Любовь в офисном механизме

Яна была безупречна, как спираль баланса в часовом механизме, которая вращалась и поддерживала точность хода часов. Яна была незаменима: при всей своей внешней холодности, могла окрылить своих подчинённых всего парой фраз. Она красила губы тëмно-вишнëвой помадой, наносила на шею и запястья аромат с острыми нотами и любила жить по своим правилам.

Она тот элемент, который бы заполнил все пробелы в его жизни, придал бы существованию смысла и равновесия. Если б не океаны «но», преодолеть которые было невозможно.

Миша вышел из поезда в платформенный зал метро Екатеринбурга. Вдохнул специфический запах подземки, влажный и будто плесневелый. Станция «Геологическая» наполнялась людьми, шаги звенели в пространстве и сливались в неравномерный гул. Световая полоса тянулась по потолку во всю длину зала, увлекая людей к эскалаторам. Люминесцентные лампы были закреплены нечасто, и свет рассеивался уютно, отражался от каменного пола и стен и не заставлял жмуриться. А хороший был бы способ окончательно проснуться с утра.

Перед Мишей протиснулась женщина, чтобы убежать наверх по левой стороне эскалатора. Яна? Похожая чёрная шуба. Сутулость плеч. Он хотел окликнуть женщину, но потом подумал: Яна не ездила на метро и никогда бы не надела на голову такой нелепый платок.

Впервые он увидел Яну вживую только вчера. Подумать только… А, казалось, столько времени прошло. Миша тогда парил вейп на скамейке для курящих возле Сапфира, хрустально-синего бизнес-центра. Он пытался заглушить волнение от предстоящей встречи со своим новым начальством.

Мишу повысили. Из топ-барбера федеральной сети барбершопов «Рай мужика» он превратится в бренд-барбера, из просто опытного парикмахера в преподавателя. Миша ещё не встречался с будущими сослуживцами. Понимал, что бренд-барберы подчиняются бренд-коучу, а тот — директору отдела обучения. И знал, что директор — женщина. Яна Валерьевна Великая. Он видел её лицо на видео, где офисные сотрудники поздравляли парикмахеров с прошлым Новым годом, и запомнил черты до мелочей. Ореховые глаза, чёрные волосы, тонкие губы, родинка над бровью. 

Почему? Он и сам не знал. Яна Великая. Это сочетание имени и фамилии звучало свободно, навевало воспоминания о полях, уходящих в горизонт, запахе после дождя, звучало протяжëнно и объёмно, как раскаты грома. И лицо её стало часто сниться, только черты понемногу бледнели в памяти, и Миша даже боялся, что начал их забывать. 

Но он узнал Яну сразу. Она шла к скамейке, на которой сидел Миша, в компании двух девушек-хохотушек. Яна выделялась на их фоне. Роскошная чёрная шуба против двух белых, которые носила каждая вторая девушка. Голубой платок на голове Яны был завязан как-то необычно… нет, Миша на самом деле просто не обращал внимания, как женщины их носили. Но она выглядела не как Маруся, а как модная дамочка.

Мятный дым холодил лёгкие. Сквозь вой ветра слышался шум дороги. Декабрь свирепствовал, и снег застилал глаза. Спутницы Яны болтали. Одна девушка чуть не упала, другая чудом её поймала.

— Купи уже другие бутсы, ты в этих когда-нибудь ласты склеишь, — говорила девушка с красной помадой.

— Вот это был последний раз, когда ты мои Джанвито Росси, сучка, назвала бутсами.

— И что мне будет? Не приходи на коньках, ну хотя бы на работу, а.

Девушка в скользких сапогах не ответила, она покосилась на Мишу. Наращëнные ресницы, недовольные накачанные губы. Он встал, чтобы уступить ей место.

— Садитесь.

— Мы постоим, — ответила она.

— Мы ненадолго, — добавила девушка с красной помадой.

Дальше они курили тонкие сигареты и болтали так, будто Миши не было рядом. А Яна молчала. И не курила, наверное, она и вовсе не имела такой привычки. Пока девушки разговаривали, Яна невидящим взором смотрела вдаль. Потом она устала стоять и села на скамейку. Рядом с Мишей. На противоположную сторону скамейки, но всё-таки рядом с ним.

— Наймёт сейчас Степченко какую-нибудь дуру, — сказала девушка в сапогах на каблуке.

— У тебя ресница отклеилась, акула маркетинга, — сказала девушка с красными губами.

— Вот блин, опять! Я меняю мастера, всё!

— Алла, стоп! Да не дëргайся ты! Я уберу. Вот и всё, всего один пучок. Ты так орëшь, как будто отпало всё. Степченко не может нанять дуру.

— Прошлая же была бесячая.

— А ты не бесячая? Постоянно недовольная.

— Сейчас получишь, Римма.

Алла замахнулась, чтобы ударить Римму по попе.

— Э-э-э! Тихо, мы сейчас подожжём друг друга. — Римма растянула свои красные губы в улыбке и остановила руку Аллы. — Сигарету докури сначала.

— И жили они долго и счастливо, и умерли в один день…

— О госпаде, я с тобой не пойду никуда. Если ты — в рай, то я — в ад, ок? В чане с пельменями полежу. Яна? С тобой всё хорошо?

Яна не ответила. Миша чувствовал странную близость, будто знал о ней всё. Они сидели рядом и не касались друг друга, и всё же, как будто разговаривали. Без слов и жестов.

И вдруг ореховые глаза, подведëнные чёрным карандашом, посмотрели на Мишу. И Яна спросила:

— Что бы ты сказал своему бывшему… Для тебя пусть будет «бывшая»… Так что бы ты ей сказал, если б она объявилась и снова потянула тебя на дно?

— Я… эм…

Миша не знал, что ответить. Ему стало неловко: а что нужно сказать? И почему ему… Римма и Алла застыли с сигаретами в пальцах, дым уносило стремительным ветром. Яна закрыла глаза, улыбнулась и прикрыла рот ладонью. 

— Ой, прости. Я так задумалась. Я правда не знаю, как мне быть. И я готова спрашивать об этом даже у прохожих. Я Яна. — Она сняла перчатку и протянула ладонь для рукопожатия.

— Я Миша.

Когда их руки расцеплялись, Яна провела пальцами по его ладони, касание, казалось, продлилось вечность, хоть и было коротким. Он вздрогнул. Особенно когда увидел на её запястье часы. Названия бренда не удалось прочесть, а жаль, часы были полностью в синем цвете, и будто с драгоценными камнями вокруг циферблата. Они белые, это бриллианты? Непохоже на стразы. Часики наверняка стоили очень дорого. Это явно не дешман, и такие изящные часы носила не каждая. 

Миша ощутил, как к лицу прилил жар. Ему показалось, что покраснели уши. Он рефлекторно задел их, потом потëр шею сзади. Он многое спросил бы у Яны, если бы не возглас Риммы:

— Яночка, почему ты мне не сказала? — Римма потушила и выбросила сигарету. — Пошли, надо придумать, что делать.

И Яну бережно увели в сторону входа в Сапфир. И всё. Незримая связь словно оборвалась, как не бывало. 

Миша обдумывал, какие фразы он мог бы сказать Яне. «Как приятно познакомиться» или с ходу «Вы свободны?». Нет, конечно, он бы не спросил вот так, сразу.

Яна произвела на Мишу противоречивое впечатление. Он увидел обеспеченную женщину — с дорогими часами на руке, с золотыми серьгами, которые подчёркивали блеск глаз, в роскошной шубе. В то же время походка её, роботизированная и прыгающая, сбивала с толку. И Яна сутулила плечи. Сначала Миша подумал, что ему показалось, ведь под верхней одеждой не так уж и видны особенности фигуры. Но ощущение скованности определённо возникало, когда он смотрел на плечи.

Когда он докурил, вошёл в двери отдела обучения «Рая мужика», сел перед ней на собеседование, Яна удивилась. Она покраснела и попросила забыть о словах про бывшего. Помялась и сказала: это мои проблемы, мол, личные. Миша кивал. Яна стала общаться на «вы». Он поговорил с Яной об обязанностях бренд-барбера, режиме работы, прошёл несколько тестов. И новое место работы упало в его карман, хотя он стеснялся, боялся выступлений. Яна направила Мишу на преподавательские тренинги, уверив его, что он профи, и нужен в команду. А всё остальное наработается. Вначале собес был довольно прохладным, но после тестов, Яна смягчилась, а следующие слова её заставили Мишу покраснеть:

— Мы берём вас всех в барберы без знаний и опыта и обучаем сами. И я лично не ожидаю от «топов», что они сразу всё смогут. Преподавать непросто. Стас пришёл таким же, как ты, а теперь он отменный профи. Понял?

Вспоминая вчерашний день, первую встречу с Яной, Миша улыбался. Улицы Екатеринбурга обняли Мишу ветром такой силы, что снег летел под углом и колол глаза так, что их невозможно было открыть. Он и не мечтал узнать что-то личное о директоре отдела обучения и тем более стать её подчинённым. Он думал, что провалит собеседование. Но этого не произошло. Он шёл проводить первую лекцию и думал: вот тут-то точно все поймут, что он не годился в преподаватели. Что он просто так оказался лучшим топ-барбером сети по всем показателям. Мало быть лучшим парикмахером, нужно быть харизматичным человеком для должности бренд-барбера. 

Двадцатичетырëхэтажное округлое здание бизнес-центра Сапфир напоминало башню. Мишу встречал бело-голубой свет гирлянд, обвивающих колонны перед большой крутящейся дверью. 

Внутри было просторно. Сразу напротив входа тянулись вверх три дорожки путей для остеклëнных лифтов. Миша посмотрел вверх, когда проходил через центр Сапфира, и был заворажëн красотой атриумного пространства, которое делилось на две части. В центре потолка виднелось восьмиугольное стекло, напоминающее драгоценный камень. И если подняться на одиннадцатый этаж и встать на восьмиугольник, можно увидеть продолжение башни, которое венчалось прозрачным куполом. Миша так и хотел подняться на какой-нибудь этаж и посмотреть вниз из коридорных окошек.  

Первый этаж звался лобби, справа стояла стойка администратора, слева — лестница на второй этаж, а в центре стояла ёлка с синими и серебряными шарами. Миша достал ключ-карту из кармана, чтобы пройти к лифтам сквозь ограждения, но остановился. Он приметил кофейный автомат кричащего жёлтого цвета «Crunch!». Посмотрел время на наручных часах, которые достались ему от деда. Ещё очень рано, можно посидеть на диванчике возле ёлки и попить кофе. 

Таких кофейных аппаратов в Асбесте было немного: оплатил, сам берёшь стаканчик, ставишь, если нужен сироп, то он подавался прямо из автомата. А рядом можно купить вафлю с шоколадной или молочной начинкой на выбор. Можно и отказаться, конечно, но Миша взял с шоколадом. 

Когда Миша устроился на диване, расстегнул куртку и снял шапку, он ощутил волнение. Посмотрел снова на время. А если он так ужасно проведёт лекцию, что Яна его просто выгонит? И никаких вторых шансов, курсов и прочего. Ему казалось, что все вокруг смотрели на него, и он не стал засиживаться. Щëки холодил ветер, гуляющий по этажу. Вафля хрустела слишком громко. Даже когда Миша поднимал наверх голову, чтобы полюбоваться потолком и гирляндами в виде люстр над ёлкой, он думал, что кто-нибудь видит это, становилось некомфортно, и он смотрел только в стаканчик с кофе. Наверное, охранник наблюдал за Мишей или администратор. 

Отделы «Рая мужика» находились на четвёртом этаже. Серые коридоры с пронумерованными кабинетами не особо рассказывали, что здесь к чему и где какой отдел. Он лишь знал, что отдел обучения — в четыреста шестом кабинете. И он был закрыт. Сейчас только половина десятого. 

Ожидание утомляло. Те крохи уверенности, что теплились в сердце, всегда таяли, если их не питать ободряющими словами: у тебя всё получится, ты сможешь, у тебя есть право на ошибку. Миша смотрел всякие смешнявки в интернете и ждал. 

Яна пришла в компании бренд-коуча Кирилла Дмитриевича. Они вместе? Они смеялись и общались о чём-то личном так легко. До уха донеслись слова «муж», «а моя», смех. Завидев Мишу, они перестали разговаривать. 

Миша, наконец, познакомился со всеми сослуживцами отдела, кроме Никиты, который был в отпуске. Кроме Яны, его лекцию сели послушать Кирилл Дмитриевич и Стас. Бренд-коуч был старше Стаса. Тоже с бородой, как и многие в сети «Рая мужика», высокий, крупный, с басовитым тоном голоса. Стас, с его татуировкой и пробелом на брови, казался подростком рядом с ним. Он и вёл себя так: говорил развязнее, проще, больше улыбался. 

Все болтали о рабочих делах, о чём-то таком, что Мише пока непонятно и вникать в тему он ещё не хотел. Миша разбирался с аппаратурой, включал проектор, искал на ноутбуке нужную презентацию. Чем ближе подкрадывался момент, когда Мише нужно будет открыть рот и начать извлекать из горла звуки, тем больше тряслись его пальцы. Яна сказала «Давай, начинай», спокойно и без злости или нетерпения и посмотрела на часы. 

Всё готово: пульт и текст в руках, презентация появилась на экране. Только он не готов. 

Миша начал свою лекцию с приветствия. Глуповато вышло. Ведь они только что все друг с другом поздоровались. Но ведь с учениками нужно будет как-то начинать разговор. Он начал рассказывать, что для «Рая мужика» значит миссия компании.

— Главным конкурентным преимуществом сети барбершопов «Рай мужика» является уникальная концепция, где барбер не спрашивает, как стричь гостя, а выбирает стрижку, исходя из особенностей головы клиента. Мы предоставляем… 

— Так, Миш, погодите. 

Слова Яны оборвали страдания Миши. Он словно стоял обнажённый перед всем городом. Миша читал текст лекции с листа и не видел, как реагируют на его слова слушатели. Это было, мягко говоря, неудобно. Мысли путались, язык заплетался, а ещё как-то нужно переключать пультом презентацию. Глаза слушателей будто прожигали в его груди дыру. 

— Не хочу быть невежливым, но не читай с листа, — сказал Кирилл Дмитриевич. — Тебе кажется, что это спасательный круг, на самом деле — это твой камень. 

Миша положил бумажки на стол. И едва он это сделал, то ощутил себя совсем беспомощным. Миша и не подозревал, что лекцию вести так трудно. Не знал, куда деть руки, прямая ли спина. Волосы не слишком взъерошены? Они постоянно завивались, топорщились в разные стороны. Казалось, глаза вот-вот выпадут от напряжения. Он затеребил верхнюю пуговицу рубашки, ожидая дальнейшей критики. 

— Вот смотри, — продолжал бренд-коуч. — Откати презентацию на начало. На экране ты видишь ключевые слова. Пока ты можешь посматривать на них, потом в этом нужды уже не будет. Ты будешь помнить, что за чем идёт на слайдах. 

— Ты же всё это и так знаешь, Миха, — сказал Стас. — Насколько я помню, ты год уже у нас работаешь. Всё, давай, будь свободным. Встряхнись. 

— Хорошо, попробую. Эм… С чего начать… Наверно, с того момента, когда открылась наша компания. М-м-м… Так, ладно, всё. Я настроился. Компания «Рай мужика» была основана в две тысячи семнадцатом году с целью создать парикмахерскую для мужчин, где сочетаются индивидуальный подход к каждому клиенту, быстрота и премиальность стрижки. Уникальная концепция позволяет… 

Где-то к концу лекции стало получаться лучше. Даже плечи расслабились. Миша иногда отходил от темы и добавлял свои впечатления, так, будто он говорил с будущими барберами. 

Он всё время оценивал, о чём думала Яна. Её чёрная юбка облегала бёдра так аппетитно, что шли мурашки. Лицо Яны оставалось холодным, непроницаемым, как стена. Если она и делала выводы, то ни одна мышца на лице не могла сказать, какими они были. А ему очень хотелось, чтобы она сказала хоть что-нибудь. 

Когда на проекционном экране высветился последний слайд, и лекция подошла к концу, Яна продолжала молчать. 

— Слушай, Стас, нормально же про франчайзи сказано? — спросил Кирилл Дмитриевич. 

— Прямо сразу мы ни разу не обещали золотых гор. Просто, что после топ-барбера можно идти во франчайзи.  

— Да нет, нормально звучало. Нам же надо франшизу двигать. 

Миша занервничал. Он хотел знать, получилось ли. Всё ли в порядке. Яна уткнулась в телефон. Она словно отсутствовала в кабинете. 

— Да всё, садись, уже скоро десять, — сказал Кирилл Дмитриевич Мише. — Ещё потренируешься и можешь эту вводную лекцию проводить. Само собой, кто-то из нас будет рядом, если что подскажет. Ответит на каверзный вопрос ученика, если надо будет ну и тэ дэ. 

Фух. Когда Миша сел, то сразу же захотел домой, провалиться в диван и забыть обо всём. Голова гудела, хотелось пить, есть. Словом, стресс не пошёл на пользу. 

Стас стал готовить кабинет к приходу учеников: начал собирать рабочие места, дезинфицировать машинки, ножницы. Миша посмотрел на наручные часы. Казалось, он проводил лекцию вечно, оказалось, это публичное застрелиссимо длилось всего десять минут. 

Кирилл Дмитриевич сказал, что нужно пройти два курса в крупной уральской академии «Фабрика барберов» по наставничеству. Там научат правилам составления учебного плана, лекций, работе с аудиторией, критериям оценки стрижек учеников и так далее. Живые лекции, командная демонстрация учебного процесса, личная практика. Четырëхдневный интенсив и Миша — педагог. 

Так значит, Мишу взяли? Получилось! 

Милена часто фантазировала и представляла идеальные отношения. Мужчину своей мечты. Она продумала его до мелочей: от походки, цвета глаз и прочих физических проявлений, до ритма жизни, ценностей и того, каким образом он будет заботиться о ней. Да, он будет непременно заботливым. Не будет множить её психологические травмы. Не поставит за провинность в угол на горох, как бабушка, не отругает за то, что не уследила за младшей сестрой, как мама, не исчезнет, как отец. И не будет козлиной, как все её прошлые бойфренды. 

Встречала ли она свой идеал хоть раз? Видела его хоть на секунду, хотя бы через замочную скважину? Нет. Но очень верила, что он существовал. А как могло быть по-другому? Все достойны счастья. И Милена была достойна. 

Милена искала «того самого мужчину» в разных местах Екатеринбурга: в ресторанах, кафе, клубах и совсем не надеялась найти себе пару в офисе. А зря. Ведь именно там Милене удалось обрести те отношения, которые продлились долгие годы, в придачу к работе мечты. И даже не стирала вонючие носки своего благоверного, просто куш сорвала, не иначе.

Милену переполняло беспокойство, и она печатала запись в свой канал для подруг «Записки Воронцовой». Она должна была написать хоть что-то, чтобы перестать волноваться так сильно. Через пару минут начнётся собеседование, и путь назад будет закрыт. Ей было неважно, возьмут её или нет, она пришла по приколу, попробовать, а вдруг повезёт. Вдруг это её дорога. А нет — попробует другое место. И только где-то далеко, в глубинах души, она ощущала, что нет… очень важно. Здесь будет хорошо. Тут — отправная точка самой лучшей жизни. Здесь пересекутся все линии событий, которые приведут её к неминуемому счастью. 

К записи она приложила селфи и напечатала: «Уже в Сапфире. Пожелайте удачи, зайки. Волнуюсь очень!».

На стойке администрации ей дали гостевую ключ-карту. Они ещё не в курсе, кто тут станет самым крутым, да-да. Милена вышла из лифта на четвёртом этаже бизнес-центра Сапфир. Расстегнула розовую куртку и остановилась. Где тут что находится? Одни номера. И так мелко написано на табличках, что за кабинеты, у большинства людей же орлиное зрение, конечно. Маркетинг вроде четыреста пятый…

Из кабинета четыреста пять выбежала девушка. По красному лицу текли слëзы. По полу гулко застучали каблуки. Дверь осталась незапертой. 

Милена стояла ещё достаточно далеко, чтобы передумать и уйти. Из кабинета раздался звук приближающихся шагов, и Милена тут же повернула назад. Мимо неё в отдел маркетинга прошла другая девушка, в белой рубашке и белых джинсах. 

— Вы что там с ней делали? — спросила девушка уже за спиной Милены. 

Милена вздрогнула. У двери в отдел маркетологов стоял мужчина, низенький, полноватый, с аккуратно уложенной бородой и усами. Спокойные брови, суженные глаза придавали его лицу надменное выражение, которое дополняла миллиметровая улыбочка. 

Милена сделала вид, что искала что-то в сумочке, и направилась к лифту. 

— Ничего не делал. Собеседование провёл. 

— Вы хоть с ними стоп-слово обговариваете? — Девушка внезапно рассмеялась. 

— А надо? 

— Пиару может, поручим? Я вас не оскорбляю, просто вы бываете очень категоричным. Я знаю, что это ваша обязанность и всё такое… 

— Нет, Римма. Мне нужен не абы кто, а свой человек. 

— Вы на собеседование? 

Голос девушки, казалось, раздался так громко, что Милена чуть не побежала. Уверенным тоном, насколько смогла, она ответила:

— Похоже, я заблудилась. 

— Вы в маркетологи? — спросил мужчина. 

Милена сматерилась. Про себя, разумеется. Обернулась и кивнула.

— Александр Владимирович, ну хватит вам. Девушку напугали, она же побелела вся, как моя футболка. Проходи. 

Девушка в белом осторожно взяла Милену под руку и повела в отдел. Мужчина открыл дверь шире и пригласил в кабинет сказав:

— Справа будет шкаф для одежды. 

Милене бросилось в глаза то, как на самом деле выглядело отсутствие дресс-кода. За ноутбуком сидела девушка в чёрном платье. В бельевом стиле! И как только плечи не мёрзли? Александр Владимирович и Римма на её фоне выглядели более похожими на офисных работников. Милена поняла, что нужно что-то сказать… 

— Добрый день, я Милена. 

От неловкости хотелось куда-нибудь провалиться. 

— Добрый. Я Александр Владимирович Степченко. Директор для этих пупсиков. Садись ближе, возле Риммы. 

— Римма — это я, — сказала девушка в белом и протянула руку. Милена пожала её. 

— Приятно познакомиться. 

— Мне то-о-оже! А эта молчунья — Алла. 

Равнодушный взгляд из-под нарощенных ресниц явно не сулил Милене ничего хорошего. А надутые губы, накачанные и накрашенные нюдовой помадой — и подавно. 

— Итак, Милена, что тебя сюда привело? Почему хочешь работать маркетологом? — спросил Александр Владимирович. 

— М-м-м, мне кажется, это интересно. 

— Какой у тебя опыт? Где училась, где работала? 

Этот вопрос застал Милену врасплох. Капец. Она посылала резюме, там конкретно написано, в какие года и где Милена работала. Где училась и чему. Значит, не читали? Может, просто откликов много, и они уже запутались? 

И она рассказала, что по специальности работать не пошла, не нашла себя в журналистике, хотя и научилась там писать классные тексты. По крайней мере, она так считала… Решила остаться в своём родном городе Асбест. Стала там администратором и оформителем в пиццерии «Пиццадор». Вела их страничку в соцсети ВКонтакте. Милена работала в «Пиццадоре» долго, потом решила, что пора двигаться дальше. Не всю же жизнь сидеть в маленьком городе. Именно маркетингом она занималась немного, прошла курсы онлайн и приехала в Екатеринбург, чтобы участвовать в создании контента для сети кофейных автоматов «Crunch!». Закрутилось, завертелось, стала здесь жить. 

Потом Милена замолчала и подумала, а если им будет этого мало? Стало неловко: Александр Владимирович улыбался, он застыл, как холодец или жирный соус после ночи в холодильнике. Брр. 

Обычная провинциалка, ещё одна, которая мнила себя нужной в большом городе. Дурнушка с рыльцем хрюшки. Так… Хватит. Нужно поддержать себя, а не закапывать. Облить грязью и другие могли, это их забота. 

Да ладно, не возьмут, есть другие вакансии. Она провела руками по ткани розового пиджака, будто искала у неё защиты. Пиджак счастливый, должен помочь в достижении успеха. Ничего другого и не могло произойти. 

— Ты уверена, что ты хороший специалист? 

Милена захлопала ресницами. Римма и Алла молчали и не поднимали глаз от ноутбуков. 

— Я обучалась журналистике здесь, в колледже И. И. Ползунова. Есть опыт в создании контента. 

— Это не достижение. В курсе, что у нас за компания такая? Что за «Рай мужика»? 

— Да. Вы делаете стрижки премиум-качества по адекватной цене. И вы готовите чай, кофе для гостей. 

— Это не конкурентное преимущество. Ты описала мне все парикмахерские разом. И не только мужские. Что ещё? 

Милена набрала в лёгкие побольше воздуха. Она сдерживалась. Разговор явно не клеился. Александр Владимирович достал из ящика телефон и что-то в нём смотрел. Какая наглость. Как непрофессионально. Милена выдохнула. Улыбнулась, чтобы успокоиться, и замедлила свои движения, чтобы казаться увереннее. 

— Барберы федеральной сети «Рай мужика» стригут в стандартизированной технике, подбирают гостю стрижку, исходя из особенностей строения мужской головы. Они сочетают в своей работе индивидуальный подход и профессионализм. 

— Угу, уже лучше. Только вот это можно прочесть на первой странице нашего сайта. И говорим так, будто уже здесь работаем. Мысли материальны. 

Губы Александра Владимировича изобразили улыбку, уже подлиннее, сантиметровую. Глаза остались безразличными. Как расположить его к себе? Не кокетничать же с ним, как Римма. И вдруг Милену пронзила мысль, а что если задать вопрос самóй… 

— Я слышала, что у вас здесь есть отдел контроля качества. Чем он занимается? 

— Контролем качества, чем же ещё. 

И всё. Весь ответ. Милена была в шаге от того, чтобы взбеситься. «Чш-чш-чш, не гони лошадей» — говорила она себе. Он специально провоцирует на конфликт. А потом скажет, мол, вы нам не подходите, вы не стрессоустойчивы и бла-бла-бла. 

— Ты смотрела наш сайт, значит? — спросила Римма. 

Начальник перевёл взгляд на Римму. Милена не знала, кого ей сейчас жаль больше: себя или эту милашку. 

— Да, конечно, — ответила Милена. — Сайт стильно оформлен, в трёх цветах: чёрный, белый и акцентный — красный. Делаете упор… Точнее, мы делаем упор на эксклюзивность компании. Лендинг понятный, устроен логично. 

— Нет, Милена, — сказал директор. — У нас отвратный сайт. Управляющий ждёт от нас, что мы его переделаем. Количество кликов и время нахождения на сайте очень малó. Скажешь почему? 

Милена закусила щëку изнутри. И постаралась вспомнить, за что зацепился взгляд, когда она смотрела сайт. 

— Вы… то есть мы. У нас очень непонятный сайт. Точнее, закрытый. Вот мы знаем, что мы тут делаем, но не доносим этого до клиента. Неудобное меню — сразу выходят все города присутствия и приходится листать-листать, чтобы увидеть все нужные плашки. Что ещё… Адреса салонов нужны, чтобы подгружались для клиента согласно выбранному им городу. О франшизе нужно рассказать настолько подробно, насколько возможно. Вкусно. Я так поняла, для нас франшиза важна. Проработать анимацию, дизайн. 

— Наконец-то ты выдала что-то дельное. 

Этот мужик издевался? Александр Владимирович прокатился на стуле немного назад и достал из ящика стола папку, из которой выбрал несколько листков бумаги, что-то шепча себе под нос. Отдал их Милене. 

Оказалось, что это тесты. Директор уставился в монитор. Раздавалось кликанье кнопок мыши и клавиатуры. 

Ручки на столе не оказалось, и какое счастье, что она оказалась на дне сумочки. Она даже хорошо писала. 

Все задания были без пояснений, как и модель общения Александра Владимировича. Пора сделать расклад на картах таро, чтобы понять, что нужно делать. 

Милена подавила обиду. Уже завтра всё окажется страшным сном. Она и не вспомнит этого безразличия, пассивной агрессии… или что там этот мужик пытался изобразить. Сел тут на стульчик с колёсиками и сидел себе, жиртрест, на должности… А за него наверно эти рабыни, Алла и Римма, пахали. 

Ладно, пора тестом заняться. Три не связанных друг с другом картинки. Внизу — поле для ответа. Что? Что нужно сделать? Сопоставить их, найти общее или соединить… Милена взяла в руки телефон, но наткнулась на взгляд Александра Владимировича. 

— Можно тогда чистый лист бумаги? 

На нём Милена написала, что изображено на картинках, чтобы было легче понять. Диплом, книга, тетрадь. Если их соединить, то получится образование. Вуз. Стоило написать несколько вариантов ответа. Школа ещё. 

Всё остальное в странном тесте Милена решила по тому же принципу. На следующем листке была изображена разметка судоку. О, любимое! Не ультрасложное, а всего лишь девять на девять с нормальным количеством цифр. Милена увидела, как Александр Владимирович посмотрел на часы, наверно, засëк время. Милена перерисовала судоку на листок, чтобы в случае ошибки, просто начать заново. 

Получилось решить быстро, а Милена давно не практиковалась. Кажется, бровь Александра Владимировича немного поднялась. 

Следующее задание было на вычисления маркетинговых показателей и определение того, окупались ли средства, вложенные в маркетинг. Место действия — кафе. Были приведены цифры: столько компания потратила на баннерную рекламу, столько-то на рекламу в радиоэфире и так далее. Вопрос состоял в том, какой вид рекламы оказался более выгодным. Но по всем расчётам, сам бизнес был убыточным. Руководство кафе вкладывало в маркетинг больше, чем могло себе позволить, и получало мало клиентов. 

Милена отдала решённые тесты. Александр Владимирович поворачивался на крутящемся стуле туда-сюда, туда-сюда. Барабанил пальцами по листкам с ответами.  

— Как бы ты продала мне поход к нам, но на женскую стрижку? — наконец спросил он. 

— Довольно странно идти в «Рай мужика» на женскую стрижку, но ладно… 

— Планируем открывать новые филиалы. 

— Веди к нам свою жену, а-ха-ха. А если серьёзно… Можно давать гостям буклеты: «Приглашаем твою жену на стрижку и окрашивание в наш филиал»… «Лук королевы», например. Запустить таргет в соцсетях. Привлечь женщин тем, что стрижка быстрая, качественная. И кофе, чай нальют. «Хватит сидеть на стрижке по часу», что-то вызывающее. 

— Наш бренд не построен целиком на вызове, он только в названии компании. Ну, допустим. Почему я должен выбрать тебя? У меня очередь из таких же. 

— Я стрессоустойчива, в пиццерии я могла одновременно собирать заказ, принимать звонок на доставке и жестами говорить с кухней. 

— И насколько всё хорошо удавалось? 

— Никто не жаловался. 

Александр Владимирович наклонился к Милене ближе. Неприятно близко. 

— Нам нужно нечто большее. На вакансии маркетолога нам нужен опыт. Не только синтетическое мышление, тест на которое ты прекрасно прошла. Не только умение решать судоку и простые задачки на прибыль. 

— Вы писали в вакансии, что ждёте генератора идей. Я с этим справлюсь. Я умею писать посты, снимать видео, общаться с клиентами. В пиццерии я работала и как дизайнер. Я вам подхожу, — улыбнулась Милена. 

— Мы не всегда контентмейкеры. Редко. Чаще мы только заказываем SMM. Может, ты больше подойдëшь для работы в кол-центре? Как раз сейчас набирают туда сотрудников. 

— Если вы сомневаетесь во мне уже сейчас, то… — Милена еле сдержала свой гнев. — Может, попробуйте меня в деле и потом вынесете решение, Александр Владимирович? Я готова учиться и побеждать. 

— Знаешь, кто такой маркетолог? Это тот, кто может завернуть говно в фантик, презентовать его как конфету, и все поверят. На слово, как другану! А если на запах будет не говно, и, о божечки, на вкус, то это гениальный маркетолог. 

Начальник распалился, ударил ладонью по столу. Потом вытянул указательный палец и тыкал им в Милену со словами:

— Для меня это риск. Ты понимаешь, что у тебя ноль опыта? Я помню, да, что ты немного с вендинговой компанией «Crunch!» поработала, но это больше SMM. 

— Да, понимаю, — спокойно сказала Милена.  

Александр Владимирович цокнул, вздохнул и откинулся на спинку стула. Он оглядел Милену с презрением, особенно её розовый пиджак, будто нашëл там чёрное пятно. Переглянулся с Риммой, а когда Милена посмотрела в её лицо, то увидела в нём мольбу. 

— Ладно. Только потому, что вы меня все уже утомили. Хороший маркетолог, видимо, в руки сам не падает… Дресс-код — белый верх, чёрный низ, розовый оставь своей бабушке. Одна серьёзная ошибка на стажировке — вылетаешь. 

— Я читала в объявлении, что дресс-код отсутствует. 

Начальник просверлил Милену молчаливым взглядом. Пришлось ответить, что она согласна. 

Что это всё значило? Что это было? В «Пиццадоре» управляющий проверял новичков, так, может, и здесь было что-то подобное? Ужасно, если начальник так общался на постоянной основе. Но, в любом случае, поработать стоило. 

Милена уходила домой, одевалась и разглядывала кабинет. Столы стояли буквой «П», за окнами виднелись соседние высотки. Александр Владимирович сидел во главе столов, спиной к окну. Наверно, не очень удобно, но зато начальник всех видел. Бледный свет мягко ложился на проекционный экран, листочки горшечной пальмы, шкаф с папками и принтером, стену с доской, цветущей разноцветными бумажками. 

Милена заглянула в телефон и увидела море ободряющих слов от бэстис под постом. Даже Катя объявилась и написала: «Ты почему не сказала, что ты в Екате?».

Вечером они сидели на диване в Милениной однушке на Восточной. Нормально, главное ремонт был и плата за аренду не такая, как в центре. Можно поставить «лайк» этой хибаре, на первое время норм. И до Сапфира недалеко. 

Милена укрылась пледом и плакала, а Катя открывала штопором вино. 

— Какой ужас, я не знаю, зачем согласилась. Мне было так неприятно… — шмыгала носом Милена. 

— Если за полгода не освоишься — увольняйся. А вообще, сразу видно, нормально там или нет. Там нормально? 

— Я не знаю… 

Милена высморкалась в бумажный платок, а Катя открыла бутылку, налила ей вина в бокал и сказала:

— Давай-ка выпьем за то, чтобы ты там прижилась и заняла его место. 

— Катя, не хочу я пить. 

— Вот если ты не выпьешь, весь вечер проваляешься перед ноутом и будешь реветь. А так ты спать ляжешь пораньше. 

— Наверное, и лицо посвежее будет выглядеть, когда лягу пораньше… 

Бокалы издали лёгкий звон, когда девушки чокнулись. На вкус вино было кисловатым, и таким лёгким, что Милена выпила всё до дна. Потом она сказала:

— Почему я вообще реву? И почему столько красивых людей в мире, и мужчин, и женщин, а мне досталось рыльце хрюшки? 

Катя нахмурилась и протянула Милене сыр. 

— Отстань от своего лица. Я вообще не понимаю, почему ты считаешь себя некрасивой. 

— Потому что я есть некрасивая хрюша, Катя-я-я. 

— Некрасивая относительно кого? 

— Всех. 

— Так не бывает. Вот я красивая. И этот факт делает некрасивой тебя? 

— Да. 

— Зачем тебе красивая подруга? Найти некрасивую. 

— С ними неинтересно. Кому ещё я могу позвонить, пригласить в неприбранную квартиру послушать мои рëвы? 

— Так, погоди. А когда ты успела сменить тему? Это как-то связано между собой. Там что, супермодели работают? 

— Да… Такие понтовые чики. Сразу видно, что восемьдесят ка на руки получают. 

— Ну и ты не альтушка, а очень даже найс. А мужик этот тоже прям красавец? 

— Скуф натуральный, только с нормальной работой и неадекватно строгий. И во мне сомневается. 

— Он же тебя не знает, это норма. 

— Знаешь, я пока шла по коридорам домой, пила свой любимый «Crunch!» и представляла, что я там работаю… Я осознала, что хочу. Хочу там поработать. И зэпэ не фигня. 

— Блин, ну ты же крутая такая! Я тебе завидую, вот честно. У тебя такие интересные работы были. И сама ты тоже интересная, ну не реви, хватит, Милен… 

Милена уткнулась в колени, и Катя обняла подругу. Они помолчали, покачались из стороны в сторону. 

— Давай какой-нибудь сериал посмотрим? И ты не пойдёшь туда завтра, — сказала Катя. 

— Давай посмотрим, только я пойду. И потом мы отпразднуем, когда пройдёт испытательный срок. 

— А пото-о-ом мы отпразднуем, когда ты займёшь место этого мужика, по рукам? 

— Катя, люблю тебя. Обещай, что будешь моей подругой до конца дней. 

— Конца дней этой недели? 

Подруги рассмеялись, и Милена набросила на Катю плед. Вот она какая, новая жизнь. Удачливая, странная. Бэсти с учёбы в колледже объявилась, крутая работа уже в кармане. Осталось найти парня. 

Федеральная сеть барбершопов «Рай мужика» напоминала Мише механические часы. Основатель компании — платина, деталь, на которую крепились остальные части часов. Учредители — источник энергии, то есть спиральная пружина, спусковой и стрелочный механизмы. Далее по значимости шли директора отделов: мост, часовые камни, система пружинной амортизации и многие другие части, соответствующие восьми отделам компании. Винты, рычаги и маленькие колёса олицетворяли собой рядовых сотрудников. 

Почему Мише представлялись именно механические, а не современные? Он носил старые часы Чайка, которые принадлежали ещё дедушке. Несмотря на то что Миша мог себе позволить часы нового образца, кварцевые, он не хотел их покупать. Не в цене дело, хотя некоторые модели часов сейчас стали антикварными и стоили от ста тысяч рублей и более. Дело в памяти. Царапины и несовершенства были милы сердцу. Миша исправно, с утра, заводил эти обычные рядовые часики Чайка, каждый раз вспоминая, как дедушка показывал ему, как устроены в них все механизмы. 

На самом деле, не так важно, какой элемент ценнее. Каждая часть выполняла свои функции, соединялась с другими и влияла на работу соседних элементов: и в механизме часов, и в структуре компании. Отдельно детали не представляли особой ценности. Вместе они могли собраться в элегантное, точное и дорогое устройство. Даже винтик важен. Но чем сложнее изготовить деталь, тем она уникальнее, и тем больше о ней слухов и домыслов. 

Спираль баланса — часть балансирного механизма, его сердце. Спирали тонкие, словно волос, и ни на одном производстве мира не получалось сделать их идеально идентичными. Каждая — уникальна. После тестирования характеристик полученных спиралей, из полутора тонн материала выбирали всего килограмма три, и только они будут установлены в часы. 

Миша чувствовал себя всего лишь винтом, приставленным к Яне в балансирном механизме, самой незначительной частью. Он мог только гадать, каково это — быть на её месте. И он так хотел невозможного: стать чем-то бóльшим, стать ей равным. Разве небо смотрело хоть раз на жучка, ползущего где-то внизу? Из этой иерархичности «начальник и подчинённый» вырастало первое «но» стоя́щее на пути счастья в отношениях Яны и Миши. 

Он так считал. Замужем ли она? Влюблена? Это не имело особого значения. Яна была для него совершенно непонятной, закрытой. Она будто была безразличной ко всему и ко всем. Кроме бренд-коуча. С ним она обсуждала свои проблемы, когда никого не наблюдалось рядом. Какой же весёлой Яна была, как улыбалась, когда Миша несколько раз заставал её с Кириллом Дмитриевичем. Миша не решался заговорить с Яной о личном. О бывшем муже и как он напоминал о себе, например. Но скоро он догадался, что же произошло между ними. 

На четвёртом этаже Сапфира он посмотрел вслед девушке в розовом пиджаке. Её каблуки выбивали чёткий ритм о плитку, отражавшей свет из прозрачных окон офисов. Она зашла в отдел маркетологов, рядом с дверью стояли мужчина, ещё незнакомый Мише, и Римма. Но эта девушка в пиджаке была не Алла, совсем другие волосы. Какая-то новенькая? 

Никого ещё не было в отделе, а Яна Валерьевна с самого утра уже работала. Раздавался стук пальцев по клавиатуре ноутбука. Очки с чёрной оправой «бабочка» украшали её бледное лицо. За окном по дорогам сновали машины, утопая в снежном буране. 

— Здравствуйте, Яна Валерьевна. 

Она, не отрываясь от ноутбука, сказала:

— Привет. Удалось вчера выучить пару лекций? 

— Всего одну. Надеюсь, сегодня освою больше. 

— Сегодня у них лекция. Посмотрите, послушаете. 

— Хорошо. Мне пока так странно… — Миша сглотнул ком в горле. — Не по себе. Аж ладошки как будто потеют. 

— Всё нормально, мы понимаем, Миша. — Яна вдруг посмотрела ему в глаза. — Это адаптация. У всех людей она проходит по-разному: спокойно и без эмоций, с внутренним напряжением или даже истериками. 

Больше Мише нечего было сказать. Наверное, его адаптация проходила как раз с внутренним напряжением, которое никуда не выплëскивалось. Яна вернулась к работе. Зарыться в бумажки, отчёты, планы и звонки — лучший способ бегства от проблем и от себя. Не хотелось её беспокоить. 

Что Яна думала о Мише? Какое впечатление он создал? Непонятно. По крайней мере, она помнила его имя. 

Миша скучал по тому, как в барбершопе его называли. Михаилом Евгеньевичем. Это произошло не сразу, только когда он заслужил звание топ-барбера. И особенно новенькие так обращались к нему. Выражали уважение, признавали его заслуги. А здесь он снова Миша. Простой парень. Да, придут ученики, они будут звать его полным именем. Но Яна всерьёз не назовёт его так никогда. 

Мише снова нужно доказывать, что он чего-то стоит. Был мастером своего дела и весь прогресс вновь откатился к началу. Он прошёл путь от стажёра до топ-барбера за восемь месяцев. Время каждой стрижки сокращалось, росла зарплата. Успех. Он мог стричь целый день, забывая про перерывы. Не отлучался от работы, и чаще всего сослуживцы напоминали об обеде. 

Миша никогда бы не подумал, что страстно полюбит парикмахерское дело. В Асбесте он обучался на парикмахера, но бросил учёбу на первом курсе. Это казалось неинтересным. А в «Рае мужика» он осознал, что стричь — его призвание. 

Послышался плеск воды. Клиенту уже мыли голову? Миша так глубоко погрузился в раздумья, что просто сидел и глядел в экран телефона, не услышал, как Стас и Кирилл Дмитриевич начали вести практику. Нет, невозможно сидеть, когда можно посмотреть, как проводился урок. 

Стас много прикалывался и улыбался, Кирилл Дмитриевич активно жестикулировал, говорил свободно и непринуждённо. Они были одновременно выше всех учеников и рядом, приглашали к сотрудничеству, и весь вид их говорил: ты можешь стать таким, как мы. Можно ли научиться такому красноречию, Миша не знал и мог только восхищаться. 

Пять моделей сидели перед зеркалами, ученики отрабатывали приëм плавного перехода Fade. Короткие волосы на боках и затылке должны мягко удлиняться к макушке. При этом нужно было учесть особенности головы клиента и выбрать подходящий вид перехода. 

— Чтобы у этого конкретного клиента, как тебя зовут? Вот, чтобы у Семëна затылок выглядел человеческим, ему здесь не надо оставлять волосы. 

Кирилл Дмитриевич поворачивал клиента на стуле. Барбер-стажëр кивал. 

— Видишь, как в другом салоне стригли? — Бренд-коуч расчёсывал волосы на затылке модели. — Голова стала непропорциональной. Со временем ты научишься видеть, какую сделаешь причёску клиенту ещё на входе в барбершоп. Я не ругаю эту причёску, но можно сделать лучше. Волосы у Семëна густые и жёсткие. Давай сделаем «площадку» и низкий Fade. Высокий тут не подойдёт, увидел? 

Воздух был наполнен шумом, к которому Миша уже привык в барбершопе. Стук ножниц, жужжание машинки, вечный «пшик-пшик» пульверизатора с антисептиком. Этот «пшик», кажется, как-то раз приснился Мише. Звук шуршания волос, когда по ним проходишь расчёской, сейчас не различался среди разговоров, но Миша представлял, почти слышал его. Было лишь одно отличие в звуках здесь, в отделе обучения, от шумов в барбершопе — не звучала музыка. 

Стас стоял рядом с необычным начинающим барбером. Девушкой. В сети «Рай мужика» их меньше, чем мужчин-парикмахеров, но попадаются. Она обтирала полотенцем волосы модели и делала массаж специальной щёткой. Они уже выбрали стрижку, поэтому Стас дал указания и пошёл к следующему ученику. 

Кирилл Дмитриевич и барбер повели Семëна к месту для мытья волос. Некоторые ученики боялись приступить к следующему шагу и ждали, пока кто-нибудь из педагогов освободится. Никто не заметил, кроме Миши, как смотрел по сторонам один из учеников. Он слишком сильно выбрил один участок волос модели и сломал весь переход. Он не знал, что делать, выключил машинку. Парень, сидящий на стуле, ещё ни о чём не догадывался. 

Миша подошёл и сказал:

— Вижу, что ты не совсем правильно выбрал высоту перехода. Я Михаил, бренд-барбер. 

Барбер с кустистыми бровями обрадовался, так широко улыбнулся и так крепко пожал руку, будто не видел Мишу сто лет. И правда, ведь не видел. 

Кирилл Дмитриевич, Стас и Яна никак не отреагировали на вмешательство Миши в урок. Яна Валерьевна постояла возле дверей в кабинет и ушла. Похоже, они этого и ожидали от Миши, что он не сможет стоять в стороне и втянется в процесс. 

Урок прошёл прекрасно, Миша не волновался. Девушка уронила машинку, расчёску, один из учеников поранил палец. Причёски пока плохо получались без исправлений, куцо, неровно. Но сегодня их ждала ещё одна работа с моделью, так что может стать лучше. Некоторые парни нервничали, и модели, и парикмахеры. 

Один даже устроил перепалку со Стасом. 

— Пей глицинчик, чтоб руки не тряслись. У тебя движения очень несмелые, — говорил Стас. — Чем больше сделаешь стрижек, тем лучше получится. 

— Это жесть. Я пошёл. Это наверно не моё. 

— Чë, зря на теории столько сидел? Это всего-то третья стрижка. 

— Ты рисовал когда-нибудь? — спросил Миша у ученика. 

— Да, изошку окончил. 

— Так у тебя тогда преимущество перед другими. Это то же самое. Ты помнишь, какой рисунок выходит, если боишься напортачить? 

Стажёр почесался, помучался, потëр лицо и снова взялся за работу. Кирилл Дмитриевич моргнул Мише, одобрил. 

Два часа пролетели, модели ушли с бесплатными причёсками, барберов отпустили на обед. 

Директор и «бренды», как здесь было принято называть всех остальных сотрудников отдела обучения, пошли на обед в кафе. Как удобно, Миша совсем забыл взять с собой еду. Кафе «Сирин» было совсем рядом, на первом этаже соседнего здания, четырёхзвёздочного отеля. 

Как же сложно не наблюдать за человеком, который нравится. Миша старался смотреть на Яну только тогда, когда она говорила. В кафе, кроме основного меню, подавали три варианта бизнес-ланча. Она заказала борщ, котлету с пюре, чай. Обычная еда. Миша удивился, а потом подумал: ведь звëзды кино, музыки, литературы тоже ели борщ. И чай пили. Другое дело, какой сорт… 

Яна наполняла ложку не полностью, подносила ко рту, немного дула на суп. Она ела как нормальный человек, но всё же как-то жеманно. И помада совсем не сходила с губ. Какая стойкая. 

Стоп. Слишком пристальный взгляд, надо глядеть в тарелку… 

Может, Яна есть в соцсетях? И там бы он нашёл, какие у неё любимые цветы. Что любит смотреть. Какие-нибудь фразы, которые скажут о ней чуть больше. 

Она явно не будет подписана в соцсети ВКонтакте как Яна Валерьевна. И жаль, что в офисе не носят бейджики. Может быть, она подписана на канал «Рая мужика», там как раз видны участники. Найдёт её страничку, добавится в друзья.

Миша почувствовал себя неуютно. Захотелось поëрзать на софе и оглянуться. Такое ощущение, будто на него кто-то смотрит. 

За соседним столиком сидела девушка. Она ела сырники и что-то делала в телефоне. Брюнетка, кофта кофейного цвета. Кажется, это она смотрела на Мишу. Да, но украдкой. Она грызла кончик вилки и изредка бросала на Мишу быстрые взгляды. Кто это? 

Может, они где-то виделись? Миша набрался смелости и спросил у Стаса шёпотом:

— Ты знаешь эту девушку за соседним столиком? Только смотри аккуратно. 

— Это Клава из отдела контроля. Не беспокойся, она уже год себе парня найти не может. 

— Почему? У нас же много мужчин работает. 

— Не знаю. Видишь, как соблазняет. Сама себя предлагает. Мне вот и даром не надо. 

— М-да… 

— Эх, молодёжь, — вздохнул Кирилл Дмитриевич. — Не знаете вы ничего про любовь. 

— А что нам надо знать, по вашему мнению? — спросил Стас. 

Кирилл Дмитриевич переглянулся с Яной Валерьевной. Под точечным светом низко висевшей люстры, их лица хорошо освещались. И они оба скрывали в себе нечто такое, что словно не было подвластно пониманию Миши. Мудрость. Отпечаток прожитых лет. Глубину пережитого. 

Бренд-коуч сжал губы, потом расслабил их и улыбнулся:

— Я старый романтик. Если при первой встрече зацепило что-то в человеке, то всё, симпатия остаётся навсегда. Я считаю, что люди, которые сменили много партнёров, ищут именно такого человека. Которого увидишь через много лет и осознáешь, что пора остановиться. 

Миша перестал есть. Его глаза словно застелила пелена, густая и тяжёлая, она поглотила его целиком, и он со всей чёткостью, на какую была способна память, увидел давно забытое событие. Он вспомнил, как сбежал не просто из Асбеста в Екатеринбург без планов на дальнейшую жизнь. А как убежал от всех проблем и от своего бессилия. 

Сначала он увидел её. Милена Вадимовна сидела в кабинете администратора пиццерии на диване, смотрела в монитор. Серёжки в виде фламинго прикрывали выбившиеся из причёски пряди цвета блонд. От Милены пахло клубничной жвачкой и только слегка табаком. Кудри были вчерашними, помятыми. Круги под глазами, будто она вчера совсем не спала. А какие яркие голубые глаза как стекло, как осколки витражей. 

Миша услышал свой голос, вспомнил свои слова:

— Давай вместе уволимся, Милена? Тебе здесь не место. И вообще в Асбесте. 

— Чего? Для тебя я только Милена Вадимовна. 

— Поехали в Екатеринбург. Ты же говорила девочкам, что мечтаешь… 

— Стоп. Миша, ты глухой? Ты кем себя возомнил?

Милена Вадимовна встала из-за стола. Она напомнила пружину, которую взвели и резко отпустили. Начальница медленно и разборчиво произнесла каждое слово:

— Это тебе здесь не место. Это моя территория, и на ней я королева. Я тебя ни о чём никогда не просила. Ясно тебе? 

— Ясно. Я думал, ты умнее всех, кто здесь работает. Тебя не уважают. 

Миша взял сменную обувь из-под вешалок и положил в пакет. 

— Свои мысли оставь при себе! — сказала Милена уже уходящему Мише. 

Миша больше не пришёл в «Пиццадор». Обивать пороги не хотел. Пусть на его копейки, зарплату, которую он не забрал, сотрудники выпьют кофе. И зря он помог ей, выяснил, кто увидел, как Милена и её тупой парень Борис целовались на рабочем месте. Рассказал ей, кто его уволил. Даже спасибо не услышал. 

Он пришёл домой. Стал собирать вещи. Их оказалось немного, будто он поехал в отпуск. Комп был не его, к тому же он уже плохо работал. Позвонил владелице квартиры, сказал, что съехал, извинился, перевёл деньги. Сел в автобус. По пути в Екатеринбург выбрал квартиру, позвонил владельцу. Так он точно больше не увидится с этой Миленой. Так он быстрее забудет о ней и обо всём, что случилось в «Пиццадоре». 

Он столько раз рвал надежды и мечты на кусочки, сжигал, топил, развоплощал на миллионы кусочков, чтобы только не вспоминать той боли и унижения. Что будет, если он её увидит? Миша не думал о ней уже через неделю, как приехал в Екатеринбург. Его затея удалась, но что он ощутит, если снова увидит её? 

Яна Валерьевна встретилась с Мишей взглядами. И столько в нём оказалось понимания, теплоты, жалости, и печали разом, что Миша понял: а не надо ничего знать о прошлом Яны. Оно плюс-минус такое же. Она любила, а избранник её — нет. 

Милена не могла уснуть. Снились какие-то сраные кошмары. Пришлось встать, за окном темнотища, есть нечего, до выхода из дома ещё три часа. Жесть. Как сегодня она покажет себя на работе? И вообще, как она выглядела в глазах этих фиф, мнящих себя высокородными дамочками? Нет, Римма вроде нормальная… 

Она выбирала одежду настолько тщательно, что перебрала весь гардероб. Это выкинуть, это погладить, это кому-нибудь отдать. Милена не заметила, как вышла за пределы дресс-кода. С бокалом шампанского под любимую музыку она крутилась перед зеркалом, обдумывала, какие подошли бы украшения, как будет краситься, тренировала походку и даже репетировала, что она будет говорить в разных ситуациях. Вот он, день её триумфа. Он настанет сегодня и продлится до тех пор, пока она не уволится. Ну, затем будет другой, конечно же. А в отпуске можно будет отдохнуть от триумфа и на больничном… Впрочем, на больничные она не собиралась уходить. 

Она представила, как оделась бы Алла, как скомпоновала бы вещи Милены. Так-так, а что ей сдалась Алла... Милена нисколько не хуже. Вот разрешат приходить на работу в чëм угодно, вот откроется рот у этой дешёвой дамочки… Трудно быть самóй собой в новом коллективе. Милена всегда искала опору, образец, без которого не начиналось творчества. Подстроиться под других, и только потом припомнить, кто ты, и прогнуть свою линию на все сто процентов — вот это была маркетинговая стратегия Милены. 

Милена улыбалась. Хоть и пришлось надеть скучные чёрные брюки, но про причёску и мейк-то не говорилось ни слова. Замечательный солнечный день, море сил внутри. Она хотела пробежать по уже родному этажу и выкрикнуть, что есть сил, какое-нибудь матерное слово в окошко коридора, чтоб аж администратор на первом этаже поперхнулась своим кофе. Милена ощущала себя так, словно она здесь самая главная и весь Сапфир так-то принадлежал ей, если что, подвиньтесь и не отсвечивайте. 

В кабинете она скинула с себя розовую куртку и ждала аплодисментов. Хотя бы автограф дать кому-нибудь. Хотя бы комплимент услышать. Вместо этого начальник спросил:

— Ты что тут делаешь? 

— Я? В смысле? Вы же сказали, что берёте меня на работу. 

— Римма, почему ты мне не напомнила? — Александр Владимирович приложил руку ко лбу. 

— Да я думала, так надо. 

— Нет, не надо. Милена, завтра идëшь в наш барбершоп, знакомиться с ассортиментом косметики, как работают барберы и всё такое прочее. 

Милена выдохнула. А потом начальник скинул список того, что нужно изучить в барбершопе. Александр Владимирович добавил, что особенно будет спрашивать про позиционирование, какие задачи решает «Рай мужика» в целом и косметика компании, целевую аудиторию и прочие детали маркетинговой стратегии. По версии Милены. Что она подметит. 

А она-то обрадовалась. Думала, будет стрелять глазками в компании красавчиков и потом, на словах, что-нибудь расскажет о том, что увидела. Сначала придётся «узнать продукт», чтобы стать хорошим маркетологом. Особенности товара влияли на детали маркетинговой стратегии, это Милена узнала на курсах. Наверное, так даже лучше: когда знал вопросы — было время подготовить ответ. 

Римма шёпотом похвалила кудряшки и блузку. Всё хорошо, можно жить дальше. 

Начальник оторвался от работы за ноутбуком и хлопнул в ладоши:

— Окей, малышки, есть десять минут для летучки. Первое, что хочу сказать. Все слышали, о чём я говорил вчера? 

— Про что вы говорите конкретно? — спросила Римма. 

— Милене я что вчера сказал? 

— Белый верх, чёрный низ, — ответила Милена. 

— Советую хотя бы гуглить определение слов, если не знаешь. 

— Не понимаю… 

— Не понимаешь, дверь там. 

Рубашка Милены была самого белого цвета, а брюки — самого чёрного. Было похоже на газлайтинг. Или он про причёску и макияж… Александр Владимирович прищурился и улыбался, довольный собой, будто ему доставляло удовольствие унижать беззащитного. И Милена молчала! Как она могла молчать?.. Она не понимала, почему не могла сказать Степченко даже простое: «мне неприятны ваши слова». Щетина, полноватые щëки начальника внушали ей отвращение ко всем мужчинам-директорам. Или просто глупым мужчинам. И руководитель не должен пользоваться своим служебным положением для того, чтобы самоутвердиться. А каким руководителем в «Пиццадоре» была она сама? Особенно в отношении новеньких. Нет-нет-нет, так недолго оказаться на приёме у психиатра, ведь она страшно не любила новичков, которые только и делали, что портили что-нибудь… 

Милена сглотнула накатившую противным комом слюну. Хотелось уйти, реально. Покурить. Или съесть шоколадку. Но сначала эту харю напротив выкинуть из окна, конечно. Через пару вдохов и выдохов гнев поутих. 

— Прекрасно, — сказал начальник, не услышав ничего в ответ. — Итак, обсудим планы на день. 

Начался рабочий день. Такой, каким будут все последующие. Но где-то на дне сознания Милена беспокоилась. Начальник, Алла и Римма разговаривали так, будто Милены не было в кабинете. 

— Алла, на следующей неделе два мероприятия, помнишь? 

— Дорогой дневник, как забыть те грядущие ужасы, что мне придётся пережить… — закатила глаза Алла. 

Римма похихикала, прикрыв рот пальцами. 

— Так, — начальник улыбнулся. — Вот не надо вот этого. Подготовь на выбор площадки в Екатеринбурге, я сегодня посмотрю, обсудим. Не заказывай пока, вдруг мне сразу не понравится. Как с «РублёвГриль» идут дела? 

— Ещё обсуждаем. Они норм общаются, согласны сделать отдельное меню коллаборации, блюда утвердили. Оформлять будем вместе, надо будет к Рублёву идти на съёмку, это с нас. С концепцией согласны. 

— Где затык? 

— Нужны крышки для соуса с двумя логотипами… 

Милена задумалась. Как ей влиться? Даже несмотря на то, что ей ничего не объясняли. Может, какое-то дело попросить. Стать за что-то ответственной. В разговоре Аллы и начальника возникла пауза, они всё обсудили, Алла записала указания, и Милена спросила:

— А мне какое-нибудь задание дадите? 

— А какое? Я не особо понимаю, что ты знаешь, а что нет. 

— Я сейчас рекламу с «Матрёшкой» буду делать, да? — спросила Римма. — Вот и поможет. 

— Вы мне вдвоём на одном деле… 

— Ну давно вы принимали новеньких, давно, — улыбнулась Римма. — Я увижу её сильные и слабые стороны. И там уже посмотрим, какие дела я ей передам. 

— Настроишь ей планшет? 

— А… Надо побегать по отделам, у кого он там. Настрою. 

— Ну всё. 

Неожиданно Римма обратилась к Милене:

— Наш «Рай» договорился с оператором сотовой связи Матрёшка. Их клиенты обменивают неизрасходованный гигабайт интернет-трафика на скидку в одном из наших салонов. Нам сейчас проггеры в приложение добавляют купоны, чтобы скидка проходила. Нужны баннеры, текст со сроками акции. 

— М-м-м! — обрадовалась Милена. — Я пользуюсь другой связью, но слышала, что они коллабы делают с компаниями по обмену гигабайтов на что-либо. 

— Пришли ей письма с целями коллаборации, а я на собрание, — сказал Александр Владимирович и ушёл. 

Как только дверь за Степченко закрылась, Римма распласталась на стуле с телефоном, а Алла потянулась и зевнула. Милена тоже хотела отдохнуть, но смотрела в стену. 

Она решила спросить у девочек, что происходило, почему начальник так относился к ней. 

— Скажите прямо, что это было? 

— А на что похоже? — спросила Римма. 

— На проверку. Он же меня оскорбляет. Я не знаю, как мне поступать, я ведь даже не начала работать.

Римма и Алла словно сделали вид, что ничего не слышали. Отлично. Прекрасно. Они тоже в сговоре. Ни на кого нельзя положиться, советоваться не с кем. 

— Хочешь кофе попить? — спросила Римма у Аллы. 

— Хочу… — Алла опустила глаза и улыбнулась. 

— Тебе какой брать? 

— Мне надо письмо дописать, подожди. Сейчас денежку скину тебе. 

— Телефон положи. Кофе какой? 

— Я не хочу кофе.

— Латте, как в тот раз? 

— Деньги дам тебе сначала. 

— Нет. 

— Без денег я не согласна, не надо мне твой кофе. 

— Печатай, давай своё письмо. Я латте тебе беру. 

— Римма! 

— Что Римма? 

Алла всё это время поглядывала на Милену, вызывая в ней ощущение, что она здесь лишняя и будто мешала Алле высказаться. 

— Вот… собака! Кружку мою возьми хотя бы. Куда пошла, на. А то сама пить будешь. 

Римма пошла к курткам, а Алла снова засела в ноутбук. 

— Я думала, ты уже ушла… — сказала Алла. 

— Щас, ага. Тебе ещё со мной до вечера сидеть, — Римма положила перед Аллой мятную карамельку. 

— Тебе жить надоело? 

— А ты дорам корейских пересмотрела? 

Алла запустила карамельку через весь кабинет в убегающую Римму. 

Милена ощущала себя будто не на своём месте. Что делать? В телефоне сидеть?

В школе Милена всегда была той, кто издевался над более слабыми одноклассницами. Ей не было дела до их слюней и соплей, она любила подговорить весь класс, чтобы с какой-нибудь тюней никто не разговаривал. А если на Милену начинали тявкать… Всё. Эта аутсайдерша не смела поднять глаз. Оскорбления. Тёмная в туалете. Они ревели и просили прощения. Милена так была уверена, что для неё самóй никаких последствий не будет. И где сейчас эта уверенность? В этом противном Степченко было нечто такое, отчего Милене становилось трудно даже пикнуть в свою защиту... Нужно выяснить, что это, иначе ничем хорошим эта ситуация не закончится. 

Когда Римма вернулась, Милена тоже вышла за кофе. Она прицепила на волосы розовый бант. Срать она хотела на Степченко. По этажу она может ходить хоть без одежды. Этот маленький бунт укрепил её силы. 

Что же могло сделать хороший день ещё лучше? Белое вино, но за неимением оного, подошло кофе. На этаже стоял её старый друг. Кофейный автомат «Crunch!». Родименький! Накатила волна тёплых воспоминаний, как она с командой снимала ролики, фотографировала и обрабатывала фото для рекламы. Милена улыбалась и хотела снова работать вот так, на таком же драйве, как тогда. 

Один миг — и улыбки как не бывало. Ей навстречу шёл тот, кого она желала видеть только в кошмаре. 

— Ты тут уборщиком работаешь? 

По лицу Миши стало понятно, что он был удивлён не меньше Милены. Они остановились на одинаковом расстоянии от автомата. 

— А ты просто кофе носишь? 

Милена открыла рот, поражённая наглостью Миши. 

— Ты изменился с нашей последней встречи. 

— А ты нисколько. Всё такая же дешёвая фифа. 

Милена подняла голову вверх и прикрыла лицо руками. Она смеялась. 

— А я-то думала, почему всё тут так хорошо! Должен же быть подвох. И вот он, нарисовался. 

Мимо них в один из кабинетов проходили сотрудницы. Они только оглядывались, не смея ничего сказать, даже не перешëптывались, только глазами стреляли. 

— Уступи-ка даме, мальчик. 

— С чего это «даме» и «мальчик»? Я тебя старше на год или два. Ну конечно, я же не плачу налог на розовое. 

— Какой благотворительный фонд тебя содержит? Ты цвета различаешь, нет? 

— Я не понял твоей острóты. А как же твоё: «я ношу только розовый»? Оделась, как на похороны. 

Как так можно переврать слова? Она говорила тогда, капец как давно, совсем о другом… О том, что носить сплошь розовый глупо, несмотря на свою безмерную любовь к этому цвету. 

Пока Милена утратила бдительность, возмущалась, объясняла концепцию своего стиля и показывала на розовый бант, Миша смог дотянуться до кнопки «Эспрессо с шоколадом». Милена демонстративно поправила кофточку и вздохнула:

— Фу. Будет невкусно, мало шоколада. 

— Кто-то помешал мне накликать больше шоколада. 

— Всё, давай быстрее. Бесишь. Это потому, что ты выше меня. Руки длиннее. 

— Угу. 

Под жужжания и дребезжания кофемашины Милена рассматривала Мишу в упор. Как он посмел заявиться в то место, где она работала? Он изменился с их последней встречи. Или нет? По правде сказать, она совсем не помнила, как он выглядел в «Пиццадоре». Черты лица расплывались в памяти, а сейчас разгорелись чётко, без ряби. Хм, а, похоже, что-то всё же изменилось. Будто чуть похорошел. 

Он лишил её спокойной работы в «Пиццадоре», почвы под ногами и веры в людей. Влез туда, куда не следовало. Он-то думал, герой, что помогал. В тот день она подписывала коробку для пиццы, писала маркером на внутренней стороне крышки пожелание для гостя. Миша, едва знакомый ей человек, не прошло и недели с начала его стажировки, сделал выстрел Милене в спину. 

Он подошёл к ней и прошептал на ухо:

— Я знаю, кто сдал Борю. Этот человек сейчас сидит перед компьютером. 

Что? Там обычно сидела сама Милена. И…

Милена обернулась. Она ясно помнила, как открыла рот, чтобы что-то сказать, но Миша уже ушёл. Ведь она хотела узнать правду. Она опросила всех: «ты это сделал?», «ты что-нибудь знаешь?», «есть предположения?». И новенький, желая угодить, докопался до сути. И она узнала, кто рассказал начальнику про её отношения на рабочем месте. А он очень не любил служебных романов, называл их интрижками и увольнял обоих виновников прямо со смены, когда узнавал. Увольнения Бори добилась та, кому Милена доверяла всё. Бухгалтер Светлана. Предательница.

Миша отошёл со своим дурацким горячим шоколадом, давая Милене заказать кофе. И как только начальник тогда не выкинул Милену голожопить на морозе. Сказал: «мне за тебя стыдно, и поэтому ты остаёшься». Как же было противно. И работать по-старому уже не получалось. 

Вот так Миша добился того, чтобы Милена ревела ночами в подушку и начала думать об отъезде в Екатеринбург. Начальник больше не выглядел в её глазах справедливым, Милена разочаровалась. Она разом потеряла близкого соратника на работе, уважение к себе и покой. Этот стыд уже ничем не смыть. И Боря потом растворился, как сон, как дым... Кровать опустела. Часы на кухне стали тикать громче. 

Что сейчас она могла сказать Мише? Ничего. Она с удивлением обнаружила, что не ощущала к Мише былой неприязни. Сейчас он не её подчинённый. Опущенные ресницы… О чëм он думал? Почему у мальчиков всегда такие классные ресницы? Чёрные, густые. И сейчас, по прошествии времени, переезд уже не казался ошибочным решением. Может, он даже помог… Неважно. Жизнь Милены принадлежала ей. И вмешиваться в неё будет только глупый человек. 

Поэтому Милена, когда забрала свой кофе, сказала Мише, который её зачем-то ждал, как кролик приближения волчьих зубов:

— Давай сделаем вид, что мы незнакомцы. Больше никогда не заговорим друг с другом. 

А Миша будто хотел предложить то же самое, как и Милена, потому что ответил незамедлительно:

— С удовольствием.  

Запах клубничной жвачки, резкий аромат духов — терпких и сладких одновременно, и сигарет. Она пахла всё так же. Когда она широко улыбалась, то закрывала руками губы, наверно, стеснялась того, что один из зубов рос в неположенном месте, над всеми другими. Да разве это важно? Миша любил, когда люди улыбались, он тогда дарил улыбку в ответ и что могло быть лучше этого? А привычка Милены будто отгораживала её от Миши. Они всегда были на большом расстоянии друг от друга.

В школьные времена Милена жила в доме рядом с Мишиным. Летом в Асбесте на всех детских площадках бегала детвора. Миша общался только с пацанами, а Милена всегда путешествовала по округе в компании подружек. Играли вместе пару раз, да и то потому, что не было никого рядом. 

Когда Миша пришёл на работу в «Пиццадор», Милена его не узнала. Они давно не виделись, Милена переехала, похоже, и Миша вспомнил, как впервые её увидел уже взрослой, не девочкой с косичками, заплетëнными бабушкой.

Зазвонил колокольчик, задетый дверью, и в пиццерию вошла блондинка в розовом пальто и чёрном платье. Лёгкость в движениях, завитые волосы и улыбка ошеломили Мишу и заставили замереть. Она была похожа на воздушную зефирку, фею, будто она пришла из другого мира, где не было проблем. Наверное, это нежная и романтичная девушка. Она сняла солнцезащитные очки, нажала кнопку на брелке сигнализации, развернулась и увидела его у кассы.

— Здравствуйте, королева, — сказал Миша, надеясь на улыбку или смех в ответ.

Как хорошо, что его треников в катышках не было видно из-за стойки... Она вздохнула и указала на него дужкой очков:

— Светочка, это новенький?

Что-то в её голосе казалось знакомым… Милена? За его спиной в проходе стояла бухгалтер Светлана Андреевна.

— Да. Это Милена Вадимовна. Миша первый день.

— Вижу. С клиентами ещё не умеет здороваться. Ну давай, прими у меня заказ.

— Эм... Я даже не сосчитал кассу.

— Давай уже, у меня безнал, потом по правилам встречи гостей с Настей пообщаешься. Я не завтракала.

Прибежала Настя, надела на голову себе и Мише шапки монтéра, чёрного цвета с забавным мехом, как у барашка, и с ушами по бокам. Настя вытеснила собой новенького и встала перед кассой. Милена Вадимовна стучала розовыми ногтями об стойку.

— Добрый день, я ваш помощник в мире пицццы, чего желаете? — затарторила Настя. — На завтрак у нас есть...

— Сколько времени? — спросила Милена Вадимовна.

— Одиннадцать двадцать.

— И что мы гуляем?

— Почти всё готово.

— Почти? Блинчик с бананом и шоколадом и кофе с лавандовым сиропом на краешке ложки, не бездумно лей, Миша, один пакетик сахара, с крышечкой и розовой трубочкой. Понял?

Настя уже накликала заказ на мониторе, а Миша не знал, что делать, запоминать механику программы для заказов или слушать, какой кофе любила начальница. В итоге он ничего не понял, но всё равно кивнул.

— И не тараторь ты так, Настя. Ничего не понятно. Ты до туалета даже гостя не доведëшь. Завтрак мой в кабинет занесёте. Пойдём, Светочка.

Миша так и не сказал ей «привет, помнишь меня?». Она ушла со Светланой, бухгалтером, с которой они постоянно болтали как подружки. Милена годилась Светлане Андреевне в дочери, и бухгалтерша позволяла с собой так общаться. Почему, не понятно, даже управляющий говорил со Светланой на «вы». 

Но Миша хотел заявить о себе. Он тряс с Насти название любимых цветов Милены. И так как ничего не добился, то подарил красные розы… Как не хотелось о них вспоминать. Лучше не сейчас.

В Сапфире он столкнулся с Яной на первом этаже. Она выглядела уставшей, кивнула на его приветствие, и они молча ехали в лифте. Наедине. Совсем одни. Когда лифт тронулся, от этого толчка вверх закружилась голова.

Яна снимала с головы платок. Миша заметил, что сегодня на её запястье были надеты не те синие часы, а фитнес-часы. Волосы убраны чёрным крабиком. Почему она всегда такая собранная? Такая правильная, ни один волосок из причёски не выбивался, идеально ровно накрашены оттенком вишни её губы. Миша ощутил себя неказистым. Он даже и думать не мог о чём-то… запретном. Или мог? 

Она старше. Она его начальница. Но он позволил представить себе, как расстëгивал её шубу, обнимал за талию и целовал вишнёвые губы. Представил, как пахла бы её кожа. Обычно она душилась ароматом с острыми нотами, а теперь от волос отчего-то пахло клубничной жвачкой. Почему? Стоп. Такого не могло быть.

Яна бросала на Мишу короткие взгляды, но он смотрел только вперёд.

Он начал воображать снова. Яна проявила инициативу и поцеловала его первой. Бросила сумочку на пол лифта, шубу, его куртку и всё его стеснение. Только они вдвоём и бесконечный путь наверх, к небу, и двери лифта никогда не откроются, и никогда не закончится этот момент, время закольцуется и всё повторится: от удара сумочки об пол и до последнего вздоха. А потом Яна посмотрела Мише в глаза. Чёрные волосы её стали блондинистого цвета. Серёжки с блестящим камнем обратились в розовых фламинго. И стало невероятно больно, и захотелось всё прекратить, просто исчезнуть. И чтобы образ Милены стёрся из его памяти.

Двери лифта открылись, возвращая Мишу в реальность. Он так желал тела Яны, что не успел рассмотреть её душу, и это явилось ещё одним «но» для их совместного будущего.

— Сегодня Стаса не будет, — сказала Яна по пути в отдел. — Поможете Кириллу провести… То есть Кириллу Дмитриевичу, провести лекцию?

— Какая будет причёска? — Миша протёр пальцами вспотевший лоб.

— Там по барберам и моделям подберëте.

Яна ушла на собрание, и Миша ощутил пустоту. Он не понимал, что происходило с ним. Почему Милена выбрала именно эту компанию, именно этот клочок земли во всём Екатеринбурге? Она не могла на другом конце города работать? Вероятность встречи снизилась бы до нуля. Как хорошо, что между ним и Миленой всё кристально ясно: они больше не знали друг друга.

Он зарывался в работу, как бур под лёд. Старался не думать ни о Яне, ни о Милене. Сегодня Кирилл Дмитриевич дал Мише больше свободы.

Миша узнал, что ту девушку-барбера звали Света. Она всё время звала его на помощь.

— Свет, смотри. Ты женщина.

— Да, я в курсе. И что? Это как-то мне мешает в работе?

— Нет, это прекрасно, что ты женщина. Я помню твою стрижку на прошлом уроке, возможно, никто из педагогов просто не заметил. Смотри, ты Роме сделала сплошные закругления по форме головы. Сверху и по бокам над ушами должны быть квадратные формы, без пальмочки на макушке и чёлочки закруглённой.

— Не поняла…

— Ты помнишь введение в стрижки?

— Ну…

— Вот! В этом и беда. В нашей компании мы делаем стрижки мужчинам, чтобы сделать их более мужественными. Этого можно достигнуть с помощью квадратных форм. Помни об этом всегда. Будет соблазн закруглять, так как ты женщина, я про это. Всё норм?

Света улыбнулась, убрала волосы за ухо и кивнула. Ну просто Белла Свон.

— Рост, вес, строение черепа, его особенности и время года.

— Какую бы ты сделала Роману причёску?

Светлана стала мерить лоб пальцами, провела ладонью по голове модели, постоянно записывала наблюдения. Миша продолжал:

— У нас Рома высокий, сто восемьдесят четыре сантиметра ростом, двадцать восемь лет. Мы сделаем верхнюю базу тринадцать миллиметров, нижнюю оформим с лоуфейдом. Объяснишь выбор?

— М…

— Начни с лоуфейда, это просто.

— Уши оттопырены?

— Да. Видишь, ты теорию знаешь.

Парикмахерам всё ещё было сложно работать. Собрали все ошибки, какие могли быть. У одного скакала форма, пришлось справа ещё состригать волосы модели. Антенны, оставили волосы за ушами, слишком резкий градиент, не сведённые зоны, случайно подстригли затылок слишком плоско, другой модели завалили верхнюю базу. Всё нормально, если можно поправить. Один барбер сделал клиенту слишком короткую форму, которой невозможно было закрыть лобные выемки. И ничего уже не исправить, парень остался бы с залысинами, если б не Миша. 

— А если бы ты так клиента подстриг? — спросил у барбера Миша.

— Он бы на меня пожаловался?

— Не в этом дело. Перед стрижкой обговаривай с клиентом все детали, рассказывай, как будешь стричь и почему.

— Скоро пойдут занятия, где поиграем, как в театре, — сказал Кирилл Дмитриевич. — Станет легче.

— А как объяснить клиенту? Не скажу же я, вот тут вы лысый, давайте я вам зачешу волосы вперёд, — сказал ученик. — Я поэтому и сделал так.

— Да, не скажешь. Скажи деликатно. Что ты хочешь лоб сделать гармоничнее. Что так он будет моложе выглядеть. А сейчас мы извинимся перед моделью, Марат, сорян, это ещё начинающий барбер, но таких грубых ошибок клиенты не простят. — Миша похлопал ученика по плечу.

Миша старался даже не вздыхать, чтобы стажёры, и так волнующиеся, не паниковали. А он сам переживал за них, как за себя. Удивительно.

— Важное объявление: послезавтра приходите ко второй смене, к четырём часам. У вас осталось ещё три дня, затем идёте работать в барбершопы и там продолжите обучаться. Вопросы есть? Нет, тогда моделям спасибо, все остальные на обед.

Миша не понимал, а ему-то когда приходить? Что происходило?

— Некит послезавтра выходит, и мы берëм утреннюю группу, — сказал Мише бренд-коуч. — Ты пока на утренней поработаешь, со стрижками ты и так неплохо справляешься.

Миша так удивился, что не спросил, с кем будет работать. Уже завтра. Вести. Урок. О нет… Не надо было вообще соглашаться, слишком быстро. Они хотели увидеть, как он опростоволосится? Когда обучаться, совсем не оставалось времени.

Начался перерыв на обед. В расстроенных чувствах Миша вернулся в кабинет. Записал пару моментов в текст сегодняшней лекции, бренд-коуч сказал несколько вещей, не написанных в презентации. Вдруг Яна Валерьевна поманила Мишу пальцами:

— Есть пара минут?

— Конечно. Что нужно?

Миша сразу же подошёл. Ему было неудобно нависать над нею, и он сел на стул перед столом. Яна ответила не сразу, смотрела в монитор. Миша ожидал замечаний по поводу лекции, может, разговора об ошибках в отчётах по проведённым урокам, а может, Яна просто решила похвалить.

— Принесите, пожалуйста, кофе. Без вафельки, раф, без сахара и сиропов.

А на что он надеялся? О чём с ним говорить? Она могла бы рассказать о чём угодно. Какое у неё любимое время года. Читала ли книги, какие фильмы любила смотреть. Она могла бы показать старую фотографию и с улыбкой рассказать, когда это произошло. Может, вещи на столе что-нибудь скажут о ней?

Бумажки для записей, просто белые, в прозрачной коробочке. Стакан, в котором лежала забавная ручка с тигриным принтом, карандаш, жёлтый текстовыделитель. Позади Яны высилась полка с папками. Взгляд остановился на небольшой прямоугольной коробочке, которая загадочно притаилась среди папок. Миша напряг глаза, чтобы прочесть, что было на ней написано.

Эту надпись невозможно не узнать тому, кто заглядывался на брендовые часы в магазинах. Да, Миша любил механическую «Чайку» дедушки, но современные часы манили своей дороговизной. Они лежали за стеклом в ярком свете и были будто из другого мира. Того, куда Мише путь заказан.

На синей коробочке был изображён логотип «Таг Хойер». Швейцарские часы. Цены на них начинались от пятисот тысяч, а самые дорогие, которые Миша видел, стоили двадцать шесть миллионов рублей. Даже пятьсот тысяч за часы — немыслимая роскошь.

— Что-то не так? — спросила Яна. — А… я пришлю вам деньги на карту за кофе. Я не помню, сколько там? Скажете короче.

Миша торопливо кивнул и ушёл. Все мечты нужно выбросить из головы. Забыть, забыть. Ничего не выйдет. Милена, кстати, говорила с ним вполне нормально, может, попробовать?.. Какой кофе надо было принести?..

Яна сбросила денег больше чем надо. Намного больше. В пять раз. Миша сразу же перевёл лишние деньги назад. Он что для неё выглядел как бомж?

После обучения барберов Миша заполнил с Кириллом Дмитриевичем отчёт, поболтал о нюансах работы. Потом стал учить следующую лекцию. Рабочий день подошёл к концу, шесть вечера. «Бренды» выключали ноутбуки, одевались, а вот Яна почему-то распустила причёску, поправляла у зеркала помаду.

Было слышно, как открылась дверь отдела за стеной, раздался девичий голос.

— Яночка, ты ещё не спустилась?

— Нет, я ещё здесь.

По отделу раздались шаги. В кабинет нельзя попасть сразу с этажа, нужно пройти мимо рабочих мест барберов, в самый конец отдела. Вошла с пакетом в руках та девушка из маркетологов, что стояла у скамейки для курящих. Римма, кажется.

— Здрасте, Кирилл Дмитриевич, вы ещё не решили с нами в зал ходить? — спросила Римма.

— Нет. Мне с утра зарядки хватает. Удачно позаниматься.

Кирилл Дмитриевич ушëл. Яна подкрашивала ресницы тушью.

— Дорогулечка, я так устала. — Римма вздохнула. — Я не понимаю, откуда у тебя столько сил.

— Всегда хочу быть красивой.

— Для кожи вредно тренироваться с косметикой. Ой, ты с нами идëшь? Ты новенький в офисе?

Миша ощутил себя так, будто его повысили, теперь для Риммы он чуть больше, чем часть интерьера.

— У меня нет спортивной одежды с собой… А как ты поняла? Что новенький.

— Тут все друг друга знают. Я с тобой не знакома. А вообще, по одежде.

Миша не понял, что не так, но уточнять не стал. Больно услышать ответ.

Когда Миша пожелал Яне Валерьевне доброго вечера, она улыбнулась ему. В её глазах, где-то на дне её сознания, клубочком спал тигр. Миша это знал. Только у тихоней внутри горели пожары.

Миша ехал домой на метро и думал о ней. Он поймал себя на мысли, что ни о чём другом не мог думать и вся жизнь превратилась в одержимость. Яна посещала его сны, где он рассказывал её образу о себе, о прошлом. Это уже утомляло. Нужно как-то выяснить, что Яна о нём думала.

Миша вышел на станции возле торгового центра. Нужно сменить гардероб, подобрать что-то стильное, и не костюм с галстуком, — так в офисе мало кто ходил, — и нечто представительное. Миша решил, что его в затасканной рубашке такая роскошная женщина воспринимала только как… официанта? Нет, они одеты лучше. Эм, бомжа? Пожалуй, да. Когда он в последний раз покупал себе хотя бы носки? Триста лет тому назад!

— Какой твой любимый цвет? — спросила бы Яна, проводя пальчиком по джемперам, висящим на вешалках.

— Я люблю яркие летние цвета. Которые бы мне напомнили, что жизни… как бы можно радоваться.

— Но ты ведь сам не видишь своей одежды. Ты одеваешься для других, создаëшь образ.

— Нет, я одеваюсь для себя. — Миша бы приобнял Яну, будь она рядом. — Зелёный? Синий?

— Возьми этот. Мне нравится.

И Яна указала на джемпер сложного жёлтого цвета. Если такой оттенок использовать в картине, он будет добавлять всему строю естественности, ненавязчивой теплоты. Этот жёлтый напомнил Мише цвет охры золотистой, одну из древнейших красок, известную людям ещё с пещерных времён. Перед глазами отчего-то возникла фреска, созданная Джотто ди Бондоне в капелле Скровеньи «Свадебное шествие». Конечно, оттенки на фотографии отличались от оригинальных, но цвет имприматуры виднелся отчётливо: тёплой охры, сиены, которая контрастировала с синим фоном фрески.

— Ты думаешь, мы с тобой совсем не похожи? — спросил Миша у Яны, но её образ ускользнул из воображения.

Миша купил ещё несколько вещей такого цвета, понимая, что это была его собственная мысль. Это он думал, что синий — самый холодный из всех цветов, а жёлтый — самый тёплый. Ведь характер Яны определённо напоминал синеву океана. Новые духи, обувь приободрили Мишу и довольный обновками, он поехал домой.

Он решил загуглить и узнать модель часов Яны, их стоимость. Может, не всё так плохо и они не стоили миллионы. Он нашёл их быстро. Синий циферблат под сапфировым стеклом, безель украшен семьюдесятью двумя бриллиантами, стëганый синий ремешок. Небольшие и изящные. Всего пятьсот пятьдесят тысяч рублей. Миша выдохнул. Может, не всё ещё потеряно…

И тут он увидел уведомление в ВК: «Яна Великая добавила вас в список друзей». Миша даже не посмотрел профиль, трясущимся пальцем нажал синюю кнопку «добавить», выключил телефон. И долго думал, что делать дальше.

Офис похож на приложение для знакомств, только намного лучше: нет ложных аватарок, самопрезентаций, которые ничего толкового о человеке не скажут. И кто вообще мог вписаться в те нереалистичные стандарты в графе «желаемый партнёр»? В офисе же можно оглядеть понравившегося человека со всех сторон, незаметно изучить интересы, узнать дату рождения, погадать на совместимость. Или не гадать, а сразу проверить в деле. И только потом решить, стоит ли заводить с ним отношения. 

Милена не сразу это поняла. Но интуитивно высматривала в коридорах парней. Или, чем чëрт не шутит, мужчин. Невероятно хотелось тусоваться: в клуб, кино, ресторан, да хоть куда, хоть на заднем сидении тачки оказаться.  

И тут этот неказистый Миша. Просто какой-то кудрявый пацан без нормального образования, раз работал барбером. Он же был в неё влюблён. Она же ему хотя бы нравилась? Всё время в «Пиццадоре» зависал и на неё пялился. Кому попало не предлагают уехать жить в другой город... Всë-таки как хорошо, что он согласился её не позорить. Такое знакомство не добавило бы ей крутости.

«С удовольствием». И так ушёл решительно, не обернулся.  

Зачем она стояла в пустом коридоре? Она не могла понять, почему замерла. Наверно, удивилась, и ждала другого ответа. «Как же так, дорогулечка, Миленочка, давай сходим туда, да сюда». Ждала признаний. Ну нравилась же, да? Ой, не важно уже. 

Милена зашла в отдел маркетинга, Степченко ещё не вернулся. Римма всё ещё сидела в телефоне и пила кофе. Милена вздохнула и спросила:

— Вы всегда так делаете, пока нет начальника? 

— Нарываешься? — спросила Алла. 

Милена ощутила, как начали краснеть щëки. Нет, нет, нет. Так не пойдёт. Хотелось разнести её по всем фронтам. 

— Не тебя я спросила, а Римму. Когда тебя спрошу, ты поймёшь. 

Алла цокнула и закатила глаза. И всё? Никаких оскорблений в ответ? Постоять здесь за себя оказалось гораздо легче. Всё, теперь можно отвечать сразу, не бояться, что тут же уволят. 

Римма помолчала, выключила телефон, посмотрела на Аллу. 

— Чего? 

— Алла, мы всегда так делаем? 

— Я работаю. Я не знаю, почему ты — нет. 

— А я знаю. И тебя всё устраивает? 

Алла посмотрела на подругу будто невидящим взглядом. Она что-то отпила из термокружки с котом и надписью: «Настроение: подлить себе виски прямо в гречку». Так как за кофе она не ходила, можно предположить, что там вода или действительно что-то горячительное… 

— Меня не устраивает, — продолжала Римма. — Это бунт и я… 

— Закрой. Рот. — Алла прикрыла ноутбук. 

— Я устала. 

— Ну ничего ты не изменишь, поняла? 

— Я ходила к психологу. Он сказал, что можно. 

— Ты дура? Молчи об этом. А ты уши чë греешь? 

— Тебе надо, ты выходи, — ответила Милена. 

— Ладно. — Римма открыла ноут. — Пошли делать рекламу. 

Милена села рядом с Риммой и немного залюбовалась ею. Вся в белом и постоянно убирала волосы за уши двумя руками, обнажая серёжки-бусинки, отливающие перламутром. Будь у Милены старшая сестра, она была бы такой. Интеллигентная, со своим стилем. Умная, настолько, что ей бы занимать пост Степченко. Да, это всё считывалось сразу. А про что они говорили, Милена не поняла. Какие-то их личные разборки наверно. 

Римма рассказала о целях рекламы, показала, что она уже сделала. Да почти всё. Текст на сайт «Рая мужика», баннер для приложения, рекламка в барбершоп. Милену смутило только одно: матершинный слоган, подразумевающий выгодное предложение. Римма спросила:

— Как тебе? 

— У тебя вместо слогана написано… 

— Да, надо придумать. 

— Ты не боишься, что где-нибудь не исправишь?  

— Нет. Я прикалываюсь, чтобы легче думать. Ты слишком правильная. 

— Совсем нет. Я ещё не показала себя. 

— Почему? 

— Давай вернёмся к рекламе. 

Милена взяла из руки Риммы беспроводную мышку, вытеснила её ладонь своей, и кликнула на баннер для приложения. 

— Предположу, что… 

— Да, хорошо, — сказала Римма. — Начала себя показывать. Поступила бы ты так лучше со Степченко. 

— Извини, пока мысль идёт… Ну я понимаю, наша ЦА: мужчины средних лет, тридцать-сорок, родились здесь. 

— И? 

— Наверняка у них есть и домашний Интернет, и мобильный. Мобильным мы меньше пользуемся. Ну вот, гигабайты иногда даже не копятся, потому что у оператора есть на них лимит. 

— Это ты меня на что-то байтишь? 

— Да на что? Нет. 

— Ладно… Хорошо, что ты понимаешь, кто наша аудитория. Но ты хочешь сказать, что всё фигня? Сама суть? 

— Нет, я выстраиваю более логичную цепочку рассуждений. И стараюсь отработать возражения уже сейчас и закрыть их и в тексте, и тем более в слогане. Если не тратить гигабайты по максимуму, то гораздо экономнее их на что-то тратить. Я правильно поняла? 

— Экономнее… Давай-ка покрутим это слово. 

Стали накидывать варианты. Последние уже приблизились к идеалу, Римма расслабилась, даже Алла стала чаще посматривать на девушек из-за ноубука. 

— Экономить по-мужски — это стричься с выгодой? — спросила Милена. 

— Слушай, хорошо. Ещё нужна пара вариантов. Может просто: меняем гигабайты на стрижку? 

— Запиши. Не так броско, зато по делу. 

— Да и вообще, если бы мы даже и копили гигабайты, и накопили б миллион, можно ли их потратить столько? 

— За всю жизнь, может, — сказала Алла. — И операторам невыгодно так работать. 

— Экономить – не по-мужски, по-мужски – стричься с выгодой! — выдала Милена. 

— Замечательно, как говорит Яна Валерьевна. 

— Кто это? 

— Наша подруженька. 

Зашёл Степченко. Он выглядел уставшим и будто говорил сам с собой:

— Фух… Этот отчётный период. Ненавижу его. Весь год нормально робим, а в конце как всегда. Жопа. В мыле. Постоянно. 

Милена отодвинула стул от Риммы, пока начальник говорил, и ощутила, как что-то произошло с её волосами. Римма отцепила с волос Милены бант, который она забыла снять и держала под столом. Милена закрыла рот рукой, чуть громко не вздохнула, взяла бант и убрала в сумку. Степченко ничего не заметил. Одними губами Милена сказала «спасибо».

— Короче, — сказал начальник, сел на своё место и будто потерял мысль. — Римма, где планшет? Я не могу Милене ничего поручить, пока не понимаю, что она знает, а чего не знает. А так я хотя бы увижу! 

— Эм… мы текст… 

— Стоп. Ищи. 

Римма тут же встала и ушла, Степченко посмотрел на часы и продолжил:

— Да блин… Вот ей не разорваться. Сча я включу слайды, посмотришь. Римма бы лучше объяснила конечно. 

Степченко словно восьмидесятилетний старик, так, будто каждое движение давалось ему с трудом, стал искать пульт, настраивать презентацию. Заголовок слайда гласил: «Корректировка маркетинговой стратегии». Внизу были указаны четыре пункта: анализ, планирование, реализация, контроль и корректировка. 

— Итак, анализ. Мы его уже провели. Снова изучили конкурентов. Что у них появилось нового, заново смотрели на их недостатки и преимущества. Посмотрели на себя. Снова исследовали нашу целевую аудиторию. Каналы продвижения ещё раз прошерстили, определили, насколько результативны наши усилия. Вопросы? 

— Нет, всё понятно, — сказала Милена. 

— Так… Я думаю, что нисколько не понятно. Ну ладно, давай по конкурентам. 

Конкуренты — то, чем сейчас занимались почти все маркетологи в любой компании. И цифры. Крупные парикмахерские в Екатеринбурге ориентированы на услуги для женщин, либо являлись заведением для всей семьи. А «Рай мужика» так прочно занял рынок именно в нише барберинга, что открыл в Екате сорок пять филиалов.  Прикольно, прикольно. Самым большим прямым конкурентом был «Казимир», но он насчитывал в половину меньше филиалов. 

Начальник сделал интересные замечания по поводу отсутствия в барбершопах компании услуг маникюра. По данным опросов среди постоянных гостей, сходили бы на маникюр лишь семь процентов опрошенных. Малый спрос, надо запомнить. 

— Самый крупный наш конкурент, хоть и непрямой — сеть «Family Club», семейное заведение. При поисковых запросах «мужская парикмахерская в Екатеринбурге» иногда видим их филиал на Петрозаводской. Сеть большая, представлена в четырёх странах, ста тридцати городах. Но тут филиалов пока пятнадцать. 

В дверях появилась Римма с планшетом и начальник с радостью забрал его, дал ей по попе и сказал продолжить «скукоту» за него. 

Это было… странно. Римма улыбалась. Степченко чуть не облизывался. И она частенько кокетничала с начальником… Не может быть. Они встречались! И на рабочем месте это не скрывать, вот стыдоба! Они бы ещё засосались прям тут. 

Римма переключила слайд, показав логотип компании и лэндинг сайта. Плашки с красным контуром, внутри которых располагались текст улыбающиеся лица, напоминали мессенджер. Так и хотелось нажать на эту плашку и посмотреть «историю», вдруг там видео.

— Вижу «Казимира» вы промотали, будто уже обсудили… Какие преимущества у «Family club»: они оказывают широкий спектр услуг, стригут всех, не только мужчин, окрашивают волосы и делают маникюр. Недостатки. Как показало… 

Милена зашла на их сайт. Нет, все иконки не кликабельны. А жаль, идея хорошая. Посмотрел бы будущий клиент видео, как там стригут, и записался б прямо на завтрашний день. Хорошая идея. 

Потом она убрала телефон. Всë-таки рядом сидел Степченко и давил своим авторитетом. Начальник ковырялся в планшете и только краем уха слушал Римму. 

— Что у них появилось нового: стартовала акция «Отец + сын», клиенты оплатят восемьсот рублей за двоих. Напомню, наша стрижка стоит девятьсот рублей, детская пятьсот. 

— У тебя есть какие-нибудь вопросы, Милена? — спросил Степченко, не отрываясь от планшета. 

— А сколько у нас всего конкурентов? И как мы делаем выборку, определяем, кого анализировать? 

Римма не смутилась и ответила:

— Двадцать три барбершопа и семь семейных парикмахерских. Большинство барбершопов с одним или двумя помещениями, только вот у «Казимира» тринадцать филиалов. У них, кстати говоря, новая акция появилась, они развивают свой Телеграм-канал и каждый месяц дарят самому активному комментатору тысячу рублей. 

— Не смотрела сколько у них уже участников? — Начальник взял в руки телефон. 

— Почти две тысячи. И в комментах тухло. Десять комментариев максимум я видела, включая ответы от админа. Только один человек намерен победить в этом месяце. 

— Молодец. Ты будто знаешь вообще всё. Моя девчонка. 

Начальник выглядел, как довольный кот, который объелся сметаной. Потом он глянул на Милену и сказал:

— Ладно, расскажи Милене побольше про наши слабые точки. Пропусти данные по каждому конкуренту, скинешь ей презентацию и текст лекции. Расскажи своими словами, иначе она уснёт. Это управляющий каждое слово бы твоё хватал. 

Да? Так заметно? Вот дурёха… Милена пропустила столько важной информации.  Если бы выступала Алла, то она бы наверняка не прислала бы презентацию. Как же повезло! 

Милена почесала лоб, улыбнулась так, что губы превратились в тонкую ниточку. И посмотрела на Римму. Та засмеялась. 

— Окей. Как показывают наши наблюдения, соцсети парикмахерским почти нереально развить и профита от них, как чих. 

— Ну хоть не на тюремном жаргоне, и на том спасибо, — закрыла ладонями губы Алла. 

— Знаешь, коротко и понятно зато, — сказала Римма. — Вот, отсутствие распиаренного канала тоже наш недостаток, но двигаться в этом направлении мы уже пробовали. Мы снимали и длинные видео, и короткие, всё впустую. Перейду тогда к данным по сайту, это самая болевая точка. У нас снизились переходы к записи на стрижку на целых двадцать процентов. Несмотря на то, что у нас эта кнопка висит на главной странице без скролла. Потенциальный клиент видит сразу же и пару ключевых слов: качество, доступная цена, победитель премий.  

Александр Владимирович с улыбкой сделал знак Римме «стоп» и развернулся к Милене. 

— Ну короче, почитаешь это всё, что там дальше. Сейчас уже не до того. Первостепенно сейчас — сайт и маркетплейс. 

— А посещения на Ладожской? — спросила Римма. 

— Не знаю я, что делать. — Начальник вздохнул. 

— В два раза упали посещения и сильно пострадала выручка у барбершопа на Ладожской. По геоданным, я увидела новую парикмахерскую рядом с нашей, какой-то «Салют». Они совсем ещё «зелёные» и меня это напрягает. Отдел качества проверил наш барбершоп по камерам и прослушке, они соблюдают стандарты обслуживания. 

 — Как ты думаешь, Милена, что мы можем сделать в такой ситуации? 

— Ох. Знаете, я бы сходила туда сама. И ощутила бы на себе, чем они заманивают клиентов. 

— Вот и я об этом думаю, — сказал Степченко. — И в наш бы сходил. Не совсем это наша работа, но надо будет кого-то заслать. А, Римма, садись, что стоять-то, всё. Пускай сама поразбирается. Сейчас мы в корректировке стратегии, кстати, на этапе реализации. К каждой цели прикрепили конкретные действия, установили сроки их выполнения назначили ответственных.

— И везде: Римма, Римма, Римма… — Римма выглядела действительно уставшей. 

— Теперь будет: Римма, Римма-Милена, Римма. 

— О-о-о, надеюсь, станет легче. 

— Так и вижу мечту Риммы: отпуск, выключенный будильник, ночные кутежи без осознания того, что завтра на работу, — сказала Алла. 

— Это было один раз! — Римма смяла в руках стикер для доски и запустила им в Аллу. 

— Всё будет, но не сразу, — сказал начальник. 

— Вы нам обещали бутылку шампанского вчера, — сказала Алла. 

— Так я принëс. Я слов на ветер не бросаю. 

Алла захлопала в ладоши:

— Вот это… как правильно называется… Ощущение будущего вознаграждения. 

— Да. Сегодня на собрании нас поздравил управляющий, гендиректор и другие отделы тоже похвалили. Хорошо получилось, молодцы. Управляющий говорит, поел уже пиццу и со скидкой подстригся возле дома. Красота. 

— Уху! — обрадовалась Римма. — Коллаба удалась. 

— Когда пьëм? — спросила Алла, потирая руки. 

— После работы, малышки. Я же знаю, мы с вами тут начнём куралесить, нас по камерам пробьют и хана. И знаете, если мы так после каждого дела пить будем… 

— Пф! Я готова, — перебила начальника Алла. 

— Так, что не сказал… Прога на планшете вроде работает, каждый рабочий день будешь проходить обучение, — обратился Степченко у Милене. — С пяти вечера до шести. Если уж очень хочешь, можно взять домой. Ещё установим приложение на телефон для задач, чтобы считать kpi, я там даю задания на день. От того, как ты будешь всё в срок заполнять, зависит зарплата, понятно? 

— Да, — кивнула Милена. 

— Александр Владимирович. — Римма упëрла руки в бока. — Я понимаю, что вы строгий мужчина. Но вы создаёте нездоровую атмосферу в коллективе… 

— Это почему? 

— Применяю к вам штрафные санкции. Берите бутылку. 

— И что? 

— А то. 

— Бли-и-ин, — засмеялась Алла. — Ты сдурела? 

— Не-ет, ты ещё не догадалась, что я хочу сделать. Все одеваемся, берите сумку с шампанью и на выход. 

— Только потому, что я тебя уважаю… — посмеялся Степченко. 

— Вы нас обожаете, я же знаю, не надо больше слов! 

Все оделись. Римма позаимствовала у кулера пластиковые стаканчики. 

— Мне не бери, — буркнула Алла. — У меня кружка есть. 

— Углеродный след, ме-ме-ме… 

— Вот жила бы ты в Европе, пупсик, по-другому бы говорила. 

— Сибирская Грета Тумберг. 

Алла и Римма засмеялись так, что заставили обернуться двух мужчин, которые шли по коридору. 

— Развлекаетесь, Александр Владимирович? — спросил один из них. 

— Да, идём на совместный обед. 

— О, вы подали мне идею лучше. Но, пожалуй, в кафе со своим не пустят, — сказала Римма. 

— Да колись уже, — сказала Алла. — В кафешку хочу, что-то вроде обэда съесть. 

Римма промолчала. Они вчетвером вышли из Сапфира, Римма повела их всех к месту для курящих. 

— Тут как раз пусто. Давайте, Александр Владимирович, открывать. 

— Здесь? На холоде? А если кто-то увидит? 

— Они все на обедах, сникерсните давайте. Я уже есть хочу. Дайте мне, ну, я открою. 

Римма взяла у начальника бутылку. Открыла, разлила по стаканчикам. 

— Хочу выпить за Милену! — Римма подняла вверх импровизированный бокал. 

— А я бы хотела выпить за всех, — сказал Степченко. — За наш коллектив. За всё то, что нас связывает. 

— Я пью за успешное окончание года и грядущие праздники, — сказала Алла. 

— Да успеешь за это выпить, — сказала Римма. — В Новый год. 

— У меня новогоднее настроение уже сейчас есть, потом в Новый год его уже не будет, как всегда. 

— А ты за что пьёшь, Милен? 

Милена посмотрела на стаканчик, потом на всех. И улыбнулась. 

— За новую жизнь.