Любовь в твоих глахах

Глава 1.***

Государство Белария, находящееся в центре Земель большого континента, долгое время не знало нужды, войн. Ее природные условия были словно созданы для райской жизни, холода никогда не было, но и изнуряющая жара не накрывала Беларию. Иногда приходили сезоны дождей, но всего на пять-семь дней. Земля насыщалась влагой и продолжала радовать людей бурым цветением и богатыми урожаями.

Правление последнего архена* (прим. - короля) Никелиса Праведного было долгим, справедливым. Он взошел на престол в юном возрасте, когда ему только исполнилось двадцать лет. Его отец долго скрывал свою болезнь, потом решился и провозгласил сына правителем, после чего тихо покинул этот мир.

В тридцать Никелис женился по великой любви на красавице Велесии, дочери одного из знатных вельмож, которая долго жила далеко от столицы, на границе с султанатом Даресс и не успела проникнуться всеми дворцовыми интригами. У них в браке родились архенен* (прим. - наследный принц) Тарисис, а двумя годами позже архесса* (прим. - принцесса) Алайна.

Когда девочке исполнилось четырнадцать лет, Велесия внезапно умерла от страшной болезни, хотя были подозрения, что она могла стать жертвой заговора обозленных женщин, которых Никелис перестал замечать после того, как женился на своей Велесии. Отец был безутешен, новую жену во дворец так и не привел, хотя многие пытались «утешить» его в горе. Такие женщины безжалостно выгонялись из дворца. Перед смертью архена* (прим. - королева) Велесия взяла обещание мужа, что он выдаст дочь только за того, кого та сама полюбит и отдаст своему избраннику свое сердце.

«Любимый мой, все равно престол наследует наш сын, на которого лягут все тяготы по сохранению мира. У него уже есть договоренная невеста, которая станет его женой и будет править вместе с ним. Наша доченька никогда не взойдет на престол, так пусть хотя бы сделает выбор мужа себе по сердцу. Прошу, обещай мне, что не будешь принуждать ее!» - были ее последние слова перед тем, как она навечно закрыла свои глаза. Архен Никелис, который безумно любил свою жену, прожил с ней счастливую жизнь, дал такую клятву.

Траур по усопшей архене Велесии длился три года. Даже после окончания траурных ограничений Никелис продолжал хранить ей верность. Все свое время он посвящал сыну, обучая его искусству правления, стараясь сделать из него достойного архана. Воспитанием дочери занимались придворные дамы, готовя ее к жизни знатной дамы. Дочь лицом была похожа на свою мать и каждый раз сердце Никелиса сжималось в немой боли, когда он видел ее.

В девятнадцать лет Тарисис женился на своей нареченной невесте Гюлейне, дочери короля Западного государства. Этот брак оказался не только политически выгодным, но и счастливым, молодые полюбили друг друга и через год их молодая семья обрадовала деда сразу двумя наследниками, чем сильнее укрепила позиции правящей семьи.

***

Алайна родилась красивой девочкой с волосами цвета искрящегося на солнце золота, яркими синими глазами, белой бархатной кожей. Со временем она превратилась в красавицу, от которой теряли головы все мужчины, кто хоть раз увидел ее. Редкие мужчины могли остаться спокойными рядом с ней.

Она росла в окружении придворных дам, которые постоянно баловали ее, выполняя любые ее капризы, обучая женским хитростям. Отбоя от знатных поклонников не было. Архесса привыкла, что мужчины готовы целовать следы ее ног, лишь бы получить право прикоснуться губами к ее пальчикам. Она смотрела на крутящихся вокруг нее мужчин с какой-то долей презрения, взглядом Холодной дамы. Ни разу ее сердце не встрепенулось при виде очередного поклонника или претендента на ее руку.

Когда Алайне исполнилось семнадцать лет, ко двору Никелиса стали прибывать делегации с разных концов королевства и соседних государств с желанием получить согласие прекрасной Алайны на брак с сыном правителя того или иного государства либо знатного вельможи. Но каждый раз гордая девушка отказывала. Прибывающих лично ко двору женихов она открыто высмеивала. Несколько раз Никелису с трудом удавалось погасить конфликты, которые могли разразиться из-за обиды отвергнутых женихов.

Отец неоднократно пытался поговорить с дочерью, чтобы она вела себя более благовидно.

- Пойми дочь, любое твое неосторожное слово может разозлить жениха или легерта* (прим.-посланника), не все смогут простить обиды и объявят нам войну. Не хочу, чтобы из-за твоего языка возник конфликт.

- А что делать, если мне никто не нравится? Когда я говорю, что не хочу за того или иного замуж, они требуют назвать причины. Вот я и говорю, что они мне не нравятся, потому что не вижу достойного себе мужчину, - в надменном движении задирала подбородок вверх Алайна.

- Дочь, но были и достойные кандидаты. Взять того же принца Северных земель, Найроса, красивый, статный, молодой. О богатстве правителей Северных земель вообще ходят слухи.

- Он слишком влюблен в себя, - отрезала Алайна.

- Не правда, он смотрел на тебя с восхищением.

- Нет, он смотрел на меня как оценщик мебели, словно выбирал себе красивую статую в свой дворец.

Действительно Найрос был молод, красив, статен, почти все придворные дамы влюбились в этого холодного блондина. Но она до сих пор помнила его неприятный оценивающий взгляд на себе. Алайна прекрасно знала, что она прекрасна, привыкла к восхищенным взглядам и возвышенным словам, восхваляющим ее красоту. Этот надменный Найрос тоже смотрел на нее, но так, словно был рад, что нашел давно недостающее украшение для себя или своей комнаты. Ни какой любви в его глазах она не видела. Вот и назвала его «ледяным болваном, который хочет получить то, что ему понравилось», а он обиделся.

- А что бы ты хотела от жениха, какой муж тебе нужен?

- Отец, я хотела бы, чтобы мое сердце отозвалось на него, а не молчало. Я хочу рядом с собой настоящего мужчину, готового защитить меня, любить всем сердцем, для которого я буду единственной на всей земле, а не вот этих всех бесхребетных воздыхателей, которые готовы лизать мне ноги, лишь бы получить мой взгляд либо влюбленных в себя болванов, ищущих для себя достойное украшение. Вот ты же выбрал свою маму сердцем, - получил согласный кивок, продолжала, - и я также хочу. Чтобы увидела Его и мое сердце забилось, чтобы чувствовала себя рядом с ним счастливой, чтобы мы были с ним, как единое целое. А все, кто приезжает к нам просто хотят красивую девушку в придачу к богатому наследству, а не мою любовь.

- Трудно тебе придется, Алайна, - вздыхал отец.

***

Алайне исполнилось уже девятнадцать лет, когда Никелис вызвал свою дочь к себе в кабинет.

- Через три дня прибудет делегация султаната Даресс, что находится на Востоке от нас. Керейн* (прим.- султан) Сантар Великий прибудет со своими сыновьями для заключения важных государственных соглашений. Старший сын — ас-керейнис* (прим.-наследный принц) Мехтер-кер-Сантар, будущий правитель султаната Даресс уже имеет жену, будет представлен мне и Тарисису, для знакомства и подписания важных договоров. А еще керейн Сантар желает познакомить тебя со своим младшим сыном, великим воином.

- Отец, никого я не хочу видеть. И зачем мне какой-то там второй сын. Я не желаю уезжать потом в чужую страну простой женой человека, который никогда не станет правителем.

- Алайна, он сын правителя и управляет армией султаната. Он сильный воин. Ты будешь любимой женой керейниса.

- Да не хочу я! Прошу, не надо меня звать на все эти встречи, я не выйду ни за какого принца.

Она уже кричала так, что невольно страж отрыл дверь, чтобы узнать, все ли в порядке у Никелиса.

- Смотри, дочь, не пожалей, - тяжело вздохнул отец, - когда-нибудь ты очень сильно будешь желать что-то исправить, но все будет поздно.

***

Через три дня парадная площадь перед дворцом Никелиса наполнилась прибывающими всадниками, сопровождающих две открытые белые кареты, запряженные шестерками белоснежных кобылиц, в первой находился мужчина в годах — керейн Сантар, во второй двое мужчин помладше — его сыновья. Мужчины были одеты в одинаковые традиционные белоснежные одежды с великолепной вышивкой золотом, на голове у каждого были белые платки, спускающиеся на плечи мужчин, удерживаемые на голове при помощи витых золотых шнуров. Все внимание встречающих привлекли эти мужчины со смуглой кожей, темными бородами, пронзительными взглядами.

Когда процессия остановилась возле парадного крыльца, архен Никелис Праведный спустился по ступенькам, встречая керейна Сантара Великого и его сыновей, которые уже успели покинуть свои кареты. После небольшого приветствия Никелис пригласил гостей во дворец.

***

Вечером по случаю прибытия делегации во дворце проводился грандиозный прием. За накрытым праздничным столом на почетном месте сидели Никелис с сыном Тарисисом, Сантар и его сыновья. Место рядом с Никелисом, на котором должна была восседать Алайна, пустовало. По обычаям султаната Даресс женщины не могли занимать место за одним столом с мужчинами и находиться в одном помещении. Поэтому в зале приемов были только одни мужчины, которые с интересом разглядывали Сантара, его сыновей и его приближенных, которые расположились за столом напротив своего керейна. По периметру зала через одного выстроились стражи Никелиса и воины Сантара в почетном карауле.

- Ах вот как! - негодовала девушка. - Значит мне нет места рядом с этими напыщенными индюками. Приехали свататься, а ведут себя как не знаю кто! Устанавливают здесь свои правила!

Она ходила по своей комнате из угла в угол и швыряла все, что попадалось ей под руку. Ее верная служанка Далая не успевала убирать за Алайной вещи на свои места, как они снова оказывались на полу.

- Они еще пожалеют, что так со мной обошлись. Я уже ненавижу этого «женишка», - шипела словно разъяренная змея Алайна.

Она уже успела подсмотреть за прибывшими гостями, когда они проходили по коридорам дворца в выделенные им комнаты, видела Сантара и его сыновей. Все высокие статные мужчины, смуглолицые. Лица их увидеть не удалось, так как они почти до самых бровей были закрыты платками, а нижнюю часть лица украшали густые черные бороды. Алайна не любила мужчин с бородами и даже не могла представить, чтобы ее будущий муж носил ее.

- Фу, какие они неприятные, - громко комментировала она своей служанке внешний вид увиденных мужчин, наблюдая через потайные окна дворца, не замечая, что в тени коридора за ней наблюдают чужие мужские глаза. - И эта их одежда, словно женское платье. Интересно, у них хотя бы какие-нибудь брюки есть или так и ходят с голыми ногами, не скрывают свои «достоинства»? И в этих платках они словно деревенские бабы. Фу, не хочу такого мужа. Мне будет противно с ним общаться, буду принимать его не за мужа, а за какую-то навязанную мне подругу. Из мужского у них только бороды, которые я терпеть не могу.

- Не стоит так говорить, архесса Алайна, - с испугом шептала ее служанка Далая, - вдруг кто услышит. Ваши слова слишком обидны для мужчин султаната. Тем более для мужчин королевской семьи.

- А чего тут обидного! - вскинулась Алайна, поворачиваясь к служанке. - Я говорю то, что вижу. Вижу платье и говорю — это женщина. Вижу бороду и говорю — мне это не нравится. Вижу, что у них смуглая кожа и говорю — что чувствую их грязными и мне неприятно будет, если вдруг этот мужчина решит прикоснуться ко мне.

- Пойдемте, госпожа, в комнату. Отец приказал одеться и быть готовой, когда Вас позовут.

- Вот! Почему меня должны звать? Я что, какая-то недостойная для них? Я не придворная дама. Я архесса, а не девка, которую можно позвать! А меня за стол не пускают. Далая, мне отец приказал не появляться за столом! Это неслыханно!

- Но это по традиции султаната Даресс, женщины не должны сидеть за столом с мужчинами! - С каким-то совершенным ужасом пыталась остановить верная служанка свою госпожу.

- Откуда ты все это знаешь? - Алайна снова повернула к ней голову, немного отвлекаясь от созерцания процессии, которая тянулась медленно по длинному коридору.

- Мне приходилось общаться с женщинами Даресса. Помните, я жила во дворце Вашей матушки? У нас работали две женщины из султаната.

- И что еще они говорят?

- Там женщина должна подчиняться мужчине, потому что он главный, он содержит свою жену, дает ей все, отвечает за нее перед родителями и богами.

- А мне ничего не надо давать, у меня все есть. И я не собираюсь подчиняться мужу, я ему не рабыня. И я сама всегда отвечаю за себя, - резким тоном проговорила девушка.

Она снова вернулась к созерцанию процессии.

- А где же тот, кого мне пророчат в мужья? Кто из них младший? Я как представляю этого бородатого мужика в юбке рядом с собой, мне плохо становится. Неужели это может кому-то понравится?

- Моя госпожа, что Вы, - взмахнула руками Далая. - Говорят, принц красив как Бог, многие женщины рады разделить с ним семейное счастье.

- Так вот и выбирал бы себе это счастье где-нибудь в другом месте. А я не собираюсь исполнять его приказания и быть для него постельной утехой. Нечего было приезжать сюда со своими традициями. Я видеть его не хочу и замуж за него не собираюсь.

- Ну все-таки, очень прошу Вас, моя госпожа, пройдемте в комнаты, надо подготовить Вас. Отец будет очень недоволен, если вы не придете, меня за это накажут, - девушка уже со слезами на глазах умоляла свою госпожу.

- Хорошо, идем. Все равно эти «гости», - она с презрительной интонацией выделила последнее слово, - уже прошли в свои комнаты, смотреть больше нечего.

И девушки отошли от окна. Темная тень, которая наблюдала за ними, успела исчезнуть раньше, поэтому они ничего и никого не заметили на своем пути.

***

Ожидание Алайны затянулось, что злило ее еще больше. Кроме этого, ей не нравилось то платье, которое подобрала ей Далая — слишком закрытое. Она привыкла, что открытые декольте ее нарядов красиво подчеркивают ее грудь, прозрачные рукава не скрывают гибкость ее рук, а разрезы на юбке соблазнительно открывают ее длинную стройную ножку. А это платье было пошито словно для монахини — высокий ворот до самого подбородка, закрытые длинные и широкие рукава, никаких разрезов на юбке. Ей казалось, что она закована в какую-то броню, а не одета в платье. Она уже не находила себе места, собиралась сама пойти в зал приемов, когда наконец за ней пришел главный распорядитель.

- Моя госпожа, Ваш отец просит пройти в зал.

Мужчина низко поклонился, пропуская архессу. Она гордо вздернула подбородок и прошествовала в зал приемов. Перед ней открылись большие позолоченные двери и она шагнула в зал, с презрением оглядывая гостей, вызывая своим видом неодобрительный гул голосов.

- Керейн Сантар, разрешите представить мою дочь, архессу Алайну, - Никелис поднялся со своего места, подошел к ней, взял за руку и подвел ближе к столу, где сидел керейн с сыновьями.

Мужчины смотрели на девушку с интересом. Наконец раздался голос керейна:

- Мы наслышаны о красоте Вашей дочери, но то что видим, просто невозможно описать ни словами, ни кистью великих художников. Она прекрасна, словно утренний цветок. Она настоящая услада для глаз и души. Любой мужчина будет счастлив получить такую жену. За такую красоту можно многое отдать. Она будет украшением любого дворца и займет достойное место в сердце мужа.

Сантар поднялся со своего места, подошел к Никелису и Алайне, с поклоном взял девушку за руку, чтобы поцеловать ее, но архесса резким движением забрала ее и спрятала в складках платья у себя за спиной. Все присутствующие в зале замолчали, такое неуважительное поведение было недопустимо — открыто проявлять пренебрежение главе чужого государства, тем более керейну. За такое могла последовать незамедлительная смерть. Через мгновение Никелис пришел в себя, заставил себя улыбнуться:

- Прошу извинить мою дочь, она не любит, когда ее берут за руки и не знакома с традициями Даресса.

- Я понял Вас. Нас об этом никто не предупредил, - лицо Сантара изменилось, стало жестким, глаза недобро блеснули, губы сжались в тонкую линию, потом он сухо кивнул головой Алайне и вернулся на свое место за столом, стараясь скрыть недовольное выражение лица и потеряв к ней всяческий интерес.

Алайна и Никелис остались стоять на своем месте, не зная, как поступить дальше. Архен лихорадочно думал, что следует сказать гостям и продолжить знакомство дочери с возможными родственниками. Но раздался голос Мехтера:

- Отец, я думаю, что у нас еще будет возможность познакомить брата с архессой. А сейчас Алайна может оставить нас.

- Согласен, сын, - сухо ответил Сантар ровным голосом, показывая слуге знак рукой налить ему воды в хрустальный бокал. - Мой сын тоже хотел бы встретиться с архессой в другом месте, где будет возможность спокойно поговорить. Предлагаю устроить встречу Алайны с керейнисом позже. А пока, мой дорогой друг, - Сантар обратился к Никелису, - пусть Алайна вернется в свои покои. Я вижу, она не горит желанием общаться с нами сегодня, несмотря на оказанную ей великую честь.

Девушка вспыхнула от негодования, так с ней никто еще не обходился, словно выгоняют как ненужную собаку. Она хотела было резко ответить Сантару, но отец с силой сжал ее локоть.

- Думаю, что Вы правы, керейн Сантар. Сегодня слишком насыщенный день, все устали. Познакомить наших детей можем и позже.

Он потянул дочь за руку к выходу, давая знак слугам закрыть за ней дверь.

***

Алайна почти бежала до своей комнаты, никак не могла успокоить бьющуюся в ней злость. Вот так взял и выгнал ее из зала! Это ей оказали честь?! Да за это она бы объявила войну этому напыщенному индюку в платье. Подумаешь, отцу нужен с ними союз. Терпеть такое обращение с собой из-за какого-то там союза она не намерена.

- Далая, собери мои вещи, я уезжаю отсюда, - с порога закричала Алайна, когда вернулась в свои покои. - Прикажи на завтра подготовить мою карету. Я здесь не останусь.

- Что случилось, моя госпожа?

Далая с ужасом смотрела на девушку, которая снова принялась громить свою комнату. На полу уже валялись все безделушки, которые она скинула со столика, любимые вазы были разбиты на мелкие осколки.

- Ничего! Этот индюк посмел выгнать меня из зала! Представь! Меня — архессу Беларии, выгнал словно какую-то девку и отец не заступился за меня. Этот керейн заявил, что я недостойна! Оставаться в этом доме я больше не намерена. Ноги моей здесь не будет, пока отец не принесет мне свои извинения.

Нехотя, Далая стала собирать платья и вещи своей госпожи, которая еще долго ругалась и грозила неприятностями отцу и гостям.

Уже поздно вечером к ней пришел Никелис.

- Дочь, ты как себя повела? Ты понимаешь, что оскорбила Сантара Великого?

- Это я его оскорбила? Я? Папа, а кто обошелся со мной, как с какой-то девкой — захотели не пустили за стол, захотели, позвали, а потом выгнали? Честь они мне оказали! Да видеть их не желаю, я уезжаю отсюда.

- Дочь, если бы ты лучше учила этикет, то знала бы, что по традициям Даресса женщины не могут сидеть за одном столом с мужчинами, даже не могу присутствовать в том помещении, где мужчины принимают пищу. А тебе оказали великую часть, только чтобы познакомиться с тобой и познакомить тебя с керейнисом. И разве Сантар сделал что-то тебе плохое, раз ты вырвала от него свою руку? Он был восхищен твоей красотой! Редко, когда керейн берет какую-то женщину за руку, это великая честь для нее. Я видел по его лицу, как он смотрит на тебя, словно на большую драгоценность, а ты повела себя совершенно неподобающим образом и оскорбила его! И его сыну ты тоже понравилась, пока не повела себя как невоспитанная девка. Мне с трудом удалось сгладить этот неприятный момент и мы договорились устроить вашу встречу завтра утром. Ты поговоришь с керейнисом, увидишь, что он очень достойный мужчина.

- Да плевать мне на Сантара и его сыночка, мне они совершенно не нравятся. Что это за одежда, что за традиции? Я не буду женой никакого там керейниса, мне наплевать на него. Мне не нравятся смуглые мужчины, они словно грязные для меня. Мне будет противно, если он хоть притронется ко мне! Я никогда не выйду за сына этого Сантара!

Она кричала во весь голос, эхо разносило ее слова по гулким коридорам.

- Успокойся, Алайна. Своими капризами ты поставила наше государство на грань конфликта. Подумай об этом! Ты не просто девушка, а дочь археса!

- Отец, никакой встречи не будет, пока ты не попросишь у меня прощения, за то, что не заступился за меня! И вообще, я хочу уехать в свой дворец!

- Дочь, прошу, прекрати истерику! В этом случае ты была не права, мне извиняться перед тобой не за что. Мне с трудом удалось уладить нарастающий конфликт. Поэтому завтра утром ты поговорить с керейнисом, чтобы не усугублять конфликт, а потом можешь уехать. Возможно, так будет лучше, останавливать тебя не буду. Я устал от твоих капризов. Может в дальнем дворце ты и задумаешься над своим поведением, даже дам в дорогу отряд своей стражи.

Глава 2.***

Керейн султаната Даресс Сантар Великолепный давно хотел заключить мирный союз со своим соседом археном Никелисом Праведным. Он также желал познакомить своего старшего сына ас-керейниса (наследного принца) Мехтера-кер-Сантара, который наследует его трон, с сыном Никелиса, чтобы заранее укрепить их отношения. Жалко, что Мехтер был уже женат, кроме этого у него было две любимые наложницы, а так мог бы предложить архену заключить брак между своим сыном и его дочерью. Но вряд ли красотка Алайна, дочь Никелиса согласилась бы стать второй женой или третьей наложницей. Слишком гордой она была.

Старший сын был рожден правителем, не по годам разумен и рассудителен, запоминал все на лету. С малых лет отец брал Мехтера в Совет, где решались важные государственные дела. Когда сыну исполнилось двадцать, он передал ему решение части внутренних дел. Принимаемые им решения были правильными, мудрыми, часто ему удавалось разрешить конфликты среди придворных только на стадии их зарождения.

В двадцать четыре Мехтер женился и с согласия своей жены взял еще двух наложниц, как положено керейнам, чтобы они могли родить еще больше наследников. От больших гаремов в султанате давно отказались, так как слишком много неприятностей приносили эти женщины, которые стремились занять самое близкое место к керейну или керейнису.

Сантар задумался о возможном браке своего младшего сына Вадирама-кер-Сантара и дочери Никелиса. Такой вариант тоже сыграл бы большую роль в укреплении отношений между государствами.

Союз с государством Беларией был очень выгоден, слишком много приходилось закупить у этого соседа, так богатого полезными земными богатствами и обильными урожаями. Взамен он мог предложить Никелису искусные мечи и другое оружие работы мастеров султаната, которые ценились далеко за границами Даресса, а также обучить его воинов и стражей, которые на поверку оказались слабыми бойцами. Его разведчики, которые доносили ему о делах Беларии, наблюдали пару пограничных стычек между Беларией и Землями западного владения и Сантар был весьма удручен подготовкой воинов Никелиса. Если бы конфликт был посерьезнее, его войско могло проиграть.

Его младший сын керейнис (принц) Вадирам-кер-Сантар мог бы возглавить отряд, который займется их обучением. С малых лет сын занимался с самыми искусными воинами и к своим годам достиг мастерского владения всеми видами оружия. Он мог быть быстрым, как удар молнии, внезапным, как порыв ветра, сильным, как ураган, незаметен, как тень, слышал, как сова, видел, как орел. Он мог тайно проникнуть куда угодно и часто проводил разведку на новом месте. Подготовленный им отряд воинов в сто человек был элитой войска Даресса, не знающий поражения.

Сантар гордился своими сыновьями. Перед отъездом в Беларию он вызвал Вадирама и рассказал ему о своих планах, сын задумался. Они уже были наслышаны о красоте Алайны, но также знали о ее скверном характере. Разведчики постоянно доносили им, что девушка в который раз посмеялась над очередным женихом, публично унизила его честь. Последним был принц Северных земель, который уезжал к себе разозленным на Алайну, обещая отомстить ей за свое унижение.

- Отец, - обратился Вадирам на следующий день к отцу, - я не думаю, что смогу жениться на Алайне, слишком мы разные. Мне нужна жена, а не самовлюбленная взбалмошная девчонка. Я не собираюсь воспитывать ее только для того, чтобы жить с ней для укрепления союза между нашими государствами. Пусть она будет трижды красавицей, я не хочу холодную капризную стерву. Однако, я согласен с тобой, мы можем познакомиться с ней, а потом могу возглавить отряд, чтобы обучать воинов и стражей Беларии.

Через два дня после этого разговора посланник доставил Сантару портрет архессы Алайны. Вадирам внимательно вглядывался в ее лицо, потом сказал:

- Знаешь отец, я подумаю над твоим предложением. Но позволь мне самому решать, соглашусь ли я жениться на ней. Прежде я познакомлюсь с ней.

Отец позвал старшего сына Мехтера и они втроем долго обсуждали поездку в Беларию.

***

Процессия керейна растянулась на две сотни шагов. Вадирам или Вадир (как называли его воины) следовал вместе с братом во второй карете, следом за отцовской. В кареты были впряжены лучшие кобылицы султаната, которые выращивались специально для таких случаев. Белоснежные красавицы с длинными гривами, окрашенными в золото, и в упряжи, украшенной драгоценными камнями.

Он быстрым взглядом осмотрел встречающих. Женщин среди них не было, это порадовало Вадира — значит знакомы с их традициями. Публичное появление женщин среди большого числа мужчин не допускалось. Только керейне (жене султана) дозволялось стоять рядом с мужем на самых важных церемониях, и то за его спиной.

Когда они с отцом и братом вышли из кареты и последовали за Никелисом, он дал указание своему верному человеку проникнуть во дворец для быстрой разведки. Следуя по длинным высоким коридорам дворца разведчик заметил скрытое окно, расположенное на уровне второго этажа, через которое за процессией наблюдали две женщины.

Вадир добрался до комнат, выделенных им с отцом и братом, принял освежающую ванну. Потом в комнате появился его разведчик, который сообщил, что через окно за процессией наблюдала Алайна и ее служанка, пересказал услышанное от архессы и ее слова не понравились Вадиру, задели сильно, от чего в его груди закипела злоба. Если бы это был мужчина, он убил бы его за такие слова, которые унижали честь не только правителя, но и честь мужчины. Он никогда не прощал оскорблений ни себе, ни своему отцу и брату. Но сейчас решил посмотреть лично на Алайну, увидеть ее глаза и сообщил отцу, что хочет встретиться с дочерью Никелиса.

- Хорошо, сын, я попрошу Никелиса пригласить в зал свою дочь. Ты сможешь посмотреть на нее, - сказал Сантар.

***

Когда Сантар предложил Никелису пригласить в зал Алайну, Вадир ожидал ее появление. Действительно, девушка была очень красива и свежа, как утренний цветок. Даже кисть художника не смогла передать всю ее красоту. Если она станет его женой, он мог бы подарить ей все, что она попросит, стать ее верным мужем и никогда бы не взял вторую жену или любовниц. Ее красота рождала в нем мужское желание любить и защищать. Но вот слава о ней, как об избалованной, капризной девице шла впереди нее. Слишком много мужчин были оскорблены ею.

Он ушел в тень отца и брата, чтобы Алайна не увидела его лица.

Когда Алайна вошла в зал, все мужчины замерли, рассматривая ее красоту. В своем закрытом по моде Даресса платье она была великолепна. Ни один из присутствующих мужчин не мог видеть ее открытые руки или ноги. Если бы Вадир мог, он бы еще заставил ее надеть на лицо тонкую вуаль. Но Алайна была не из тех скромных девушек, которые молча выполняют указания мужчины и покорно склоняют голову. Она шла, гордо расправив плечи, смотрела на всех презрительным взглядом. Он прочитал на ее лице подтверждение ее неприязни ко всей их делегации, что снова задело Вадира.

Когда Никелис подвел девушку ближе, Сантар произнес слова восхищения и поднялся из-за стола, чего обычно никогда не делал. Вадир понял, что она понравилась отцу и не ошибся. Сантар был поражен ее красотой и собирался поцеловать ее руку, что вообще никогда ранее не делал. Наоборот, женщины всегда старались припасть к его руке и не всем отец разрешал. Это считалось великой честью. Но Алайна резко выдернула свою руку от него и демонстративно спрятала ее в складках одежды, чем нанесла смертельное оскорбление главе государства. Обычно за такое принято у них казнить человека, оказавшего столь явное непочтение, но отец смолчал, просто вернулся за стол и посмотрел на Вадира, спрашивая взглядом, готов ли он сейчас для общения с Алайной. Вадир сделал знак, что не будет сейчас общаться и остался сидеть на своем месте. Тогда отец попросил Алайну удалиться.

Почти сразу Вадир вышел из зала, вместе со своим разведчиком незаметно проследовал за девушкой. Когда они добрались до ее комнат, Вадир услышал, как она кричала и требовала собрать вещи. И потом, когда позже к ней пришел Никелис, тоже услышал обидные слова.

«Слишком грязный для нее? Похож на женщину? Ну что-же, значит не бывать этому браку. Такая женщина мне не нужна», - решил Вадир, возвращаясь в выделенные им комнаты. На этот раз он рассказал отцу все, что услышал от Алайны. Ее слова тоже задели отца, он еле сдержался, чтобы не вызвать Никелиса и не разорвать достигнутые договоренности.

- Не спеши, отец. Эта девица не играет никакой роли в наших отношениях с Беларией, - остановил их спокойный Мехтер, который всегда принимал правильные решения. - Пусть остается гордой и злобной. Это ее проблема, что не может выйти замуж. Никакой мужчина не согласится терпеть такое отношение к себе. Сам Никелис и Тарисис оказали нам достойное уважение, совершенно правильно отнеслись к нашим предложениям и готовы к сотрудничеству. Думаю, что завтра утром мы еще раз увидим ее и если она не извиниться перед нами, то отъезд Алайны будет весьма кстати. А мы из-за нанесенного нам оскорбления можем получить хорошие преференции.

Сантар задумался, какое-то время его грудь вздымалась от резких злых вздохов, но потом он успокоился, согласился с сыном.

- Ты прав, Мехтер, не будем устраивать войну и разрывать отношения из-за какой-то вздорной девицы. Она еще пожалеет, что так отзывалась о нас, о Вадире.

***

На следующий день после завтрака Алайну пригласили в рабочий кабинет Никелиса для общения с керейном и его сыновьями. Далая снова выбрала для нее закрытое шелковое платье нежно персикового цвета, которое очень шло девушке.

В кабинете был накрыт для чаепития невысокий столик, окруженный удобными креслами, в которых расположились Никелис, Тарисис, Сантар и его сыновья. Когда Алайна вошла в кабинет, мужчины поднялись и поклоном поприветствовали девушку, хотя в Дарессе не было принято подниматься при появлении женщины.

- Дорогой друг, - сказал Никелис, обращаясь к Сантару и подходя к дочери, взял ее за руку, подвел к свободному креслу, специально приготовленному для нее, - разрешите еще раз представить мою дочь Алайну. Вчера она была немного не права и сегодня готова заверить Вас, что не допустит неподобающего поведения.

- Мы рады снова лицезреть Вашу красавицу дочь, - ответил на это Сантар, но не сделал никаких приветственных жестов, лицо оставалось холодным, взгляд прожигал ее. - Мой младший сын хотел поговорить с архессой, чтобы познакомиться поближе.

Алайна не стала садиться, а стояла с холодным выражением лица и разглядывала стоящих перед ней мужчин. Она скользила по их лицам, стараясь угадать, кто из двух сыновей предназначен ей в женихи. Они оба были одинакового роста, смуглые, в традиционной одежде, на голове снова были платки, которые закрывали лоб и отбрасывали тень на глаза, из-за чего невозможно было их разглядеть. Одинаковые черные густые бороды закрывали нижнюю часть лица. Их длинные «платья» не давали разглядеть фигуры, но выправка у обоих была словно у воинов. Еще она заметила наличие множества перстней на каждом пальце их рук и улыбнулась.

- И с кем я должна познакомиться? - ледяным тоном проговорила Алайна.

Сантар хотел было представить Вадира, который внимательно наблюдал за ней, не выдавая своих эмоций, но девушка не дала это сделать, перебила его.

- Думаю, что говорить нам не о чем. Я не вижу перед собой достойного для меня мужчину. Тот, кто носит платье, значит что-то скрывает под ним и я не готова рассматривать его в качестве своего жениха. И желание демонстрировать свои украшения тоже не придают ему мужественности. А еще мне не нравятся мужчины с бородой. Поэтому прошу простить меня, знакомиться ближе ни с кем я не собираюсь, тем более выходить замуж. Не хочу тратить ваше драгоценное время на такие ненужные разговоры. А теперь я хочу покинуть вас.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла из кабинета. Наступило молчание, в котором слышалось тяжелое дыхание Никелиса.

- Керейн Сантар, прошу простить мою дочь. Она не вняла моим словам о недопустимости такого поведения. Еще ни с одним мужчиной она не говорила достойно. Мне стыдно признаться, но я уже устал от ее капризов. Одно утешает меня, что она сегодня собралась уезжать в дальний дворец, который находится на границе наших государств. Надеюсь, что поведение моей дочери не скажется на наших личных отношениях и союзе наших государств.

Он склонил голову, словно провинившийся мальчишка в жесте покаяния. Это было самое малое, что он мог сделать, унижая себя перед грозным керейном Сантаром, который и за меньшее рубил головы.

- Дорогой друг, - через какое-то время отозвался Сантар, возвращаясь на свое место за столом и подавая знак сыновьям садиться, - я понимаю Вас, как отец. Иногда с детьми бывает слишком трудно, тем более с такой дочерью. Я принимаю Ваши слова и не оставлю нашу дружбу. У нас слишком много общих интересов, чтобы обращать внимание на такую малость, как капризы взбалмошной девчонки.

Незаметно для керейна Никелис облегченно выдохнул, конфликта удалось избежать, пусть и путем личного унижения и выслушав в адрес дочери такие оскорбительные слова. Но это было правдой, чтобы как-то реагировать на них. Действительно, его дочь в очередной раз чуть не стала причиной межгосударственного конфликта. Терпение отца закончилось, он сам был готов отправить ее куда-нибудь, чтобы она больше не натворила дел.

***

Во второй половине дня Вадир через окно своей комнаты наблюдал за отъездом карет с архессой Алайной и ее багажом, которую сопровождало восемь всадников. Он покачал головой. Зная дороги в этом государстве, он дал бы больше стражей в сопровождение. Но это не его дело, поэтому полностью сосредоточился на предстоящих переговорах с Никелисом.

Сегодня архен был весьма сговорчив, Никелис старался пойти на все уступки, чтобы загладить вину своей дочери. Поэтому Сантару удалось выторговать весьма выгодные проценты при заключении сделок, договорился на совместную добычу полезных земных богатств на границе их государств, получил разрешение на аренду рудников, где добывали очень редкую руду, из которой мастера Даресса ковали свое оружие. Когда Сантар предложил Никелису помощь в подготовке воинов, архен был весьма рад. Оставался открытым вопрос о месте размещения отряда Вадира.

- Понимаете, у нас много секретов владения оружием, мы не хотели бы, чтобы наши тренировки видели посторонние, - сказал Вадир. - Нам нужно уединенное место, как можно дальше от столицы.

- Я думаю, что есть такое место, всего в дне пути от границ наших государств. Как раз там находится наш дальний дворец, куда отправилась Алайна. Это очень уединенное место. Рядом с территорией дворца расположены казармы гарнизона, где размещаются наши стражи, которые проходят подготовку перед отправкой на границу. С одной стороны территория огорожена горной грядой, с другой лесом. А всю территорию дворца и гарнизона омывает довольно глубокая и быстрая, широкая горная река. Ко дворцу и гарнизону ведет всего одна дорога и другим путем туда не попасть. Там рядом есть другие владения, но после отъезда из дворца моей Велесии наши соседи во дворце не появлялись. Думаю, что это место совершенно подойдет для обучения воинов. Тем более, из-за характера моей дочери, которая не любит гостей, к ней они не так часто будут приезжать и могли бы что-то увидеть и узнать. Прислуги во дворце тоже не так много и все проверены годами. И если отряд Вадира отправится туда, можно сообщить всем, что это для охраны архессы и не вызовет подозрений.

Никелис показал на карте место нахождение дворца и гарнизона. Вадир и Сантар согласились с его предложением.

- У меня будет одна просьба, - сказал в заключении Сантар, когда все договоренности были достигнуты и подписаны. - Никто не должен знать, что Вадир — мой сын. Просто представите его местером, начальником, капитаном отряда или как правильно называется у вас такая должность. С ним поедут двадцать воинов. Это будет достаточно. Думаю, что Вы можете направить с ними пятьдесят своих стражей.

- Согласен, - ответил Никелис.

- Хорошо, тогда сегодня в ночь наш отряд уйдет туда. Пусть ваши стражи будут готовы. Пойдем быстро, почти без остановок. Поэтому выбирайте самых стойких.

Глава 3.***

Алайна не была намерена общаться с очередным «женихом». Эти напыщенные индюки не нравились ей. Когда на следующий день отец пригласил ее в свой кабинет для приемов для «знакомства» с ее потенциальным женихом, она шла с намерением быстро закончить этот фарс и поскорее уехать в дальний дворец, который остался от родителей мамы.

Он располагался в сутках езды до границы с султанатом Даресс, в довольно уединенном месте, что вполне устраивало ее. Она устала от постоянных гостей, которые каждый раз рассматривали ее словно прекрасную диковинку. Устала от дворцовых интриг и пресмыкания придворных. Ей хотелось уединения и отдыха.

Государства разделяла высокая горная гряда, которая тянулась вдоль всей границы. Возможно из-за этого и погода в государствах сильно отличалась. Если в Беларии царило вечное райское лето, без жары и холодов, то в Дарессе в пути от границы к центру султаната начинались вечные пески, которые периодически заносили небольшие деревушки. Пока не были достигнуты договоренности о мире и торговле, мелкие отряды бандитов из Даресса нападали на приграничные селения Беларии.

Из-за приближенности к границе рядом с территорией дворца были построены казармы для гарнизона, где тренировались стражи. В настоящее время стражей осталось не так уж и много, какая-то десятая часть от того, что было в давние времена при маме и ее родителях, когда отношения между Беларией и Дарессом были весьма напряжены. Но все равно, Алайна чувствовала себя более спокойно, зная что дворец и территория находятся под вооруженной охраной.

Когда она увидела в кабинете отца этих «гостей», она снова чуть ли не рассмеялась презрительно. Опять они были одеты в свои «платья» и платки. Сыновья керейна, которые были похожи между собой, при более близком рассмотрении снова не понравились ей. А увиденные на их пальцах кольца, просто вызвали неприязнь и она не сдержалась, даже не стала дожидаться, когда ей укажут на ее «жениха», высказала все, что хотела, развернулась и ушла. И пусть отец сам разбирается с ними, такой муж ей не нужен.

Еще вчера, после разговора с отцом, она решила представить, как этот «жених» обнимет ее своими грязными руками, будет целовать и царапать ее нежное личико своей бородищей. И когда снимет свое «платье», не известно что под ним окажется. Ее аж передернуло от отвращения, нет, такого «мужа» ей точно не надо.

***

Выехать Алайна решила после обеда. Дорога предстояла неблизкой. Три дня трястись в карете, ночевать в дорожных домах ей не хотелось, но оставаться в столичном дворце отца она не желала. С ней в карете поехала ее верная служанка Далая, которая была с ней вот уже шестой год. Вторая багажная карета была набита сундуками с их вещами.

Еще мама незадолго до своей смерти привели эту девушку, которая была старше Алайны на два года, сказала, что она будет ее личной служанкой. Далая была дочерью служанки Велесии, которая работала в ее родовом дворце. Когда мама девочки погибла, Велесия взяла Далаю в служанки для своей дочери. Не сказать, что девушки сдружились, но иногда с Далаей Алайна могла позволить говорить о чем-то личном, что иногда волнует девушек всех миров.

Далая была очень сообразительной, умеющей хранить секреты. По характеру она была тихой, спокойной, дружелюбной, смешливой, преданно любила свою хозяйку. Нередко она единственная, которая упрекала архессу за слишком дерзкие высказывания о женихах. Часто она выведывала для своей хозяйки нужную информацию, рассказывала последние сплетни, которые ходили по дворцу и столице. И вот сейчас в дороге Алайна расспрашивала свою верную служанку, что удалось узнать о ее несостоявшемся женихе.

- Да Все дамы дворца влюбились в керейниса, сколько делали попыток попасть в покои к нему. Даже дочь первого министра переоделась служанкой, чтобы только он увидел ее. Но никого из посторонних они к себе в комнаты не пускают, привезли всех слуг с собой, ни с кем из женщин не общаются. И в делегации с ними нет ни одной женщины.

- Ты говорила, что знакома с обычаями Даресса, - сказала Алайна.

- Да, знакома немного. Пока я жила во дворце Вашей матушки, у нас было две служанки, которые приехали к нам из Даресса. Там они остались без поддержки мужчин, уехали к нам, так как их родственники просто не смогли содержать.

- И что они рассказывали?

- Если коротко, то знатной женщине положено только одно — любить мужчину и создавать ему уют, заниматься домашним хозяйством. Они не могут выходить одни на улицу, появляться в публичных местах, только в сопровождении мужчин семьи и то по большим праздникам. Если мужчина против, то никто не сможет увидеть его жену, он хранит ее, словно самую большую драгоценность. А если он решил показать свою женщину кому-то, это значит, что он оказал ей великую честь быть представленной другим мужчинам. И то ее лицо должно быть закрыто. Если мужчина любит свою жену, он готов для нее на все. Может даже отказаться от наложниц.

- От наложниц?

- Да, - кивнула головой Далая. Если мужчина может содержать нескольких женщин, он может взять двух наложниц. Еще при прошлом керейне было разрешено брать до десяти наложниц, но Сантар Великий ограничил их число до двух.

- Почему? - удивилась Алайна. Само понимание, что у ее потенциального мужа может быть несколько женщин, покоробило ее.

- Слишком много конфликтов возникало в султанате из-за женщин гарема, слишком много убийств было. Сейчас у керейна Сантара нет наложниц, он любит свою керейну. Но есть две наложницы у ас-керейниса.

- Жены и наложницы не могут даже выходить на улицу?

- Могут только выезжать в закрытых повозках в сопровождении отряда стражей.

- А жены знатных и простых граждан?

- Жены знати и простых граждан тоже полностью зависят от мужа. Если умирает мужчина, то его жен забирают родственники, если никто не захочет взять вдову в свои жены. А если нет возможности содержать, то просто выгоняют из семьи.

- И что с ними тогда происходит?

- Они могут стать служанками в других семьях, но совершенно бесправными. Или как служанки, которые работали у нас — уехать в другую страну, где смогут найти кров и занятие.

- А служанки? Разве они не могут выходить одни на улицу? Как же тогда они по рынкам ходят?

- Могут. Они же отличаются по одежде от знатных дам! У служанок особым образом на голове завязывается платок. Служанок никто не трогает. Есть женщины для утех - муслены, они могут появляться одни на улице, их тоже отличает одежда. Иногда вдовы готовы стать мусленами, чтобы прокормить себя.

- Муслены? - усмехнулась Алайна.

- Да, это от слова «мусслен», которое обозначает «вещь общего пользования». Эти женщины совершенно бесправны, их могут побить, убить и ничего за это не будет. Но есть и очень богатые муслены, которые живут в своих домах и имеют своих слуг.

- Знаешь, Далая, я не хочу, чтобы меня муж закрыл в доме и завел еще каких-то наложниц.

- Так это все от жены зависит, захочет ли муж завести еще женщин, - пожала плечами Далая. - Если он полюбит, то больше никто ему не нужен.

Далая тяжело вздохнула.

- Чего вздыхаешь? - спросила Алайна.

- Зря Вы так, отказались познакомиться с керейнисом. Говорят, он самый красивый мужчина султаната. Когда я еще была девчонкой слушала рассказы наших служанок о семье керейна. Они говорили, что многие знатные дамы мечтали оказаться в объятиях младшего сына, хотя он был очень молод.

- И много у него было женщин?

- Не знаю. Никто не знал, его жизнь всегда была тайной.

***

На ночь они остановились в доме знатного горожанина, который был счастлив принять у себя архессу. После ванны для нее было устроено застолье, где хозяин старался познакомить Алайну со своим старшим сыном. Однако она довольно холодно встретила его, быстро поела и отправилась в выделенные ей комнаты.

На следующий день после обильного завтрака кареты и охрана вновь отправились в путь. Сегодня было особенно душно и Алайна приказала открыть все окна кареты. Разговаривать не хотелось и Алайна задремала, убаюканная неспешных ходом кареты. Они проезжали небольшой лесок, который давал путникам небольшую тень и прохладу. Вдруг раздался свист, сопровождавшие ее стражи остановились, карета дернулась и остановилась. Перед упряжкой на дорогу упало дерево. Алайна и Далая стали выглядывать из окон, стараясь узнать, что происходит. Вдруг из зарослей придорожного кустарника стали выскакивать мужчины в каких-то грязных одеждах с разнообразным оружием в руках. Стражи архессы попытались оказать им сопротивление, но что могут восемь человек против тридцати? Двое стажей встали по бокам от кареты, защищая своими телами от арбалетных болтов и длинных копий. Верная Далая схватила Алайну в охапку, опрокинула ее на пол кареты и накрыла своим телом. Что происходило на улице они не видели, но слышали страшный шум — крики, звон оружия, хрипы раненых и умирающих бандитов и стражей.

Сколько продолжался бой девушки сказать не смогли, им казалось, что это было вечно. Но вдруг послышались громкие крики, топот коней, снова раздались крики умирающих и через какое-то время все стихло.

- Ваше высочество, Вы живы? - раздался мужской голос.

Далая отпустила Алайну и они поднялись с пола. Дверца кареты была открыта, рядом с ней стоят старший страж отряда архена Ленорт.

Алайна быстро оглядела поле боя. Пятеро из сопровождавших ее стражей лежали убитыми, трое были тяжело ранены. Возничии тоже были убиты. Но кроме них дорога была усыпана мертвыми телами бандитов. Их окружал большой отряд стражей и воинов Сантара, среди которых выделялся мужчина на черном, как смоль коне. Глаза Алайны сразу выделили этого воина, который выглядел словно сам дьявол вышел на поверхность из своей преисподней. Весь в черном, даже на голове был головной убор, словно намотанный на голову черный шарф, из-под которого на широкие сильные плечи падали черные волосы.

- Да, с нами все в порядке, - ответила Алайна, подавая руку Ленорту, чтобы выйти из кареты. - Спасибо, что спасли. Как вы тут оказались?

- Мы направляемся в гарнизон рядом с дальним замком по приказу архена. Хорошо, что успели во время. Все бандиты убиты.

Стражи и воины отряда спешились, стали убирать с дороги трупы бандитов. Погибших стражей решили отправить в столицу, где похоронить их с почестями. С ними также будут отправлены раненые, так как продолжать дальнейший путь они не могли. Алайна по предложению Далаи согласилась отдать для этого свою карету и проделать дальнейший путь верхом, благо она взяла с собой платье для верховой езды, в которое переоделась при помощи верной Далаи в зарослях леса.

Со слов Ленорта, который не отходил от архессы ни на шаг, Алайна узнала, что стражи Беларии ехали в гарнизон с воинами Даресса обучаться военным наукам. Выехали вчера в ночь и шли всю дорогу на быстрых рысях, поэтому и догнали архессу и ее людей.

Пока воины и стражи наводили порядок, убирали с дороги дерево, Алайна, которая вместе с Далаей и Ленортом отошла в сторону, чтобы не мешать, старалась незаметно наблюдать за старшим воином, который совершенно не обращал на нее внимание. Он на непонятном ей языке отдавал команды своим воинам, которые беспрекословно слушались его. В каждом его движении сквозила власть, уверенность, грация сильного зверя. Его сильный красивый голос отдавался в ее груди каким-то рычащим отзвуком, заставлял вслушиваться и слушать его. Его красивое смуглое лицо, темные прямые брови, черные глаза, черные ресницы, прямой нос, упрямый подбородок не могли оставить равнодушной ни одну женщину. И сердце Алайны дрогнуло, когда она смогла разглядеть его лицо, словно вылепленное руками самого Бога. Она привыкла к вниманию мужчин, но этот вел себя так, словно и не было здесь никакой Алайны. Он вместе со своими воинами оттаскивал трупы бандитов в лес, помог с почестями загрузить трупы погибших стражей в карету, отдавая при этом приказы своим воинам.

- Кто это? - наконец решила она спросить Ленорта, указывая на воина.

- Это Вадир, местер отряда. По нашему — капитан, старший.

В это время тот, кого Ленорт назвал Вадиром, подошел к Ленорту и спросил, не глядя на Алайну.

- Вы готовы продолжить путь? - когда Ленорт кивнул, продолжил. - Я выделю двух своих людей сопроводить карету с телами погибших, женщины могут выбрать себе коней.

Потом он отвернулся, коротко свистнул. На свист к нему подошел конь, на которого Вадир взлетел одним прыжком.

- Нам следует поторопиться, - сказал Ленорт Алайне. - У нас осталось пять коней, выберете себе.

Он склонил голову в поклоне. Алайна быстро осмотрела подведенных к ней коней, выбрала одного, другого выбрала Далая. Ленорт помог девушкам сесть в седла.

- Мы готовы! - крикнул Ленорт Вадиру, который успел отъехать вперед.

- Хесс! (Вперед) - махнул рукой Вадир своим воинам, которые быстрой рысью поспешили вперед.

Стражи и девушки поспешили за ним. Оставшаяся карета с вещами должна догнать их позже.

Алайна умела ездить верхом. Она, как дочь правителя, иногда сопровождала отца на охоты. Верная ей Далая тоже сопровождала ее в поездках. Но на таких скоростях они никогда не ездили и через какое-то время стали уставать.

- Ленорт, мы не могли бы остановиться? - спросила Алайна. - Мне надо передохнуть и хотя бы выпить воды.

По лицу стража Алайна поняла, что этот вопрос надо решать с Вадиром, который ускакал слишком далеко вперед с пятеркой своих воинов. Остальные остались сопровождать стражей и девушек.

- Местер Вадир, хох* (звук для привлечения внимание)! - крикнул один из воинов, так громко, что Алайна невольно зажмурилась.

Едущий впереди Вадир услышал, притормозил коня, дал догнать свою группу. Крикнувший воин подъехал к местеру и что-то сказал ему. Лицо Вадира закаменело, когда он выслушал его, красивые губы скривились в презрительной ухмылке. Быстрый брошенный на Алайну взгляд не сулил ничего хорошего. Он что-то ответил воину, тот вернулся к девушкам и Ленорту.

- Вадир разрешил сделать короткую остановку.

Алайна и Далая спешились, поспешили в лес сделать свои дела. Они не успели вернуться, как воин Вадира дал им по лепешке и маленький бурдюк с водой.

- Местер сказал, что женщины могут поесть в пути, - резким голосом сказал воин Ленорту. - А сейчас пора, отдых закончен. Местер не желает терять время. До ночи нам еще много придется пройти.

- Я хочу отдохнуть, - зло сказала Алайна. - Я устала и хочу поесть нормально, а не эту лепешку.

Вадир, который стоял в десяти шагах от девушки, презрительно взглянул на нее, знаком подозвал воина, что-то сказал ему на непонятном языке. Воин вернулся к девушкам и Ленорту.

- Местер Вадир сказал, что если они устали, - он кивнул головой в сторону Алайны, - то пусть догоняют отряд. Можете оставить с ними пару стражей и сами остаться. Нам пора в путь.

После этого воин вскочил на своего коня, Вадир снова махнул рукой, крикнул «Хесс» и его отряд помчался следом за ним. Ленорт указал на пятерых стражей.

- Вы останетесь с нами, остальные с местером.

Стражи пришпорили коней и помчались догонять отряд.

- Ваше высочество, - обратился Ленорт к Алайне, которая так и стояла с лепешкой в руке, - мы можем отдохнуть, потом продолжим путь.

- Что? - Алайна наконец очнулась от ступора. - Я ему не девка, бросать меня на дороге! Далая, быстро на коней и вперед.

Ленорт помог сесть им в седла и отряд поспешил за ускакавшими вперед воинами. Алайна ехала злая, еще никто ни разу не посмел так поступать с ней. Какой-то воин бросил ее посреди дороги, словно девку какую-то. Ну ничего, она догонит его и выскажет все, чего он достоин. Через полчаса бешеной скачки им удалось нагнать основной отряд, который даже не сбавил скорости, чтобы они могли присоединиться к нему.

Кони воинов были выносливыми. Им не впервой приходилось скакать целые сутки напролет. Но вот кони стражей стали хрипеть и оступаться. Только тогда Вадир дал команду остановиться возле небольшого леса на берегу бурной реки. Он соскочил со своего скакуна и осмотрел площадку, образуемую петлей реки. До ночи оставалось совсем немного, солнце уже почти ушло за горизонт.

- Здесь заночуем, - приказал он своим воинам.

Алайна подъехала к нему, чтобы высказать, что не собирается спать под открытым небом и сидела в седле, глядя на него требовательным взглядом. Вадир посмотрел на нее и отвернулся.

- Послушай, Вадир, помоги мне слезть с коня. И нам надо поговорить, - она протянула ему руку.

- Я не трогаю чужих женщин, - ответил он резким голосом и отошел в сторону.

Алайна задохнулась от злости. Какой-то воин так повел с ней. Другой бы на его месте был счастлив, если бы она только протянула ему руку, а этот отказался! К ней поспешил Ленорт, который помог спешится архессе, старательно придерживая ее за талию. Его трепетное отношение не осталось незамеченным и сильно разозлило Алайну.

- Ленорт, оставьте меня. Спасибо, что помогли, но на этом достаточно. Займитесь моим конем, - приказала она.

Кинув ему в руки поводья, она поспешила за Вадиром, который стал обходить своих воинов, раздавая указания.

- Эй, Вадир, послушай, - она догнала его и схватила рукой за рукав куртки, стараясь развернуть его к себе лицом. - Я приказываю тебе повернуться ко мне лицом и выслушать меня.

Воин остановился, через плечо посмотрел на ее руку на своей куртке так, что Алайна сразу же убрала ее.

- Ты не можешь приказывать мне, женщина, - резко ответил Вадир.- Я не твой подданный. Я оказывают великую услугу твоему отцу, а не служу ему. Слушать его взбалмошную дочь и ее капризы я не намерен.

Он снова направился на обход своих воинов, а она застыла на одном месте. К ней подошла Далая, тронула за руку.

- Ваше высочество, Ленорт сказал, что нам придется ночевать здесь, под открытым небом.

- Что? - она дернулась от прикосновения и голоса служанки, отмирая. - Я не собираюсь ночевать здесь!

Ее крик разнесся над поляной. Все воины подняли головы от своих занятий, глядя на девушку, а Вадир даже не оглянулся.

- Что не понятно?! Я не собираюсь здесь ночевать. Вы должны доставить меня в какой-нибудь город, где я могла бы переночевать.

Ее голос разносился над поляной. Вадир знаком подозвал Ленорта, что-то сказал ему. Алайна увидела, как изменилось лицо ее стража. Он склонил голову, раздумывая над словами Вадира, потом подошел к Алайне.

- Местер Вадир говорил, что в пятидесяти милях отсюда есть город. Мы можем поехать туда. Но с нами никто не поедет. Рано утром, еще до рассвета отряд продолжит путь, чтобы в полдень быть на месте. Мы можем сами потом добраться до дворца. Нас здесь ждать никто не будет.

Алайна снова возмущенно задышала, осмысливая только что услышанное. Оставаться здесь на ночевку она не хотела. Но ехать еще куда-то пятьдесят миль она уже не могла. У нее болело все тело, ноги с трудом держали ее. И есть очень хотелось.

- Передай Вадиру, что мы останемся, - через какое-то время раздумий сказала Алайна.

Ленорт кивнул ей и пошел к воину, который продолжал давать указания воинам.

- Далая, подумай, как мы будем спать, - сказала она своей служанке.

- Так есть спальные мешки.

- Вот и займись.

Алайна долго не могла заснуть. Во-первых, она никогда раньше не спала на жесткой земле в каком-то спальном мешке, сшитым из каких-то вонючих шкур, подложив под голову куртку Ленорта. Во-вторых, выданные им с Далаей куски сухого мяса с лепешками и вода в бурдюке не насытили ее. В-третьих, она никак не могла успокоиться из-за поведения Вадира, который считал себя неизвестно кем. Какой-то вояка, а ведет себя, словно он здесь бог и архен. Но Боги, какой же он красивый. Она вспоминала его лицо, глаза, которые каждый раз горели каким-то дьявольским огнем, когда она обращалась к нему. Она вспомнила его красиво очерченные губы, которые ей казались такими жесткими, что хотелось провести по ним пальчиком, а еще лучше, просто поцеловать их.

Что творилось в ее душе, Алайна и сама не понимала, еще ни один мужчина не рождал в ней такие чувства. А этот не только нашел отклик в ее сердце, но и вел себя с ней, словно она была никем, что злило ее, хотелось кричать, требовать к себе внимания. Он дважды отказался дать ей руку! А так хотелось дотронуться до него.

Ей показалось, что она только закрыла глаза, когда ее тронула рука Далаи:

- Госпожа Алайна, пора подниматься. Воины уже поднялись и ушли купаться на реку.

Архесса услышала плеск воды и шум, создаваемый снимаемой или надеваемой одеждой. Она поднялась со своего жесткого ложа. Были предрассветные сумерки, которые не скрывали силуэты воинов, стражей и коней. Неожиданно среди них она увидела мощную фигуру мужчины, безошибочно понимая, кто это. Он выходил из воды, был обнажен. Тело воина было совершенно. Алайна не могла отвести от него взгляд. Вадир, словно не замечая устремленного на него взгляда, подошел к оставленной на берегу одежде, встал, расправив плечи, оделся и потом крикнул:

- Харат!* (Сбор).

Воины, которые до сих пор плескались в холодной воде реки, тут же вышли на берег, быстро оделись. Стражи не рискнули искупаться, наблюдали за воинами, которым ледяная вода была совершенно ни почем.

- Госпожа, думаю, нам пора подниматься, - сказал Ленорт, который тоже уже поднялся и сворачивал свои спальные шкуры.

Она вылезла из мешка, быстро с Далаей сходили в лес по своим делам, быстро вернулись на поляну, умылись холодной речной водой. Когда они подошли к Ленорту, тот протянул им лепешки и сыр.

- У нас есть немного времени перекусить, потом снова в дорогу.

Девушки не успели даже доесть свои лепешки, как снова раздался голос местера:

- Бойра (в седла), хох, - и он первым запрыгнул в седло своего скакуна.

Через пару мгновений его воины тоже оказались в седлах. Стражи поторопились разобрать своих коней. Ленорт подвел к Алайне и Далае их коней, на которых были уже закреплены спальные мешки, помог сесть. Когда все оказались в седлах, Вадир оглядел свой отряд, снова махнул рукой. «Хесс», послышалась его резкая команда и воины, как один сорвали своих коней с места.

Снова быстрый галоп, выматывающий седоков. Алайна даже не замечала красот, мимо которых им пришлось ехать. Она только заметила, как они проскочили широкий мост над быстрой рекой, которая текла с самых вершин горной гряды, возле которой находился их дворец. Значить уже совсем скоро будет конец их пути.

Она была права. Совсем скоро показалась решетка кованого забора замка, возле которой отряд остановился.

- Думаю, что четырех человек, чтобы проводить архессу до замка будет достаточно, - сказал, словно приказал Вадир. - Остальные за мной.

Местер первым послал своего коня вперед, даже не обернулся на девушку, которая провожала его пристальным взглядом. Отряд последовал за ним. А Алайна вместе с Далаей, Ленортом и еще двумя стражами медленным шагом направили своих коней к воротам, возле которых их уже встречали.

Глава 4.***

Отряд воинов Вадира и стражей Никелиса вышел из замка сразу после полуночи, когда ушла дневная жара и духота. Так легче было коням нести своих всадников. Дорога под двумя яркими ночными светилами была хорошо видна и отряд ехал вперед без препятствий. Был тот благоприятный период, когда оба ночных светила выходили на небосвод, чтобы похвастаться друг перед другом своей яркостью, что проходило раз в три года и сулило благополучие землям.

Перед отправкой Вадир сам лично отобрал каждого из пятидесяти стражей, которые поедут с его воинами в далекий замок в приграничный гарнизон. По виду все были крепкими умелыми бойцами. Но впереди было испытание дорогой. Он не переживал за своих воинов, которых собирался взять с собой. Из своей сотни элитных воинов он взял с собой в поездку в Беларию двадцать самых верных, которые при желании могли победить всю армию архена. С ними он участвовал не в одной битве и был уверен в каждом, как в себе. Вот «новички» вызывали у него тревогу. Смогут ли они преодолеть весь путь за тот короткий срок и на такой скорости, привычной его небольшой армии.

Он внимательно наблюдал за стражами и остался довольным. Только их кони были непривычными, пришлось даже останавливаться после рассвета, чтобы дать им небольшой отдых. Потом они снова понеслись вперед. Когда день перевалил за полдень, дозорные, скачущие впереди, доложили ему о том, что впереди идет бой. Он пришпорил коня и со своими воинами полетел на выручку попавшим в беду. К его удивлению, он увидел знакомые кареты и стражей, которые отбивались от трех десятков хорошо вооруженного бандитского сброда. Возничие и трое стражей уже мертвыми лежали на земле. Пока они подлетали к месту битвы, еще двое стражей упали безжизненными под копыта своих коней. Трое оставшиеся бились из последних сил. Он восхитился их отвагой и мужеством. Вадир свистнул своим воинам сигнальным свистом и вступил в бой. Неожиданно для него следующие с ним стражи тоже бросились на выручку своим товарищам без всякого приказа и очень скоро в живых не осталось ни одно бандита.

Старшина стражей Ленорт подъехал к карете, в которой ехала Алайна со служанкой, открыл дверь. Он тоже, проезжая мимо, заглянул туда. Женщины были живы, поднимались с пола. Ему показалось, что Алайна сейчас устроит истерику, но она только с бледным лицом и сжатыми в узкую полоску губами молча приняла руку Ленорта, вышла из кареты и потом также молча стояла в стороне, обхватив себя руками, пока он с воинами и стражами убирали трупы и грузили убитых и раненых стражей в карету архессы. Он был удивлен, когда Алайна сама предложила отправить их в столицу в карете и согласилась следовать дальше верхом. Он краем глаза наблюдал за Алайной, не выказывая своего интереса к ней и замечал, как она открыто наблюдает за ним.

Подходить к ней, высказывать свои соболезнования, предлагать ей помощь и выслушивать ее жалобы он не собирался. Слишком сильно она обидела его лично и его семью. Но ее выдержка понравилась Вадиру. Другая женщина на ее месте сейчас билась бы в истерике и требовала к себе повышенного внимания и никогда бы не отдала свою карету для каких-то убитых.

Был приятно удивлен, когда архесса согласилась ехать дальше верхом. Когда карета с убитыми и ранеными отправилась в обратный путь, она выбрала себе обычного коня одного из убитых стражей. Было заметно, что она и ее служанка знакомы с верховой ездой, но оказалась слабой, не привычной к такой нагрузке и скоро попросила отдых. Он мог дать ей долгий отдых, но снова решил проверить ее выдержку. Потому, как только они со служанкой вернулись из лесу, куда поспешили, как только спешились, дал указание своему воину передать им лепешки и воду и снова готовиться в путь. Вадир видел, как злилась Алайна, как горели ее глаза, как она была готова растерзать его, когда он приказал оставить ее, и улыбался про себя. Гордая и не привыкшая к отказам Алайна подчинялась его приказам и не устраивала обычные женские истерики.

Она вместе со своей служанкой, Ленортом и стражами, оставленными ей в сопровождение, через недолгое время догнала его отряд и молча следовала вместе с ними до привала. Его кони и воины могли скакать еще одну ночь без отдыха, но он пожалел коней стражей. Выбранное ими место для ночного отдыха понравилось ему. Хотя они могли доехать до небольшой деревушки, расположенной за лесом и рекой, но он решил посмотреть, как в этой ситуации поведет себя Алайна, когда придется ночевать без каких-либо удобств. И снова она подчинилась его решению, хотя ее гордыня каждый раз поднимала голову.

Когда она потребовала подать ему руку, он мог это сделать, но отказался, ответил резко отказом, задевая ее гордость, увидев, как изменилось ее лицо. Она не привыкла к такому обращению. Он смотрел на ее прекрасное лицо, на котором всем красками играл гнев, молча повернулся и ушел. Он еще помнил ее слова, что никогда не позволит прикоснуться к ней его «грязными» руками.

Кода она схватила его за рукав куртки, словно молния прошила его, но он не показал виду, просто взглядом заставил ее убрать от него свою руку и снова оставил ее, поставив ее на место своим ответом. Ночью Вадир не спал, прислушивался своим чутким слухом, как она вздыхает и крутится с боку на бок. Многое он бы отдал, чтобы узнать, что она думает. Потом он услышал ее ровное дыхание, девушка уснула.

Он позволил себе поспать час, потом поднял своих воинов, разделся и поспешил в холодную, почти ледяную воду. Близость горных хребтов, откуда начинали свой бег реки, давала о себе знать. Когда он выходил из воды, почувствовал не себе взгляд Алайны и дал возможность девушке разглядеть свое совершенное тело, выточенное им в долгих боях, занятиях с мечами. Он любил свое тело, когда бывал дома, позволял верным наложницам парить, разминать его, мыть, умащивать маслами. Он знал, как женщины реагируют на него самого и его тело, поэтому даже на пару мгновений выпрямился, чтобы она могла оценить его стать и мощь на фоне начинающего светлеть неба. Он видел ранее, как она с интересом разглядывала его лицо и в ее глазах увидел чисто женский интерес, который она не стала показывать ему, скрыла за маской безразличия. Теперь пусть полюбуется его совершенным телом и потом будет кусать локти, когда узнает, над чем смеялась и от чего отказалась.

Потом он быстро оделся и дал приказ своим воинам собираться в дорогу. Он мог дать приказ разжечь костры, приготовить еду, для этого у них всегда все было с собой, но он снова решил проверить выносливость стражей и реакцию гордячки Алайны, которая воспитывалась в царских покоях. И снова она удивила его, быстро собралась и уже совсем скоро небольшой отряд, который оставался для охраны девушек, догнал их.

Когда они достигли ворот замка, он принял решение разделиться и увидел взгляд Алайны, которая с досадой закусила губу, не желая сознаваться, что не хочет отпускать его. Но снова она гордо вскинула голову и со своими людьми поскакала к замку.

***

Место, где им предстояло жить, Вадиру понравилось, видно, что прежние владельцы замка заботились об удобстве тех, кто охраняет их. Несколько одноэтажных домов-казарм, в которых суммарно могло разместиться до двухсот человек, небольшой дом для командиров, где поселились он с Шескеном, отдельно стоящий дом, где была кухня и зал для еды, большое строение — баня, в которой были не только парные комнаты, но и небольшой бассейн с прохладной водой. Особенно ему понравилась большая хорошо оборудованная площадка для тренировок.

Территория гарнизона была закрыта от посторонних глаз не только высоким ограждением, но и высокими деревьями, которые успели разрастись за долгие годы. С одной стороны территорию гарнизона от парка замка отделял кованый забор, в котором был проход, через которые приходили слуги. По дальней стороне территория омывалась бурной широкой горной рекой, которая брала начало в горных пиках, которые были видны за территорией дворца. Берег был очень высокий и труднодоступный.

Он дал распоряжение своему другу Шескену, который был его правой рукой, заняться размещением воинов и стражей. Проживающие на территории гарнизона стражи, двадцать человек, с настороженностью и любопытством наблюдали за ними. Когда Ленорт довел до них с какой целью сюда прибыл этот отряд, они приняли это с достоинством и их командир Арсий в почтительном поклоне склонил перед Вадиром голову, не вступая с ним в пререкания относительно главенства.

Вадир после совещания с Шескеным, принял решение разделить всех стражей на два отряда по тридцать пять человек, которыми будут командовать Арсий и Ленорт. Он построил на площади перед казармами воинов и стражей, объявил им о договоренностей с Никелисом об их обучении, позволил Арсию и Ленорту самим разделить стражей на отряды, предупредил их о строжайшей дисциплине, назначил дежурных.

К вечеру все вопросы размещения и питания были решены. Вадир объявил отдых до утра.

С утра стражи были подняты до восхода для разминки и занятий. Вадир гонял их по площадке безжалостно, через час они уже выглядели не слишком бодро. А воины Вадира были свежи, словно только проснулись и вышли на тренировку.

- Теперь вы поняли, почему ваша армия слабая? - спросил Вадир, обходя строй стражей. Они согласно потупили взгляды. - Я дал слово вашему правителю, что через полгода вы станете элитой войска и сделаю это. Сейчас хорошо подумайте, кому сегодня было трудно. Дальше будет еще труднее. Шаг вперед, кто решил отказаться от тренировок.

Стражи стояли и не двигались. Вадир улыбнулся. И начались будни, полные тяжелых тренировок. Пока были общие тренировки, он присматривался к стражам, выбирал тех, из которых они потом вместе с Шескеным будут делать настоящих воинов.

Иногда Вадир замечал за ограждением дворца любопытных зрителей — служанок, подглядывающих за тренирующимися в одних брюках стражами и воинами, стыдливо прикрывая лица руками. Иногда дежурные ему докладывали, что стражи вечером встречаются в кустах со служанками. Он хотел запретить, но потом передумал. Удовлетворенный воин, когда нет войны — спокойный воин, не будет искать приключений и поводов повоевать среди своих сослуживцев.

Также среди любопытных служанок замечал одну яркую блондинку, признавая ее красоту. Она часто появлялась в гарнизоне, сопровождала служанок, которые приносили на кухню продукты, забирали белье в стирку, хотя по дорогой одежде, украшениям и манерам поведения мало походила на обычную служанку. Она часто была у них с Шескеным в домике вместе с другими служанками, которые наводили у них порядок. Вадир замечал, как она старается оказаться к нему как можно ближе, но не поощрял ее старания. Всем своим видом девушка давала понять, что хотела бы оказаться в его постели. Но ее поведение муслены и слишком откровенные взгляды вызывали в нем неприязнь к этой красотке. Слишком «грязной» она была.

***

Через десять дней со дня прибытия Вадир перед сном делал обход, вновь и вновь примечая слабые места гарнизона, откуда можно ждать нападения. Ночь была одной из самых темных, так как целых три дня оба ночных светила не показывались на небе. Неожиданно Вадир заметил, как в дом, который он занимал с Шескеном, где были у каждого личные комнаты-спальни, а также большой рабочий кабинет, проскользнула фигурка девушки. Он сразу понял, кто это и с какой целью, усмехнулся. Значит она решила таким образом оказаться к нему ближе и оказаться в его постели. Такое с ним было не раз.

Он вернулся в свой дом. Шескен встретил его у входа тихой неприметной тенью.

- У тебя гостья, будь осторожен. Судя по всему, служанка из дворца. Я не стал ее останавливать.

- Хорошо, правильно. Знаешь, Шескен, что-то мне женщину сегодня не хочется. Пойдешь вместо меня?

- Почему бы нет? - тихо хохотнул друг. - У меня давно не было женщины. А местную муслену можно попробовать. Мы похожи, ночь темна, думаю, у меня есть шанс не быть узнанным.

Они усмехнулись, хлопнули друг друга по плечам в обычном приветствии и разошлись по комнатам.

***

Еще в серой предрассветной темноте Вадир вошел в свою комнату, где Шескен уже поднялся и одевался на тренировку, а девица голой лежала на кровати и жадно разглядывала тело воина, стоящего к ней спиной. Его длинные густые черные, как у Вадира волосы были распушены и красивой волной накрывали плечи и не давали рассмотреть лицо. Когда Вадир вошел в комнату с небольшим масляным светильником, Шескен вытянулся в приветствии, выказывая честь своему командиру. У девицы округлились глаза:

- Так ты не командир? - визгливым голосом спросила она у Шескена, который повернулся к ней лицом, завязывая свою куртку.

- Нет, муслена, я его правая рука. А тебе давно пора, я же говорил тебе, чтобы ты поднималась и одевалась.

Вадир молча доставал свои тренировочные вещи и переодевался в них, не стесняясь девицу. Та продолжала кричать об обмане, но при этом не могла отвести взгляда от тела Вадира. Когда ему надоело слушать ее крики, он просто схватил ее за волосы, стащил с кровати.

- У тебя еще есть время, чтобы самой покинуть эту комнату.

От его ледяного тона девушка замолчала, быстро стала натягивать на себя платье, бросая косые взгляды на Вадира. Потом она собрала с полу оставшиеся вещи, обулась и быстро вышла и комнаты.

- Ну как? - спросил Вадир. - Доволен?

- Нет, - отрицательно покачал головой Шескен. - Ничего она не умеет, что должна уметь женщина, чтобы удовлетворить мужчину. Ты будешь мне должен. Привыкла, что мужчины наслаждаются ее красотой и телом, ничего не отдавая им взамен.

Вадир улыбнулся и друзья отправились на тренировочную площадку, где уже были построены воины и стражи.

***

Вечером Вадир снова перед сном делал обход гарнизона. Неожиданно к нему из темноты кустов, растущих возле ограды дворца, метнулась тень и на его шее сомкнулись женские руки, горячие губы стали искать его лицо. Кинжал Вадира уперся острием в шею девицы, которая вскрикнула от страха. Он опустил меч, убрал его в ножны, схватил ее за талию и оттолкнул от себя. Это снова была вчерашняя гостья, которая долго сидела в укрытии и поджидала его.

- Местер, я вчера так ошиблась, я шла к тебе, зачем ты так жестоко посмеялся надо мной?

- Кто ты, муслена?

- Я смотрительница дворца Ликия. Я увидела тебя и влюбилась. Я не могу без тебя, хочу быть твоей женщиной.

- Послушай, Ликия, дважды повторять не буду. Я не люблю женщин, которые приходят ко мне сами. И я не люблю таких муслен, как ты.

- Кто такие «муслены»? - наморщив лоб спросила девушка.

- Доступные девицы, шлюхи.

- Я не такая! Я честная девушка! -закричала она, привлекая внимание дежурных стражей, которые стали подходить к ним. - Я влюбилась в тебя и никому не хочу тебя отдавать.

- Ты вчера была с другим мужчиной. И до этого ты познала мужчин. Ты пришла без моего зова. Я таких грязных женщин никогда не подпускаю к себе.

- Но я люблю тебя! Ты такой красивый! Ты сильный, горячий. Прошу, дозволь быть с тобой, делить с тобой твое ложе.

- Нет. Сейчас ты вернешься во дворец и чтобы я тебя больше не видел. Если появишься в гарнизоне, это будет последнее в твоей жизни.

Вадир сделал подошедшим к ним стражам знак увести девушку.

- Еще раз увижу ее в гарнизоне, будете наказаны, как военные, допустившие врага на свою территорию.

Стражи взяли ее под руки и повели во дворец. Хотелось заделать проход в ограждении дворца, но тогда слугам придется делать слишком большой круг пешком, чтобы принести тяжелые корзины с продуктами или сменным бельем.

Утром стражи по приказу Вадира начали строить укрепленный пункт в месте прохода.

Глава 5.***

Первые дни во дворце были заняты тем, что Алайна делала обходы, проверяя работу слуг, делала замечания, требовала устранения. Хотя и готовились к ее приезду, но слишком ленивыми оказались оставшиеся в замке слуги после того, как из него уехала Велесия в столицу к своему мужу. Везде чувствовалось запустение, пренебрежение к своим обязанностям.

Она вызвала Ликию — смотрительницу дворца и Востара — старшего стража дворца, устроила им разнос, дала три дня на приведение дворца в порядок. Она успела заметить, как Ликия посмотрела на нее недобрым взглядом.

Вечером верная Далая рассказала ей, что Ликия давно чувствовала себя здесь во дворце чуть ли не королевой, гоняла служанок, позволяла себе бить их, многих выгнала, в том числе двух женщин из Даресса, с которыми Алайна хотела поговорить о традициях султаната. Со слов Далаи, Ликия крутила всеми соседскими мужчинами, которые были готовы ради нее на все. Она посоветовала Алайне быть осторожной с Ликией, которая способна на большие гадости, не терпела соперниц. Слишком много служанок пострадали от ее руки, так как она не стеснялась лично наказывать их за выдуманные провинности, если замечала, что какой-нибудь мужчина стал интересоваться служанкой, а не ею.

***

Ликия, старше Алайны на пять лет, была смотрительницей дворца, своей красотой затмевала всех в округе женщин. Она была внебрачной дочерью одного из знатных вельмож королевства, которую увезли еще новорожденной девчонкой в этот дворец. Добрая Велесия из дальней ветви родства с любвеобильным вельможей согласилась приютить у себя несчастного ребенка, обещая сохранить тайну своего родственника.

Отец Ликии иногда приезжал к дочери обеспечивая ее содержание и присылая самые лучшие наряды, сам выбрал ей служанок, которые отчитывались лично ему. Когда Ликии исполнилось два года, Велесия вышла замуж за архена Никелиса и уехала в столицу. Девочка осталась во дворце под присмотром служанок, которые всячески баловали маленькую девочку, которая благодаря их стараниям росла капризной, вздорной.

Когда Ликии исполнилось десять лет, умер ее отец, тут же пропали служанки, которые все это время были рядом с ней, больше не было красивых и дорогих нарядов. Изменилось отношение оставшихся во дворце слуг. Жена покойного вельможи запретила отправлять ей какие-либо суммы и отказалась признавать его внебрачную дочь.

Велесия из жалости оставила сиротку в своем дворце, сама назначила ей содержание, что не очень устраивало девушку, которая привыкла к исполнению любого ее каприза. Когда девушке исполнилось четырнадцать, Велесия взяла ее с собой в столицу во дворец, чтобы вывести в свет, но через месяц Ликия успела попасть в крайне неприятный скандал с одним из знатных вельмож, после чего по указанию Никелиса ее снова отправили обратно в дальний дворец без права возвращения в столицу. Кроме этого он значительно уменьшил сумму на ее содержание. Пришлось Ликии умерить свой пыл и привыкать к тому, что она, хоть и дочь вельможи, но совершенно бесправна, полностью зависит от архена и его решений. После скандала архен был явно настроен против девушки.

Когда ей исполнилось восемнадцать, скончалась старая смотрительница замка и Ликия присвоила ее должность себе, хотя все оставшиеся во дворце слуги были против. Через год умерла Велесия и уже никому не было дела до того, кто управляет замком. Ее личное денежное содержание прекратилось, остались только те крохи, которые Никелис отправлял на хозяйственные нужды замка. Многие из оставшихся слуг просто ушли к другим господам, остались только шесть служанок, конюх, пару работников, старая повариха и садовник, которые своими силами пытались поддержать дворец в относительном порядке.

Пользуясь своим положением, Ликия стала устраивать выезды к соседям, пора было задуматься о замужестве. Мужчины округи сходили с ума от ее красоты, наперебой предлагая ей выйти за них замуж. Но никто не трогал ее сердце. Все местные барончики были слишком бедны для нее или слишком некрасивы, слишком стары, неприятны. Каждый раз она находила какой-нибудь изъян и отказывала предложениям руки и сердца. Если и нравился кто-то Ликии, то он был уже безнадежно женат и имел кучу детей. Она мечтала о самом красивом, богатом и знатном муже, пусть хоть и будет не королевских кровей.

Ликия знала, что она красива и еще никто не мог затмить ее, пока не приехала эта вздорная архесса, которая напомнила всем, что Ликия здесь во дворце по сути никто. И она видела перед собой действительно красавицу и каждый раз стоя перед зеркалом мысленно сравнивала себя с Алайной. Если у архессы волосы струились белым золотом, то волосы Лилии переливались темным золотом, ее красивое лицо украшали огромные темно-серые глаза и нежно розовые губки. Стройная фигура, упругая высокая грудь, тонкая талия всегда привлекали внимание мужчин. Сколько мужских сердец разбила она, не известно, но возле нее всегда толпились поклонники.

Когда Алайна прибыла во дворец, Ликия поняла, что она потеряла звание первой красотки и это разозлило ее. Открыто противостоять своей госпоже, тем более архессе она не могла. Но каждый раз придумывала, какие гадости может устроить этой выскочке, которая посмела заявиться в замок, где Ликия чувствовала себя настоящей госпожой.

***

Когда Ликии сообщили, что в гарнизон прибыл большой отряд воинов и стражей, она тут же вместе со служанками отправилась туда. Она увидела, какой незнакомец командует всеми, устраивая своих воинов. Он был красив, словно Бог! Явно был из богатой семьи, на что указывала его одежда, оружие. Ее сердце заходилось от желания оказаться тут же в его объятиях, стать ему больше, чем женщина, чтобы он потерял от нее голову. К тому же у нее слишком давно не было мужчины. Ее тело ныло, требовало получить кусочек женского счастья. В ее мыслях прочно зародилась цель — стать женой этого богатого красавчика.

Она узнала, что это местер Вадир — командир отряда, вместе со своими воинами султаната Даресса будут жить у них в гарнизоне. Несколько дней она вместе со служанками приходила в гарнизон и старалась попасть Вадиру на глаза. Однако ей не нравилось, что он просто не замечал ее, хотя остальные стражи просто сбивались с шагу, когда она проходила мимо них. Ликия узнала, где поселился этот мужчина и через несколько дней решилась на первый шаг. Еще никто из мужчин не отказывался от ее прекрасного тела. Она выбрала самую темную ночь, когда на небе не будет ночных светил, пробралась в комнату к Вадиру, разделась и легла в постель. Ждать пришлось довольно долго, она чуть было не уснула, когда открылась дверь и в проеме появилась внушительная мужская фигура. В темноте комнаты не было видно лица, но сильная шершавая ладонь, которая провела по ее обнаженному телу, не оставила сомнений, кто рядом с ней. Она откинулась на спину, ожидая, когда мужчина разденется и позволила ему ласкать и любить себя. Она была счастлива, Вадир не выгнал ее, значит у нее есть шанс завоевать его сердце и возможно она сможет убедить его забрать ее с собой из этого места, которое начало уже надоедать ей, назовет ее своей женой.

Утро оказалось для Ликии не очень добрым. Мужчина поднялся рано, в комнате было еще темно.

- Поднимайся, тебе пора, - сказал мужчина грубым холодным тоном, начиная одеваться.

- Но еще рано, я хочу спать, - она потянулась на постели, разглядывая мощную красивую фигуру мужчины, который стоял к ней спиной. Она надеялась, что сегодняшняя ночь позволила хоть немного покапризничать.

- Я говорю, тебе пора уходить, - его тон был слишком грубым, так не разговаривают с понравившимися женщинами, с которыми только что провели ночь.

Она не успела ничего ответить, как открылась дверь и вошел еще один мужчина со светильником в руке. Ликия с ужасом увидела, что это был Вадир. Тот, с кем она провела ночь, повернулся к ней лицом, оказался его правой рукой.

- Так ты не командир? - только и смогла прокричать она, с ужасом понимая свою ошибку.

- Нет, муслена, я его правая рука. А тебе давно пора, я же говорил тебе, чтобы ты поднималась и одевалась, - спокойно ответит тот, кого она сегодня пустила к своему телу.

Ей захотелось кричать, она попыталась оправдаться перед Вадиром, но тот стащил ее с кровати за волосы и заставил убираться отсюда. Ликия схватила одежду и понеслась во дворец. Ей было обидно, что она так ошиблась, хотелось кричать и рыдать, особенно после того, как Вадир назвал ее гулящей девкой. Весь день она гоняла несчастных служанок, срывая на них свою злость и даже нахамила архессе. Под вечер она успокоилась и решила сделать еще один шаг. Она готова на все, стерпеть обиды, унижаться, чтобы стать ближе к Вадиру. Теперь никто не сможет обмануть ее.

Поздним вечером она прокралась к кустарнику, который бурно разросся возле прохода на территорию гарнизона, дождалась, когда Вадир вновь пойдет с обходом по территории. Она бросилась ему на шею. Но вместо прощения и любви он приказал стражам отвести ее во дворец. А на следующий день, когда она вместе со служанками пошла в гарнизон, чтобы принести чистое белье, ее не пустили.

Ликия была в бешенстве, что тут же почувствовали на себе служанки, которые скрывались от нее по углам, обсуждая то, что произошло со смотрительницей. Особо бойкие на язычок смеялись над тем, как ее не пустили на территорию гарнизона. Новости по дворцу разлетались словно сухие листья, гонимые ураганом.

***

Алайне удалось заставить Ликию и Востара выполнить свои обязанности. Через несколько дней дворец стал приходить в прежнее состояние, тем более, что через восемь дней отец прислал еще десять служанок, двух кухонных работниц, четырех работников, двух конюхов и двух садовников из столичного дворца. Также прислал для дочери новую легкую карету, чтобы она могла выезжать, взамен отправленной в столицу с ранеными и убитыми, а еще ее любимую кобылку Луну жемчужного окраса с белоснежной гривой.

Комнаты, которые заняла архесса сияли чистотой. На обед подавали привычные ей изыски, а не ту бурду, которую подали в первый день. Верная Далая каждый день рассказывала ей о новостях дворца, как старые слуги с трудом уживаются с новыми. Как служанки, прибывшие из дворца противятся приказам Ликии, отказываясь подчиняться ей.

О том, что происходит в гарнизоне, как разместились воины и стражи ей регулярно докладывал Востар. Ленорта она не видела со дня приезда. Со слов Востара, он был назначен командиром одного из отрядов и свободного времени у него нет.

Несколько раз Далая, которая успела сдружиться со старыми служанками, со смехом рассказывала, как Ликия пыталась добиться внимания местера, но потерпела неудачу.

- Девочки рассказывали, как она изо всех старается попасть к нему на глаза и каждый раз бесится, когда он проходит мимо нее, словно мимо пустого места, - рассказывала Далая.

Еще через несколько дней она с большими глазами от возмущения рассказывала:

- Мне служанка Мариста рассказала, что рано утром Ликия вернулась во дворец со стороны гарнизона вся растрепанная и ругалась. Маристе потом по большому секрету рассказал один из стражей, что она ночь провела в доме, где живут Вадир и Шескен. А утром они выгнали ее с позором!

А на следующий день снова Далая делилась новостью:

- Вы представляете себе, ваше высочество, эта Ликия кинулась на шею Вадиру во время обхода. А он выгнал ее, запретил пускать ее на территорию гарнизона. Ну вот как так можно? Совсем она не имеет никакого стыда. А еще говорят, что она побывала в постели всех мужчин в округе.

- Хорошо, я посмотрю, что можно с ней сделать, - ответила Алайна, в душе улыбаясь, что Вадир не подпустил к себе эту красотку и одновременно ревнуя.

***

Следующее утро для Алайны началось как обычно. Она раздала задания Востару и Ликии, которая находилась явно не в настроении и даже посмела огрызнуться Алайне, когда та сделала ей замечание по качеству уборки ее покоев и что служанки жалуются на ее самоуправство. Потом она погуляла по дворцовому парку, делая себе пометки, чтобы хотела изменить. Далая позвала ей дворцового садовника, с которым Алайна провела время до самого обеда. После обеда она легла отдохнуть.

Через некоторое время Алайна была разбужена довольно громкими голосами служанок, которые решили остановиться прямо под ее открытым окном спальни и что-то бурно обсуждали. Сколько раз она предупреждала, чтобы ей никто не мешал отдыхать, но снова эти девицы нарушили все ее запреты. Она поднялась, чтобы подойти к окну и отправить служанок работать. Но когда она уже перегнулась через подоконник, чтобы накричать на них, как услышала, что всегда тихая рыжая служанка Сения, прибывшая недавно из столицы, с таким восхищением говорит своей подруге:

- Боже, это такой мужчина, я никогда ничего подобного не видела. Как бы я хотела еще раз увидеть его.

- Ха, я бы не отказалась и побывать в его объятиях, - ответила Бинора, еще одна присланная отцом служанка. - Но, говорят, что он совершенно не интересуется женщинами.

- О! Так он что любит м-м-мужчин? - заикаясь, спросила Сения.

- Нет, ты что! - возмутилась Бинора, - просто он никого из женщин к себе не подпускает.

- Откуда ты знаешь?

- А мне по большому секрету сказал наш Востар, старший страж, который общается с воинами Даресса. К нему пыталась подойти Ликия, но он ее отверг. А от нее никто еще не отказывался.

- Не может быть! - Селия в изумлении даже прикрыла рот рукой. - Отказался от Ликии?

- Вот и я говорю. Но, Великий Отец! Как я хотела бы, чтобы этот красавчик Вадир был ласков со мной.

Алайне надоело слушать это глупое щебетание девиц, в ней проснулось какое-то чувство ревности, и крикнула через окно:

- Эй! Кто вам разрешил бездельничать? И почему снова устроили шум, когда я отдыхаю?

Девушки испуганно замерли, затем присели в поклоне и поспешили по своим делам.

«Интересно, что их так возбудило в это мужчине? - думала Алайна. - Всего два дня, как эти служанки приехали сюда, а уже словно с ума посходили. Только и слышно «Вадир, Вадир».

Она поняла, что заснуть больше не сможет, вызвала к себе старшего стража дворца.

- Послушай, Востар, всем ли довольны воины и стражи и чем занимаются?

- Довольны всем. Утром они занимаются упражнениями, а с вечера заступают на службу.

- Хорошо, проводи меня к их старшему. Как там его зовут? - Она сделала вид, что забыла его имя.

- Местер Вадир, моя госпожа, - снова поклонился Востар. - Он сейчас как раз занимается со своими воинами на площадке.

- Хорошо, заодно посмотрю, на что они способны.

Алайна прошла следом за Востаром в сторону гарнизона. Уже при приближении к нему она услышала звон оружия и выкрики команд. Какое-то время тренировочная площадка была закрыта плотными зарослями кустарника, но когда они миновали проход в ограде дворца и свернули на дорожку к гарнизону, перед ней открылось зрелище тренирующихся мужчин. Здесь были не только воины Даресса, но и стражи ее отца. Светловолосые стражи, облаченные в легкую светло-серую форму дрались в тренировочных боях с темноволосыми рослыми мужчинами, одетыми в черные штаны и такие же туники без рукавов и без застежек, словно майки простых селян, которые плотно облегали фигуры воинов. Среди них выделился Вадир, от которого шла волна власти и мужской уверенности. На площадке были воины крупнее него, но именно его сразу же цеплял взгляд. Он командовал происходящим на площадке, иногда заставляя нападать на себя сразу несколько человек, искусно отбивая все их атаки.

Алайна остановилась на краю площадки, не в силах отвести от него взгляд. Благодаря его «одежде» она видела его крепкие руки, на которых переливались мышцы, грудь дышала ровно и глубоко. В довольно низком вырезе туники она видела его грудь, на которой также бугрились мышцы. Тело цвета темной бронзы блестело под лучами солнца. Мужчина двигался плавно, словно хищный зверь, перетекая из одного места в другое. Иногда она даже не успевала заметить, как он оказывался напротив того или иного воина и отбивал их атаки. Какие-то неуловимые движения рук, блеск клинка, который казался продолжением его руки, и он снова и снова «побеждал» в тренировочных схватках.

Вдруг Вадир подал какой-то горловой громкий звук и все остановились. Он снова дал какую-то команду и воины построились в три ряда, отдавая своим оружием салют Алайне. Сам местер подошел к ней и остановился в трех шагах от нее.

Она смотрела на его лицо и не могла отвести взгляд. Красив, словно его специально Великий Отец отправил на землю для услады женских глаз. Темные, почти черные волосы, были стянуты в тугую косу, но несколько прядей выбились и змеями спускались по его вискам на широкую грудь. Широкие темные брови сведены в одну линию, под ними из-под густых, ресниц на женщину смотрели красивые темные как ночь глаза. Прямой нос, красивые губы, которые Алайне так захотелось поцеловать. Она с трудом заставила взять себя в руки, когда он обратился к ней:

- Мое почтение, архесса Алайна. - он без особого подобострастия склонил голову в коротком четком поклоне и тут же снова посмотрел прямо в лицо девушке. - Проводим тренировку с вашими стражами.

- И как Ваше впечатление от наших стражей? - спросила Алайна.

- Они хорошо подготовлены, но нам есть чему еще научить их.

- Вас хорошо разместили, есть ли какие еще пожелания?

Алайна не узнавала саму себя. Когда ей было дело до каких-то стражей? Но вот этот мужчина вызывал у нее непонятные ощущения и на свет появлялась новая Алайна, которая уже не хотела бежать от мужчины, смеяться над ним, стараясь унизить, а остановиться, взять его за руку, занять место рядом с достойным ее.

- Да, благодарю, нас все устраивает. Только хотелось бы попросить разрешения иногда выезжать в лес и горы для тренировок.

Алайна перевела взгляд на Востара, ища у него поддержки и совета. Тот кивнул головой.

- Мы не будем возражать. Думаю, для этого не следует просить каждый раз разрешения, если у вас есть договоренности с моим отцом, - ответила Алайна.

- Благодарю, - снова склонил голову в легком поклоне. - Разрешите, мы продолжим тренировку?

- Да, разрешаю. Можно я посмотрю за тренировкой? - снова неожиданно для себя спросила Алайна.

- Думаю, что ничего в этом интересного нет, - довольно сухо ответил мужчина. - И, полагаю, что стражи будут чувствовать себя довольно неловко под вашими взглядами.

Этот местер снова, как и во время дороги сюда, смотрел на нее спокойным, равнодушным взглядом, словно на какую-то простую девку, а не красавицу Алайну, по которой сходили с ума все мужчины государства. Его глаза оставались холодными, губы поджаты. Ей даже показалось, что он чувствовал к ней какую-то неприязнь. От его взгляда шел холод, от чего ей хотелось передернуть плечами.

Алайна обвела взглядом стражей и заметила во главе одного отряда Ленорта, который был счастлив видеть свою госпожу. Она кивнула ему, от чего на лице мужчины расцвела улыбка. И другие стражи тоже смотрели на нее с восхищением. Но Вадир снова отдал команду, воины дернулись и застыли неподвижными статуями. С лица Ленорта сошла улыбка, взгляд переместился на местера.

Впервые Алайна не знала, как себя вести, Вадир - первый мужчина, который смотрел на нее без восхищения, а как на что-то крайне неприятное ему и отказал присутствовать на тренировке. Она развернулась и быстрым шагом покинула гарнизон.