудобно.

- А где наша Лелена? – послышался бодрый голос Марины. – Я ей горячего грони принесла.

Карлица пробурчала в ответ что-то неразборчивое и Марина позвала меня:

- Лелена, ты куда спряталась?

- Я здесь, - хрипло отозвалась, продолжая воевать со шнуровкой на маечке.

Марина показалась из-за кучи всевозможных кофточек и блузочек. Осмотрела меня и, весело рассмеявшись, принялась помогать, объясняя по ходу:

- Вот смотри, снизу затягиваешь насколько надо, чтобы под грудью плотно к телу прилегало, потом перехлёст делаешь, чтобы зафиксировать, и дальше по груди, потом опять перехлёст и опять затягиваешь. Но я лично предпочитаю сверху вообще не зашнуровывать, особенно когда в платье, так грудь красивее смотрится. Большая часть местных, конечно, ещё те ханжи, но к иным, как они нас называют, относятся терпимо, понимают, что у нас другие стандарты моды, - подмигнула она.

Я посмотрела на результат манипуляций Марины со шнуровкой маечки и была вынуждена признать, что с открытым верхом действительно лучше. Вообще не верилось, что тонкая тканевая одёжка может создавать эффект корсета, если уметь с ней управляться.

С платьем и туфлями проблем не возникло, но Марина всё равно помогла мне завязать поясок большим бантом сзади. Я бы сама предпочла обычный узел спереди, но женщина настояла, мотивировав это тем, что «тут так модно и мне больше идёт».

- Идём быстрее, а то грони остынет, - потянула она меня за руку.

Подвела к столу, за которым уже не оказалось карлицы, подхватила с него высокий бокал из толстого стекла на короткой ножке и с ручкой, потрогала его пальцами, довольно кивнула и со словами:

- Почти не остыл, - протянула мне.

Я бокал приняла, но на густую тёмно-коричневую, исходящую паром и источающую немного терпкий сладковатый запах, жидкость посмотрела с сомнением.

- Не бойся, пей. И лучше залпом, так быстрее подействует, - посоветовала Марина.

Я сомневалась, что вообще смогу сделать хоть глоток, потому что горло болело всё сильнее и сильнее, но решила попробовать, чтобы не огорчать заботливую женщину. Осторожно, чтобы не обжечься, пригубила незнакомый напиток, но не почувствовала ни его температуры, ни вкуса. А горло мгновенно почти перестало болеть! Остальное выпила залпом, как и советовала Марина.

Протягивая Марине пустой бокал, я почувствовала, как закружилась голова и с ужасом подумала – опоили! Но уже спустя несколько секунд головокружение начало проходить, а по всему телу разливалось мягкое, приятное тепло. Усталость и боль покидали мышцы, а на их место приходили энергия и покой. Даже голод прошёл. Сама не поняла, почему начала улыбаться.

- Так-то лучше, - потрепала меня по щеке тоже улыбающаяся женщина. – Идём, попробую коротко объяснить, что здесь к чему.

Я кивнула и послушно пошла за Мариной.

- Вообще всё просто, - рассказывала она, выводя меня из зала с одеждой на улицу. – Когда Круг Иных кого-нибудь приносит, их доставляют сюда, в замок синьора Катарго. Суровый мужчина, скажу я тебе, этот Катарго, но справедливый. У него здесь что-то вроде центра реабилитации для таких вот переселенцев. Первые пару месяцев покидать территорию запрещено, а потом уж как захочешь. Можешь отправиться, куда душе угодно и начать новую жизнь. Тебе даже содержание на первое время выдадут. А можешь, как я, остаться здесь и помогать вновь прибывшим адаптироваться к новой реальности.

- Если всё так радужно, то почему меня сюда едва не силой, под конвоем вели, как какую-то преступницу? – не удержавшись, спросила я, оглядываясь по сторонам.

А посмотреть было на что. Множество больших и поменьше строений были разбросаны по, казалось, бесконечному саду с ухоженными лужайками, подстриженными кустами и цветущими деревьями. И над всем этим возвышался белый с золотым сказочный дворец, только теперь я видела его с другой стороны, противоположной парадному входу. «Задний двор» - всплыло в памяти название. Хотя назвать окружающую нас красоту задним двором язык не поворачивался.

- Под конвоем вели потому, что иногда Круг Иных приносит и преступников всяких, бегущих от наказания из своего мира, - тем временем ответила на мой вопрос Марина. – А здесь уже сканируют сознание и тех, кто не имеет злого умысла, передают нам.

- Понятно, - протянула я, всматриваясь вглубь сада, там прогуливались несколько человек, и даже молодая мамочка с малышом лет пяти.

- Сюда и дети попадают? – спросила, повернувшись к Марине.

- Насколько я знаю, нет, - нахмурилась она. - Вроде бы, у Круга Иных есть ограничение. Тебе же уже есть восемнадцать?

- Недавно исполнилось, - кивнула я.

- Ну, вот видишь, - улыбнулась женщина. – Хотя с полгода назад был случай, Круг пропустил парня чуть моложе, но всего на пару месяцев, так что это не считается.

- А как же? – перевела я взгляд на маму с малышом.

- А, это уже здесь, - махнула она Марина. - Я бы сама устроила полную экскурсию, но, думаю, в компании привлекательного молодого человека тебе будет приятнее прогуляться, - подмигнув мне, проговорила она.

Женщина подвела меня к маленькой, увитой зеленью беседке с диванчиком-качелей, усадила и глубоко вздохнув, с удовольствием потянулась:

- В общем, жди здесь. Сейчас придёт твой экскурсовод. - Помахала мне рукой и, бросив на прощание: - Позже увидимся, - убежала по направлению к замку.

Я медленно раскачивалась на диванчике и пыталась привести в порядок мысли. Если это не сумасшествие и не сон, а сны такими реалистичными не бывают, то я каким-то непостижимым образом оказалась в другом мире! Вот это квест, всем квестам квест. Что же мне теперь делать? А главное, как вернуться обратно? И стоит ли вообще возвращаться?

- Лелена? – позвал, хотя скорее спросил, кто-то от входа в беседку.

Я вздрогнула от этого голоса, медленно повернулась и замерла. Даже дышать перестала. А в голове опять зашумело, сердце замерло, сжалось, а потом заколотилось как сумасшедшее.

- Олег, - прошептала, не веря своим глазам.

- Лена, - так же ошарашено прошептал он в ответ.