Любовь вне правил

Бал основателей нагрянул внезапно. Я не планировала в нём участвовать, так как Амели вместе с Каем должны были присутствовать на благотворительном вечере в честь новой кондитерской тёти Лори. К слову, булочки там — закачаешься. Только бывшая демоница могла придумать новый, столь изощрённый план по захвату людских душ. А какие там эклеры! Я бы и сама душу отдала, чтобы полакомиться. Опять же, счёт в плюсе — одна душа тёти Лори против миллиона сладкоежек. Гениально.

— Элира, — в мою рабочую комнату заглянул Дариан, мой приёмный отец, который мог с честью носить титул «папочка года». И носил, кстати, негласно, но с достоинством.
— Папа! — Не удержалась и, как в детстве, бросилась в объятия сильнейшего демона Ада, а ещё главного основателя. — Думала, вы ещё погостите у тёти Лори. Амели с Каем тоже вернулись? — Выглянув за широкую спину главного демона, словила лишь пустоту и скучный шкаф с бумагами, над которыми корпела не первый год обучения. Ненавистные, но такие необходимые схемы.
— Амели укладывает Кая, а вот Йен, как главный фанат тирамису Динь-Динь, всё же решил пропустить бал. Ну, или скажем так, там есть одна особа, которая привлекла его внимание.
Ох-х-х, вот это да-а-а! Угрюмый Йен Вудс, придира и педант, вдруг заинтересовался девушкой? Да и ещё человеком? Очень интригующе. Эх, была бы я хитрой, запустила бы «Небесную газету» за души: прочитал сплетню — заплатил душой. А что ещё любят демоны? Интриги, скандалы и ещё раз интриги. Расследования — удел людей. Здесь, в Аду, творят и вытворяют, а не ищут виновных. В последний раз, когда Амория, демоница из низших рядов, выдвинула против Асмодея обвинение в соблазнении, получила выговор, так как наш хитрюга Асми сумел доказать, что это он жертва её чар. Ну да, конечно, так я этому старому гаду и поверила! Забрал все души и продлил ещё на тысячу лет свою молодость. Типично.
— Пап, а правильно я понимаю, что Балу основателей — быть? — У меня аж руки задрожали от ожидания, а ещё я, кажется, выпустила когти. Фу, как некультурно! В конце концов, я леди. Втянула их обратно со свистящим звуком.
Дариан облокотился на мой стол, бросив беглый взгляд на карты и новые схемы, которые я высчитывала и чертила каждый год. Мой личный бой с тенью.
— Моя доча стала такой большой? — Большая, тёплая ладонь погладила щёку, как и десять лет назад на Земле, когда я в порыве гнева внезапно обернулась и чуть не разорвала соседского кота, который посмел украсть мой обед. Кот потом ходил героем, правда.
— Па-а-а-ап… — Ну ладно. И если существует в этом мире мужчина, способный растопить сердце даже такому законченному цинику, как я, то однозначно — только Дариан. Амели несомненно повезло. Разве неуспех — стать истинной парой такого могущественного, но вместе с тем самого нежного и внимательного демона?
— Что, ребёнок? — Настороженно как-то уточнил он, пытаясь понять, в чём подвох моей внезапной ласки. Я не особо любила эти телячьи нежности, но иногда, в минуты, когда я планировала завалить на бочок одного конкретного быка, мне нужна была его сила.
— Ты же всегда меня поддержишь? — Обняв за широкую, как скала, грудь и уткнувшись носом в складки его рубашки, я послушала гулко бьющееся сердце. Признак парности демона. Великий дар. Мой внутренний циник фыркнул, но тут же был заткнут тёплым чувством безопасности.
— Опять дядя Ахерон не разрешил что-то? Я этому придурку сказал ведь: дай уже моей дочери эти чёртовы книги! Жадничает, да?
При упоминании имени этого демона я вся сжалась, будто готовясь к прыжку или удару. Будь у меня сердце, оно бы пустилось в дикий, неконтролируемый пляс. Но, к счастью или к сожалению, не дано. Моя грудь молчала. Его — тоже. Специально пару раз выливала на его шикарную, несправедливо идеальную грудь кофе, чтобы выяснить: не нашёл ли этот надменный демон свою истинную? Тоже пусто. Тишина. Раздражающе спокойная.
— Дариан, да неужели! — Двери в мой кабинет отворились, и к нам вниз (он всегда входил так, будто спускался с небес, хотя прибыл прямиком из преисподней) вошёл он — Ахерон Дорн. Правда, фамилию свою он не любил, как и отца своего, так что все мы звали его просто по имени.
И какой же он был. Не просто высокий, а вытянутый в струнку, с таким рельефом мышц, что казалось, они выточены из тёмного мрамора самим богом скульптуры, который явно знал толк в эстетике. Не фанатично-накачанный, а… идеально сбалансированный. Голубые глаза, такие ясные, что в них, казалось, можно было увидеть отражение забытых небес, но стоило ему разозлиться или увлечься, как в глубине зрачков вспыхивали крошечные звёзды жёлтого адского огня. А волосы… Белоснежные, почти платиновые пряди, всегда слегка небрежные, будто он только что встал с постели после бурной ночи или пролетал сквозь ураган. И всё это великолепие — в сочетании с огромными, бархатно-чёрными крыльями, сложенными за спиной. Выносите меня. Серьёзно.
— Мы-то уж надеялись, что твоя задница слипнется от количества сахара, что Лори впихивает в свои десерты, — процедил он, и пришлось отлипнуть от отца, чтобы эти двое обнялись похлопыванием по спинам, которое у демонов означало «рад тебя видеть, старый грешник».
— Ооо, и светлячок здесь. Привет, малая, — вальяжно опустился в моё кресло, заняв его целиком, и прошёлся по моему довольно скромному наряду оценивающим, насмешливым взглядом. Ну да, всего лишь обтягивающие кожаные штаны (юбка сегодня как-то не легла на душу) и простой чёрный топ, по меркам Ада я — считай, грешная монашка-аскетка. Мои рыжие волосы, этот мой бунтующий, не поддающийся никаким заклинаниям хаос из медных и огненных прядей, были собраны в небрежный пучок, откуда, как всегда, выбивались несколько упрямых локонов. Они сейчас отливали в свете лампы, словно раскалённые угольки.
— Это говорит демон, который умолял меня привезти эклеры с вишнёвой начинкой, а потом три часа рассказывал, как они напоминают ему о грехе одной греческой нимфы? — Папа вскинул бровь, давя на больное.
— Не «умолял», а настойчиво просил! И та нимфа, между прочим, оказалась мелким бесом-оборотнем. Разочарование века. Но эклеры да, Лори гений. Моя волшебница за тридцать сделала это? Надо бы слетать к ней уже, но этот чёртов бал! — Друг отца вымученно провёл пятернёй по своим белым как лунный свет волосам и горько вздохнул. — Представляешь, Асми требует стриптиз прямо в начале, а Хорн хочет забег обнажённых барашков. Опять. Ску-учища.
— А нельзя сжечь эти старперские идеи и наконец-то сделать что-то со вкусом? — Слова слетели с губ внезапно, я даже не смогла их задержать.
Мужчины посмотрели на меня. Папа замолчал, его лицо стало каменным на секунду, а после он разразился таким безумным, раскатистым смехом, что с полки свалился череп какого-то древнего философа (мы использовали его как подставку для ручек).
— Старперские? — Оскорбился Ахерон, аж привстал с кресла, и в его глазах заплясали те самые жёлтые искры. — Элира, я — старпер? Да я, вообще-то, считай птенчик! Мне всего-то пять веков в рассрочку! Как это по-демонически низко с твоей стороны! Вот, не проси у меня потом эклеры, даже не подумаю оставить и кусочек! Всё съем сам. Буду чавкать. На твоих чертежах.
— Ладно, эти скуфы, — махнула я рукой, будто отмахиваясь от назойливых мух, — но ты ведь нормальный демон, давайте закатим бал-маскарад со сменой личины! Только представь, как будет весело и довольно познавательно, когда ты не будешь знать, кто напротив тебя! Интригу нужно держать в таких делах! А не забег барашков или стриптиз, словно у Асми что-то ещё работает на должном уровне!
— ЭЛИРРРАА! — Одновременно возмутились они, и Дариан даже схватился за сердце, изображая смертельную обиду.
— Ну, вы даёте! Да я про обаяние имела в виду, а вы что подумали? — Сощурив глаза и высунув кончик языка, я подпёрла щёку рукой и обвинительно пригвоздила этих озабоченных, но таких родных гадов взглядом к месту, как мух над столом.
— Ммм… — Ахерон почесал затылок, его крылья нервно дёрнулись, пытаясь придумать правдоподобный ответ. — Мы подумали, что… что ты намекаешь на его недостаточную харизму! Да, именно! Ведение мероприятия!
— Минус балл Гриффиндору! — торжествующе выпалила я, вскакивая. — Слизерин получает эклеры и право на гениальную идею! — И, бросив напоследок лучезарную, победную улыбку, помчалась к Амели, чтобы отдать хотя бы один чертёж на проверку. А ещё чтобы спрятать свою дурацкую ухмылку и отдать один эклер у слишком самоуверенного демона. Они купились на идею.  Потому что видела, как папа, отойдя от смеха, обменялся с Ахероном многозначительным взглядом. Идею они, конечно, обдумают. А я… я почти получила своё.
Почти.

Ахерон 
демон– основатель 
(Обещаю, вы его полюбите 😈)

Элира Вудс 
приемная дочь Дариана Вудса и Амели Форрест 
(герои книги "Одиннадцать первых поцелуев демона) 

Амели всегда проживала в самом безопасном крыле Ада, там, где чистая, светлая душа могла быть спокойна. Дариан сделал всё, чтобы пребывание в преисподней для своей истинной пары было не просто сносным, а по-настоящему уютным. Прекрасным? Ну, здесь мы всё же в Аду, как бы ни старались. Но он превратил их обитель в островок безмятежности, где пахло земной сиренью и свежей выпечкой, а с потолка мягко струился свет, имитирующий рассвет. Здесь не было криков грешников и запаха серы только тишина, нарушаемая смехом их сына.

Я неслась к женщине, которая стала мне сначала матерью, а потом лучшим другом и самой надёжной опорой. Если Дариан — отец, то Амели — это всё остальное. Её любовь и доброта были безграничны, как океан, который она так любила рисовать. Лишь она понимала меня без единого слова, словно наши души всегда были настроены на одну, тихую и тёплую волну. И как скажите, было не любить женщину, которая согласилась взять под своё крыло неуёмного демона, девочку, которая умела только кусаться, шипеть и вела себя хуже одичавшей кошки? Её любовь стала началом моего человеческого «я». Её тихие слова становились спасением в моменты, когда мой демонический грозил всё испепелить. И когда во мне проснулась женщина, она первая увидела мои влюблённые, полные тоски и дерзости глаза.

— Мамуль! — Увидев её тёмную макушку, виднеющуюся над спинкой кресла на балконе, я прибавила скорость.

— Кошка моя буйная! — Она обернулась, и её лицо озарилось такой тёплой, солнечной улыбкой, что, кажется, даже мрачные стены ада на миг отступили. Она крепко прижала меня к себе, и я, хоть и выросла, обогнав её на полголовы, снова почувствовала себя той самой дикой кошечкой, которую нужно приласкать и залюбить до тех пор, пока когти не спрячутся, а любопытство не возьмёт верх над страхом.

— Мне тебя так не хватало! Не представляешь, что я сейчас предложила папе с Ахероном! — Я плюхнулась рядом на мягкий диванчик, обитый бархатом цвета спелой вишни, и тут же заметила тёмные, как фиолетовые тени, круги под глазами моей мамы. Растить маленького демона, даже наполовину, — задача не для слабых.

— Кай совсем плохо спит, да? Может, отдохнёшь? Я пригляжу за ним, можешь не переживать, мамуль.

— Да брось ты! — Она махнула рукой, словно смахивая усталость, и ловко налила мне чай в тонкую фарфоровую чашку. Я просила её привозить особенный земной сбор с мятой и лавандой, и она никогда не забывала, пополняя мои запасы. Аромат мгновенно разлился уютным облаком. — Он просто энергии черпает из папы, а тот сегодня с утра на совете основателей. А Кай как маленький вампирёнок. Кстати, как там наша блондинка? Всё ещё отравляется своими же планами?

— Представляешь, этот старый грешник всерьёз собирается потакать Асми с его стриптизом! А ещё забег голых барашков! — фыркнула я.

Амели округлила глаза, на секунду не поняв «прикола» демонов. Конечно, милые пушистые животные здесь были ни при чём. «Барашками» на их жаргоне называли новенькие, наивные души, которых для потехи переодевали в овечьи шкуры и заставляли бежать за призом. Победитель получал бонус — один день без «Котла Страсти». В Аду это считалось роскошным отпуском.

— Напомни мне повыдёргивать парочку седых волос из бороды Асмодея, — с невозмутимым видом сказала мама, поправляя складки своего простого, но изящного халата. — Совсем разошёлся без моего присмотра. Какие ещё барашки? Я самолично сварю его в том самом котле, предварительно сняв слой молодости, который он украл у той бедолажной демоницы.

— Ну, ты же понимаешь, что в своих безумствах они все друг друга стоят, — рассмеялась я, ловя её понимающий взгляд. Мы обе вспомнили прошлогодние «разборки», когда Дариан и Ахерон устроили соревнование, чья иллюзия страшнее, и случайно напугали до полусмерти трёх высших архангелов, прибывших с дипломатическим визитом

— Так, повыдёргивать перья из его хвоста — это минимум для приличия. А вот оставить его на день с Каем вот это идея! Пусть измотает этого дядьку, чтобы он понял, что такое настоящий ад! — пошутила она, и глаза её блеснули озорно.

— В прошлый раз Кай умудрился «случайно» поджечь его коллекцию древних черепов, — напомнила я подмигивая. — В этот раз я лично подскажу братику, что самое ценное лежит в потайном ящике под той странной картиной с бушующим морем.

— Упс, — Амели прикрыла рот ладонью, но смех так и звенел в её глазах. — Ещё одну неделю психотерапии с этим обиженным демоном твой отец не выдержит. Побереги нервы нашего главы семейства. Лучше скажи, ты всё-таки придумала, как переубедить нашу блондинку насчёт бала? И, кстати… — Она поставила чашку на стеклянный столик с тихим звоном и достала из-под него большую, изысканную коробку из тёмного дерева, перевязанную широкой шёлковой лентой цвета запёкшейся крови.

— Ма-а-ам… — у меня перехватило дыхание. — Неужели… ты привезла то самое?

— Всё, как мы и решили в прошлый раз, — её голос стал таинственным, полным соучастия. — Спина открыта… почти до самой поясницы, если быть точной. Но главным украшением этого наряда является даже не ткань, а маска. Бриллианты высшей огранки, «слёзы ночи». Отец сделал спецзаказ на Востоке, пришлось немного… поспособствовать одному шейху в решении щекотливого вопроса. Но с них не убудет.

Я открыла коробку с трясущимися руками и замерла.

Внутри, переливаясь, как живая вода в лунном свете, лежало платье. Оно было сшито из чёрного и одновременно глубокого синего креп-сатина, который на свету играл сотнями оттенков — от цвета воронова крыла до тёмного сапфира. Ткань струилась, обещая мягко обвить каждый изгиб. Лиф был строгим и соблазнительным одновременно, с глубоким вырезом, но именно спина… Спина была полностью открыта, от хрупких плеч до самой границы, где начиналась талия, подчёркнутая тонким шлейфом из той же ткани, что переходил в волну легчайшего тюля, расшитого микроскопическими кристаллами. Они должны были мерцать при каждом движении, как звёздная пыль, рассыпанная по ночному небу. А маска… Это было произведение искусства: чёрное кружево и серебристая основа, усыпанные теми самыми «слезами ночи». Она закрывала только верхнюю часть лица, оставляя губы свободными для улыбки… или для поцелуя.

— А-а-а! — Не в силах сдержать восторг, я снова кинулась её обнимать. Она сшила это платье сама, специально для меня. В Аду такого точно нигде не найти! — Ты лучшая! Слава всем Девяти Кругам, что отец когда-то встретил именно тебя.

— Ох, малышка, твой отец шёл в комплекте с целой толпой разных личностей, — вздохнула она, гладя меня по волосам. — Порой я даже скучаю по Деймону и тому чопорному господину Вудсу. Они, несмотря ни на что, были самыми милыми.

— Как ты с ними не чокнулась до сих пор весь Ад ломает голову, — рассмеялась я.

— Я стала женой одного из основателей Ада и добровольно периодически сюда приезжаю с маленьким сыном-полудемоном. Я и сама не уверена, что у меня в голове, — она подмигнула.

— Обожаю твой юмор! Без него отец был бы сплошным мрачным монументом, — я скривила носик. В этой паре мама была тем самым балансом, живыми весами, которые не давали ему перевесить в пучину абсолютной демонической серьёзности. Дариан был вечно в долгу перед этой женщиной, и её здесь почитали не из страха, а с искренним уважением, как истинную королеву, смягчающую нравы этого места.

— Моя малышка обязательно завалит этого упрямого быка на бочок, я в этом ни капли не сомневаюсь. Но давай договоримся, — её тон слегка сменился, в нём зазвучали нотки заботливой «мамочки», а не сообщницы. — Мы с отцом ещё слишком молоды для внуков. Сделай всё как надо, но… придержи коней с самыми радикальными последствиями, хорошо?

— Амелиии! — Я спрятала пылающее лицо в ладонях. — Да не факт ещё, что он вообще клюнет! Этот пятивековой «пенсионер» вечно зовёт меня «светлячком» и смотрит сквозь меня, будто я всё ещё та десятилетняя пацанка с разбитыми коленками! — Я понуро опустила плечи. Мой план был дерзок до безумия, но сомнения грызли изнутри. А если он сработает… что тогда? Игра была слишком высокой.

— Знаешь, кошечка, я знаю этого обаятельного гада слишком давно, — тихо сказала Амели, отпивая чай. Её взгляд стал мечтательным. — И я вижу его глаза. Вижу, как они провожают тебя, когда ты выходишь из комнаты. Как он незримо встаёт между тобой и слишком наглыми молодыми демонами, подавая это под соусом «заботы друга семьи». Но… — Она поставила чашку. — Я жуть как хочу увидеть тот самый момент. Момент, когда в его груди что-то дрогнет, щёлкнет, забьётся. Мы с отцом даже поклялись устроить целое представление в честь этого дня. У нас на него старый, неоплаченный должок за все его подтрунивания. Любовь, дочка, — она обняла меня за плечи, — это самое коварное и сильное оружие. И когда она наконец-то бахнет его по голове, наша дорогая блондинка взвоет так, что этот вопль услышат все круги Ада. Ты главное верь в себя. Я ведь твоего батю заполучила, а он был тем ещё крейзи-квестом. Неужели мы какого-то желтоглазого демона не приручим?

— С тобой мы даже Ад на колени поставим, — прошептала я, чувствуя, как уверенность снова наполняет меня. Моя женщина-мама была лучшей в мирах.

— Почему это мои самые любимые девочки собрались ставить Ад на колени? — В дверях появился Дариан, его брови были комично подняты от беспокойства, но в уголках губ таилась улыбка.

— Да ладно, душа моя, с твоих рогатых подданных не убудет, а нас это может приятно развлечь, — с царственным видом ответила Амели. Она называла меня кошкой, но сама была воплощением грации чёрной, породистой пантеры, способной одним взглядом растопить сердце или получить что угодно от своего могущественного супруга.

— Твоя милая кровожадность иногда напоминает мне Деймона, — с придыханием сказал Дариан, обнимая её за талию и целуя в висок. — Не зря мы ладили.

— Я всего лишь стараюсь держать марку. Они там всё ещё думают, что я могу в любой момент снова его в тебе пробудить, — она невинно улыбнулась. — А может, это я и пустила такой слушок через того же болтливого Асми? Он же тот ещё рупор…

— Элира, — с комичным ужасом обратился ко мне Дариан, не выпуская жену из объятий. — Твоя — мать страшная и прекрасная женщина!

— Если ты не отменишь этот идиотский план нашей блондинки с забегами барашков, то увидишь меня в гневе, милый, — ласково, но с железной ноткой в голосе произнесла Амели, поглаживая руку мужа. — А мы ведь помним, что Кай не будит тебя каждые пять минут только потому, что мама ему это запретила. Да-а-а?

— Элира! — Дариан с мольбой посмотрел на меня. — Карты в твоих руках, дочь. Делай как знаешь. Я безумно люблю своего сына, но, чтоб Ад меня поглотил, Кай тот ещё демонёнок!

И как в этой безумной, чудесной семейке было не смеяться? Вечер мы провели в тесном кругу, наполненном смехом, тёплыми подшучиваниями и той особой, нежной любовью, которая способна согревать даже каменные залы преисподней.

— Ну что, малышка, — сказала на прощание Амели, поправляя мне прядь волос. — Мама расчистила тебе дорогу. Теперь всё в твоих цепких, острых коготках. И да, с таким записным бабником, как наш Ахерон, начинать нужно именно с них! Если вдруг что, я всегда могу добавить в его эклеры слабительного, а потом сказать, что Кай перепутал сахарную пудру. 
— Тебя действительно стоит бояиься, мам. — ахнув округлила глаза, представив Ахерона в эту секунду. 
— Это на меня Ад так влияет, а так, я считай божественная душа.— пожимая плечами, она отправила в рот булочку, напевая себе под нос очерендную земную песню. 

Я сжала в руке коробку с платьем, чувствуя, как во мне закипает смесь страха, азарта и непоколебимой решимости.

Ну, держись, Ахерон. Этот Бал Основателей ты не забудешь до скончания своих бессмертных веков.