Любовь вслепую. Сто ночей с драконом

— Сто ночей с генералом или ваша семья будет разорена, а вы отправитесь на каторгу. 

Экипаж остановился у подножия Святилища, а слова принца все ещё звучали в ушах.  

Я не спешила расставаться с теплом кареты и идти к воротам. Предпочла для начала как следует рассмотреть крепость, что станет моей тюрьмой на ближайшие три месяца.

Построенная из темного камня, который, судя по воспоминаниям настоящей Фейт, добывали здесь же, на этом острове, в жерле потухшего вулкана, эта махина взмывала к небу своими башнями, словно когти дракона цеплялись за небо в попытке поймать облака. 

Я сложила руки домиком, прикрывая глаза от весеннего солнца и присмотрелась. Между зубчатыми стенами вились дорожки из белого гравия, а за ними небольшие домики с черепичными крышами.

Реабилитационный центр для искалеченных героев…

— Как благородно звучит… и какое странное совпадение…

На Земле я работала в обычной клинике, помогала людям после инсультов и травм позвоночника заново учиться жить. Видела отчаяние в глазах тех, кто потерял способность ходить, слышала рыдания матерей над сыновьями, вернувшимися с войны без рук или ног. Знала, как пахнет безнадежность… не фиалками и не лекарствами, да…

Здесь пахло так же, хотя казалось бы, эпическая сила, магический мир! 

— Леди валь Розен, — голос возницы, худого мужчины лет пятидесяти, с обветренным лицом и покусанными ветром руками,  вернул меня к реальности. — Простите, конечно, вы-то прибыли и спешить вам некуда судя по всему, — он, согревая, потер ладони друг о друга,  и постучал по карману синего, форменного сюртука, в котором отчетливо виднелась писулька этой их местной сплетницы. — А мне бы затемно вернуться…

— И что? — я кивнула на карман, — ставку уже сделали или пока не решили на что ставить? 

— Обижаете, — без тени смущения выдал служивый, достав из-за уха скрученный дубовый лист, в который здесь заворачивали курительную смесь. — Конечно поставил. Имею надежды забрать вас с этого же места не позднее, чем через две недели…

— Эх вы, — протянула я, — не верите в меня совсем? 

— В вас-то? — зажав сигарету в зубах, он помог стащить с крыши экипажа самый тяжёлый  саквояж, потом чиркнул магическим огнивом и прищурился, как довольный кот,  — в вас, может и верю, , но о характере герцога наслышан. Уж извините, леди, но в его скверность я верю больше. 

— Что ж, будет жаль ваших денежек. 

Если справлюсь, то станут моими. Не зря же я поставила на себя. Я просто не могу проиграть. Я должна справиться.

Я хмыкнула, поправляя плащ. Холодный весенний ветер пробирался под одежду, напоминая, что здесь даже в марте не стоит расслабляться. Пальцы мелко подрагивали, но от холода или от страха я пока точно определить не могла... 

Сто ночей. Всего-то…

Восемьдесят четыре тысячи секунд до свободы. До того момента, когда принц сдержит слово и позволит мне жить так, как я хочу, без навязанного жениха и обязательств перед родом валь Розен, а также без необходимости быть кем-то, кем я не являюсь. 

— Самое главное не привязаться, — бормотала я себе под нос, ступая на гравий.

 По воспоминаниям Фейт, герцог был весьма красив, воспитан и внимателен, что совершенно не вязалось с тем, как о нем все вокруг стали отзываться после… Оно и понятно, видела я таких, сломленных… 

— Тем более! — потверже напомнила я себе, — ты здесь по делу и от успеха мероприятия зависит вся твоя дальнейшая жизнь. 

На горе, куда я вползла, запыхавшись, как загнанная лошадь, меня уже ждала  высокая, седоватая женщина средних лет в строгом сером платье. Она окинула меня странным взглядом серых же глаз. Как будто им тут предписано быть серостью. С головы до ног. Никакого цвета. Никакой радости. Такой что ли закон? Удивительно как у них тут пациенты не мрут от депрессий всех мастей. 

Я со своими черными волосами в депрессию как раз весьма неплохо впишусь, но самой на серость три месяца любоваться не хочется совершенно. 

— Леди валь Розен, — голос встречавшей был сух, как пергамент в краеведческом музее. — Я Элси Грейхолл, заведующая Святилищем. Полагаю, вас уведомили об условиях  пребывания здесь?

Я сглотнула и выпрямилась, выуживая уроки этикета из памяти Фейт.

— Да, мадам. Сто ночей ухода за генералом Аластером Фелчестером. Я готова приступить к своим обязанностям сейчас же.

Элси прищурилась, разглядывая меня с еще большим подозрением.

— За вашим бывшим женихом, вы хотели сказать? И вы действительно верите в то, что готовы? — в её голосе прозвучала насмешка. — Милочка, вы хотя бы представляете, что вас ждёт? Генерал — один из самых сложных наших пациентов, это не говоря уже о том, что вам придется стать его глазами и руками. И молиться, чтобы он не узнал правду о вас.

— Сложных? — я невольно вскинула бровь, и тут же отвесила себе мысленный подзатыльник. Веди себя скромнее, идиотка! Она и так не очень расположена к зарвавшейся аристократке, так не хватало, чтоб ты начала тут же умничать! 

— За последние три месяца у генерала сменилось семнадцать сиделок, — Элси скрестила руки на груди. — Семнадцать! Одна продержалась всего два часа. Другая сбежала посреди ночи, оставив записку: "Даже деньги не стоят общения с этим чудовищем". Большинство уходят в слезах после первой же недели.

Эпическая сила, семнадцать!

На Земле я работала с пациентами после черепно-мозговых травм и видела агрессию, депрессию, отрицание. Знала, как боль превращает людей в злобных, раненых зверей. Но семнадцать сиделок за три месяца? Звезды, это совсем другой уровень!

— Я справлюсь, — сказала тверже, чем чувствовала себя на самом деле. Если генерал узнает правду обо мне, просто убьет. 

Элси хмыкнула.

— Выбор у вас все равно невелик.  Идёмте, провожу вас к его резиденции, и предупреждаю сразу — если вы сбежите раньше срока, на острове Змееносца узнают об этом прежде, чем ваша нога ступит нижних ворот. Надеюсь, вам объяснили последствия?

О да. Меня ждёт старый хрыч некий барон Валгрим, меняющий жен чаще, чем нижнее бельё, а так же позор на род валь Розен (хотя я, вернее прежняя Фейт, уже подмочила репутацию попыткой разрыва помолвки с родственником Короны), выплата отступных… И это ещё цветочки, если принц Александр не надумает оповестить всех о моем попаданстве! 

Мы шли по извилистым дорожкам между зданиями, и  к моему удивлению, внутренний двор Святилища оказался больше, чем выглядел снаружи. Главный корпус с лазаретом, столовая, библиотека, несколько жилых построек... И в отдалении, почти у самого края скалы, откуда открывался вид на бескрайние облака внизу — небольшие домики разбросанные друг от друга на почтительном расстоянии. Я сразу опознала “свой”! Единственный с заросшим садом.

— Генерал настоял на уединении, — пояснила Элси, заметив мой взгляд. — После войны он... изменился. Не выносит людей и лишнего шума. Даже с целителями отказывается работать, считает, что ему уже ничто не поможет.

Понятно, классическая депрессия и ПТСР в комплекте. Видела такое сотни раз.

— А зрение? — спросила я осторожно. — Насколько серьёзно повреждение?

Элси остановилась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.

— Генерал слеп, скорее всего навсегда. Получил магический удар от одной из тварей Бездны. Говорит, что от василиска. Яд выжег зрительные нервы полностью. Целители перепробовали всё — от заклинаний восстановления до зелий из запрещенных ингредиентов... Ничего не помогло. — Она помолчала, потом добавила тише: — А ещё его дракон  в магической спячке. Королевский целитель сам накладывал печать, дракон сходил с ума и герцог чувствовал  агонию зверя. Так что пришлось его усыпить, чтобы спасти самого Аластера.

Потерять зрение — это ужасно, но потерять связь с драконом... Из памяти Фейт я знала, что вторая ипостась в этом мире скорее значит единство душ, силы и сути. Это как ампутировать лучшую свою половину. Без дракона герцог лишь пустая оболочка, вот как они себя воспринимают.

— Как он справляется? — прошептала я.

— Никак, — Элси пожала плечами, но в ее глазах зажегся странный, злокозненный блеск. — Он злится, конечно же. На весь мир, судьбу, Бездну и особенно на женщин. Думаете даром что ли аж семнадцать прогнал? 

— С чего бы, — проворчала я, хотя уже знала, каким будет ответ.

— О, представляете, у него была невеста, — с издевкой выдала заведующая, — красивая, знатная девушка, обещавшая ждать его с войны и беречь себя только для него. Но как только генерал ослеп, она тут же побежала к принцу с требованием расторгнуть помолвку. Представляете? Родной племянник короля, герой, спасший 13 королевств от нашествия тварей Бездны, теряет всё, а его невеста... — Элси вопросительно выгнула бровь, явно ожидая моей реакции. 

Я закусила губу, чувствуя, как краснеют щёки. Да, это сделала я! Вернее, та Фейт, чьё тело я теперь занимала… Эгоистичная, меркантильная девчонка, мечтавшая о балах и красивой жизни, испугалась ответственности и жалости. 

Но разве я лучше? Я ведь тоже здесь не по любви, а чтобы откупиться от этого проклятого мира и получить свободу. Использовать чужие страдания как ключ к собственному спасению…

— Но ведь он не знает, что я, вернее, его невеста здесь? — с нажимом утонила я у Элси.

— Буклет “Сплетницы” он не читает принципиально, да и некому ему читать. К тому же, по приказу Его Высочества, сотрудники “Святилища” будут хранить молчание. Мы это, поверьте, умеем делать. Чего только не видали… 

Мы подошли к небольшому домику. Уютному, с покатой крышей, увитой плющом, с резными ставнями на окнах… Дым поднимался из трубы, значит, внутри имелся камин и его как раз топили. Кто, интересно? Не слепой же генерал. 

Элси достала связку ключей, но не стала отпирать дверь. Вместо этого обернулась ко мне, и в её взгляде я увидела… жалость?

— Последний совет, леди Беатрис, — она сделала акцент и озвучила мое второе имя чуть громче. — Генерал Фелчестер — сломленный человек. Он будет груб, жесток, насмешлив. Будет пытаться вывести вас из себя, унизить, заставить сбежать. Не принимайте это на свой счёт. Это говорит не он, а его боль.

— Я понимаю.

— Понимаете? — Элси усмехнулась. — Милочка, вы даже не представляете, насколько всё плохо. Но раз уж наш принц решил, что именно вы должны провести с его кузеном эти сто ночей... — Она пожала плечами. — Значит, на то есть причина. Удачи, она вам понадобится.

Элси отперла дверь, но не вошла внутрь. Просто отступила в сторону, давая мне пройти первой. 

— Генерал! — крикнула она в полутьму. — У вас новая сиделка, постарайтесь не спугнуть эту хотя бы в первый час!

Никакого ответа. 

Элси развернулась и зашагала прочь, бросив через плечо:

— Ужин приносят в восемь, если что-то случится — звоните в колокол у двери, дежурный целитель прибежит сразу же, хотя вряд ли вы им воспользуетесь. Обычно они все убегали, даже не попрощавшись.
Дорогие читатели, нас ждет история укрощения строптивого дракона. Вернее, нам предстоит вернуть ему вкус к жизни и веру в женщин. Говорят, генерал суров и задача непростая, но и девочку нашу не просто так зовут Фейт, что переводится как судьба. А еще она из наших, земных, а наши никаких драконов не боятся, верно? 
Проды вас ждут каждый день. Будет много эмоций, много пикировок, которые вы так любите, немного фирменного неюмора МиА и, конечно, шикарный мужчина. Может, не сразу, но он завоюет ваши сердца. Гарантирую.
Очень просим вас поддержать историю сердечком и сразу положить книгу в библиотеку, чтобы не потерять. Это нас радует и вдохновляет. Мы с Мию любим комментарии и ждем их каждое утро. Скажу лично за себя, только они и дают мне силы вставать в 6.30! Радуйте нас активным обсуждением прод, а мы будем радовать вас регулярностью и, конечно, приятными подарками. 
Все картинки и допы традиционно в нашем Телеграм Канале. Найти его можно по ссылке в разделе
Отличного нам с вами книжного приключения и много приятных моментов в этом путешествии. 
Ваши МиА

Аластер
Незадолго до прихода Фейт

Трескотню в голове раздробил звук почтового пенала. Противный, как жужжание мухи над свежим пирогом.

Вот ведь забавно. Я раньше и не замечал, как громко оповещает эта мелкая коробка о полученной корреспонденции.

Я вообще многих звуков не замечал. Жил глазами. И теперь, когда их отобрали, вовсе жить перестал.

Кругом постоянно требовали начать по новой. Отец с присущим ему командирским тоном. Мать, мягко сочувствуя, что невеста — это не беда и найду я даму лучше и достойнее, и будет она любить меня любым. Даже калекой без глаз и дракона. Целители разных мастей тоже. Эти меня раздражали сильнее всех прочих. Особенно глупая песня про необходимость приспособиться и, что противнее всего, надеяться.

Какой там надеяться. Я и раньше, ещё зрячим и полным сил, не был идеалистом с верой в светлое будущее. Теперь и подавно.

Нужно реалистом быть. Зрение потеряно. Дракон тоже. Принять и жить вот так. Не мешали бы ещё идти своей дорогой приятия.

Снова затрещал пенал, напоминая, что письмо бы надо удостоить внимания. Я опёрся на обитый мягкой тканью подлокотник кресла и стал шарить по столу ладонью. В хорошие дни я видел очертания предметов и мог, по крайней мере, сразу безошибочно найти знакомый предмет, при условии, что он оставлен на месте. В плохие, как сегодня, перед глазами только чёрная бездна. Голодная и зовущая.

— Какой идиот додумался писать слепцу! — я зло стукнул по столешнице кулаком, прислушиваясь. Пенал, как и ожидалось, подскочил, выдав своё расположение, как чихнувший некстати вражеский лазутчик. Я откинул резную прохладную крышку, чтобы заставить эту трескотень смолкнуть. К посланию даже не притронулся. Толку от него, когда прочесть всё равно не можешь…

— Идиоты кругом!

Почти три месяца я живу в темноте с редкими проблесками световых пятен, как бывает перед рассветом, когда незадёрнутые шторы пропускают первую проседь с неба и ещё не видно толком ни цветов, ни деталей, лишь грубые очертания, чтобы не натыкаться на стены и мебель.

— Да многие зрячие вон всю жизнь дальше носа не видят и живут! — приехавший навестить меня младший брат привычно шутил и излучал непростительный просто уровень позитива для того, кто явился к калеке, будучи совершенно здоровым и непозволительно бодрым. — И счастливо живут, Ласт! Тебе бы радоваться даже. Никаких больше обязательств.

Он схватил меня за плечи и ободряюще (как он, вероятно, считал) потряс. От этого в голове моей стало ещё противнее и громче, а резкие вспышки боли кусачими гиенами вгрызались в глазные яблоки с той, внутренней стороны.

— Ты свободен, Ласт! Пусть теперь Элизар отдувается и полирует своим тощим задом кресло наместника, а мы заживём на его дотациях. Давай потерпи месяц-другой, и потом сразу ко мне в столицу, да?

Я поморщился, вспоминая эту противную и унизительную для любого дракона сцену. Как можно было уродиться таким безалаберным в серьёзном роду наместника Скорпиона?

Впрочем, там сразу было ясно, когда он вылез из материнской утробы аж на два месяца раньше положенного и тем поломал все отцовские планы на «запасного наследника». Планировали Скорпиона, а вылезла Дева. Вот и получилось: вроде мужик, а ума как у бабы. Только и думает, что кутить да гулять. Свободой пьяный. Да и не только ей, как правило. И меня пытается этим утешить.

На что мне свобода? С детства меня готовили править островом. Больше двадцати поколений нашего рода занимали этот пост, ни разу не уступив кому-то другому. И вот теперь… Моими стараниями.

Отец уже не молод. Давно за восемьдесят. И пусть пока его дракон в силе, уже хотел передать мне правление, как только вернусь победителем с войны. Я подвёл его и весь наш народ. Вернулся калекой.

Лучше б вообще не возвращался.

Учитывая, что средний мой брат не подходил на важную роль ни знаком, ни умом, нашей надеждой оставался младший Элизар. Совсем ещё мальчишка, едва поступивший в Академию. Дай, звёзды, чтобы отец ещё долго был силён и смог его дождаться.

А если нет?

Позволят ли мне быть регентом и советником при брате? И будет ли его зверь достаточно крепок к тому моменту, чтобы никто не посмел позариться на наше кресло?

Я потянулся за графином с водой. Он стоял рядом, на столе. Теперь всё у меня стояло рядом и под рукой. Особенно с тех пор, как прошлая сиделка сбежала.

Едва пальцы сомкнулись на стакане, я стал двигать его туда, где по ощущениям находился графин, пока не услышал победный «дзынь». Потом стал наклонять графин, прислушиваясь к журчанию воды.

Несколько капель, отскочив от стола, попали на руку.

— Бездна!
Мы сегодня в нашем ТГ канале обсуждали функционал портала, а именно награду книге.

Почти на 200 комментариев наговорили! Так вот, сюда не принести тоже не могли, т.к. нам важно ваше мнение на этот счет. Расскажите в комментах, дарите ли вы награды книгам? Знали вообще о таком функционале? А о том, что награждать можно книги поглавно, даже бесплатные истории, ДО подписки? 
Если всё знаете и.т.д. то как вам практика благодарности от авторов награждающим под продами? Лишнее или хотелось бы? Поделитесь, пожалуйста, комментариями. 
Ну и награду можно протестировать, да)) 

Аластер 

Промахнулся.

Надейся, говорят они.

Много они понимают?

Ещё полгода назад я был одним из сильнейших драконов молодого поколения. Крепкий, самодостаточный. А теперь даже воды не могу налить себе без посторонней помощи.

Я зло отпихнул графин и откинулся затылком на мягкое кресло. Бархат приятно ласкал кожу, как умелые руки любовницы.

Даже эта радость мне теперь недоступна.

Калека.

Слепец.

Без дракона.

Сам себе противен.

Единственное, чем живу, — надеждой стать советником при брате и послужить ещё своему дому, пока Элизар не наберётся ума, чтобы править самому. Только эта мысль заставляет меня бороться. С бесконечной трескотнёй в голове и с зовом бездны.

Она зовёт так сладко, как опытная шлюха. Хриплым стоном оплетает нутро, а если не поддаёшься на зов — наказывает вспышками боли, как ударами хлыста.

Говорят, те, кого поцеловала бездна, сами могут служить дверью для тварей из нижнего. Притягивают их, ведут к нам на острова, как магнит. Именно поэтому моего дракона усыпили.

Я не признался, что зов остался. Стал тише и уже не сводит с ума, но…

Не исчез.

Что будет, если признаться?

Думаю, это лечится только отрубанием головы, но я не мог этого позволить. Не сейчас. И вовсе не от большой любви к такой куцей жизни. Моими руками наш род и так почти обезглавлен. Я должен дождаться зрелости брата. Даже если ради этого надо терпеть нянек, будто мне пять лет.

Распахнулась дверь.

Я теперь жил в мире звуков и стал различать их так же чётко, как в обороте, уже мне недоступном.

— Ваша новая сиделка, — пропел знакомый, как мне постоянно казалось, высокомерно-насмешливый голос управительницы этих санаториев.

Я ненавидел это место. И всех его работниц, если честно. Всегда знал, что бабы спят и видят получить власть над мужчиной. Быть сильнее его и выше. И тут, среди израненных тел и душ, они получали желаемое легко. Упивались чужой слабостью и своей властью. Всевластием.

Ненавижу сиделок!

Рядом с ними ощущаю себя ещё более никчёмным и немощным!

Интересно, скольких нянек ещё надо извести, чтобы меня выгнали отсюда с позором.

— Катитесь к бездне, — отозвался я тихо, зная, что мои пожелания никого не пугают. Раньше от моих приказов дрожали не только люди, а сама земля. Теперь мой гнев не страшил, похоже, даже червей.

Я требовал написать принцу несколько раз. Просил вернуть меня домой, чтобы заняться хоть каким-то полезным делом. Каждый раз приходил ответ о необходимости выждать положенные полгода лечения. За красивыми надеждами о возможном восстановлении я слышал одно: «Ты нестабилен и опасен, тебя просто страшно выпускать наружу».

Я потёр висок.

Поцелуй бездны горел, стоило о нём вспомнить. Романтичное и поэтичное название на деле значило любое тёмное касание магической твари. В моём случае — ядовитый плевок василиска в рожу.

Великий генерал драконов сражён плевком в глаз.

Ха-ха.

Какая ирония.

Я прислушался к чужому продвижению по моему дому. Лёгкие, плавные шаги.

Женщина.

Почему мне не пришлют камердинера? Кто придумал, что сиделка должна быть женщиной? Как будто от их присутствия пациенты воодушевляются.

Какой бред.

— Генерал Фелчестер, добрый день. Меня зовут Беатрис, как вы уже слышали, я ваша новая сиделка.

Я прислушался к дыханию.

Нервничает…

Это хорошо, что нервничает.

Рассказали, небось.

Губы сами собой растянулись в улыбке предвкушения.

Единственное развлечение, которое мне осталось в жизни, — изводить присланных сюда дурочек, возомнивших себя всесильными.

— Какой же он добрый, когда вы здесь. От вас пахнет дорожной пылью и кислыми щами, вы вообще когда мылись последний раз? Разве вас не предупредили, что у меня острый нюх и ваше присутствие его оскорбляет?