Лютый. Я тебя помню

- Ты уверена, что хочешь Анюту с собой взять? Она ведь у тебя такая непоседа! И вообще, никто не виноват, что ребенок часто болеет, а у тебя нет ни мужа, ни бабушек! По-хорошему, тебе еще год в декрете сидеть можно. Ну, как так, а? Куда тебя опять понесло-то?!

Всё, как всегда, ничего не меняется. Моя подруга Мила бухтит, никак не может успокоиться. Прилипла как банный лист, и уже час изощренно меня «маринует».

- Не могу я такую роскошь позволить, в декрете сидеть. - Бросаю на подругу короткий взгляд и продолжаю укладывать вещи в чемодан. – А тебе давно пора устраивать свою личную жизнь, а не сидеть с моим ребенком с утра до ночи.

- А мне - не сложно. И сижу я только в свои выходные, между прочим. – Мила немного успокаивается, закидывает ногу на ногу и откусывает маленький кусочек от шоколадного печенья, - ммм… вкуснотища. Может, хоть присядешь, чай нормально попьешь? Анюта же спит.

-  Нет. – Я вздыхаю, - какие печеньки! Ты видела мои бока? Или уже забыла, что у меня пятьдесят второй размер?

- Ой, подумаешь! Вообще-то, ты родила, организм пережил стресс после гормональной перестройки. Я про это много статей прочитала, говорят, что пока кормишь грудью, то вес никуда не уйдет. А ты только месяц назад отучила Анютку. – Мила со знанием дела кивает головой, - так что, зря ты комплексуешь и от вкусненького отказываешься.

- Я не комплексую, но за эти два года, я только и делаю, что расту вширь. Другое дело, что меня это особо не волнует. Замуж, я все равно не собираюсь. – Я мрачно смотрю на подругу и застегиваю молнию на чемодане. - Ну, вот и всё готово, через два часа мой автобус, как доеду до места, сразу наберу.

Еще один маленький чемоданчик розового цвета стоит в коридоре – там, аккуратной стопочкой лежат вещи Анютки. Собираться в дорогу мы начали еще со вчерашнего вечера – я тщательно перебрала всю одежду, отдельно сложила в коробку посуду и бутылочку-непроливайку. Не забыла и про любимого плюшевого мишку: прямо сейчас Анюта крепко прижимает его к груди и тихо посапывает в кроватке.

Энергии у нее хоть отбавляй – то, что она вдруг уснула сразу после обеда, просто удивительно, обычно, крутится возле меня как юла и постоянно что-то просит. Надеюсь, это не очередной «звоночек» о приближающейся простуде. Болеть нам никак нельзя. Тем более, сейчас, когда я уеду из города, и рядом со мной не будет никого, кто мог бы помочь в трудный момент.

Решение поехать в соседний город и устроиться на сезон уборщицей на эко-ферму, пришло внезапно. Как и в любой другой день, я просматривала вакансии в телефоне и готовила обед, как вдруг наткнулась на объявление. Перед тем как позвонить, проверила местоположение на карте и на всякий случай убедилась, что поблизости нет никаких подозрительных заведений. Удивляться тут нечему - я до сих пор с содроганием вспоминаю свой приезд в «Ледяное сердце». Такое в жизни не забудешь!

По телефону со мной разговаривала спокойная, пожилая женщина, и это стало одним из решающих факторов, который вызвал доверие. Уже хорошо, что мои работодатели – пожилые люди, которые просто не в состоянии ухаживать за своим большим поместьем в одиночку. В начале апреля они лишились своего работника и решили разместить новое объявление на сайте.

Я честно предупредила, что у меня нет опыта работы, но зато, есть маленькая дочь. Это не стало преградой, и уже сегодня мы приедем в приусадебный участок, где есть не только питомник с растениями, но и фруктовый сад, за которым я тоже буду ухаживать.

Невысокая заработная плата с лихвой компенсируется тем, что не нужно платить за жилье и еду. И я, наконец, перестану чувствовать вину перед Милой. Примерно три года назад из-за моей роковой ошибки ей пришлось пережить немало стресса. Даже волосы седые на голове появились. Как бы она не скрывала, я все равно заметила, что она постоянно закрашивает седину.

Уверена, Мила до сих пор вспоминает день, когда к моему дому её притащили бритоголовые братки, а потом заставили сидеть в квартире и дожидаться меня несколько недель.

Но, вопреки ожиданиям, все закончилось, лучше, чем я думала. Как только Рамиль решил все проблемы, я вернулась домой, и мы тут же поменяли место жительства. Квартира, в которой мы жили всё это время, находится на другом конце города, в месте, которое показалось нам наиболее безопасным.

Хотя, кого я обманываю? Каждый раз, гуляя с Анютой в парке, я затравленно смотрю по сторонам, потому что, постоянно кажется, что за мной кто-то следит.

Конечно, всё это – отголоски прошлого. Болезненные, с трудом переносимые воспоминания по-прежнему преследуют меня и иногда приходят в тревожных снах.

После погони и снежной тайги, после всего пережитого, я до сих пор не могу восстановиться. А ведь прошло достаточно времени, чтобы забыть. Я мысленно клялась и обещала себе, что никогда не буду вспоминать про Рамиля, вот только, к сожалению, это невозможно.

Каждое утро, каждый божий день, я вижу в своей дочери его отражение. Его глаза. Черные, проницательные, глубокие. Рамиль умудрился оставить память о себе на всю жизнь. И если не придавать значения тому, что именно он – отец моего ребенка, я могу сказать, что счастлива.

Пусть, у меня нет нормальной работы, нет своего дома, - я все равно счастлива! Иногда, когда становится особенно грустно, я утешаю себя мыслью о том, что именно сейчас я нахожусь в относительном покое, именно сейчас у меня всё хорошо. Да. Рамиль выбросил меня как ненужную вещь и исчез из моей жизни. И я больше никогда его не увижу. Никогда! Но, разве это не прекрасно? Ведь именно об этом я и мечтала…

                                                      ***

- Меня зовут Валентина Сергеевна, а это – мой муж Павел Игоревич. Боже, какая сладкая девочка!

Аня только что перестала прыгать на выложенной цветными плитками дорожке и схватилась ручкой за подол моего длинного платья. Она выспалась и теперь не может устоять на месте – крутится во все стороны и порывается убежать вглубь сада, туда, где стоит большая теплица.

- Это Аня, моя дочь. – Я улыбаюсь, но все равно чувствую, что сильно нервничаю, - она хорошо поспала на сон-часе, и теперь не знает, куда себя деть.

- Так пусть побегает. Тут же целое раздолье! Мы сегодня с утра немного прибрали территорию, главное, чтобы в бассейн за домом не полезла. Благо, он еще пустой, но там грязно и мокро после талого снега. Пусть дедушка за ней последит, а я покажу, где вы будете жить. – Валентина Сергеевна окинула меня внимательным взглядом и с укором покачала головой, - малышку свою тепло одела, а сама в тонком платье приехала. Пусть сейчас и месяц май, но погода очень коварная, а под вечер так вообще - ветер шквальный, даже яблони гнутся. Кстати, мы их уже обрезали и подвязали. Тебе мороки меньше. Ну, пошли, покажу тебе дом.

Смущаясь, я иду за бабушкой, и оглядываюсь – удивительно, но моя Анюта с удовольствием побежала за Павлом Игоревичем, и я слышу, как до меня долетает ее звонкий смех.

- Не бойся, никто твою кроху не обидит, мы же не изверги какие.

- Да я не…

- Да знаю, знаю. – Валентина Сергеевна добродушно улыбается и поправляет шелковый, цветастый платок, - все-таки под вечер холодает. Ты бы накинула кофту, погоди-ка, у меня в доме есть вязаный кардиган, сейчас отыщем.

Мы проходим в дом, и я поражаюсь почти стерильной чистоте в коридоре: обувь стоит аккуратным рядком в обувнице, на комоде нет ничего кроме обувной ложки и расчески, зеркало начищено до кристального блеска. Вкусно пахнет булочками и приправами.

Я с благодарностью накинула на плечи кардиган, мы снова вышли на улицу, и стали обходить дом.

- У нас домик небольшой, но нам двоим много места и не надо. – Пока идем, Валентина Сергеевна деловито осматривает свои владения, - а ты будешь жить в бунгало, которое у нас специально для гостей оборудовано. Там раньше Матвейка жил, следил за порядком, ухаживал за кустарниками, цветами, убирал территорию и кормил кур. У нас за теплицей небольшой курятник стоит, сейчас ты его увидишь. Но в первую очередь нужно вычистить бассейн и заполнить его водой. Потом нужно подкормить розы в теплице и побелить деревья вдоль забора. Я покажу, какой раствор нужно сделать, там ничего сложного. Ты не переживай, это даже хорошо, что опыта нет, я тебя всему научу, глядишь, привыкнешь, и на круглый год останешься…

- Валентина Сергеевна!

Я едва не подпрыгиваю от резкого мужского голоса, и в испуге верчу головой: только спустя несколько секунд понимаю, что голос доносится с другой стороны забора – облокотившись на деревянный штакетник, на нас смотрит высокий темноволосый мужчина в легкой бежевой куртке.

Сосед. Кто бы сомневался! Любопытный незнакомец не сводит с меня глаз, и у меня ощущение, что он уже давно за нами наблюдает. Снова нервничаю, потому что вовсе не рассчитывала на то, что моя зона комфорта нарушится так быстро. Всё, к чему я стремилась последние несколько лет, – это покой, тишина, и полное отсутствие мужчин. Вот только всё, как всегда идет не по плану.

- Дима, ты чего так пугаешь-то?! – заметив мужчину, Валентина Сергеевна всплескивает руками, - когда приехать-то успел? Ты ж, кажись, в центр уезжал?

- Да вот, вернулся, бабуль. Решил, что здесь я нужнее. А это кто, внучка что ли, твоя? – он вдруг смотрит прямо мне в глаза и озорно подмигивает. От неожиданности я едва не теряю челюсть, но сдерживаюсь в последний момент.

- Скажешь тоже, внучка. – Ворчливо отзывается Валентина Сергеевна, - мою Ольку разве дождешься? Так ни разу и не приехала за всё время. Что ей тут делать. Разве что в бассейне плавать да семечки щелкать без конца. А это – Василиса. Теперь будет следить за хозяйством… а ты к чему это вопросы задаешь? – вдруг спохватилась она и подозрительно прищурилась, - даже не думай клинья подбивать, я тебе не дам девочку испортить!

- Ой, скажешь тоже, бабуль! – Дмитрий смеется, - разве я кого портил? Просто поинтересовался.

- Знаю я, какой интерес у мужчин…

Я улыбаюсь из вежливости и чувствую облегчение, когда вижу Анюту. Она раскрыла руки для объятий и с веселым гиканьем бежит ко мне, забыв про бассейн.

А вы знаете, что самое скучное, что может быть, это – мытье пустого, бетонного бассейна? Именно сегодня, с утра пораньше, я решила «быстренько» заняться этим делом, а затем отправиться в теплицу к розам. Лучше бы я передумала и начала с теплицы.

Но, едва проснувшись, я натянула «веселенькие» резиновые сапоги в мелкий цветочек и примерила новенькие перчатки. Спрятала волосы под кепку, а потом кое-как спустилась на дно бассейна с ведром тёплой воды и стала елозить вокруг шваброй. Зря я думала, что в два счета всё сделаю, а потом пойду в дом пить чаёк с малиновым вареньем.

Не тут-то было! Первая ошибка, которую я совершила сразу же – это начала мыть плиточный пол. Теперь под ногами хлюпает грязь, которая нисколько не уменьшилась. Скорее, наоборот, разрослась, и стало только хуже.

Да и я совсем не подумала, что одним ведром тут точно не обойтись, и мне явно придется бегать туда-сюда ещё раз двадцать. Это глупо, потому что я потеряю кучу времени и надорву спину. Единственный плюс – скину пару-тройку килограмм, потому что буду в мыле, как лошадь.

Но, как-то не очень хочется худеть, да и не для кого. Тихо ругаясь под нос, подхожу к бортику и с остервенением начинаю тереть железной теркой стену – если с полом не получилось, то, хоть отмою разводы и плесень, которая, похоже, наросла с осени.

- Хотите, дам совет?

Вздрагиваю, услышав голос сверху, и задираю голову. Сосед снова тут как тут, стоит за забором и довольно улыбается. Интересно, это у него постоянное занятие, за соседями наблюдать? Шпион какой-то. Наверное, видел, как все это время я корячилась с ведром в грязи… и зачем мне его советы?

- Нет, спасибо, я как-нибудь сама. – Бурчу еле слышно и отворачиваюсь.

- Думаю, сами вы точно не сможете. – Заявляет он, а в голосе слышится явное самодовольство, - вы уже минут сорок пытаетесь что-то сделать, но, увы… все зря.

Я снова смотрю на него: солнце такое яркое, что пришлось приложить ладошку к глазам, и все равно, не получается разглядеть лицо. Хотелось бы увидеть его наглые глаза и понять, что ему вообще от меня нужно.

- А вы сюда, зачем пришли? У вас что, своих дел нет? – нехотя цежу сквозь зубы.

- Ну, почему же. Дел у меня навалом. Но я просто не могу заниматься своими делами, и знать, что вы проторчите в этом бассейне до самого вечера.

- Раз так, может, тогда и почистите этот бассейн за меня? – я все-таки не могу удержаться от язвительного тона.

Вместо ответа мужчина с легкостью перепрыгивает через забор и присаживается на корточки возле каменного бортика. Теперь мы смотрим друг на друга и молчим. Странно, но молчание не кажется неловким, единственное, мне не очень комфортно от того, что он надо мной нависает и приходится смотреть снизу вверх.

- Вы всегда такая резкая или только по понедельникам? – наклонив голову, интересуется он.

- Вы, как вас там… - хочется сказать что-то ёмкое, чтобы человек сразу понял и отстал навсегда, но вдруг понимаю, что забыла его имя.

- Дима. Меня зовут Дима, и мы соседи. – Миролюбиво помогает он, и кивает в сторону своего дома, - здесь моя дача, и живу я тут, сколько себя помню. То есть, целую вечность.

- Спасибо за подробности, Дима. – Я отхожу на несколько шагов, стягиваю мокрые перчатки и упираю руки в бока, - я прекрасно знаю, что это ваш дом. За совет, конечно, отдельная благодарность, но я не хочу вас утруждать, и свою работу сделаю сама.

- Тогда не забудьте принести поливочный шланг из теплицы. – Губы Димы сами по себе расползаются в улыбке, - насколько помню, он лежит рядом с лейками. Достаточно сделать максимальный напор воды, и вы сможете смыть всю грязь минут за двадцать.

Смотрю на него и чувствую, как где-то внутри поднимается злоба вперемежку с раздражением на саму себя. И как я могла не додуматься до такой простой вещи?! А этот Дима… наверное, он чувствует себя настоящим самцом, не иначе. Хоть и перестал умничать, но продолжает пристально смотреть своими  насмешливыми глазами.

Когда я принесла шланг, дело пошло веселее. В первую очередь отмыла все стенки, потом стала поливать полы, затем принялась сгребать всю воду специальным деревянным приспособлением и утягивать излишки к сливу. Да, работенка не из легких, я умудрилась даже вспотеть. Вот только нужно спешить – Анюта, наверняка, уже проснулась и хочет кушать.

Конечно, Валентина Сергеевна сварила молочную кашу и приготовила обязательное вареное яйцо с сыром на завтрак, но я все равно начинаю суетиться, потому что хочу увидеть свою дочь. Выбираюсь из бассейна и вытираю влажные, сморщенные от влаги руки о свои пышные бедра – плевать, джинсы все равно уже грязные, да что говорить, даже ноги промокли, несмотря на то, что я в резиновых сапогах.

Я уже поворачиваюсь, чтобы пойти к крыльцу, как снова слышу голос, но уже за своей спиной.

- Василиса? Извините…

От неожиданности, я слишком резко разворачиваюсь и с размаху налетаю на Диму.

- Ой…

Перед глазами мелькает его клетчатая рубашка. Я тыкаюсь носом в широкую грудь и тут же, как мячик, отскакиваю в сторону. Я все еще не привыкла к своей внушительной комплекции, и иногда мне очень сложно удержать равновесие. Так случилось и в этот раз. Взмахнув руками, я смогла удержать себя и не запрокинуться назад, но вышло еще хуже – меня снова «понесло», но уже вперед. Чтобы не упасть на горемычного соседа, я виляю в сторону и весь вес переношу на опорную ногу.

- Ох!...

От резкой боли двоится в глазах, я нелепо заваливаюсь на бок, потому что устоять на поврежденной ноге просто не могу. Чувствую на своем теле теплые руки и обмякаю. С опозданием понимаю, что это руки соседа: хочу оттолкнуть его, но в последний момент мне становится все равно – в конце концов, это именно он виноват в том, что я подвернула ногу. Надо бы навалиться на него посильнее, чтобы жизнь малиной не казалась.

- Кто же тебя так обидел, Василиса? – бормочет Дима над ухом, - ты как маленький, злобный и колючий ёжик. Так и норовишь укусить.

Зыркаю на него осоловелыми глазами. Странное, какое-то нелепое равнение. Я ему что, ребенок?! Да и не друзья мы. Еще не хватало мне дружить с мужчиной! Хватит, надружилась! Тихо охая, медленно оседаю на землю и сажусь задницей на еще короткую, едва пробившуюся травку.

- Из-за тебя я не только подвернула ногу, но и джинсы замарала. – Смотрю с укором, и пытаюсь не стонать от боли. Вот тебе и устроилась на работу – не успела вникнуть в суть, а уже вся покалечилась!

-  Давай помогу подняться. Провожу тебя до дома и принесу охлаждающий гель.

- Спасибо за заботу! – он не обратил на мои слова никакого внимания, и это разозлило еще больше. – Но лучше просто иди домой, и все. Так будет безопаснее.

Но он никуда не ушел, да еще и поднял меня с земли чуть ли не насильно – медленно шагая, мы молча доковыляли до крыльца, и дверь тут же распахнулась – на улицу выскочила Анюта.

Увидев меня, дочка нахмурилась и вытащила изо рта оранжевый леденец в виде петушка:

- Ма?

- Все в порядке, Ань, тебе лучше вернуться в дом.

Я морщусь от боли и пытаюсь отодвинуться от прилипчивого соседа, когда из коридора выглядывает Валентина Сергеевна с половником. Увидев меня, она ахает и начинает суетиться. Мне лишь остается ее успокаивать и делать вид, что все не так плохо, как есть на самом деле.

Удивительно, но Валентина Сергеевна вызывает у меня очень теплые чувства, и нет-нет, а мне хочется иногда назвать ее бабушкой. Может, потому, что я рано лишилась родителей? Одно знаю точно – мне нельзя привыкать к этим людям. Нельзя, даже если они очень хорошие. Ведь однажды я уже доверилась человеку, и потом было слишком больно падать…

- Ты знаешь, мне кажется, как только ты уехала, это и произошло. Ну, ладно, спустя неделю, точно говорю.

Я сижу на веранде и прижимаю телефон к уху с таким напряжением, что болят пальцы. На маленьком плетеном столике стоит стакан с вишневым соком, а на тарелке лежит овсяное печенье с изюмом. Мое любимое.

Сегодня по плану – выехать в город на базар, пополнить запасы продуктов, а потом заняться прореживанием моркови – она только взошла и я переживаю, что если не уберу сорняки, то морковка просто не вырастет, вытянутся одни «хвостики».

Но звонок Милы внезапно нарушил все планы, и если я была в относительном спокойствии, то сейчас все круто поменялось – даже сердце забилось как бешеное, клокочет где-то в горле.

- Может, тебе показалось?

- Показаться может один раз. Ну, ладно, два. Но мы-то с тобой знаем, что все это значит. – Мила протяжно вздыхает, - одного не понимаю – прошло почти три года с тех пор, и ни разу никто не побеспокоил. Нас просто забыли, и правильно сделали. Но, стоило тебе уехать, как сразу началось. Я этот черный джип на всю жизнь запомнила, Вась. Они же меня бросили на заднее сиденье как какой-то мешок. Словно я – вещь, понимаешь? Если бы это не случилось лично со мной, я бы никогда не поверила, что человека можно похитить посреди города. Меня просто утащили возле магазина, а в это время мимо ходили люди! Которые смотрели на меня, и шли дальше по своим делам, будто ничего не видели. Знаешь, я думала, что умру от страха, я не понимала, что…

- Мила! – я не выдерживаю и прерываю ее излияния, - ты мне уже рассказывала это тысячу раз. Пожалуйста, извини, что из-за меня тебе пришлось столько вытерпеть. Но все-таки… может, ты ошиблась? Мы ведь сразу в другое место переехали. Да зачем мы им нужны-то?!

От одной только мысли, что у нашей съемной квартиры может ошиваться Череп - бросает в холодный пот. Если это он, то возникает куча вопросов, ведь с Черепом нас вообще ничего не связывает.

Я еще могу понять, если бы меня искал Рамиль. Мы столько времени провели вместе, как ни крути, мы вдвоем были на волоске от смерти… но он меня не искал. И не станет этого делать никогда. Надо же, но сейчас я даже чувствую легкую грусть от этой мысли.

Все прогнозы Ники оправдались. Ее слова были не только ядом брошенной женщины, они стали горькой истиной. А Рамиль – он просто оказался обычным мужчиной, который воспользовался ситуацией именно так, как должен был. Никто ничего никому не должен. Это был наш негласный девиз. Только потом что-то внутри меня сломалось, и все пошло не так.

- Вась, что мне делать, если они ворвутся в квартиру? – голос Милы предательски дрожит, - неужели, опять надо съезжать и мыкаться неизвестно, где? Я ведь только успокоилась, а тут снова… мне вообще эти проблемы не нужны. Я с таким трудом нашла работу недалеко от дома, а теперь, что, бросать всё и снова прятаться? Ох, Васька, почему ты вечно находишь приключения на свою задницу? Связалась с кончеными отморозками!

- Ни с кем я не связывалась. Это они меня впутали в свои разборки. А бросать ничего не надо. Ты ведь ничего не сделала, чтобы тебя преследовать. Даже если Череп и, правда, был у дома, это ничего не значит. Может, у него там кто-то живет? Например, пассия какая-нибудь?

Ума не приложу, какой женщине может понравиться Череп, но все-таки, не исключаю эту возможность. Уж лучше бы было именно так.

- Шутишь, что ли? – Мила едва не подавилась от возмущения, - да какая женщина, будучи в здравом уме его к себе подпустит? Да ни в жизни!

Краем глаза замечаю, как в доме напротив открывается входная дверь и на крыльцо выходит Дима. Поправляет футболку, машинально потягивается, играя мышцами, и только потом замечает меня.

Делает приветственный жест рукой и улыбается. И куда это он с утра пораньше собрался? Я успела привыкнуть к тому, что он вечно возится на своем участке и частенько бывает в грязи, но сейчас – совсем другое дело: Дима вдруг превратился в довольно импозантного, даже статного мужчину. Вот уж никогда бы не подумала!

- Ты вообще меня слушаешь или нет?! – кричит в ухо Мила, - я говорю, что мне страшно из дома выходить. Тебе хорошо, ты далеко, а мне не хочется, чтобы снова повторился этот кошмар…

- Перестань кричать. А, знаешь, что? – меня вдруг осеняет, - давай я к тебе сегодня приеду. Все равно собираюсь в город. Если отправлюсь прямо сейчас, то успею купить билет на автобус, и через полтора часа буду у тебя. Приеду, поболтаем, Анюту оставлю с Валентиной Сергеевной, а вечером вернусь обратно. Что скажешь?

- Что-то быстро ты стала незнакомым людям доверять, тебе не кажется? – голос Милы мгновенно становится подозрительным, - видимо, ничему тебя жизнь так и не научила.

- Пожалуйста, не будь занудой, тебе это совсем не идет. - Смеюсь я в ответ, и мы, наконец, прощаемся.

                                                     ***

Поудобнее устраиваюсь на переднем сиденье Диминой машины и пристегиваю ремень безопасности. Сегодня мне повезло – оказывается, Дима тоже едет в Огневск – примерно два раза в месяц он отвозит в наш городок статуэтки из дерева, которые изготавливает сам. И клиентов, по его словам, у него немало. Надо же, какой рукастый сосед, однако.

В машине пахнет свежей древесиной и мужским парфюмом. Я поправляю кофту и украдкой смотрю на Диму. Узнав, что собираюсь в город, он тут же предложил подвезти, и я согласилась, лишь для виду немного помявшись.

Все-таки, трястись в старом автобусе полтора часа – сомнительное удовольствие. Мы с Анютой в этом лично убедились, когда впервые ехали к Валентине Сергеевне. Поэтому, отказываться я благоразумно не стала. Тем более, Анюту я все-таки взяла с собой, и теперь она сидит позади меня в детском кресле и болтает ножками. Она устроила у калитки такую истерику, что другого варианта просто не оставалось.

- А она у тебя очень красивая. Глаза чьи, папины? – Дима тормозит у светофора и включает поворотку.

- Да, папины.

Как обычно, чувствую в вопросе соседа скрытый подвох и напрягаюсь. Я понимаю, что он ни в чем не виноват, и то, что я так старательно избегаю общения с мужским полом, имеет совсем другую причину, но при любом упоминании об «отце» все внутри меня начинает бунтовать. Я не хочу вспоминать про Рамиля, не хочу будоражить прошлое. Но, кажется, никто этого не хочет понять.

- У нас полгорода на вахту поехали - на заработки. Твой тоже к мужикам примкнул? – он все не унимается, и это снова злит.

- Да, примкнул. – Отвечаю еле слышно, а сама чувствую, как сердце сжалось будто в тисках, - а ты, разве не женат?

- Не женат. – На лбу Димы образовалась хмурая складка, - но - был.

- Ах, вон оно как…

Я мигом теряю интерес и отворачиваюсь к окну. Уж лучше магазины да деревья разглядывать, чем на соседа смотреть. Что тут думать – развелся, значит, жену предал. Изменил с какой-нибудь молодухой, решил, что все с рук сойдет. Они ведь все одинаковые – думают только о своих потребностях и уверены, что всё им дозволено.

- Два года назад жена в аварию попала. – Вдруг поясняет сосед глухим голосом, - зимой не справилась с управлением на трассе. С тех пор один.

- Извини. – На этот раз пришел мой черед смущаться, - я не подумала, когда спрашивала.

- Ничего страшного, откуда ты могла это знать? – Дима улыбается и веселеет, - ты же у нас не местная. Надолго задержишься или только на сезон?

- Пока не знаю. Но мне всё очень нравится. Валентина Сергеевна и Павел Игоревич очень хорошие и душевные люди. И Анюта от них в восторге, а она у меня очень пугливая и не всех к себе подпускает.

- Вся в маму, которая тоже всех сторонится. Особенно мужчин.

Я бросаю на Диму мрачный взгляд и поджимаю губы. Мирный разговор плавно скатился на личности. Вполне ожидаемо. Радует то, что мы уже подъехали к нашей с Милой многоэтажке, и Дима остановился возле подъезда. Места для парковки как всегда не было, пришлось объехать детскую площадку, чтобы примкнуть к самому краю.

- Нас не надо ждать, нужно будет еще за продуктами идти, поэтому, обратно вернемся сами. Спасибо большое, Дима.

Я улыбаюсь и торопливо вылезаю из машины – не хочу, чтобы он в очередной раз стал что-то говорить в своей насмешливой манере. Или еще хуже – предлагать помощь. Я тянусь к задней ручке двери, чтобы выпустить Анюту, но отдергиваю руку, как ужаленная.

Внутренности обдает холодом, и снова возникает забытое ощущение скованности: не могу и шага сделать, ноги, словно приросли к земле. Дима заметил, что я не двигаюсь, и открыл водительскую дверь:

- Василиса? Все в порядке?

Но я не могу даже пары слов сказать: язык прилип к нёбу, а горло пересохло. В голове бьется одна единственная мысль: «какая же я идиотка. Нужно было оставить Аню дома».

И всё потому, что к нашей машине, набирая скорость, приближается черный джип. Джип Черепа.

- Пожалуйста, уезжай. – С трудом разлепляю губы, когда Дима выходит из машины и смотрит на меня недоуменным взглядом, - увези Анюту с собой, скажи Валентине Сергеевне, что я приеду чуть позже. Завтра. И, пусть ни о чем не волнуется.

- Не понимаю, - он хмурит лоб, - что-то случилось? Ты такая бледная…

Вместо ответа я отвожу глаза. А что тут скажешь? Джип подъехал вплотную и полностью перегородил дорогу. Глохнет двигатель, а мне кажется, что вот-вот заглохнет моё сердце.

Теперь разъехаться просто нереально, если только гнать прямо через детскую площадку, наперерез. Но у Димы иномарка с низкой посадкой, и мы даже через бордюр проехать нормально не сможем.

- Какие люди! Давно не виделись, малышка!

Оглушительно хлопает дверца, но я никак не реагирую на слова. Делаю вид, что мне не страшно. За рулем джипа остался один мужчина, но два мордоворота вышли и идут навстречу вальяжной походкой, сунув руки в карманы джинсов. Ну, просто двое из ларца. Черепа нет, как обычно, он подослал своих людей. Вот только зачем? Что им опять нужно?

- Нехорошо молчать, когда с тобой разговаривают.

Качок остановился напротив меня и изобразил что-то отдаленно похожее на улыбку. Второй прошел вперед, и я с опозданием понимаю, зачем. Растерянный Дима даже не успевает среагировать – мордоворот размахивается и бьет его кулаком в живот. Я вскрикиваю и в испуге прикрываю рот: Дима молча сгибается пополам и прижимает руку к животу.

Но и этого им оказалось мало – удары сыпятся один за другим, глухие, сильные, беспощадные. Дима падает на колени, его голова болтается из стороны в сторону, руками он упирается в асфальт, но продолжает упорно молчать.

- За что?! – я срываюсь на крик и смотрю с ненавистью. Даже сама не замечаю, как глаза наполняются слезами, - за что вы так с ним?! Он же ничего не сделал!

- А ты, я смотрю, время зря не теряла, нашла замену Лютому, да? – качок гадко ухмыляется, его глаза становятся ледяными, - так это привет от него, не ожидала?

- Что-то не припомню, чтобы вы были друзьями. – Я зло прищуриваюсь, - насколько знаю, все было как раз наоборот.

- Ты бы за языком своим следила, а то, не ровен час, тебе его укоротят. На этого мужика нам плевать, а вот ты… ты поедешь с нами. И это не обсуждается.

- Ну, уж нет. – Голос дрожит, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, - почему я должна куда-то ехать? В прошлый раз все мирно закончилось, и я вообще не понимаю, почему вы меня не оставите в покое. Я просто живу своей жизнью и никого не трогаю! Что вам от меня надо?

- У Черепа есть к тебе разговор. Серьезный. Никто тебе ничего не сделает. Просто поговоришь, и тебя отвезут туда, где была.

Я сильно сомневаюсь, что будет так, как он сказал. Просто не понимаю, о чем мне разговаривать с Черепом. Этот человек едва не убил меня, а сейчас просто хочет поговорить? Смешно, честное слово.

В этот момент распахивается железная дверь подъезда, и мы одновременно поворачиваем головы: на крыльцо, со сковородкой в руке и вытаращенными глазами выбегает Мила. Ее волосы всклокочены, губы трясутся, а лицо белое, как бумага.

- А ну-ка, пошли вон отсюда! – словно щит, она вытягивает вторую руку с сотовым телефоном, - убирайтесь немедленно! Если не уедете, я сейчас в полицию позвоню. И, учтите, соседка справа все на телефон снимает. И то, как вы избили этого мужчину, - она кивает в сторону Димы, - тоже. Вам просто так не отделаться!

- Ты чего раскудахталась, курица? – мордоворот смотрит с легким удивлением, - тебя вообще кто-то звал? Иди домой, забейся в угол и не дыши там!

- Ага, размечтался! – Мила вздергивает подбородок и прищуривает глаза, - мне прошлого раза хватило. Я тебя не боюсь, понял?!

Я с ужасом смотрю, как качок делает шаг в сторону подъезда, и сама не понимаю, как распахивается мой рот:

- Я поеду! Только отстаньте от нее, пожалуйста. И от него – тоже.

Я смотрю на Диму. Он поднимает голову и смотрит мне в глаза. Не могу понять выражение его взгляда – что-то отдаленно похожее на мрачную решимость вперемежку с отчаянием. Наверное, он не привык быть поверженным, и в том, что сейчас по-прежнему стоит на коленях, виновата только я. Пытаюсь улыбнуться, хоть и хочется плакать. Слезы так и жгут глаза, - еще немного, я не выдержу и разрыдаюсь в голос. Если бы знала, чем все обернется, никогда бы не согласилась на эту поездку. Да и вообще никуда бы не поехала. Но…

В этот самый момент, слышу надсадный плач. Аня. Вздрагиваю и затравленно смотрю на мордоворота, который повернул голову в сторону машины. Когда до него, наконец, доходит, что плач доносится с пассажирского сиденья, он кивает своему «напарнику», и тот уверенно направляется к задней дверце машины.

- Да что ж вы за люди такие! – на этот раз меня на самом деле прорывает, и я начинаю плакать. Слезы текут по щекам неконтролируемым потоком, но я уже не пытаюсь их остановить, - вам что, больше заняться нечем, вы только и можете, что одиноких женщин преследовать?! Не трогай мою дочь!

Я вижу, как он открывает дверь, и перед глазами плывет из-за нарастающей паники – импульсивно делаю несколько шагов вперед, но мордоворот резко хватает меня за руку и заставляет остановиться. Его мрачный взгляд буквально пронзает меня насквозь.

- Ненавижу!.. – шиплю сквозь сомкнутые губы и утираю слезы дрожащей рукой.

Второй качок вытаскивает из машины Анюту и аккуратно берет ее на руки. Дочь смотрит на него испуганными глазами, но уже не плачет, а только тихо всхлипывает и шмыгает раскрасневшимся носом.

- Слушай, Крест, а ведь она реально похожа на Лютого. Глянь, какие глазищи черные!

Восхищение в голосе отморозка, кажется мне пугающим, и я нервно закусываю губу. Это что же получается, все эти годы они за мной следили и прекрасно знали, что я родила ребенка? Ловлю перепуганный взгляд Милы и понимаю, что она подумала тоже самое. Мы с самого начала были под «присмотром». Никто о нас никогда не забывал. И, видимо, не собирался.

- Ну, вроде похожа немного. – Отзывается Крест, и я вижу, что он о чем-то задумался, - ну так, это даже лучше. Нашим легче будет. Отдай ей ребенка.

Когда Анюта прижимается ко мне всем тельцем и обнимает ручками за шею, я немного успокаиваюсь. Правда, ненадолго. Ехать к Черепу на серьезный разговор я совсем не хочу, но и других вариантов у меня нет.

- Давай, садись в машину, и поехали. Не надо драму тут устраивать. Никто тебя не съест.

Крест открывает свой чёрный катафалк и коротким кивком показывает, что мне нужно пошевеливаться. Я бросаю последний взгляд на притихшую и побледневшую Милу – она пытается через силу улыбнуться, но ничего не получается. Поэтому, она просто стоит и сжимает в дрожащей руке свою бесполезную сковородку.

Пытается подняться с колен Дима, но сделать ему этого не дают – я вновь слышу глухой удар, и зажмуриваюсь – нет, на этот раз я не стану ни на кого смотреть. Просто сяду в машину, и избавлю всех от ненужных проблем.

- Вася! – несется вслед.

Хриплый голос Димы причиняет едва ли не физическую боль, и я с трудом удерживаю судорожный вздох.

Торопливо опускаю глаза и забираюсь на заднее сиденье джипа. Перед тем как отвернуться к окну, замечаю, как, отбросив сковородку в сторону, к Диме бежит Мила. В своей розовой хлопковой пижаме с медвежатами, она похожа на нескладного, угловатого подростка. Интересно, увижу ли я ее снова?