Магическое агентство "Призрачный свет". Тьма и свет

Тишина в коридорах монастыря была настолько пронзительной и глубокой, что каждый шорох шагов казался мне едва ли не грохотом упавшего камня. Кутаясь в темноту, вздрагивая от малейшего шороха, я медленно продвигалась вперед, прижимая к груди холщовый мешок со сменой одежды и скудными припасами – все, что удалось спрятать от матери-настоятельницы и остальных сестер.

Два месяца… Два тяжелых, невыносимых месяца, мне приходилось делать вид, что я сдалась, что приняла судьбу, навязанную так называемой родней. Я не перечила приорессе (здесь «глава женского монастыря» — прим. автора), я выполняла всю черную работу, что, по словам старших сестер, должна была очистить мои мысли от скверны. Я постилась, сидела на воде и хлебе, я была полна смирения! Я делала вид, что готова к постригу и что уже сама горю желанием переписать свое состояние во славу богов, матушки-настоятельницы и, конечно же, отчима. Я играла роль смиренной послушницы, готовой отказаться от всего мирского. И даже терпела редкие визиты отчима и сводной сестры. Все это лишь для того, чтобы в один прекрасный день мои надзиратели хотя бы на миг утратили бдительность.

И вот чудо произошло. Всего за неделю до пострига я решилась на побег, выбрав самую темную ночь года, когда даже луна гаснет на небосклоне: праздник Немесии, одного из апостолов аллесианцев. В этот день после заката запрещено покидать пределы дома. Считалось, что все души: темные и светлые, этой ночью бродят неприкаянные и стучатся в дома, чтобы занять живое тело и вытеснить из него родную душу. Поэтому сестры сидели в своих кельях, жгли восковые свечи и усердно молились светлой деве. Все, кроме меня.

Спустившись по лестнице, я на секунду застыла, увидев дальше по коридору голубоватое свечение, бросавшее светлые блики на сложенные руки каменных фигур сестер, застывших в молитве. Подобными статуями была полна вся обитель. Они стояли в коридорах, в кабинете приорессы, в молельнях и ритуальных залах и, наверное, должны были наводить на светлые мысли, но лично у меня вызывали беспокойство.

Но вот свечение стало ярче, а затем и вовсе сдвинулось с места.

Что это? Молитвенный огонь свечи в руках сестры монастыря, или нечто другое?

Я прижалась к стене и принялась притягивать к себе тени, кутаясь в них, как паук в кокон. Но вот свечение задрожало, увеличилось, принимая знакомые очертания, и туманным облаком поплыло вперед, прямо ко мне.

На миг зажмурившись, я досчитала до пяти, а когда открыла глаза, то увидела рядом с собой сестру Терезию, зависшую над полом и внимательно смотревшую в мою сторону. Она находилась так близко, что, казалось, протяни я руку и смогла бы дотянуться до нее.

— Сестра София, — вздохнула Терезия с тоской во взоре. Она оценивающе посмотрела на мешок в моих руках – скрывавшие меня тени не были для нее препятствием. – Что это ты задумала? – уточнила она, хотя, не сомневаюсь, все прекрасно понимала.

— Ухожу, — ответила я тихо и, отлепившись от стены, хмуро взглянула на Терезию. — И ты прекрасно знаешь почему, — добавила шепотом.

— Я не подниму шум только по той причине, что не разделяю методов приорессы Гертруды, — снова вздохнула сестра. – Никто не должен насильно приводить человека к богам, если они сами того не желают.

— Вот и славно. — Я перевела дыхание. — Тогда не мешай мне, пожалуйста. Все равно здесь не останусь. Умру, но ничего не подпишу, если меня сегодня поймают, — высказавшись, я продолжила двигаться вперед, уже не переживая, что Терезия меня выдаст. Из всех призраков, населявших монастырь, она была самой безобидной и, действительно, светлой. Помню, я когда-то спрашивала ее, почему она не ушла туда, куда уходят другие души. Но Терезия лишь развела руками. И вот сейчас я кралась к лестнице, что вела к двери, за которой была свобода, а призрак плыл за мной, озаряя своим светом темные сузившиеся стены.

Я уже решила, что смогу сбежать незаметно, когда резкий окрик заставил меня застыть на месте и сжаться от страха.

— Ищите ее везде! Она не могла уйти далеко!

Голос, прозвучавший в тишине набатом, вынудил меня несколько секунд просто стоять на месте. Я перевела дыхание и посмотрела на Терезию. Душа в ответ только развела руками.

— Ступайте на первый этаж, проверьте двери. Уверена, она еще в монастыре, — приказала кому-то приоресса. Голос ее звучал жестко и властно. Сглотнув вязкий ком, я прислушалась и сумела различить тихие шаги множества ног.

Итак, меня уже ищут. Быстро же они обнаружили пропажу. Что же делать? Спрятать мешок и сделать вид, будто просто гуляла по залам монастыря, или рискнуть и попробовать вырваться из лап Гертруды?

«Если не сбежишь сегодня, шанс больше не появится!» — подумала отчаянно и, решительно прижав к груди мешок, принялась быстро спускаться.

— Прощай, девочка, — услышала я шепот Терезии, но не оглянулась – на прощание не было ни секунды. Стараясь не создавать лишнего шума, я в то же время пыталась бежать. Получалось из рук вон плохо. Но я решила не сдаваться. Моя судьба иная. Я не желаю жизни в монашеской келье вдали от людей и мира!

Перепрыгнув через три ступени, неловко приземлилась, ощутив, как в колене неприятно щелкнуло, а затем услышала голос сестры Терезии:

— Я видела ее у окон дальней часовни… — сказала душа.

Среди сестер были те, кто мог слышать голос призраков. Но меня поразило не это. А ложь, звучавшая из уст Терезии! Вот уж никогда бы не подумала, что ради меня она пойдет на обман. Да еще и не кого-нибудь, а приорессы!

— Ступай, покажешь дорогу, — ответила тишина голосом Гертруды.

Я замерла, вслушиваясь в шаги, которые спустя некоторое время стали удаляться. А когда все звуки стихли, перевела дыхание и, мысленно поблагодарив Терезию, продолжила свой путь к заветной двери, за которой был выход во двор. А дальше за калиткой (я еще днем позаботилась, чтобы она осталась не заперта) бежала тропка через лес к царскому тракту и долгожданной свободе.

Недолго думая, я вышла из обители. Тихо прикрыв за собой дверь, снова призвала тени, чтобы мышью прошмыгнуть к калитке и дальше, в лес, не веря своей удаче и продолжая благодарить душу сестры Терезии.

— Хочешь… погадаю?

Прозвучавший хриплый голос больше походил на карканье простудившегося ворона. Вздрогнув, я подняла взгляд, устремив его на ту, кто сидела напротив.

И откуда она только взялась? Кажется, всего секунду назад никого рядом не было и вот появилась она! Впрочем, чему я удивляюсь?

Я нахмурилась и принялась изучать незнакомку.

Цыганка была старой и уродливой, одетой в лохмотья некогда пышной и, возможно, пестрой, юбки. Ее лицо походило на сморщенное яблоко, а синие глаза горели потусторонним светом.

— Так что? – прокаркала цыганка. – Погадать? Я лучше всех гадала в таборе, — добавила она и, опустив правую руку, достала из складок юбки трубку.

— Не надо мне гадать, — ответила я, наверное, не очень любезно, — я в подобное не верю. Мы сами творим свою судьбу.

— Как же. — Цыганка фыркнула и сунула трубку в рот. – Нам хочется так думать, но на самом деле все предопределено в час нашего рождения, — произнесла она.

Я скользнула взглядом по груди старухи и по рваной ране, еще сочившейся кровью. Посмотрела на длинные, густые волосы, заплетенные в небрежную косу, цвета паутины, на крючковатый нос, шею с обвисшей кожей и снова на глаза, наверное, единственное, что казалось живым у темной души. Наверное, мне стоило ее бояться. Темные души опасны, но почему-то вместо страха внутри тлело равнодушие.

— Зря, — продолжил призрак и затянулся несуществующим табаком.

Я подбросила в костер дров и, обхватив себя руками, попыталась согреться.

— Мала, — произнесла цыганка и я снова посмотрела на нее.

— Что?

— Меня зовут Мала. — Цыганка каким-то удивительным образом ухитрялась курить из призрачной трубки и при этом выпускала клубы не менее призрачного дыма. – Знаешь, девочка, у тебя особый дар. Не все могу видеть призраков.

— Знаю. — Я потянулась к огню, продолжая подрагивать всем телом. – Но я бы не назвала это даром. Скорее — проклятие. Ничего хорошего в этом нет, — добавила, вспомнив, когда впервые увидела призрака. Мне тогда было пять лет, и родители долго отказывались верить, что мой дар не разыгравшееся богатое воображение ребенка, а нечто настоящее.

Мала смерила меня взглядом, выпустила дым, завив его каким-то удивительным образом в двойное кольцо, а затем произнесла:

— Это еще как посмотреть.

Я пожала плечами и оглядела унылую темную поляну, со всех сторон окруженную высокими, мрачными соснами. Склонив вниз свои макушки, деревья обступили пространство так тесно, что в просвет меж колючих вершин виднелся лишь крохотный пятачок неба, затянутого тучами.

Со времени моего побега прошло несколько часов. И пора было признаться, что я заблудилась, когда первое время свернула от тропинки, что вела на царский тракт, и шла параллельно, продираясь через чащу. Я наделась таким образом в случае погони уйти от сестер. И вот что получилось в итоге.

Где именно сбилась с пути, когда свернула не туда, не знаю. Но главное, что сестры меня не поймали и не вернули в обитель. А дорогу… Дорогу я отыщу утром, когда поднимется солнце.

— От кого бежишь? – Цыганка была излишне любопытной, но я не собиралась открывать душе свое сердце. Мне вообще не хотелось ни о чем говорить.

— Жених не приглянулся? – Мала пыхнула трубкой и наклонилась ко мне ближе. Ее длинные волосы опустились в пламя костра и было необычно наблюдать, как огонь просвечивается через косу.

— Я просто заблудилась, — ответила тихо. – Свернула не туда.

— А… — протянула Мала. – Вон оно что. Так в этой беде я подсобить могу. Хочешь, проведу через лес? Тут недалече деревенька есть. А от нее уже до царского тракта рукой подать. Через полчаса будем на месте. Деревенские — народ добрый – приютят.

Я спокойно смерила призрака взглядом и криво усмехнувшись, сказала:

— Думаешь, я настолько глупа, что доверюсь темной душе?

Мала на секунду застыла, а затем неожиданно поднялась на ноги и так стремительно прыгнула на меня, что я охнуть не успела. Душа изменилась за миг. Удар сердца и вот рядом со мной не старушка, а настоящее чудовище. Ее руки вытянулись, стали худыми и длинными. Ногти на пальцах удлинились и почернели, а вот лицо осталось прежним. Как и глаза: умные, почти живые.

Вскочив на ноги. я выставила перед собой холщовый мешок, понимая, что такую, как эта темная, он, конечно же не остановит. Только душа и не думала нападать. Она криво усмехнулась, втянула когти и присев на камень, произнесла:

— Я не причиню тебе вреда. Захотела бы сделать это, мы бы сейчас с тобой не разговаривали.

Прищурив глаза, я поняла, что убежать не смогу. Да и тени не защитят меня от души. Призраков этим не обмануть.

— Чего ты хочешь? – спросила у Малы, услышав, как голос дрогнул.

Цыганка смерила меня взглядом, снова поднесла к губам трубку и сказала:

— Помочь. Вижу я, как ты дрожишь от холода. Да и в дебри зашла такие – сама не выберешься. Будешь плутать день-деньской, пока на зверье какое не попадешь. И останутся от тебя рожки да ножки. — Она рассмеялась. Смех у призрака был низким, грудным. – А я сказала, что выведу к людям, значит, выведу. У меня без обмана.

— А что попросишь в обмен за свою помощь? – Я понимала, что темная душа чего-то не договаривает. Связываться с такими сущностями себе дороже, но в одном Мала права: хотела бы, давно убила меня. Видимо, ей что-то нужно от меня. Знать бы еще что?

— Попрошу? – Цыганка выпустила кольцо дыма и убрала трубку от губ. – Многого не попрошу, не бойся. И обидеть тебя не обижу. Просто позволь какое-то время мне рядом быть. Ты можешь оказаться полезной.

— Я не заключаю сделки с темными, — предупредила душу.

— А мне ничего и не надо. Говорю же, что просто буду рядом. Это еще я смогу тебе пригодиться. — Призрак улыбнулся. Улыбка вышла недобрая, но я уже поняла, что особого выбора у меня и нет. Придется согласиться.

— Хорошо. — Я заставила себя опустить руки с мешком, и цыганка одобрительно кивнула.

— Тогда собирайся. Идти недолго. Только сперва… — Взгляд души опустился на пылающий костер. — Затуши пламя. Не дело оставлять живой огонь без присмотра.

Я собрала свои пожитки, закинула за плечи холщовый мешок, затем забросала землей уже угасающий костер и только после этого посмотрела на темную душу. Все то время, пока я возилась, собираясь, цыганка просидела на трухлявом пне, дымя трубкой. Когда наши взгляды встретились, Мала подлетела ко мне и, предупредив, чтобы я не отставала, синим свечением устремилась в чащу. Прямо туда, где на поляне обрывалась обманная тропа.

Шли долго. Земля под ногами то чавкала сырым мхом, то трещала сухим валежником. То и дело мне приходилось карабкаться через бурелом и прыгать через лужи. Затяжная весна никак не хотела отдавать права. Погода стояла ненастная и сырая, но от быстрой ходьбы я согрелась и почти не вспоминала о привале.

Сначала лес тек навстречу густой, пахнувший землей да грибами. Но спустя время Мала вывела меня на вырубку и за полосой низких пней лес пошел редкий. Высокие деревья тянулись к сереющему небу, а когда я заметила дым, ползущий черной змеей, радость охватила сердце.

Цыганка не обманула. Привела в обещанную деревеньку!

Я оживилась еще сильнее, когда увидела первый дом – покосившуюся избу, черную и нежилую, и двор, обнесенный редким частоколом. Зато дальше, вдоль утоптанной дороги, дома стояли крепкие, дышавшие в небо густым запахом сгорающего дерева.

— Что это за место такое? – спросила я, догнав Малу и ступая с ней вровень.

— Знать не знаю. Люди есть и ладно. — Цыганка остановилась, вытряхнула из трубки несуществующий пепел, а затем вскинула руку и указала мне на первый дом, в окне которого чадил огарок свечи. – Ступай, попытай счастье, — посоветовала она. – В бедных деревнях народ отзывчивый. Не то, что в городах, да в зажиточных поселениях.

Я поправила лямки мешка и вошла во двор, отметив стоявшие рядом с жилым домом хлев и маленький сарай. Едва ступив за калитку, я оказалась встречена и облаяна лохматой худой псиной, отработавшей свою похлебку, сообщив хозяевам о незваной гостье. Так что, я не успела дойти до крыльца, когда дверь распахнулась и на пороге появился крестьянин, одетый в наспех наброшенный на плечи тулуп поверх длинной сорочки, и высокие сапоги.

— Кто тут бродит? – спросил он, угрожающе поднимая топор, зажатый в руке.

Отчаянно хрипевшая псина, рвавшаяся с поводка, услышав голос хозяина, тут же умолкла. Села, важно почесав задней лапой лохматое ухо, а затем с интересом уставилась на меня, словно вопрошая, надо ли и дальше гавкать?

— Здравствуй, добрый человек, — произнесла я, — я шла ночью к царскому тракту и сбилась с пути, свернув не туда. Блуждала несколько часов, пока не вышла к вашей деревеньке. Пустите на постой. Утром я уйду.

Мужчина подозрительно прищурил глаза, но топор опустил, увидев, что перед ним всего лишь девушка.

— Заблудилась, говоришь? – спросил он, смерив взглядом мою убогую одежду и, видимо, понимая, что взять с такой за ночлег нечего.

— Боги вас отблагодарят за доброту. — Я не собиралась сдаваться. Если бы не чувствовала себя такой усталой, пошла бы искать царский тракт, но предчувствуя отдых, предатели ноги отказывались нести меня дальше. Тут из-за плеча мужичка выглянула заспанная женщина с длинной русой косой, одетая в одну ночную рубашку – по всей видимости, жена. Она с любопытством взглянула на меня, но муж тут же погнал ее обратно в дом.

— Боги? – хмыкнул мужичок.

— Пустит, — произнесла Мала, подплыв ближе и зависнув за моей спиной.

— Ладно, — подтверждая слова призрака, вздохнул крестьянин, — иди спать в хлев. Там, правда, уже на постой остановились трое. Но места всем хватит.

Я уже было обрадовалась, но услышав, что в хлеву кто-то есть и этот кто-то явно не коровы и козы, застыла на месте.

— Девка там с ними. Иди, говорят тебе, не бойся. Ну а если страшно, тогда ищи другое жилье, — прокряхтел хозяин дома и закрыл плотно дверь. А я так и осталась стоять, глупо хлопая ресницами.

Начавший моросить дождик, предвещал скорый ливень. Я посмотрела на небо, густое, как смола, и развернувшись, отправилась просить постоя в следующий дом. Но там мне даже не открыли. В другом доме из-за дверей выглянула сонная молодая девка. Увидев меня, она фыркнула и, бросив недовольное: «Ступай к Степашке. Этот всех привечает!» — закрыла дверь прямо перед самым моим носом.

— Что? – Сидевшая на заборе Мала снова достала трубку и принялась набивать ее голубоватым табаком. – Не пускают?

Ничего не ответив, я повернула назад и спустя пару минут снова была облаяна ответственным псом, а еще через миг тихо постучала в дверь хлева. Нельзя же вот так врываться к людям, кто бы там ни был.

Почти минуту ничего не происходило, но когда я постучала снова, дверь со скрипом открылась и на меня взглянула заспанная девушка с копной рыжих, вьющихся волос.

— Кто там, Капа? – спросил кто-то из темноты хлева.

Девушка смерила меня взглядом, затем прищурила глаза и произнесла:

— И вправду кто это, а? Хозяин о других постояльцах не предупреждал.

Я шагнула вперед, не желая мокнуть под усилившимся дождем, и вдруг поняла, что от рыжей незнакомки веет магией. И магия такая необычная, природная...

Ведьма, поняла я. И не похоже, что из деревенских.

— Меня тоже на постой пустили, — сказала я тихо. – До утра посплю, а затем уйду. Я вам не помешаю, — добавила и вздрогнула, когда рыжая закрыла дверь, а темнота хлева вдруг озарилась магическим пламенем и на меня одновременно взглянули еще две пары глаз.

Рыжая, звавшаяся Капой, легко подтолкнула меня в спину и важно произнесла:

— Девчонка с сюрпризом, — а затем припечатала, — маг. И, кажется, темный. Ну почти как наш Николай.

Кто такой этот Николай я, конечно же, спрашивать не стала. Протиснулась мимо рыжей, бросив опасливый взгляд на ее спутников. Один мужчина сидел на соломе и был поистине исполинского роста, так как даже сидя занимал собой почти все свободное пространство в хлеву. А второй, молодой, быстроглазый, подбросил на ладони сгусток пламени и проводил меня взглядом, пока шла к кипе сена, рассыпанной у дальней стены как раз по соседству с удивительно спокойной буренкой и парой коз.

За живностью ухаживали. В хлеву почти не воняло. Порадовавшись чистоплотности хозяев, вычищавших хлев, я присела на сено, вытянув усталые ноги, и только сейчас вспомнила о своей темной спутнице. Неужели, Мала проводила меня до деревни и ушла? В подобное не верилось, но тогда почему она не вошла в хлев вместе со мной?

Я бросила быстрый взгляд на рыжую ведьму. Капа вернулась к своим спутникам, села на расстеленную шкуру и подогнув ноги на восточный манер, что показалось мне неудобным, принялась перебирать какие—то вещи в широкой кожаной сумке.

Мужчины еще некоторое время следили за мной, но едва я улеглась, повернувшись к ним спиной, видимо, потеряли всякий интерес.

Я не спешила знакомиться со случайными встречными. Кто знает, вдруг они же потом выдадут меня сестрам при встрече? Я не сомневалась, что приоресса и сестры до сих пор волками рыщут по лесу. Эти трое вполне могут столкнуться с моими преследователями, а в таком случае, чем меньше они знают, тем спокойнее мне.

— Давайте спать, — предложила Капа и тут же добавила, — я ног не чувствую от усталости.

— Могу предложить в качестве подушки свою широкую грудь, — предложил один из мужчин.

— Мечтай, Харитон, – фыркнула ведьма беззлобно.

— Почему бы и не помечтать? – ответил названный Харитоном, и я предположила, что имя принадлежит молодому магу.

— Давайте уже спать, — пробасил второй спутник ведьмы, — пока добрый хозяин этого хлева не пустил на постой еще несколько человек.

— Согласна, — произнесла рыжая Капа и миг спустя магическое пламя погасло, а хлев погрузился в темноту, в которой слышался лишь стук дождя по крыше и поднявшийся ветер. К звукам природы вскоре присоединился густой, басистый храп и чье-то переливистое посапывание. Я закрыла глаза, но сразу уснуть не удалось. Несмотря на усталость, я еще долго лежала, призывая спасительный сон, слушая нарастающие звуки непогоды.

— Куда, спрашиваю, направляешься? – Рыжая ведьма бросила шкуру на землю и устроилась напротив меня, держа в руке миску с горячей похлебкой, которую троица купила утром у хозяина хлева.

Я дожевала кусок хлеба и, стряхнув с одежды крошки, пристально посмотрела на Капу.

— Капитолина Гаркун, — представилась девушка, сверкнув зелеными, раскосыми, как у кошки, глазами. – Ты вчера что-то говорила про царский тракт? А я тут подумала, что мы можем пойти вместе. Мы как раз возвращаемся в столицу. Если хочешь, можем составить тебе компанию. Так безопаснее.

Она продолжила есть, а я принялась размышлять над предложением девушки.

— Ты темный маг? – вдруг спросила Гаркун.

— Да, — тут же ответила я.

— Есть патент на работу? – зачем-то уточнила ведьма, и я вспомнила про свое неоконченное образование и покачала головой.

— Понятно, — кивнула девушка и, доев похлебку, поднялась на ноги, бросив, — решишь идти с нами, скажи. Мы уходим через полчаса, — она вышла из хлева и я, наконец, осталась одна.

Идти с этой компанией я не собиралась. Одной спокойнее. Тем более что хозяин хлева обещал показать нужную дорогу, что выведет меня к тракту. А там уже не сбиться, даже если в пути застигнет ночь. Царский тракт настолько широкий, что по нему одновременно, не мешая друг другу, могут проехать два экипажа, или пять всадников. Да и камни там установлены на каждом перекрестке с указателями, куда и сколько идти.

Вздохнув, я поднялась на ноги, собирая свой нехитрый скарб и решила пойти поблагодарить гостеприимного хозяина, а затем сразу тронуться в путь еще до того, как это сделают Капитолина и ее друзья.

За стенами хлева было по-весеннему сыро и солнечно. Напитанная дождем земля неприятно чавкала под ногами. Я увидела свинью, с удовольствием рывшуюся в корыте у плетня, и пару неспешных кур, с важным видом искавших что-то на земле. Хозяин хлева оказался дома – я узнала его силуэт, мелькнувший в окне. Поднявшись на крыльцо, я постучала, а когда он открыл дверь, заметила, что рыжая ведьма находится тут как тут. Она то ли выходила из избы, то ли беседовала с крестьянином на пороге, а ее спутников не было видно. Впрочем, я не удивилась отсутствию магов, а когда открыла было рот, чтобы произнести слова благодарности, слуха коснулся топот копыт.

Не знаю, что заставило меня обернуться и посмотреть назад, но еще до этого, я инстинктивно прильнула к стене, там, где у двери собрались тени. Следя за всадниками, а их оказалось четверо, я принялась кутаться в темноту, не замечая, с каким интересом за мной в это время наблюдает Капитолина. Впрочем, мне сейчас было не до ведьмы, так как опасения не оказались беспочвенными: я разглядела среди всадников несколько сестер обители, одетых в мужские штаны и монашеские балахоны с нашивками веры в виде круга на груди. Судя по всему, предводителем была сестра Марта – я узнала ее мужеподобную, крепкую фигуру и холодный взгляд, и сжалась, понимая, что от этой сестры и ее сильного дара, мне не скрыться за своими тенями.

— Иди-ка сюда. — Капитолина вышла на крыльцо, ухватила меня за шиворот и почти втолкнула в дом, а затем встала на пороге рядом с крестьянином. Последний, кажется, мало понимал в происходящем. А еще он, спасибо богам, не заметил моих попыток спрятаться. Не уверена, но, возможно, это рыжая ему отвела глаза, использовав силу. Так или иначе, в моей голове пульсировала только одна мысль: «Спрятаться». А еще лучше было бы бежать, пока не поздно. Что—то мне подсказывало: Капитолина не выдаст.

— Эй, вы! – услышала я голос сестры Марты. Лошади всадников зафыркали, переминаясь с ноги на ногу, а затем раздался звук чавкающих шагов. Без сомнений, сестра Марта спешилась и теперь направляется к дому.

Я отступила вглубь избы и, оглядевшись, отметила простое убранство, колыбель со спящим младенцем, и женщину – жену крестьянина, глядевшую куда-то мимо скрывавших меня теней. Она качала колыбель и прислушивалась к происходящему. Я же искала путь к бегству и уже присмотрела окно, через которое можно было бы выбраться наружу, когда там за мутным стеклом, промелькнула фигура в балахоне. Монахини окружили дом и теперь рыщут по двору. А еще ощутимы липкие нити магии сестры Марты, которые она выпустила, чтобы незамеченной исследовать дом.

— Мы ищем девушку, — раздался низкий голос правой руки приорессы, — она без позволения покинула монастырь святой Праматери, куда была помещена своим отцом. Девушка не в ладах с рассудком, и мы боимся, чтобы с ней не случилось беды. – Сестра Марта лгала так убедительно, что я заволновалась, как бы Капитолина и крестьянин не поверили ей.

— Кто там, Семен? – Хозяйка дома не выдержала, бросила быстрый взгляд на спящего ребенка, встала и, накинув на плечи старую вязаную шаль, вышла из комнаты, проскользнув мимо меня, скрытую от ее взора тенями.

— Что же вы так плохо приглядываете за доверенными вам девицами? – Вопрос принадлежал Капитолине.

— Вы просто не знаете, насколько хитры бывают эти умалишенные, — бойко ответила Марта. – Так что, видели вы здесь кого-то, или нет?

— Как не видеть, видели, — проговорил крестьянин, а я похолодела от ужаса и бросилась к окну, но тут присела, прячась от сестры обители, стоявшей неподалеку.

Нет. Так мне не выбраться. Сейчас хозяин дома выдаст меня с потрохами и плакала моя свобода. Но без боя не дамся! Мои тени кое-что умеют. Мне хватило ума не раскрывать полностью свои способности в обители, как того требовала приоресса.

— Ночью пришла одна. Попросила приютить, — произнес крестьянин. Кажется, рыжая ведьма перестала влиять на него своей силой. Видимо, поверила байкам Марты о моей невменяемости. Но тут я и сама частично виновата: стоило ночью вести себя более располагающе. Хотя вряд ли это что—то бы изменило.

— Я ее отправил в хлев, — продолжил хозяин дома. – У меня там уже ночевали постояльцы.

— И где она теперь? – с надеждой в голосе спросила сестра Марта.

Я резко развела руки в стороны, отгоняя от себя ее поисковую магию, и застыла, ожидая, что крестьянин ответит монахине.

— Утром ушла. Еще толком не рассвело, а она собрала свои пожитки и ушла, даже не попрощавшись, — ответила за хозяина дома рыжая ведьма. – Я не спала и видела, как она тихо открыла дверь и была такова. Но мне и в голову не могло прийти, что девушку ищут. Хотя… — голос Капы прервался. Готова поспорить: ведьма сделала вид, будто задумалась. А я вдруг почувствовала, что даже дышать в этот миг перестала. Меня не выдали! Уже хорошо! – Хотя я как-то сразу заметила, что девушка ваша ведет себя странно. Молчаливая такая. Себе на уме.

— Вот как, — проговорила сестра Марта.

Оставаясь в доме, я сосредоточенно следила за тем, как магия монахини продолжает перемещаться по комнате. Вот она ощупала стены, стол. Забралась даже в колыбельку к младенцу, но не потревожила его сон и скользнула дальше. Снова подобралась ко мне и я, пригнувшись, переместилась в тот угол, где сила сестры Марты уже все обыскала.

Сердце стучало спокойнее. Меня не выдали! Я выдохнула с облегчением, мечтая только о том, чтобы сестры убрались как можно скорее, а я получила шанс выбраться из деревни и как можно скорее отправилась в столицу. Там проще затеряться, хотя и большой город для меня не станет спасением от приорессы и ее сестер. Значит, надо бежать дальше. Но пока об этом думать рано. Вот приду в столицу, там все и решу.

— Никто не видел, куда она ушла? – спросила Марта. Ее магия обыскала самый темный дальний угол и переместилась в кухню, исчезнув из виду.

— Как не видели, видели, — раздался приглушенный голос, уже знакомый мне после ночи в хлеву. Это тот маг, который владеет огнем. Кажется, Капитолина назвала его Харитон? – Она в лес ушла. Еще спросила у меня, где тропинка к царскому тракту, а когда я показал, пошла в противоположном направлении, — солгал маг. – Видимо, соображает ваша умалишенная, раз поняла, куда не надо идти. Ведь там вы ее точно бы искали первым делом.

— А вы кто такой? – пробасила Марта.

— Это мои спутники. Мы работали в Выселках и вот возвращаемся домой, — ответила за Харитона рыжая. – Если желаете посмотреть наши патенты, могу показать.

Несколько секунд во дворе царило молчание, затем сестра Марта ответила:

— Ни к чему мне ваши патенты. Покажите еще раз, в какую сторону ушла девушка?

Магия монахини с хлопком вырвалась из дома, и больше я не слышала ее голоса. Присев под окном, плотнее закуталась в тени и стала ждать, уже понимая, что смогла избежать нежелательной встречи с монахинями обители.

Вот в дом вернулась его хозяйка. Следом вошел крестьянин и Капитолина. Рыжая меня не увидела. На этот раз я спряталась умело. Но ведьма точно знала, что я здесь. Она сделала знак рукой, словно призывая меня выйти из комнаты, и даже придержала для меня дверь, пока я пробиралась мимо.

— Студено, госпожа, — обратилась к ведьме хозяйка дома. – Закройте дверь. Выхолодите все.

Капитолина сделала, как попросили, но до того, как я вышла из сеней, услышала, как она спрашивает про плату за еду, а затем звуки отрезала закрывшаяся дверь.

Уже оказавшись во дворе, я увидела, как вдали мелькнули всадники – это покинули деревню сестра Марта и ее спутницы. Облегченно выдохнув, я сбросила тени и села на ступеньку крыльца, встретив заинтересованный взгляд мага по имени Харитон.

Несколько секунд он рассматривал меня, словно какую-то диковинку, а затем спросил:

— Ну и кто ты такая? Ты, ради кого я солгал сестрам обители?

Я посмотрела на мага: молодой, приятной наружности, взгляд со смешинкой, дерзкий. Сразу заметно, парень с характером. А еще веселый. Улыбаться любит, это заметно по лучикам морщинок, расходившихся от уголков его глаз. Одет добротно. За плечами два меча, как у настоящего воина. На поясе метательные ножи. Харитон сказал, что они возвращаются с какой-то работы. Это где же работают с такими мечами? Уж не наемники ли эта троица? Впрочем, мне какое дело? Главное, что не выдали Марте. За это я была им благодарна.

— Мне кажется, мы с Капитолиной заслужили немного откровенности, — продолжил парень. Как раз за спиной скрипнула дверь, выпуская рыжую ведьму из избы вместе с теплым домашним духом.

— Серьга, — произнесла она, спустившись во двор, — добрые дела не требуют благодарности, тем более в подобной форме. Захочет девушка – сама расскажет. — Капитолина оглянулась на меня. – Мое предложение идти в столицу вместе еще имеет силу. Так что решай, присоединишься к нам, или пойдешь своим путем? Выбирать тебе. Только поспеши, — она посмотрела на хлев, откуда выходил ее второй спутник. Я смерила великана заинтересованным взглядом, удивившись тому, где он был, пока я пряталась в доме? Здоровяк подошел ближе, хмуро посмотрел на ведьму и мечника, затем скользнул взором и по мне.

— Мы уже уходим. Ты с нами? – спросила Капитолина.

Я вздохнула, покосилась в сторону леса, куда уехали сестры обители, затем посмотрела на рыжую и кивнула.

— Вот и хорошо, — улыбнулась Капитолина. – Тогда выдвигаемся. Я предпочту дотемна добраться домой. Думаю, Анатоль уже ждет нас и, — тут она улыбнулась, — волнуется, что возможно. Теперь, когда он временно замещает Николая, от его заботы сводит скулы.

— Какая чудесная ирония, — буркнул великан и первым подался прочь со двора, держа за плечами два увесистых мешка.

Следом за ним пошел Харитон, а Капитолина поманила меня за собой, и вскоре я присоединилась к этим странным людям, которые, впрочем, заслуживали доверия и благодарности уже за то, что не выдали меня сестре Марте.

***

Темная душа появилась на первом же привале, когда, устав от долгого пути по тракту, мы свернули в лес и устроились на ближайшей полянке. Костер собирать не стали – рыжая ведьма создала пламя с помощью магии и подогрела на нем скудный паек, купленный в деревеньке у приютившего нас хозяина.

Усевшись на поваленное дерево, я вытянула уставшие ноги и с благодарностью приняла из рук Капы еду, когда в спину повеяло холодом, а затем каркающий голос произнес:

— Монахини вернутся. Так что ты бы поспешила, девонька.

Цыганка присела рядом на дерево. Вытащив трубку, она принялась забивать ее несуществующим табаком. Я же успела заметить, что мои спутники тоже услышали голос призрака и, насторожившись, переглянулись.

— Темная, — констатировал со знанием дела Харитон. В мгновение ока маг вытащил мечи, направив их в мою сторону. Я взглянула на парня, но поняла, что он не видит цыганку, а просто ориентируется на звук ее голоса и, следует отметить, делает это довольно хорошо.

— Она не опасна, — произнесла я и тут же услышала, как призрак фыркнул. Кажется, я ошиблась. Стоило вспомнить ее удлинившиеся когти, которые Мала продемонстрировала при нашей первой встрече.

— Эй ты, — взвилась вверх темная душа, указав трубкой в сторону Серьги, — не надо меня пугать. Пуганая уже. И не таких видели. Сунь ножики обратно в ножны и садись. Я никому не желаю зла.

— Как же, — Капитолина сделала странный пас руками и нахмурилась. – Темная, — проговорила она, подтверждая слова своего спутника.

— Старая цыганка, умершая от насильственной смерти. — Я начала есть, а Мала опустившись вниз, снова села рядом.

— Темные души опасны, — пробасил великан.

— Вы все мне неинтересны, — тут же произнесла цыганка. – Хотите — верьте, хотите — нет.

— Уж позвольте не поверить, — продолжила Капа, а затем громко шлепнула себя ладонью по лбу и уже не обращая внимания на голос темной души, во все глаза уставилась на меня и спросила, — ты что, видишь ее?

Я прожевала кусок сыра, подтаявшего от огня ведьмы, и ответила:

— Да.

Гаркун оглянулась на своих спутников, как-то странно улыбнулась, а затем села на прежнее место и продолжила есть.

— Мы что, не уничтожим душу? – удивился Харитон.

— Не вы моя цель, — перестав дымить, как-то особенно живо проговорил призрак. – Я ищу того, кто меня убил. Только это и держит меня на свете. Более никто мне не нужен. Моя месть относится лишь к убийце.

Не знаю, как остальные, я Мале поверила. Темная могла убить меня еще тогда в лесу, но не сделала этого. Да и сейчас, до того, как ее почувствовали маги, цыганка успела бы натворить много, мягко говоря, нехорошего, но предпочла открыто заявить о себе.

— Мы убиваем таких, как она, — объяснила рыжая спустя несколько секунд. – Это наша работа.

Я кивнула, хотя уже и сама успела обо всем догадаться.

— И нам нужны люди, — продолжила Капитолина, — маги, способные видеть души.

Она выразительно посмотрела на меня, а я даже застыла, не успев дожевать хлеб.

— Ты не можешь приглашать ее к нам, — заметил Харитон. – Без обид, — кивнул он мне и снова обратился к ведьме. – Такое право имеет только Николай.

— Арбенин сейчас вместе с женой колесит по стране в свадебном путешествии и вряд ли появится в агентстве в ближайшие пару недель, а то и того дольше, — нашлась с ответом Капитолина. – Он временно оставил полномочия на Шуйского. Так что именно Анатоль может решать, кого брать в агентство, а кого нет.

Мала затянулась из трубки и внимательно посмотрела на говоривших. Я же понимала, что не хочу ни в какое агентство. Мне надо как можно скорее и дальше уехать от обители. В столице меня станут искать в первую очередь.

— Нам позарез нужен тот, кто видит души, — продолжила Капитолина, — тем более что пока ни Николая, ни Полины рядом нет!

Мужчины переглянулись, а я стряхнула с колен крошки и прокашлявшись, прочистила горло.

— Кажется, вы забыли нечто важное, — сказала спокойно.

Взгляд ведьмы обратился ко мне.

— Меня ищут. В этом вы уже убедились. И будут искать дальше. Я не могу оставаться в столице, и уж точно не могу работать в вашем агентстве, — произнесла как на духу.

— Если бы мы знали причину… — начала рыжая, но тут в разговор вступил великан.

— Мы вообще ничего о ней не знаем, Лиса. Вдруг она кого—то ограбила, или и того хуже, — пробасил он.

— Эй! – тут же возмутилась я, а Мала тихо рассмеялась. Кажется, темную забавлял этот разговор. – Никого я не грабила. Это, скорее, меня пытались ограбить, — выпалила, понимая, что дальше молчать нет смысла. Да и мне стыдиться нечего.

— Думаю, у нас есть время, чтобы послушать краткий пересказ твоих злоключений, — предложила Капитолина. – В любом случае мы тебе не враги. — Ведьма усмехнулась. – А вот помочь можем, при условии твоей откровенности. Или тебе есть что скрывать?

Я подняла с земли палку, прочертила ею полосу и, стукнув по полену, объятому пламенем, проследила за взметнувшимися искрами.

— Мне нечего скрывать и тем более нечего стыдиться, — сказав, обвела взглядом магов.

— Интересно будет послушать, — кивнула цыганка и выдохнула призрачный дым.

— Я сбежала из монастыря, — начала я свой рассказ, не глядя ни на кого и продолжая чертить по сырой земле полосы, — я в обитель не по своей воле пошла. Год назад у меня умерла мать. После нее остался отчим, который взял надо мной опеку. Мама, — слова давались с трудом, — оставила мне приличное состояние и дом в провинции. Также мне должны будут достаться земли и рудник. Да только отчим, как это иногда бывает, задумал забрать наследство себе. Меня он попытался выдать замуж за своего племянника. А когда я решительно отказалась от навязанного брака, — тут я усмехнулась, вспомнив, как нахлобучила на голову несостоявшемуся женишку ночную вазу и как проворно он бежал из моей спальни, куда проник после полуночи с явными и совсем неприличными намерениями, — так вот, — продолжила решительно, — когда я отказалась от брака с Гришкой, отчим и придумал эту затею с монастырем.

Я подняла взгляд на Капитолину. Ведьма перестала улыбаться и теперь сидела, скрестив на груди руки, хмуро взирая на огонь.

— Девицы до пострига, если в семье нет прямых наследников, братьев там, или сестер, отписывают имущество обители, — продолжила я. – Думаю, отчим каким-то образом договорился с приорессой монастыря, что они поделят мое наследство. А я, как вы уже, наверное, поняли, была решительно против. Правда, пришлось некоторое время изображать смирение, чтобы успокоить сестер и главу женского монастыря. А прошлой ночью я сбежала.

— Вот как, — проговорил Харитон.

— Никогда не любил святош, — буркнул великан Мамаев, а темная душа только затянулась трубкой и закряхтела, когда неудачно подавилась дымом. Я даже удивилась, поглядев на цыганку. Вот уж никогда бы не подумала, что призраки умеют давиться!

— Ну, ты под одну гребенку всех не греби. — Капитолина нахмурилась. — Взять хотя бы нашего Анатоля…

— Он не считается, — тут же продолжил Мамаев. – Да и Шуйский сам сбежал из обители.

— Не сбежал, а ушел и сделал все официально, — заметила ведьма, — впрочем, не в этом суть. Если состояние большое, а жажда наживы у твоего родича еще более велика, от тебя так просто не отстанут. — Рыжая посмотрела на меня и вдруг решительно кивнув, опустила ладони на колени. – Ладно. Прибудем в столицу, пойдешь к нам. Мы как раз ищем того, кто умеет видеть призраков.

— Капа! – попенял девушке мечник.

— Я знаю, что говорю. Отведем ее к Анатолю, а уж он пусть решает, что делать. Даже если не захочешь остаться с нами, по крайней мере, будет где переночевать. — Ведьма поднялась на ноги. — А сейчас давайте собираться. Я хочу засветло вернуться в агентство.

Я посмотрела на магов. Мамай быстро потушил огонь и, засыпав угли землей, сверху еще привалил камень.

Вернувшись на тракт, мы двинулись в дальнейший путь. Я догнала ведьму и пошла рядом с ней. Нам было о чем поговорить.

— Если Анатоль решит, что ты нам подходишь, про монастырь можешь спокойно забыть, — сказала Капа спустя некоторое время.

— Не понимаю, — призналась я.

— Подпишешь договор, — объяснила рыжая, — станешь сотрудницей агентства. И никакая приоресса не сможет тебя заставить вернуться в обитель против воли. Магический договор нерушим на тот срок, на который ты его заключаешь.

Я опустила глаза, рассматривая грязную ленту дороги, ползущую под ногами.

— Никак не могу понять, — призналась Капитолине, — в чем подвох?

— Ха! — Она повела плечами и улыбнулась. — Почему обязательно должен быть подвох? – спросила рыжая. – Неужели ты совсем потеряла веру в людей? – Она вздохнула. – Не все такие, как твой отчим.

— Ведьма дело говорит, — вмешалась в разговор темная душа, скользившая рядом.

— А темным вообще слово не давали, — произнес Харитон, следовавший сразу за мной и рыжей.

Мала резко обернулась и застыла на месте, оказавшись прямо на пути мечника. Секунда и парень прошел сквозь нее, да тут же и выругался, поежившись от колючего холода, который источала цыганка.

— Она с тобой? – тихо спросила у меня Гаркун.

Я обернулась и посмотрела на Малу. Цыганка прищурила глаза и поплыла следом за нами, упорно не желая отставать.

— Со мной, — вздохнула я обреченно. Право слово, не гнать же призрака от себя. Она мне помогла, выполнила свою часть уговора, когда вывела из леса. А я не из тех, кто отступится от своих слов.

— Вы и вправду можете мне помочь? – не удержалась я от вопроса, когда вдали показалась вырубка и полотно ржавого поля с седыми нитями колосьев, торчавших то тут, то там, да с забытым пугалом, которое, раскинув в стороны руки, следило за вороньем пустым взором нарисованных углем глаз.

— Придем в агентство и узнаешь, — ответила Капитолина.

— Мы прочесали весь лес на несколько миль. — Сестра Марта подняла взгляд на приорессу, но тут же опустила его, оказавшись не в силах выдержать упрек во взоре старшей сестры обители. – Она как сквозь землю провалилась. Я искала ее магией, но тоже не помогло.

Стоя на коленях посреди кабинета главы монастыря, монахиня продолжала рассматривать каменный пол, не отвлекаясь на стены помещения, заставленные полками с книгами и хранившие свитки, и толстые доходные тетради. В маленьком камине уютно трещало пламя, а за окном набирал силу пробудившийся северный ветер, тянувший по небу дождевые тучи.

— Видимо, плохо прочесали. — Глава женской обители прищурила серые цвета пепла глаза и, вытянув руку, постучала пальцами по поверхности стола, отбивая только ей известную мелодию. – Вы что-то упустили, — добавила приоресса и щелкнула пальцами. Услышав щелчок, сестра Марта тут же поднялась на ноги, по-прежнему не решаясь посмотреть на приорессу.

— Она не могла отправиться никуда, кроме столицы, — продолжила Марта. – Девчонка оказалась хитрой. Она ушла из деревни в направлении леса, но сама, видимо, где-то свернула назад на тракт.

— Вы не нашли следы? – вопросительно изогнула бровь Гертруда.

— Нет. Но, возможно, она использовала магию. А вы знаете, что у девчонки огромная сила, и…

— Сила, которой она толком не умеет пользоваться и до конца не осознала. — Приоресса резко поднялась на ноги, вышла из-за стола и, заложив руки за спину, прошлась по кабинету, чеканя шаг. – Мы не должны были позволить ей сбежать.

— Ответственные уже наказаны, приоресса, — произнесла сестра Марта.

— Этого мало. — Гертруда посмотрела на монахиню обители. — Софью надо вернуть, и как можно скорее.

— Я… — начала было сестра, но приоресса подняла руку, призывая Марту замолчать.

— Не ты, — быстро сказала она и, вернувшись за стол, достала письменные принадлежности и принялась писать. Белое перо ловко скользило по бумаге, оставляя после себя идеально ровные строки. Гертруда писала долго, а когда закончила, перечитала послание, сложила лист, так, чтобы его невозможно было прочесть. Она взяла воск в медной ложке и подержав над пламенем свечи, вылила его на бумагу, придавив печатью со знаком святого круга.

— Доставь адресату, — продолжила приоресса. Написав на послании несколько отрывистых строк, она подула на чернила и только затем протянула письмо сестре Марте.

— Когда мне отправляться? – прозвучал в тишине вопрос.

— Немедленно, — ответила Гертруда и спрятала печать в стол.

***

Как оказалось, агентство, куда привели меня новые знакомые, называлось «Призрачный свет» и располагалось в старинном особняке, перед которым был разбит небольшой парк. Отметив вывеску с названием агентства, я поспешила следом за Капитолиной и ее друзьями, ступая по вычищенной дорожке.

Сам особняк дышал теплом и стариной. Вся северная часть здания была увита зеленым плющом. В окнах первого этажа горел свет, а труба чадила в небо, уже затянутое тучами, предвещавшими новый дождь.

— Вот здесь мы и обитаем, — сказала ведьма с улыбкой. Придержав шаг, она подождала, когда я догоню ее и добавила, — только темным душам в агентстве не место.

Услышав такие слова, Мала лишь фыркнула, а затем подлетела к дому, но не решилась пройти через стену, ощутив явный магический фон, предназначавшийся для того, чтобы призраки, подобные цыганке, не могли войти в особняк. На доме стояла защита от существ, подобных моей невольной спутнице.

— Что же мне на улице жить? – возмутилась темная и, усевшись на крыльце, достала трубку.

Я не успела ничего сказать, когда увидела, как дверь дома отворилась и на пороге возник призрак высокого, статного мужчины. Он придержал дверь и улыбнувшись, произнес:

— С возвращением, господа.

Удивленно моргнув, я подошла ближе к призрачному слуге, но еще до того, как успела задать вопрос, вертевшийся на языке, меня опередила Мала, возмущенно спросив:

— Как это он сумел открыть дверь? Он же светлый!

— Проходи. — Не обращая внимания на цыганку, Капитолина позволила мне первой переступить порог агентства и только потом вошла следом. Призрак, похожий то ли на лакея, то ли на дворецкого, подлетел ближе и принял вещи рыжей ведьмы, заинтересованно посмотрев на меня. Он сразу понял, что я его вижу и, поклонившись, приветливо улыбнулся.

— У нас гостья, Аристарх. — Гаркун не видела душу, но представила нас друг другу ориентируясь на сумку, висевшую в воздухе. — Госпожа Софья останется на ночь. А если повезет, то и на более долгий период.

— Как вы это делаете? – спросила я, не удержав неуемное любопытство, и указала на сумку в руках призрака.

— Боюсь, я не в силах это объяснить, — ответила душа и потянулась за моим мешком, но я отрицательно покачала головой и огляделась, пытаясь понять, куда попала.

Внутри особняк был обставлен дорого и со вкусом. Вся мебель, картины, ковры и даже шторы, носили оттенок старины, а темный мраморный пол под ногами был начищен до блеска. На верхние этажи вела широкая лестница. Здесь же, в холле, находились двери в левое и правое крыло дома.

Пока Харитон и великан Мамаев отдавали свои сумки дворецкому Аристарху, с лестницы спустились еще слуги. Но на этот раз они были обычными, живыми людьми.

— Для госпожи Софьи нужна теплая комната, — обратилась к одной из служанок Капитолина. На миг она призадумалась, а затем добавила, хитро улыбнувшись: — Полагаю, нашей гостье подойдет бывшая спальня княжны Головиной. Все равно она теперь пустует. — Ведьма повернулась ко мне. – Ступай. Приведи себя в порядок, скоро встретишься с нашим Анатолем. В отсутствие владельца агентства он за главного, — объяснила девушка.

— А как же Мала? – напомнила я Капитолине о темной душе. Не хотелось оставлять ее на улице. Темная она, или нет, но совесть мне не позволяла забыть о цыганке.

— Я расскажу о ней Анатолю, — пообещала рыжая ведьма, — но не могу гарантировать, что он позволит ей войти в агентство. Да и не переживай о темной. Что сделается той, кто и так давно мертва? Ведь ей не надо есть. Она не мерзнет и не мокнет под дождем. К тому же, темные опасны.

Это я знала и без слов ведьмы. Но еще я помнила наш уговор с цыганкой. Она-то свою часть уговора выполнила. А вот я…

— Все решится, не переживай. — Ведьма подтолкнула меня в спину в направлении лестницы, когда сверху донеслись шаги и голоса. Запрокинув голову, я посмотрела наверх и увидела четверых мужчин, спускавшихся в холл. Первые двое шли с понурым видом. Одеты были добротно, я бы даже сказала, богато: теплые кафтаны, расстегнутые на груди, высокие сапоги с опушкой. Лица у обоих недовольные и одновременно разочарованные, словно они пришли просить что-то важное и получили отказ.

Я перевела взгляд на мужчину, шедшего следом, и еще до шепотка Гаркун поняла, кого вижу перед собой: Анатоль Шуйский, временный глава агентства.

На секунду застыв, позволила себе рассмотреть мужчину. Первым, что ощутила была его магия. У главы агентства она оказалась очень сильной, почти звенящей, и какой-то знакомой. Нахмурившись, я невольно отступила на шаг, запоздало осознав, что именно смутило меня. В тот же миг Шуйский заметил меня. На его бесстрастном лице промелькнула тень удивления.

Капитолина решительно взяла меня за руку, видимо, пытаясь поддержать. Я же невольно вспомнила приорессу Гертруду и мощь ее светлой церковной магии. В тот же миг все встало на свои места. Я поняла, что глава агентства не просто маг – он бывший служитель храма, или, и того хуже, обители, подобной той, из которой я сбежала. В нашем царстве были распространены монастыри как мужские, так и женские. В основном туда шли люди или большой веры, или огромного отчаяния. Но были еще и такие, как приоресса Гертруда и сестра Марта. Наделенные силой, они имели определенный вес в иерархии веры.

Дабы отвлечься от главы агентов, я посмотрела ему за спину, туда, где плыла душа. Это был сгорбившийся старик, одетый в одну ночную рубашку, доходившую ему почти до пят. У призрака был недобрый и немного зловещий вид, несмотря на то, то он явно был светлее не придумаешь. Старик переводил взгляд то на спину идущего впереди мага, то на посетителей агентства, затем воздевал руки вверх и резко, недовольно опускал их, таким образом выражая эмоции.

— А мы с Борисом так надеялись, — услышала я голос одного из посетителей. Он был ниже ростом, с коротко остриженной бородой. Его кафтан, красный, расшитый замысловатыми птицами, показался мне излишне пестрым, как рубашка цыгана.

— Да что у вас за агентство такое? – возмутился названный Борисом. – Нам говорили, будто вы все можете, а оно вон как. Везде ложь!

Услышав подобные слова, Шуйский и глазом не моргнул. Спустившись в холл, он приветливо кивнул своим вернувшимся агентам, не заостряя на мне особого внимания (как полагаю до поры до времени), а затем, заложив руки за спину, дождался, когда слуги подадут гостям шапки, и только потом произнес:

— Я не уверен, что ваш отец стал призраком.

Голос у него был под стать холодной внешности: спокойный, твердый, вселявший уверенность в услышанное. В какой-то момент я даже призвала крупицу силы, чтобы понять, не действует ли бывший святоша на потенциальных нанимателей магией. Но нет. Все волшебство объяснялось просто звуком голоса Анатоля. У меня от него по спине пробежали мурашки.

— Как же, не стал, — проворчал Борис, нахлобучив на вьющиеся кудри шапку. – Старый хрыч не мог уйти так просто! Это не в его духе. Он сызмальства над нами измывался. Я уж думал: помрет, заживем. Денег-то папаша наш заработал будь добр. И мне и Власу достанет жить припеваючи. Так нет! – Говоривший сжал руки в кулаки, а я, уже начиная понимать, что происходит, перевела взгляд на светлую душу старика.

Он присел на ступенях и теперь насмешливо взирал на происходящее, но не говорил ни слова. Лишь беззвучно хихикал, да тер ладонью левое колено.

Шуйский ничего не сказал гостям, но неожиданно посмотрел на меня и задержал взгляд, прищурившись. Я глупо улыбнулась, вдруг осознав, насколько контрастно смотрятся светлые волосы мужчины и его серые, цвета грозового неба, глаза, а затем снова покосилась на довольного старика, следившего за происходящим.

— Вы что-то видите? – тихо спросил Анатоль, продолжая смотреть на меня. Он не спросил ни о том, кто я такая и зачем пришла в агентство. Казалось, мага это не интересовало. Зато интересовало куда я таращусь поверх его плеча.

— Мы тут нашли девушку. Кажется, ей нужна работа, а нам пригодится такая, как она, — вступила в разговор Капитолина Гаркун.

Анатоль вопросительно изогнул бровь.

— Дело в том, что Софья видит призраков, — продолжила Капитолина.

— И как раз один такой, седой старик в сорочке до пят, сидит на лестнице на шестой ступеньке и смотрит на нас, — проговорила я и выразительно посмотрела в глаза Шуйскому.

Он несколько секунд молчал. Гости – Борис и Влас, — во все глаза уставились на меня, но не произносили ни слова. Затем Шуйский сказал:

— Вот как?

Я перевела взгляд на светлую душу. Старик поднялся в воздух и, сдвинув брови, также молча погрозил мне кулаком.

— Кажется, призрак недоволен, — продолжила я. – А еще он не сказал ни слова, — добавила, и Анатоль подошел ко мне, оказавшись настолько высоким, что я вынуждена была запрокинуть голову, чтобы посмотреть на мужчину.

А он красив, мелькнула несвоевременная мысль. У Анатоля Шуйского были правильные черты лица и такой прямой чистый взгляд, что я невольно поежилась, вспоминая приорессу Гертруду.

— Нам же нужна видящая? – Капитолина держалась рядом.

Анатоль смерил меня изучающим взглядом, а затем сделал шаг в сторону, открывая обзор на лестницу и призрака. Впрочем, старик не висел на месте. Светлая душа подлетела к одному из сыновей и махнула рукой, будто пытаясь дать подзатыльник. Стоило прозрачной кисти пройти через голову живого человека, как Борис тут же дернулся в сторону, затем сделал еще шаг прочь от брата и огляделся вокруг, напуганный и недовольный.

— Что это было? – спросил он. – Сквозняк?

Я улыбнулась старику: перекрестив руки на груди, призрак хмуро следил за вторым сыном, и по—прежнему не произносил ни звука.

— Это ваш отец, — ответила на вопрос Власа, решив не упоминать о том, что сделал старик.

Влас тут же подпрыгнул на месте и быстро спросил:

— Где он? Рядом?

— Он стал светлой душой, — объяснила я, — а светлые не могут навредить людям.

Не знаю, поверил ли мне Влас, но он проворно перешел к брату и, встав рядом с ним, обратил взор на Шуйского.

— Так что вы теперь нам скажете? – почти грозно уточнил Борис и крайне невежливо ткнул в мою сторону указательным пальцем. – Вы сомневались в существовании нашего папаши. А эта девушка его видит, и я только что его снова почувствовал. Итак, возьметесь за дело, или нет?

Анатоль посмотрел на гостей и ответил:

— Эта девушка не является нашим агентом. Я смогу использовать ее таланты только после того, как мы с… — Он посмотрел на меня, ожидая подсказки. Вмешавшаяся Капа быстро протараторила: — Софья Воронцова.

Благодарно кивнув ведьме, бывший служитель храма, продолжил:

— Если все сложится так, как я надеюсь, завтра мы с госпожой Воронцовой приедем к вам. И тогда решим все на месте.

Борис и Влас переглянулись. Первый поправил шапку, съехавшую на лоб после его стремительного скачка от призрака, и сказал:

— Договорились, господин Шуйский. И я очень надеюсь, что вы приедете, потому как если вы не поможете нам, я постараюсь ославить вашу богадельню так, что больше ни один приличный купец сюда носа не покажет.

— Эй! — Влас толкнул брата в бок, видимо, сообразив, что Борис болтнул лишнего. Я же заметила, как потемнел взгляд Анатоля. Ох и не понравился ему тон купеческого сына. Стоило ли вообще помогать таким грубиянам? Моя бы воля, я бы…

Закончить мысль до конца не успела: Анатоль сложил руки на груди и холодно проговорил:

— Мы приедем – это наша работа. Но не советую и дальше разговаривать со мной, или с моими людьми, в подобном тоне. Иначе не увидите наследства как своих ушей, господа.

Братья переглянулись. Влас снова, уже сильнее, пихнул старшего, шепнув:

— Извинись. Или денег не хочешь?

Борис хотел. Поэтому с неохотой, которая читалась на его лице, проговорил:

— Уж простите, господин. Я погорячился.

Шуйский улыбнулся, но так, что даже у меня по спине пробежали мурашки.

— Как хорошо, когда люди понимают друг друга с полуслова, — сказал, а затем поднял руку и указал гостям на дверь. – Вас проводят, — добавил маг и я не удержала насмешки, заметив Аристарха, важно выплывшего вперед и открывшего перед купеческими сыновьями дверь. Увидев, как она открылась сама собой, мужчины переглянулись и, обгоняя друг друга, быстрым шагом, поспешили покинуть агентство.

Несколько секунд после того, как призрак дворецкого закрыл дверь, агенты молчали. Затем Шуйский вздохнул и посмотрел мимо меня на рыжую ведьму.

— Работа сделана. Призрак висельника отправлен туда, где ему самое место, — отрапортовала девушка.

— Отлично, — кивнул ей Шуйский.

— Деньги получили. Отчет напишу, — вставил свое слово Харитон.

— А я вещи понес сдавать. Да кое-что интересное отдам Трифону Петровичу. Специально для него прихватил, — пробасил великан Мамаев.

— Хорошо. — Анатоль снова повернулся ко мне. – А теперь вы.

Я даже напряглась невольно от серого взгляда блондина.

— Пойдемте, поговорим в мой кабинет, — продолжил Шуйский. – Понимаю, вы устали, но долго вас не задержу. Необходимо уладить некоторые формальности, ведь насколько я понял, вы пришли в агентство, чтобы работать?

Я оглянулась на Капитолину, и ведьма поспешно взяла меня под руку, проговорив:

— Анатоль, если не возражаешь, я пойду с вами.

Он не возражал, но явно мысленно уже поставил мне жирный минус за несамостоятельность.

— Идемте. — Бывший святоша направился к лестнице, и мы с Гаркун поспешили следом. Поднимаясь, я поймала улыбку Харитона и успела заметить, как Мамаев скрылся за какой-то дверью, ведущей из холла. А вот куда, не знаю.

— Слушай, Анатоль, — произнесла Капитолина, когда мы оставили лестницу за спиной, — тут такое дело…

Я не дала ведьме договорить. Сжала ее руку и продолжила за рыжую:

— Мне нужна помощь, — призналась и выпалила уже тверже, — защита. Взамен сделаю все, что скажете.

Шуйский задержал шаг, позволив нам поравняться, затем посмотрел на меня уже с интересом:

— Все в кабинете, — проговорил он, и мы с Капой смиренно поплелись за магом.

Кабинет Шуйского располагался в левом крыле особняка. Когда мы вошли в помещение, я бегло огляделась, отметив добротную мебель, множество полок, заполненных книгами, и ряд стульев, стоявших у стены. Видимо, они предназначались для агентов. Я даже успела представить себе, как Капитолина, Харитон, великан Мамаев и остальные собираются в комнате и внимательно слушают то, что им говорит Анатоль.

Шуйский легко подхватил один из стульев, поставил его возле стола и взглядом велел мне сесть. Капитолина приглашения ждать не стала – рыжая ведьмочка выбрала место у стены, заняла его и, сложив руки на груди, приготовилась слушать то, что скажет ее непосредственный начальник.

— Итак, расскажите о себе, — предложил Шуйский, присев во главе стола.

Я поежилась под его пристальным взглядом, который, казалось, проникал в мою душу.

— Также меня интересует, каким еще даром вы обладаете помимо умения видеть призраков, — продолжил мужчина.

— Она тебя удивит, — проговорила Капитолина, но Шуйскому хватило лишь одного взгляда на рыжую, чтобы она покорно замолчала. Я сразу же сделала вывод: Анатоля уважают и, возможно, немного боятся?

— Мне кажется, демонстрация будет лучше лишних слов. — Понимая, что поступаю правильно, я поднялась со стула, вышла в центр кабинета и, не сводя взгляда с мага, развела в стороны руки, призывая магию.

Сила отозвалась быстро. Послушно потекла ко мне из разных уголков комнаты. Тьма заклубилась вокруг рук. Тени закружились подле меня, потрескивая от напряжения, пробегавшего от попытки удержать силу в узде. Я не хотела, чтобы она вырвалась на свободу.

Тьма придала мне уверенности в себе. Соединив руки, я позволила магии поглотить их, спрятать под покровом темноты. И вместе с тем вспомнила, как приоресса разгневалась, узнав, какой именно силой я обладаю. Это произошло в тот день, когда отчим привез меня в обитель, якобы с целью показать старшей сестре возможности своей приемной дочери, которые вызывали у него опасения.

Будучи наивной, я продемонстрировала все, что умею, и не сразу заметила, как помрачнело лицо Гертруды.

— Это дурная магия, – сказала она, увидев, с какой легкостью я управляюсь со своей магией. – Она несет зло! Она от демонов!

Приоресса подошла ко мне, воздела руки и из ее ладоней полился благодатный свет, который вмиг разогнал мою тьму. Не потому, что я была слабее, нет. Я просто тогда испугалась и позволила Гертруде сделать это.

— Никогда! — Приоресса схватила меня за плечи и с силой встряхнула. – Никогда не используй силу. Она – зло и способна привлекать нечисть из преисподней. Она убьет твою душу!

Вот и сейчас, показывая то, на что способна, я не удержалась и с любопытством посмотрела на Шуйского.

Мужчина сидел, облокотившись на стол и наблюдал за мной с искренним интересом. Глаза его разгорелись, а меж соединенных ладоней вспыхнул чистый свет. Магия Шуйского отреагировала на мою тьму, и я поняла, что не ошиблась. Он действительно владел церковной магией. Но отчего сидит здесь, в кабинете, а не молится в залах монастыря? Это, конечно, не мое дело, но вызывает некоторые вопросы.

— Она почти как Николай, — прошептала Гаркун.

— Интересно, — только и произнес Анатоль.

Я кивнула и втянула тьму под кожу, отпустив тени назад по облюбованными ими углам. Сама села на стул и посмотрела на хозяина кабинета, ожидая его вердикта.

— У вас есть магическое образование? – спросил он. – Диплом? Разрешение на использование силы?

Я отрицательно покачала головой и Шуйский нахмурился.

— Кто занимался с вами? Кто помогал развивать магию? – Бывший служитель веры откинулся на спинку высокого стула, продолжая изучать меня взглядом. Теперь Анатоль смотрел иначе. Я поняла, что заинтересовала его. Мужчина не стал причитать по поводу опасности, которую несла тьма. Он не понаслышке был с ней знаком.

— Разве мы не можем взять Софью без образования? – уточнила Капа. – Она ведь не ведьма, — продолжила рыжая. – Это к ведьмам существуют определенные требования. А она…

— Она темный маг, — прервал Капитолину Анатоль. При этом он так посмотрел на Гаркун, что рыжая прикусила язык. Было заметно – хозяин кабинета не нуждается в подсказках и советах. Он сам принимает решения.

— Расскажите о себе, — попросил Шуйский. – Я должен знать все.

Я прокашлялась, прочищая горло. Успела подумать, что все оказалось на деле не так просто. Устроиться в агентство, возможно, не получится. Что, если этот Анатоль не захочет связываться с самоучкой?

— Меня обучала матушка, когда еще была жива. — Я первым делом ответила на вопрос мага, что еще висел озвученный в воздухе. – Она хотела, чтобы я училась. Я должна была поступить в академию, но матушка умерла, а отчим решил, что не стоит тратить огромную сумму на учебу. Девица, по его мнению, годна лишь на то, чтобы быть женой, управлять домом и рожать детей.

Шуйский не сказал ни слова, и я продолжила. Рассказала о том, что матушка скрывала мою темную магию. Запрещалось мне говорить и о способностях видеть призраков. Нет, отчим был в курсе, что его падчерица обладает даром, но не интересовался, каким именно. Все открылось, когда он отвез меня в монастырь к приорессе Гертруде.

Я говорила много, но по делу. Рассказала о своем наследстве. О предположениях, которые считала верными, что отчим желает получить все мои деньги и ради этого спрятал меня в обители.

Анатоль слушал молча и лишь смотрел на меня удивительным, немигающим взглядом. А когда я закончила рассказ, еще почти с целую минуту молчал размышляя.

— Она нужна нам, — решилась Гаркун.

— Капа, — резко посмотрел на рыжую Шуйский. – Не помню, чтобы я давал тебе слово.

Она тут же потупила взгляд, показавшись мне подозрительно покладистой.

— Вас будут искать, — наконец, произнес светлый маг. Он поднялся из-за стола. Заложив руки за спиной, прошелся по кабинету, вызывая во мне волны тревоги.

Не возьмет, подумала я с отчаянием. На кой ему сдались проблемы? А ведь проблемам быть, это как пить дать. Монахини в поисках меня обрыскали весь лес! Не думаю, что приоресса отступится. Видимо, очень нужны обители матушкины деньги.

— Вы подписывали какие-нибудь бумаги в монастыре? – Обернувшись, Анатоль посмотрел на меня в ожидании.

— Нет. — Я покачала головой. – Но мне еще нет двадцати одного года. Пока все решает опекун. Он и подписал все, что требуется. — Я не стала лгать – не видела смысла.

— Сколько вам сейчас? – последовал ожидаемый вопрос.

— Двадцать, — ответила, подумав о том, что в мои годы у матушки уже была я. Мама очень хотела видеть меня образованной, составившей удачную партию, матерью и женой. Но не судьба.

— Анатоль. – Капа снова не удержалась. — Мы же ее не выставим вон? Николай так ни за что бы ни сделал. Ее же превратят в монахиню насильно! Тебе, как никому другому, известно, что такое служить богам без веры в сердце и без призвания. Ты…

— Тише, Капитолина, — почти мягко прервал ведьму Шуйский.

— Хорошо. — Она подняла руки в извиняющемся жесте.

— Сегодня госпожа Воронцова останется у нас. Мне надо подумать, что делать дальше. Если бы вам был двадцать один год – это бы многое упростило, — он бросил выразительный взгляд на рыжую. – Пока ступайте.

Я поняла, что задержала дыхание, когда Шуйский размышлял. В сердце затеплилась надежда. Гаркун поднялась со стула, взяла меня за руку и повела из кабинета в коридор. Уже оказавшись за дверью, она наклонилась ко мне и шепнула:

— Не переживай. Анатоль что-то придумает, я уверена.

Я зачем-то кивнула, а про себя вздохнула, отчаянно надеясь разделить с ведьмой эту ее уверенность. Но, сделав несколько шагов по коридору, остановилась, со стыдом вспомнив, что так и не рассказала Шуйскому о темной душе, оставшейся за порогом дома. Бросив извиняющийся взгляд на Капитолину, я решительно вернулась и постучала в дверь кабинета. А услышав короткое «да», потянула ручку и, открыв дверь, вошла.

Анатоль, продолжавший сидеть за столом, вскинул голову, посмотрел на меня и спокойно спросил:

— У вас что-то еще?

— Да, — кивнула я и оглянувшись, увидела, что Гаркун осталась стоять на месте. Это было к лучшему. Не все же ей ходить за мной подобно няньке.

— Проходите. — Бывший священнослужитель указал мне на стул, еще помнивший тепло моего тела. Затем, когда я присела, Анатоль взмахнул рукой, и дверь в кабинет медленно закрылась. Мы остались наедине.

— Дело в том, — начала я решительно, — что я пришла к вам не одна. Со мной спутница.

Шуйский улыбнулся одними глазами – оказывается, он и так умел.

— Душа, которая сидит на пороге дома? – спросил маг спокойно.

Я пораженно открыла рот.

— То есть? – уточнила удивленно. – Вы же не видите души. По крайней мере, мне так казалось…

— Она темная, — объяснил Анатоль, — и представляет собой угрозу. Темные души я чувствую преотлично.

— Тогда… — Я замялась, но все же решила спросить, ощутив готовность мужчины к диалогу. — Отчего вы не заметили присутствие призрака старика?

Шуйский и вовсе улыбнулся. Улыбка у него была приятной, и я поняла, что мне нравится, как улыбается этот человек. Он сразу изменился. Строгость и налет мрачности уступили под каким—то светом, который излучал хозяин кабинета.

— Кто сказал, что я его не заметил? – спросил он спокойно.

— Значит, вы просто не хотели браться за эту работу? – осенило меня.

— Скажем так, агентство не занимается уничтожением и изгнанием светлых душ, — объяснил Анатоль. – К тому же, мне не понравились заказчики. У меня есть определенные принципы. Эти двое молодых… — Он усмехнулся и продолжил: — Молодых людей всю жизнь жили за счет старика-отца. Это я понял, даже не общаясь с призраком, который, кстати, не может говорить. Старик при жизни был немым, таким же остался и после своей смерти.

— Тогда…– продолжила я неуверенно, а про себя подумала: "Так вот почему старик все время молчал!"

— Теперь нам придется заняться делом купца, — мягко перебил меня Шуйский. – Но сейчас речь не о том. Вы пришли поговорить о темной душе?

— Да. — Почти не надеясь на удачу, я поведала светлому о своей встрече с Малой. Рассказала и о том, что темная душа помогла мне выбраться из леса к людям. Анатоль выслушал меня, затем произнес:

— С вашей стороны было неосмотрительно заключать подобную сделку.

— Она не кажется мне опасной, — ответила я и осеклась, снова вспомнив острые когти, вытянувшиеся из рук цыганки.

— Она жаждет мести и, возможно, имеет на это право. И все же я бы не хотел видеть никого подобного рядом.

Услышав приговор, я вздохнула. Значит, Мале не жить в особняке, поняла я. Следует пойти и сказать об этом цыганке. Она ведь ждет. С моей стороны будет просто подлостью отправиться спокойно спать, оставив Малу в неведении. Да, Капитолина права, рассуждая, что цыганка давно мертва и что ей не страшны непогода и отсутствие крыши над головой. Но совесть внутри меня убеждала поступить правильно.

— Я вас поняла. — Вздохнув, я поднялась на ноги.

— Что вы поняли? – спросил маг, следя за мной серым взглядом. – Я не сказал, что не впущу ее. Я просто высказал свои мысли, но не понаслышке знаю, что темное не всегда темное, как и светлое порой не несет в себе добро. – Он поднялся из-за стола и добавил: — Идемте, покажете мне свою знакомую.

— Ее зовут Мала, — выпалила я быстро. – Она цыганка.

— Я помню.

Мы вышли из кабинета. Капитолина стояла на месте и ждала меня. А увидев в компании Анатоля, вопросительно приподняла брови.

— Мы идем к Мале, — пояснила ведьме, и она лишь пожала плечами, явно считая безумием общение с темной душой.

Ступая шаг в шаг за Анатолем, я смотрела то на его широкую спину, то на ковровую дорожку, стелящуюся под ногами. Еще я пыталась понять, какие эмоции ощущаю при этом. В итоге сделала вывод, что мне уютно в агентстве. Возможно, мне здесь даже понравится. Правда, сейчас важно спрятаться от монахинь обители. В идеале мне бы дождаться дня рождения, вернуться домой и заявить о своих правах. Пока я не написала отказ от наследства, оно все еще принадлежит мне. Вот только тревожно сжимающееся сердце твердило: все не так просто. Приоресса и опекун не откажутся от денег. Меня ищут и найдут. У веры много последователей, так что это всего лишь вопрос времени. Станет ли Шуйский помогать? Рискнет ли ради незнакомой девушки вступить в противостояние с обителью?

У меня было слишком много вопросов и надежд. И слишком мало ответов.

Спускаясь по широкой лестнице, я увидела призраков, одетых, как горничные. Женщины проплыли мимо, поздоровавшись с Анатолем. Он кивнул в ответ, продолжая спускаться. Я же снова удивилась, так как увидела, что у светлых душ в руках было постельное белье. Нетрудно догадаться, куда отправились призраки, но вот как они могли держать все эти пододеяльники и простынь?

Анатоль пересек холл, рывком открыл дверь, впуская в особняк холодный воздух. Вышел, прислушиваясь к своим ощущениям и почти безошибочно направился в сторону, где сидела Мала.

Поспешив за мужчиной, я поймала взгляд цыганки, который она устремила на приближающегося Шуйского.

— Поговорим? – спросил Анатоль, остановившись неподалеку от души.

Темная поднялась на ноги. Прищурив глаза, опустила руку с дымящейся трубкой и ответила:

— Поговорим, аллесианец.

Трубка исчезла в складках ее одежды.

— Я знаю о вашем договоре с госпожой Воронцовой, — заложив руки за спину, сказал Шуйский, устремив взгляд в сторону, откуда раздался голос призрака.

— Девчонка не обманула старуху, — хихикнула Мала и одобрительно кивнула. – Да. Сделка была. Я ей помогла. Теперь ее очередь.

— Чего ты хочешь? – спросил Анатоль. – Я не могу впустить тебя в этом дом, не убедившись, что ты не причинишь вред его обитателям, — добавил он. – И сразу предупреждаю, с темными у меня разговор короткий.

Мала перестала улыбаться. Она подлетела ближе к светлому магу и, к моему удивлению, Шуйский тотчас отступил в сторону. Он поднял руку, выставив ладонь в сторону темной души, и я увидела полившийся из руки свет. Он походил на солнечный. Был такой же яркий и несущий тепло.

Цыганка фыркнула и отвела руки за спину. Я же только теперь увидела, что ее пальцы вновь венчали острые когти. Такими же она угрожала мне в лесу, демонстрируя свою силу.

— Я не желаю никому из вас зла, — прошелестел голос призрака. – Я ищу того, кто меня убил. И поверь, аллесианец, это все, что меня волнует. Меня убили подло, жестоко. Меня убили ни за что, — прорычала Мала. – Я имею право на месть. Я не приверженец вашей веры. Моя мне говорит: поступай с мерзавцами так, как они поступили с тобой.

Шуйский некоторое время размышлял над услышанным. Затем коротко кивнул.

— Хорошо. Ты сможешь жить в доме, но держись подальше от моих людей. И веди себя так, чтобы я не пожалел о том, что позволил тебе войти в агентство.

Мала кивнула, но, вспомнив, что Анатоль ее не слышит, прошептала:

— Ты не пожалеешь, аллесианец.

— Поживем, увидим, — коротко ответил Шуйский и, развернувшись на каблуках, подошел к дому. С интересом наблюдая за его дальнейшими действиями, я проследила, как мужчина, вместо того чтобы открыть дверь, прижал к ней ладонь, а затем приказал, обращаясь к темной душе: — Проходи. Дом запомнит тебя.

Просить Малу дважды не пришлось. Она, кажется, понимала больше, чем я в этом странном ритуале. Я же увидела, как стены дома вдруг пошли тонкой паутиной. Из руки Анатоля полился свет, и этот свет наполнил паутину, как кровь наполняет сосуды.

Призрак прошел сквозь стену и свет погас. Анатоль качнулся, но тут же повернул голову и посмотрел на меня. Не уверена, что он был доволен тем, что уступил Мале. Возможно, он вообще не был доволен из-за нашего появления в агентстве. Пока от меня только хлопоты, поняла я, и тут же пообещала себе, что буду помогать Капе и остальным в их нелегком деле. Лишь бы Шуйский принял меня в ряды своих людей.

— Проходите. — Распахнув дверь, Анатоль отступил в сторону и сделал приглашающий жест. Я вошла и первым делом увидела Малу – темная душа зависла в пространстве холла и с любопытством осматривалась вокруг. Затем она с важным видом достала верную трубку, затянулась призрачным дымом и произнесла:

— Мне нравится. По крайней мере, здесь свободнее, чем в самом большом шатре моего табора.

Услышав подобные слова, я спрятала улыбку, понимая, что старая цыганка вряд ли могла бывать в домах, подобных этому. Кочевой народ знает только небо, опрокинутое над головой вместо потолка с лепниной, да деревья, которые служат стенами в их домах. И еще вечная лента дороги перед глазами, которая стелется от первого до последнего шага цыган.

— Теперь, когда мы все прояснили, отправляйтесь к себе. Отдохнете, а я пока подумаю, как вам помочь, — сказал мне Анатоль. – И да, — добавил он, прежде чем я выдохнула счастливое «Спасибо», — завтра прошу вас отправиться со мной к Путятиным. Старик, увы, молчаливый призрак. Так как вы обладаете способностью видеть души, ваша помощь не будет лишней.

Я благодарно кивнула и еще несколько секунд стояла, глядя, как Шуйский поднимается по лестнице. Мне до сих пор не верилось, что все обернулось так удачно. Встреча с Малой, затем с агентами… Предложение Капитолины и приход сюда…

Все казалось сном, и я гнала прочь из памяти мрачные стены обители и хмурое лицо приорессы.

Очнулась я, лишь когда меня окликнула Капитолина.

— Ну идем, что ли? – предложила она.

— А аллесианец красивый, — выдохнув кольцо дыма, произнесла темная душа. – Вот только какой-то холодный.

Я никак не отреагировала на ее слова. Гаркун тоже. Ведьма поманила меня за собой, и уже через пять минут я стояла перед дверью, за которой располагалась отведенная мне комната.

Рыжая толкнула дверь и вошла в помещение первой. Обернувшись, заметила меня, застывшую на пороге, и улыбнувшись, сказала:

— Что стоишь, как вкопанная? В ногах правды нет. Проходи.

Я вошла. Комната мне сразу понравилась, несмотря на то что была маленькой. В доме, где я жила с матушкой и отчимом, у меня была огромная спальня и прилегавшие к ней личная гостиная, ванная комната и гардеробная, полная нарядов. Сменив дорогие покои на серую холодную келью, я начала больше ценить уют.

— Эта комната счастливая. — Капитолина прошлась к окну, присела на широкий подоконник. Отчего-то всего на миг взгрустнув, словно ей вспомнилось нечто печальное, она подняла голову и добавила: — Та, кто жила здесь, стала женой хозяина этого агентства. Ну да вы скоро познакомитесь, если ты останешься с нами.

Я скользнула к кровати, на которой уже лежал мой холщевый мешок, принесенный сюда призрачным слугой. Присела, проверяя мягкость и свежесть постели, которую успели перестелить слуги, и заметила, что Мала, влетев следом, огляделась по сторонам, одобрительно кивнула и устроилась в дальнем темном углу, продолжая пыхтеть трубкой.

Курила она много, и мне оставалось только радоваться, что я не чувствую сизый дым.

— Обустраивайся. — Встав с подоконника, рыжая добавила: — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли поесть. Завтра утром за завтраком встретишься с остальными агентами. Думаю, они тебе понравятся.

— А где можно помыться? – Мне не терпелось ополоснуть хотя бы лицо после долгих мытарств по лесам и дорогам.

— А вон там. — Ведьма показала на неприметную дверь, сливавшуюся с левой стеной.

Я благодарно кивнула и, едва Гаркун ушла, оставив меня наедине с темной душой, тут же отправилась проверять наличие воды в этой самой ванной комнате.

Условия меня удивили. Внутри нашлась мраморная ванна и раковина с кранами. Мне показалось, что установлены удобства недавно. Я посмела предположить, что это произошло после того, как незнакомый мне хозяин дома женился.

Обрадовавшись горячей воде, как отцу родному, я открыла краны и, отрегулировав температуру воды, в предвкушении скорого купания, принялась стягивать с себя грязную одежду.

Уже позже, забравшись под теплое одеяло, поняла, насколько сильно устала. Я уснула так крепко, что, наверное, если бы сейчас за мной прибыли все монахини и приоресса в том числе, не смогла бы и глаза открыть. Теплые волны сна медленно качали меня в своих руках, унося в счастливый мир сновидений.

***

Я проснулась от тихого стука в дверь. А когда открыла глаза, то поняла, что утро давно наступило: яркое солнце заливало комнату, и сидевшая на подоконнике темная душа убитой цыганки, была едва различима в этом свете.

— Госпожа Воронцова? – позвал голос за дверью.

Я моргнула, затем резко села и зевнув, прикрыла рот ладонью.

— Через полчаса вас ждут к завтраку, — произнес мужской голос, и я узнала Аристарха.

— Спасибо! – крикнула в ответ. – Непременно буду!

Я откинула одеяло, побежала умываться, а затем оделась под пристальным взглядом Малы.

— Интересный здесь дом и люди, — сказал призрак. Душа не курила. Просто сидела и смотрела в окно, а солнце, пробиваясь через ее жуткий силуэт, разбивало тьму души, заставляя ее едва ли не светиться.

— Останешься с ними? – вдруг спросила Мала.

Я затянула на талии пояс, пригладила ладонями волосы, жалея, что не додумалась прихватить с собой гребень. Впрочем, немудрено. Во время побега мне было не до этого.

— Я знаю только то, что лягу костьми, но в монастырь не вернусь, — сказала спокойно.

— Аллесианская вера сильна, — протянула задумчиво темная душа, — кочуя с табором по стране, я видела множество монастырей и храмов. Если ты им нужна, а я отчего-то уверена в этом, они не остановятся. Эти святоши упертые. Их следует опасаться.

— Я и боюсь, — призналась тихо, а затем добавила, — пойду.

— Ступай, — кивнула Мала. Она отвернулась и снова принялась смотреть в окно, а я поспешила из комнаты, стараясь вспомнить, как вчера меня вела коридорами Капитолина.

Дом оказался просто огромный. Заплутать в нем, конечно, не заплутаешь, но я бы не отказалась от небольшой экскурсии.

Встреченный мной слуга – вполне живой человек, - ничуть не удивился, увидев в доме чужака. Так что я сделала вывод – обо мне уже всех предупредили, и это хорошо.

Лакей помог мне сориентироваться в агентстве и проводил в обеденный зал, находившийся на первом этаже. Меня уже ждали. Застыв в дверях, я увидела несколько знакомых лиц: Капитолину, вальяжно рассевшуюся на стуле за столом, Харитона, что-то рассказывавшего незнакомому мне мужчине, Мамаева – великан стоял рядом с Харитоном и, сложив руки на широкой груди, внимательно слушал то, что говорил веселый парень.

Анатоль Шуйский беседовал с каким-то стариком у камина. Пламя едва тлело, бросая алые блики на начищенные до блеска черные сапоги бывшего священнослужителя, и я отчего-то заострила внимание именно на этих алых бликах. Но тут меня заметила ведьма. С шумом, неприличным для женщины, находившейся в обществе, она отодвинула свой стул, поднялась и шагнула ко мне навстречу, чем тут же привлекла ко мне всеобщее внимание.