Магическая картография. Страж морей

Фаверхейм. Сто лет назад

Весь день с палубы доносились разборки и отборная брань. Иногда боцман в два шага вбегал на капитанский мостик, грозил кулаком и рассыпался такой отборной руганью, что даже старые матросы затыкались и прятали огромные головы в плечи. 

С боцманом Дэвери повезло. Что есть, то есть. Еще с доктором, коком, парой-тройкой матросов, комиссаром. Все остальные оказались неуправляемым стадом и умудрились в считанные минуты съесть и выпить все, что оставалось в камбузе.

Как это произошло, никто не мог объяснить. 

То ли случайно, то ли по собственной глупости, желая сделать хорошее дело, Грэм оставил ключ в замке, и толпа налетела на скудные остатки еды как саранча, выпивая и выжирая все подряд. Дэвери пытался их остановить, но боцман вовремя преградил молодому капитану дорогу, произнеся строгое «не надо».

Наемники, что с них взять? Набранные где-то на задворках Польвары, Таршаина, Торнала… и где там еще Натан Виару успел показаться? Отбросы общества, не понимающие субординацию и не имеющие ни малейшего чувства благодарности. Дэвери смотрел на них как на сброд. И то, что матросы помогли устроить бунт, никак не красило команду в глазах их нового капитана.

Впрочем, одна мысль все-таки успокаивала его. Она давала надежду и желание просыпаться по утрам: совсем скоро он сможет добраться до острова Мут, а там навсегда оставит этот корабль со всеми людьми на нем. И больше никогда. Однозначно и точно никогда, ему не придется выходить в море.

К вечеру пелена дождя скрыла все дальше четверти мили от бортов. «Бродяга» даже с обросшим днищем мог набрать восемь, а то и девять узлов. Но как ни старался Дэвери заставить команду работать, у него не получалось.

Осоловевшие от еды после долгого голодания, они не желали правильно выставлять паруса и в лучшем случае сидели на шкафуте, ровненько по центру корабля. В худшем — отправились в кубрик, где разлеглись по койкам.

Впрочем, был здесь и свой плюс. Это дало Дэвери нужное время, чтобы обыскать каюту Натана Виару вдоль и поперек в тщетных попытках найти карту, маршрут, дневник — хоть что-нибудь, что даст точные указания, куда двигаться дальше. Однако бывший капитан каким-то образом умудрился прихватить с собой все нужные бумаги или надежно перепрятать их где-то на «Бродяге». И вот беда, обыскать огромный корабль оказалось невозможным, за что Дэвери еще сильнее возненавидел Натана Виару. 

— Кто выходит под черным флагом на фрегате? — нервно рассуждал он, ругая недальновидность бывшего капитана. — Бриг, шлюп, да, демоны его задери, что угодно! Выбор огромен! Зачем брать целый фрегат?!

Все изменилось в один миг. Когда ночное небо заволокло тучами. Они так стремительно погрузили мир во тьму, что команда занервничала. Едва заметные очертания луны еще проскальзывали в темноте неба, но уже не было видно ни звезд, ни водной глади впереди на несколько миль — все слилось в одну сплошную тьму. А сквозь сильнейший ливень и раскаты грома едва можно было различить звон корабельного колокола.

Только когда пробили третий раз, только тогда Дэвери опомнился. Он подскочил на капитанском стуле и в панике вбежал на верхнюю палубу.

Впереди, там, где еще минуту назад было неспокойное, но все-таки обычное для грозы море, теперь начинался водоворот. В черноте показались первые пенящиеся гребни волн. Неожиданно от поднявшегося со дна желтого песка вода посветлела. И сразу же наступившую тишину разбил пронзительный рев океана.

— Воронка! — закричал капитан. — Круче к ветру!

«Бродяга» лениво сменил галс и пошел полным бакштагом, желая оставить водоворот по левому борту. Проскочить, пройти мимо, лишь немного задеть… Возможно, ему бы это удалось, не сбавь они скорость настолько сильно.

— Твою мать, — выругался боцман, глядя на Дэвери. 

Тот откровенно паниковал. Их капитан был в ужасе. Он мог совершить любую ошибку, быть злобным психом, бесчеловечным демоном, тварью из другого мира, но вот чего точно не мог себе позволить, так это паники. На корабле было несколько десятков человек, каждый из которых выполнял свою работу, и не было у них времени оглядываться по сторонам. Они должны, могли и работали как один слаженный механизм, но Дэвери, демоны его задери, отдавал противоречивые приказы.

— Приводись! — снова прокричал он.

Это значило, что капитан хочет отойти от водоворота еще вправо. А еще значило, что они сильнее сбавят скорость и уже не смогут проскочить воронку так быстро. Если полный бакштаг еще давал им шанс выбраться, то крутой грозил кораблю стягиванием прямиком на дно. Капитан упорно не желал смотреть в глаза своему кошмару, будто отвернувшись от него, встав кормой к закручивающейся воде, он надеялся, что бездна океана не заметит его и не утащит в свои владения.

— Не успеем! — прокричал боцман, отдав новый приказ команде.

Сам. Под свою ответственность. Не дожидаясь решения Дэвери.

Их сносило. Отбрасывало. Не давало двигаться дальше. Ливень достиг такой силы, что не позволял увидеть нос корабля. Пронзительный рев снова вырвался из черных океанских глубин. То было криком гигантского монстра, умирающего от голода и разрывающегося от злобы.

— Держать курс! — взял командование в свои руки боцман.

Сверкнул клинок в руках капитана. И Дэвери нанес удар. Свой первый удар на этом корабле. Клинок попал в живот, осмелившемуся пойти против капитана, человеку. От неожиданности боцман отпустил ванты и хватило всего одного толчка, чтобы он свалился за борт как ненужный балласт.

— Круче к ветру! — снова проорал Дэвери, пытаясь перекричать рев водоворота.

А потом время остановилось. Течение не дало им сдвинуться с места, но хватило всего минуты, чтобы оно смогло взять верх над парусником, закружило его в своем вихре и потащило прямиком в черную водную пасть океана.

Вода сжала в тисках днище корабля, раздался треск, и Дэвери показалось, что «Бродяга» разлетится на части. Киль разломило пополам. Пробило правый борт. И парусник неминуемо потащило ко дну.

Дэвери видел, как кого-то выкинуло за борт. Кто-то спрыгнул сам, в глупой попытке спастись. Другие крепко держались за ванты, моля то ли богов, то ли демонов о пощаде. Третьи, стиснув зубы, смотрели вперед в самую бездну. Ему бы тоже посмотреть туда. Увидеть, что ожидает его впереди, как выглядит смерть. Но было страшно. Слишком страшно и до боли одиноко. И только рев, треск и скрежет стали его спутниками.

А потом оторвало штурвал, и располовиненное колесо полетело прямиком в голову новоиспеченного капитана. Он не успел даже заметить, не то что пригнуться или увернуться от опасности. Боль захлестнула все тело, кромешная темнота наступала в один миг, и Дэвери показалось, что бездна сама повернулась к нему лицом. Всего секунда. Кровь. Крик. Стремительное падение в пустоту. Это должно было стать его смертью.

***

Когда яркий свет ударил в лицо капитана, тот подумал, что боги сжалились над ним и решили забрать к себе. С другой стороны боль, которая наступила сразу за светом, явственно говорила о жизни. Вот только как такое могло случиться?

Рядом кто-то ходил. Послышался знакомый голос корабельного доктора. Потом ворчание Грэма и ругань кого-то из команды. Кого точно, Дэвери не мог сказать, да и не имело это особого значения. Жив. И только это главное.

Он открыл глаза, прищурившись от новой волны боли и света.

«Бродяга». Изрядно потрепанный ют прямо за капитанским мостиком. Целые мачты. Но, к сожалению, только один уцелевший парус. Сам Дэвери лежал на верхней палубе, и легкий бриз нежно касался его лица.

— Вернулся, значится, — выдохнул доктор.

— Что произошло? — недоуменно обратился к нему Дэвери. — Мы же были в воронке. Я точно помню, как…

— Все так, — ответил доктор и в его глазах показался ужас от нахлынувших воспоминаний. — Но мы ее прошли. Сначала на дно опустило. Думал, уже все, жизнь закончилась. Но, клянусь всеми богами, вы — наш везучий талисман. Ведь и минуты не прошло, как корабль со дна подняло. А потом и вовсе все закончилось, — док поправил круглые очки на своем пухлом лице и улыбнулся. — Чудо, никак иначе как чудо. Никогда не верил, но после этого дня пойду, воздам хвалу всем милостивым покровителям.

— Сколько я был без сознания?

Дэвери попытался подняться самостоятельно, но сразу сел, чувствуя, как все закружилось перед глазами.

— Всю ночь, — с прискорбием ответил доктор, — да и не вы один. Большая часть команды так. Многих удалось спасти, но не всех. Наш боцман… — доктор замялся. — Нурем погиб. И штурман тоже. Печальная, печальная весть в такой счастливый день.

Дэвери поджал губы. В этот момент ему захотелось во всем признаться и навсегда сложить с себя обязанности капитана. Но что будет, когда матросы узнают правду о смерти Нурема? Висеть на реях из-за стычки с боцманом? Из-за крохотного и только лишь одного неправильного решения? Нет, этого он точно не желал. В конце концов, боги не просто так дали ему вторую жизнь. Хотели бы наказать, убили бы еще в воронке. А значит, все, что он делает — не просто правильно, оно угодно высшим силам.

Ведомый такими мыслями, Дэвери с большим усилием поднялся с места и подошел к планширю. Хотя от резного позолоченного бруса, венчавшего борт, теперь мало что осталось, и все-таки на него хотя бы можно было опереться, рассматривая новое место, куда их принесло.

И стоило только капитану оказаться на ногах, как довольная улыбка озарила его лицо.

Впереди виднелись корабли. Десятки кораблей. Небольшие шхуны и клиперы, выходящие из оживленной бухты и заходящие в нее. Торговые суда. Рыбацкие лодки. Барки. Одномачтовые шлюпы. Двухмачтовые бриги. Настоящее раздолье для того, кто хочет сменить корабль и команду. А немного дальше по береговой линии виднелась самая настоящая рабочая верфь. Конечно, с верфями королевства она не могла сравниться, но это и не нужно. Даже этого, сколоченного наспех ангара вполне хватило бы для починки их корабля.

— Спасибо, — выдохнул Дэвери, запрокинув голову к небу. — Спасибо вам. Идем в бухту.

***

Якорь опускался с громким звоном. Этот звук разносился по всему кораблю и был похож на бой колокола, возвестившего о финале их путешествия. Уже подготовили шлюпку, и в считанные минуты спустили ее вместе с капитаном, доком, Грэмом и еще тремя матросами на спокойную воду.

Однако на полпути к причалу Дэвери начал понимать, что ему становится все хуже. Он и сам не знал, на чем держится: на голом энтузиазме, воле богов, какой-то настойке дока или всепоглощающем желании коснуться земли, сделать несколько шагов по стойкой твердой поверхности, а не качающейся палубе корабля. И это желание стало еще сильнее, стоило им войти в бухту нового города.

На подходе к трем причалам стояли одни лишь торговые суда. Никаких тебе пушек. Никакой охраны. Зато жизнь здесь кипела.

Торговцы, в потертых жилетах и огромных шляпах выгружали из подходящих лодок клетки, мешки и ящики. И тут же загружали шлюпы другими мешками и клетками. Лошади недовольно хрипели под палящим солнцем, привычно дожидаясь пока их хозяева заполнят воз. Подъезжали кареты и брички. Из них выходили женщины в пышных богато украшенных платьях, им подавали руки мужчины в расшитых камзолах.

Трактиры, разместившиеся сплошной линией вдоль причала, были доверху заполнены посетителями. Слышались крики, смех и странные песни, мотива которых Дэвери не знал или не мог вспомнить, сколько бы ни прислушивался.

Клубился дым от костров у воды. Воздух пронизывал запах жареного мяса. Разносился гомон людских голосов. Раздавался смех и крики. Звенели монеты. Бил колокол. Кричали матросы… Все это было просто музыкой для ушей уже отчаявшихся и готовых к смерти моряков.

У края причала стоял молодой мужчина в новеньком красном сюртуке, начищенных до блеска сапогах, штанах из черного грубого хлопка и в идеального вида треуголке. Сам он был настолько неприметным, что, отвернись на секунду, вместо серости его лица в памяти сразу всплывет яркий наряд. Впрочем, в руках мужчина гордо держал толстый журнал и перо с чернильницей, что давало понять о важности его работы.

Док бросил швартов работнику причала и помог Дэвери выбраться из лодки. Молодой капитан пошатнулся, но все-таки смог удержаться на ногах и даже отказался от руки верного лекаря.

— Вы ранены? — обеспокоенно обратился к нему писарь, отметив кровь в волосах юноши.

Кажется, даже перья на его шляпе встали дыбом от волнения.

— Мы попали в водоворот, господин, — вместо капитана отрапортовал доктор, — у нас закончилась провизия, а от нашего корабля почти ничего не осталось.

— Здесь? В Фаверхейме? Водоворот? Не может быть, господа. Хотя, только если… — важно произнес писарь и не стал договаривать свою мысль.

Вместо этого он крикнул старика у второго причала. Тот в считанные секунды (и это было странным для его возраста) добрался до лодки и сообщил, что проведет капитана к лучшему целителю. На это Дэвери безразлично согласился.

— Я отправлюсь с ним, — важно заявил док.

— Конечно, — ответил писарь. — Это очень правильное решение. Только прошу вас сразу дать мне все данные о вашем корабле и вот еще. Мы не берем за швартовку, если ваш корабль разбит или вы оказались в бедственном положении. Но вам надо соблюдать некоторые правила. У нас запрещены дуэли, убийства и осквернения могил, статуй, городских стен и частной собственности. Также прошу не применять разрушительную силу, — он как-то странно усмехнулся, — боюсь, она же выйдет вам боком. А и да, будьте аккуратны с дамами, они могут вам ответить, если им что-то не понравится. Но это уже мое личное наблюдение, господа. Приветствую вас в Фаверхейме!

***`

Дом, куда привели Дэвери и дока, стоял у самой воды, всего в нескольких шагах от узкого прохода в бухту. Но вот странность, здесь не был слышен людской гомон, цоканье копыт или стук проезжающих мимо карет. Словно вокруг этого места кто-то создал огромный воздушный пузырь, не пропускающий ни единого звука шумного города.

Впрочем, в тот момент это не сильно заботило доктора. Намного важнее была кровать в небольшой комнатке, куда можно положить юного капитана. Только это беспокоило его всю дорогу. Только самочувствие капитана заставляло не обращать внимания на происходящее. Но стоило Дэвери лечь, как док увидел…

В воздухе над столом рядом с кроватью плавали небольшие флаконы с ароматной водой. Поднимались и опускались небольшие закрытые банки на подоконнике. Как пух, подгоняемый ветром, парили в воздухе странные серебристые камни, излучая едва заметный желтый свет. От увиденного док опешил и потер глаза.

— Вам покажется это странным, но, кажется, я что-то вижу, что-то… — обратился к нему Дэвери, подозревая, что не стоило сходить с «Бродяги».

Однако доктор сам смотрел с широко раскрытыми глазами, силясь поставить себе диагноз. Единственное, что заставило этих двоих перевести взгляд — смех старика с причала. Он непонимающе повел головой, а потом сообщил, что это самое простое заклинание левитации, которое есть во всех домах.

— Эка вас потрепало, горемычные. Откуда ж прибыли, родимые, что левитации-то испугались? — заинтересованно спросил он. — Совсем дикий край, видать.

Доктор не знал, что ответить. Дэвери сперва хотел сказать про Польвару и королевскую академию, но представив, сколько еще придется объяснять, решил промолчать. И правильно сделал. Потому что буквально в этот же момент в комнату вошли две женщины.

Одна, что постарше, была миниатюрной, но настолько серьезной, что Дэвери не решился бы с ней спорить. Вертикальная морщинка между бровей, казалось, застыла на ее лице, а поджатые губы и гордо поднятый подбородок удлиняли и без того длинный нос.

Женщина представилась лекарем и сообщила, что их привели в лучшую клинику Фаверхейма. Она ловко осмотрела рану Дэвери, прощупала пульс, зачем-то провела рукой над его телом (Дэвери готов был поклясться, что ее рука в этот момент светилась) и уверенно сообщила, что ей все понятно, а пациенту сейчас принесут необходимые отвары.

— Вы его лекарь? — обратилась она с той же серьезностью к доку. — Мне надо с вами поговорить, давайте выйдем.

Лекарь, док и старик скрылись за дверью, а на постель села вторая, и Дэвери замер, то ли от восхищения, то ли от ухудшегося состояния. 

Девушке на вид было не больше шестнадцати, золотые волосы обрамляли ее ангельское лицо; тонкую талию подчеркивал широкий зеленый пояс; ее тело все еще было немного угловатым, но движения уже стали женственными и кокетливыми. Она с интересом посмотрела на рану капитана и озарила комнату нежной улыбкой.

— Что со мной? — спросил он первое, что пришло в голову.

— Я не знаю точно, — заговорщицки прошептала она, поглядывая на дверь. — Я только начала обучение. И нам не стоит разговаривать. Иначе, если мне сделают замечание, то я больше никогда не смогу обучаться здесь. Так что тссс.

— Вы так плохо себя ведете? — хитро спросил он, вспомнив собственное обучение в академии.

— Нет, что вы! Но мой отец очень знатный человек и я смогла пойти сюда только под угрозой того, что сбегу из дома. Поэтому я бы не хотела получить даже одного замечания, — она попыталась сдержать улыбку, но в ее глазах прыгали лукавые огоньки. — А таким как я, тем, кто только начал обучаться, нельзя говорить с больными.

— Это ужаснейшая несправедливость, — с наигранной важностью сообщил капитан. — Посудите сами, мы обмолвились всего парой фраз, а я уже чувствую себя намного лучше. Один ваш голос творит чудеса. Как они смеют скрывать от пациентов такое действенное лекарство?

Красавица едва слышно рассмеялась.

— Кстати, я Дэвери.

Девушка украдкой посмотрела по сторонам, но ее натура явно не давала ей строго следовать правилам. Поэтому она сразу же улыбнулась и прошептала:

— Эльза.
Дорогие друзья! Рада приветствовать всех во второй части Магической картографии. Для тех, кто зашел сюда впервые, первую часть можно найти здесь:  
Всех, кто уже прошел бурю, штиль и всякие злачные места, рада приветствовать в новом Фаверхейме ;) Ваши отзывы и сердечки всегда греют душу. И я буду очень благодарна, если вы поделитесь отзывом или ссылкой на книгу в социальных сетях. 
Всем приятного путешествия! 
Не забывайте

Фаверхейм. Новое время

Капитаны и матросы пережили упадок мореходства в Фаверхейме. Иначе и быть не могло. Когда человеку приходится выбирать между едой и делом всей жизни, то дело всегда проигрывает. Поэтому Авика нисколько не удивилась, когда Натан вернулся с дурными вестями.

Все дело в том, что из сотни человек, которые раньше пытались выходить в море, Карусу удалось уговорить только двадцать. А это крайне мало, чтобы вывести корабль, и катастрофически мало, чтобы начать сражение. 

Матросы стали извозчиками, торговцами, кто-то умудрился превратиться в фермеров. В общем, они все разбрелись своей дорогой и сходились сейчас только в одном — в мысли, что только во снах смогут еще раз поймать свой ветер свободы. Но они хотя бы выжили, чего нельзя было сказать о верфи и пристани. 

Авика стояла на холме, откуда открывался полный обзор правого берега Фаверхейма. Здесь, в глубине скал, пряталась хижина капитана Каруса. Отсюда же был виден полуразрушенный почерневший от времени и гнили причал, его охранники в мундирах, разрушенный ангар для ремонта кораблей и утонувшие стапели. Пирс, на который они сходили, и то был в десятки раз лучше. Да и на подходе к Фаверхейму было множество кораблей. Куда же они все делись? Словно исчезли в одну секунду. А может и исчезли, ведь оказался же как то вместо них их “Близзард”. Сейчас же венчал эту убогую картину единственный корабль на несколько миль вокруг — парусник Каруса. Подбитым зверем он стоял на опорах на берегу, и сколько бы ни пыталось море, оно никак не могло дотянуться до его днища.

— Это жизненный цикл, — раздался за спиной голос Натана, и Авика вздрогнула. 

Они еще утром договорились встретиться на холме, но Виару подкрался так незаметно, что она испугалась. 

— Всё рано или поздно умирает, — задумчиво произнес он. — В этом нет ничего страшного. Иначе мир не мог бы двигаться дальше, и мы неминуемо пришли бы к вечному упадку.

— Капитан, сэр, я не думал об этом, – быстро протараторила она, на что Натан едва заметно улыбнулся.

— Значит, это только я так подумал, когда увидел прогнившие бревна и утонувшую верфь. Идем, у меня не так много времени.

Вот уже неделю после бала у Натана действительно не было ни одной свободной минуты. Он уходил утром и возвращался поздно вечером, измотанный и уставший. Вместе с Карусом они обошли всех моряков, подсчитали расходы, заказали плотников, сделали заказы торговцам и швеям на паруса и сами помогали Ворону, Лису, Ролану, Снежку и работникам восстанавливать корабль. Натану не удалось даже рассмотреть магические вещи, купленные в лавке. Авика трудилась со всеми, хотя в сравнении с мужчинами, способными спокойно перетаскивать огромные бревна, она могла немногое. Ситуацию спас Натан, поставив ее в паре с чертежником, а сегодня был их заслуженный отдых.

Этот день она собиралась полностью посвятить поискам доказательств невиновности отца. Каждый вечер она проводила в хижине Каруса, где работали Геродин Вольсер и мистер Мурис, но находила только исписанные листы с заметками об укладе жизни в Фаверхейме. Сегодня же она решила облазить каждый угол хижины, изучить каждую запись и попытаться шаг за шагом выстроить путь Геродина Вольсера. Но как назло Натан захотел отправиться вместе с ней. Он объяснил это тем, что судьба польварца в Фаверхейме волнует его как герцога Виару. Врал, конечно, но что ему на это скажешь?

— Что произошло между вами с Лисом? — совершенно не к месту спросил он..

— Ничего, сэр, — опешила Авика.

— Смотри, чтобы ваше «ничего» не вылезло боком. Мне не нужны тайны, Ави, и уж тем более не нужны ссоры. И я прекрасно вижу, что уже неделю он на тебя зол как черт.

“Как черт” — слишком сильно сказано для описания злости квартирмейстера. Они довольно хорошо общались у корабля, да и дома не пытались друг друга убить. В какой-то момент Батиста даже отметила, что из них с Ротмаром вышла бы довольно недурная пара. Прямо как написано в одном из последних романов в газетенке, которую она выписывала каждый месяц. 

Все остальное время они старались не показываться вместе, не помогать друг другу и ничего не обсуждать. Так что их сосуществование вполне можно было назвать мирным, и только один разговор, состоявшийся неделю назад, не вписывался в эту картину. Когда он буквально вытащил ее из дома лорда и втолкнул в карету.

«Ты в своем уме? — едва ли не кричал он, стоило только карете выехать за ворота дворца. — Я сказал тебе отвлечь его от Эльзы, а не целоваться под луной!»

«Это была случайность», — попыталась оправдаться Авика.

«Случайность? Да тебя придушить мало за такие случайности. Ты сама хоть понимаешь, чем это может грозить?»

«Не надо на меня орать, — сквозь зубы процедила она. — Грозить? Чем? Сомневаюсь, что Натан будет бегать и искать незнакомку по всему городу, воспылав нешуточной любовью».

«Ты думаешь, я боюсь за Натана? — засмеялся Лис. — Он сможет выдержать разлуку, уж по этому поводу точно переживать не стоит».

«За меня? — правильно поняла Авика. — Ты испугался, что это я воспылаю к нему неземной любовью? С чего вдруг? Да он мне вообще не нравится. Он самовлюбленный, напыщенный ловелас, думающий только о себе. Я там оказалась только чтобы спасти его шкуру от этой ведьмы. Он же наотрез отказывается слушать хоть что-то, что ему говорят. Быть с ним вместе? Да это смешно».

«Если ты раскроешься, все изменится. А главное, его отношение к тебе изменится. Я прекрасно знаю Натана, чтобы понять, что он не простит. Ты — часть команды. В твоем положении лучше не думать о капитане, как о человеке».

«А как о нем думать?»

«Не думать вообще. Он — капитан. Вам вместе выходить в море. И ты одним своим появлением можешь все испортить. Мы и так застряли в этой глуши, а тут еще эта Эльза».

«Не знала, что ты так обо мне заботишься», — Авика попыталась немного сгладить углы.

«Я не забочусь о тебе, Ави, — вполне спокойно ответил Лис. — Я квартирмейстер, второй человек после капитана. Я забочусь только о целостности и слаженности работы моей команды. Именно я веду на абордаж с квартердека. Ты, Ворон, Хас, а раньше и Снежок под моим командованием. И мне нужны люди, которые будут точно выполнять приказы, когда мы встретимся с «Близзардом» и Дэвери. И я должен знать, что если перед тобой встанет выбор, выполнить мой приказ или, как тебе кажется, броситься на помощь Натану, то ты выполнишь именно мой приказ. Ты ловкая, легкая, быстрая и умеешь обращаться с оружием. Мне это подходит, так что не заставляй меня отправлять тебя драить палубы».

Авика недовольно посмотрела в окно. 

«Это справедливо, — продолжил Лис. — Корабль — небольшое государство, где царят свои порядки и законы. Там может быть несколько сотен человек, и из-за привязанности одного пострадать могут все». 

«Как с Дэвери», — заключила Авика. 

«Именно так. Держи он свои чувства под контролем, ничего бы не произошло. Так что теперь нам нужно вдвойне опасаться самих себя и тех демонов внутри каждого из нас, которых мы способны выпустить».

— Когда вы пошли на бал, сэр, мы немного повздорили, — пожала плечами Авика, продолжая разговор с Натаном. — Всего-то и делов. 

— Причина была серьезной? 

— Ваши отношения с Эльзой и слухи, которые о ней ходят.

Спускаясь следом за капитаном, она не могла видеть его лица, но заметила, как он с силой потер правое предплечье. Обычно так пытаются избавиться от ноющей боли, и всего на секунду Ави показалось, что это может быть как-то связано с дочерью лорда.

Но Натан довольно быстро ответил:

— Слушай, забудь ты про слухи, в них смысла не больше, чем в ухаживаниях Хаса за Батистой, — усмехнулся он. — За эту неделю Эльза обмолвилась со мной только парой ничего не значащих фраз и пожелала удачи. Я думал, она начнет чинить препятствия, но даже в этом она поступила честно и благородно. Так что стоит несколько раз подумать, прежде чем повторять то, что о ней говорят.

Они вышли к подножью скалы, где Авика наконец смогла поравняться с капитаном. Несмотря на то что ее вид был более чем серьезным, в душе юнга ликовала. Еще одну маленькую победу можно было приписать на свой счет. Пусть Лис злится сколько угодно, но это именно тот неудавшийся поцелуй поставил точку в отношениях между Эльзой Ратус и Натаном Виару.

— Она обижена на вас? — лукаво спросила Авика, сама толком не понимая, для чего это делает.

Натан ответил не сразу. Он однобоко улыбнулся, пригладил растрепавшиеся от ветра серебристые волосы и уклончиво произнес:

— Я дал ей повод для ревности.

— Она застала вас с другой женщиной? — не отступала Авика.

В конце концов, она и не ожидала, что Натан начнет объясняться. Где он, а где она? Это нонсенс, если капитан будет рассказывать юнге о своих чувствах. При том впереди уже виднелась хижина, и капитан не успел бы толком ничего рассказать.

Но видимо Натан счел иначе. Потому что вместо многозначительного молчания или короткого ответа, он неожиданно грустно улыбнулся и произнес:

— Нашу ситуацию нельзя было понять двояко. Даже весь мой опыт обманов и весь запас уловок и хитростей, не помогли мне найти правдоподобную причину поцелуя с другой женщиной. Радует только, что я не дошел в отношениях с Эльзой до признаний в вечной любви. Но, ты не поверишь, в этом есть и положительная сторона. Оказывается, лорд Ратус более благосклонен к мужчинам, если они не покушаются на сердце его дочери, — он снова потер руку. — Да и мне это было нужно.

— Нужно было изменить Эльзе? — вырвалось у Авики.

— Нет. Нужно было сделать то, что я сделал. Ты смышленый малый, Ави… 

Они подошли к хижине, и Натан резко открыл дверь, войдя в темное помещение, больше похожее на склеп. 

— Ничего не видно. Ты взял свет?

Авике хотелось возмущенно крикнуть. Да одну эту сумку пришлось тащить только из-за Натана. Так бы она была одна и смогла воспользоваться своим фотом. Но вместо этого пришлось брать светящиеся кубы из кучи купленных чудес. Хотя была в них особая прелесть: стоило только кубам коснуться пола и открыться, как яркий свет водой растекся сразу по двум комнатам, добираясь даже до самых дальних углов. 

— Ты осмотри шкаф, а я стол, — скомандовал капитан. — Так на чем я там… Ах, да. Есть вещи, которые не поддаются объяснению. Думаю, тебе рассказывали о воровке в моем замке?

Авика постаралась сделать безразличный и скучающий вид, но внутри натянулась струна ужаса, грозясь лопнуть в любой момент и вылиться в бегство.

— Что с тобой? — посмотрел на нее Натан. — Тебя странно перекосило.

— А… это… сэр, это я пытаюсь сосредоточиться на поисках.

— Почему ты постоянно говоришь «сэр»? Раньше за тобой такого не замечалось.

— Я… я… я даже не знаю… Звучит лучше, да и мне больше нравится, — произнесла Авика значительно понизив голос.

— Не стоит. Хотя бы не так часто, — безразлично ответил капитан и принялся обыскивать ящики, доставая их один за другим и простукивая со всех сторон. — Так вот, о воровке. Я видел за свою жизнь слишком много воров. Но в той было что-то особенное. Честно, даже не знаю что, но она заставила меня встряхнуться. Благодаря ей в какой-то момент я понял, что жизнь за пределами моего крохотного мира течет и изменяется, а я как дряхлый старик сижу в своем кресле и смотрю на неизменную пастораль из запыленного окна. 

Авика прикинула, что с “крохотным мирком” капитан явно погорячился. Собственные плавильни, заводы, верфи, оружейные, а еще земли, люди, города — это с огромной натяжкой можно назвать крохотным миром. Но вот с выражением про дряхлого старика она была согласна.  

— Я ведь половину своей жизни был в бегах. Все надеялись, что я вернусь в герцогство, но смотрели на вещи трезво и давали мне только то, что могли дать — жажду знаний и желание найти ответы на самые сложные вопросы. Так что, признаюсь тебе, та девушка меня заинтриговала. Я так и не смог понять, как она спустилась с галереи. Хотя бы ради этого, стоит ее отыскать и выпытать все, если сама не расскажет.

— Пффф, — выдохнула Авика. — Как она могла спуститься? Ну привязала куда-нибудь веревку и спустилась. Вы простите, капитан, но я бы о ней уже забыл. Ну честное слово, зачем она вам? За это время уже многое могло случиться. Может, она уже давно раскаялась и ведет нормальную жизнь. Вышла замуж, ждет ребенка.

— Вышла замуж? — Натан замер и внимательно посмотрел на Ави. — С чего ты взял, что у нее появился муж?

— Я просто предполагаю. Да я вообще не знаю. Может, она умерла где-нибудь в подворотне. Я говорю, забудьте вы о ней и не вспоминайте. Не нужна она вам.

— Почти забыл. — Натан снова принялся за ящики. — Но недавно… — он замялся. 

— Что недавно? 

— Та женщина во дворце лорда Ратуса. 

— Что с ней? — напряглась Авика.

 — Она как раз и напомнила мне воровку. Мимолетно. Я и сам не мог понять чем. Это ощущение появилось в один миг, не знаю, сказала она что-то или сделала. Это просто случилось…

— Уверен, она напомнила только тем, что вы ни у себя в замке, ни у лорда, не имели понятия, что за женщина рядом с вами.

Натан задумался. И Авика как никогда поняла, о чем говорил Лис: если Натан узнает, то не просто убьет, а будет долго и упорно издеваться, выведывая все ее тайны и заставляя забыть о своих. 

— Ты лучший юнга, который у меня когда-либо был, — повеселел капитан.

— Я говорил вам об этом. Еще в Польваре. А, кстати, почему?

– Да потому что ты подсказал мне самое простое решение, и я, наконец, смогу забыть об этом неприятном чувстве, которое преследует меня неделю. Мне всего-то и надо, что обратиться к дворецкому лорда и узнать, что это была за женщина, и по каким приглашениям она прошла. И потом я смогу нормально работать!

– Сэр, я не это хотел сказать, – начала было Авика и с силой надавила на стенку отсыревшего шкафа, ощущая, что от волнения на ее руке появляются искры. – Я хотел сказать, что следует…

То, что произошло дальше, заставило ее забыть о Натане и объяснениях. Стоило только искрам попасть на стену шкафа, как он весь пришел в движение и разъехался, открывая проход в спрятанную за стеной комнату.

— Отойти оттуда! — вскочил Натан, резко оттолкнув ее в сторону. — Где свет?

Авика бросила несколько кубов в открывшееся пространство и свечение тут же разлилось по всему помещению. На всякий случай она выставила вперед арбалет, который смастерила на днях.

— Ты что с ним сотворил? — огрызнулся он.

— Не надо так кричать. Что я мог с ним сделать? Арбалет, как арбалет. Укоротил только немного, сделал маленькие стрелы и систему подачи одну за другой. Теперь восемь стрел будут выстреливать друг за другом, стоит вам только нажать на спусковой крючок.

— Сделаешь еще двадцать, — твердо сказал Натан и вошел. 

Комната была небольшой, по крайней мере, не больше той, в которой они только что побывали. У стены разместился длинный стол, на нем лежали книги и исписанные тетради. Немного дальше стоял шкаф, а прямо за ним — узкая кровать. Жилище аскета не иначе. Тот, кто приходил сюда, точно оставался на ночь или вообще жил, хотя паутина и толстый слой пыли явно говорили, что помещение пустовало уже долгое время. На полу были разбросаны огарки свечей, а в центре пола нарисован замысловатый символ: круг с кучей переплетенных линий и завитушек внутри. 

И все бы ничего, но по всем законам, этой комнаты просто не могло существовать.

Натан сделал несколько неуверенных шагов вдоль стены, осмотрелся, после чего вышел в полном смятении. Сначала из тайной каморки, затем из хижины. В окна Авика могла видеть, как капитан прошелся вокруг домика Каруса и снова вошел внутрь.

— Этого просто не может быть, — сказал он. — Здесь не может быть комнаты.

«Началось», — подумала Авика, без интереса следя за действиями капитана. 

Сначала смятение, затем непонимание, попытки мысленно объяснить происходящее, потом принятие невозможного. Все это читалось на лице обычно спокойного Натана Виару. Его уверенность в считанные секунды куда-то исчезла, лицо побледнело, сравнявшись с цветом его серебристых волос, а между бровей появилась глубокая вертикальная морщина.

— Что-то не так, капитан? — спросила она тоном, которым обычно учителя спрашивают учеников, не усвоивших урок.

— Либо я сошел с ума, чего очень бы не хотелось, либо этой комнаты просто не может существовать, — ответил Натан.

— Это магия. Магия сжатия. О ней писалось во многих книгах.

— Ты видел их в Таршаине?

— Да, но от них осталось лишь пепелище. На костре инквизиции мало что способно сохранить свой первозданный вид. Даже книги по магии.

— Магии не существует, — ответил Натан, и в его голосе явно читалось, что все истории о колдунах порядком ему поднадоели.

Спорить с его сиятельством и капитаном по совместительству было себе дороже. Пока лично не наткнется на что-то, что никак не сможет объяснить своими научными теориями, ни за что не поверит. Так что Авика закрепила за пояс арбалет и прошла вперед, аккуратно ступая по скрипучим половицам.

— Как скажете, — пожала она плечами. — Если у вас есть другое объяснение, каким образом комната, которой не может существовать, все-таки существует, то мне было бы интересно его узнать.

— Другое объяснение всегда есть. Люди просто не всегда могут его найти так быстро, как им хочется, поэтому и придумывают истории о колдунах и ведьмах. Еще недавно мне доказывали, что звезды на небе — ни что иное как пыль от божественных карет. Пыль, которая висит прямо над нашими головами, но не может упасть. Я доказал, что эта пыль настолько далеко от нас, что даже миллиарда лет не хватит, чтобы до нее добраться. И на ней может поместиться сразу десяток таких королевств. Уверен, и этой комнате найдется объяснение.

Авика провела пальцами по рисунку на полу. Растерла. Принюхалась. 

Мел! Точно мел. Очень странно, что спустя столько лет узор, нарисованный самым простым мелом, не исчез. Да и подобный рисунок она видела впервые. Вполне возможно, что именно он делает комнату невидимой.

Она еще раз осмотрелась по сторонам, пытаясь найти какие-нибудь новые узоры или надписи. Возможно, это далеко не единственная комната в доме, а может, единственная, но доверху заполненная различными ловушками и проклятиями. Попасться на пути неизученной магии ей совершенно не хотелось. 

Пока она исследовала рисунки, Натан занялся не менее важным дело: он доставал бумаги из стола, быстро пробегая взглядом по каждому листу. Сперва лицо капитана выражало полное безразличие. Потом он насторожился, даже остановился на нескольких листах, вчитываясь в написанное. А затем и вовсе присвистнул, при этом лицо его выразило такой восторг, словно он только что нашел те самые сокровища лерков.

— А ты знаешь. Комната — далеко не самое странное, что есть в хижине, – произнес он.

—  Вы что-то нашли?

— Не знаю, кем был твой отец, но судя по этим записям, он искал способ кого-то убить. Возможно даже вместе с мистером Мурисом.

Авика вскочила как ошпаренная. Тетрадь в руках герцога была полностью исписана способами убийств. Каждому из них посвящалась отдельная страница. И чем дальше пролистывал герцог, тем кровавее и изощреннее становились ритуалы. А кроме как ритуалами, написанное и нарисованное на тонких дешевых листах, никак нельзя было назвать.

— Это не мой отец, — ошарашено произнесла она. 

— Это его почерк? 

— Да, но это не он. Это не может быть он… – она посмотрела на Натана. – Вас что? Вас это веселит?

Капитан резко стал серьезным.

— Нет, конечно, нет. Просто мы смогли найти в целости все записи и…

— Что и? Да вы же в восторге!

— Не от самих записей, — парировал капитан, — а от находки. Ави, это может пролить свет на очень многое, раскрыть многие тайны. И да, если ты уверен, что твой отец ничего такого не делал, то мы даже могли бы доказать его невиновность.

Камень с грохотом слетел с холма, возвещая о прибытии незваных гостей. 

Натан прислушался.

— Быстро забирай все бумаги, — скомандовал он, — закрой комнату. Я посмотрю, что там происходит. 

Капитан уже скрылся в темноте, когда Ави начала собирать документы, заталкивая их в небольшую сумку. Чтобы вошло все, пришлось выложить светящиеся кубы и всякую мелочь, но даже так часть листов осталась лежать на столе нетронутой. Ими она заполнила карманы и затолкала несколько тетрадей за пояс. Ловко бегать с подобным багажом не получится, но она бы никогда не простила себя, если бы не взяла все, что поможет доказать невиновность отца.

За дверью послышались шаги. Кто-то прошмыгнул под окнами, заставив ее отойти к стене. Послышался шелест травы, а потом все резко стихло. 

Авика затаила дыхание, опасаясь сделать лишний вдох, чтобы не выдать своего присутствия, и только сильнее сжала арбалет. Если кто-то появится, она обязательно выстрелит. Так надо, уговаривала она себя. И шанс проверить представился уже через несколько минут. 

Громкие шаги раздались у входа в хижину. Кто-то спешил. Он прошел узкий проход, пересек комнату. Носы его ботинок показались прямо у распахнутого шкафа. Авика вскинула арбалет и, не теряя ни секунды, выстрелила. 

Опомнилась только увидев ошарашенное лицо Натана Виару. Стрела прошла совсем рядом с ним и воткнулась в дверной косяк, войдя как нож в масло.

— Ты с ума сошел? — сквозь зубы процедил он, не сдвинувшись с места.

— Я не попал, — с облегчением ответила Ави и ловко спрятала арбалет.

— А это уже позорно. Всего-то пять шагов. Мне тебя еще стрельбе обучать?

— Допустите хоть мысль, что я целился не в вас, а в стену. 

— Хоть себе не ври, стрелок, — усмехнулся Натан и прошел в комнату. — Здесь все хорошо?

— Да. Бумаги я собрал, но за окном кто-то ходил. Вы видели, кто это был?

— Видел. Но поймать не успел. Хотя в одном я точно уверен: это один из работников магического сообщества. Бегал здесь, потрясая своей рясой. И я сильно сомневаюсь, что он просто мимо пробегал. Ну что встал? Возвращаемся домой, раз все забрал.

Они уже подходили к выходу, но тут капитан резко остановился и в задумчивости спросил:

— Слушай, малец, а если бы ты в меня попал?

Авика улыбнулась и вышла из дома. За это время Натан успел стать не только капитаном и ненавистным герцогом, но и неким подобием друга. По крайней мере, его смерть была бы печальным событием.

— Взять с вашего трупа нечего, — ответила она. — Так что, знаете, я бы, наверное, попросил выдать мне карту.

— Это по каким еще законам тебе полагается карта?

— По морально-этическим, сэр. Эти шакалы налетят, золото разберут, корабль на бревна растащат, еще и оружие ваше на память заберут, даже штанами не побрезгуют. А мне что? Мне ваших штанов не надо. Но как ваш убийца, я потребовал бы в уплату карту. Недорогая цена за вашу голову.

— Что, уже предлагали?

— Да кто ж предложит, капитан? Но если бы предложили, клянусь, я бы вас так дешево не продал.

Натан засмеялся, похлопав юнгу по плечу. Все-таки приятно ему было с этим мальчишкой. Сам не мог понять, почему, но точно знал, этому парню можно доверять.

Дворец лорда Ратуса. Фаверхейм. Сто лет назад

В закрытое окно северного крыла дворца полетел небольшой камешек и с глухим стуком отскочил на балкон. Темнота ночи накрыла все вокруг, только прекрасный ухоженный сад освещала ласковая луна. Эта ночь словно была создана для любви, поэтому неудивительно, что влюбленные парочки прогуливались по городу, а под окнами то тут, то там раздавались шепот и хихиканье.

В этом саду тоже раздался полушепот и еще один камешек полетел в окно. 

— Эльза!

В комнате загорелись свечи. 

— Дэвери? — Озираясь, дочь лорда Ратуса выбежала на балкон. Как была, в ночной сорочке и с растрепанными волосами. — Тебе нельз. Как ты вообще сюда попал?

— Сбежал от дока и пришел к тебе. Надеюсь, ты помнишь, что я ранен. — Он залез по дереву ближе к Эльзе и протянул ей руку. — И совсем скоро меня начнут искать. У нас есть только час. Не больше.

— Я не могу, — засмущалась Эльза.

Уже неделю она выхаживала самого молодого капитана из тех, что ей приходилось видеть. И этой недели хватило, чтобы разглядеть в молодом мужчине доблесть, отвагу, страсть и желание победить весь мир. Поэтому, когда днем раньше он подловил момент и поцеловал ее, она, сама того не ожидая, не стала сопротивляться.

Прошлая Эльза никогда бы не дала мужчине даже приблизиться к себе. Многие ходили к лорду Ратусу просить ее руки, но все уходили ни с чем. Отец прекрасно понимал, что ни один из этих дряблых, скучных, старых и некрасивых мужчин не подходит его дочери. Совсем другое дело Дэвери — красивый, сильный, мужественный и невероятно отважный. А как он рассказывал о своем обучении, о команде, о том, как смог победить ненавистного капитана, по глупости которого погибли его верные друзья! В нем было идеально все, кроме его положения. Титулы сыграли с влюбленными злую шутку, так что Эльза всеми возможными способами оттягивала его знакомство с отцом.

— Боги не простят нам, если мы не погуляем под их звездами, — прошептал Дэвери.

— Как ловко все сбросить на волю богов.

Эльза подала ему руку и ловко прыгнула на толстую ветку. И только они оказались рядом, как чувства уже невозможно было остановить.

Дэвери сам не верил в происходящее. Он забывал обо всем, даже голова переставала болеть, когда Эльза входила в его палату. Было только одно желание: дотронуться до нее. Он мог думать только о ее мягких волосах, о цветочном запахе от ее тела, о нежном румянце, который едва касается ее белой кожи, стоит только сказать ей комплимент.

Его мечта сбылась. Эльза ответила на ухаживания и тоже хотела быть рядом. И от этого сердце билось с небывалой силой, перехватывало дыхание, мысли не давали заснуть. Впрочем, спать в такую ночь — просто грешно. Хотелось выбраться из палаты, сбежать от вечно спорящих дока и лекаря и как можно быстрее оказаться под окном красавицы.

А теперь она была в его руках. Сквозь тонкую сорочку он чувствовал молодое тело, настолько хрупкое и легкое, что страшно было прижать сильнее. Но так хотелось.

По спине Дэвери прошел холодок. Раньше ни одна женщина не могла заставить чувствовать хоть что-то подобное. Но эта… Достаточно было только вдохнуть ее аромат, только прикоснуться к ее нежному телу, ее губам, как желание охватывало с головой. И если днем в палате он еще мог себя контролировать, то сейчас готов был в одну секунду сорвать с Эльзы проклятую сорочку и вернуться в ее комнату, наплевав на всех и на все. И что главное, он знал, что Эльза полностью разделяет его чувства. Она стояла слишком близко, чтобы он отчетливо слышал, как сильно сбилось ее дыхание и насколько часто бьется ее сердце.

— Прошу, — прошептал Дэвери, — подари мне эту ночь. Я сделаю все, что ты захочешь, только стань моей.

— Я… не могу… — едва борясь с искушением ответила она.

— Пойдем к морю? Там нас никто не увидит.

Только усилием воли он выпустил Эльзу из рук. 

Что Дэвери нравилось в Фаверхейме, так это непредсказуемость и постоянное движение. Даже ночью, а может особенно ночью, этот город оживал. Уличные музыканты без остановки играли веселые мелодии, матросы разгружали и загружали лодки на причале, дрались подвыпившие мужчины, звонко смеялись женщины. Наперстки, карты, игры, огненные выступления и фейерверки — Дэвери казалось, что он уже целую вечность не чувствовал ничего подобного.

Где-то здесь должна быть его команда. Благодаря подвешенному языку нового квартирмейстера они довольно быстро смогли договориться с верфью и начать ремонт фрегата. Корабелы своих людей выделять не стали, но древесиной, смолой и тканью помогли, благо подобного здесь было в достатке. Поэтому сейчас команда наслаждалась заслуженным отдыхом и готовилась к активному ремонту судна.

Что же касается Дэвери… У него еще было несколько дней в запасе. Главное, чтобы док не заметил отсутствия капитана. Хотя даже выволочку от дока он готов был стерпеть ради объятий красавицы.

— Я видела кое-что на вашем корабле, — сказала Эльза, кутаясь в плащ, когда они шли по улице у причала. — Не знаю, что это. Такие огромные черные трубы. Рядом с ними еще лежат большие шары. Странная вещь. Зачем она вам?

— Пушки? — не сразу понял Дэвери и, заметив смущение на ее лице, добавил, — эти трубы называются пушками. Самое грозное оружие на суше и на море. А шары, которые ты видела — ядра. Они способны ломать стены и топить корабли.

Эльза не поверила. Она долго пыталась понять, как какой-то шар может сломать огромную каменную стену или потопить целый фрегат. Но потом засмеялась:

— Это же глупо, — воскликнула она. — Самое глупое оружие, которое я когда-либо видела. Как вы вообще выжили с таким?

— У вас есть лучше?

— Конечно! Наши маги могут управлять водой, огнем и ветром. Да всем, чем угодно. Да, только гарпии могут создавать воронки и шторм, но и того что делают маги вполне достаточно, чтобы уничтожать стены и корабли. И для этого нам не надо возить с собой огромные чугунные трубы и неподъемные шары. Достаточно всего нескольких магов.

— Это занятно. Особенно если учесть, что я никогда не верил в магию.

— Как такое возможно?

— В моем родном городе, да и во всем королевстве ее просто нет. У нас есть Святая Канцелярия, которая считает, что ведет борьбу с колдунами, но ведь никто не верит в эти сказки. Только последние глупцы, да малые дети. Все остальные просто боятся власти епископа.

— Он сильнее магов?

— Он сильнее всех. Пожалуй, только король может ему указывать. Хотя, знаешь, — он с интересом посмотрел на Эльзу. — Помнишь, я тебе рассказывал о капитане, который убил моих друзей?

— И которого ты победил, — улыбнулась она.

— Да, его. Но не в этом дело. Его как раз считали колдуном. Против него выступала вся Святая Канцелярия. И теперь, слушая тебя, мне кажется, что в этом есть смысл.

— Значит, он колдун, — заключила Эльза. — Ты видел? Он при тебе что-нибудь делал? Может, летал, как наши световые кубы? Или зажигал огонь? Или устроил шторм?

— Несколько неприятностей на воде он нам устроил, это точно.

— И ты его победи,! – засмеялась Эльза, повиснув на руке капитана. — Мой Дэвери победил колдуна, которого не мог победить даже самый сильный епископ!

— Пожалуй, все так…

Дэвери не смог договорить, потому что в этот самый момент окончательно увидел, что происходит вокруг. Конечно, он и до этого гулял по городу, рассматривал диковинные вещи и дома местных жителей. Да одной странной палаты со светящимися шарами хватило, чтобы понять: здесь творится что-то неладное. Но до этого он просто смотрел. А сейчас — видел. Будто впервые с момента прибытия в порт открыл глаза.

Вокруг все было другим. Кажется, простое платье на обычной прохожей, но оно то и дело меняло цвет. Или мужчина в оборванной одежде у причала, просящий милостыню. До этого Дэвери казалось, что мужчины подкидывает монету и ловит ее, но только сейчас он понял, что монета ни разу не коснулась ладони нищего. А были еще корабли. Десятки кораблей, над которыми не прекращали трудиться днем и ночью. Но кто трудился? Всего несколько человек, чтобы развернуть реи, натянуть парусину, просмолить весь корабль. Да и корабль не стоял на опорах, а висел в воздухе. Пусть всего в нескольких сантиметрах от воды, но он точно был в воздухе.

— Это и есть магия? — Дэвери пробрала мелкая дрожь. 

Он впервые почувствовал себя совершенно беззащитным. Ему показалось, что любой человек способен напасть на него и убить в одно мгновение. А Эльза снова засмеялась.

— Это то, что умеет каждый ребенок. Так, мелкое колдовство из потоков силы. Странно, ты, оказывается, действительно совсем ничего не знаешь. Не представляю, как такое возможно. Существуют линии силы. Их создают дикие зверьки фучи… хотя, если честно, то никто не знает, что они за твари такие, но зато благодаря им силой может пользоваться любой. А магия — это совсем другое дело. Я могу рассказать, если тебе интересно.

— Рассказывай. 

Эльза задумалась. Она не имела ни малейшего понятия, с чего начинать. Когда ты рассказываешь про потоки и управление магией детям, у них уже есть какое-то понимание. Дэвери же был идеальным чистым листом, который не знал ровным счетом ничего и это стало поистине сложной задачей. Хочешь рассказать об одном, но приходится объяснять другое. Только коснешься темы, которую кажется просто объяснить, она рождает новые и новые вопросы. Поэтому Эльза решила начать с легенды. 

— Есть одна легенда, — произнесла она. —  Мне ее рассказывал отец, когда я еще была совсем маленькой. По слухам, весь Эльрехар на заре времен был заселен драконами. Они были самыми великими магами и провидцами. Кто-то даже считал, что они и есть боги, которые создали все миры. Не знаю, как там с мирами, но они открыли двери во многие земли: тайные проходы, которыми могли пользоваться только драконы, или те, кому они разрешат. Так в Эльрехар попали люди, а вместе с ними множество других существ. Если честно, то я не помню, что произошло и из-за чего возник спор. Кажется, людей становилось слишком много или драконы заскучали. В любом случае, в один день они исчезли.

— Люди?

— Нет же, глупенький, драконы. Просто исчезли. Говорят, улетели в другие миры или вернулись домой. Но считается, что именно тогда люди открыли спрятанные драконами потоки силы и захватили весь Эльрехар, а нелюдей, которые остались здесь, заставили служить себе. Говорят, еще при драконах было заключено соглашение, запрещающее нападать друг на друга. Но, оказалось, что любой человек может его обойти, чего нельзя было сказать обо всех остальных. В общем, Эльрехар стал принадлежать людям, но они начали делить его между собой. Кровопролитно, жестоко и очень долго. Это назвали тысячелетней войной. Тогда же самые влиятельные семьи заключили новое соглашение. Каждый их первенец должен был полностью отдать себя силе и стать первым магом, чтобы контролировать мир на всех землях и закончить бойню. Тогда же и построили первые школы, куда забирали одаренных детей и обучали всему, что смогли узнать сами. И с каждым новым поколением магия все совершенствовалась и совершенствовалась.

— Ты обучалась в такой школе? — удивленно спросил Дэвери.

— Я? Что ты, нет. Я не хотела туда, да и отец не настаивал. Ему больше по душе, чтобы я была дома, рядом с ним. Но я знаю многих, кто обучался в тех школах. Одна из них всего в нескольких днях езды от Фаверхейма. Небольшая деревушка Сонмар. Там побывали почти все сыновья друзей моего отца. Но даже так, даже с тем, что я не обучалась там, я могу тебе с уверенностью сказать, что еще лет сто, Дэвери, и наши маги станут такими же могущественными как драконы. А может, как сами боги. И тогда мы будем жить в великом мире. 

Стоило только полуденной жаре спасть, как к особняку мадам Батисты неспешной походкой подошел капитан Карус. 

Он громко вошел в дом, приветствуя пожилых дам внушительным басом, и, не решаясь пройти дальше порога, попросил передать Натану Виару и его людям собираться к верфи — подвезли оставшиеся материалы.

Карус появился как нельзя вовремя. Это женщины чинно вышивали, распахнув окна, чтобы хоть немного свежего воздуха вошло в комнаты. Мужчинам же пришлось занимать себя первой попавшейся работой. 

Ворон затачивал все ножи в доме и количество часов, которое он на это потратил, просто кричало, что у Батисты появились несколько дюжин лучших орудий для быстрого убийства.

Хас исследовал библиотеку мадам, доставая с полок книги одну за другой. Но каждый раз, видя очередной любовный роман, недовольно фыркал и ставил книгу на место. 

— А вы бы почитали, — не глядя в сторону Святого, говорила Батиста, когда в очередной раз слышала сопение бывшего священника, — может, и поняли бы, чего требует женская душа.

— Если бы она у вас была, мадам, я бы давно это понял», — парировал Хас.

Снежок пытался тренировать фучи. Но лохматое белое животное только непонимающе смотрело на него своими огромными голубыми глазами. Зато оказалось, что ест оно не в себя. Лис даже предположил, что все магические способности существа заключаются в его бездонном желудке. Он подтрунивал над зверьком и трепал его по шерсти, чем вызвал большую симпатию Пушистика.

Натан, стоило только вернуться из хижины, забрал у Авики все бумаги и заперся в своей комнате, просматривая листы один за другим. Хотя он успел переброситься парой фраз с Лисом и чем-то серьезно разозлить квартирмейстера. Чем именно, Авика смогла узнать, только когда вернулась в свою комнату. 

Лис ворвался без стука, громко хлопнув дверью.

— Ты совсем страх потеряла?! — прошипел он, подойдя как можно ближе.

Мог бы кричать, обязательно бы закричал. Но полный дом людей не дал ему такой возможности.

— Что случилось? — опешила Авика, быстро натягивая на себя чистую рубашку.

— И ты еще спрашиваешь что случилось? Да тебя убить мало. Будь моя воля, я бы тебя на месте придушил. Как ты могла посоветовать Натану, разыскать девушку с бала? Нет, я всегда знал, что ты не блещешь умом, но чтобы настолько.

— Я не советовала.

— Серьезно? И именно поэтому Натан попросил меня съездить в дом к лорду Ратусу и найти ее.

— Это еще не значит, что Я посоветовала.

— Это — нет. А вот фраза «возьми с собой Ави, это его идея» — да. Или я неправ? Ави, если ты что-то задумала, и я не знаю об этом…

— Да ничего я не задумала, — быстро ответила она. — Мы просто говорили. Я ничего ему не советовала, у меня вырвалось, что случившееся в замке и у лорда похоже только тем, что и там, и там он не знал, кто перед ним.

— А следить за своим языком ты не пробовала?

Авика отошла к столу, стараясь успокоиться и не наговорить гадостей квартирмейстеру.

— Знаешь что. Я уже несколько месяцев только и делаю, что слежу за языком и за каждым своим движением. Это была единственная ошибка. Всего одна ошибка за эти несколько месяцев!

— Ошибка, которую ты совершила прямо возвращением нашего корабля.

Авика только хотела ответить, как дверь снова с грохотом открылась и на пороге появилась взъерошенная Лори. В последнее время с ней творились странные вещи: то она бегала счастливая по дому, то запиралась в комнате и никто не мог до нее достучаться, то пыталась всем помочь, но вместо этого постоянно мешала. 

— Там… там… — пытаясь отдышаться, говорила она.

— Что “там”? — ехидно заметил Лис. 

— Там Карус, вам к верфи надо, — протараторила она и так же быстро убежала, чтобы сообщить следующему.

— Значит так, — подытожил Лис. — Это ты заварила, тебе и расхлебывать. Чтобы к вечеру придумала план, что нам делать с этой девушкой. И не дай тебе боги, если не придумаешь.

— Мы можем сказать, что не нашли, — Авика пожала плечами. — Или что она уехала. Или вообще была просто проездом в Фаверхейме. Хотя нет, стой, лучше, чтобы она пробралась туда без приглашения.

— Нет. Ничего из этого не подходит. До вечера, Ави. До вечера. И да, Карус серьезно интересовался, что сказали тебе гарпии. Так что будь добра подумать, что будешь делать со всем дерьмом, которое создала.

После этих слов он не ушел, а выбежал из комнаты. А дверь за ним хлопнула настолько громко, что со стен посыпался песок.

***

Натан Виару отложил записи Геродина Вольсера и откинулся на спинку кресла, тяжело выдохнув. Терпеть обжигающую боль в руке становилось просто невыносимо. Но еще хуже было молчать о ней. 

От своего брата Лерана он узнал многое о ядах, способных убивать человека медленно и мучительно месяцами. Но вот беда, ни один из знакомых ему настоев, рецептов и отваров не мог оставить на руке витиеватые зеленые рисунки. Да никакое зелье не было способно сделать это самостоятельно, хоть намазывай его по сто раз на тело несколько лет подряд. 

— Что бы ты сделал, Леран? — мысленно обратился он к брату. — Если мы можем общаться с мертвыми, то почему нет возможности говорить с живыми? Почему нельзя получить ответ на такой простой вопрос?

Руку прострелило новой резко й болью, от чего Натан поморщился и зашипел. Желание посоветоваться с кем-нибудь из родных было слишком велико. Даже странно, как быстро он успел привыкнуть к своей жизни в замке, постоянному присутствию рядом братьев и защите дяди. Хотя не так давно только «Близзард» был его домом, а команда — его семьей. 

Он снова вернулся к столу, достал капитанский дневник, вложил в него отдельно чистый лист и начал записывать. Это письмо уже давно следовало написать и отправить. Как сделать последнее, Натан не знал, но не сомневался, что сможет найти способ.

«Наместнику правителя Таршаина. Регенту герцогства Виара. Моему любящему брату и верному защитнику, а с этого момента Герцогу и Хранителю земель, Лерану.

Я гнался за химерой, мой дорогой брат. Да, пожалуй, именно так. Вне всяких сомнений, именно безумная мысль найти то, чего не может быть, привела меня в Фаверхейм. Ты и не слышал о таком месте. Фаверхейм — это город, чудесней людей которого могут быть только их невероятные изобретения. 

Если ты читаешь эти строки, то мне несказанно повезло и либо мое тело доставили домой, в родные места, где я всегда желал умереть, либо часть меня в виде записей и наблюдений вернулась в дорогой моему сердцу Таршаин. Так или иначе, я считаю это большой удачей. 

В моих записях ты найдешь описание странных существ и непонятных явлений, встретившихся нам на пути. Я писал их в трезвом уме и твердой памяти, в мире еще немало неизведанных тайн и я знаю, ты им поверишь. 

Записи пусть останутся с тобой. Ты сможешь правильно ими распорядиться, а информация, полученная мною, послужит на благо герцогства и семьи. Официальные приказы и распоряжения будут в другом письме. Признание тебя моим наследником уже давно хранится у моего дорогого дяди — просто прими это как мою последнюю волю.

Здесь же...

Я хотел бы узнать, как ты. Хотел бы услышать напутствия Эльдевира и ворчание Змеры, меня даже греет мысль о нравоучениях Эниинг. Я знаю, что поступил безумно и непорядочно, оставив на тебе все заботы семьи, но я всегда верил, что из нас троих именно ты подходишь для этой роли как нельзя лучше. А мне же всегда нужны были загадки. Но вот странность, получив их в избытке, я начал думать о возвращении домой. 

Впрочем, сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет.

Моя команда начала обживаться. Они еще сами этого не поняли, но человек не может долго ждать чего-то, он начинает жить собственной жизнью.

Хас, тот самый Святой, который столько готовился к героической смерти, принялся обхаживать местную домовладелицу. И насколько я знаю старика, его намерения вполне серьезны. Ролан нашел себе верного друга в виде странного пушистого зверя, чем-то напоминающего собаку. Взять подобное существо на корабль просто невозможно, но и разлучить их будет трагедией. Не знаю даже для кого больше. Ворон бродит задумчивый и вынашивает какие-то планы. Тому, кто не знает его столько, сколько я, это поведение не покажется странным, но я прекрасно вижу, что чем дальше мы продвигаемся с кораблем, тем сильнее он уходит в себя.

Нам всем стоило бы беспокоиться. Если мой бывший штурман, захвативший корабль (подробности этого неприятного происшествия я от начала и до конца описал в дневнике), хоть наполовину настолько хорош, как о нем говорят, то мы все уже мертвецы. И каждый из нас это знает. 

Почти каждый. Есть один безумный юнга. 

Мальчишка настолько увлечен собственными делами и поисками ответов, что и смерти своей не заметит. Но мне он нравится. Это странное чувство, которое впервые возникло у меня. Уверен, ты поймешь. Я смотрю на него и вижу сына, которого хотел бы иметь. И каждый раз я понимаю, насколько невыносимо больно было тебе. 

Сможешь ли ты простить, что я отнял у тебя первенца? Сможешь ли когда-нибудь забыть об этом? Что ж, если это исповедь, то я должен раскрыть все карты. Если ты когда-нибудь захочешь увидеть мальчишку, то Эльдевир знает, где найти его. Надеюсь, Эни не станет этому противиться. Что же касается меня, то Ави я буду защищать ценой собственной жизни. Я готов к этому и желаю этого всем сердцем. Поэтому прошу тебя только об одном. Если он живой доберется до Таршаина, прими его как часть семьи и сделай так, чтобы ему больше не пришлось в чем-либо нуждаться.

Что же касается меня, то я заключил весьма странный договор с местным лордом. И пусть в нарушении договоров я мастер, но этот старик смог меня чем-то отравить. Будь ты здесь, я уверен, ты бы смог разобраться. Но самому мне это не под силу.

С надеждой и верой в тебя, твой любящий брат, Натан».

Последние слова он дописал трясущейся рукой, едва выводя буквы, а поставив точку, откинул перо в сторону, беззвучно закричав. Боль стала невыносимой. Все эти дни он умело прятал свой недуг от других, опасаясь их паники. Нельзя быть слабым, нельзя показывать, что не готов, надо верить в собственные силы, чтобы другим было легче. Но в этот самый момент капитану казалось, что больше он не сможет терпеть.

Одним рывком Натан оторвал рукав и посмотрел на глубокую рану на все предплечье. Зеленый узор проникал все глубже, выжигая кожу, мясо, постепенно добираясь до кости и что самое противное, за эти дни не образовалось ни одного струпа.

— Проклятый Ратус, — зашипел он, меняя бинты. 

Но не успел даже сделать два оборота, как в дверь постучали.

— Минуту, — крикнул Натан, наспех завязывая узел и пытаясь найти другую сорочку. Стук не прекратился. — Проклятье, да кого там черти принесли? Иду!

Если на пороге окажется кто-то из его команды, подумал капитан, то церемониться он не станет, заедет здоровой рукой так, что мало не покажется. С таким твердым намерением он распахнул дверь и снова мысленно выругался. 

— Все хорошо? — щурясь спросила Авика. 

Натан проследил за взглядом юнги: сначала на порванную рубашку, потом на стол с бумагами, затем снова на рубашку. 

— Случилось что, капитан? Я могу помочь?

— Не можешь, — ответил Натан и быстро убрал все компрометирующие его вещи в шкаф. 

Он и не думал, что юнга догадается о метке и последствиях разговора с лордом, но мальчишка был на редкость наблюдательным и любопытным, а еще с охотой совал нос в чужие дела. И будь это не его, Натана, недуг, капитан бы только радовался вопросам. 

— Ты зачем пришел?

— Так там Карус вас требует. 

— Он может что-то требовать? — поинтересовался Натан и надменности в его голосе хватило бы на всю команду. 

— Хочет поговорить, так лучше? — недовольно ответила Авика. 

— Намного. 

— Он со всеми поговорить хочет, но в особенности просит вас. Говорит, дерево подвезли, смолу и парусину, так что пара дней, и можем отправляться.

— Понял, новости хорошие, — отчеканил Натан. — Скажи, сейчас спущусь.

Он отвернулся, делая вид, что занят своими бумагами, хотя истинной причиной была боль, которая все не желала отступать. Внутри сидело только одно желание, чтобы юнга как можно скорее вышел из комнаты, но вместо спасительного звука удаляющихся шагов, Натан снова услышал голос:

— Вообще-то я не только с хорошими новостями. Я думаю, сегодня на верфи от меня мало толку, поэтому я бы хотел разобраться с записями отца. Да и это я их нашел, так что считаю по меньшей мере оскорбительным, что вы сразу забрали их себе.

— Какие высокопарные слова. «По меньшей мере, оскорбительным»… Совсем страх передо мной потерял или расслабился на суше? Ну что ж, ваше благородие, предоставляю вам не только доступ к записям, но и мою комнату в полное распоряжение. До вечера только управься, будь добр. А то меня совершенно не прельщает ночевать под дверью, пока ты соизволишь что-то там изучать.

Больше разговаривать Натан не стал. Только спрятал письмо в закрывающийся ящик. И вышел из комнаты, оставив Ави с записями отца наедине. Уже спускаясь по лестнице, сам себе удивлялся, насколько он быстро стал доверять юнцу, когда-то тайно пробравшемуся на его корабль. Хотя, брать в комнате нечего, обыскивать вещи тоже бессмысленно, а вот записи лучше с места на место не переносить и не показывать их лишний раз мадам Батисте. 

Впрочем, была и другая причина. Он прекрасно понимал, что Ави не отстанет, пока не докажет невиновность Вольсера старшего или пока не поймет, что тот абсолютно и бесповоротно виновен.

***

По всем записям получалось, что «Аркхан» прибыл на острова через сотню лет после «Бродяги» и за несколько лет до шлюпки Виару. Тогда же Геродин Вольсер договорился о проживании для команды, а сам поселился в доме Батисты и начал работать вместе с ее убитым горем мужем.

Прибытие «Аркхана» и события нескольких дней или недель после, Авика еще могла объяснить. Она прекрасно понимала, что корабль отца должен был попасть в такой же шторм и штиль, а потом полностью лишиться любой навигации кроме медальона. А из-за отсутствия карты, намеренно или нет, «Аркхан» тоже попал в Фаверхейм.

Был и другой важный момент. Если команда решила не просто заночевать, а расселиться на суше, то китобою требовался срочный ремонт. В конце концов, они отправлялись за несметными сокровищами и прекрасно понимали, что вся команда целиком не вернется назад. Поэтому потери среди экипажа не стали бы причиной настолько долго прекращать плавание. А вот ремонт корабля и уточнение маршрута — веский повод.

Впрочем, именно с маршрута и начинались все вопросы и нестыковки. 

С одной стороны, у капитана не было карты и он не мог с точностью определить, куда ему следовать. Но с другой, маршрут — только половина дела. Достаточно было составить изображение по памяти карты в архиве и повторить его на картах, которые продаются в Фаверхейме. 

Конечно, на герцогской карте есть точки, но и их отец мог запомнить, хотя бы приблизительно. А на месте уже повторить. У Геродина было много времени и он корпел в архиве столько, что вполне мог запомнить каждый изгиб и каждую линию. Проблема заключалась лишь в неразгаданных секретах, которые мог таить старый лист пергамента. Но с этим Геродин ничего не мог поделать.

Тогда почему он принялся за поиск сокровищ здесь, в Фаверхейме? И почему начал искать их вместе с мужем Батисты? Да и почему мистер Мурис с таким энтузиазмом взялся за дело? Ведь Лис же говорил, что они на самом деле никогда не бедствовали, а после гибели сына мистер Мурис должен был как никогда взяться за будущее дочери. На эти вопросы Авика все не могла найти ответы.

Вечер неумолимо приближался, а впереди еще была толстая исписанная тетрадь со всевозможными способами убийств.

Она отложила в сторону одни записи и взялась за другие, с опаской перелистывая заметки о кровавых ритуалах, вынимании сердец, расчленении, сожжении. Всматриваясь в страницы, она даже пыталась применить магию: немного искр, которые, возможно также откроют секреты тетради, как утром открыли потайную комнату. Но нет, все было тщетно.

— Убийства начались задолго до прибытия «Аркхана», — рассуждала она. — По слухам, Эльза уже сотни лет убивает своих любовников, но никто в Фаверхейме не мог ей за это ничего сделать. Она держит весь город в страхе. Отец ее последней жертвы встречает капитана неизвестного корабля и решает от горя уйти с головой в новую опасную кампанию. А что если все было не так? — неожиданно поняла Авика. — Что если это не Геродину требовалась помощь, а мистеру Мурису?

Возбуждение от предстоящего открытия заставило ее сердце биться быстрее. Она поняла, пусть и не все, но уже многое. Очень многое, чтобы оправдать отца. Сделала первый шаг, чтобы доказать его невиновность и непричастность к смерти мужа Батисты. У нее будет, что рассказать герцогу, когда тот вернется.

От предвкушения Авика и не заметила, как дверь в комнату капитана открылась.

— Ави, — раздался за спиной едва слышный голос Лори.

В тот же миг Авика подпрыгнула на стуле и схватилась за самодельный арбалет, норовя пристрелить шпиона ко всем чертям. Только чудо… чудо и застрявший в орехе рычаг не дали ей одним выстрелом покончить с дочерью Батисты. 

— Лори?! — прикрикнула Авика, в эту же секунду, осознав, что могла натворить.

Ее дыхание сбилось, а в висках застучало. «Хорошее дельце. Отец предположительно убил другого отца, а его ребенок чуть не пристрелил дочь покойного», — подумала она, а вслух произнесла:

— Какого демона ты здесь забыла?!

Впрочем, ужас Авики не шел ни в какое сравнение с испугом Лори. С бледного лица девушки сошла последняя краска, руки ее затряслись, а глаза стали невероятно большими как у фучи. Видимо, умная мысль, что не стоит подкрадываться к кому-либо из команды Виару все-таки пришла в ее голову, но слишком поздно.

— Все уехали, – умирающим голосом произнесла она, теребя в руках завязки своего лучшего зеленого платья.

Услышав только это можно было бы с уверенностью сказать, что в Лори не просто попали, но и смертельно ранили одновременно всеми стрелами.

— Так… садись на кровать, я сейчас… 

— На кровать? — глаза Лори стали еще больше. 

— Я дам тебе воды, — объяснила Авика.

В конце концов, из двух женщин в этой комнате именно она была мужчиной. А дочь Батисты явно помутилась рассудком: все уехали еще несколько часов назад, и, судя по тому, что за окном сгущались сумерки, все должны были совсем скоро вернуться. 

Ави постаралась незаметно прикрыть бумаги с подробным описанием кровавых ритуалов (не хватало еще испуганной Лори новых впечатлений) и, протянув стакан с водой, села рядом.

Всего на секунду испуг Лори показался ей странным. Словно она уже где-то видела подобное и много раз. Или читала в одной из книг Батисты. Но эта мысль сразу исчезла, стоило только дочери домовладелицы взахлеб осушить стакан и трясущейся холодной ладонью дотронуться до ее, Ави, руки.

— Лори, — как можно мягче произнесла Авика. — Все уехали уже очень давно. С тобой все хорошо? Может, еще воды? Я могу позвать Муску или мадам.

— Нет. Нет. Не надо. Прошу. Я так испугалась, когда поняла, что могла умереть.

— Не стоит… — ей очень хотелось ответить, что понимать это надо до того, как начинаешь подкрадываться к человеку с оружием. Но видя состояние Лори, Авика решила промолчать.

— Я очень испугалась. Но, сейчас, когда ты взял мою руку, мне ничего не страшно. Глупая, как я могла подумать, что ты готов был меня убить.

Она посмотрела в глаза Авики. И Ави кожей чувствовала, что должна что-то ответить. Даже не просто «что-то», а заверить Лори в том, что она бы никогда не причинила ей никакого зла. Но после событий сегодняшнего дня: находки в хижине, требований Лиса, разбора кровавых ритуалов и такой близости к истине, которую испортил этот визит, за этот взгляд Лори особенно хотелось придушить.

— Конечно, я не хотел тебя убивать, — все-таки ответила Авика, чувствуя, как Лори выдыхает с облегчением.

— Вам осталось совсем немного, и ты уйдешь воевать с призраком. Я как представлю это, а сейчас я еще сильнее почувствовала, как должно быть страшно тебе. 

Авика напряглась. Неужели Батиста рассказала дочери правду? Или Лори сама догадалась. А если так, то уже слишком много людей знает ее небольшой секрет и с этим пора что-то делать.

— Ну не так чтобы и страшно. Я же мужчина. Мы вообще не так боимся, — ответила Авика первое, что пришло в голову и возненавидела саму себя за это. 

“Мы мужчины? Мы не так боимся? Серьезно? Что я несу?”

Но Лори словно и не заметила. 

— Мне так жаль, — она придвинулась ближе, не отводя взгляда от лица Ави, и только сильнее сжала ладонь. — Если бы ты знал, насколько мне жаль. Моя мать никогда бы… Впрочем, что говорить о ней. Она и Муска уехали в лавку, оставив меня приглядывать за домом. И тогда я поняла, что, возможно, другого шанса уже не будет.

— Шанса? — не поняла Авика.

— Я ведь сперва и не думала о тебе. Ни секунды не думала. У меня даже мысли такой не могло возникнуть. Но те цветы.

— Какие цветы?!

— Те цветы, что ты каждое утро оставляешь у меня под дверью. — Она кокетливо засмущалась, ее глаза заблестели, на щеках появился румянец, а из прически выпал завитый темный локон. — Оборвал весь палисадник. Я ведь просила не делать этого. Но когда поняла, что ты не отступишься… О, именно в тот момент я поняла, что больше мне никто не нужен. Я узнала тебя. Я пропала, — она приложила ладонь Ави к своей груди. — Чувствуешь, как бьется сердце? Я пропащая женщина, Ави.

«Вот дерьмо, — только и могла подумать Авика. — Стая тупорылых пираний! Я убью этого неудавшегося любовничка! Лучше бы записки писал и подписывался, цветовод несчастный! И ведь не откупиться никак».

И Авика сделала единственное, что казалось ей верным. Она пошла в наступление. Со страстью, которую только могла показать, она схватила Лори за плечи.

— Прошу, молчи, милая, не говори больше ничего, — с напором начала она. – Я могу погибнуть и не желаю, чтобы ты страдала из-за этого. Ты стала слишком дорога мне и я не позволю. Тысячи ножей режут мое сердце, стоит мне только подумать об этом. Лори. Прекрасная, незабываемая, лучшая в мире, Лори. Прошу, забудь обо мне. У тебя еще вся жизнь впереди. И пока у нас не было корабля, не было этого договора с лордом, пока я не знал, что мы отправимся на бой с призраком, я думал, что между нами все возможно. Но сейчас, я не могу так поступить. Я очень виноват перед тобой.

— Но я готова…

— Не надо, — твердо заявила Авика и резко вскочила с постели, расхаживая по комнате с видом загнанного зверя. — Не обещай ничего, даже не думай об этом. Мне будет невыносимо знать, что ты можешь горевать по мне. Дело не в тебе, это я виноват перед тобой.

— Но я тоже люблю тебя, — Лори встала за ней и бросилась на Авику с объятиями. 

Вот же настырная девчонка, подумала Ави. Отталкивать было себе дороже: в лучшем случае Лори просто будет чахнуть и скорбеть о несбывшейся мечте, в худшем — их команду выгонят из дома. А как объясниться с Батистой?

Очень сложно избавиться от страстных объятий женщины, если она вовсе этого не желает. Как хищник, схвативший свою добычу, она не готова ни отпустить, ни поделиться. И только поглотив целиком или вволю наигравшись, уйдет сама. И не дай вам Боги встать у нее на пути — окажетесь врагом номер один в длинном списке тех, кто желает отобрать ее любовь.

— Поэтому тебе следует забыть обо мне, — прошипела Авика, пытаясь разжать руки. И откуда в этой хрупкой барышне столько силы? — Считай это моей предсмертной просьбой. Прошу тебя. Ну пожалуйста.

— Обещаю, — Лори сдалась. — Мой дорогой, обещаю, что не пойду следом за тобой, если ты погибнешь.

— И никто не узнает о нашей любви.

— Никто? — Лори недоверчиво изогнула бровь. 

— Ну зачем тебе оно надо? Потом с женихами еще объясняться. Говорить всем, что ничего не было.

— Да, клянусь, я буду молчать, — сразу закивала Лори. 

Но подлость судьбы ждала Авику, стоило ей только решить, что все закончилось. Не удержавшись, Лори потянулась к ее губам в прощальном поцелуе. Только громкий стук в дверь остановил ее. 

Авика и Лори одновременно обернулись и как прячущиеся любовники быстро отстранились друг от друга.

Стучали не в дверь. Та уже была открытой. Стучали по дверному косяку. А в проходе стояли двое: Натан, с немым вопросом смотрящий на Ави, и Лис, покрасневший в попытках сдержать свой смех.
— Я постучал, — недовольно произнес герцог.

***

По всем записям получалось, что «Аркхан» прибыл на острова через сотню лет после «Бродяги» и за несколько лет до шлюпки Виару. Тогда же Геродин Вольсер договорился о проживании для команды, а сам поселился в доме Батисты и начал работать вместе с ее убитым горем мужем.

Прибытие «Аркхана» и события нескольких дней или недель после, Авика еще могла объяснить. Она прекрасно понимала, что корабль отца должен был попасть в такой же шторм и штиль, а потом полностью лишиться любой навигации кроме медальона. А из-за отсутствия карты, намеренно или нет, «Аркхан» тоже попал в Фаверхейм.

Был и другой важный момент. Если команда решила не просто заночевать, а расселиться на суше, то китобою требовался срочный ремонт. В конце концов, они отправлялись за несметными сокровищами и прекрасно понимали, что вся команда целиком не вернется назад. Поэтому потери среди экипажа не стали бы причиной настолько долго прекращать плавание. А вот ремонт корабля и уточнение маршрута — веский повод.

Впрочем, именно с маршрута и начинались все вопросы и нестыковки. 

С одной стороны, у капитана не было карты и он не мог с точностью определить, куда ему следовать. Но с другой, маршрут — только половина дела. Достаточно было составить изображение по памяти карты в архиве и повторить его на картах, которые продаются в Фаверхейме. 

Конечно, на герцогской карте есть точки, но и их отец мог запомнить, хотя бы приблизительно. А на месте уже повторить. У Геродина было много времени и он корпел в архиве столько, что вполне мог запомнить каждый изгиб и каждую линию. Проблема заключалась лишь в неразгаданных секретах, которые мог таить старый лист пергамента. Но с этим Геродин ничего не мог поделать.

Тогда почему он принялся за поиск сокровищ здесь, в Фаверхейме? И почему начал искать их вместе с мужем Батисты? Да и почему мистер Мурис с таким энтузиазмом взялся за дело? Ведь Лис же говорил, что они на самом деле никогда не бедствовали, а после гибели сына мистер Мурис должен был как никогда взяться за будущее дочери. На эти вопросы Авика все не могла найти ответы.

Вечер неумолимо приближался, а впереди еще была толстая исписанная тетрадь со всевозможными способами убийств.

Она отложила в сторону одни записи и взялась за другие, с опаской перелистывая заметки о кровавых ритуалах, вынимании сердец, расчленении, сожжении. Всматриваясь в страницы, она даже пыталась применить магию: немного искр, которые, возможно также откроют секреты тетради, как утром открыли потайную комнату. Но нет, все было тщетно.

— Убийства начались задолго до прибытия «Аркхана», — рассуждала она. — По слухам, Эльза уже сотни лет убивает своих любовников, но никто в Фаверхейме не мог ей за это ничего сделать. Она держит весь город в страхе. Отец ее последней жертвы встречает капитана неизвестного корабля и решает от горя уйти с головой в новую опасную кампанию. А что если все было не так? — неожиданно поняла Авика. — Что если это не Геродину требовалась помощь, а мистеру Мурису?

Возбуждение от предстоящего открытия заставило ее сердце биться быстрее. Она поняла, пусть и не все, но уже многое. Очень многое, чтобы оправдать отца. Сделала первый шаг, чтобы доказать его невиновность и непричастность к смерти мужа Батисты. У нее будет, что рассказать герцогу, когда тот вернется.

От предвкушения Авика и не заметила, как дверь в комнату капитана открылась.

— Ави, — раздался за спиной едва слышный голос Лори.

В тот же миг Авика подпрыгнула на стуле и схватилась за самодельный арбалет, норовя пристрелить шпиона ко всем чертям. Только чудо… чудо и застрявший в орехе рычаг не дали ей одним выстрелом покончить с дочерью Батисты. 

— Лори?! — прикрикнула Авика, в эту же секунду, осознав, что могла натворить.

Ее дыхание сбилось, а в висках застучало. «Хорошее дельце. Отец предположительно убил другого отца, а его ребенок чуть не пристрелил дочь покойного», — подумала она, а вслух произнесла:

— Какого демона ты здесь забыла?!

Впрочем, ужас Авики не шел ни в какое сравнение с испугом Лори. С бледного лица девушки сошла последняя краска, руки ее затряслись, а глаза стали невероятно большими как у фучи. Видимо, умная мысль, что не стоит подкрадываться к кому-либо из команды Виару все-таки пришла в ее голову, но слишком поздно.

— Все уехали, – умирающим голосом произнесла она, теребя в руках завязки своего лучшего зеленого платья.

Услышав только это можно было бы с уверенностью сказать, что в Лори не просто попали, но и смертельно ранили одновременно всеми стрелами.

— Так… садись на кровать, я сейчас… 

— На кровать? — глаза Лори стали еще больше. 

— Я дам тебе воды, — объяснила Авика.

В конце концов, из двух женщин в этой комнате именно она была мужчиной. А дочь Батисты явно помутилась рассудком: все уехали еще несколько часов назад, и, судя по тому, что за окном сгущались сумерки, все должны были совсем скоро вернуться. 

Ави постаралась незаметно прикрыть бумаги с подробным описанием кровавых ритуалов (не хватало еще испуганной Лори новых впечатлений) и, протянув стакан с водой, села рядом.

Всего на секунду испуг Лори показался ей странным. Словно она уже где-то видела подобное и много раз. Или читала в одной из книг Батисты. Но эта мысль сразу исчезла, стоило только дочери домовладелицы взахлеб осушить стакан и трясущейся холодной ладонью дотронуться до ее, Ави, руки.

— Лори, — как можно мягче произнесла Авика. — Все уехали уже очень давно. С тобой все хорошо? Может, еще воды? Я могу позвать Муску или мадам.

— Нет. Нет. Не надо. Прошу. Я так испугалась, когда поняла, что могла умереть.

— Не стоит… — ей очень хотелось ответить, что понимать это надо до того, как начинаешь подкрадываться к человеку с оружием. Но видя состояние Лори, Авика решила промолчать.

— Я очень испугалась. Но, сейчас, когда ты взял мою руку, мне ничего не страшно. Глупая, как я могла подумать, что ты готов был меня убить.

Она посмотрела в глаза Авики. И Ави кожей чувствовала, что должна что-то ответить. Даже не просто «что-то», а заверить Лори в том, что она бы никогда не причинила ей никакого зла. Но после событий сегодняшнего дня: находки в хижине, требований Лиса, разбора кровавых ритуалов и такой близости к истине, которую испортил этот визит, за этот взгляд Лори особенно хотелось придушить.

— Конечно, я не хотел тебя убивать, — все-таки ответила Авика, чувствуя, как Лори выдыхает с облегчением.

— Вам осталось совсем немного, и ты уйдешь воевать с призраком. Я как представлю это, а сейчас я еще сильнее почувствовала, как должно быть страшно тебе. 

Авика напряглась. Неужели Батиста рассказала дочери правду? Или Лори сама догадалась. А если так, то уже слишком много людей знает ее небольшой секрет и с этим пора что-то делать.

— Ну не так чтобы и страшно. Я же мужчина. Мы вообще не так боимся, — ответила Авика первое, что пришло в голову и возненавидела саму себя за это. 

“Мы мужчины? Мы не так боимся? Серьезно? Что я несу?”

Но Лори словно и не заметила. 

— Мне так жаль, — она придвинулась ближе, не отводя взгляда от лица Ави, и только сильнее сжала ладонь. — Если бы ты знал, насколько мне жаль. Моя мать никогда бы… Впрочем, что говорить о ней. Она и Муска уехали в лавку, оставив меня приглядывать за домом. И тогда я поняла, что, возможно, другого шанса уже не будет.

— Шанса? — не поняла Авика.

— Я ведь сперва и не думала о тебе. Ни секунды не думала. У меня даже мысли такой не могло возникнуть. Но те цветы.

— Какие цветы?!

— Те цветы, что ты каждое утро оставляешь у меня под дверью. — Она кокетливо засмущалась, ее глаза заблестели, на щеках появился румянец, а из прически выпал завитый темный локон. — Оборвал весь палисадник. Я ведь просила не делать этого. Но когда поняла, что ты не отступишься… О, именно в тот момент я поняла, что больше мне никто не нужен. Я узнала тебя. Я пропала, — она приложила ладонь Ави к своей груди. — Чувствуешь, как бьется сердце? Я пропащая женщина, Ави.

«Вот дерьмо, — только и могла подумать Авика. — Стая тупорылых пираний! Я убью этого неудавшегося любовничка! Лучше бы записки писал и подписывался, цветовод несчастный! И ведь не откупиться никак».

И Авика сделала единственное, что казалось ей верным. Она пошла в наступление. Со страстью, которую только могла показать, она схватила Лори за плечи.

— Прошу, молчи, милая, не говори больше ничего, — с напором начала она. – Я могу погибнуть и не желаю, чтобы ты страдала из-за этого. Ты стала слишком дорога мне и я не позволю. Тысячи ножей режут мое сердце, стоит мне только подумать об этом. Лори. Прекрасная, незабываемая, лучшая в мире, Лори. Прошу, забудь обо мне. У тебя еще вся жизнь впереди. И пока у нас не было корабля, не было этого договора с лордом, пока я не знал, что мы отправимся на бой с призраком, я думал, что между нами все возможно. Но сейчас, я не могу так поступить. Я очень виноват перед тобой.

— Но я готова…

— Не надо, — твердо заявила Авика и резко вскочила с постели, расхаживая по комнате с видом загнанного зверя. — Не обещай ничего, даже не думай об этом. Мне будет невыносимо знать, что ты можешь горевать по мне. Дело не в тебе, это я виноват перед тобой.

— Но я тоже люблю тебя, — Лори встала за ней и бросилась на Авику с объятиями. 

Вот же настырная девчонка, подумала Ави. Отталкивать было себе дороже: в лучшем случае Лори просто будет чахнуть и скорбеть о несбывшейся мечте, в худшем — их команду выгонят из дома. А как объясниться с Батистой?

Очень сложно избавиться от страстных объятий женщины, если она вовсе этого не желает. Как хищник, схвативший свою добычу, она не готова ни отпустить, ни поделиться. И только поглотив целиком или вволю наигравшись, уйдет сама. И не дай вам Боги встать у нее на пути — окажетесь врагом номер один в длинном списке тех, кто желает отобрать ее любовь.

— Поэтому тебе следует забыть обо мне, — прошипела Авика, пытаясь разжать руки. И откуда в этой хрупкой барышне столько силы? — Считай это моей предсмертной просьбой. Прошу тебя. Ну пожалуйста.

— Обещаю, — Лори сдалась. — Мой дорогой, обещаю, что не пойду следом за тобой, если ты погибнешь.

— И никто не узнает о нашей любви.

— Никто? — Лори недоверчиво изогнула бровь. 

— Ну зачем тебе оно надо? Потом с женихами еще объясняться. Говорить всем, что ничего не было.

— Да, клянусь, я буду молчать, — сразу закивала Лори. 

Но подлость судьбы ждала Авику, стоило ей только решить, что все закончилось. Не удержавшись, Лори потянулась к ее губам в прощальном поцелуе. Только громкий стук в дверь остановил ее. 

Авика и Лори одновременно обернулись и как прячущиеся любовники быстро отстранились друг от друга.

Стучали не в дверь. Та уже была открытой. Стучали по дверному косяку. А в проходе стояли двое: Натан, с немым вопросом смотрящий на Ави, и Лис, покрасневший в попытках сдержать свой смех.

— Я постучал, — недовольно произнес герцог.

Лори вскрикнула. Страстная женщина в ней в одну секунду превратилась в запуганного ребенка, который со слезами на глазах выбежал из комнаты, едва не сбив Лиса с ног.

Еще один немой вопрос: следует ли побежать за ней или застигнутая в столь деликатном положении юная особа не захочет никого видеть — повис в воздухе. 

У квартирмейстера был другой круг знакомых женщин и они явно не стали бы так смущаться. К тому же Лис сейчас тратил все силы, чтобы не засмеяться в голос на весь дом. Так что даже побеги он за Лори, ничего бы дельного из этого не вышло. Авика в принципе в такой ситуации не была. Единственный, кто мог точно знать — это герцог. Но весь запас его галантности закончилась на стуке по дверному косяку. Нет, он, конечно, понимал, что постучать надо было по двери и желательно, чтобы эта дверь была закрытой. Но увидев своего юнгу с дочерью домовладелицы, галантность как-то резко сошла на нет.

— И что здесь произошло? — сурово спросил он, втолкнув смеющегося Лиса в комнату и закрыв за собой дверь. — Мистер Вольсер, вас оставили заниматься документами, а не заигрывать со стыдливыми барышнями.

— П-п-огоди Натан, — перебил его квартирмейстер, протяжно выдохнув, чтобы снова не заржать. Он удобно устроился на кровати и теперь только широко улыбался. Хотя на его лице эта улыбка больше походила оскал. — Фух, отпустило. Вообще, мне бы хотелось послушать Ави. Признаться честно, я бы никогда не подумал, что его сердце отдано младшей Мурис. Но, знаешь, это многое объясняет, — издевательски выделил он.

— Да хватит вам, — ответила Авика, не разделяя веселья. — Она сама пришла. Узнала, что мы остались в доме одни, и решила рассказать о своих чувствах. Для меня эта такая же новость, как и для вас.

— А если бы мы не пришли? — спросил Натан. — Чем бы все закончилось? Ты что собирался делать, да еще и с дочерью домовладелицы?

Лис снова откровенно посмеивался:

— Да, Ави, ответь, мне тоже очень интересно это знать.

— Да идите вы, — в сердцах высказалась Авика. — Я отделался от нее как мог. Пришлось признаться в вечной любви и просить навсегда меня забыть ради ее же блага. А вам бы только… Да и вообще, моя жизнь, сам могу решить, что мне делать и с кем. Не обязан объясняться.

— Это пока твоя жизнь не продолжилась на моей кровати, — ответил герцог. — А нас потом всей командой не пристрелила мадам Батиста. Как она вообще вас двоих в доме одних оставила?

— Я внушаю доверие, — быстро нашлась Авика.

Лис снова засмеялся: 

— Поверь, я тоже уверен, что ничего бы не было. 

— И я, между прочим, действительно весь день изучал записи, — заметила Авика. — У меня даже появилась одна идея, которая очень похожа на правду.

— Поделишься? — уже серьезно спросил Лис.

Натан тоже перестал огрызаться. Поступок юнги выбил его из колеи. Хоть герцог и не хотел признаваться самому себе, но помимо обычной осторожности и нежелания проблем с Батистой, возникло еще одно чувство непонятной ревности. Ему на секунду показалось, что дочь домовладелицы сможет навсегда забрать мальчишку. И это было подобно ножу в спину: его команду готовы были растащить по частям.

Но, в конце концов, с Лори все просто и понятно, а послушать больше о Вольсере и его злоключениях здесь было бы весьма полезно. Он еще не знал, как именно связан корабль, лорд, Эльза и отец Ави, но чувствовал, что эта связь есть. К тому же с момента признания юнги о своем отце, Натана не покидала одна мысль, но пока он не готов был ее озвучивать.

Тем временем Авика налила себе немного вина и снова взялась за бумаги.

— Значит так, — сказала она, решая с чего лучше начать. Лори пришла в самый неподходящий момент, и теперь придется делиться не заключениями, а размышлениями. Главное, чтобы у капитана хватило терпения выслушать. — Я смотрел на эти записи и не только они меня смущали, но и все, что происходило раньше. Что-то в этом не сходилось. Я все не мог понять, почему убитый горем отец… а ведь мы знаем, что Тиваль Мурис был их любимым сыном и они даже пытались отправить его как можно дальше, когда узнали об Эльзе. Так вот, почему вместо опеки над дочерью он начинает искать сокровища, как только ему представляется такая возможность?

— Желает отвлечься, устал, понял, что может сойти с ума. Вариантов слишком много, — ответил Натан.

— Да, я тоже так подумал. Но столько лет он пытался найти виновника и вот в один миг все бросает и начинает новую жизнь? Нет, это слишком выбивалось из всего, что нам рассказали, — продолжила Авика, переводя взгляд с капитана на квартирмейстера. — Тогда я решил посмотреть на эту историю еще раз и с самого начала. В городе убивают молодых людей. И это длится десятилетиями. Обросло легендами, и все считают, что в этом замешана вечно живущая Эльза Ратус. Еще молодой мистер Мурис по долгу своей службы начинает расследовать эти убийства, в конце концов лишается работы, но не оставляет попыток найти виновного. Когда он узнает, что Эльза и его единственный сын Тиваль вместе, он, конечно, всячески пытается этому помешать, но опаздывает и его единственный сын трагически погибает.

— Ты пересказываешь то, что мы и так знали, — остановил ее Лис.

— Я всего лишь напоминаю. Теперь начну рассказывать. Представьте, весь город с готовностью перешептывается о том, что в смертях виновна Эльза. Но никто, совершенно никто не готов выступить против семьи лорда. К тому же у лорда полностью сменилась охрана и теперь она держит в страхе весь Фаверхейм. Мистер Мурис уверен, что знает, кто виновен. Но куда ему идти? К кому обратиться? К стражникам? 

— Нет — их долг защищать семью лорда, — кивнул Натан. 

— За подобные обвинения мистера Муриса могут вздернуть на главной площади. В магическое сообщество? 

— Тоже нет, — ответил Лис. 

— По вашим же рассказам, капитан, там не станут прислушиваться, если не видят собственной выгоды. А какая выгода может быть с обвинения Эльзы? Никакой. Значит, в магическое сообщество он тоже не может обратиться. Идти по домам и поднимать людей? Нет – жители города слишком напуганы. Мы с вами сами видели, как они опускали глаза, стоило только Эльзе пройти рядом. Или даже кому-то из ее охранников. У мистера Муриса нет никаких вариантов. Он в западне. В ловушке. Он точно знает, кто убил его сына, но не имеет ни малейшей возможности наказать виновного. И вот в один день в город прибывают чужаки. Впервые за столько лет. Единственные, кого по каким-то странным и необъяснимым причинам пропустил корабль-призрак. И мистер Мурис хватается за свою последнюю надежду. Он селит у себя моего отца и уговаривает его помочь. 

— Но в чем помощь? — перебил Натан. 

— Я не знаю, возможно, это было какое-то обещание с его стороны, а может и оплата. Мы знаем только, что корабль, скорее всего, чинят после штормов и штиля. У отца, в отличие от нас, с собой не было золота, чтобы заплатить за это. Как и не было спрятанного золота, чтобы обменять его и расселить свою команду. Но средства есть у мистера Муриса. И мне кажется, что в этом и заключался обмен. И пока над кораблем идет работа, а команда отдыхает, он с капитаном «Аркхана» ищет способ отомстить за смерть сына. Эта тетрадь, — она взяла в руки записи отца. — Это не просто способы убийств. Это попытки найти способ убить того, кто стал бессмертным. И мне кажется, они приблизились в своих поисках настолько, что один ответил за это жизнью, а второму пришлось сбежать.

Авика с нервным ожиданием посмотрела на капитана и квартирмейстера. Натан должно быть снова прокручивал в голове все сказанное, настолько сосредоточенным было его лицо. Лис же и вовсе погрузился в собственные мысли, потому что, сам того не замечая, повернулся к Ави своей изуродованной стороной, а взгляд его был отсутствующим и холодным.

Но только Авика хотела спросить о мнении мужчин, как Натан взял слово:

— Признаюсь честно, звучит невероятно. 

— Настолько невероятно, что вполне может сойти за правду, — подал голос Лис.

Авика скромно села в кресло и произнесла:

— Я не могу найти другого объяснения. Не могу понять, зачем команде «Аркхана» оставаться здесь так надолго, кроме как для ремонта…

— Да-да, мы поняли, — перебил ее Натан. — И я бы поверил в это, даже встал на твою сторону. Но ты опять говоришь об Эльзе. Сколько раз мне нужно вам всем повторить, что она не тот человек, который сможет убить?

Объяснение Ави не подходило капитану по еще одной причине. Оно никак не продвигало их в поиске сокровищ и дороги. Да, если в схватке с Дэвери они проиграют, то о сокровищах можно забыть. Впрочем, тогда обо всем можно забыть. Поэтому размышления об этом не имели никакого смысла. Но если они победят… Когда они победят… Натан думал, что разобравшись с историей Геродина Вольсера, он решит сразу несколько проблем: успокоит Ави, что позволит юнге продолжить путь; узнает больше о сокровищах; оправдает Эльзу и оставит мадам Батисту со спокойным сердцем. Все-таки домовладелица, какой бы нелепо-странной она ни была, беспокоила капитана. Но версия Ави портила все. И все же было в ней что-то, что могло сойти за правду.

— Идите, — сказал он. — Я сам пересмотрю все записи. Мне надо подумать.

Лис и Авика вышли из комнаты. Лис быстро и без лишних слов. Авика попыталась еще поговорить с капитаном, но тот в полном молчании взялся за документы. При этом вид у него был такой, словно он изучает доклад ни много ни мало какого-нибудь казначея. Сейчас Авика снова видела перед собой герцога. И вот странность, герцог ей нравился намного меньше капитана.

Зато стоило только выйти за дверь, как ее сразу перехватил квартирмейстер, утягивая за руку подальше.

— Быстро бери плащ, и идем, — полушепотом сказал он. — И без того столько времени потеряли.

— Куда? — не поняла Авика.

На улице уже давно стемнело и начал накрапывать дождь. Пока небольшой, но совсем скоро он грозился перерасти в сильный ливень. Прекрасная новость для тех, кто устал от постоянной жары, но совершенно неподходящая для тех, кто решил устроить вечерний променад.

— За незнакомкой Натана, — лукаво ответил Лис. — К твоему счастью, эту проблему я почти решил. Но твое присутствие обязательно.