Мачеха для четверых и ни одной инструкции

Боль бывает разной.

Моя была по странному ноющей. Зудящей под кожей и тянущей. Будто кто-то вынул все мои нервы, как следует перекрутил их и после небрежно развесил по телу. Желудок и вовсе весь сжался и, кажется, переварил сам себя.

Где я? Что произошло?

Во рту стоял странный привкус и было сухо, словно я наелась песка. А заодно подышала воздухом из склепа. Может, про это говорят — привкус тлена?

Веки никак не хотели подниматься. Пришлось приложить немало усилий, чтобы разлепить их. В голове тут же встал зловещий голос “разлепите мне веки!”, и я бы даже усмехнулась, но на это почему-то тоже не было сил.

С трудом села… и тут же пожалела об этом. Комната закружилась, к горлу подступила тошнота. Я инстинктивно схватилась за голову и замерла. Тошнота проходила постепенно, неохотно. Зато у меня появилось время понять — волосы были... другими. Вместо моих коротких темных прядей пальцы утонули в густых волнистых локонах.

Я вытянула руки перед собой и поняла, что и они не соответствуют моим ожиданиям. Тощие, с тонкими пальцами и обкусанными ногтями. Где мой маникюр?!

— Что за чертовщина... — прошептала я, ощупывая непривычное лицо. И комната тоже чужая!

В этот момент дверь распахнулась и грохнула в стену с такой силой, что я подскочила. В голове разнеслось эхо боли.

В комнату вошел… нет, скорее ворвался высокий мужчина.

Светлые волосы аккуратно зачесаны назад, симпатичный, но наряд… Он что, собрался на костюмированную вечеринку в викторианском стиле?

— Встала уже? Вот и отлично, — бросил он со странным акцентом. Подошел к комоду и стал впихивать рубашки в объемный кожаный чемодан. — Эрнестина, где моя бритва? Где мои карманные часы?

Эрнестина? Он обращается ко мне?

— Я... — я запнулась, пытаясь осознать происходящее. — Я не знаю.

Мужчина резко повернулся.

— Ты опять пила это свое зелье? Клянусь, если бы не обстоятельства, я бы еще раз подумал, прежде чем оставлять детей с тобой.

Детей? Каких детей?

Мужчина со вздохом вытащил из кармана золотые часы.

— А, вот они. Забыл.

Он вернулся к сборам, а я осторожно встала с постели, держась за массивную спинку кровати. Ноги дрожали. Я сделала несколько шагов к туалетному столику с зеркалом в массивной оправе. Когда-то оно, похоже, было очень красивым. Теперь же… Здесь вообще какое-то запустение царило.

Из зеркала на меня смотрело чужое лицо: бледное, с острыми скулами, запавшими щеками и темными кругами под глазами. Единственное, что казалось в этом лице живым — яркие зеленые глаза, в которых сейчас плескался неприкрытый ужас.

Господи, это не я! Это совсем не я!

— Я... я не... — начала я и осеклась, когда мужчина захлопнул чемодан.

— Слушай внимательно, Эрнестина, — он повернулся ко мне, и я невольно отступила под его холодным взглядом. Никто и никогда не смотрел на меня с таким очевидным раздражением и даже презрением. — Я уезжаю. На этот раз надолго, так что не жди.

— Уезжаешь? — эхом отозвалась я, пытаясь собрать мысли в кучу. — Куда?

Мужчина хмыкнул.

Дирк. Его зовут Дирк. Но откуда я это знаю?

И он… он мой муж?

Виски сжало новой волной боли.

— Какая разница, — скривился он, наблюдая, как я опускаюсь на постель. — Деньги на столе. Должно хватить недели на три, если не будешь тратить на свои травки. Счета я оплатил. Дальше там сама что-нибудь придумаешь.

Он подхватил собранный чемодан и направился к двери, но остановился на пороге.

— И я обещал Лили, что ты не будешь... — он запнулся, подбирая слово, — распускать руки. Так что будь добра, придумай какие-то другие методы воспитания.

Лили? Кто такая Лили? И что значит “распускать руки”?

— Лили? — переспросила вслух. От этого имени жгучее чувство под ребрами обострилось.

— Моя невеста, — насмешливо-певуче протянул он. — И не смотри на меня так, будто впервые слышишь. Ты знала, что этим кончится.

Это дурость какая-то! Опустим тот факт, что я каким-то макаром оказалась в этом тщедушном теле, но…

— Как у тебя может быть невеста, если я — твоя жена? — уверенность в этом факте и меня саму удивила. Но я точно знала, что это так.

Он зло хохотнул, опустил чемодан, вернулся в комнату. Его шаги вызывали во мне какое странное, совершенно необоснованное чувство страха. Хотелось сжаться в комочек и куда-нибудь спрятаться.

Дирк тем временем пересек комнату, остановился напротив и присел на корточки. Он смотрел на меня снизу вверх, но настолько свысока, что снова стало тошно.

— Так сделай с этим что-нибудь, — он потянулся ладонью к моему лицу и похлопал по щеке. Я даже отпрянуть не успела от этого фамильярного жеста. — Реши проблему.

Гаденькая улыбочка исказила его губы.

И ведь красивый… мог бы быть красивым, если бы я уже не видела эту гадскую натуру. Гнилой… гнилой человечишка!

— Ты омерзителен… — прошипела ему в ответ, на что Дирк удивленно распахнул глаза.

Он резко поднялся, схватил меня за подбородок, с силой сжал. Я охнула от боли, но не сумела оторвать его руку от своего лица.

— Поверь, тебя я вижу такой же.

Он отшвырнул меня прочь, хорошо на постель, а не на пол.

— Даже руки об тебя марать устал. Все равно бестолку, — фыркнул напоследок и снова направился к выходу из комнаты. — Присмотри за моими детьми. Уж хоть в этом побудь полезной, раз ты все еще здесь.

Устал марать руки? Так вот откуда это чувство страха? Он бил жену?

Дверь за ним хлопнула с такой силой, что с потолка что-то посыпалось. Чеканистые шаги по коридору возвестили его уход. А я села на постели, пытаясь осмыслить и переварить… все.

Что здесь творится?

Дорогие читатели!

Рада приветствовать вас в новой книге! Нашу героиню ждет непростая история в теле мачехи четырех колючих деток. Муж сбежал с новой любовницей, а что делать ей? Будем разбираться вместе!

Надеюсь, история придется вам по душе! Искренне буду рада каждой звездочке на книге!

А пока давайте немного визуализируем?

Наш муженек, которому бы напихать как следует груш, чтобы он ими объелся. Дирк Хаффер.

Сама героиня, в теле которой оказалась наша попаданка, Эрнестина Хаффер. Слегка растеряна, но это пока что:

И чудесные детки, которые точно будут рады остаться с мачехой… или нет?

И все в сборе) Уж очень мне нравится обложка к этой истории.

Шаги стихли. Я выдохнула.

Мысли беспорядочно метались в голове. Как я здесь оказалась? Кто такая Эрнестина, в чьей шкуре я очутилась? И что за дети, о которых говорил Дирк? Его дети? Наши общие? А может, от другого брака?

Что-то внутри подсказало, что последняя догадка верна. И даже не от одного брака.

Я потерла подбородок — сильные пальцы Дирка оставили ноющий след. Неприятно осознавать, что тело, в котором я оказалась, явно привыкло к таким жестам.

Итак, что мы имеем?

Я точно помнила, как пришла в офис. Новая компания наняла меня на проект, как кризис-менеджера. Помню, что обещали хорошую плату, и я работала, как не в себя.

А потом? Потом мне стало плохо. Кажется, вызывали врача?

Я села.

Какова вероятность, что мы с Эрнестиной поменялись телами?

Поглядела на собственные руки.

Очевидно, высокая.

Усмехнувшись всей этой нелепице, я поднялась. Сделала пару нетвердых шагов по комнате. Тело слушалось плохо. Слабое, тощее, непривычное. Придется откармливать.

На шатких ногах добрела до шкафа, где, как подсказывал внутренний голос, должна быть одежда.

Мой... ее гардероб оказался довольно богат, что даже странно на фоне неаккуратности и почти разрухи в комнате. Но ничего похожего на мои костюмы или джинсы. Вообще ничего похожего на одежду моей эпохи.

Я выбрала простое синее платье с высоким воротником. Чем-то оно напоминало униформу учительницы из исторического фильма. Одевалась неловко – непривычно было обходиться без нижнего белья, к которому я привыкла. Белье Эрнестины оказалось совсем другим: панталоны, какая-то сбруя из полос ткани вместо нормального бюстгальтера.

Переодеваясь, я заметила на руках и на бедрах желтоватые следы сходящих синяков.

Вот ведь…

Повернулась к зеркалу, разглядывая отражение. Эрнестина Хаффер, как я полагаю? И лучше не задумываться, откуда я знаю все эти имена.

Совсем молоденькая, но уже такая уставшая. На вид лет двадцать-двадцать пять. Темные тусклые волосы. Бледная кожа, губы все потрескавшиеся. Кра-со-та.

В своем мире я была на десять лет старше, но выглядела куда более живой. И ухоженной.

Я не знала, что дальше. Но сидеть в комнате точно было бессмысленно, поэтому направилась к двери. Надеялась, что смогу ориентироваться в чужом доме.

Нужно оценить ситуацию в целом. А еще не скатиться в истерику от абсурдности ситуации. Попала в чужое тело? В чужое время? Мир-то хоть тот же?

Коридор встретил меня полумраком и холодом. Старые половицы поскрипывали под ногами. Справа от меня, если верить интуиции, находилась лестница вниз, прямо – еще комнаты.

Оттуда, из темноты коридора, я услышала осторожные шаги. Замерла, прислушиваясь. Ручка одной из дверей повернулась, дверь приоткрылась на пару сантиметров, отбросив полоску света. В щели мелькнуло чье-то лицо.

Дети. Это должны быть те самые дети!

— Привет, — сказала я как можно более мягко.

Дверь тут же захлопнулась. Через мгновение послышался приглушенный детский шепот.

Отлично. Меня боятся. Жена Дирка явно не была образцовой мачехой. Сам папаша, интересно, бил только жену? Или детям тоже доставалось?

Да, легко здесь точно не будет. Но ведь и не из таких приятностей выбирались?

Для начала я все же подошла к двери детской. Шепотки стихли, кажется, ребята притаились.

— Ваш отец уехал и оставил вас на мое попечение, — сообщила я “радостную” новость.

Дверь вдруг распахнулась, а передо мной возникла девчушка лет двенадцати. Невероятно очаровательное создание с бантом в волосах смотрело на меня с не меньшим презрением, чем до этого папочка.

— Ты нам не нужна! — решительно заявила… Агата? Да, кажется так ее зовут.

За ее спиной маячили двое мальчишек, те смотрели на меня не намного лучше. А из-за их спины уже выглядывал малыш лет четырех.

Ага. Четверо.

Какая красота. Я мачеха четверых детей, которую, очевидно, те не слишком жалуют.

Вернее вообще не жалуют.

— Ваш отец посчитал иначе. Думаю, что… — договорить, что именно я думаю, я не успела, потому как дверь захлопнулась прямо у меня перед носом.

Осоловело моргнув, я мысленно выругалась.

Прекрасно. Стать в одночасье другим человеком и мачехой для четверых детей, что может быть лучше?

Словно в ответ на мои мысленные стоны с первого этажа послышался грохот.

Ладно, раз дети пока отказываются идти со мной на контакт, проведем разведку территории. К тому же бунт в моем желудке сменился зверским чувством голода. Интересно, когда это тельце ело в последний раз?

Вздохнув, я отправилась обратно, в сторону лестницы. Нужно ведь выяснить, что это за грохот. В конце концов я теперь здесь за главную. Наверное.

Уже на подходе к лестнице я начала различать отборную брань. Женщина с таким… не очень приятным… визгливым голосом страшно ругалась и судя по звуку чем-то швырялась. 

— Нет! Это невозможно! Немыслимо! Так не может больше продолжаться!

Я ускорилась, как могла, спускаясь по скрипучей лестнице. Тело все еще слушалось неохотно. Но меня по крайней мере не штормило из стороны в сторону.

Грохот и ругань по всей видимости доносились с кухни. Моя “внутренняя Эрнестина” подсказывала, что та где-то в конце коридора первого этажа.

Я поспешила туда, едва не споткнувшись о прохудившийся ковер в прихожей.

— Aaаиииии! Боги милосердные! Еще одна!

Снова полетели какие-то крышки-кастрюли. Или чем там еще могли в кухне кидаться?

Уже предвкушая зрелище, я толкнула дверь.

Посреди кухни стояла невысокая полная женщина в фартуке, залитом чем-то коричневым. Ее седые волосы выбились из аккуратного пучка и торчали во все стороны, а рябое лицо побагровело от ярости. В руке она держала огромную шумовку, которой яростно тыкала в кастрюлю на полу, где что-то... прыгало?

— Миссис Бауэр? — имя само пришло на язык. У меня в голове словно справочник работал в такие моменты. 

Женщина резко обернулась. Ее буквально распирало. Бедняжка так тряслась, что я прям побоялась, как бы ее удар не хватил.

— А, вы наконец соизволили появиться! — а тон-то далек от почтения! — Полюбуйтесь! Полюбуйтесь, что натворили эти маленькие дьяволята!

Она ударила шумовкой по полу рядом с перевернутой кастрюлей, и оттуда выпрыгнула... лягушка. Жирненькая такая. Еще и квакнула так самоутверждающе, словно была согласна с экономкой. 

— О боже, — только и смогла выдавить я, стискивая зубы и прикусывая изнутри щеку. Чтобы не рассмеяться. Я, конечно, пока плохо понимала масштаб катастрофы, но выглядело это все довольно комично. Да и что можно еще ждать от мальчишек? Лягушки — меньшее из зол, что дети могут сотворить из вредности.

— "О боже"? — передразнила миссис Бауэр. Она моего оптимизма, очевидно не разделяла. — И это все, что вы можете сказать? Они везде! В каждой кастрюле! В шкафах! На плите! Везде!

Я огляделась. Кухня выглядела так, словно “приходил Сережка и мы с ним поиграли немножко”. По полу были разбросаны овощи, осколки посуды, разлито что-то похожее на суп. А в разных углах действительно прыгали лягушки, я насчитала не меньше пяти.

— Миссис Бауэр, — я пыталась подобрать правильные слова, чтобы успокоить женщину. Я отлично понимала ее состояние, но она ведь не первый день здесь работает, вероятно. Неужели не знает, чего ждать от детей? К чему столько эмоций?

Договорить мне, правда, все равно не дали.

— Нет! — она потрясла шумовкой, что мне захотелось сделать шажок назад. А то еще на меня гнев свой выплеснет. В нынешних габаритах от удара ее увесистой руки я и из этого мира могу куда-нибудь отправиться. — Довольно! Я терпела выходки этих детей не один месяц! Готовила ваши настойки и зелья. Терпела капризы господина. Но с меня хватит!

Она сорвала фартук и швырнула его на пол, прямо в лужу супа.

— Я увольняюсь! И пусть сам дьявол готовит вам завтрак!

— Послушайте, — я попыталась подойти ближе, но запнулась о пустую кастрюлю. Та звенькнула и закрутилась по полу. — Давайте разберемся. Я помогу все убрать...

— Поможете? ВЫ? — миссис Бауэр разразилась хриплым, невеселым смехом. — Не смешите меня! Лучше отправляйтесь в постель и дальше играйте роль болезной! Правильно, что муж вас бросил!

Вот-те на! 

Я обомлела. Значит “играть роль болезной”? Эрнестина была ипохондриком? А может и правда болела?

Впрочем, как бы то ни было, репутацией хозяйки здесь точно не пахнет. И как бы ни относились к прежней Эрнестине, порядки тут придется менять. Я к себе такого отношения не потерплю.

— Я больше не буду терпеть этих... этих маленьких монстров! — миссис Бауэр не унималась. А я сама унимать ее передумала. — Четверо! Четверо детей от разных женщин, и ни один не воспитан как следует. Господин Хаффер может найти себе новую экономку. Или пусть его новая невеста займется хозяйством. Я ухожу!

Она прошла мимо меня, задев плечом так сильно, что я едва не отлетела. Затем скрылась в коридоре, и вскоре я услышала, как хлопнула входная дверь.

— Скатертью дорожка, — пробормотала я, оглядывая разгром на кухне. Может, я попала в ад к маленьким чертятам?

Из-за приоткрытой двери черного хода послышалось хихиканье.

Я резко повернулась, но там уже никого не было, только поспешный топоток. Похоже, мальчишки воспользовались ходом для слуг, чтобы посмотреть, как прошла их проказа.

Вот засранцы. 

Еще одна лягушка выпрыгнула из кухонного шкафчика, который я открыла в поисках тряпки. Я отпрыгнула, лягушка тоже. Хорошо, что в разные стороны.

Ладно, не будем разводить драму, а лучше займемся уборкой. 

Не сказать, что наведение порядка давалось мне легко. Эрнестина, похоже, вообще не была приспособлена хоть к какому-то труду. Наклонилась пару раз — уже кружится голова. Махнула разок-другой шваброй — ладони уже все красные. 

М-да. 

Занимаясь уборкой, я сортировала и мысли внутри своей головы. Что со мной произошло? Я… умерла? Там, в своем мире. Думать об этом было странно, но никакой отчаянной паники на этот счет не наблюдалось. Словно мое перемещение в это тело было чем-то, что само собой разумеется. 

Я уже заметила, что дом находится в запустении. Дырявые ковры, скрипучая лестница, обои отошедшие от стены. Да даже кухня вон какая неаккуратная. Было похоже, что когда-то этот дом выглядел величественно, а теперь? Теперь лишь отголоски былого. А вся эта ситуация с гулящим мужем, синяками и детьми-ежиками выглядела как очередной проект, который мне придется вытаскивать из кризиса.

Возможно, именно поэтому я и оказалась здесь?

Как ни странно, мысль о том, чтобы исправить положение вещей, принесла мне спокойствие. Если уж судьба распорядилась так, что сунула меня в это место, мне придется как-то разгребаться. В конце концов, есть дети, которых я совсем не знаю, но которые, очевидно… никому не нужны. А мне нужно место в новой жизни.

Кое-как я все же смела мусор в кучу к стене и даже вытерла суп передником экономки. А нечего было его кидать на пол.

Лягушки все отправились на свободу, благо с кухни был выход на задний двор. Я даже подумала выйти на улицу и осмотреться, но голод напомнил о себе. Позже. Сначала нужно поесть.

А ведь дети наверняка тоже голодны.

К счастью, миссис Бауэр успела достать продукты для завтрака перед тем, как обнаружила земноводных. На столе лежал кусок ветчины, несколько яиц в плетеной корзинке, хлеб. 

Ну что ж, теперь эта миссия ложится на мои плечи. В своей прежней жизни я была скорее мастером по вызову доставки, чем кулинаром, но яичницу-то осилить можно?

Плита, находившаяся в углу кухни, была уже разогрета — миссис Бауэр явно готовилась к завтраку основательно. Я нашла сковороду и огляделась в поисках масле. Оно, если верить памяти, должно было найтись в кладовой, которая оказалась заперта. Благо я быстро сообразила, что такое металлическое брякало в фартуке, когда я собирала им суп с пола. Ключи нашлись в кармашке, жирные и с луковым колечком в качестве брелока. Но дверь отперли. В кладовой оказалось много всего полезного. Продукты, соленья, какие-то овощи и крупы. Ну, по крайней мере не помрем с голоду. 

Уже через несколько минут яйца аппетитно шкворчали на сковороде, а когда я добавила мелко нарезанные кусочки ветчины, по кухне растекся аромат, от которого мой желудок буквально взвыл. Я сама пока держалась, но тоже была близка к волчьей песне.

Пока готовила, я слышала шевеления со второго этажа. Тихие шаги, приглушенные голоса. Дети, конечно, наблюдали и обсуждали произошедшее.

Интересно, как часто они сталкивались с этой стороной жизни? Рассерженными взрослыми, хлопающими дверями? Судя по всему, такое происходит не впервые. 

Яичница получилась весьма аппетитной. Я выложила ее на тарелку, которую нашла в буфете, нарезала еще хлеба и поставила все на стол. Затем сделала еще одну порцию, аккуратно расположив ее так, чтобы хватило всем детям, если они решат спуститься.

— Завтрак готов, — объявила я в пространство, высунувшись в коридор и надеясь, что мой голос дойдет до верхних комнат. — Кто хочет есть, спускайтесь.

Никакого ответа. Конечно. Чего я ожидала?

Я села за стол и принялась за свою порцию. О боже, как же вкусно! Словно я не ела несколько дней. Возможно, Эрнестина действительно не ела… Я запивала яичницу водой (чай найти не удалось, а кофе варить в турке я не умела даже в своей прошлой жизни) и наслаждалась моментом тишины. А хлеб-то какой! Не чета фабричному, который я помнила из своей жизни.

Через несколько минут я услышала осторожные шаги. Кто-то спускался по лестнице, стараясь не шуметь, но та все равно предательски скрипела. Я делала вид, что не замечаю, продолжая спокойно есть.

Как по заказу, дверь кухни скрипнула, приоткрываясь. В щель просунулась лохматая детская голова — огромные карие глаза на пол-лица, взъерошенные золотистые кудри. Он осмотрел кухню и нашел меня своим настроженным взглядом. Маленький взъерошенный котенок. И голодный. Очевидно, что голодный. Вон, как сглотнул бедолага.

— Приве-ет, — протянула я как можно более мягко и дружелюбно, прожевав и пытаясь улыбнуться. — Теди? Хочешь позавтракать?

Мальчик застыл. Смоторит на меня, как олененок на охотника. Боже правый, что делали с этими детьми, что они боятся подойти ко мне? Что делала я с этимим детьми?

Ну, ясно дело, не я настоящая, а эта злополучная Эрнестина.

Ох, ну и каша у меня в голове.

— Просто отличная яичница, — я подцепила особенно аппетитный кусок. — Смотри, какая красота!

Я отправила его в рот и изобразила блаженство на лице. Малыш не шевелился, но, клянусь, я слышала, как у него урчит в животе. Если бы я была более впечатлительной, вся эта яичница встала бы у меня поперек горла. Но сейчас я и сама была слишком голодна, чтобы позволить чувствам помешать мне насытиться. Тем более, что приготовлено было впрок.

— Вот тут, — я кивнула на четыре оставшиеся тарелки, — хватит на всех.

Я мысленно перебирала крупицы информации, что всплывали внутри моей головы и надеялась, что “внутренняя Эрнестина” в этом мне не изменяет.

Теди — младший, около четырех лет, почти не говорит. Близнецы — Рем и Рудо, хулиганы. Старшая — Агата, очевидно, недоверчивая и защищает младших.

Детей четверо, от трех матерей. Спасибо, Дирк, гулящая ты скотина.

Дверь распахнулась шире, и на пороге показались две абсолютно идентичные мальчишеские фигуры. Близнецы были тощими, с копнами светлых непослушных волос и россыпью веснушек на бледных лицах. Они смотрели на меня с подозрением, а затем дружно перевели взгляд на тарелки.

— Это вы готовили? — спросил один из них. — Сами?

Он произнес это слово, как если бы рыба вдруг заговорила на латыни.

— Ага, — я кивнула, проглотив очередной кусок. — Сама. А что, это так удивительно?

Похоже, что да.

— Миссис Бауэр нас покинула, и думаю, вам известна причина. — Я невозмутимо продолжала есть, даже не подняв на них взгляд. Правда все равно заметила, как ребята переглянулись  — Так что придется справляться своими силами.

— Она была злая, — пробурчал один из них. Я пожала плечами. Наверное, им виднее.

Тем временем малыш Теди прошуршал по кухне и заглянул на стол. Его роста едва хватало, чтобы видеть тарелки. Но то, с каким голосом во взоре он окинул простую яичницу заставило что-то внутри меня болезненно сжаться.

— Давай, — я похлопала по стулу рядом, — здесь хватит на всех.

Малыш принялся забираться на стул, а я потянулась за ножом, чтобы отрезать еще хлеба. Одновременно с этим произошло еще несколько событий:

Мальчишки закричали и кинулись ко мне, как какие-нибудь индейцы из старых вестернов.

Малыш Теди полетел со стула на пол, испуганный их вскриком. 

Я кинулась его ловить.

На стол запрыгнула неизгнананная лягушка. 

Вакханалия во всей красе.

Подхватить малыша я успела. Мальчишки при этом налетели на нас и принялись выдирать его из моих рук. Я же едва балансировала вместе с ним на стуле, который опасно накренился и стоял теперь на двух ножках.

— Что вы делаете?! — тут уж я не могла не возмутиться. Если сейчас отпущу еге, все трое полетят в одну сторону, а я на пол. — Пустите!

— Мы не дадим его убить!

Что?!

Но тут я заметила кое-что еще. Из груди Теди потянулась золотистая нить. Словно сотканная из света, она парила в воздухе. Это настолько выбило меня из колеи, что я разжала пальцы и таки полетела назад, стул не выдержал такой изящной балансировки.

Кромка стола пришлась ударом мне по затылку. Не лучшая встреча в моей жизни. 

Наверное, будь я в мультике, сейчас вокруг меня летали бы блестящие золотистые звезды. Возможно, они бы даже водили хоровод. 

Но я была в реальном мире… Чужом, но вполне себе живом, человеческом. Поэтому вместо хоровода, звезды летали у меня в глазах. А еще там темнело, звенело, и, кажется, я вот-вот готовилась провалиться в обморок.

Голова нещадно раскалывалась. Затылок, кажется, разломило пополам. К тому же я отшибла себе мягкое место, сверзнувшись с табурета.

Первым делом, едва звон в ушах пропал, а в глазах прояснилось, я поглядела на ребят. Они тоже растянулись по полу, и теперь барахтались, путаясь в ногах и руках друг друга и силясь встать.

— Вы что творите? — я с трудом поднялась, придерживаясь за стол. — Что на вас вообще нашло?

— Думаете, можно нас заманить едой и все? — Рудо поднялся на ноги и свирепо смотрел на меня, подтягивая брата за руку. Тот в свою очередь пытался поднять Теди.

— Заманить? — я пощупала затылок, но благо крови там не было. Зато ломило со страшной силой. — Что вы вообще так подорвались? 

И что они там закричали перед тем, как схватить малыша?

— Пойдем отсюда, Теди, — Рем наконец поднял брата, который был странно тих. Только смотрел серьезно то на них, то на меня.

Я-то ожидала, что малыш испугается и расплачется, но тот похоже, был больше зол, чем расстроен. Потянув брата к столу, он указал пальчиком на тарелки.

— Нет, Теди, пойдем, найдем поесть в другом месте, — упрямо потянул его брат. Но я стойко перегородила им путь.

— Так, стоп. — Я подняла руки перед собой, надеясь успокоить их жестом. — Кто-нибудь объяснит, что сейчас произошло? Почему вы набросились на меня, как стая злобных волчат?

Близнецы переглянулись. Рем крепче прижал к себе Теди.

— Вы хотели его убить, — выпалил Рудо, глядя на меня исподлобья. — Мы видели нож.

— Чт... нож? — я уставилась на них, а потом перевела взгляд на стол, где лежал хлебный нож. — Вы думали, что я собиралась... что? Зарезать ребенка?

От абсурдности ситуации у меня перехватило дыхание. Я села на табурет, понимая, что сейчас если не от головной боли, то от шока точно свалюсь в обморок. Тем более мое новое тщедушное тельце явно не было привычно к таким скачкам пульса.

У меня даже смешок к горлу подкатил. Они ведь шутят, да? Но когда увидела их серьезные, испуганные лица, желание смеяться отпало напрочь.

— Боже мой, — прошептала я, прижимая пальцы ко рту. Словно они могли остановить тот ужас, что эти самые слова несли. — Вы правда так подумали.

— А что еще? — Рем вызывающе вздернул подбородок. — Вы же сказали вчера, что если малявка еще раз разольет ваше зелье, вы его «прирежете как цыпленка».

Меня затошнило. Эрнестина угрожала малышу? За случайно разлитое зелье?

— Я... — слова застряли в горле. Что тут можно было сказать? — Я бы никогда... Послушайте, я просто хотела отрезать хлеба. Вот, смотрите.

Медленно, чтобы не напугать их еще больше, я взяла буханку хлеба и показала детям.

— Видите? Только чтобы разрезать хлеб. Я бы никогда не причинила вреда ни одному из вас. Никогда.

Мальчишки недоверчиво смотрели на меня. Внутри бурлила ярость на Эрнестину — женщину, чье тело я теперь занимала. Кем надо быть, чтобы так запугать детей? А отец?! Куда смотрел их отец!?

У меня вышибло дух… Он ведь оставил их со мной… с ней! Он не знал, что его жена больше не та, что прежде. И должен был знать, как она относится к ним! Даже по тем коротким фразам, которыми мы успели обменяться, это было понятно. И он просто бросил их и уехал!

— К слову, — я откашлялась, силясь сдержать гнев и перебороть ту бурю эмоций, что сейчас бушевала внутри. — Я правда хотела вас накормить. И все еще хочу. В яичнице нет ничего... опасного. Честное слово.

Теди неожиданно вывернулся из хватки Рема и решительно направился к столу. Он остановился на безопасном расстоянии от меня и показал пальцем на тарелку.

— Видишь? — я слабо улыбнулась. — Он проголодался. И вы, я уверена, тоже.

Близнецы мялись в нерешительности.

— Знаете что? — предложила я, отодвигая тарелки к краю стола, ближе к ним. — Вы можете сесть на другом конце. Я к вам не буду приближаться. Только поешьте, пожалуйста.

Рудо первым сломался:

— Я голоден.

— Рудо, — в голосе Рема звучало предупреждение.

— А что? — огрызнулся тот. — Я не ел со вчерашнего обеда! И она сама ела, я видел!

— А если она... просто привыкла к своим травам? — не сдавался Рем, но в его голосе уже не было уверенности. — И поэтому ест и они на нее не действуют.

Я вздохнула. Это просто дикость. Настоящая дикость. Этих взрослых, что отца, что мачеху, нужно казнить.

— Слушайте, если бы я хотела причинить вам вред, зачем бы готовила завтрак? Тратила бы продукты? — я покачала головой. — И столько усилий… Это бессмысленно. 

Возможно, логика в этом доме была редким гостем, потому что мальчишки уставились на меня так, словно я сказала что-то революционное.

Теди тем временем уже забрался на стул и придвинул к себе тарелку. Рем сдался последним. Он осторожно сел, держась как можно дальше от меня.

Я устроилась напротив, стараясь не совершать резких движений, и наблюдала, как они едят. Рудо первым забыл о страхах — уплетал так, что за ушами трещало. Рем был осторожнее, но голод брал свое. Теди ел сосредоточенно, как маленький старичок.

И тут я снова увидела ее — тонкую золотистую нить, тянущуюся от груди малыша. Она мерцала в воздухе, почти прозрачная, паря в воздухе рядом со мной, а потом уходила куда-то сквозь стену. Изумительно красивая и... абсолютно нереальная.

— Что это? — я невольно протянула руку к нити, но не коснулась ее.

Теди вздрогнул и оглянулся, пытаясь понять, о чем я говорю.

— Что “это”? — напрягся Рем, крепче сжимая вилку.

— Эта... нить, — я показала пальцем, не касаясь. — Золотая. Она идет от Теди.

Мальчишки снова переглянулись, но на этот раз в их глазах читался не страх, а недоумение.

— Ничего нет, — Рем нахмурился. — Вы опять пили свои зелья, да?

Теди смотрел на меня с любопытством. Он поднял руку и провел ею по воздуху, словно пытаясь нащупать то, что видела я.

— Вы не видите? — интересное явление… Может и правда остаточное от тех травок, которыми питалась Эрнестина? Может что-то еще осталось у меня в крови? — Такая тонкая золотистая нить. Она идет прямо отсюда, — я указала на грудь малыша, — и тянется... туда.

Я махнула в сторону, куда уходила нить.

— Ничего там нет, — твердо сказал Рем. — Вы опять... странная.

Волшебно, подумала я с горькой иронией. Не только чужое тело, но еще и чужие галлюцинации. Или...

— А что, если я действительно вижу что-то, чего не видите вы? — предположила я осторожно. — Такое бывает?

— Тогда вы снова колдуете, — в дверях появилась Агата, скрестив руки на худенькой груди. — И это значит, что вам нельзя доверять.

Ага, а вот и глава семейства.

Девочка выглядела решительной. И сердитой. Такая маленькая строгая леди в этом платьице с оборками и огромным бантом на затылке. 

— Доброе утро, Агата, — я улыбнулась и ей. Та, конечно, скривилась на мое обращение. Похоже, с ней будет сложнее всего. — Хочешь позавтракать?

— Я не буду есть вашу еду, — отрезала она.

М-да. Глядя на нее можно было сделать выводы, что она вообще ничью еду не ест. Может здесь мода такая? У нее была такая же бледная кожа, как и у меня. Под глазами — темные круги. Чуть островатые скулы. Еще не подросток, но уже и не ребенок. 

А глаза… В этих ясных синих глазах было столько льда, что я даже у взрослых встречала редко. В этот миг я с полной отчетливостью поняла, что значит “резать взглядом”. Агата Хаффер однозначно это умела.

— Но это вкусно, — неожиданно вступился Рудо. Я покосилась на него, вскинув брови. — И ничего странного с нами не случилось. Пока что.

Последние слова он добавил шепотом, косясь в мою сторону. Но я только улыбнулась и покачала головой.

— И мы не почувствовали никакого странного вкуса, — поддержал брат Рем.

— Вы оба просто глупцы, — фыркнула Агата. Хотя я-то заметила, как ее взгляд скользнул по тарелке с едой. Не смотреть туда ей было сложно. — Она вас приманила, а потом... потом что угодно может случиться!

— Например? — я оторвала кусочек хлеба, макнула его в жидкий жетлочек и со смаком отправила в рот. Агата сглотнула синхронно со мной. Ну же, малышка, ты ведь тоже голодная. — Что именно "угодно" я могу сделать с детьми посреди бела дня?

— Все! — в голосе Агаты звучал вызов, но в глазах плескался страх. — Как тогда... с моими волосами. Или с красками. Или с игрушками Теди.

Хорошо, что новый кусок я сунуть в рот не успела. Иначе бы точно подавилась. 

— Я не знаю, что было "тогда", — время покаяний, пусть бы всю ту чертовщину и не я творила, — но обещаю, что больше такого не повторится.

— Обещания! — Агата горько рассмеялась. Слишком по взрослому. — Вы все время что-то обещаете! А потом... потом вы превращаетесь в нее.

Она посмотрела на братьев:

— Не верьте ей. Это просто спектакль. Она притворяется доброй. А когда мы расслабимся, она снова покажет свое настоящее лицо.

Я понимала, что девочка просто боится за себя и братьев. И в какой-то мере она ведь была права. Ну… в том смысле, что поди объясни, что я вовсе не та Эрнестина, что была прежде. У нее не было причин мне доверять. Но в этом доме я теперь последняя из взрослых. И чем больше я узнавала о его обитателях, тем больше мне становилось понятно.

Здесь жили безответственные люди. И жестокие, судя по всему. А дети… просто дети.

— Послушай, — я вздохнула, успокаивая злость, что клокотала внутри. Чувство справедливости всегда очень громко звучало внутри меня. — Я не буду бросаться громкими словами и обещаниями. Просто дай мне шанс и посмотри, что будет.

Агата смерила меня недоверчивым взглядом. Она так усердно старалась не смотреть на еду, что это было даже слишком очевидно.

— Папа тоже клялся, что не бросит нас. И что не приведет еще одну новую маму.

Она осеклась, сжав губы в тонкую линию.

Молчание повисло в кухне тяжестью. Я не знала, что сказать. Мне хотелось обнять эту девочку, защитить ее. Но она видела во мне врага. Маленький шипастый ежик. Стоит мне только дернуться в ее сторону, и она нападет первой.

— Просто вы злитесь на папу, что он нашел себе новую невесту.

— Да? И в чем же в таком случае проявляется моя злость?

— Вы приготовили нам еду.

Я снова выгнула бровь. Похоже, Агата и правда не подрасчитала с аргументами.

— Так, ладно, — я поднялась из-за стола. Дети разом напряглись. Даже Теди перестал есть. Я подняла руки в сдающемся жесте. — Я не буду заставлять ни тебя, ни других. Я… 

Агата все еще стояла в дверях и выйти из кухни, чтобы не приблизиться к ней, было бы невозможно. А я не хотела ни на грамм ее пугать. Или настораживать еще больше. Или сердить.

— Я пойду прогуляюсь, — вовремя я вспомнила о двери на улицу. — Когда доедите, уберите тарелки, а остатки еды можете выбросить.

С этим я попросту вышла из кухни, отчаянно надеясь, что Агата все же поест. А мне самой было просто необходимо глотнуть свежего воздуха.

Итак, что мы имеем? 

Оказавшись во дворе, я оглянулась на дом.

Ага… полуразрушенное чахлое поместье. Дом передо мной и снаружи выглядел неказистенько. Вот вроде и с лоском, но ухода зданию явно не доставало. Уж не знаю, что с парадным входом, но отсюда вид был так себе. Краска облупилась, стены заросли какой-то зеленью… При том та уже успела иссохнуть и теперь весела по стенам и сливным трубам сиротливыми серенькими клубами плетей.

Зато крыша у нас под позолоту, ага. Черепица вон как блестит. Местами. Где еще осталась чистой.

Я вздохнула. М-да. Если мне предстоит здесь жить, нужно привести в порядок и дом.

Но в первую очередь, само собой, придется заняться его обитателями. У меня даже под сердцем заболело, от понимания, как росли эти дети. Как жила сама Эрнестина. Избитая, с мужем, у которого она четвертая жена, а на смену уже есть другая. 

Атас.

И еще та светящаяся нить. Галлюцинация или что-то иное? Задумавшись, я поняла, что уже не видела ее, когда выходила с кухни.

Осмотрев особняк, я оглядела и округу. Дом стоял на холме посреди лесной полосы. Был то лесопарк, или что-то иное, разобрать было сложно. Все было таким неухоженным и заросшим, что походило на сплошной бурелом.
Лес огибал усадьбу, но между его кромкой и самим домом пролегал парк

 Ну, вернее когда-то пролегал. Сейчас зеленый лабиринт представлял собой жалкое зрелище. Деревья и кусты стояли кривыми обрубками. Их явно кто-то пытался подрезать, но сделал только хуже.

Может быть дети? Не удивилась бы.

Я обошла дом и оглядела парадный вход. Здесь мне захотелось от души посмеяться. Ну ведь нужно такой идиотизм придумать, а?

Парадный вход с двумя высоченными колоннами, ступени мраморные, а дверь-то! Дверь! Если отколупать с нее все эти золотые финтифлюшки, можно год прожить, наверное!

Все вылизано до блеска! Ни соринки, ни пылинки! Фасад и тот свежевыкрашен в нежно-голубой, рамы все побелены. Завитки барельефов тоже. Все это выглядело просто смехотворно на фоне облупившейся краски с другой стороны.

Вот она суть дома Хафферов — за прекрасным вылизанным фасадом, коий едва ль не кричит из окон о том, насколько он безупречен, скрывается настоящая скрипучая гниль.

Я едва удержалась от любимого бабушкиного брезгливого жеста, но плеваться на дороге было бы даже сейчас слишком.

Поэтому я только скривилась, посмотрела на это благолепие, сморщившись и уперев руки в бока.

И обернулась на подъездную дорогу.

Я пошла по ней. К слову, здесь по обочине тоже все выглядело чинно-благородно. И тебе статуи красивущие. И цветы на клумбах. И кусты высокие обстрижены. Правда, чем дальше от дома, тем менее ухоженными они становились — явно для показухи поддерживался порядок только у самого входа. Типичный Дирк, как я уже начала понимать.

Пройдя немного, я остановилась на небольшом пригорке, откуда открывался вид на город внизу. Небольшой, но довольно живописный городок ютился в долине, окруженный лесами и полями. Черепичные крыши домов, шпиль ратуши в центре, дымок из труб. Похоже на тихий европейский городок какого-то не очень далекого средневековья.

И я застряла здесь, в чужом теле, с чужими детьми и чужими проблемами.

— И как ты только вляпалась в это, Марина? — пробормотала я себе под нос, используя свое настоящее имя, которое осталось единственной ниточкой, связывающей меня с прошлым. — Что теперь делать?

Я села на ближайший камень у обочины и глубоко вздохнула. Утренний воздух был свежим, с легким ароматом сосны и влажной земли. Сосен вообще здесь было много. Красиво ведь. Землю под ними устилал низкий мох. Летом наверняка ягоды можно найти. Сейчас, кстати, интересно вообще какое время года? Для лета прохладно… Весна? Или тут климат такой?

Где-то в ветвях деревьев чирикали птицы. Мир вокруг казался таким нормальным... в отличие от моей ситуации.

Задумавшись, я не сразу заметила... свечение. Но когда подняла голову, у меня перехватило дыхание.

В воздухе, почти невидимые на свету, парили тончайшие нити. Десятки, может быть, сотни нитей, струящихся от поместья к городу. Они мерцали, то появляясь, то исчезая, словно игра света.

— Что за... — я даже глаза потерла, но те никуда не делись.

Одни были яркими, почти золотыми, другие блеклыми, едва различимыми. Некоторые двигались и извивались, как живые, другие оставались неподвижными.

Я осторожно протянула руку, пытаясь коснуться ближайшей нити — бледно-серебристой, тонкой как паутинка. Но пальцы прошли сквозь нее, ничего не почувствовав.

Что-то такое я видела и возле груди Теди.

Я прислушалась к себе. Вроде чувствовала себя нормально, никаких следов дурмана. На свежем воздухе так вообще в голове прояснилось.

— Либо я окончательно сошла с ума, — пробормотала я, поднимаясь, — либо в этом мире магия куда реальнее, чем в моем.

Я не исключала последнего. Все же и меняться телами с другими людьми мне раньше не приходилось. Так что нельзя исключать любой из вариантов.

Я проследила взглядом за нитями — все они тянулись к городу, расходясь веером в разных направлениях. Что это? Почему я их вижу? И почему они связаны с поместьем?

Нити постепенно блекли и исчезали по мере того, как я пыталась их рассмотреть. В конце концов, я решила вернуться в дом. Может быть, там я найду ответы?

Из открытого окна доносились детские голоса. Дети, похоже, переместились в гостиную.

— Она точно задумала что-то, — голос Агаты звучал приглушенно, но настороженно. Похоже, они собрались в одной из комнат первого этажа.

— А мне она понравилась, — это был Рудо, если я верно запомнила его голос. Из двух близнецов он был как-то немного порезче. — Сегодняшняя она... нормальная.

— Глупости, — отрезала Агата. Да, маленькая недоверчивая злюка. Я понимаю, что ты мне не доверяешь. — Она просто притворяется. Вспомните, сколько раз она уже так делала? Особенно перед гостями, когда папа ей приказывал.

— Но сейчас-то его тут нет, — а вот это, кажется, Рем. — Зачем ей притворяться? Раньше она так не делала.

Слушать дальше я не стала. Какой в том прок? Пока я не покажу на деле, что мне можно доверять, их отношение не изменится. Тут просто нужно время.

Осторожно, стараясь не выдать своего присутствия, я обошла дом и вошла через заднюю дверь. Мне нужно было побыть одной, разобраться в происходящем.

Какой бы устойчивой ни была моя психика, я все же оказалась в другом мире. В другом теле. И в совершенное некомфортных обстоятельствах.

Отрицать очевидное и впадать в истерику я не собиралась. Пустая трата времени. Но вот переварить все это наедине с собой все же было необходимо.

Оказавшись в холле, я отметила про себя, что и здесь, если смотреть со стороны парадного хода, тоже все блестит лоском. Наверное вплоть до гостиной. А дальше, видать, Дирк гостей не водил.

На глаза мне снова попались нити. Я даже зажмурилась и потрясла головой. Приоткрыла один глаз, но они не исчезали, правда были совсем бледными. Почти все… Одна из них, чуть ярче других, привлекла мое внимание. Она тянулась вверх по лестнице, к коридору второго этажа. Не особо задумываясь, я последовала за ней.

Нить привела меня к массивной дубовой двери в конце коридора. Я осторожно повернула ручку — не заперто.

Комната оказалась кабинетом — с тяжелым письменным столом, книжными полками и потертым кожаным креслом. Запах табака и кожи, смешанный с ароматом чернил, наполнял пространство. Кабинет Дирка, без сомнения.

Нить, за которой я следовала, вела прямо к столу. Я подошла ближе и увидела, что от ящика стола исходило едва заметное сияние, словно там хранилось что-то магическое.

Так-так-так. Интересно.

Немного поколебавшись (все-таки копаться в чужих вещах не очень прилично), я все же потянула за ручку ящика. Он был заперт.

— Еще бы, — пробормотала я обиженно.

Но тут мой взгляд упал на маленький ключик, небрежно засунутый под чернильницу. Типично для Дирка — запирать ящик и тут же оставлять ключ на самом видном месте. Думал, никто не пойдет к нему в кабинет?

Открыв ящик, я обнаружила стопку бумаг. И как только я прикоснулась к ним, нити вокруг вспыхнули ярче.

Я вытащила бумаги и разложила их на столе. Это были долговые расписки. Десятки расписок, на разные суммы и с разными именами. И от каждой... от каждой исходила нить.

"Я, Томас Энсбери, обязуюсь выплатить господину Дирку Хафферу сумму в размере тридцати золотых кронов..." — гласила первая.

"Я, Мария Крэбб, беру в долг у господина Хаффера пятнадцать золотых..." — значилось на второй.

"Я, Джоффри Линдел, торговец специями, признаю задолженность перед Дирком Хаффером в сумме ста двадцати золотых..." — было написано на третьей.

И так далее, и тому подобное. Некоторые расписки были совсем свежими, другие — пожелтевшими от времени. Суммы варьировались от нескольких монет до огромных состояний.

И чем больше был долг, чем темнее бумага, тем ярче светилась нить.

Я села в кресло, потрясенная открытием. Эти нити — нити долга!? Я каким-то образом вижу, кто и сколько должен семье Хаффер. Но почему? Как это возможно?

И тут меня осенило. Если я вижу эти нити... значит ли это, что я могу их использовать? Найти всех этих людей и потребовать возврата долгов? Это могло бы помочь поправить финансовое положение семьи, которое, судя по состоянию дома, оставляло желать лучшего.

Правда, едва это осознание достигло моего разума, как мне стало нехорошо.

Я кинулась перебирать листы, выискивая тот, что имел плотную тонкую золотую ниточку. Та отличалась от прочих… И нашла! В отличие от обычных долговых расписок, эта была написана на плотном пергаменте серебристыми чернилами, и вместо подписи в конце стоял странный символ — треугольник с глазом в центре.

"Дирк Хаффер обязуется предоставить первенца своего третьего брака господину Кардиву по достижении ребенком пяти лет от роду…"

Кровь отхлынула от моего лица, когда я поняла значение этих слов.

— О боже, — прошептала я, не веря тому, что видела. — Он... он продал Теди?

-----------------------------------

Дорогие мои читатели! Напоминаю вам, что эта история пишется в рамках моба "мачеха-попаданка"!

И первая история, которую я хочу вам представить: 

Мне понадобилось добрых десять минут, чтобы понимание уложилось в мозгу. Продать своего же ребенка?! Немыслимо. Мне захотелось придушить Дирка Хаффера собственными руками в этот же самый момент.

Наверное, и хорошо, что его сейчас не было в доме, иначе свою новую жизнь я начала бы со срока в тюрьме за причинение тяжких телесных.

Все расписки я собрала в стопку и сунула в бумажный конверт. А после забрала с собой. Лучше припрячу где-нибудь у себя. Мне они теперь точно пригодятся.

И, пожалуй, лучше будет заняться всем этим безобразием вот прямо сейчас, пока Дирк отчалил. В голове уже выстроилось подобие плана.

Да, пожалуй этот кризисный проект будет самым сложным в моей жизни. Но где наша не пропадала, правда?

Выйдя из кабинета, я прислушалась к тишине дома. На фоне наличия в оном четырех детей самого шумного возраста, эта тишь-гладь показалась мне подозрительной.

Слишком подозрительной.

Покосившись в сторону лестницы на первый этаж, я все же сперва заглянула в свою спальню. Укромных мест здесь было не так много, нужно найти что-то пристойное. Совать такие документы прямо под матрас было бы опрометчиво. Коробки туфель в гардеробной? Тоже не лучший вариант. А вот завернуть их в невзрачные панталоны в глубинах ящика вроде как уже что-то. Потом придумаю что-то получше.

После я заперла спальню на ключ и спрятала его в кармашек платья. Что ж… Теперь пришел черед собраться с духом.

Я спустилась на первый этаж и заглянула в гостиную.

— Ребята? — позвала осторожно, не обнаружив их в зоне видимости.

Тишина. Только едва слышный шорох из-за дивана.

— Я знаю, что вы здесь, — вздохнула я, устало опускаясь в кресло.

— А мы знаем, что вы копались в папиных вещах, — вылезла из-за дивана Агата. — Это воровство.

— Я не воровала, — спокойно ответила я. — Я искала информацию.

— Шпионили! — выпалил Рудо, тоже появляясь из своего укрытия.

— Почему вы ушли из кухни? — я решила сменить тему. — Поели хоть?

— Мы вам не обязаны отчитываться, — Агата скрестила руки на груди. — Это наш дом.

— И мой тоже, — я пожала плечами. — Пока что, по крайней мере.

— Не ваш, — глаза Агаты сузились. — Вы здесь никто. Просто очередная жена, которую притащил папа.

Внутри чуть дернулось раздражение. Никакого благоприличия и тактичности. Но… Она ребенок. Обиженный, напуганный, брошенный ребенок.

— Знаешь, Агата, — я смотрела на нее прямо, без утайки. Такая маленькая и одновременно такая взрослая. Хоть кто-то когда-то любил этих детей? И где их матери? — Я понимаю, что ты злишься. На отца, на меня, на весь мир. Это нормально.

— Ничего вы не понимаете, — отрезала девочка, но я услышала то, что хотела. Легкое удивление в ее голосе. Такие речи с моей стороны явно были ей непривычны.

— Ну… — я сделала нарочитый вид, что задумалась, — не сказала бы, что совсем “ничего”, кое-что здесь все же есть, — я легонько постучала пальцем по виску. — Но ты права. В данной ситуации мне многое неясно. Так что я тебя с удовольствием выслушаю. Всех вас.

Я обвела их обоих взглядом. Они тоже друг на дружку посмотрели. Происходящее точно выходило из рамок привычного для них.

Рудо хмурился. Агата так и вовсе заморгала, явно не ожидая такого поворота.

— Что?

— Расскажи, что я должна понять, — я жестом пригласила ее сесть напротив. Как равную. Как взрослую. — Я слушаю.

Девочка открыла рот и тут же закрыла его, растерявшись. Но быстро справилась с удивлением.

— Это какой-то трюк, да? Как тогда, с печеньем?

Я понятия не имела, что случилось “тогда, с печеньем”, но решила не уточнять.

— Никаких трюков, — я покачала головой. — Просто разговор. Раз уж мы застряли здесь вместе, может, стоит хотя бы попытаться понять друг друга?

В этот момент что-то со звоном разбилось на кухне, и тут же послышался вскрик.

Да ну что б тебя!

Я вскочила и бросилась туда, Агата за мной.

На кухне обнаружилась небольшая катастрофа: на полу валялись осколки, а в воздухе стоял резкий запах уксуса. Рем, весь мокрый и в чем-то липком, в ужасе смотрел на меня.

— Я не специально! — выпалил он, отступая к стене.

Я огляделась. Похоже, кто-то (догадайтесь кто) устроил над дверью нехитрую ловушку: ведро с какой-то липкой жидкостью, которое должно было вылиться на меня, когда я войду. Но не повезло Рему — он пострадал от собственной проделки.

— Твоя работа? — я кивнула на ведро, валяющееся на полу.

Рем переглянулся с братом, который как раз появился в дверном проходе.

— Не трогайте его! — мальчонка даже как-то раздулся. Стоит, сжимает кулаки.

Я поглубже вдохнула.

— В следующий раз придумайте что-то поинтереснее? — я с легким разочарованием оглядела ведро. — Этой шутке уже лет сто.

Ребята застыли. Агата вовсе стояла, зажимая рот руками.

Я же пересекла кухню, отметив при этом, как Рем смотрит на меня во все глаза. Огромные, широко распахнутые от ужаса. Видать, не ждали они, что будут пойманы прямо на месте преступления.

— Иди сюда, — я взяла с полки полотенце и намочила его под краном. — Давай отмоем тебя.

Рем замер, явно ожидая подвоха. Но я просто протянула ему полотенце:

— Вот, протри лицо. Что это вообще такое?

— Мед с уксусом, — признался Рудо. — И немного муки.

— Отличное сочетание, — хмыкнула я. — Изобретательно. Но, думаю, нам придется пересмотреть правила ведения войны.

— Правила... чего? — Рем перестал вытираться.

— Ведения войны, — повторила я серьезно. — Вы же мне войну объявили, так?

Близнецы неуверенно кивнули.

— Тогда нужны правила. Например, — я подняла палец, — никаких ловушек, от которых можно пострадать физически. Никакого битого стекла, острых предметов, огня и прочих опасных вещей. Уксус, кстати тоже. В глаза попадает — можно и без зрения остаться.

Перечисляя все это я уповала, что ненависть этих детей к мачехе не столь сильна, чтобы воспринять эти слова не как запреты, а как подсказки.

— А что можно? — с интересом спросил Рудо. У меня немного отлегло.

— Любые розыгрыши, которые не причиняют вреда, — я пожала плечами. 

Надеюсь, все это не выйдет мне боком. Но уж лучше я правда обозначу правила на берегу, пока это все не зашло слишком далеко. Сейчас, когда их отец уехал, а я не собираюсь поддерживать местные традиции воспитания, в основе которых, очевидно, запугивание, ребята могли разойтись не на шутку. 

— И если кто-то случайно пострадал, как сейчас Рем, мы вместе убираем и чистим последствия.

— Разве так бывает? Война с правилами? — недоверчиво спросила Агата, наконец отмерев.

— Даже настоящие войны между странами имеют правила, — заявила я. Главное побольше уверенности в тоне. — Конвенции, соглашения, границы. Иначе это просто бойня. А в бойне нет победителей.

Дети притихли, переваривая информацию. В этот момент в кухню тихонько прошмыгнул Теди. Он сразу направился ко мне и, к моему изумлению, прижался к моей юбке.

— Теди? — Агата удивленно ахнула.

Малыш не ответил, просто смотрел на меня снизу вверх своими огромными глазами. Золотистая нить, которую я видела ранее, сейчас куда-то исчезла. В воздухе перед ним ничего не было.

— Эй, привет, — я мягко улыбнулась ему. И сама была удивлена не меньше других. — Все в порядке?

Теди кивнул, продолжая держаться за мою юбку. Я не знала, что делать. Погладить его по голове? Взять на руки? Не спугнет ли его это?

— Теди… — я все же коснулась его светлой макушке, и малыш улыбнулся.

— Вы что-то сделали с ним! — не удержалась Агата и шагнула ближе, но тут малыш и вовсе выдал что-то необычное — повернулся ко мне спиной и раскинул руки в стороны… защищая!

Я вскинула брови на этот жест, а Агата вместе с мальчишками выпала в осадок. Такое им видеть явно не приходилось.

— Теди, все хорошо, — я присела на корточки рядом с ним. Он повернулся ко мне и вдруг ухватил меня обеими ладошками за лицо. Помял как-то странно, пощупал, точно пытался что-то разглядеть. Разглядеть под моим лицом?

Меня тронуло догадкой. А что, если как я вижу вот эти странные долговые нити, Теди видит что-то еще? Например, что я уже больше не та Эрнестина?

Я улыбнулась ему, прикидывая это в уме, и малыш тут же тоже расцвел улыбкой.

Поразмыслить, впрочем, я об этом не успела. Во входную дверь постучали.

— Эрнестина! — раздался с улицы нетерпеливый низкий женский голос. — Открывай. Я знаю, что ты дома.

Стук повторился.

— Кто это? — шепотом уточнила я у Агаты. Та уставилась на меня с еще большим выражением шока на лице. Наверное, если я не смогу заработать доверие этих детей, то просто доработаю их шокотерпаией.

— Ведьма Тива. Ваша… подруга, — последнее слово девочка буквально выплюнула.

Хм, интересно. Эрнестина еще и с ведьмами водилась? И ведьма какого характера? Она умеет кидаться огненными шарами или варит зелье из лягушек?

Когда я открыла дверь, на пороге стояла невысокая худая женщина лет пятидесяти. Ее темные с проседью волосы были собраны в свободный узел на затылке, а синее платье, простое, но добротное, выглядело уместно и в то же время необычно. Яркости ей добавлял красный платок, накинутый на плечи, с золотистой бахромой. И множество перстней с цветными камнями на пальцах. Но самым примечательным были глаза — темно-карие, пронзительные, в обрамление густых и длинных ресниц, под широкими черными бровями.

Это все создавало ей довольно колоритный облик. Пожалуй, я бы сравнила ее с цыганкой. 

А ко всему прочему я заметила нить — тонкую, почти прозрачную, с золотым отливом. Она соединяла нас напрямую: тянулась от моей груди к груди женщины. 

И кто из нас кому должен?

-------------------------

Следующая книга моба для моих дорогих читателей:

Приглашаю познакомиться с весёлой новинкой 

​​​​​​​