Мажоры тоже влюбляются

Алиса

— Ань, ты идешь? — Я локтем толкаю подругу, которая в очередной раз зависла в телефоне.

— Ага, — бормочет она, расплываясь в широкой улыбке.

— Кому ты там все пишешь?

Я заглядываю через ее плечо и вижу переписку на корявом китайском. На корявом, потому что Аня говорит на нем через пень колоду, несмотря на то что уже второй год, как и я, учится в Китае.

— Да познакомилась тут с одним парнем…

— Из нашего универа?

— Нет, он уже не студент. Предлагает встретиться.

Подруга сует мне под нос телефон, и я вижу обычный бред, на который щедры многие китайские парни, желающие заиметь в свою коллекцию иностранку: какая ты красивая, какая ты умная, как хорошо ты говоришь по-китайски и бла-бла-бла.

— И неужто ты согласишься встретиться? — Я поднимаю на Аню изумленный взгляд.

— А почему нет? Смотри, какой красавчик. Он мне фотку прислал.

Аня листает сохраненные фото, пока не находит нужное, и демонстрирует мне своего нового знакомого. Парень и правда красив. Он стоит чуть задрав подбородок и надменно смотрит в объектив фотокамеры. Белая футболка обтягивает бицепсы, а по рукам, скрещенным на груди, и шее ползут рисунки татуировок. Красавчик. Прямо-таки модель. Плохиш, на которых так часто западают хорошие девочки. Таких в реальности днем с огнем не сыщешь.

— Зай, ну это ж не его фото, — говорю я.

— Как это не его? — Аня непонимающе хлопает ресницами.

— Неужели ты не видишь, что на фотке явно какая-то модель?

— Красивый, правда?! — восхищенно выдыхает Аня.

— Очень красивый, но это явно не тот, с кем ты переписываешься.

— Да почему ты так уверена? — возмущается подруга.

— Не знаю, — пожимаю я плечами. — Обычно такие парни, как этот, с фотографии, общаются не с простыми студентками вроде нас, а с девочками-моделями.

— Чем мы хуже? Мы — русские! — заявляет Аня, имея в виду, что раз русские, значит априори красивы. — И вообще, для всех китайцев иностранка, даже самая вшивая, прыщавая и горбатая, кажется красавицей.

— Ха! — фыркаю я и тащу подругу из аудитории.

Я не разделяю убеждение многих девочек, приехавших в Китай, что для местных мы, иностранки, какими бы неказистыми не были, являемся красотками. Это миф, который зародился давным-давно и никак себя не изживает. Нет, Аня не была косоглазой или кривоногой, но она — обычная девушка. Симпатичная, даже очень, но не из тех гламурных фитоняшек, которые могли бы привлечь такого самоуверенного, высокомерного типа, что смотрит на нас с фотографии. Интернет-знакомый моей подруги явно ее обманул и прислал чужое фото.

Мы выходим из здания факультета и направляемся в студенческую столовую.

— Алис, давай пообедаем где-нибудь вне кампуса, — канючит Аня. — В столовке опять будет толкотня.

— Не сидела бы ты в телефоне, мы бы уже давно заняли места, — ворчу я.

— Бу-бу-бу, — смеется она.

— Ладно, давай выйдем с территории кампуса и поедим лапши, — соглашаюсь я.

В конце концов, студенческие столовые я тоже не люблю. Да, в них дешевле, но народу так много, что можно умереть с голода, пока дождешься своей очереди, а уж о том, что занять свободный, а главное чистый столик, остается только мечтать.

— Ура! — радостно прыгает, словно ребенок, Аня, и я смеюсь.

Я уже подошла к самокату, чтобы отсканировать QR-код, но подруга верещит:

— Нет! Я ни за что не поеду на этой штуке.

— Да чего ты боишься?

— Боюсь — и все!

Приходится нам тащиться пешком до восточного выхода с территории университета. Уже когда мы приближаемся к воротам, Аня замирает и хватает меня за локоть.

— Ой, Алис! Это он! — мямлит она.

— Кто?

Аня не отвечает и так и стоит с открытым ртом, словно увидела ни много ни мало Элвиса Пресли или какого-нибудь Эштона Кутчера. Я прослеживаю за ее взглядом и замечаю компанию парней, которые идут нам навстречу. В одном из них я узнаю того самого парня, которого только что Аня показывала мне на фотографии.

— Ого! — выдаю я удивленный возглас. — А он и в жизни ничегосебетакой.

К этому времени Аня уже выходит из ступора и с криком несется к парням.

— Ван Цзыхань, — радостно визжит она, обращаясь к красавчику. — Привет!

Все трое останавливаются, с удивлением уставившись на Аню.

— Ты что, не узнаешь меня? — орет Аня на чистом русском. — Это ж я, Аня. А ты чего в универе делаешь? Ты ж окончил в прошлом году! — Из подруги сыплется поток слов, а лицо красавца становится все более надменным.

— Я вас не знаю, — отвечает парень по-китайски и делает шаг в сторону, чтобы закончить этот сюр, но Аня не унимается.

— Ван Цзыхань, мы же с тобой только что болтали, ты чего?

Я понимаю, что была права насчет фотки. Только Анин знакомый выбрал не фотографию модели, а вот этого студента, который, впрочем, по праву мог считаться королем красоты. Такой он и есть. Я замечаю, как проходившие мимо стайки китайских студенток пялятся на него, неестественно громко смеются и начинают прихорашиваться.

— Пойдем. — Я спешу к Ане, хватаю ее за руку и, бросив взгляд на красавчика и его спутников, говорю: — Извините, моя подруга обозналась.

Наши с красавцем взгляды на мгновение пересекаются. Я вижу в его глазах вспыхнувший вдруг интерес и чувствую, что краснею. Нашла, когда смущаться!

Я тащу упирающуюся Аню в сторону шлагбаума, затылком чувствуя, что нас провожают заинтересованными взглядами.

— Может, он не понял, что я ему говорила, или не узнал меня? — все еще недоумевает Аня.

— Ты иностранка, Ань. Он не мог тебя не узнать, — возражаю я.

— Но ведь говорят, что мы все для них на одно лицо.

— Глупости, — начинаю я злиться. — Он не не узнал тебя, а просто понятия не имел, кто ты такая. Это не твой Ван Цзыхань, но это парень с фото.

— Козел! — ругается подруга, наконец-то признавая мою правоту.

Все то время, что мы едим ланчжоускую лапшу, Аня сетует на наглых, продуманных мужиков, которые скрываются, обманывают и врут несчастным наивным девушкам вроде нее.

— Все, Алис, — приходит подруга к выводу, — больше никогда не буду знакомиться с китайцами. Теперь понимаю, почему для тебя это табу.

— Не прошло и года, — смеюсь я.

Пока я еще не знаю, что не пройдет и месяца, как все мои табу будут нарушены благодаря надменному красавчику-мажору, который сегодня с таким интересом вглядывался в мои глаза…

Дэн

Я, уже полностью одетый, стою у окна и курю. Ван Синюнь все еще лежит в постели гостиничного номера и, кажется, не планирует уходить.

— Ты зачем оделся, баобэй (кит. «малыш»)? — мурлычет она капризным голоском, надувает губки, как ребенок, и тянется, словно кошка.

Красивая девушка, высокая, с большими глазами, высокой переносицей, небольшой, но красивой грудью. Худовата, на мой вкус, но это только когда голая. В одежде — она просто идеальная модель с обложки журнала.

— Поеду домой, — сухо отвечаю я и вдруг осознаю: мне все это надоело.

На-до-е-ло. Красотки эти, перештопанные умелыми пластическими хирургами. Отели. Встречи на одну ночь. Бесконечная вереница однообразных дней, слов, эмоций. Хочется чего-то крышесносного, только я не понимаю чего.

— Может, до утра останемся? — воркует Ван Синюнь.

— Не хочу.

— В смысле — не хочешь? — обиженно бубнит она и надувает губы.

— Не хочу. Мне завтра с утра в универ, к профессору Ли, по поводу диплома.

— И когда ты уже покончишь с этой учебой, — пискляво тянет она.

Меня аж передергивает от этого детского тона. Вечно недовольна, вечно с проблемами, вечно с претензиями. Мы с Ван Синюнь, которая любит называть себя на английский манер Стеллой, не то чтобы пара, но встречаемся время от времени вот уже почти год. Это, конечно, не мешает мне заводить разовые отношения на стороне. Стелла знает об этом, иногда устраивает истерики, но терпит. Я дарю ей дорогие подарки, ради которых она на многое готова. Например, дает мне то, что нужно мужчине от женщины. Стелла уверена, что придет время и я на ней женюсь. Я же уверен, что не женюсь на ней никогда.

Увидев, что я никак не реагирую ни на ее ласковые взгляды, ни на капризы, Стелла садится в кровати, натянув на маленькую грудь простыню, и обиженно выдает:

— Ты сегодня какой-то странный.

— Обычный, — пожимаю я плечами.

— Нет, странный, — повторяет она. — Ты меня обижаешь, а сам не замечаешь этого. Ты ко мне плохо относишься. Я этого не заслужила. Ты…

Понеслось! Я с силой опускаю окурок в пепельницу, туша его, и разворачиваюсь к Стелле.

— Хватит! — цежу я сквозь зубы таким тоном, что Стелла сразу замолкает. — Я ухожу.

— Подожди, я хотя бы переоденусь. Отвезешь меня домой, — приказным тоном говорит она.

— Не буду я ждать. И везти тебя никуда не буду. Я насовсем ухожу. Все кончено, — холодно бросаю я и двигаюсь к выходу.

— В каком смысле? Что ты хочешь этим сказать? — несется мне в спину.

— Хочу сказать, что бросаю тебя, поняла?

Я оборачиваюсь с ухмылкой на губах и вижу, как Стелла изумленно открывает и закрывает рот. Она словно подавилась воздухом и теперь не может издать и звука.

— Я тебе сразу говорил, что между нами ничего серьезного. Но ты ведь пропустила самую важную информацию мимо ушей, да? — ехидно говорю я.

— Ты играл со мной? — Она наконец-то обретает дар речи, и теперь ее голос взлетает до невыносимо высоких децибел.

— Нет, я всегда был честен с тобой, а вот ты, видимо, вообразила, что у нас любовь, — с насмешкой произношу я.

— Да ты просто козел! Черепашье яйцо! — завелась Стелла.

Она вскакивает с кровати и бросается ко мне, видимо, желая выцарапать глаза. Я ловко шмыгаю за дверь и, ухмыльнувшись, спешу к лифту. Голая же она не погонится за мной? Я ошибаюсь на этот счет.

Дверь номера распахивается, и в коридор вылетает Стелла, кутающаяся в измятую простыню.

— Ты не смеешь уходит! — визжит она. — Не смеешь бросать меня.

— Кто ж мне запретит, — кривлюсь я от отвращения.

Стелла делает несколько мелких шагов по направлению ко мне, неловко наступает на край простыни, который волочится по полу, спотыкается и падает. Ткань соскальзывает с ее тела, открывая спину и зад.

— Подкачай попку, а то плосковата, — ехидно говорю я и вхожу в приехавший лифт.

Двери закрываются, но даже через них я слышу матерные ругательства Стеллы. Да, я не джентльмен. Но есть такой сорт девушек, с которыми невозможно быть джентльменом. Вокруг меня только такие. Чтоб их!

Я радуюсь, что успел уйти до того, как у Стеллы началась очередная истерика. В отношениях с девчонками главное — вовремя остановиться. Ежедневные капризы и нытье — это норма в поведении китайских девушек. Такое обычно решается дорогим подарком, походом в ресторан и ласковым словом. Однако, когда капризы начинают достигать масштабов Джомолунгмы, нужно рвать когти. К своим двадцати четырем годам я это отлично усвоил. Да и вообще, я не из тех, кто стремится к серьезным отношениям? Зачем иметь одну девушку, если можно иметь многих? Вон сколько в университете студенток — бери не хочу.

Тут же мои мысли несутся к русской девушке, которую я встретил на днях и чьи голубые глаза будто прожгли меня насквозь. Ее сумасшедшая подружка набросилась на меня с криками, явно перепутав с кем-то. На подружку я даже внимания не обратил, а на эту блондиночку — очень даже. Такая свеженькая, такая хорошенькая, такая серьезная. Надо найти ее в университете и познакомиться поближе.

В нашем универе много иностранных студентов из разных стран. С некоторыми из них я знаком, так что разузнать про красивую грозную блондиночку будет не сложно. И почему я ее раньше не видел? Наверное, только приехала в Китай.

Вырулив с парковки возле небольшой гостиницы, где я снял номер для Стеллы на ночь, я отправляюсь домой. Квартира, где я живу, располагалась в микрорайоне рядом с университетом. Стеллу, как и других женщин, я туда не водил. На фиг надо? Потом пристанут, посчитают, что они здесь имеют какие-то права — не выгонишь.

Всю дорогу до дома мой телефон пиликает бесконечными сообщениями в Вейсине. Стелла явно решила достать меня до печенок. Наверное, пишет и взывает к моей совести. Ха! Да у меня ее отродясь не было. Уже дома я проверяю мессенджер. Так и есть! Сначала куча крикливых голосовых, в которых она в красках описывает мой гнусный характер. Затем слезливые признания в любви и миллиард тупых смайликов. За ними следуют угрозы, что она что-нибудь сделает с собой, если я ее брошу. Знаем — проходили.

Я открываю вкладку с денежными переводами, ввожу сумму «9999» и отправляю Стелле с подписью: «На круглую попку». Не много, но ей и этого за глаза хватит. После того, как я вижу, что Стелла приняла деньги, я тут же блокирую ее в мессенджере и в адресной книге. Эта страница моей жизни перевернута. Пора спешить дальше.

Найдя аккаунт Мануэля, парня из Ботсваны, который знает в университете всех и вся, я набираю его номер. После обычного обмена ничего не значащими приветственными фразами, я перехожу к главному:

— Слушай, ты русских студенток знаешь?

— Я всех знаю, дорогой, — смеется он. — А что?

— Да хочу найти одну девушку. Она… она потеряла кое-что, а я хочу вернуть, — вру я, — только не знаю, где ее найти.

— Как зовут?

— Без понятия. Невысокая блондинка с длинными волосами. Красивая, голубоглазая… фигуристая.

— Русские все красивые, — смеется Мануэль. — Может, знаешь о ней что-то конкретное.

Я задумываюсь.

— Наверное, только в этом году приехала, иначе я бы знал, — хмыкаю я. — У нее еще подруга есть. Зовут Аней. Тоже блондинка.

— Завтра найду тебе твою красавицу, — обещает Мануэль.

— С меня причитается, — даю я обещание в ответ.

Алиса

— Господи, и как это все запомнить, — плачет Аня, рассматривая листок со своим диктантом, в котором почти все иероглифы написаны с ошибками.

— Садись, прописывай, повторяй и снова прописывай, — пожимаю я плечами.

Я вообще поражалась, как Аню зачислили в продвинутую группу к студентам, которые уже не первый год учат китайский. Она, конечно, тоже не первый, но результаты оставляют желать лучшего. Аня, правда, к высотам не стремится. Языковые курсы для нее — предел мечтаний. Я же должна проучиться еще год, сдать экзамен на повышенный уровень знания китайского языка и поступить в магистратуру. Прошлый год оказался безумно сложным: я приехала по гранту в педагогический университет Сианя, а параллельно удаленно оканчивала московский вуз. Было безумно трудно совмещать, но я справилась. Однако после языковых курсов в Сиане я не добрала баллов, необходимых для поступления в китайскую магистратуру, поэтому пришлось взять еще один год на изучение языка. Сиань я сменила на город Цзинань в провинции Шаньдун, в который и планирую в дальнейшем поступить в магистратуру. Именно здесь мы и познакомились с Аней, сразу же сдружившись.

— Что будем делать? — спрашивает она, заталкивая тетради в сумку.

— Я собираюсь посидеть в библиотеке и сделать домашнее задание.

— Боже! Как же скучно! — закатывает она глаза. — Лучше пойдем куда-нибудь сходим.

— Я сюда учиться приехала, а не тусить, — возражаю я. — Среди недели — никаких «куда-нибудь сходим», а в выходной можно придумать культурную программу.

— Культурную программу? — фыркает Аня. — Может, придумаем некультурную? Клуб, например, или бар.

— Я подумаю, — обещаю я.

Мы выходим из учебного корпуса и направляемся в сторону ворот. Там, неподалеку, располагается здание библиотеки, которое мне и нужно, а Аня собирается сразу же пойти домой. Мы с ней решили, что будет удобнее снимать квартиру в городе, а не жить в студенческом общежитии, ведь обе не имеем полного гранта на обучение, а значит, за все, кроме учебы, нужно платить. Иностранным студентам, сумевшим получить полный грант, повезло больше: у них не только учеба по гранту, но и жилье. Поразмыслив, мы с Аней решили, что снять жилье на двоих не намного дороже, чем платить за комнату в общаге, зато удобнее и чище.

По дороге Аня увлеченно разглагольствует о новом клубе, который открылся недавно и куда она зазывала меня вот уже несколько дней подряд. Я медленно скольжу глазами по аллее, вдоль которой мы идем неспеша, рассматриваю группки студентов, движущихся навстречу нам.

Вдруг мой взгляд останавливается на высоком красивом парне в белой рубашке, рукава которой закатаны по локоть. От пальцев вверх взбирается витиеватый узор татуировки. Я поднимаю глаза и сразу узнаю его. Тот самый «Анин» интернет-знакомый. Он тоже видит меня и, кажется, тоже узнает. Я быстро отвожу взгляд и кошусь на подругу, боясь ее реакции. Аня смотрит в сторону и делает вид, что не узнает парня, но по полыхающим щекам подруги я понимаю, что она заметила парня и смутилась.

Он и его спутник равняются с нами, и парень вдруг говорит по-китайски:

— Привет, красавицы.

Я чувствую, что Аня дергается, чтобы ответить, но я, ухватив ее за руку, резко ускоряю шаг, никак не отреагировав.

Мы быстро обходим парней и устремляемся прочь.

— Привет, красотка! — доносится нам в спину уже на русском.

— Надо же, он и на русском может, — шиплю я и ускоряю шаг, больше похожий на бег.

Слава богу, парни идут своей дорогой и не увязываются за нами, а мы с Аней уже взбираемся по высокой широкой лестнице, ведущей в библиотеку.

Запыхавшись, мы останавливаемся на самом верху. Аня даже пополам сгибается, едва переводя дыхание.

— Это он тебя красоткой назвал, — сбивчиво выдыхает она.

— Почему меня? Может, это к тебе относилось, — возражаю я.

— Да нет, он на тебя смотрел, я ведь обернулась. Фух! Пора спортом заняться! — Аня наконец-то отдышалась и вскрикнула: — Какого черта я поднялась по этой убийственной лестнице, если не собираюсь в библиотеку?

Я смеюсь.

— Придется пойти со мной и засесть за учебники!

— О, нет, — чуть ли не плачет она.

— О, да, детка. Да!

Я все-таки уламываю подругу присоединиться ко мне и заняться домашним заданием. Следующие два часа мы сидим в библиотеке, с отключенными телефонами и вооруженные словарями.

— Оказывается, если не прикасаться к сотовому, иероглифы можно выучить всего-то за пару часов, — изумляется Аня, когда мы покидаем библиотеку.

— Вот! А я тебе о чём твердила?

Однако на улице телефоны мы все же включаем. Мне тут же прилетает сообщение из России: «Всё учишься? Я соскучился, Алис». Я игнорирую его, но настроение испорчено. И чего он все пишет? Столько времени прошло! Заняться, что ли, нечем?

В Вейсине я замечаю горящий красным значок «контакты». Кто-то пытался добавить меня в друзья. Открыв вкладку, я вижу сообщение, написанное по-китайски: «Привет, я Дэн. Мы только что столкнулись в аллее, и я с тобой поздоровался». Вот блин! Откуда у него мой номер?

— Ты чего такая хмурая? — спрашивает Аня.

Я показываю ей сообщение.

— Э-э-э… Переведи, — просит она.

— Ты и такое без переводчика не понимаешь? — ужасаюсь я.

— Я только учусь, — хмыкает она.

Я перевожу ей сообщение, а Аня заявляет:

— Этот Дэн на тебя запал! Эх! Жаль, что не на меня.

— Можешь не ревновать, я не собираюсь заводить с ним знакомство.

— Почему? — Она, кажется, искренне удивлена. — Если из-за меня, то не нужно. Я же понимаю, что это не он со мной общался.

— Не только из-за тебя, — говорю я.

— Тогда почему?

— По нему же видно, что он мажор. Я их на дух не переношу. Сыночки богатых родителей не для меня. Вернее, я не для них.

— Да ладно. Может, он нормальный, — пожимает плечами подруга.

— Не будь наивной, зай, — вздыхаю я.

Уж мне ли не знать, чем чреваты отношения с мажором? А это еще и китайский мажор. Император, блин.

— Еще и Дэном обозвался, — дергаю я плечом. — Показушник!

Добавлять его в список контактов я не собираюсь и просто игнорирую запрос.

Алиса

Я выхожу из жилого комплекса, где мы с Аней снимаем квартиру, и направляюсь в сторону университета. Подруга приболела и решила сегодня остаться дома, потому что впереди долгожданные выходные и поход в новый клуб, которого Аня ждет с нетерпением.

— Значит, учебу ты можешь пропустить, а тусовку нет? — возмущаюсь я.

— Учеба не волк, в лес не убежит, — чихая, смеется Аня.

Покачав головой, я отправляюсь в университет. Наверное, так часто бывает: из двух подруг одна приезжает в Китай учиться, а другая — развлекаться.

На улице на меня обрушивается удушье жаркого утра. Несмотря на то, что наступил сентябрь, погода по-прежнему стоит по-летнему жаркая. Из-за серой пелены, которая затянула небо, солнце не проглядывает, отчего кажется, что я в парнике. К духоте примешиваются ароматы уличной еды: возле лотков на колесиках стоят небольшие очереди из тех, кто предпочитает купить дешевый завтрак, а не готовить его самому. Я отношусь к первым и покупаю себе стакан каши «Восемь сокровищ» у дядечки-торговца, что располагается последним в ряду кибиток, предлагающих завтрак. Каша так называется, потому что состоит из восьми ингредиентов: клейкий рис, семена лотоса, бобы, арахис, мои любимые финики и что-то еще. Из-за фиников и бобов каша имеет слега фиолетовый оттенок. Мужичок, который за эти пару недель, что я живу и училась в Цзинане, уже узнает меня, всегда радостно приветствует и говорит с улыбкой:

— Доброе утро, товарищ! — это единственные слова на русском, которые он помнит еще со школы.

Попрощавшись с торговцем, я направляюсь к центральному входу в университет, до которого остается совсем чуть-чуть.

Проткнув стаканчик трубочкой, я втягиваю в себя сладковатую кашу и даже зажмуриваюсь от наслаждения. Все-таки китайская кухня — это что-то необыкновенное!

Открыв глаза, я вижу, как к воротам подъезжает шикарный, отполированный до сияния черный спорткар. Я даже не успеваю удивиться или восхититься, как вдруг рядом со мной раздается женский вопль:

— Дэн Вэньмин! Дэн Вэнмин!

Мимо меня проносится длинноногая китаянка, которая с силой задевает мой локоть. Стаканчик с кашей выскальзывает из моей руки. Крышка открывается, и остатки опрокидываются прямо мне на платье.

— Смотри, куда прешь! — возмущенно рявкаю я.

Девица даже не оборачивается. Она подскакивает к притормозившему у шлагбаума спорткару и начинает колошматить сумочкой по заднему бамперу.

— Дэн Вэньмин, — визжит она, — а ну остановись!

Я стою, вся улитая кашей. Неприглядные бурые пятна расплываются по шифоновой ткани нового платья. Вот чокнутая истеричка! Я поднимаю злой взгляд на бесновавшуюся в десятке метрах впереди меня девушку и вижу, что водитель спорткара наконец-то вышел из машины.

— Кто бы сомневался, — бормочу я себе под нос.

Водителем оказывается тот самый Дэн, красавчик-мажор из Аниных грез. Он что-то тихо говорит своей рыдающей подружке, отчего она совсем теряет самоконтроль, падает упала на асфальт и начинает колотить руками по земле.

Ему то ли не привыкать к таким сценам, то ли все равно, потому что он бросает резкое:

— Можешь здесь лежать сколько влезет. Я вызову врачей из психдиспансера.

— Ненавижу тебя! — орет девица. — Я себя убью, вот увидишь, убью!

— Делай, что хочешь. — Дэн безразлично пожимает плечами.

Он переводит взгляд на любопытных прохожих и тут же замечает меня. В его глазах я вижу удивление и надменность. Потом он разворачивается, садится в свой роскошный автомобиль и въезжает в ворота кампуса.

Девица, увидев, что парень уехал, поднимается, как ни в чем не бывало отряхивает короткую юбку и спешит к подъехавшему такси. А я так и стою, словно приросла к месту. Дернувшись, стряхиваю оцепенение.

Еще бы ему не удивляться при виде меня! Вся заляпанная кашей. Она даже к волосам прилипла — я выуживаю из длинных прядей зернышко арахиса. Фу! Какая ж мерзость. И что мне теперь делать? Идти в таком виде на пары?

Я бросаю взгляд на часы. Придется метнуться домой, быстренько переодеться и поспешить обратно. Так я и делаю.

Я с такой скоростью влетаю в квартиру, срывая с себя на ходу одежду, что Аня, которая уже не выглядит больной, удивленно разевает рот.

— Потом объясню, — бросаю я подруге, напяливаю на себя первую попавшуюся одежду и снова вылетаю из квартиры.

Я бегом проделываю весь путь от жилого комплекса до ворот кампуса и вбегаю в аудиторию, словно взмыленная лошадь, через двадцать минут после начала урока.

— Извините, мисс Джан, — бормочу я. — По дороге случилось кое-что, поэтому я опоздала.

— А, Алиса! — приторно улыбается мне преподавательница, а мне кажется, что за кривым рядом зубов скрывается раздвоенное змеиное жало. — А мы как раз говорили о тебе.

— Обо мне? — Я так и остаюсь топтаться в дверях.

— Да. Дело в том, что наш факультет организует праздник для студентов-первокурсников. Нужно, чтобы русские студенты поприветствовали их и исполнили какой-нибудь номер.

— Номер? — эхом откликаюсь я.

— Да. Ты будешь петь «Подмосковные вечера».

— Но… — Я пытаюсь сказать, что совершенно не умею петь, но мисс Джан смотрит на меня таким взглядом, что я понимаю: откажусь — и она завалит меня на экзаменах, а значит, не видать мне магистратуры в следующем году. — Хорошо, мисс Чжан, — соглашаюсь я и плюхаюсь на свое место за первой партой.

Господи! И все это из-за высокомерного мажора и его сумасшедшей девицы! И этот нахал еще пытался со мной познакомиться? Да чтоб сто лет его не видеть! Теперь мне придется опозориться перед всем вузом — спеть песню!

Дэн

— Дэн Вэньмин, только потому что твой отец — уважаемый человек, я пойду тебе на уступки и дам еще немного времени на завершение работы над докладом, — строгим монотонным голосом выговаривает профессор Ли.

У него потеет лысина, которую старый черт пытается прикрыть скудными волосами, зачесывая их с одного бока на другой. Мы оба знаем, что его слова — просто содрогание воздуха. Он даст мне столько времени, сколько нужно, а скорее всего, сам напишет за меня доклад, потому что мой папаша в прошлом году приглашал его на ужин. Для таких, как профессор Ли, посидеть за одним столом с таким человеком, как мой отец, сродни полету в космос. Он теперь до конца жизни будет считать себя избранным.

— Спасибо, профессор Ли, я вас не подведу, — бросаю я заезженное, ничего не значащее обещание и поднимаюсь.

— А как продвигаются дела с дипломной работой? — спрашивает он.

— Отлично.

— Ты определился с планом?

— Конечно, пришлю вам на днях, что наваял, — вру я.

— Обязательно пришли, я все проверю. Нужно заранее распределить части работы, чтобы потом…

Не дослушав, я выхожу из кабинета, иду к лифту и спускаюсь на первый этаж административного корпуса. На ходу еще раз проверяю Вейсин и с досадой морщусь — русская красавица Алиса уже в третий раз игнорирует мой запрос на добавление в список друзей. Что за непруха? Девушка, которая у меня не идет из головы, даже знакомиться не хочет, а Стелла, которую я не желаю видеть, устраивает истерики. Эта мерзкая сцена у главных ворот в кампус просто взбесила меня. Это надо быть такой идиоткой, чтобы прийти к университету, упасть на землю и начать кататься по ней в истерике! Самое отвратительное, что Алиса все это видела. Наверное, теперь думает, что я сделал Стелле что-то плохое. А я всего лишь порвал с ней. Кстати, можно сказать, что порвал из-за нее, Алисы.

— Дэн Вэньмин, — летит мне навстречу какая-то девчонка.

В ее противном, режущем слух голосе и в короткой, под горшок, стрижке я узнаю активистку нашего студенческого движения.

Я резко разворачиваюсь и иду в противоположную сторону. Только этой мне еще не хватало!

— Дэн Вэньмин! Подожди! — не унимается Ма Яньсюань. — Подожди.

Мой шаг размашист, но девчонка умудряется догнать меня и схватить за локоть.

— Ну что тебе, Яньянь? — называю я ее детским именем.

Она поправляет очки, которые сползли на кончик носа, застенчиво смотрит мне в глаза и говорит:

— Дэн, у меня для тебя партийное задание.

— Ты ж знаешь, это не про меня, — хмыкаю я и намереваюсь уйти, но Яньянь не выпускает моего локтя, вцепившись в рубашку так, словно собирается содрать ее, но ни за что не отпустить.

— Послушай, у нас тут в октябре намечается концерт, который организуют для первокурсников. Мы хотим, чтобы ты стал ведущим.

— Найдите другого идиота, — отказываюсь я.

— Дэн, ну, пожалуйста! — умоляет она. — Если ты согласишься стать ведущим, то у нас точно будет аншлаг, а у меня поручение факультета — собрать полный зал.

— Парней, что ли, мало в университете?

— Ну, я могла бы предложить еще Гао Вэю…

Эта очкастая отличница знает, на какие струнки моей души надавить — с Гао Вэеем мы друг друга не перевариваем. Но я тоже не пальцем деланный. Раз пришла ко мне, значит, Гао Вэй им не нужен. Интересно, почему…

— Акцент будет на русский язык, — поясняет Яньянь, словно прочитав мои мысли. — Мы хотели бы, чтобы ты, как ведущий, зачитывал свою речь на русском.

Я ухмыляюсь, и Яньянь понимает, что она совершила ошибку — Гао Вэй по-русски не скажет и слова, а значит, им он на фиг не нужен. Им нужен я и только я. Что ж…

— Ну, пожалуйста. — Она в молитвенном жесте складывает ладони и хлопает своими маленькими глазками.

Вдруг мне на ум приходит идея, и я спрашиваю:

— Значит, акцент будет на русский язык?

— Да, ты будешь блистать своими знаниями русского.

— И иностранные студенты будут участвовать?

— Конечно, — расплывается в улыбке Яньянь. — Они будут готовить номера. Мануэль станцует свой народный танец вместе с Фридой, а ребята из Пакистана…

— Если я соглашусь, то кого вы поставите моей соведущей? — интересуюсь я, перебивая ее торопливую речь.

Обычно концерты и праздничные вечера ведут пары ведущих. Выбирают их, как моделей: высокие, красивые, с хорошим произношением и поставленным голосом.

— Мы думали, поставить Беллу…

Нет уж, думаю я. Ван Боли, или Белла, считается первой красавицей факультета русского языка. С ней я уже спал… В прошлом году… Ее в соведущие, чтобы она потом возомнила, что у нас еще что-то может быть? К черту!

— Если я соглашусь, то соведущей хочу русскую студентку, — нагло заявляю я.

— Но…

— Раз есть «но», то я не участвую, — развожу я руками, отцепляю пальцы Яньянь от своей рубашки и делаю шаг в сторону, намереваясь уйти.

С досадой я вижу, что на ткани остались влажные пятна от вспотевшей руки Яньянь. Я морщусь от досады.

— Нет! Нет никаких «но»! — чуть ли не плача, визжит она. — Будет тебе русская студентка…

— Алиса, — перебиваю ее я. — Из новеньких.

— Хорошо, будет тебе Алиса, — окончательно сдается Яньянь.

Я решаю обнаглеть вконец и выставляю еще одно условие.

— Я соглашусь, только если ты напишешь мне план для дипломной работы.

— Но… — растерянно мямлит Яньянь.

Я подмигиваю ей и, направляясь в сторону парковки, бросаю через плечо:

— Тему я тебе сейчас пришлю в Вейсине.

Она так и стоит, удрученно смотря мне вслед. Но я-то знаю, как работает система. Раз Яньянь прибежала ко мне с просьбой, значит, ей поручили заставить именно меня. А она из тех, кто костьми ляжет, но поручение выполнит. А значит, сделает все, что я захочу: поставит строптивицу Алису мне в пару и поможет с дипломом.

Начинавшийся так плохо день теперь кажется мне вполне сносным.

Алиса

Мы выходим из здания факультета. Аня заливается громким смехом, ведь ей кажется забавным, что мне придется позориться на весь универ и петь «Подмосковные вечера». Меня раздражает, что неприятная для меня ситуация вызывает в ней столько веселья.

— Могла бы и посочувствовать, — ворчу я.

— Да брось, можно подумать, там все суперзвезды, — неунывающе говорит она.

Я подхожу к самокату, сканирую код, оплачиваю — и вуаля!

— Нет, — плачет она, видя, что я не собираюсь идти пешком.

— Поехали, — мстительно улыбаюсь я.

— Я боюсь.

— Тогда иди пешком, — пожимаю я плечами.

Идти одной по кампусу для Ани еще страшнее, чем встать позади меня на самокат. Несмотря на то, что она уже второй год живет в Цзинани и знает город и кампус лучше меня, Аня панически боится одиночных прогулок, походов по магазинам или кафе. Если рядом нет кого-то из иностранцев, то она предпочтет остаться дома и сидеть там неделю, чем куда-то выйти. Зато в компании русских или африканских студентов подруга чувствует себя раскованно.

Аня вцепляется в меня мертвой хваткой и повизгивает каждый раз, когда мы на самокате приближаемся к группкам студентов или мчащимся навстречу электромопедам.

— Да не визжи ты, — смеюсь я. — Не врежемся.

Вдруг мой взгляд натыкается на уже знакомую высокую фигуру. Дэн. Он движется нам навстречу вместе с еще двумя парнями, кажется, такими же мажорами, как и он.

Дэн тоже замечает меня, улыбается и кивает в знак приветствия. Я игнорирую его. В конце концов, мы ведь не знакомы, почему я должна здороваться? Демонстративно отворачиваю голову чуть в сторону и проношусь мимо на самокате. Чувствую, как Аня сильнее сжимает мою талию и пищит робкое:

— Привет.

— Не стоит здороваться со всеми, кто делает вид, что знает тебя, — ворчу я.

— Ну, мы же почти знакомы, — хихикает подруга.

— Почти — не считается.

Самокат мы оставляем на специальной стоянке возле выхода с территории университета, а дальше идем пешком до дома.

Сегодня пятница, и Аня уговорила-таки меня отправиться в новый клуб, который уже успели облюбовать иностранцы.

— Я в душ и буду собираться, — заявляет она.

— Еще только начало пятого, — качаю я головой. — Раньше девяти мы в клуб все равно не пойдем.

— Ну и что, мне все равно нечем заняться.

В отличие от Ани мне заняться есть чем: мне предстоит провести онлайн-урок — я подрабатываю учителем китайского. Аня считает, что это занятие глупое: больших денег не заработаешь, а время потратишь.

— Лучше пошла бы работать на курсы, преподавала английский, как другие, — в очередной раз говорит она.

— Это нелегально, — напоминаю я ей.

— Многие работают — и ничего, — пожимает она плечами.

— Ты забыла, как сама мне рассказывала историю про ребят, которых в прошлом году сначала посадили в тюрьму, а потом выслали из страны?

На это Ане возразить нечего, и она убегает в ванную на втором этаже. Я же остаюсь в гостиной. Квартира, которую мы снимаем, двухуровневая, но на самом деле она крохотная. Войдя в нее, сразу упираешься в маленькую кухню, отделенную от гостиной кухонным островом. В гостиной помещается небольшой диван, кресло и журнальный столик. Втроем здесь уже тесно. Слева от входа — лестница на второй этаж, где расположена ванная комната и две спальни. В них тоже все весьма аскетично: шкаф для одежды да кровать. Между ними едва удается втиснуть тумбочку. Снимать более просторное жилье дорого, поэтому мы довольствуемся тем, что можем себе позволить. Зато за неполный месяц, что тут живем, мы успели привнести в квартиру уюта, накупив кучу всяких декоративных безделушек: подушки-думки, картины, покрывала, абажур на потолочный светильник, прихватки для кухни.

Когда заканчивается мой онлайн-урок, я звоню маме, и наш разговор, как обычно, затягивается на два часа. Она рассказывает последние новости из России, я делюсь своей бедой — необходимостью петь на концерте.

— Пять минут позора, детка, и ты забудешь это, как страшный сон.

— Тебе легко сказать, а на меня потом весь универ будет пальцем показывать.

Я ненавижу выступать на публике. Тем более — петь.

— Не будет. Ты у меня красавица. Они и в песню вслушиваться не будут, а запомнят твою красоту, — подбадривает меня мама.

Может, она права. Зря я, наверное, психую. Мама интересуется моими новыми друзьями, компанией, делает пространные, завуалированные намеки: она надеется, что я скоро найду кого-нибудь.

— Только после вас, мадам, — смеюсь я и, быстренько прощаясь, отключаю видеосвязь.

Мама развелась со вторым мужем, моим отчимом, два года назад и до сих пор никого не встретила. Ей тяжело далось расставание, но и одиночество дается нелегко. Мне со вторым проще. Лучше уж я буду одна, чем еще раз влюблюсь, поверю в искренность и взаимность, а потом окунусь с головой в преисподнюю. Что могут дать отношения, кроме разочарования, боли и предательства? Ни-че-го. Я отмахиваюсь от образа Руслана, вдруг всплывшего в голове. Еще не хватает думать о нем!

Для похода в клуб я выбираю черные леггинсы и удлиненную шелковую блузку с коротким рукавом сиреневого цвета. Накручиваю волосы большими волнами. Дополняю образ черным широким поясом и увесистыми сережками.

— Похожа на цыганку, — делаю я вывод, рассматривая себя в зеркало.

— Цыганки — брюнетки, а ты у нас блондиночка, — возражает Аня.

Мы вызываем такси через мини-приложение в Вейсине и отправляемся ждать его на главные ворота у выхода с территории нашего жилого комплекса.

Когда мы прибываем в клуб и присоединяемся к Мануэлю, Фриде, Алексу и другим, я вдруг замечаю у барной стойки широкую спину парня. Рука, сжимающая стакан с виски, покрыта татуировкой. Я знаю, кто это.

Он, словно почувствовав мой взгляд, оборачивается...

Дэн

Клубный свет переливается разноцветными бликами. Я опускаюсь на высокий стул у бара, заказываю себе порцию виски и прикуриваю сигарету, лениво обводя глазами толпу. Почти все столики заняты. Даже ни одной свободной випки не осталось. Джан Чи и другие парни, с кем я пришел, усаживаются как раз в одной из них, чуть на возвышении, отгороженном от нижнего зала парапетом. На сцене лениво вытанцовывают длинноногие девчонки. Джан Чи делает мне знак, привлекая внимание. Я поднимаю вверх руку с зажатой между пальцами сигаретой, давая другу понять, что присоединюсь к ним чуть позже. Настроение на нуле. И я знаю почему. Эта русская… Эта Алиса никак не хочет идти на контакт. Даже не удостаивает меня кивком головы в знак приветствия, не говоря уж об улыбке или чём-то еще. Это бесит, потому что я не привык к отказу или игнору со стороны девушек. Обычно стоит щелкнуть пальцем — и они стелются. Бесит и заводит одновременно. Я не привык сдаваться. Ни в чем и никогда.

— Дэн, брат. — Мне на плечо опускается черная пятерня.

Я поднимаю глаза и вижу улыбающегося до ушей Мануэля. Этот парень не высок ростом, зато бицуха у него отменная. Я тоже не жалуюсь на свои мускулы, но у Мануэля есть чему поучиться в плане физических нагрузок.

— Как оно? — улыбаюсь я ему в ответ, и мы жмем друг другу руки.

— Отличный клуб. Рад, что ты тоже заглянул. — Он усаживается на соседний стул и заказывает выпивку.

— За мой счет, — говорю я.

— Не стоит, — начинает отказываться он.

— Я перед тобой в долгу, — напоминаю я.

— Ладно, — ухмыляется Мануэль. — Как с Алисой? На мази?

— Хер там, — морщусь я.

— Я в тебя верю, брат, — ржет он.

Вскоре начинают играть заводные биты. Ленивых девчонок на сцене сменяют откуда-то взявшиеся африканки, которые начинают мощно тверкать. Мануэль увлекается музыкой и уходит на танцпол. Теперь там целая толпа.

Я небрежно кручу в руке стакан с виски, опрокидываю в себя остатки и заказываю еще. Вдруг затылком чувствую, что на меня кто-то пристально смотрит. Оборачиваюсь. Ну ни фига себе! И моя несговорчивая недотрога тут. Неожиданно.

Уверенный в себе, я растягиваюсь в приветственной улыбке. Алиса демонстративно отворачивается к подружкам, и девчонки идут на танцпол. А я, как какой-то маньяк, слежу за ней взглядом, пытаясь не упустить из вида ее красивую фигурку, так явственно выделяющуюся среди всего этого хаоса. Обалденная девочка. Так бы ее и… Погладил для начала. Наверняка у нее кожа как шелк. И пахнет от нее сто процентов охренительно. Чувствую возбуждение. Черт, да я ни за одной девушкой не бегал.

Моя самоуверенность подстегивает меня встать и направиться прямо к Алисе. Я привык получать то, что хочу. Обычно для этого достаточно лишь улыбки и пары остроумных фраз.

— Привет, — чтобы перекричать грохот музыки, ору я, вкладывая в голос и выражение лица всю свою харизму. — Я Дэн, но ты ведь знаешь, да? — ухмыляюсь я. — Ты двигаешься так, словно создана для танца.

Алиса медленно поворачивает голову, и вместо улыбки я вижу, что ее глаза блестят холодом. Меня буквально обдает морозом.

— Как тебя зовут? — кричу я.

— Алиса, но ты ведь знаешь, да? — отзывается она, и в этом коротком ответе звучит явный сарказм.

Она играет со мной? Или и правда так безразлична? Я готов поиграть, а деланное равнодушие лишь разжигает азарт.

— Не хочешь переключиться на что-то более интересное, чем просто танцы? — предлагаю я с напускной ленцой в голосе, полностью уверенный в своей неотразимости.

Она хмурится, едва заметно усмехнувшись, как будто мой вопрос даже не стоит ответа.

— У меня и так достаточно интересный вечер, — отвечает она, глядя сквозь меня, как если бы я был частью обстановки клуба. Пустым местом.

Алиса отворачивается к подругам, наклоняется к одной из них, что-то шепчет на ухо, и они начинают смеяться.

Меня захлестывает волна раздражения, но недоступность девчонки одновременно с тем восхищает. Я не могу оторвать взгляда от ее длинных слегка волнистых волос, которые колышутся в такт ее движениям. Не могу не опустить глаза ниже и не заценить ее круглую попку. Господи! Как же она хороша. Рука так и тянется погладить ее или ущипнуть.

Я уже представляю, как сделаю это, и понимаю, что получу по роже. Понимаю, что неверно принял безразличие Алисы за игру. Она не играет. Я ей и правда неинтересен. По крайней мере, неинтересен вот таким, настырным, самоуверенным, дерзким…

— Ну и пошла ты, — говорю я тихо и возвращаюсь к бару.

Бегать за ней? Да ни за что? Найду кого-нибудь посговорчивее. Например, ее подружку, которая бросилась ко мне тогда, в кампусе, приняв за кого-то другого.

Краем глаза я вижу, как Алиса уходит к столикам, где разместились студенты-иностранцы.

— Сталкер чертов, — ругаю я себя.

Неожиданно у бара появляется подружка Алисы и пытается привлечь внимание бармена.

— Что тебе заказать? — предлагаю я, наклоняясь к ее уху.

Девчонка замирает на мгновение, потом застенчиво улыбается и называет какой-то коктейль. Я делаю заказ.

— Давай, что ли, познакомимся как следует, — предлагаю я.

— Я Аня, — радостно щебечет она.

— Дэн, — представляюсь я.

Уже через минуту она рассказывает мне, как так получилось, что она бросилась ко мне, приняв за знакомого по переписке, потом треплется еще о чем-то и еще о чем-то. Мне неинтересно и скучно. Аня, конечно, симпатичная. Тоже, как и Алиса, блондинка. Стройная, с большими глазами. Но она во всем уступает своей подруге. Аня будет моя на раз. Стоит предложить ей прямо сейчас уехать отсюда — и она тут же согласится. Мне становится противно, и я начинаю думать, как бы поскорее от нее отделаться. С другой стороны, какая разница, кто из двух подруг сегодня окажется в моей постели? Эта горячая и готовая на все, а та холодна, словно ледышка.

Убегаю глазами вбок и вижу Алису. Она смотрит в нашу сторону, и я ясно читаю в ее взгляде… Ревность. Да-да, ей не нравится, что ее подружка сидит и воркует со мной. Ревнуешь? Значит, ты все же не так безразлична ко мне, ка хочешь казаться? Я ухмыляюсь…

Алиса

Чтобы унять рвущееся наружу сердце, я ухожу в дамскую комнату. Слава богу, здесь чисто и гламурно-красиво, что редкость для Китая. Обычно туалет — это просто туалет. Зачастую туда страшно зайти, особенно если это не супер-пупер дорогое заведение, а какой-нибудь маленький ресторанчик или шашлычная. В Китае редко заморачиваются по поводу стерильности и чистоты.

Я останавливаюсь возле огромного зеркала, перед которым расположен ряд раковин в форме ракушек. Пускаю воду и, смочив ладони, прикладываю их к полыхающим щекам. Ну чего ты так заволновалась? Спрашиваю я себя. Потому что он подошел? Тоже мне!

— Ты не смеешь на него смотреть. Не смеешь влюбляться! — приказываю я себе глухим шепотом.

Так не бывает. После всего, что я пережила, я не могу взять и вот так по щелчку увлечься другим парнем. Дэн ведь ничем не отличается от Руслана. Это видно сразу. Богатенький, избалованный папиными денежками и женским вниманием. Самоуверенный наглец, который думает, что ему все позволено. Хозяин жизни. Ты уже один раз имела дурость влюбиться в такого. Поверила, открылась, пустила в свое сердце. А что в результате? В результате до сих пор сердце сжимается от боли, стоит мыслями вернуться в прошлое. Уже больше двух лет прошло, а ты все еще не излечилась. «А может, клин клином вышибает?» — заигрывает со мной внутренний голос.

Нет, нет и еще раз нет. Если уж готова опять влюбиться, то выбери нормального, простого парня. Дэн — это наихудший из «клиньев». Он ведь, как и Руслан, уверен в своей неотразимости. Уверен, что стоит ему щелкнуть пальцами — и ты будешь у его ног.

Я тут же вспоминаю сцену, свидетельницей которой стала у ворот университета. Истерично орущая девушка бежит за машиной, падает на землю, бьется в рыданиях. И безразлично смотрящий на это Дэн. Ты ведь когда-то была на ее месте. Пусть не так, не открыто при всех, не театрально, но была ведь…

Эти мысли отрезвляют, и вскоре я возвращаюсь в зал клуба более спокойной. Правда, этому спокойствию тут же нанесен удар — у барной стойки я вижу Дэна и Аню. Она ластится к нему, мило улыбается, и он смеется каким-то ее словам.

ЧТД. Что и требовалось доказать. Он уже забыл про тебя и моментально переключился на следующую жертву.

Вечер окончательно испорчен, и я решаю уехать из клуба. Выхожу на улицу, ни с кем не попрощавшись, и вижу в рядок выставленные электромопеды. Отлично! То, что мне нужно, чтобы освежиться. Сканирую QR-код, надеваю шлем и медленно выкатываюсь на дорогу. Теплый ветер бьет в лицо, заставляет выбросить из головы мысли. Жаль, что это всего лишь мопед, а не мотоцикл. Вот бы промчаться на скорости по ночному городу!

Я чувствую, как в маленькой сумочке, которая бьет меня по боку, вибрирует телефон. Посмотрю, кто это, когда доберусь до дома.

К тому моменту, как я оказываюсь в своей квартире и достаю мобильник, сообщений накопилось море. Аня прислала сразу десяток, интересуясь, куда я пропала. Я отвечаю, что уже дома, и желаю ей хорошего вечера. Она присылает в ответ кучу радостных смайликов и восклицает: «Я с Дэном!» Это звучит многозначно и… Неприятно. Ну и пусть!

— Ну и пусть! — произношу я вслух.

Аня ведь мечтала познакомиться с китайским мажором, мечтала завести отношения с богатым азиатом. Вот и сбывается ее мечта. Только на мой взгляд, национальность не важна — мажоры везде одинаковы.

Я открываю другой мессенджер и вижу сообщения от Руслана.

«Ангелочек, я соскучился».

«Я реально не могу без тебя».

«Малышка, я не могу тебя забыть».

«Возвращайся, клянусь, я изменился».

«А хочешь, давай поженимся?»

Мне так противно, что уже даже не смешно. Я знаю, что словам Руслана — грош цена. А ведь когда-то я так им верила.

Мы познакомились в университете. Я тогда перевелась на третий курс МГУ, куда меня взяли благодаря успешно выигранному конкурсу. А он уже учился на четвертом. По Руслану сохли все девчонки. Еще бы! Высокий, обалденно красивый, богатый… Сынок столичного олигарха. Я делала вид, что не замечаю его, а у самой каждый раз бешено колотилось сердце, стоило Руслану появиться на горизонте. Он же, проходя мимо, даже не замечал меня. А потом, спустя целый семестр, вдруг заметил. Была университетская вечеринка в честь дня студента. Я обычно не ходила на подобные сборища, которые устраивали у кого-нибудь на даче или в загородном доме, но в этот раз поддалась уговорам одногруппниц и пошла. Это были даже не уговоры, а брошенная фраза:

— Что ты как зубрила-заучка! Так на тебя ни один парень никогда не посмотрит.

На вечеринке был и Руслан. Не знаю, как он оказался рядом, как мы начали разговаривать, о чем… Все завертелось и закружилось так быстро, что я не отдавала себе отчета. Мы начали встречаться. А через три месяца он меня бросил. Точнее я увидела, как он в машине занимается сексом с другой девушкой. Формально бросила его я… Он даже извиняться не стал. А еще через пару недель я узнала, что все подробности нашей интимной жизни Руслан выкладывал своим друзьями-мажорам. Не просто рассказывал, а показывал. Фото, видео… видео, видео… Я думала, умру от боли и стыда. Думала, не переживу унижения. В каком-то бреду, даже не осознавая до конца, подала документы на получение гранта для обучения в Китае. И вдруг этот грант получила.

Сейчас я думаю, что какие-то высшие силы в тот момент оказались на моей стороне, помогли сбежать и уехать на край света. Год в Китае если не излечил меня до конца, то позволил многое переосмыслить, а главное — выжить.

А Руслан? Руслан явился ко мне летом, когда я возвращалась в Москву на каникулы. Зачем? Я до сих пор не знаю. Клялся в любви, хотел все вернуть. Может, я и была когда-то глупой, влюбленной в него дурочкой, но к тому моменту поумнела. А он все пишет и пишет… Зачем?

Алиса

Утром я встаю рано и понимаю, что не слышала, как вернулась Аня. Неужели она не пришла ночевать. Может, она с Дэном провела эту ночь? Ну и плевать. Так даже лучше.

Когда я выхожу из ванной, то слышу, что из Аниной спальни доносится громкий сап. Значит, подруга все же дома. Она явно вчера перебрала, раз так сопит, еще чуть-чуть и захрапит. Ужас!

Спускаюсь в кухню, заправляю гейзерную кофеварку, собираясь позавтракать. Сегодня суббота, а значит, нет занятий. Правда, мне предстоит онлайн урок с учеником из России, но это уже ближе к обеду.

Чтобы не скучать в одиночестве и тишине, лезу в телефон, собираясь почитать новости, и вижу сообщение от ученика — урок отменился. Значит, я свободна весь день… И чем мне сегодня заняться? Сходить на Цяньфошань — Гору Тысячи Будд? Я обожаю это место. За те несколько недель, что живу в Цзинане, я побывала там три раза и не собираюсь на этом останавливаться. Можно подняться на вершину или, наоборот, спуститься в пещеры, где в скальной породе вырезаны сотни Будд. Это место меня завораживает.

Кофеварка бурлит и шумит, оповещая, что кофе готов. По лестнице спускается растрепанная Аня.

— Ты как мышь на сыр, — смеюсь я.

— Мне срочно нужна доза кофеина. Голова трещит, — стонет подруга.

Я разливаю кофе по чашкам, делаю себе бутерброд. Аня от еды отказывается.

— Сколько же ты вчера выпила? — я с укоризной качаю головой.

— Не знаю. Дэн заказал мне десяток коктейлей, и, кажется, я уговорила их все.

— И ты еще жива после этого? — хмыкаю я.

— На самом деле у меня вертолеты летают перед глазами, я не могу спать, — хнычет Аня.

— Я бы предложила тебе рассолу, но у нас нет соленых огурцов.

— Издеваешься, да?

— Да, — подтверждаю я. — Сама виновата.

— Ой, Алис, ты такая правильная, что даже скучно.

— Ну и пусть, — обиженно пожимаю я плечами. — Зато не мучаюсь похмельем.

Аня фыркает, одним махом приканчивает чашку кофе и встает, пошатываясь.

— Не понимаю, что Дэн в тебе нашел, — говорит она зло.

Я поднимаю на нее глаза.

— Вчера он явно нашел что-то в тебе, так что не стоит крыситься на меня из-за какого-то парня, — чеканю я слова. — Он меня не интересует.

Я встаю и доливаю себе остатки кофе.

— Зато ты его очень даже, — шипит мне в спину Аня. — Он вчера весь вечер про тебя расспрашивал. Всё Алиса да Алиса. Бесит!

Шокированная, я поворачиваюсь и смотрю на подругу. Не знаю, что меня больше злит: ее необоснованная ревность, ее пренебрежительный тон или же претензии на Дэна.

— Мы что, из-за этого Дэна будем ругаться? — спрашиваю я.

— Вообще-то, я первая с ним познакомилась, и по праву он должен быть моим, — шипит Аня.

— Вообще-то, ты познакомилась с каким-то дураком, который прислал тебе чужое фото, фото Дэна, — напоминаю я и тут же пытаюсь смягчить ситуацию: — Но это неважно, Ань. Мне Дэн не нужен, как я уже сказала, делайте с ним что хотите.

— И ты не будешь злиться, если я начну с ним встречаться? — щурится она, всматриваясь в мое лицо.

— Встречайся на здоровье, — пожимаю я плечами и делаю большой глоток кофе.

Огненный напиток обжигает нёбо, зато ком, вдруг вставший в горле, рассасывается.

— Ну и отлично! Рада, что мы решили все на берегу.

Аня демонстративно открывает мессенджер и начинает строчить сообщение.

— Кстати, он идеально говорит по-русски.

— Пусть хоть обговорится, — бормочу я.

— Дэн Вэньмин… Ммм… — Аня жмурится от удовольствия. — Классное у него имя. И вообще, он весь классный. Так бы и съела.

— Что ж ты упустила свой шанс вчера? — не удерживаюсь я от ехидства.

— Еще не вечер, — усмехается она и снова тычет в телефон. — Не отвечает. Спит, наверное. — Аня зевает, морщится и, заткнув ладонью рот, несется на второй этаж, в туалет.

Я слышу, как ее рвет. Фу! Господи! Ну за что мне еще и это?!

Сполоснув чашку, я иду к себе переодеваться. Аня заперлась в ванной и пустила воду.

Быстро натянув легкие хлопковые штаны и футболку, я вылетаю из дома. Поеду-ка я на Гору Тысячи Будд. Все лучше, чем сидеть дома с Аней и слушать ее дифирамбы в адрес Дэна вперемежку с рвотными позывами.

Как бы я ни старалась избавиться от мыслей, они постоянно возвращаются к Дэну и Ане. Она ведь сама сказала, что он весь вечер расспрашивал ее про меня, уверяла, что я ему нравлюсь, а теперь выставляет все так, будто я влезла в их зарождающиеся отношения. Противно! Противно и неприятно! Я лишь надеюсь, что Аня проспится от вчерашних возлияний, придет в себя, и мы будем общаться, как и прежде. Не хотелось бы ссориться из-за какого-то мажора.

Алиса

Сегодняшнее утро в Цзинане началось для меня с мягкого золота, разлитого между горными склонами. Я приоткрываю окно автобуса, впуская запах влажного камня и горьковатой хвои — воздух здесь другой, не такой, как в шумном центре, где бетон пожирает все ароматы. Солнце еще не поднялось высоко, и над вершинами Цяньфошань клубится легкий туман, будто гора кутается в шелковую полупрозрачную шаль. 

Цяньфошань — Гора Тысячи Будд. Название звучит для меня как обещание. 

Я медленно бреду по каменным тропинкам, представляя, как тысячи паломников в древние времена приезжали сюда, чтобы отбить поклоны Будде и попросить… Чего-нибудь попросить.

Ветви старых сосен скрипят над головой, а где-то в кустах щебечут птицы, будто спорят о чем-то важном. Воздух густой, пропитанный запахом мха и сырой земли. 

К сожалению, покоя и одиночества здесь не найти. В выходной день на горе куча туристов, даже несмотря на ранее утро.

Я сворачиваю по направлению к пещерам, оплачиваю билет и спускаюсь вниз.

Пещеры встречают меня прохладой и почти идеальной тишиной. Видимо, основная масса туристов сегодня пошла вверх, к вершине горы, а сюда, в холод каменных лабиринтов спустились лишь некоторые путники. Пещеры и сотни будд здесь словно вечность, вырезанная в камне.

Я провожу пальцами по стене, чувствуя подушечками шершавые следы резцов — кто-то века назад высекал эти лики, вкладывая в каждый молитву, надежду, а может быть, собственное отчаяние. Будды смотрят на меня пустыми глазницами, но в этой пустоте больше понимания, чем в глазах большинства людей. Я чувствую умиротворение, все мои тревоги, злость, паника — всё куда-то уходит.

— Если бы камни могли говорить... — шепчу я, и эхо уносит мои слова вглубь тоннеля. 

Я натягиваю на плечи широкий палантин, который специально прихватила с собой. Несмотря на жаркое утро снаружи, здесь, по мере углубления в пещеры, становится все более холодно.

Под моей ногой что-то хрустит и кажется склизким. Я взвизгиваю, решив, что это лягушка, и отскакиваю. Сердце глухо стучит. Я даже боюсь смотреть, на что наступила, и мчусь вперед. Резко забегаю за поворот и врезаюсь в какого-то человека.

— Ой! Простите, я... 

— Это вы кричали? — Он удерживает меня за локоть, спасая от падения. — Вы что, призрака увидели?

Из-за тонких стекол модных очков на меня смотрят красивые черные глаза молодого человека. В другой руке он сжимает профессиональный фотоаппарат. Парень одет в черные брюки и светло-синюю рубашку с закатанными по локоть рукавами. Его лицо кажется необычным и буквально кричит аристократизмом: резкие скулы, утонченные черты, будто высеченные тем же резцом, что и пещерные Будды.

— Нет, — бормочу я. — Я наступила на что-то склизкое… Испугалась. Думала, это лягушка.

Мои слова отчего-то звучат отрывисто и растерянно.

— Здесь нет лягушек, хоть и довольно сыро.

— Да, наверное.

Он наконец-то выпускает мой локоть, на его губах появляется легкая улыбка.

— Вы тоже из «бегающих по пещерам туристов? 

— Только если «бегать» значит «стоять, открыв рот». — Неожиданно для самой себя я широко улыбаюсь и начинаю смеяться.

Он тоже смеется, и наш смех эхом отбивается от стен пещер. Я кошусь на стоящую рядом статую Будды, которому я достаю лишь до колена — такая она большая, и вижу, что на лице изваяния словно играет лукавая улыбка.

— Ему тоже понравилась ваша история с лягушкой, — говорит мой случайный знакомый.

— Извините, обычно я не ору здесь, — краснею я.

— А я вас знаю! — вдруг говорит парень.

Я смотрю на него удивленно, а он объясняет:

— Мы с вами учимся в одном университете. Я вас видел пару раз в головном здании. Гао Вэй, — представляет он.

— Алиса, — говорю я и пожимаю протянутую руку.

И тут же вспоминаю, что уже слышала это имя. Яньянь — студентка, которая обычно помогает нам, иностранцам, если у нас возникают какие-то проблемы, рассказывала о нем. С восхищением и придыханием. Кажется, он один из лучших студентов нашего университета.

— Раз уж мы столкнулись здесь, может, закончим прогулку по пещерам вместе? — предлагает Гао Вэй.

— Я не против, — соглашаюсь я.

— Ты первый раз в этих пещерах?

— Нет, я уже была здесь несколько раз, и меня снова тянет, — признаюсь я и смотрю на Гао Вэя. — А ты?

— А я прихожу сюда, когда нужно подумать о чем-то или, наоборот, ни о чем не думать, — улыбается он.

Его ответ мне кажется оригинальным и… искренним. Интересно, как бы ответил Дэн? Никак. Он вообще вряд ли ходит по подобным местам. Его вотчина – это бары и ночные клубы. Господи, зачем я опять вспоминаю об этом самовлюбленном индюке? Я чувствую, как снова начинаю злиться.

Тем временем Гао Вэй рассказывает мне о пещерах так, будто местные Будды — его старые друзья: 

— Вот здесь, видишь? Этот Будда — с улыбкой. Редкое выражение. Большинство из них... 

— ...выглядят так, будто знают, что мы все умрем, — заканчиваю за него я. 

Гао Вэй замирает, потом смеется, по-настоящему и искренне. 

— Именно. Но ты первая, кто это сказал вслух. 

Медленно мы доходим до самого конца пещеры. Гао Вэй рассказывает мне истории про монахов, которые вырезали Будд, про статуи, про гору Цяньфошань.

Выйдя из пещер, мы видим, как нам навстречу спешит толпа туристов, и я радуюсь, что мы успели «проскочить» до того, как сюда хлынет основная волна людского моря.

Мы идем в сторону выхода с территории Цяньфошань.

— Ты давно в Цзинане? — спрашивает Гао Вэй. 

— Нет, это мой первый семестр здесь. До этого я год проучилась в Сиане. 

— И как тебе здесь? 

Я задумываюсь. 

— В Сиане все дышит историей, будто сам воздух пропитан древностью. А здесь... Здесь другая жизнь.

— Тебе там нравилось?

— Нравилось. Но там было как-то одиноко, — признаюсь я.

Гао Вэй кивает, будто понимает.  А я добавляю:

— Цзинан будто меньше. Здесь проще найти… своих людей. 

— Или они сами находят тебя? — Он бросает на меня шутливый взгляд. 

— Иногда, — улыбаюсь я.

— Да уж, в Сиане есть терракотовая армия, а у нас только мы, живые, — ухмыляется Гао Вэй, и я смеюсь. — Но зато в Цзинане можно пить воду прямо из источников. Пробовала? 

— Еще нет. 

— Тогда тебе обязательно надо сходить к Баотуцюань. Вода там... — он делает жест, будто ловит что-то в воздухе, — чистая, как слеза. Если соберешься, могу составить компанию, — предлагает Гао Вэй.

— Ладно, — отвечаю я неопределенно.

 Гао Вэй достаёт телефон.  Я сканирую его QR-код, и на экране всплывает ник — «山行者» («Путник в горах»).  Мы бытро прощаемся с Гао Вэем, и я бегу на как раз подъехавший автобус.

Пока я еду обратно к университету, мне приходит первое сообщение от Гао Вэя: «Если захочешь узнать, где в Цзинане делают лучший чай...»

Алиса

Осенний воздух в кампусе пахнет хрустящей листвой и чем-то сладковатым — то ли печеными грушами, то ли духами проходящих мимо русских студенток. Девчонки машут мне в знак приветствия, хоть мы и незнакомы лично. Аня ушла домой раньше, а мне пришлось задержаться, чтобы получить «внушение» от мисс Чжан по поводу «Подмосковных вечеров». С Аней мы помирились.

Когда я вернулась с прогулки на горе, она влетела в мои объятия, сказав, что просто перебрала лишнего, что Дэн ей не нужен и что мы не будем ссориться из-за него. Видимо, за утро что-то произошло, раз Аня так резко переменилась насчет Дэна. Наверное, она написала ему, а тот дал ей понять, что девушка ему неинтересна. Почему-то в искренность Ани я не верила. Наоборот, была уверена, что если бы Дэн проявил к ней симпатию, то она бы бросилась в его объятия несмотря ни на что. Мы вроде как обсудили с ней сложившуюся ситуацию, но между нами теперь холодок.

Я несусь на самокате, и ветер бьет в лицо. Клен по правую руку уже сменил зелень на огненный наряд, и его листья трепещут, будто машут мне вслед. Осталось чуть больше недели до «золотых праздников»: нас на этот раз ждут десять дней отдыха. В этом году праздник Середины осени отмечают прямо перед первым октября — Днем основания Китая. Но впереди еще чуть больше недели, которая будет наполнена не только учебой, но и подготовкой к концерту. Завтра я должна явиться на репетицию… Господи, хоть бы сквозь землю провалиться!

Резкий толчок заставляет меня вздрогнуть — кто-то примостился на самокат сзади меня. Я визжу и чуть не падаю от страха, когда самокат виляет. Но сильные мужские руки хватаются за руль поверх моих ладоней, кто-то прижимается ко мне сзади. Сердце взлетает куда-то в горло.

— Тихо, это я! — знакомый голос, знакомый смешок.

Я резко торможу и бросаю взгляд через плечо. Дэн. Его глаза, как всегда, самодовольно блестят.

— Ты что, псих?! — выдыхаю я, все еще чувствуя, как дрожат колени.

— Прости, это был единственный способ тебя поймать и заставить поговорить. — Он увеличивает скорость, теперь полностью беря на себя контроль за самокатом. — Ты все время бегаешь от меня, как фазан от охотника, — смеется Дэн.

— Может, потому что фазан видеть не хочет охотника? — парирую я.

Дэн вздыхает, и в этом вздохе столько отчаяния, что мне даже становится его чуточку жалко.

— Останови, — прошу я.

— Остановлю, но обещай, что не сбежишь сразу же.

— Ладно, — соглашаюсь я.

Пусть говорит, что он там хочет сказать, и катится ко всем китайским демонам. Вот прямо на это самокате пусть и катится!

Он тормозит в конце аллеи, и я спрыгиваю с самоката. Сердце все еще бешено стучит. Я поворачиваюсь к Дэну и смотрю на него с упреком. Солнце пробивается сквозь листву высоких деревьев и рисует золотые блики на его скулах. Черт, он красивый. Невероятно красивый. И он знает об этом.

— Ладно, — говорит Дэн. — Признаю, я придурок. Но дай мне шанс, а?

— Шанс на что?

Он пожимает плечами.

— Хочу узнать тебя поближе, — произносит он.

— А я не хочу тебя узнавать.

— Почему? — Он кажется искренне удивленным.

— Ты и я — все это невозможные глупости.

— Потому что ты русская, а я китаец? — прищуривается он.

— Да, — хватаюсь я за эту идею, — я расистка!

Он смеется.

— Ты не умеешь врать, — заявляет Дэн.

Ладно, тогда получай правду!

— Ты мажор, избалованный мальчик, который привык получать все по щелчку пальцев, — объясняю я ему. — Меня не интересуют парни вроде тебя.

— Ты же меня не знаешь совсем! — Он явно возмущен и оскорблен.

— Знаю достаточно, чтобы сделать выводы.

— Я не такой, как ты обо мне думаешь.

— Расскажи это девушке, которая билась в истерике возле колес твоей машины, — фыркаю я.

— Одно свидание — и я докажу тебе, что другой, — говорит он.

Я открываю рот, чтобы ответить ему что-нибудь резкое, чтобы до него наконец-то дошло, что я не набиваю себе цену, но тут слышу:

— Алиса?

Мы с Дэном оба оборачиваемся. Гао Вэй. Он стоит в трех шагах от нас, с какой-то папкой под мышкой. На лице — легкое недоумение. Его взгляд скользит от меня к Дэну. Я вижу, что последний напрягся и смотрит на Гао Вэя с вызовом.

— Все в порядке? — спрашивает последний тихо.

— Да! — улыбаюсь я Гао Вэю. — Все отлично.

Он подходит к нам. Взгляды парней скрещиваются. Они оба высокие. Оба красивые, но такие разные. Агрессивный брутализм Дэна против аристократичности Гао Вэя.

— У тебя уже закончились занятия? — спрашиваю я Гао Вэя.

— Да, я иду обедать, — кивает он. — А ты, собралась домой?

— Я тоже планировала куда-нибудь зайти перекусить, — и предлагаю: — Пойдем вместе?

— Конечно, — заулыбался Гао Вэй.

Я чувствую, как Дэн, стоящий рядом, напрягается. Я отхожу в сторону, оказываясь ближе к Гао Вэю. Оборачиваюсь к Дэну. Вижу в его глазах какое-то странное выражение.

— Пока, — сухо бросаю я ему.

— Да-а, — тянет он, — значит, мажоры тебя не интересуют? Ну-ну. — Он усмехается, одаривает Гао Вэя презрительным взглядом, разворачивается и уходит.

Что это было? Ревность? Дэна взбесило, что я отказала ему, но иду на обед с другим парнем? Ну и пусть. Я ему ничего не должна.

— Идем? — Голос Гао Вэя вырывает меня из мыслей.

— Идем, — киваю я. — Ты что собирался поесть?

— Не знаю, — пожимает плечами он. — Может, жареный рис с овощами? — предлагает он.

— Я не против.

Мы выходим за ворота кампуса, а где-то за спиной, за поворотом, остается Дэн. И почему-то, несмотря на все, у меня слегка сжимается сердце.