Магическое ателье леди Кейт

Я ущипнула себя за руку. Больно. Однако, этого подтверждения оказалось недостаточно и следующей попыткой «проснуться»  стала оплеуха. Проще говоря – я наотмашь ударила себя по щеке. Кожа вспыхнула, в ухе жалобно звякнул колокольчик, но обстановка вокруг не изменилась.

Я по-прежнему сидела на полу в незнакомом месте:  темном, пыльном и грязном, и понятия не имела, где нахожусь.

  Нет, это однозначно глюки. Потому что нельзя, ну нельзя вот так взять и за несколько секунд переместиться из одного места в другое. А, значит, я сошла с ума.

– Мяу!

Кузя толкнулся серой мордочкой в мое бедро и вопросительно посмотрел в глаза. В отличие от меня, он воспринимал происходящее со здоровым любопытством.

Я крепко зажмурилась, досчитала до трех, открыла глаза, но ничего случилось.

Кузьма тем временем оставил попытки привести меня в чувство и переключился на изучение местности.

Разум подсказывал, что мне, возможно, следовало составить ему компанию и осмотреться, но я не могла найти в себе сил сделать это.

Так не бывает. Не бывает! Еще несколько минут назад я сидела на своей недавно отремонтированной кухне, наслаждалась кофе и бутербродом с авокадо и красной рыбой, а потом… Сперва мне показалось, что кухня пришла в движение: мебель и даже стены затряслись, как при землетрясении, которого в нашем регионе быть не могло.

Я помнила, как чашка упала с края стола, как полетели в стороны брызги кофе и осколки фарфора. Помнила, как сгребла в охапку перепуганного кота и вскочила с табуретки, но неведомая сила швырнула меня на пол. Голова закружилась, уши наполнил звон. Пол исчез – по крайней мере, мне так показалось, потому что я больше не ощущала его под собой и рухнула вниз.

После нескольких секунд темноты  и размахивания конечностями в попытке найти опору, я приземлилась на что-то твердое. Первая мысль -  пол в квартире рухнул, и я провалилась к соседям.

Однако, над головой был целый и невредимый потолок. Каменный! Но главное – странное помещение меньше всего напоминало квартиру.

– Кузя!  – окликнула я, когда он исчез из поля моего зрения.  – Кузенька!

В темном углу послышалась возня, а через пару секунд из-под пыльной тряпки, наброшенной на сломанный стул, выглянула серая морда с паутиной на носу.

Я поднялась на ноги. Приземление оказалось болезненным, но сейчас это было меньшей из моих проблем.

Ладно, Кать. Соберись, успокойся. Вдохни. Медленно выдохни. Успокой разум. Как там тебя на учили на йоге? Вот только  инструктор вряд ли предполагал, что я провалюсь сквозь пол собственной кухни и окажусь черт знает где.

Как бы там ни было, топтаться на месте глупо. К тому же так я едва ли разберусь в происходящем.

Отгоняя назойливую мысль о психозе, поднялась на ноги, стряхнула прилипшую к пижамным штанам пыль и огляделась.

Помещение напоминало большую кладовку – самые разные вещи грудились в беспорядке и полнейшем забвении. Вдоль стен тянулись деревянные полки с какими-то ящиками, из углов смотрели покрытые пылью сундуки. На столе, кверху ножками, стояли табуретки, а чуть поодаль, ящик, набитый тряпьем. Пахло пылью, плесенью и старой тканью.

Я повернулась и… сердце ухнуло в район желудка. В нескольких шагах от меня стоял человек. Без головы и рук. К счастью, уже через пару секунд я поняла, что тревога ложная – это оказался всего лишь портновский манекен. Чуть в стороне обнаружился стол со швейной машинкой – да не абы какой, а старинной. Несмотря на весь ужас ситуации я на мгновение ощутила всплеск профессионального любопытства.

– Мяу!

Кузя вылез из-под колченогой лавки и принялся обнюхивать свисающие с манекена ткань.

А здесь у нас что? Окно? Я осторожно сдвинула тяжелую драпировку, но этого оказалось достаточно, чтобы в ноздри ударил заряд пыли.

Точно, окно. Только разглядеть, что за ним невозможно – стекло помутнело. После нескольких секунд сомнений я  все же решилась и протерла его рукой.  Протерла и застыла, как жена Лота.

По ту сторону раскинулся сад. Даже если отбросить тот факт, что за окнами моей девятиэтажки нет никаких садов - на календаре середина декабря, и деревья в это время не цветут. И, тем не менее, по ту сторону блестела на солнце изумрудная  листва цветущей яблони.

Я вздрогнула и отскочила от кона. Голова пошла кругом. Сон. Это сон. Не было никакого завтрака  на кухне – я просто еще не проснулась. Но ощущения казались слишком реальными: запах пыли, скрип половиц под ногами и, кажется, птичья трель за окном.

Я вспомнила книги о попаданках, которые запоем читала моя тетя. Перестань, Кать – ты же разумный и здравомыслящий человек. Люди не могут телепортироваться в  пространстве. Наверняка всему этому есть какое-то рациональное объяснение.

Взбудораженный ум метался, но не находил его.

Вдох-выдох. Успокаиваемся. Дышим ровно. Я вновь подошла к окну и прижалась лицом к пыльному стеклу. За буйно разросшееся зеленью проглядывалось нечто вроде низенькой ограды. Чуть правее  бежала тропинка, судя по всему, ведущая к дому. Тому самому, в котором я сейчас находилась.

Кузя  запрыгнул на подоконник. Мне оставалось лишь завидовать спокойствию, с которым он воспринимал это безумие.

– Есть догадки, что происходит? – я почесала его за ушком.

Ощущение мягкой шерстки под пальцами принесло каплю успокоения. Хорошо, что он здесь, со мной.

Дыхание и пульс пришли в норму, но, увы, ненадолго.

С улицы донесся звук, похожий на… скрип калитки. Над верхушками кустов и вымахавшей до исполинских размеров крапивы двигалось светлое пятнышко. Шляпа?.. К дому направлялся человек.

Прежде, чем я успела сообразить, как лучше отреагировать, раздался приглушенный стук.

Отскочив от окна, я прижалась к стене. Вытянула шею, попыталась разглядеть, что происходило снаружи, но тщетно. Чтобы увидеть визитера, пришлось бы открыть створки и выглянуть на улицу, а это было выше моей храбрости.

Кузя продолжал восседать на окне, глядя то на меня, то в очищенный участок стекла.

– Мяу!

– Тише! – шикнула я и приложила палец к губам.

Тем временем стук повторился.

Стараясь дышать как можно тише, я на цыпочках двинулась в сторону приоткрытой двери. Смежная комната напоминала торговый зал. Большие окна (слава Богу, достаточно грязные, чтобы скрыть мое присутствие), прилавок и пустые стеллажи вдоль стен.

Напротив прилавка располагалась входная дверь. В которую сейчас кто-то очень сильно хотел войти. И вновь постучал.

– Кто это там шарится? – голос принадлежал мужчине.

Его обладатель, вероятно, хотел произвести устрашающее впечатление, но выходило плохо. Судя по дрожащим ноткам, он сам боялся.  Мне тоже было, чего опасаться.  А что, если это хозяин явился? Как я буду оправдываться?

– Со мной шутки плохи! – донеслось с той стороны. – Сейчас как позову стражу! Будете знать, как по чужим домам шастать!

Стражу?.. Тоже мне словечко. Это он так полицию обозвал, или… В голову закралось нехорошее предчувствие.

Я собралась с духом.

– Не надо стражу. Я не воровка.

На несколько секунд повисла тишина. Сердце стучало так громко, что, казалось, его стук слышан даже по ту сторону двери.

– Госпожа Левер? –  голос прозвучал куда мягче, но все еще не слишком уверенно.

Само собой, я знать не знала никакую Левер. Вполне, возможно, она являлась владелицей сего помещения. Вот только непохоже, чтобы в последнее время сюда кто-то заглядывал.

Рассудив, что называться чужим именем  чревато, я решила представиться собственным.

– Меня зовут Екатерина.

Дверь скрипнула и приоткрылась. Первым и, наверное, самым естественным порывом было кинуться обратно в темную комнату, но я осталась на месте. В горле пересохло, ладони вспотели.

– Катерина?.. – в образовавшийся проем заглянула  голова в той самой шляпе, «проплывшей» над кустами.

Я кивнула, потрясенная интонацией, с которой незнакомец произнес мое имя. Кажется, оно было ему знакомо.

– Так вы – Катерина? – осмелев, он прошмыгнул внутрь. –  Та самая?

На пороге стоял коренастый старичок в сером костюме-тройке и соломенной шляпе канотье. Шею украшал алый галстук-бабочка, на маленьком курносом носу блестели круглые очки в золоченой оправе.

– Добрый день, леди! – сняв шляпу, он отвесил поклон.

От былой воинственности не осталось и следа.

Леди?  Старичок говорил на русском, без акцента – во всяком случае,  так я это слышала  и прекрасно его понимала, но обращение «леди»…Я вздрогнула, прошитая внезапной догадкой. Одежда незнакомца была старомодной, так же, как и весь интерьер этого странного места. Мамочки, что  происходит?.. Куда меня занесло?!

– Здравствуйте, – за неимением плана я следовала принципу  «улыбаемся и машем».

Он улыбнулся в ответ, но потом его взгляд остановился на моей одежде – розовых пижамных штанах и серой футболке с вышитым на груди солнцем. Маленькие глазки расширились, уголки губ поползли вниз. Впрочем, он быстро взял себя в руки и вновь улыбнулся, хотя улыбка вышла напряженной.

– С возвращением в Ирфенес. – Лицо мужчины просветлело. – Вы уж простите, что я вот так… с угрозами. Просто услышал шум и подумал, воры забрались. Хотя, – он окинул взглядом запущенный зал, – кто попало сюда и не сунется. – Старик цокнул языком. – Бабушка-то  ваша упокой Матерь ее душу, небось, защиту поставила? – Он вновь посмотрел на меня. – Стало быть, вы решили возродить дело?

Я вспомнила портновский манекен и  швейную машинку.  Выходит, когда-то здесь действительно находилось ателье.

– Вообще-то…

– Хорошо, очень хорошо, леди Кейт, – старичок пожал мне руку. – Это дело доброе.

Он принял меня за другую женщину, имя которой созвучно с моим. Разубеждать его я не осмелилась. Во-первых, не знала, какой будет реакция, а во-вторых… что сказать-то? Как я «провалилась» из своей квартиры? Что-то подсказывало: такое объяснение не решит мои проблемы. Скорее – добавит новых.

– И еще раз прошу вашего прощения, – виновато повторил он.

– Все хорошо, господин…

– Оливер, – мужчина протянул руку. – Оливер Таф. Ваш сосед.

Он вытянул короткую шею и попытался заглянуть мне через плечо.

– Когда вы прибыли?

– Недавно. Можно сказать, только что.

Я не понимала, что происходит, и мне оставалось лишь импровизировать на ходу. Старичок назвал город – Ирфенес, кажется. Где это вообще находится?  Мои познания в географии были весьма неплохи, но не припомню, чтобы слышала это название  раньше.

«Здесь есть телефон?», «Можно от вас позвонить?». Эти вопросы дрожали на кончике языка, но интуиция предупреждала: задавать их не стоит.  Но ведь сейчас телефоны есть везде. Везде! Даже в глухих деревнях! Конечно, если  деревня  находится в нашем мире.

Перестань, Катя. Перестань! Ты вообще в своем уме?!

– Леди Кейт?.. – в голосе Тафа послышалось беспокойство. – Вы в порядке?

Уж что-что, а в порядке я себя точно не чувствовала.

– Да. – Выдавив улыбку, которая, как я смутно подозревала, больше походила на оскал, потерла лоб. – Просто устала. Столько всего случилось…

Старик понимающе закивал.

– Из Анселета путь неблизкий, – кивнул он. – Но могу я спросить, почему вы решили вернуться? Ваша бабушка говорила, вам очень нравилось в столице. – Он понизил голос до шепота. – Это правда, что вы шили наряды для Их Величеств?..

– Вообще-то…

Что было на это ответить? Я и впрямь портниха, но среди моих клиентов, разумеется, нет и не могло быть королевских особ. Откуда бы им взяться в центральной части России?

– Здесь, конечно, не Анселет, короли тут не водятся, – Таф тихо засмеялся, – но без клиентов не останетесь.

У меня закружилась голова. Он говорил что-то еще, но я слушала вполуха. Анселет. Конечно, я не могла знать всех  городов на земле, но в столицах разбиралась хорошо.  Куда, куда, черт возьми, я попала?! В маленькую европейскую страну, о которой никогда не слышала? Но почему тогда понимаю местный язык, как родной?

Мне захотелось зажмуриться, сосчитать до пяти, открыть глаза и увидеть, что все исчезло. Или позвонить кому-нибудь родному. Тете. Она умная, на все ответы знает.

– Кажется, вам и впрямь не помешает отдохнуть, – согласился Таф. – Не стану больше вас отвлекать. – Старик улыбнулся. – Но осмелюсь пригласить на чай с пирогом. 

Таф поклонился, еще раз поздравил меня с возвращением и ушел, пожелав доброго дня.

Оставшись одна, я плюхнулась в объятия затертого бархатного кресла. В воздух тотчас взметнулось облако пыли. Мысли лихорадочно метались, налетали одна на другую. Странные названия, странные имена, странная одежда. Не говоря уже о том, как я здесь оказалась.

Из смежной комнаты вышел Кузя. Потерся о ножку кресла, выгнул спину дугой и  тихонько замурчал.

– Что происходит, Кузьма?

Ответом мне стал внимательный взгляд желтых глаз.

Не знаю, сколько я просидела в оцепенении, но когда спину начало потягивать, а руки заныли от напряжения, пришлось встать.

Не то, чтобы я успокоилась, но ко мне понемногу возвращалась способность к трезвому размышлению.

Я размяла плечи, потерла виски. Итак, что мы имеем? Волей пока неизвестных мне обстоятельств я очутилась здесь. В заброшенном ателье, некогда принадлежавшем госпоже Левер. Ныне покойной. Сосед принял меня за ее внучку. С чего бы? Из-за внешнего сходства? Или, быть может, она должна приехать?

Я опасливо посмотрела на дверь. Если сейчас тут появится настоящая «леди Кейт», мне, вероятно, несдобровать.

Однако, проблемы следует решать по мере их поступления. Вот если придет настоящая Кейт, буду думать, что делать. А пока… надо выяснить, что это за место.

Я окинула взглядом зал в надежде отыскать что-то, что дало бы подсказку. Картина известного художника, иконы или знакомые названия книг. Ничего.

Меня так и подмывало выйти на улицу, но здравый смысл подсказывал оставить это до лучшего момента. Сейчас нужно осмотреть дом.

За прилавком, в нише обнаружилась толстая тетрадь в кожаном переплете. Осторожно развязав шнурок, я открыла ее. Это была приходно-расходная книга.  За этим последовало еще одно открытие: я могла не только разговаривать разговаривать, но и читать на здешнем языке.

Почерк был аккуратный, почти каллиграфический. Желтая бумага тщательно разлинована и поделена на колонки: дата, клиент, заказ, сумма.

«17-ый день срединного весеннего месяца. Г-жа Симонна Берг. Домашнее платье, льняное. 2 серебряных ибиса».

И так далее.  Записей было много, свободных листов почти не осталось. Я закрыла тетрадь. Срединный весенний месяц, ибисы какие-то…

Смутная догадка, которая все это время тихонько скреблась под ложечкой, обретала форму. Я отчаянно не хотела верить в нее, но в глубине души понимала, что я уже не в своей реальности.

Но ведь не существует никаких параллельных миров. В противном случае их существование уже доказали бы, разве нет? Внутри опять начала подниматься паника.

Я заставила себя успокоиться. Потом, все потом. Сейчас будем разбираться.  Возьму пример с Кузи – желтоглазый разбойник чувствовал себя прекрасно. Подняв хвост, что свидетельствовало об интересе, обнюхивал, осматривался, словно не он провалился со мной сквозь пол квартиры.

После короткого сомнения я все же решилась выглянуть наружу. Приоткрыла дверь, высунула голову в проем и… застыла с открытым ртом. Передо мной была улица европейского города. Века, эдак девятнадцатого. Или конца восемнадцатого. Каменные дома с соломенными и черепичными крышами, мощеная булыжником мостовая. Но главное – люди. Вдоль кованой изгороди чинно прошествовала женщина, одетая на старинный манер. На даме был  голубой сарафан, надетый поверх рубашки с пышными рукавами и темно-синий корсет со шнуровкой. Собранные в высокую прическу волосы поддерживала алая лента.

Увидев меня, дама остановилась и захлопала глазами. Аналогичная реакция была и у мужчины, возившегося на участке возле коттеджа по другую сторону улицы. Я опустила взгляд к своим пижамным штанам, и нырнула обратно в дом.  Еще и входную дверь на щеколду закрыла. От греха подальше.

Обалдеть. Это действительно происходит со мной.  Я вновь огляделась, лелея надежду увидеть скрытые камеры. С такой же надеждой посмотрела на дверь, будто в нее действительно могла ворваться съемочная группа с криком «Сюрприз!» Ничего такого, конечно, не произошло. Я все еще была одна, не считая Кузи - мой британец-полукровка закончил с обследованием пола и взялся за поверхности повыше. Запрыгнул на прилавок и, нюхая воздух, крутил плюшевой головой.

...В доме было два этажа. На первом располагался зал для клиентов, мастерская, в которой я очнулась, кухня с гостиной и кабинет.  В иных обстоятельствах я бы пришла в восторг от старинной мебели, железной печи и камина высотой в человеческий рост. Но... увы, это была не экскурсия, после которой возвращаешься в милый дом, оборудованный современной техникой. Да что там техника! Я просто хотела вернуться. Чихнуть, открыть глаза и понять, что все это - нелепый сон. Выдохнуть посмеяться и... забыть. Эх, Катя, Катя. Влипла ты по самую... ого-го.

На втором этаже я нашла две спальни: первая, судя по всему, принадлежала взрослой женщине, а вторая юной девушке. Подсказкой стали вещи в массивных шкафах. В первом висели строгие платья, по стилю напоминавшие наряды викторианской эпохи, а во втором более нежные, легкие, но в то же время очень целомудренные: с кружевными воротничками по самое горло и длинными рукавами.

Я вспомнила слова мистера Тафа - значит, здесь действительно жили бабушка с внучкой.

Со первой все было понятно: владелица ателье умерла, сосед сам так сказал, но где тогда «леди Кейт»? В столице?

На комоде в спальне госпожи Левер лежала перевязанная шнурком стопка конвертов. Совать нос в чужие письма - последнее дело, но, я решила, что в моем ситуации причина уважительная. Если настоящая Кейт объявится, я признаюсь во всем и извинюсь. А сейчас нужно узнать как можно больше информации о месте, в которое меня занесло.

«Привет ба!

У меня все хорошо: работа идет полным ходом, хоть я до сих пор не могу поверить, что тружусь при  дворе. Подумать только! Швея из провинции создает наряды для королевской четы! И за все это я должна благодарить тебя. Так что ни слова больше о тратах! Мои нынешние доходы вполне позволяют отсылать по два золотых в месяц. Я знаю, что ты скажешь, но это меньшее, что я могу для тебя сделать. Пожалуйста, не сердись и не вздумай присылать их обратно. Иначе  обижусь и не приеду на Зимнее Солнцестояние....»

Я не успела перечитать все письма, но  тех нескольких хватило, чтобы составить примерную картину: госпожа Левер воспитывала Кейт после того, как ее родителей унесла в могилу черная лихорадка. Я о такой болезни не слышала, но из писем следовало, что в здешних краях время от времени случались эпидемии.

Повзрослев, Кейт уехала в Анселет - столицу государства, название которого я пока не выяснила. Смогла получить место швеи при монаршем дворе, помогала бабушке деньгами, а потом... Что было потом, я не знала. Но возникало ощущение, что в какой-то момент письма резко перестали приходить. Интересно, это случилось до или после смерти госпожи Левер? Если после, то почему девушка не приехала вступать в  наследство? А если до, то по какой причине не писала бабушке. Ничто в письмах не указывало на ссору, но, возможно, ответ кроется в тех, которые я не прочла. Ладно, оставлю их на потом.

В другой комнате, предположительно служившей кабинетом, обнаружилась домашняя библиотека. «Свод законов Танкарды. Дополненное издание», «История Танкарды от древности до наших времен».

Напрашивался вывод, что Танкарда – это, собственно, и есть то место, куда я попала. Последняя надежда на то, что я нахожусь в своем мире, рассыпалась. Потому как в моем мире никакой Танкарды не существовало.

Названия остальных книги лишь подкрепили уверенность. «Секреты вышивки эльфийских мастеров», «История национального костюма подгорных народов»… Больше половины книг были так или иначе связаны со швейным ремеслом. И я, невзирая на абсурд своего положения, не смогла удержаться от соблазна пролистать их.

Шитье было не только моей работой – оно было моей страстью. Еще в старших классах я мечтала о карьере дизайнера одежды и даже придумала название для собственного бренда.

Великим кутюрье стать не успела, но открыла небольшой и вполне прибыльный бизнес. Шила свадебные и выпускные платья, деловые костюмы и повседневную одежду.  

Процесс захватывал: от создания наброска на бумаге, до финального стежка. Мне нравилось создавать что-то из ничего. Нравилось наблюдать, как отрез ткани превращается в стильную вещь.

Некоторые ошибочно полагают, что увлеченность модой свидетельствует об ограниченности. Но я считала иначе. Одежда – это не просто то, что мы носим. Она – выражение нас самих. С ее помощью можно выразить то, что иной раз не произнесешь словами. Подать сигнал. Заявить о себе.

Сильные мира всего давно уже поняли это – чего стоит только знаменитое «платье мести» принцессы Дианы.

Стоп, Катя. Тебя опять понесло в любимую степь, но сейчас, мягко говоря не лучшее время.

Итак,  я в некой Танкарде. А еще здесь, если верить книгам, водятся эльфы и гномы. Уложить это в закаленном реализмом сознании выходило с трудом.

Мне вспомнились слова тети: «Если люди еще не доказали существование чего-то, это не значит, что этого нет».

Я всегда считала ее чудаковатой, но в хорошем смысле. И безмерно  любила. Она заменила мне родителей, которых я не помнила – они погибли в аварии, когда мне было два года.  Я тоже была в той машине, и честно сказать, не представляю, как мне удалось отделаться лишь парой царапин – после лобового столкновения с вылетевшим на встречку «БЕЛАЗом» от родительской девятки осталась груда искореженного металла.

Мамина сестра взяла под опеку. Жили мы дружно, душа в душу. Именно ей я обязана любовью к шитью: тетя работала в ателье, а иногда брала заказы на дом.  Маленькой девочкой я обожала сидеть  на диванчике в ее закутке-мастерской, пока тетя трудилась над очередным заказом.

«Ты уверена?», уточнила она, когда я сообщила, что собираюсь поступать в институт на отделение «Дизайн костюма».

«Мы же хотим открыть собственное ателье?»

Как по мне, тетя заслуживала большего, чем трудиться на жадную хозяйку, платившую ей вдвое меньше положенного.

Я поступила на бюджет, на третьем курсе начала брать первые заказы, а к концу пятого скопила две трети необходимой суммы.

Увы, дня открытия тетя не увидела – ушла от сердечного приступа.

Следующие несколько лет я трудилась в память о ней зная, как сильно она желала, чтобы все получилось. И у меня получилось.

В свои двадцать шесть я владела небольшим ателье, а последний год думала о том, чтобы нанять помощницу – заказов стало больше и справляться с ними в одиночку было сложновато.

Этим злополучным утром, попивая кофе, я просматривала резюме и выбрала тех, кого собиралась пригласить на собеседование.

– Мяу!

Кузя сидел на подоконнике и, склонив голову набок, смотрел на меня.

– Чего это ты такой разговорчивый?

В отличие от большинства усатых собратьев, Кузьма подавал голос лишь в исключительных случаях. Даже еду не клянчил – просто садился возле миски и смотрел осуждающим взглядом.

За  пару часов нашего пребывания здесь он «произнес» больше, чем за  весь последний месяц.

– Мяу!

Кузьма выглядел вполне довольными И куда более спокойным, чем его хозяйка.

–  Вот тебе и «мяу!», – передразнила. – Что делать-то будем?

– Мяу!

Немного придя в себя (насколько это вообще возможно),  я озадачилась насущными вопросами. И главный из них – чем тут питаться?

Я не хотела и не собиралась задерживаться здесь надолго, но поиски обратного пути займут время. А, значит, надо позаботиться о еде и пище.

В кухонных шкафах я нашла запасы гречки, сушеной кукурузы и гороха - они хранились в подписанных жестяных банках. Еще обнаружился кофе, сахар, соль и специи.  Выходит, местный рацион не сильно отличается от нашего. Хорошая новость.

Задняя дверь привела в запущенный сад, но в окружении крапивы и чертополоха росли фруктовые деревья: яблоня, груша и слива. Под ногами, скрытые буйно разросшейся сорной травой, прятались остатки грядок. В самом конце у забора, затаились кусты малины, смородины и крыжовника.

Я сорвала крупную упругую ягоду и улыбнулась, ощутив кисло-сладкий вкус. На первое время сойдет – от голода не умру.

А еще я нашла колодец. Он находился в дальнем углу сада и почти полностью зарос вьюнком. Если бы не деревянный «козырек»,  я бы его и не заметила. Далеко внизу чуть дрожала темная вода. В горле как назло пересохло. На жердочке под «козырьком» висело ведро.  Я вытряхнула из него засохшие листья и осторожно покрутила рычаг.

В подобных вещах опыт у меня был нулевой – я выросла в городе, а на тетиной даче мы пользовались колонкой.

Ведро со скрипом опускалось вниз. Получается, кажется. Молодец, Катя.  Правда, тащить его обратно было тяжелее – стоило чуть ослабить давление на рычаг, как наполненное ведро устремлялось вниз. Зато теперь ясно, отчего у деревенских барышень такие сильные руки.

Наконец, ведро было благополучно водружено на бортик колодца. Я зачерпнула воду ладонями. Свежая. Ни намека на затхлость.  Что ж, одной проблемой меньше – обезвоживание мне не грозит.

Вдоволь напившись, я вернулась в дом.  Несколько минут повертелась в торговом зале, размышляя, как поступить. Ответ нашелся сам собой, когда в ноздри попала очередная порция пыли, которая властвовала здесь безраздельно.

Что ж, если  придется задержаться тут на неопределенное время, не лишним будет навести порядок. Хотя бы минимальный – иначе я попросту задохнусь.

К тому же физический труд помогал упорядочить мысли – пока руки были заняты делом, мозг составлял план действий.

Оконные створки поддавались неохотно, со скрипом, и чтобы открыть их, пришлось заплатить двумя сломанными ногтями. Но дело того стоило – как только внутрь попал свежий воздух, дышать стало легче.

Наполненный светом и воздухом дом смотрелся уже поприветливее. Но и масштабы запустения открылись во всей красе: пыль, грязь, паутина по углам...

Подгоняемая любопытством, я вернулась в мастерскую. Швейная машинка напоминала первые модели «Зингера»  - я никогда не работала на таких, но видела в музее.  Чугунную станину покрывал ровный слой пыли, но сама конструкция была в идеальном состоянии. Ножной привод тоже функционировал, хоть и со скрипом. «Ну, это не беда, можно смазать или отрегулировать», мелькнуло в голове. Я тотчас одернула себя. Не о том думаешь, Катя.

А сама так и продолжала крутиться возле машинки. Вот уж действительно - настоящий антиквариат. Я провела кончиками пальцев по рукаву, стирая пыль.   «Фабрика «Годфри и сыновья», гласила выгравированная золотыми буквами надпись.

Рядом, на краю рабочего стола лежал пыльный отрез желтой ткани. Шелк. Натуральный.

...Мастерская оказалась настоящей сокровищницей. Чего здесь только не было! Ткани, фурнитура: шерсть, кружева, пуговицы, бисер, цветастые мотки лент... Все это было разложено по полочкам, ящикам и шкатулкам: госпожа Левер явно ценила порядок.

В нише под подоконником лежала стопка журналов, названия которых окончательно убедили меня в том, что я каким-то образом перенеслась в другой мир. «Новинки эльфийской моды. Весна-лето 785-го», «Дикий шик: перенимаем традиции викингов»

Краем глаза я поймала собственное отражение в напольном зеркале. Старичок Таф принял меня за внучку госпожи Левер. Но не могу же я вот так просто занять ее место! Во-первых (и в главных) это незаконно, а во-вторых, даже если Кейт не вернется, обман все равно очень быстро раскроется. Уже хотя бы по той простой причине, что я ничего не знаю ни о самой Кейт, ни о ее бабушке. Любому, кто знал их, достаточно поговорить со мной пять минут, чтобы понять - перед ним самозванка.

Но с другой стороны... Идти-то мне некуда. И не к кому. По крайней мере, сейчас. Я вздохнула. Хочешь-не хочешь, а придется задержаться тут хотя бы на несколько дней. Освоиться, осмотреться. А там видно будет.

В подсобке нашлась швабра, совок, несколько метел и пылебойка. Отлично.

Первым делом я взялась за шторы. Не знаю, сколько времени это место стояло покинутым, но пыль въелась в портьерную ткань так сильно, что за ней едва угадывался настоящий цвет. Пришлось снять.

В дальнем конце участка стояли несколько шестов с натянутыми меж ними веревками. Губы сами собой растянулись в улыбке – эти сушилки-выбивалки очень напоминали те, что стояли во дворе нашей девятиэтажки, когда я была еще ребенком.

При мыслях о доме внутри опять заворочался страх. Подумаю о нем позже. А сейчас  займусь шторами.

Пришлось замотать нос тряпкой, чтобы не надышаться пылью, клубами вылетающей из портьер, пока я отбивала их пылебойкой.

Следом пришла очередь постельного белья из спальни Кейт: я решила, что, если высшие силы не вернут меня обратно до вечера, переночую в ее комнате.

Я стащила с кровати покрывало и простыню, сняла наволочки с подушек и пододеяльник с одеяла. Свалила все  в кучу на полу и огляделась. Ощущение неуместности происходящего и самого факта моего пребывания здесь было таким осязаемым, что тянуло под ложечкой.

Свалилась с потолка (причем в прямом смысле), а теперь хозяйничаю в чужом доме.  Как-то это… неправильно.

Взгляд ухватил небольшой портрет в круглой рамочке. Он стоял на верхней полке стеллажа, и оттого не бросался в глаза.

В груди беспокойно закопошилось странное чувство, когда, подойдя ближе, я взяла его в руки, чтобы рассмотреть. Девушка на портрете отдаленно напоминала меня саму. Не двойник – нет, но сходство, определенно было. Форма лица и губ, те же карие глаза и темные волосы длиной ниже плеч. Даже во взгляде и улыбке имелось что-то общее.

Значит, так выглядит Катерина Левер?

– Что же с тобой случилось?  – спросила я вслух.

И вздрогнула. Всего на секунду мне померещилось чье-то присутствие за спиной. Я резко обернулась. Никого.

Вот блин. А мне еще тут ночевать, судя по всему.

В углу раздался шорох, а следом резко захлопнулась дверь.

Я подскочила, схватила первое, что попалось под руку, а именно – пылебойку и сжала ее обеими руками.

– Кто здесь?!

Груда тряпья в углу зашевелилась и поползла в мою сторону.

– Мяу!

Наружу выглянула серая голова.

– Кузя!.. – с губ сорвался вздох облегчения.

– Мяу!

Я плюхнулась на старый  матрас. В воздух тотчас взметнулось облако пыли.

– Смерти моей хочешь, бандит?

Кузя втянул носом воздух, сердито чихнул и  с оскорбленным видом вышел из комнаты.

Занятая вытряхиванием постельного белья и полосканием штор, я не заметила, как опустился вечер. Солнце уже наполовину скрылось за верхушками деревьев на горизонте, и сад тонул в мягком закатном свете.

Закончив развешивать портьеры,  я оглянулась на дом. Возвращаться туда было… страшновато. Но и на улице, понятное дело, не заночуешь.

Свечей я не нашла – только масляную лампу, но заправить ее было нечем, но даже если бы и было – я все равно не знала, как это делать.

От мысли, что придется коротать ночь в полной темноте, начинало крутить живот. Может, заглянуть к мистеру Тафу и одолжить свечи? Я вздохнула. Не люблю просить что-либо, но сейчас, видимо, придется.

Рассудив, что с пустыми руками идти неприлично, я набрала в саду яблок и немного малины. Сложила все это в корзинку и, подумав, добавила пучок мяты.

Мой домашний прикид явно шокировал пожилого соседа, так что, наверное, будет лучше переодеться.

Я поднялась в спальню Кейт. Никто не любит, когда посторонние роются без спроса в его вещах, и, снимая с вешалки зеленое платье, я мысленно извинилась перед его хозяйкой.

– Даю слово, что верну в целости и сохранности.

Наряд пришелся впору. Я бы даже сказала – сел как влитой, словно был пошит специально для меня. Однако, сей факт, скорее, тревожил, чем радовал.

Я подошла к напольному зеркалу.  В сумерках сходство между отражением и девушкой на портрете казалось еще сильнее. По спине скользнул холодок.  Я поежилась. Окинула пустую комнату тревожным взглядом и поспешила ретироваться в коридор.

Кузя сидел на прилавке в торговом зале.

– Никуда не уходи и ничего не роняй, – оглянулась я на пороге.

– Мяу!

Что-то он и в самом деле подозрительно разговорчивый. Не ровен час, начнет отвечать человеческим голосом.  Хотя, после всего, что случилось, я бы, наверное, не удивилась такому раскладу.

Улица, к счастью, пустовала. В окнах соседних домов горели огни, откуда-то издалека доносились звуки, похожие на цокот копыт и стук колес по мостовой. Врожденное любопытство подмывало отправиться на разведку, но я решила оставить это до завтра. Сейчас есть более важные дела. Раздобыть свечи и, если повезет, узнать больше подробностей о жизни Кейт и ее бабушки.

Я не знала, как выглядит дом мистера Тафа и пошла наугад. Остановилась каменного коттеджа по соседству и, убедившись, что поблизости никого, встала на цыпочки. Кусты и плодовые деревья загораживали обзор, но, кое-что все-таки удалось рассмотреть.

Возле окна стояло «вольтеровское» кресло, а в нем уютно расположился уже знакомый мне персонаж. Закинув ногу на ногу, старичок читал книгу. На столике перед ним горели три свечи в подсвечнике.

Звонка на калитке, понятное дело, не обнаружилось, так что я осмелилась осторожно пройти на участок. К дому вела каменная тропинка, вдоль которой пестрели садовые цветы. Крылечко было невысоким – всего пара ступеней.

Набравшись решимости, я постучала. По ту сторону раздались шаги, сопровождаемые старческим кряхтением. Мне сделалось немного совестно – ну, вот, согнала дедулю с нагретого места.

– Кто там?

– Добрый вечер, мистер Таф. Это я, Кейт. Соседка ваша.

Дверь распахнулась почти сразу.

– И тебе добрый вечер, деточка, – его явно обрадовало мое появление. – Заходи, заходи, – он отошел в сторону, пропуская меня в уютно обставленную прихожую. – Как раз только-только чайник с плиты снял.

Мистер Таф жил один. Его маленький дом был чистым, добротным, но в нем с порога бросалось в глаза отсутствие женской руки: никаких безделушек, кружевных салфеток и прочего. Только необходимое.

Он привел меня в столовую, усадил за стол, а сам принялся хлопотать возле чугунной плиты. Точно такая же стояла на кухне госпожи Левер. Внизу находился отсек для дров – мистер Таф вынул из ящика пару коротеньких деревяшек, забросил в топку и закрыл дверцу.

– Вот, – он заглянул внутрь чугунной кастрюли, пыхтевшей на варочной поверхности, – супчик варю говяжий. Скоро готов будет. – Он обернулся и посмотрел на меня. – Останетесь на ужин?

Желудок тоскливо сжался. Однако, я понимала, что старик, возможно, предложил это из банальной вежливости.

– Спасибо. По правде говоря, я всего не минутку заскочила. Хотела одолжить у вас пару свечей. И гостинцев кое-каких принесла. – Я выставила на стол корзинку.

Мистер Таф сдвинул край льняной салфетки и заглянул внутрь.

– Иманийские яблоки! – на его лице отразился самый настоящий восторг. – Лучший сорт во всей Танкарде. – Он посмотрел на меня. – Спасибо, деточка. А свечи я бы тебе и так дал. Безвозмездно. – Мистер Таф хитро прищурился. – Впрочем, нет… Не безвозмездно. Посиди немного, выпей чаю со стариком.

Я улыбнулась.

– С удовольствием.

Уже через пару минут на столе стоял пузатый чайник, керамические чашки и ваза с печеньем.

– Вот еще, – мистер Таф достал из шкафа пару банок.

В одной оказался мед, а в другой варенье. Судя по запаху, вишневое.

– В Аргире, на ярмарке прикупил, – сообщил он, снимая крышку. – Не чета тому, которое варила моя Бесс, упокой Матерь ее душу,  но тоже вкусное. Попробуй, - мистер Таф протянул мне банку.

– Спасибо, – поблагодарила я, зачерпнув варенье краешком чайной ложки.

Мистер Таф тем временем наполнил чашки.

– Когда я вас сегодня увидел, чуть с ног не свалился, – признался он с улыбкой и поняв, как могут быть истолкованы его слова, поспешил уточнить, – наши-то дамы брюк  отродясь не носили. А в столице, я слыхивал, это уже приживается.

Я натужно улыбнулась. Разговор двигался в опасном для меня направлении. Если мистер Таф сейчас начнет спрашивать о жизни в  столице (а он наверняка начнет), я окажусь в щекотливом положении.

– Какой у вас уютный дом!

В его лице проскользнула грусть.

– Это заслуга Бесс, она всем занималась. Каждый уголочек тут обставила.

– Простите, – я почувствовала укол совести, – и примите мои соболезнования.

Мистер Таф лишь отмахнулся.

– Как говорится, все под Светлой Матерью ходим, – он приложил ладонь к центру груди.

Возможно, здесь этот жест был чем-то вроде крестного знамения. А «Светлая Матерь», скорее всего, местное божество. Или одно из божеств. Надо запомнить. Еще пригодится.

– Они с вашей бабушкой подругами были, – продолжил мистер Таф. – Да и ушли, почитай, одна за другой. Сперва моя Бесси преставилась, а через два месяца и бабушка ваша. – Он немного помолчал. – Вы уж не подумайте, будто осуждаю, но… что случилось? Госпожа Левер говорила, что в какой-то момент вы пропали.

Ага. Значит, не было никакой ссоры. Кейт просто исчезла.

– Видите ли… – я задумалась, прикидывая, как лучше выкрутиться.

К счастью, вмешался сам Таф.

– Если это что-то тяжелое, или личное, то не надо. Сам не люблю, когда в душу лезут, поэтому и к другим не пристаю, если вижу, что говорить неохота.

В груди разлилось облегчение.

– Спасибо за понимание.

И все равно я чувствовала себя неловко. Во взгляде мистера Тафа не было осуждения, но он наверняка задавался вопросом, почему Кейт даже на похороны не приехала.

Сосед долго не хотел меня отпускать. После второй чашки чая, налил тарелку наваристого супа, которую я, к своему стыду, проглотила, аки голодная волчица.

Все это время он умильно наблюдал за мной и, явно соскучившись по общению, охотно рассказывал о своей жизни. Так я узнала, что мистер Таф всю жизнь проработал часовых дел мастером. Сейчас он уже отошел от дел, но время от времени брал заказы.

Детей у него не было, близких родственников тоже.

- Не хочу навязываться, но буду рад, если время от времени вы будете забегать на чаек, - сказал он, стесняясь.

Мне стало его жаль. К тому же пожилой господин казался человеком исключительно порядочным и приятным.

- С удовольствием. И вы заходите, как минутка будет.

Его лицо просветлело, он рассмеялся.

- Минуток у меня теперь сколько хочешь, деточка.

Перед уходом он положил в мою корзинку десяток свечей. Возражений слушать не стал.

- Берите, берите. У меня этого добра полный ящик.

Мне вдруг захотелось обнять  милого старичка, но я не была уверена, насколько это уместно. Поэтому просто еще раз сердечно поблагодарила, обещав заглядывать по мере возможности. Если в ближайшее время не вернусь  домой.

Уже в дверях Таф задержал меня на минутку.

- К шерифу не не заходили сегодня?

- К шерифу? Зачем?

Неужели, у Кейт и бабушки были проблемы с законом? Только этого не хватало. Видимо, эти мысли отразились у меня на лице, потому как Таф поспешил успокоить:

- Да не волуйтесь вы, - он похлопал меня по руке. - Ничего такого. Просто хорошо бы поставить его в известность о том, что вы нашлись. Ваша бабушка обращалась к нему, когда перестала получать письма. Он вроде бы даже отправил депешу в столицу, но ответа, насколько я знаю, не получил. Так что уж вы сходите, отметьтесь.

Я   постаралась изобразить беспечную улыбку.

- Конечно.

А про себя подумала «ни за что!» Меня там в два счета расколят. Зато теперь в курсе, от кого надо держаться подальше.

- Можно вас кое о чем попросить?

Таф благодушно улыбнулся.

- Все, что в моих силах.

- Не говорите пока никому о моем приезде. Не хочу, чтобы слухи пошли.

Старик понимающе закивал:

- У нас это дело любят, есть такое. - Он развел руками. - Маленький город, что тут взять?

По дороге к дому я боязливо оглядывалась, как будто упомянутый Тафом шериф мог прямо сейчас выскочить из-за куста, размахивая наручниками.

Ладно, подумаю об этом завтра, как говорила моя любимая Скарлетт. А сейчас... Я остановилась возле калитки. Попробуем пережить ночь в заброшенном доме.

Сказать, что  было не по себе - не сказать ничего. Мне то и дело что-то слышалоcь, мерещилось. Я вздрагивала от каждого шороха. А шорохов было достаточно: скрип досок, завывание ветра в щелях и каминной трубе, мышиная возня в стенах.  Еще и Кузя как назло отправился на ночную разведку.

Окружив себя зажженными свечами, я сидела на кровати в спальне Кейт. Чтобы хоть немного отвлечься, взяла из домашней библиотеки «Повесть о Роланде Храбром» - отважном воине, ставшем предводителем клана викингов.

Из-за скудного освещения болели глаза, но я не сдавалась - история похождений Роланда отвлекала от тревожных мыслей.

Через пару часов усталость взяла свое. Буквы на страницах расплывались, голова стала тяжелой, и приходилось несколько раз перечитывать абзац, чтобы вникнуть в суть.

Я отложила книгу.  Надо поспать, или хотя бы постараться: утро вечера мудренее.

Мыться пришлось холодной водой - затопить баню, стоявшую за домом, я не решилась. Просто потому, что не умела.

Вместо этого натаскала воды из колодца и налила в кадушку, устроив себе спартанский душ.

Хорошо бы еще зубы почистить, но ничего, отдаленно похожего на пасту или зубной порошок в доме не обнаружилось. Ладно, поищем завтра. Если конечно...

Укладываясь в постель, я лелеяла надежду проснуться в своей квартире. Вдруг это и правда, какой-то затянувшийся сон, и утром, когда я открою глаза, то увижу родные обои жемчужно-серого цвета, а за окном будет сыпать декабрьский снег.

«Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы все исчезло. Верни меня обратно. Клянусь, что пойду в церковь и поставлю свечку. Еще и пост держать буду, или что там обычно принято делать? Короче говоря, стану образцовой верующей. Только прошу - верни  домой».

Меня посетила странная мысль, не являлось ли это вес наказанием за мое неверие? Я не была воинствующей атеисткой, но  к вере и Богу всегда относилась скептически. В глобальном смысле я допускала существование высшего разума, однако, всерьез о нем никогда не задумывалась.

Я повернулась на другой бок - так, чтобы не видеть приокрытую дверь в коридор. Приоткрытую, потому что она  не желала закрываться до конца, а мне, с моим богатым воображением мерещились странные тени, проскальзывающие в темноте.

Где, блин, носит Кузьму?! Вдвоем не так страшно - даром, что кот.

Через несколько секунд, словно в подтверждение моих мыслей, раздался  шорох  Ну, наконец-то! Явился не запылился.

- Кузя, разбойник ты шерстяной, - я повернулась. - А ну быстро...

Слова застряли в горле. Холодный ужас скользнул по ногам и улегся в животе. В дверном проеме стояла женщина. Вернее, парила в воздухе, сотканная из белого тумана. Если бы я могла закричать, то закричала бы, но лишь подавилась воздухом, издав нечто среднее  между всхлипом и кашлем.   

- Спокойно, - гостья выставила руки в примиряющем жесте. - Без паники.

Я застыла не в силах пошевелиться. Привидение. Самое настоящее. То, что это было именно оно,  я не сомневалась.

- Только не кричите, пожалуйста, - попросил дух. - Иначе всех соседей разбудите.

Незнакомка плавно двинулась в мою сторону. Оцепенение спало. Я подскочила, спрыгнула с кровати и... взлетела. В прямом смысле. Зависнув в нескольких сантиметрах от пола, беспомощно дрыгала босыми ногами.  Попыталась закричать, но не услышала собственного голоса.

- Успокойтесь, пожалуйста, - повторила незнакомка. - Вы же умная девушка. Давайте так: я снимаю заклятие немоты, а вы обещаете не кричать. Договорились?

Я потрясенно кивнула. Кажется, она не собиралась убивать меня или вселяться в мое тело. По крайней мере, прямо сейчас.

- Вы призрак?

Меня все еще колотила дрожь, но паника понемногу отступала.

- Я Катерина Левер. - Она стояла вытянув руку, и продолжала держать меня в воздухе. - Можно просто Кейт.

Не касаясь ногами пола, она плавно двинулась в мою сторону. Когда полоска лунного света упала на ее лицо, я увидела, что передо мной и впрямь девушка с портрета.  Значит, Кейт умерла.

- Увы, - она развела руками, словно прочла мои мысли. - Но что, поделаешь, все мы смертны, - Кейт философски пожала плечами. - Впрочем, смерть это не конец. - Она прищурилась.  - Если опущу вас, вы ведь не убежите? - спросила она доверительно.

- Если не станете мне вредить.

Кейт плавно опустила руку и, вслед за этим жестом я так же плавно приземлилась на пол.

- Зачем мне вам вредить? - удивилась она.

«Потому что призраки, как правило, только этим и занимаются», подумала я, а вслух сказала:

- Ну, мало ли. Вдруг вам не душе мое присутствие.

Было уже не так страшно, но сердце до сих пор молотило как сумасшедшее.  Я провалилась в другой мир, в котором водятся эльфы и гномы, а теперь разговариваю с призраком.

- Я знаю, что вы не отсюда.

Кейт опустилась на край постели и жестом пригласила меня сесть рядом. Я села.

- Вы знаете, как это произошло?

Если так, то может она подскажет, как мне вернуться домой.

- Полагаю, это место, - Кейт обвела взглядом комнату, - призвало вас.

Я осмотрелась.

- Как это?

- И я, и моя бабушка владели магией. Вы знаете что-нибудь о магической энергетике?

Я помотала головой. Откуда бы?

- У каждого человека есть аура, - пустилась в объяснения Кейт. - Она выделяет энергию, и эта энергия заполняет пространство,  в котором мы обитаем. Впитывается в него. Энергетика магов более сильная. - Кейт вздохнула. - Если не вдаваться в подробности,  то это ателье - живой организм. Но для жизни ему необходима энергия. Увы, ни я, ни  бабушка уже не сможем дать ему ее. Поэтому, - взгляд Кейт стал серьезным и выразительным, - ателье притянуло вас.

У меня закружилась голова. Что значит «притянуло»?  Как оно вообще узнало о моем существовании? Не говоря уж о том, что сама идея «живого ателье» - это полный бред.

- Да, поначалу сложновато, - Кейт понимающе кивнула. - И верится с трудом. Но вы привыкнете.

- Я не хочу привыкать! Я хочу домой. Верните меня обратно.

Кейт покачала головой.

- Не могу. Не я призвала вас из... - она с интересом посмотрела на меня, - кстати, откуда вы?

Я запинаясь, вкратце рассказала свою историю. Кейт пришла в восторг.

- Потрясающе! Это невероятно. Подумать только! Другой мир! Я, конечно, слышала о параллельных реальностях, но не думала, что столкнусь с их пересечением. - Она смотрела на меня, словно на диковинный экспонат.

- Так я могу вернуться?

- Не знаю, - призналась Кейт. - Может быть. Со временем. А пока... - девушка  улыбнулась, - займитесь тем, для чего вы здесь. Возродите наше с бабушкой дело.

Не знаю, что шокировало меня больше: ее заявление или то, с каким видом Кейт это сказала. Так, словно речь шла о чем-то само собой разумеющимся.

- Это невозможно.

Она ничуть не смутилась.

- Если вы здесь, значит, возможно.

- Но я не маг.

На призрачном лице отразилась хитроватая улыбка.

- Уверены?

- Будь я ведьмой, я бы, пожалуй, это заметила, - в голосе против воли прозвучал сарказм.

Впрочем, Кейт и не подумала обижаться.

- Необязательно. Если не ошибаюсь, вы  не развивали свои способности?

- Потому что у меня их нет!

Безумие какое-то.  

- Не забывайте, - Кейт доверительно наклонилась ко мне, - ателье это живой организм. И оно не призвало бы вас, если бы вы не подходили ему.

Я поняла, что спорить бессмысленно. Каждая из нас все равно останется при своем.

- Неважно. - Ладно, если Кейт не понимает, скажу, как есть. - Я отказываюсь.

Мое заявление не удивило и не задело ее. Напротив - Кейт улыбнулась. Ласково, терпеливо - так, словно говорила с капризным ребенком.

- И что вы намерены делать?  Как собираетесь выживать?  - Не дожидаясь ответа, она продолжила. - Если расскажете всем, что вы из другого мира, вас сочтут либо чокнутой. Или, еще хуже, демоницей, если попадетесь инквизиторам. Иными словами, вас ждет либо сумасшедший дом, либо костер.

Мне стало дурно. Инквизиция?.. В памяти всплыли сюжеты исторических фильмов и экспонаты в музеях, которые я посетила, когда брала тур по Европе.

- Вот-вот, - согласилась Кейт, хотя я не произнесла ни слова. - А если все будут думать, что вы - это я, дела пойдут в гору.

- Хотите, чтобы я заняла ваше место?!

- По-моему, неплохой вариант.  В любом случае, другого  у вас нет, не так ли?

Я понимала, что она права. По крайней мере, сейчас у меня не было идеи получше.

- Что  с вами случилось?

Кейт опустила глаза к своему прозрачному телу.

- Думаю, это вполне очевидно. Я умерла.

В ее голосе не прозвучало ни сожаления, ни злости – лишь констатация факта.

- Как?

Она пожала плечами.

- Не помню. Но это случилось в столице.  Еще когда бабушка была жива.

Я не понимала, как можно забыть обстоятельства собственной смерти - впрочем,  не мне судить о подобных вещах. К тому же, сейчас были дела поважнее.

- Послушайте, - Кейт развела руками, - я могу представить, что вы чувствуете. И понимаю вас. Возможно, однажды вам удастся вернуться домой. Но сейчас вы здесь. И вам нужно решить, как быть дальше.

Я вдохнула и медленно выдохнула. Соберись, Катя.

- Все поймут, что  я самозванка.

- Мне было девять, когда бабушка отправила меня в частную школу в Аргире. А после выпуска я уехала в Анселет и приезжала два-три раза в год. Местные почти ничего обо мне не знали. – Она взглянула на свой портрет, а затем на меня. – Мы с вами похожи. И я уверена,  это больше, чем совпадение.

Меня  посещали аналогичные догадки, но я  гнала их прочь, потому как в противном случае это означало бы принять обстоятельства. Хотя… был ли у меня выбор? И, тем не менее, перспектива выдать себя за другого человека (пусть даже с его согласия) казалась дикой.

– Но все это, – я обвела взглядом комнату. – Принадлежит не мне, а вам.

Кейт улыбнулась.

– За чертой материальные блага не нужны.

Тоже мне, дзен-буддистка. И тут я вздрогнула, пронзенная внезапной догадкой. Под ложечкой мерзко засосало.

– Можно спросить кое о чем? – И, увидев молчаливое согласие в ее лице, задала вопрос, ответ на который боялась услышать. – Я жива?

Кейт посмотрела на меня, как на дурочку.

– Оглядитесь. Это место напоминает вам загробный мир?

Я могла бы ответить, что за отсутствием опыта, не знаю, как должна выглядеть «та сторона», но решила не язвить.

– Может, здесь магия и является чем-то обыденным, но в моем мире ее не существует.

– Магия существует везде. Что-то же перенесло вас сюда.

Возразить, в сущности, было нечего. Я провалилась в другой мир, а теперь разговариваю с привидением. После такого сложно отрицать наличие сверхъестественного.

– Понимаете ли… – Кейт сложила прозрачные руки на таких же прозрачных коленях, – мне очень дорого это место, и я хочу, чтобы оно жило. У вас есть семья? Муж, дети?

Я покачала головой.

– Никого. Только кот. Да и то, он провалился сюда вместо со мной.

Сотканная из тумана ладонь мягко опустилась на мое плечо. И, к своему удивлению,  я не почувствовала холода. Только легкую щекотку. Как будто ветерок по коже пробежал.

– Вот видите. Случайностей не бывает. Ателье выбрало вас не просто так.  Быть может, это ваш шанс начать новую жизнь.

– И что я должна сделать?

– То же, что делали там. Занимайтесь любимым делом, живите свою жизнь.

– Вы хотели сказать «вашу жизнь», – не удержалась я.

Кейт, впрочем, было не так-то просто смутить.

– Теперь это ваша жизнь, Катерина, – сказала она с видом философа, но уже в следующий миг ее призрачное лицо сделалось по-деловому серьезным. – В бабушкином кабинете есть сейф, там хранятся все копии моих документов: именная грамота, лицензия от гильдии портных  и остальное по мелочи. А еще шкатулка с деньгами: не много, но на первое время хватит. Все, что касается работы, найдете в ящиках письменного стола: бабушка вела строгую отчетность.

Она говорила, говорила… А у меня голова шла кругом. Все это выглядело так… абсурдно. И в то же время я понимала – другого пути нет. А, нет, есть: либо в дурдом, либо на костер,  если прознают, кто я.

– Вы совсем ничего не помните о… вашей смерти?. – мне не давали покоя ее слова.

– Теперь это уже неважно.

Все это выглядело не просто странным – подозрительным. Теперь я была почти уверена, что с гибелью Кейт дела обстоят нечисто.

–  Но кто-то же ведь знает о вашей кончине?

 Кейт помотала головой.

– Не думаю. Во всяком случае, никто меня не хоронил.  – Она успокаивающе похлопала меня по руке. – Не бойтесь, Катерина. Если появятся вопросы, у вас на руках будет именная грамота. Это ваш гарант.

Из   уст  Кейт все звучало проще некуда, но если ее земные проблемы остались позади, то мои только начинались.

– Вас убили? – спросила я напрямую.

Призрак сердито дернул плечами.

– Говорю же: не помню.

– Простите, – я поспешила извиниться.  – Я лишь хочу знать, с чем имею дело.

– Мое прошлое осталось в столице. А вы здесь.

Госпожа Левер была настроена решительно. За мягким голосом и добродушным взглядом крылась железная воля, не ослабевшая после смерти.

– Хорошо.

Я понимала, что ввязываюсь в игру, не зная ни правил, ни ставок, ни перспектив, но жизнь научила меня бороться – нам с тетей ничего не доставалось легко. Стоило решить одну задачу, как судьба тотчас подкидывала новую.

С годами я поняла – вызовы меня вдохновляют. В некотором роде моя жизнь напоминала квест, и сейчас я стояла на отправной точке очередного уровня.

– Вижу азарт в ваших глазах, – Кейт хитро улыбнулась. – Хороший настрой.

Она поднялась с кровати и оправила подол платья, на котором, ясное дело, не было ни одной складки.

– Тогда в добрый путь, – Кейт направилась к выходу, – и пусть Светлая Матерь поможет вам.

Я вскочила и бросилась следом.

– Стойте!

Попыталась ухватить ее за руку, но как легко догадаться, поймала лишь воздух.

– Вы куда?!

Кейт остановилась в дверях.

– Путешествие души не заканчивается смертью. Мне надо двигаться дальше.

– Но мне нужна ваша помощь! Совет хотя бы.

Четверть часа назад, когда она появилась на пороге, я оцепенела от ужаса, а теперь не хотела отпускать ее.

– Я ничего не знаю об этом мире.

– Узнаешь, – Кейт улыбнулась и коснулась моей щеки, словно мать благословляющая ребенка на дальнюю дорогу. – В тебе есть сила. Я чувствую ее. И еще магию.

- Магию?.. - я опустила взгляд к собственным ладоням, как будто ожидала увидеть пляшущие искры. - Хотите сказать, я ведьма?

- Пока нет. Но теоретически можете развить свой дар. - Кейт доверительно наклонилась к моему лицу. - В бабушкиной библиотеке есть  несколько книг, посвященных колдовству. Изучите их на досуге.

- А что насчет... - я осеклась на полуслове.

В комнате никого не было. Кейт исчезла. Без всякой надежды на успех я несколько раз назвала ее по имени, но ответа не получила.

Душа погибшей наследницы магического ателье отправилась дальше, а мне - живой, но ничего не знающей об этом мире, предстояло занять ее место.

За спиной раздалось приглушенное «бум!» Я вздрогнула и обернулась. На подоконнике сидел Кузьма.

- Кажется, выбора у нас нет, дружок, - вздохнула я.

- Мяу!

Я подошла к окну. За верхшуками деревьев, посаженных вдоль улицы, тускло мерцали желтые огоньки фонарей. Почти во всех окнах было темно за исключением одного - он горел где-то вдалеке. Потом у окна возник силуэт, но определить, мужской он или женский не получалось - я видела лишь очертания. Еще мгновение - и свет погас.

- Прорвемся, Кузя. - Я почесала кота за ушком. - Нам не впервой.

Стоит ли говорить, что ночь я провела без сна. Лишь ближе к утру, когда на горизонте протянулась розовая полоса – вестница наступающего рассвета, меня сморила чуткая дрема.

Открыв глаза, я на мгновение оцепенела, обнаружив себя в чужой обстановке. Выкрашенные в коралловый цвет стены, старинная мебель… События минувшего дня вихрем пронеслись в голове. Итак, это не сон. А я-то уж понадеялась.

В открытое окно светило солнце и влетала свежая прохлада раннего утра. Щебетали птицы, стрекотали кузнечики.

Несколько минут я лежала, собираясь с мыслями. Пора смириться с тем, что все наяву. Я здесь. И должна шевелиться, если хочу выжить.

Ледяная вода из колодца,  освежила мысли и прогнала усталость. Ополоснув лицо и шею, я вытерлась найденным в кухне вафельным полотенцем.

На завтрак съела яблоко из сада и пирог с картошкой, которым вчера угостил меня мистер Таф.

Новый день принес осознание – все наяву. И пусть мне все еще было сложно укоренить это в закаленном скептицизмом мозгу, я уже составляла план действий.  Что мне нужно в первую очередь? Взгляд  обратился к полкам, на которых стояли банки с прогорклыми крупами. Еда. Без нее долго не протянешь. Значит, идем на местный рынок.

Спустя несколько минут я стояла в кабинете госпожи Левер и держала в руках шкатулку, о которой говорила Кейт. Внутри лежали двадцать серебряных монет с изображением ибиса, одна золотая со львом и пять медяков.

За двадцать семь лет своей жизни я ни разу не взяла чужого и, глядя на деньги в шкатулке, чувствовала себя воровкой. Тот факт, что Кейт сама «завещала» их мне, не сильно облегчал душу.  Однако, выбора не было.

Я понятия не имела о здешних ценах, но вряд ли базовые продукты стоят очень уж дорого. Прикинув, взяла одну серебрушку и пару медяков на всякий случай.

Сильно наряжаться не стала – ни к чему привлекать внимание. Конечно, рано или поздно мне все равно придется «выйти из сумрака», но пока не освоюсь, лучше не светиться.

Для вылазки  я выбрала максимально не привлекающий внимания наряд – серо-голубое платье и соломенную шляпу с  широкими полями – так, чтобы по возможности скрыть лицо.

Соседей, к счастью, было не видно, но мистер Таф уже копошился в саду: полол цветочные грядки.

Я остановилась возле забора.

– Доброе утро!

Он оторвался от своего занятия, разогнулся, утер пот со лба.

– Доброе утро, деточка!  - мистер Таф отложил мотыжку и подошел к забору. – Как спалось на новом месте?

Мне не хотелось обманывать милого старичка.

– Непривычно.

Он рассмеялся.

– Ну, это дело понятное. Пообвыкнешь еще. – Он посмотрел на корзинку, перекинутую через мою руку. – На рынок собралась?

– Да, только не знаю, где он.

Мистер Таф принялся объяснять дорогу: дойти до перекрестка, свернуть  на Грушевую улицу и идти до конца.

– А там прямо на рыночную площадь и выйдешь.

– Спасибо.

Надо будет купить ему маленький подарочек. В благодарность за доброту. Да и вообще – с соседями дружить нужно. Особенно, если угораздило попасть в другой мир.

– К шерифу зайти не забудь, – повторил мистер Таф. – Отметиться надобно.

– Зайду.

Да что он все заладил с этим шерифом?

– Его контора на главной площади, аккурат возле ратуши. Сейчас объясню, как туда добраться.

Выслушав, я поблагодарила соседа, и сделала это совершенно искренне, поскольку теперь точно знала, какую часть города лучше обходить стороной.

***

Ирфенес напоминал европейский городок века, эдак девятнадцатого – конца восемнадцатого. По обеим сторонам узких, вымощенных булыжником улочек выстроились дома. Первые этажи были сделаны из серого камня, а верхние из дерева. Крыши были либо черепичными, либо соломенными.

Идя по тротуару  вдоль Грушевой улицы, я изо всех сил старалась не глазеть по сторонам, но выходило с трудом. Меня поражало все: дома, старомодно одетые люди и такие же старомодные повозки, медленно ползущие по дороге.

К счастью, особого внимания я не привлекала  - жители Ирфенеса были заняты своими делами. Продавцы лавок громко зазывали покупателей, а из открытых дверей мастерских доносились звуки спорящейся работы.

Тревога понемногу улеглась, уступив место любопытству. Меня охватил азарт: хотелось исследовать все и сразу. Заглянуть в магазин одежды, посудную лавку, библиотеку или посидеть на открытой веранде кафе, воздух рядом с которым полнился ароматами кофе, свежей выпечки и ванили с корицей.

Успокойся, Катя. Еще успеешь. Сначала дела. Да и деньгами разбрасываться не стоит – у тебя их в обрез.

От Грушевой улицы разбегались еще несколько, но я уверенно шла вперед и, вскоре оказалась на рыночной площади.  Она представляла собой скопище деревянных киосков, стоящих рядами.

Рынок гудел как пчелиный улей. Покупатели толкались возле прилавков, торговцы заманивали народ, расхваливая товары: «самые свежие овощи в Западном уделе», «парное молоко! Прямо из под коровы!», «лучшая посуда! Дешевле не сыщете!» и так далее.

Чувствуя себя героиней исторического фильма, я направилась вдоль первого из рядов.

Вещи, которые здесь продавали так сильно отличались от привычных мне, что на какое-то время я забыла, зачем пришла и с видом восторженного туриста рассматривала глиняную и деревянную посуду, украшения из самоцветов, гребни, расчески и даже топоры с молотками.

– Шикарное кружево для шикарной девушки!  – смуглый мужчина, в речи которого слышался явный восточный акцент, протянул мне изысканное кружево. – Эльфийское, – сказал он с гордым видом. Затем хитро прищурился. – Признавайтесь, в вас тоже течет кровь Дивного Народа? – мужчина покачал головой. – Вы утонченная, грациозная. Настоящая эльфийка!

– А вы очень хороший продавец, – улыбнулась я. – Но вам лучше предложить это восхитительное кружево кому-то другому. Я просто смотрю.

В отличие от продавцов в моем мире, большинство  которых смотрели на клиента с презрением, когда понимали, что тот не собирается ничего покупать, местный торговец улыбнулся еще шире и сказал, что будет рад видеть меня в любое время.

Наконец, я добралась до продуктовых рядов. Впрочем, соблазнов здесь оказалось не меньше: свежее мясо, рыба, сыры, овощи, фрукты  и сладости. Специи, чай, кофе – запахи кружили голову.

Хотелось купить все и сразу, но пришлось осадить внутреннего ребенка – в ближайшее время нужно экономить по максимуму. Неизвестно, что ждет впереди и как пойдут дела.

В конце концов, где-то через час с небольшим моя корзинка пополнилась десятком яиц, буханкой хлеба, гречкой, фасолью и набором незатейливых овощей: помидорами, огурцами и, кабачками. Правда, от маленького каприза я все-таки не удержалась: взяла по мешочку чая и кофе.  Хотела купить мяса и молока, но не знала, как их хранить. Надо будет поинтересоваться у Тафа. На всё про всё ушло восемь медяков – пришлось разменять серебрушку, которая, как я выяснила, равнялась двадцати пяти медякам.

Теплая солнечная погода и боевой настрой подмывали устроить себе небольшую экскурсию, но меня ждали дела.  Я собиралась закончить уборку, просмотреть отчетные записи госпожи Левер и, начать разбирать мастерскую.  Так что прогулку придется отложить.

Обратный путь дался труднее - набитая продуктами корзинка оттягивала руку. Солнце припекало, в горле пересохло. Ну, ничего, скоро буду дома - вот уж где вдоволь напьюсь из колодца.

Я уже почти миновала Грушевую улицу, когда мое внимание привлек крик из распахнутых настежь дверей. И не только мое. Рядом уже собралось человек пять любопытных. «Комиссионная лавка» гласила висевшая на цепях вывеска.

Поддавшись стадному чувству, я пересекла улицу, едва не угодив под колеса груженой сеном телеги.

- Ах, ты маленькая дрянь! Неблагодарная мерзавка!  - из недр лавки донесся очередной крик.

Голос был низким, прокуренным, но, определенно принадлежал женщине.  Из-за зевак, толпившихся возле открытых дверей, не получалось разглядеть того, что происходило внутри. Я поднялась на цыпочки.

– Что там такое?

Стоявший рядом мужчина обернулся:

– Вестимо что. Опять помощницу лупит.

Потеряв интерес к происходящему, он направился по своим делам. Я собиралась поступить так же – никогда не любила публичные разборки, но, когда мужчина ушел, увидела, что жертвой была маленькая девочка.  Коренастая женщина с  одутловатым лицом держала  ее за воротник,  а второй рукой наносила удары розгой.

– Руки бы тебе поотрывать, неумеха!

Розга со свистом рассекла воздух и обрушилась на спину нечастной малышки. Та лишь тихонько пискнула.

– Прекратите! – растолкав  любопытных, я влетела внутрь. – Что вы делаете?!

Рука, занесенная для очередного удара, застыла в воздухе. Женщина подняла голову. Засаленный чепец сполз на раскрасневшийся от напряжения лоб.

– Воспитываю! – гаркнула тетка. – Сама не видишь, что ли?

Она замахнулась, но, опустить розгу не успела – я подскочила и схватила ее за руку.

– Перестаньте сейчас же!

Я вырвала розгу из ее руки.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Мимолетное удивление в глазах тетки сменилось яростью. Взгляд налился кровью.

– Не трогай меня! – лавочница угрожающе шагнула в мою сторону. – А ну, пшла вон!

Я не двинулась с места.

– Кто дал вам право избивать ребенка?

Обычно я не ввязывалась в чужие разборки, но, если видела несправедливость, то не могла пройти мимо. Тем более, когда дело касалось слабых и беззащитных.

– Она разбила чайник, – тетка  злобно посмотрела на сжавшуюся в комок девочку. – Фарфоровый! Знашь, сколько стоит? Двенадцать медяков!

Она попыталась отвесить девочке подзатыльник, но я загородила ее собой и успела перехватить руку торговки.

– А ну, пусти, гадина! – женщина попыталась вырваться. – Да ты!.. Да я тебя!..

– Еще раз тронете ребенка, пожалеете, – пригрозила я.

Возле дверей уже собралась небольшая толпа. Уличный скандал набирал обороты. Эх, а я-то собиралась держаться в тени… Но что было делать? Не оставлять же ребенка на произвол  явно неадекватной тетки.

Впрочем, драка в мои планы не входила. Я отпустила ее руку и развернулась к девочке. Малышка сидела на грязном полу и смотрела на меня испуганными глазами. Белое личико было перепачкано, на щеке розовела свежая царапина. В груди поднялась новая волна злости, но  я приказала себе успокоиться.

– Где твои родители, милая?

– Нет у нее никого, – выплюнула торговка. – Мамашка ее комнату у меня снимала, да померла в прошлую зиму.  А этой, – она с презрением посмотрела на девочку, – податься некуда. Вот и живет на моем попечении.

– Вы называете это попечением?

Я ничего не знала о местных законах, но ясно было одно – оставлять девочку здесь нельзя.

– Она моя! – лавочница топнула ногой. – Моя! И я могу делать с ней все, что захочу!

– Нет, не можете, – я шагнула вперед, загораживая малышку собой.

– Ты вообще кто такая? – лавочница выпятила грудь и двинулась на меня. – Катись отсюда, пока за волосы не оттаскала.

Я не сомневалась в правдивости угроз хамоватой дамочки, но совесть не позволяла оставить ребенка в беде.

– Если вы тронете меня или эту девочку, я буду вынуждена дать отпор, – я старалась говорить спокойно и уверенно. – Мне совсем не хочется этого, так что давайте поступим как воспитанные люди.

Лицо торговки побагровело, ноздри раздулись, а тонкие губы, напротив, сжались в едва различимую полоску. Маленькие, глубоко посаженные глаза, злобно сверкнули из-под нависших век.

– Будет тебе воспитание, паскуда ты эдакая.

Закатав рукава грязной рубахи, она схватила розгу и шагнула в нашу с девочкой сторону. Ситуация принимала скверный оборот.

– Идем отсюда, – я схватила девочку за руку и потащила к распахнутым дверям.

Толпа зевак расступилась. На нас по-прежнему глазели.

– А ну стой, гадина!

С удивительной для ее сложения скоростью торговка кинулась за нами. Замахнулась, но я успела отскочить  и оттащить в сторону девочку. Раздался свист, а потом…

– Что здесь происходит?

В дверях стоял мужчина. Он же схватил лавочницу за руку и сделал это очень вовремя – в противном случае розга рассекла бы ему лицо.

Издав какой-то неопределенный звук, лавочница сгорбилась и, как только мужчина отпустил ее руку, попятилась назад.

– Шериф Бартел, – она нервно улыбнулась. – Здравствуйте.

– Что здесь происходит? – повторил мужчина, переводя взгляд с лавочницы на девочку. Затем посмотрел на меня.

Навскидку ему можно было дать лет тридцать пять. Высокий, хорошо сложенный. Плотно прилегающие к телу штаны подчеркивали сильные ноги, жилет обтягивал крепкий торс. Две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты. Справа, на отвороте кожаного плаща блестел нагрудный знак в виде львиной головы. Однако, куда большее внимание привлекала закрепленная на ремне кобура с торчащей из нее рукоятью огнестрельного оружия.

Так это и есть шериф? Тот самый?  Отлично. Только его здесь и не хватало.

Первой опомнилась лавочница.

– Эта женщина, – она ткнула в меня пальцем, – напала на меня и хотела похитить мою воспитанницу!

Я мало что воздухом не подавилась.

– Как вас зовут?  – шериф упер руки в бока.

Выбора нет. Придется вступить в игру. Я знала, что рано или поздно, мы с ним пересечемся, но надеялась оттянуть этот момент и подготовиться к нему. Что ж – придется импровизировать на ходу.

– Кейт. Кейт Левер.

Серые глаза сощурились.

- Внучка Иоланты Левер?

В толпе зевак пробежал шепоток. Краем глаза я увидела, как одна дама наклонилась к другой и что-то доверительно прошептала. Та посмотрела на меня, а затем одобрительно закивала.

- Выходит, что так, - посмотреть ему в глаза было нелегко, но я решила не вызывать подозрений.

- Госпожа Левер искала вас. Она заявила о вашей пропаже. Вы в курсе?

Я окинула взглядом любопытную толпу.

- Может, поговорим в другом месте?

Тут вновь подключилась торговка.

- Она преступница! Похитительница детей! Шериф, вы должны ее арестовать!

Я с тревогой посмотрела на Бартела. Откуда мне знать, что он за человек, и как себя поведет?

Бросив на меня короткий взгляд, он подошел к девочке.

- Что у тебя с лицом?

Малышка смотрела на него снизу вверх. В глазах читался самый настоящий ужас. И я хорошо ее понимала: шериф возвышался над ней, как скала. Весь в темном, с угрюмым взглядом.

- Это она сделала? - он кивнул в мою сторону.

Девочка  нервно сглотнула и яростно замотала головой.

- Она? - теперь Бартел имел в виду лавочницу.

Девочка молчала. Оно и понятно: наверняка боялась мести своей мучительницы. К счастью, шерифу этого оказалось достаточно.

- Где ее родители?

Лавочница, вмиг растерявшая весь боевой настрой, пустилась в объяснения:

- Сирота она, шериф. Отца не было никогда, а мать померла. Ну я и взяла ее под опеку, чтоб не пропало дитя. - Женщина притворно всхлипнула и утерла невидимую слезу. - Одной-то ей и не выжить, бедняжке.

То же мне, актриса из погорелого театра.

- Опека оформлена официально?

Лавочница икнула.

- Так я... я ведь так... по-соседски. - Она приложила руку к сердцу. - Кида мне как дочь родная!

- Оно и видно! - крикнули из толпы. - То-то ты ее объедками кормишь.

Лавочница затряслась и выглядела так, словно была готова кинуться наутек.

- Ага! - подхватил кто-то. - И лупит почем зря!

Прижатая к стенке торговка, затравленно глядела то на шерифа, то на меня, то на девочку.

- Тихо! - крикнул Бартел. Он развернулся к зевакам. - Расходитесь по домам. Не на что здесь смотреть.

По толпе прокатился вздох коллективного разочарования, но желающих спорить с представителем закона не нашлось.

Шериф исподлобья посмотрел на торговку:

- Я запрещаю покидать вам лавку до выяснения обстоятельств. А вы, - это было адресовано уже нам с девочкой. - Пойдете со мной. - Бартел взглянул на меня. - К вам, госпожа Левер, у меня тоже есть небольшой разговор.