Любовь в подарок

Гера Павлов не любил Новый год. Рождественский антураж — улыбки, поздравления, ёлки, мишуру, беготню и застолья — действовал ему на нервы. Саму атмосферу ожидания чуда, незримо окутывающую мир в это время, плохо переносил. Наверное от того, что в чудо он перестал верил с раннего детства. Главный праздник года навевал на него скуку и необъяснимую меланхолию. Именно поэтому ранним утром первого января он шёл по пустынной улице в гордом одиночестве. Возвращался от своих друзей, с которыми встретил праздник. Друзья на удивление бодро продолжали веселиться, когда в семь утра Гера решил покинуть их компанию.

Сергей и Инна входили в то небольшое количество людей, действительно дорогих Павлову, но иногда у него возникало ощущение, будто он лишний в их компании. Сладкий запах глупой влюблённости до сих пор витал в квартире Филатовых, хотя эти голубки уже как два года официально оформили свои отношения.  Иногда сравнивая авантюрного, в чем-то борзого Сергея Филатова десятилетней давности, который убежденно клялся, что никогда не променяет разгульную жизнь бабника и кутилы на тихие семейные вечера, и нынешнего достопочтенного господина, ревниво охраняющего жену от любых мужских взглядов и не желающего лишний раз покидать семейное гнездо, Павлов недоуменно поражался изменениям, произошедшим в друге. Он принял Инну и был рад за друга, почти брата, но всё равно он плохо понимал причины столь резкой смены ориентиров в жизни. Может, если бы он рос в любящей семье, с пониманием этого вопроса у Геры не возникло бы столько проблем, но к сожалению, Павлов слишком рано остался сиротой.

Его родители погибли в автокатастрофе, когда ему едва исполнилось семь лет. Мальчик долго горевал по утраченной семье. В одночасье он остался без любящих родителей, защищающих от жестокости окружающего мира и придающих уверенности в будущем.

На воспитание маленького Геру взяла родная тётка, сестра матери. Имея пятерых детей, тётя Лена едва находила в себе силы, чтобы помочь племяннику пережить потерю. Ей даже на себя времени не хватало. Женщина мало того, что заботилась о детях, так ещё и работала на износ. Гера часто остался сам по себе. Ему пришлось научиться заботиться о себе самому, иначе он просто с голоду бы умер. Старшие дети, глядя на отца, норовили сделать мальчику какую-нибудь гадость. Муж тёти не любил Герасима, но терпел из-за дополнительных денег, что он принёс в семью. Родители Геры были вполне состоятельными людьми и оставили сыну приличное наследство, так что дядя Володя мирился с присутствием в их семье ещё одного нахлебника, но попадало Павлову ровно в два раза больше, чем остальным детям. Дядя часто всё своё раздражение выплёскивал на беззащитного ребёнка, даже когда тот ни в чём не был виноват.

В общем, после такого детства Павлов очень сомневался в институте брака и в этот самый брак не желал вступать. Его семьёй стали друзья, но сейчас все трое создали свои собственные семьи, и Гера чувствовал себя лишним. Друзья всё также общались с ним, а их жёны обожали ершистого Герасима и активно пытались найти ему постоянную подружку. Тем не менее, он чувствовал себя неприкаянным, и особо это чувствовалось в январские праздники. Именно поэтому мужчина и сбежал с утра пораньше от Филатовых, несмотря на возражение последних.

Бредя по пустынному парку, Павлов пытался придумать способ избавления от хандры. Любимым способом была работа, но даже такой трудоголику, как он, нечего было делать в офисе утром первого января. Мелькнула мысль, позвонить Вале… И он зацепился за неё. Секс с искусной любовницей был неплохим способом снять напряжение, а Валя всегда была изобретательна в постели. Иногда даже слишком…

Валентина Рогозина являлась замужней дамой, которую не устраивала интимная жизнь с супругом. Этот факт был неудивительным, ведь супругу стукнуло уже шестьдесят. Вале недавно исполнилось всего тридцать лет. Либидо она имела отменное, но разводиться с мешком денег не собиралась, наставляя мужу ветвистые рога с Герой. Как подозревал Герасим, не только с ним, что Павлова вполне устраивало. Герасим любил постоянство и комфорт, при этом не желал истерик и собственнических замашек в отношении него, а Валентина была осмотрительна и не заинтересована в раскрытии их маленького адюльтера. Рогозина вполне сможет вечером отделаться от престарелого супруга, чтобы провести с Герой романтический ужин, который гарантировано закончится горячим и необузданным сексом. Ободрённый этими мыслями, мужчина прибавил скорость.

Филатовы приобрели квартиру в том жилищном комплексе, что и Гера, но в другом корпусе. Павлов иногда думал, что таким образом парочка решила за ним присматривать, хотя объективных причин в подобном надзоре не находил, хотя признавал удобство подобного соседства. Небольшая пятиминутная прогулка через сквер помогла выветрить остатки алкогольного опьянения и придала бодрости, несмотря на бессонную ночь.   

Уже на выходе из парка, внимание мужчины зацепил тёмный объект, лежащий под одной из ёлок. Ему пришлось прищуриться, в утренних сумерках было плохо видно, но чёрное пятно на девственно белом снегу трудно было не заметить. Невольно Павлов притормозил, раздумывая нужно ли подходить ближе. Под деревом лежал человек, причем судя по небольшим габаритам, скорее всего, ребёнок. Он нахмурился и решил пройти мимо, не желая загружать себя чужими проблемами, но обычно беспробудно спящая совесть вдруг проснулась и заорала на своего обладателя голосом, больше похожим на звук работающего перфоратора. Подросток мог просто-напросто замёрзнуть насмерть, ведь не май месяц на дворе. Сильные морозы пока не наступили, но на улице стояла минусовая температура.

Тяжело вздохнув, прокляв свою сознательность, Гера направился вглубь лесопосадки. Дойдя до голубой ели, под которой обнаружился сюрприз, Павлов убедился в своих предположениях. На снегу лежал человек, не подающий признаков жизни. Нагнувшись, он перевернул беднягу и потрясённо выдохнул. Потерпевшей оказалась совсем молоденькая девушка. Она была одета в чёрную шубку, а из белой спортивной шапочки выбивались платиновые пряди. На лице ни грамма макияжа. От неё пахло дорогими духами. Явно непьяная, при этом сильно замершая. Похоже, она уже долго тут лежала.

— Эй, очнитесь, — Герасим потряс её за плечо, но девушка не отозвалась.

Губы у неё уже приобрели синюшный оттенок. Она даже не шевелилась. Павлов проверил пульс потерпевшей и облегчённо выдохнул. Сильными и ритмичными ударами сердце перегоняло кровь по сосудам, что очень обрадовало Геру. Не хотелось ему становиться свидетелем в расследовании убийства. А вот про страстный секс с Валюшей пока придётся забыть, констатировал он. Пострадавшей явно была необходима неотложная помощь. Девушка не реагировала на внешние раздражители, погрузившись в глубокий сон. Герасим очень надеялся, что не в предсмертный.

Сначала он хотел вызвать скорую помощь, но потом передумал. Неизвестно, когда приедет машина скорой помощи, а девушке явно больше не стоило находиться на холоде. В итоге Гера решил отнести свою находку к Филатовым. Инна по образованию была врачом и наверняка знала, что делать в подобных ситуациях. Взяв на руки неизвестную, Павлов понёс её к друзьям.

Барышня имела миниатюрное телосложение и весила не больше пятидесяти килограмм. В голове сразу же оформилась мысль, что ей нужно следить за питанием и кушать больше. Эта мысль была, как удар под дых. Герасим даже приостановился от неожиданности и почему-то обвиняющее посмотрел на молчавшую в его руках девушку, и только потом продолжил путь.

Какое ему дело, как питается незнакомая девушка? Чёрт, да Павлов её совсем не знает! Девице на вид не больше восемнадцати лет. Наверняка, её ищут родители, которые и должны беспокоится о её самочувствии. Сейчас он доставит её к Инне. Ей окажут первую медицинскую помощь и отправят в больницу. Всё! После он вернётся домой, позвонит Вале и навсегда забудет об этом происшествии.

Обычно намертво молчавшая интуиция, криво усмехнулась и выразила свои глубокие сомнения по этому поводу, ещё больше внесся раздор в чувства Павлова. Какой-то неправильный Новый год получился у него, странный. Кто-то подарки под ёлками находит, а он — почти бездыханную девицу.

— Ну вот, мы почти пришли, — Гере захотелось успокоить пострадавшую, хотя она и была без сознания. — Сейчас мы тебе поможем и отогреем…

Мужчина ощутимо вздрогнул, когда услышал её слабое и еле слышное:

— Кто вы?

Голосок нежный и тонкий. Почти хрустальный.

— Пришла в себя, — обрадовался Герасим.

— Можно сказать итак, — простонала девушка, хватаясь правой рукой за голову. Она зажмурилась и скривилась от сильной боли.

— Не делайте резких движений и попытайтесь расслабиться, — мягко посоветовал Павлов. — Я сейчас отнесу тебя домой к друзьям. Отогреем, обогреем, а потом в больницу отвезём.

— Расслабиться? С такой головной болью? Это нереально, — пробурчала девушка, но совета послушалась и старалась не шевелиться. Головой прислонилась к плечу своего спасителя, явно пытаясь отыскать что-то устойчивое. Каждое движение было для неё болезненным, и Павлов чуть замедлился, стараясь идти более плавно, чтобы не причинять лишнего дискомфорта. — Кто вы?

— Меня зовут Гера, — представился он. — Я тебя под ёлкой нашёл. Ты была без сознания. Подумал, что помощь тебе не помешает.

— Решил помочь? — подозрительно спросила бедовая барышня. Вид у неё был крайне болезненный, похоже её тошнило. — Вдруг ты решил меня изнасиловать...

Гера еле удержался от смеха. Никогда он не принуждал женщину к близости, они сами на него вешались! Да и хрупкие блондинки были не в его вкусе. Он предпочитал фигуристых шатенок с дерзким взглядом. Эта же девочка выглядела, как побитый щенок. Ничего кроме желания защитить и помочь в нем она не вызвала.

— Насиловать не буду, — весело хмыкнул Павлов, — предпочитаю по взаимному согласию, да и вид у тебя такой будто ты сейчас блеванёшь.... Это как-то не располагает к интиму!

Блондиночка нахмурилась, даже губу закусила.

— Ты хочешь сказать, что я не сексуальна? — было похоже, что спасённая им девушка готова обидеться.

Странный разговор у них вырисовывался. Выверты женской логики всегда поражали Герасима своей изобретательностью. Одна из причин его нежелания связывать себя узами брака.

— На данный момент — нет, — чистосердечно признался Гера. — Вот как выздоровеешь и придёшь в норму, тогда и можно будет перейти к вопросу интима!

— Нахал, — слабо отозвалась девушка, уткнувшись лбом в ворот его куртки.

Некоторое время они шли молча. Павлов дошёл до нужного подъезда, но обе руки были заняты.

— Сможешь открыть дверь? — спросил он, девушка слабо кивнула. — Ключи во внутреннем кармане куртки.

Было заметно, что девушка испытывала сильную боль, даже выполняя не сложные движение.  На преодоление препятствия в виде подъездной двери им потребовалось минут пять. Выполнив требуемые действия, незнакомка обессилено приникла к нему.

— Гера? — немного сонным голосом спросила она. — Как твоё полное имя?

Мужчина недовольно скривился. Ну вот, добрались до больной темы. Гере всегда не нравилось его имя. К сожалению, родители не поинтересовались его мнением на этот счет и именовали сына сами. Какими соображениями руководствовались папа с мамой, он до сих пор понять не мог. Сам Гера решил, что если у него будут дети, то он более ответственно подойдёт к этому вопросу. Достаточно уже и того, что у его ребёнка будет весьма интересное отчество.

— Ну? — переспросила девушка, не дождавшись его ответа. Похоже, она от Геры не отстанет, если он не скажет.

— Герасим, — выдавил из себя Павлов. — Меня зовут Герасим.

Девушка как-то странно подавилась и закашлялась, после чего застонала от боли. Если бы она не над ним смеялись, то Гера бы пожалел бы её, а так...

— Не делай лишних движений, — жёстко приказал он. Вроде бы уже взрослый мужик, но его до сих пор до зубного скрежета раздражают дурацкие шуточки на счет его имени.

Она его послушалась и покорно замерла, пока Павлов подымался по лестнице, но потом всё-таки не выдержала:

— Герасим, зачем ты Муму утопил, а?

Гера фыркнул, подавив желание застонать и поудобнее перехватил девушку.

— Плохая шутка, — доверительно сообщил он. — Ты знаешь, сколько раз я её слышал в своей жизни?

Девушка не двигалась, лишь немного приоткрыла глаза. А глаза-то у неё голубые. Красивые.

— Много, — продолжил Павлов, — очень много. Ты лучше скажи, дорогая барышня, как тебя звать-величать?

Она не отвечала достаточно долго, чтобы мужчина забеспокоился, повернул голову и заглянул в абсолютно белое лицо. Девушка приоткрыла ротик и тяжело дышала, словно пробежала многокилометровую дистанцию.

— Что случилось? — Гера даже приостановился. — Что с тобой?

Огромные, напуганные глаза смотрели на него, словно ища поддержку и ответы на вопросы.

— Я, — её голос ощутимо дрожал, — не знаю... Я не помню, кто я!

Утром пятого января Герасим пытался сделать вид, что ничего необычного в его жизни не происходит. В совершении привычных ритуалов, которые не менялись вот уже несколько лет, он находил слабое подобие спокойствия. Ранний подъем в шесть утра дался ему легко, наверное, из-за странной бессонницы, которая не хотела исчезать уже несколько ночей. Интенсивная кардио тренировка больше измотала, чем прибавила бодрости, но именно эту цель Гера и преследовал — чтобы каждая мышца в его теле пришла в состояние максимальной изнуренности. За своей физической формой Павлов всегда тщательно следил, но в последние несколько дней занимался он с какой-то маниакальной настойчивостью. Потом он принял долгий холодный душ, нужный для приведения мозга в состояние боеготовности. Для этих же целей служил и важный стратегический агрегат, занимающий едва ли не центральное место на его кухне — современная кофемашина, с кучей наворотов и примочек. Кофе был просто необходим Павлову при таком интенсивном графике работы. Наверное, единственная зависимость, которую Герасим имел. Будучи стопроцентной совой, Гера ненавидел вставать по утрам. Напиток из чёрных зёрен стал его спасением. Мужчина прекрасно отдавал себе отчёт в том, что попросту пристрастился к этой бодрящей жидкости, но решил, что подобная зависимость для него является необходимостью. Издержки трудоголизма.

Будучи главой рекламного агентства, Павлов всегда должен был находиться на связи и в тонусе. Долгое время, когда «Глобус» был еще начинающим и не раскрученным агентством, Герасим сам занимался наиболее приоритетными проектами, почти полностью возлагая на себя всю нагрузку. Он предпочитал выполнять наиболее трудные заказы лично. Привычка так и осталась с ним по сей день. Павлов сам курировал значимые проекты, хотя и мог распределить эти задачи на квалифицированную группу специалистов, работающих у него. «Глобус» славился быстротой и чёткостью выполнения поставленных целей. Часто работникам и самому Гере приходилось расплачиваться своим личным временем за успех в бизнесе. Герасим не жаловался. Сотрудники тоже, потому что их труд достойно оплачивался. Павлов любил, холил и лелеял своё детище. Именно благодаря потрясающим упрямству и работоспособности, он стал успешным и уважаемым человеком. В городе имелись рекламные компании успешнее «Глобуса», но Гера знал, что его фирма входила в пятёрку лучших. На вершину рейтинга он особо не стремился. Его полностью устраивало место, занимаемое им и его компанией. Сейчас его главной задачей являлось удержание отвоёванного места под солнцем, чем и занимался.

Чашка крепкого кофе. Утренняя тишина. Покой. Сделав глоток горячего напитка, Гера мысленно стал составлять список дел на сегодня. В отличие от большинства россиян, на работу мужчина вышел уже третьего января. К седьмому числу ему нужно было представить крупному заказчику готовый рекламный проект по продвижению новой линии продукции.

Её присутствие Гера обнаружил сразу, хотя она ступала абсолютно бесшумно. Павлов застыл на мгновение, буквально кожей почувствовав взгляд неожиданной гостьи. Криво усмехнулся, не оборачиваясь. Ему пришлось признать, что изменения в его привычном ритме жизни всё же есть. Как не игнорируй проблему, она никуда не денется. Поставил кружку на стол и, молча, повернулся к нарушительнице спокойствия. Девушка стояла около дверного проёма, не решаясь войти, и напоминала потерявшегося щенка, что было недалеко от правды.

— Люба, — обратился он к ней, — не стоило вставать, тебе следует больше отдыхать. Сотрясение — серьёзная травма.

Он действительно всё это говорит? Гера сейчас напоминал дотошного учителя, делающего внушение ученику. Павлов мысленно отвесил себе пинка под зад. Он никогда никому не читал мораль. Даже в рабочих вопросах Герасим жёстко указывал на недочёты, а серьёзные ошибки наказывал увольнением. Так было всегда. Но на каждое правило имеется своё исключение. Этим исключением стала хрупкая девушка по имени Любовь. Павлов чувствовал странную потребность защитить её. Помочь. Уберечь. Все эти несвойственные ему желания, мягко говоря, шокировали. Вкупе с сексуальным желанием по отношению к ней, все эти незваные чувства могли превратиться в проблему. Большую и серьезную проблему.

— Я уже несколько дней лежу, надоело, — пожаловалась Люба, одёргивая длинную футболку.

Его футболку. Простой предмет одежды серого цвета доходил ей до колен и буквально висел на девушке. Гера имел достаточно высокий рост, да и шириной плеч его природа не обидела, а Любовь была очень миниатюрной — метр пятьдесят три росту и сорок шесть килограмм весу. Совсем маленькая. Неудивительно, что Павлов её сначала за ребёнка принял. Тем не менее, она была мягкой и женственной. Герасим за эти несколько дней успел заметить и оценить в полной мере все женские прелести своей потеряшки.

Люба действительно потеряла память. Врач, осмотревший девушку, констатировал сотрясение мозга средней степени тяжести и амнезию. Девушка смогла ответить лишь на вопрос о своём имени. Остальную информацию она начисто забыла. Не помнит, что делала в том парке, какая у неё фамилия, состоит ли в браке. Скорее всего, Любовь стала жертвой грабителей, ведь при ней не оказалось сумочки и украшений, а одета она была прилично. Шуба не из дешёвых. Куплена явно не на рынке. Им пришлось посетить бюро регистрации несчастных случаев и подать заявление. Инспектор Миронов опросил их и пообещал, что сделает всё возможное, чтобы установить личность потерпевшей. По собственной инициативе Гера по всему району развесил объявления с фотографией Любы. Родные наверняка её ищут. В конце дня остро встал вопрос о том, где же жить потеряшке до тех пор, пока не определят её личность. У пострадавшей не было ни денег, ни документов. Это создавало большие проблемы. В итоге Герасим принял неожиданное даже для себя решение — предложил Любе пока пожить у него. Гордая девушка долго отказывалась, чем вызвала в нём глухое раздражение. Не в её положении было демонстрировать строптивый характер. Любовь, несмотря на активное сопротивление, всё равно оказалась у него в квартире. Почему он ей помогал, Павлов и сам не знал. Гере отчего-то было неприятно представлять эту хрупкую девушку в какой-нибудь социальной ночлежке или бродящей по зимним улицам.

— Если хочешь быстрее выздороветь, нужно больше отдыхать, — мягко настоял он.

Блондинка забавно поморщилась. Он уже понял, что она девица деятельная, явно привыкла к активному образу жизни.

— Я только и делаю, что отдыхаю! — возразила Люба. — Не думаю что, если я немного прогуляюсь по дому, то сильно переутомлюсь. Сам вон работаешь в то время, когда нормальные люди отдыхают.

Последнее предложение девушка произнесла протестующим тоном. Гере даже почудилась нотка заботы в её голосе. Павлов очень надеялся, что это проявление неравнодушия ему не показалось. Мужчине хотелось, чтобы она заботилась о нём… В списке странных желаний Герасима появлялось всё больше пунктиков. Люба будила в нём совершенно новую, незнакомую личность. Всё, что касалось этой девушки и его реакции на неё, ставило Павлова в тупик.

— Что поделаешь, — улыбнулся Герасим, — мне седьмого нужно представить полностью готовый проект заказчику. Кофе будешь?

Любовь радостно кивнула. Босыми ногами прошлёпала по полу и залезла на барный стул. Наливая в кружку кофе, он украдкой наблюдал за гостьей, а она словно нарочно его провоцировала. Подняв руки вверх, девушка с наслаждением потянулась. Затянувшаяся футболка обрисовала полную, вполне развитую грудь. Павлов автоматически отметил, что у неё примерно второй размер. Аппетитный второй размер. Соблазнительный. Волнующий.

Гера тяжело сглотнул и перевёл взгляд на кофеварку. На маленькую неосознанную провокацию его организм отреагировал соответственно. Не стоило ему слишком долго и пристально за ней наблюдать, иначе Герасим с большой вероятностью не справится с собой и наделает глупостей. Ни ей, ни ему это ни к чему.

Гера уже несколько дней боролся с почти не проходящим возбуждением. Люба его привлекала, как женщина. Он хотел её. Этот немаловажный факт обрушился на Герасима, когда в первый день девушка вышла из ванной, закутанная в два полотенца, и растерянно спросила, что может надеть. В этот момент его словно чем-то тяжелым шарахнуло по голове. Гера понял, что перед ним стоит очень красивая молодая девушка. Невинные голубые очи. Прекрасные светлые волосы. Аккуратная маленькая фигурка. Робкая улыбка. В Любе удивительным образом сочетались наивность и соблазн. Гера одолжил ей несколько футболок, в которых Люба спала и ходила по дому. Хотя ему и нравилось видеть её в своих вещах, Павлов понимал, что девушке нужно что-то своё. Постоянно сидеть, запертой в четырёх стенах, она не может. Значит, нужно купить для Любы одежду.

 — Завтра во время обеда поедем в магазин, — решительно произнёс Герасим, подавая ей кружку. — Нужно тебя одеть!

— Нет-нет, — сразу стала сопротивляться Люба. Отчего-то он предвидел именно такую реакцию девушки. — Ничего не надо покупать! У меня есть та одежда, в которой меня нашли. Этого хватит!

Павлов тихо фыркнул. Это первый случай на его памяти, когда женщина противостоит его желанию сделать подарок. Обычно всё происходит в точности наоборот.

— Неизвестно, когда найдутся твои родные, — веско обронил Гера. — Ты не можешь постоянно находиться запертая тут. Завтра я куплю тебе одежду на свои деньги. Как только к тебе вернётся память и найдётся твоя семья, отдашь мне долг!

После этого уточнения Любовь, кажется, успокоилась. Просто немного грустно посмотрела на содержимое кружки, явно что-то обдумывая. Через пару минут, придя к неведомому для Герасима решению, девушка сделала небольшой глоток кофе и зажмурилась в блаженстве. Павлов, неотрывно наблюдавший за ней, усмехнулся. Его неожиданная гостья также страдала кофеманией, как и он.

— Много не пей, — предостерёг Герасим. — Врач говорил, что тебе не стоит употреблять кофеин.

— Я чуть-чуть, — пообещала блондинка и снова присосалась к кружке.

— У меня работы много, так что буду поздно, — предупредил Гера, подходя к умывальнику. — Не скучай. После обеда возможно Инна заскочит, она хотела тебя проведать. Можешь в гостиной посмотреть телевизор. В кабинете есть компьютер и книги. Только сильно не напрягайся. Обязательно поспи днём и не пропускай приёмов пищи.

Он говорил, как заботливая мамочка! Дожился! Смутившись собственного поведения, Герасим быстренько вымыл свою кружку и поставил на место. Стараясь не смотреть на Любу, он направился к выходу. В тот момент, когда Павлов проходил мимо обеденного стола, маленькая, но цепкая ладошка схватила его за локоть, останавливая.

Тяжело вздохнув и приняв неизбежность, Гера посмотрел девушке в лицо и моментально утонул в небесной голубизне. На него смотрели самые невероятные глаза, какие он только в жизни видел. Её взгляд был наполнен искренней благодарностью. Но не благодарности он ждал…

— Спасибо, — прошептала Любовь. — Большое тебе спасибо!

Обычные слова, простые, но искренние, идущие от всего сердца. Гера будто бы оцепенел. Ответная формальность застряла в горле. Герасим даже дышать не мог. Медленно, словно завороженный он перевел взгляд на пухлые губки, замершие в смущенной улыбке. Павлов содрогнулся от желания попробовать их на вкус, и взмолился, чтобы Люба не опустила взгляд ниже. В его штанах сейчас происходила ядерная война. Чёрт возьми, Павлов никогда так не реагировал на женщин! Робкого прикосновения девушки хватило для того, чтобы терпкое желание зажгло кровь, а мозги превратились в кисель.

В другое время в другом месте Гера пошёл бы на поводу слепой страсти, но только не сейчас. Не с этой девушкой. Любовь была всего лишь благодарна ему за оказанную помощь. Он не вправе использовать признательность для того, чтобы уложить Любу в свою постель. Не говоря уже о том, что она не помнит своего прошлого. Вдруг там, в позабытых воспоминаниях, есть любимый жених? Воспользоваться её уязвимым состоянием было бы верхом свинства. И Герасим этого не сделает! Хотя нужно признать, ему очень хотелось отведать запретный плод.

— Не за что, — грубовато ответил он, отворачиваясь от желанной женщины. — Я спешу. Вечером поговорим.

Павлов спешно покинул кухню. Сбежал от Любы. Соблазн был слишком велик.

Не видел Гера, как девушка проводила его взглядом, наполненным странной смесью тоски и интереса. Не только он томился от неразделенных чувств, но заметить Гера этого не мог, слишком сконцентрировавшись на своих эмоциях.

***

Герасим встал из-за рабочего стола и с наслаждением потянулся. Потёр уставшие глаза. Тело затекло после нескольких часов непрерывной работы. Мужчина желал быстрее закончить с текущими делами, чтобы наконец отправиться домой. Павлова тянуло туда, словно магнитом. Даже данное себе обещание — держаться от Любы подальше — медленно превращалось в пепел.  Наверняка девушка опять ожидала его возвращения из офиса, чтобы поужинать вместе. Эти дни она так и поступала, не желая есть в одиночестве. Без него. Это приятно — знать, что тебя дома ждёт кто-то. Раньше Гера никогда особо не спешил в свою квартиру, чаще всего задерживаясь допоздна на работе.

В тишине кабинета зазвучала стандартная мелодия звонка. Павлов сел на рабочее место и, не глядя на дисплей, ответил:

— Слушаю!

— Герочка, привет, — пропел женский голос. — Как дела, любимый? Ты сегодня свободен?

Павлов подавил вспышку раздражения. Ему никогда не нравилось, как называет его Рогозина. Его возмущение касалось не ласкательного извращения его имени. Гера терпеть не мог, когда Валентина называла его «любимым». В этом было что-то настолько фальшивое, что немедленно вызывало отвращение. Внутренний протест. Учитывая предысторию их отношению, оно и было понятным.

— Не называй меня «любимым», Валь, — спокойно попросил любовницу Павлов. — Ты же знаешь, я этого не люблю.

— Так ты сегодня свободен? — проигнорировала его слова Валентина. — Мы бы могли провести этот вечер вдвоем, в постели, а может и вне неё…

В женском голосе прозвучали игривые, соблазняющие нотки, оставившие Геру совершенно равнодушным.

— Я занят, — односложно ответил он. Получилось грубо.

— Занят? — неподдельно удивилась Рогозина.

Собственно, Герасим и сам удивился своему категоричному отказу. Раньше мужчина всегда находил время для встречи с Валей.

— Да, занят, — подтвердил Павлов, понимая, что предложение Валентины его ни капельки не интересует. Ему хотелось сейчас находиться в совершенно другом месте, пусть это и грозило ему еще физической неудовлетворенностью.

— Но... — женщина никак не могла подобрать подходящие слова для выражения собственных чувств. Кажется, Гера очень сильно её удивил. Рогозина всегда умела словесно оформлять свои мысли. Лить в уши медовые речи, у неё получалось лучше всего.

— Я не могу сегодня, много работы, — ровным голосом произнёс он. — Я тебе сам позвоню, как только появится свободное время.

И сбросил вызов. Сейчас Герасим был меньше всего настроен на выслушивание причитаний любовницы о том, что её не любит и игнорирует собственный муж. Таким образом Валентина всегда пыталась вызвать у него жалость. Искусством манипуляции она владела на отлично, но у Геры имелся своеобразный иммунитет. Именно поэтому так долго и продержалось их «сотрудничество». Он не поддавался на её уловки, а Валя не теряла интереса к нему благодаря азарту охотницы. Но что-то, похоже, эта затянувшаяся игра его стала утомлять. Мужчина предпочёл возможность провести спокойный вечер в компании Любы, нежели в объятиях постоянной любовницы. Анализировать столь странный выбор Гера не стал. Он выключил компьютер, надел куртку и покинул офис, ведомый желанием как можно быстрее оказаться дома.

Совершенно спокойная и размеренная жизнь Герасима превратилась в активно движущийся хаос. И что парадоксально, Гере было совершенно плевать на эти изменения. Всё началось с Любы. С её появлением многое поменялось в жизни Павлова, и самое важное — но наш герой в этом не признался бы и под страхом смерти — поменялся он сам.

Первым объектом перемен стало его жилище. Раньше шикарная квартира, несмотря на отличную работу дизайнера, имела сходство с пустынным музеем. Теперь же... Теперь же напоминала проходной двор! Инна быстренько рассказала их общим друзьям о несчастной девушке, потерявшей память и живущей теперь у него. Эля и Оксана скорёхонько приехали знакомиться с таинственной незнакомкой. Следом за своими жёнами, конечно же, поспешили появиться и мужья. Валерка и Стас положительно оценили Любу. При виде нежной и растерянной потеряшки у мужчин включался инстинкт защитника, они даже пригрозили Гере, чтобы он не изливал свой вредный характер на бедняжку, чем окончательно ввели в ступор. Так как и у Эльвиры, и у Оксаны имелись дети, вместе с мамашами часто приезжали и их отпрыски. Этих деток Павлов любил, но предпочитал, чтобы те не наведывались так часто в его берлогу, так как по разрушительности эти милые ребятишки были сравнимы с цунами. В общем, вся эта орава товарищей практически поселилась у Герасима дома. Жёны друзей быстро сдружились с Любовью, друзья же нахваливали способности девушки в области кулинарии. За последнюю неделю они бывали у него чаще, чем за все годы знакомства. Обычно это Павлов к ним в гости ездил.

В квартире стало шумно и оживлённо не только из-за постоянных гостей. Его потеряшка оказалась довольно «громкой» особой. Люба любила музыку. Классическую. Приходя с работы, Гера часто заставал её, что-то делающей по дому под музыку. Колонки надрывались, донося музыкальные композиции Вивальди, Моцарта, Бетховена и других известных композиторов. Особой любовью девушки пользовались композиция «Palladio» в исполнении «Escala», дуэт Кристины и Призрака из «Призрака оперы», и «Тюремное танго» из мюзикла «Чикаго». Последнее музыкальное произведение очень удивило его и немного насторожило, а потом ничего, послушал и сам втянулся. Павлов никогда бы не подумал, что станет ценителем классической музыки.

Изменения касались не только пристрастий в музыке, Гера умудрился превратиться в домоседа. После сдачи проекта, Гера почти всю работу делал на дому, выезжая в офис только по очень важным вопросам. Сначала мужчина сопротивлялся порывам сбежать пораньше с работы или заехать во время обеда домой, а потом плюнул, решив, что хуже никому не сделает. Попытки отстраниться от Любви потерпели сокрушительное поражение, потому что Павлов откровенно кайфовал рядом с ней.

Раньше он возвращался в обезличенное и холодное жилище, сейчас же его квартира превратилась в тёплое и уютное пристанище. Люба преобразовывала бездушные стены в место, которое Гера не желал покидать. Она готовила, прибирала, оставляла мелкие следы своего пребывания в квартире, и что самое важное — Герасим не был против её вторжения. Это было просто удивительным, потому что Павлов всегда ревностно охранял свою территорию. Даже Валя, многолетняя любовница, бывала в его квартире от силы пару раз, а тут посторонняя, казалось бы, девушка. Любе разрешалось проникать в самые закрытые части его жизни.

Кстати, о Вале. Любовница ныне пребывала на него в обиде. Ещё бы! Гера сам до сих пор не мог понять, как допустил такую ошибку — назвать Рогозину во время секса Любой! Тут любая бы обиделась, а Валентина и подавно. Эта женщина всегда являлась заложницей гордыни. Хотя неудивительно, что всё так произошло, учитывая причину интимной встречи с любовницей.

Седьмого числа, довольный подписанным контрактом, он вернулся домой, где Геру уже привычно встретила Люба. В его футболке. Несмотря на то, что он всё-таки отвёз девушку в магазин и накупил кучу всякого барахла, Любовь всё равно ходила в его вещах, что плохо сказывалось на его самообладании. Привязанность к ней поразительным образом увеличивались с каждой проведенной вместе минутой. Дело было даже в постоянном сексуальном возбуждении. Эта девушка становилась нужной ему. Необходимой.

В тот вечер, она приготовила рождественский ужин на двоих. Сидя напротив непосредственной девушки, слушая её немного сумбурный рассказ, Герасим осознал, что окончательно пропал. Это была уже не страсть, и даже не желание защитить. Его чувства оказались влюблённостью. Павлову приносило громадное удовольствие простое наблюдение за хрупкой блондинкой. Он зачаровано следил за тем, как она ест, облизывает пальчики, закусывает губу. Каждое её движение, жест подвергались аналитике. Девушка словно заслоняла собой весь остальной мир, заставляя сконцентрироваться лишь на ней одной. Это пугало до чёртиков. Словно он оказался на краю пропасти, глубина которой манила его. Звала к себе.

Гера еле сдерживался, чтобы не накинуться на неё подобно дикарю. Его Любава будоражила кровь, как никто до неё. Но Павлов не имел права на попытку соблазнения. Как бы она не была привлекательна для него, это не отменяла того факта, Люба полностью зависела от него. Неизвестно, что скрывалось в её прошлом. Амнезия могла скрывать мужа, детей, злого отца. Сама девушка находилась в шоке и ей явно не к чему озабоченный самец под боком. Павлов, как заведённый, напоминал себе о непреодолимых препятствиях на пути к заветной цели, пытаясь удержать себя от совершения поспешных действий. Торопливо отведав вкусностей, приготовленных Любовью, мужчина сбежал к себе. Ему нужно было отвлечься, переправить на кого-то другого сексуальное напряжение, которое достигло максимальной отметки. Позвонил Валентине и назначил встречу в гостинице. Иррациональное чувство вины испортило вкус предстоящего свидания, так что выходил из дома Гера не в лучшем настроении. Задержался перед закрытой комнатой, где мирно спала Любава. Желание постучаться и войти внутрь почти победило, но здравый смысл напомнил ему о том, что Люба не помнит своего прошлого, что стало решающим фактором. Герасим с трудом преодолел нежелание покидать милую его сердцу девушку и отправился на встречу с Рогозиной. Не знал он, что Любовь в это время ещё не спала. Не ведал Павлов, что своим поступком причиняет ей боль. Девушка случайно подслушала его телефонный разговор с любовницей и сделала правильные выводы. Не видел Гера горьких слёз обиды и бессилья, что пролила она в эту ночь.

Встреча двух любовников прошла весьма бурно, но закончилась плачевно. На пике оргазма Герасим прошептал имя Любы, за что ему отвесили пощёчину, расцарапали лицо и чуть было не ударили по яйцам. Благо успел вовремя отскочить, а то главное достояние мужественности было бы всмятку. Валентина, жутко обидевшись, ушла. Естественно, напоследок громко хлопнув дверью. Сам же герой столь неприятной ситуации лишь растерянно погладил ноющую щёку и признал, что нашёл не самый лучший выход своей странной одержимости. Заниматься сексом с одной женщиной, представляя на её месте другую… До чего он докатился?

Возвратился домой после неудачного свидания, Гера в ужасном расположении духа. В душе бушевали разнообразные, противоречивые эмоции, к которым прибавился еще и стыд. Люба ждала его. Сидела, забившись в угол дивана и укутавшись в клетчатый плед, она красными от недосыпа глазами тупо смотрела телевизор, судя по всему, даже не вникая в происходящее на экране. Увидев его, живого и здорового, Любава кротко улыбнулась и, не говоря ни слова, направилась в свою комнату. Отсутствие упрёков, только ухудшило и без того скверное моральное состояние мужчины.

Павлов сел на диван, на то самое место, где несколько часов прождала его Люба. Положив локти на колени, зарылся пальцами в волосы. Любава знала, где и с кем он был. Герасим понял это без слов. Ощущение, будто он изменил Любе, не отпускало его, несмотря на необоснованность. Нелогичная реакция. Герасим не состоял с ней в близких отношениях, ничего не обещал. Вот только от этих робких доводов легче на душе не становилось. Всю оставшуюся ночь Гера провёл наедине с бутылкой.

С Валентиной он больше не общался, хотя она, наверняка, думала, что он будет просить прощение. Смысл этих странных, но удобных отношений исчез, растворился в пустоте. Павлов понял, что полностью равнодушен по отношению к ней. Остатки былых чувств безвозвратно перегорели. Собственно, их отношения давно уже являлись для мужчины чем-то неважным и несущественным.

На фоне равнодушия к Рогозиной, постоянно растущая привязанность к Любе выделялась особенно ярко. Всё свободное время Гера проводил с ней. Пытался её рассмешить. Искал одобрения Любавы. Она стала важна для него. Каким-то образом, ей удалось сделать то, что Валентина не смогла сделать за несколько лет их отношений. Любава пробралась в его сердце, незаметно отвоевала там место и вытеснила остальных. Павлов не хотел, чтобы Люба считала себя обязанной ему. Не желал, чтобы их отношения базировались на чувстве благодарности и признательности. Мысли, что у его потеряшки где-то имеется жених, который ищет и ждёт её, тоже не приносили душевного комфорта и уверенности. Но несмотря на сомнения, Герасим принял решение — он будет медленно завоёвывать сердце своей Любавы. Добьётся её искренней любви и привязанности. Её чувства — гарантия того, что вспомнив своё прошлое, Любовь не упорхнёт маленькой птичкой из его гнезда. То, что его дом без неё снова станет пустой и холодной, Гера понимал с кристальной ясностью.

Старый Новый год они решили отметить вдвоём. Филатовы звали их к себе в гости, но ребята отказались от этого предложения. Решили остаться дома и посмотреть старые советские фильмы. Люба наготовила всяких вкусностей, а Гера впервые за долгие годы помогал кому-то на кухне. Будучи холостяком, он часто ел в ресторанах и кафе, либо добросердечные жёны друзей приглашали Павлова к себе и кормили. Если же первые два варианта не выручали, спасал запас полуфабрикатов, хранящийся в морозилке.

Вечером парочка расположилась прямо на полу перед телевизором. Тарелки расставили непосредственно на паркетной поверхности. Прислонившись спинами к дивану и завернувшись в плед, они смотрели, как Иван Васильевич Грозный знакомится с советской Москвой. Было тепло и уютно. Включать свет не стали. В углу задорно мигая огоньками, стояла нарядная ёлка. В квартире царила идеальная тишина, если не считать еле слышно говорившего телевизора и редкого смеха Любы. Гера подумал о том, что счастлив. Впервые он ощутил этот сладкий вкус счастья и довольства. Смотря старую комедию и прижимая к боку тёплую фигурку Любы, мужчина наслаждался невероятно простым удовлетворением, поселившемся в душе. Девушка доверчиво прислонилась к нему. Её прикосновения привычно будили в Павлове желание, но страсть отошла на задний план. Состояние абсолютного спокойствия и неги полностью поглотило эгоистичные порывы.

Эту странную, завораживающую нирвану прервал настойчивый звонок в дверь.

— Кого принесла нелёгкая? — пробурчал Гера. Впрочем, он не предпринимал попыток разорвать объятие и идти встречать незваного гостя.

— Может, если не открывать, они уйдут? — с надеждой предположила Любовь и носом уткнулась в мужскую грудь. Павлов поцеловал её в висок, молча согласившись.

Но настырный гость не сдавался и всё более активно атаковал несчастный дверной звонок.

— Чтоб тебя, — не выдержав звона в ушах, высказался Павлов и всё-таки поднял с пола пятую точку.

Услышав разочарованный вздох Любавы, Герасим улыбнулся, хотя в душе металось огромное желание убить наглеца, помешавшего им. Подходя к входной двери, Павлов в уме придумал несколько не особо корректных, но зато вполне обоснованных наименований для этого нехорошего человека. Резко открыв дверь, он приготовился высказать гостю всё, что думает по поводу несвоевременного появления, но не сделал этого. Из-за сильного удивления.

— Здравствуй, Герочка. Не ждал?

Медленно осмотрев незваную посетительницу, Герасим не очень-то любезно выпалил:

— Что ты тут делаешь?

Валентина одарила его ненавидящим взглядом, от которого у менее подготовленного человека, как минимум, мурашки по телу побежали бы от страха. К счастью для Геры, он знал все приёмчики бывшей любовницы, но к следующим действиям Рогозиной оказался неподготовленным. Женщина с силой толкнула его, отпихивая от дверного проёма, и проскользнула внутрь. Воспользовавшись его растерянностью, Валя поспешила к жилым комнатам.

— Ты куда? — взревел Гера, кинувшись следом за ней.

— Хочу лично посмотреть на твою новую шлюху, именем которой ты назвал меня в постели! — зарычала Валентина, врываясь в гостиную. — Вот и она!

Рогозина высокомерно оглядела соперницу с ног до головы, всем видом выражая своё презрение. Люба хмуро встретила уничижительный взгляд брюнетки.

— Что ты в ней нашёл? — поинтересовалась Валя, когда Павлов схватил её под руку с явным намерением вывести. — Обыкновенная серая мышь!

Ну да, по мнению Вали, если человек не в одежде от Chanel или Dior, то относится к серой безликой массе. Выросшая в глухой деревне и всеми средствами добивающаяся денег и влияния, Рогозина мерила людей по брендам и толщине кошелька. Вот только как бы не обряжалась Валентина во французские кружева и дорогие ювелирные украшения, внутри неё была пустота. На самом деле, несчастная и пытающаяся заполнить эту пустоту материальными благами, она давно утратила способность любить.

— Давай выйдем, — спокойно проговорил Герасим.

Он никогда не думал, что Рогозина относится к женщинам, имеющим склонность к истерикам. Он ошибался. Причём крупно.

— Ну нет, — завизжала бывшая любовница, отчего немедленно захотелось прикрыть уши, — я желаю знать, почему ты мне изменяешь с этой потаскухой!

От подобной наглости у Павлова брови едва не встретились с волосами. Они не были парой в общепринятом значении этого слова. С самого начала у них был уговор — свободные отношения, завязанные на сексе. Похоже, Валя считала иначе.

— Я не могу тебе изменить, потому что я тебе не принадлежу. Мы просто спали вместе, — не меняя тона, произнёс Павлов. — И не смей называть Любу потаскухой! Если кто и достоин этого звания, так это ты!

Рогозина зашипела, как кошка, и кинулась на обидчика, пытаясь расцарапать лицо. Наученный горьким опытом Гера вовремя перехватил её руки.

— Сукин сын, — Валя визжала не хуже банши, — да я тебя закопаю!

— Попробуй, — хмыкнул он. — Только без своего муженька ты мне ничего сделать не можешь. Подумай хорошенько, хочешь ли ты его вмешивать во всё это. Готов ли Рогозин узнать, что горячо любимая жена несколько лет наставляла ему ветвистые рога?

— Тварь! — бессильно закричала она. — Ненавижу! Ненавижу!

— Я это уже понял, дорогая, — промурлыкал Герасим. — Может, ты всё-таки освободишь нас от своего присутствия?

Валя гневным взглядом впилась в Павлова, пытаясь одолеть в своеобразном противостоянии характеров, но не выдержала первой и отвела глаза.

— Гера, у нас с тобой... — начала она говорить, но испуганно замолкла под его тяжёлым взором.

— Ничего не может быть, — закончил за неё Гера. — Когда-то ты сама сделала выбор, и этот выбор пал не на меня. Теперь же требовать что-то от меня бессмысленно, не находишь? Валя, возвращайся к мужу.

Женщина отчаянно посмотрела на Павлова, но он решил не замечать чувств, что мелькали в её глазах. Когда-то Валентина предала его, теперь же просто пожинает плоды. Правильно истолковав непреклонный взгляд Герасима, Рогозина выпрямила спину и выдернула свою руку из его захвата. Под пристальными взорами Геры и Любы отвергнутая любовница молча покинула гостиную, а потом и квартиру. Конечно же, напоследок громко хлопнув дверью.