Магия (любовь) для отчаянных. Академия "Второй шанс"

1.1. Тереса

Я даже не особенно таилась, когда спустилась на минус-второй. Если сработает сигнализация, всё равно не услышу. Возможно, почувствую.

В описании упоминалась щекотка, покалывание в кончиках пальцев, онемение в области затылка и временное нарушение сердечного ритма. Но всё это я чувствовала и так, потому что нервничала, несмотря на спрятанный под рубашкой ключ. Под ключом еще и чесалось. 

Да, спрятать артефакт в самое тайное место было той еще гениальной идеей, но Эрф… ректор Крамел уже открывал дверь, а карманов в форме академии не предусмотрено.

Я собиралась попросить у Эрфа чтобы он отвел меня посмотреть на артефакт Второго шанса. Специально пришла вечером, когда у него уже не бывает посетителей. Не так часто я пользуюсь негласной привилегией входить в ректорский кабинет без предупреждения.

В кабинете оказалось пусто, а личный амулет-ключ Эрфа лежал на столе. Я просто полюбопытствовала. Взяла, чтобы рассмотреть поближе, затем услышала шаги… Я не планировала акт хищения, само вышло. В последнее время мне частенько случалось действовать спонтанно.

А теперь, вместо того чтобы честно признаться в глупости и вернуть амулет, я шла по служебному коридору музея Уникальных Вещей. Ночью. С украденным у ректора ключом.

— Нечего ценные вещи без присмотра на столе бросать, — раздался в голове развязный голос.

Авантюрная жилка, от которой я сознательно избавлялась, была уверена, что избавилась, с некоторых пор обрела этот вот голос. Примерно с тех же пор, когда меня потянуло на бездумные поступки.

— Исчезни, — привычно шикнула я себе, как говорила реальному хозяину голоса. С хозяином срабатывало редко. 

Украденный амулет-ключ подходил и к другим дверям, куда студентам запрещено, но мне нужна была лишь одна конкретная. Ладно, две. В сам музей, особенно через служебный вход, по собственному желанию не войдешь, не войдешь даже днем и через вход для посетителей. 

Коридор был скучный. Ни таинственного полумрака, ни знобливого сквозняка, ни мха на каменных стенах. Редко попадающиеся двери были глубоко утоплены в толщу стен и напоминали арку древнего стационарного портала, к которому нас возили на экскурсию на первом курсе.

Если войти под арку и прижаться к самой двери — никто не увидит, такая густая тень. Я собственных пальцев не увидела, когда юркнула туда, услышав звук шагов. Но это были мои шаги. Наверное.

Сквозняков нет, зато эхо гуляет, стоит забыть об осторожности.

Тишина давила. Казалось, что звук дыхания двоится, а тень, вместо того чтобы, как приличной тени, лежать на полу, крадется за мной на цыпочках.

Покалывание усилилось, как и ощущение тяжести в затылке. Сканер сработал? Если пропажа ключа была обнаружена, Эрф мог распорядиться проследить и поймать воришку-нарушителя на горячем.

Но я в буквальном смысле зашла слишком далеко, чтобы теперь отступать. Нужная дверь находилась прямо передо мной.

Был миг сомнения, когда я, оглянувшись по сторонам, приложила ключ к печати замка́. Вновь показалось, что в коридоре позади есть кто-то еще.

— Слабачка.

На сей раз, помимо голоса, подсознание подбросило картинку с презрительно прищуренными зелеными глазами.

— Исчезни, — вновь шепнула я.

А дверь открылась. Сама. Сердце сбилось с ритма.

В центре небольшой комнаты, над основанием, поросшим пирамидками магнетита, парил огромный, почти с меня ростом, кристалл. Плоский, зеленоватый, он отсвечивал золотом на краях и больше всего был похож на вычурное зеркало.

В обращенной ко мне гладкой поверхности ничего не отражалось. Не удивительно. У меня нет разрешения здесь находиться, я даже знать не должна об этом месте и об артефакте, не то что претендовать на право заглянуть. Как раз ради этого права я и подала заявку на участие в отборе на Международный Магический Турнир. 

Я пип, безродная. Ошибка с магическим даром. Так уж сложилось, что в Мистморке происхождение решает почти всё, а магия, выходящая за рамки обычной жизни, — привилегия аристократов. Поэтому, какой бы талантливой я ни была, мне не светит ни приличная жизнь, ни работа, о которой я мечтаю.

Единственный способ изменить положение вещей — артефакт Второго шанса. Тот, на который я сейчас смотрю. Но чтобы получить право загадать заветное желание, мне нужно совершить что-нибудь выдающееся. Например, победить на Турнире.

Какова вероятность у медиум-универсала с уклоном в бытовую магию пройти отбор? Точно такая же, как стащить ключ со стола ректора.

Я была готова к любым трудностям, но только не к тому, что моим напарником и тренером станет невыносимый зазнайка золотых кровей, оказавшийся среди простых смертных. 

Что же, я воочию убедилась: Второй Шанс — не сказки. Торчать здесь дальше было глупо, а думать об этом столичном хлыще еще глупее. Хватит того, что его язвительный голос поселился у меня в голове и бесит даже тогда, когда я его не вижу.

Чтобы покинуть помещение, пришлось снова приложить ключ.

Не успела я пройти и пары метров, как раздался сухой щелчок, будто ореховая скорлупа раскололась. Именно с таким звуком открывалась дверь в служебный коридор.

Я нырнула в чернильную тень под ближайшей аркой, вжалась в угол и замерла. Спиной к коридору.

Кто-то приближался. Не слишком быстро, стараясь не создавать шума, точно так же как некоторое время назад я сама. А у меня руки вспотели. Я чувствовала, что зажатый в кулаке ключ выскальзывает и боялась шевельнуться.

Этот кто-то прошел мимо и остановился чуть дальше, кажется, у арки, ведущей к артефакту Второго шанса.

Сначала я услышала невнятный шепоток, затем с легким шелестом распахнулась дверь. Ключ выскользнул, ударился о мою ногу, отскочил и выкатился в коридор.

1.2. Тереса

— Криворукая, жалкое трусливое убожество, а не боевик, — издевался голос в голове, пока я, не смея даже вдохнуть и обмирая от ужаса быть обнаруженной, продолжала стоять в тени. 

Лишь через несколько долгих секунд я рискнула развернуться.

Никого. 

Подобрав амулет, я бросилась к выходу.

Волнение было таким сильным, что я, оказавшись вне стен главного учебного корпуса, бессильно привалилась к дереву. Затем добрела до скамейки и села. Фонарь подсвечивал дерево и одна из покачивающихся ветвей была похожа на руку с указкой. Ректор Крамел всегда размахивает указкой, когда увлекается на лекции. Становится похожим на дирижера. Мне нравится. Он многим нравится. 

. . .

— Тереса… — Эрф смотрел укоризненно, тер пальцем складку между бровей и постукивал красивыми пальцами по списку заявившихся на отбор для участия в Турнире. — Ты в своем уме?

— Вполне, — ответила я.

У Эрфа, ректора Крамела (всё время приходится себя одергивать), не только пальцы красивые. Он и сам очень даже. Гармоничное сочетание мужественности и красоты. Идеальное, как по мне. И родословная длиной до луны.

Я часто бываю у него в кабинете, знаю здесь каждую мелочь. Знаю Эрфа, Эрф знает меня, а вся академия в курсе, что я оказалась среди студентов исключительно его стараниями. На самом деле не только, но что-то кому-то доказывать нет ни желания, ни смысла. В общем, всё сложно.

— Я бы еще понял, если бы ты заявилась на состязание по предметной или бытовой магии. Но боевка?! Что бытовику делать на магическом спарринге?!

— Бытовая магия тоже может быть опасна, — намекнула я на день нашего знакомства и одну из причин, по которой я оказалась в его академии. — У меня есть и другие таланты, не менее выдающиеся. Сам знаешь.

— Тереса. — Укоризны в глазах прибавилось. 

— Эрф. — Мне было не привыкать.

Эрф — единственный из преподавателей, с кем я позволяю себе фамильярничать и почти что грубить. Наедине, разумеется. Обычно я предпочитаю не выделяться, не люблю этого. Удобнее и безопаснее не привлекать внимания.

«Медиум-универсал. Средние способности, средняя успеваемость, хороша в магическом конструировании, но при этом не показывает каких-то выдающихся результатов. Умная и аккуратная, любит учиться и старается разбираться в деталях. Всегда готова помочь, если обратиться, но сама инициативы не проявляет. Ровные отношения с сокурсниками и преподавателями. Близких друзей нет. Испытывает трудности с общением и доверием».

Это краткая выдержка из моего личного дела. Не положено. Но я читала.

— Тебе даже в лист ожидания не попасть, не говоря уж о том, чтобы получить место. — Эрф откинулся на спинку кресла и его светло-карие глаза сделались магнетически золотыми. — Бюро Разработок очень неохотно берет таких...

— Как я. Да. Таких в любых приличных местах берут неохотно, — ответила я на его шпильку и напоминание, что хоть мы и близки, между нами пропасть. — Мне нужно что-то нетипичное, чтобы меня заметили. Поэтому спарринг. Пристойный результат на Турнире — это возможность получить рекомендации, а победа позволит мне загадать…

Вуаль безмолвия упала так стремительно, что мне захотелось присесть и прижать руками уши. Я бы присела еще раньше, если бы было куда, но в кабинете нет стульев и кресел, кроме кресла, которое занимал Эрф Крамел. Разве что на край стола… Иногда я так и делала, но сейчас лишь шагнула вперед, чтобы быть подальше от границы купола.

На уши давить перестало, а вот взгляд Эрфа… Когда он рассержен, выглядит еще более привлекательно. Золота становится больше.

Он стихийник класса экстра, воздух и свет. Аристократ. Не ближний круг власти, но тоже не из последних. 

— Откуда ты знаешь про Второй шанс? — Поза нарочито расслабленная, но меня этим давно не обманешь.

— Ты сам мне рассказал.

— Я? 

— Как-то раз ты слишком увлекся дегустацией презентов в честь дня рождения, — поделилась я, — был немного… много расстроен и хотел, чтобы тебя выслушали. Жаловался на несправедливость мироздания и сокрушался, что хранящийся в академии артефакт может всё, только не возвращать к жизни.

Удивление стоило того, чтобы молчать об этом инциденте. Впрочем, до известия, что наша академия будет представлять Мистморк на ежегодном Международном Магическом Турнире, это не имело для меня никакого практического значения.

— Спарринг парный, — поддел Эрф. — У тебя есть пара?

— Нет.

— Ты не пройдешь в заключительный этап отбора без пары.

— Я что-нибудь придумаю. Или ты что-нибудь придумаешь.

— С какой стати?

Я промолчала. Смотрела прямо в его вновь заигравшие золотом глаза и молчала. Шантажировать Эрфа нашей связью — низость. Особенно после всего, что он сделал для меня. Однако он при всяком удобном случае указывает мне на происхождение. Будто я выбирала, где и кем родиться. И прекрасно понимает, что если все сложится удачно, это прекрасный вариант избавиться от меня и забыть, что мы вообще были знакомы. 

— Самоубийство, — снисходительно бросил Эрф. 

— Увидеть Варлас и умереть, — пафосно ответила я древним лозунгом и добавила: — Там нельзя погибнуть. Разве что по глупости. Или случайно. Шею свернуть и на лестнице можно.

— Они пришлют наблюдателя, если уже не прислали. 

— Это что-то решает?

— Нет. Но я могу просто отклонить твою кандидатуру. 

— Я прошла первый этап отбора. Есть претенденты и с худшими показателями, и… Это ведь твоя подпись там, внизу списка участников? Значит теперь только я сама могу отказаться. 

— Разве ты пришла не затем, чтобы я тебя отговорил?

— Нет.

— Зачем же?

— Возможно, я была немного расстроена и хотела, чтобы меня послушали.

— Дегустировала? — Он чуть подался вперед и будто принюхался. 

— Нет, ректор Крамел. Я примерная студентка и не нарушаю правил поведения. Лишняя головная боль, которую я тебе в индивидуальном порядке, по твоим же словам  доставляю, в Уставе не прописана.

. . .

Эрф был прав по поводу пары для состязаний. Нежелание заводить более близкие отношения с сокурсниками сыграло против меня.

Мое объявление на общей доске в фойе главного корпуса как-то слишком уж быстро скрылось под другими, а потом оказалось, что я вообще единственная заявлена на это испытание.

Трое других желающих будто в воздухе растворились. Ночь я провела, уговаривая себя, что все не так плохо, а утром, перед занятиями, меня вызвал ректор и сообщил, что Трей Элье Мист, переведенный перед началом второго семестра из университета Высшей Магии Армартена, как раз и будет моей парой на Турнире. И тренером.

2.1. Трей

Как-то всё просто оказалось. Он спокойно, не особенно скрываясь, вошел в учебный корпус через дверь для технического персонала. Пробрался к лестнице, спустился на минус второй.

Так же, не прилагая особых усилий, открыл дверь в служебный коридор, воспользовавшись «зеркальной тенью». Жалких остатков дара вполне хватало на это детское проклятие, которое считывало энергетический образ последнего, кто пользовался вещью, в данном случае — открывал дверь. Подцепить образ и надеть личину и вовсе было секундным делом.

Мигнул на изнанке век тонкий рисунок тьмой: женская рука, подносящая амулет-ключ к печати замка. Щелкнуло. Словно ореховая скорлупа. Открылось.

Времени было не очень много. Одураченная охранная система скоро обнаружит «слепое пятно», а впереди коридор и еще одна дверь. 

Никаких зловещих спецэффектов. Коридор как коридор, даже немного обидно. Артефакт Золотой эпохи предполагал как минимум замшелые стены и древние светильники с мигающими внутри выдохшимися лайтболами. Разве что эхо было громкое.

Казалось, густые тени под глубоко утопленными в стены арками-входами дышат, а звук собственных шагов — двоится.

Небо чесалось и на затылок слегка давило. Для срабатывания охранки было рано, так что последнее скорее всего было связано с сегодняшними практическими по общей стихийной.

Блестяще ответив на вопрос в теории, он взмок, пытаясь выполнить практическую часть задания. Несколько попыток и провал. Он прямо таки ждал, что кто-то из убогих отмочит остроту или ухмыльнется. Но все делали вид, что ничего не было. Особенно те, кто уже сталкивался с последствиями подобного поведения.

Раздражение сорвать было не на ком даже в перспективе. И занятий с мышью, чтобы пар выпустить, сегодня не было тоже. 

Вспомнил, и руки сами собой сжались. Бесит. Пигалица. Кудри странного цвета, не рыжие, не русые, глаза… Выражение вечного снисхождения и жалость. Себя бы пожалела, невнятное криворукое нечто. Полезла со своими ступками-вениками в боевку. Хотя надо отдать ей должное. В тренировочном зале работает на совесть. Хоть там на живого человека становится похожа, а не на блёклую моль. Шипит и огрызается. Огрызается в основном молча, но так выразительно, что он будто наяву слышит заковыристую ругню сплошь из цензурных слов. А вслух только: «Исчезни». 

Нужная дверь была перед носом.

Он не спрашивал у отца, откуда тому известно точное нахождение артефакта. Главное, что оно оказалось верным и камень не перенесли. Эта часть комплекса академии по ощущениям самая старая. Камень умирает медленно, но все равно умирает, остатки дара реагируют на флер истечения жизни. Любопытно было бы оказаться здесь при всех своих возможностях. До случившегося. Собственно, он тут как раз затем, чтобы их вернуть. 

Он еще не завершил каскад, которым воспользовался, чтобы войти в служебный коридор, как дверь открылась. Сама.

Сердце сбилось с ритма.

Похожий на зеркало кристалл парил над поросшим пирамидками магнетита основанием и слабо флуоресцировал. 

В гладкой грани ничего не отражалось. Собственно, и не должно, пока артефакт бездействует. Необходимо проверить, он просто «спит» или уже «застыл», как бывает с реликвиями Золотого Века вдали от средоточия магии Фейвола, которая их питает.

— Fedezze fel titkait, — пробормотал он затверженные слова, надеясь, что не ошибся с интонацией (с древними языками всегда такая морока) и потянулся гладкой поверхности ладонью.

Сердце сбилось с ритма. 

За миг до касания под поверхностью камня, как под пленкой тонкого льда, мелькнул женский силуэт. Тень. 

Остановиться не успел. Гладкая грань-зеркало брызнула молниями трещин, провалилась внутрь. Осколки пришли в движение, сворачиваясь воронкой. Боль обожгла. 

Как в банку с ножами… 

Отшатнулся, выдергивая изрезанную кисть, сунул под пиджак и прижал локтем другой руки, пока на пол не потекло. Одежда тут же пропиталась кровью. 

Немного повело. Нервы, выматывающие практики, темный дар, который приходилось тянуть из себя на одном упрямстве… 

Привалился на миг к двери, ругнулся, выдохнул. Вышел. 

И почти в тот же миг услышал, как открылась дверь в коридор. 

Ничего не оставалось, как нырнуть в густую тень ближайшей арки.

Знакомимся ближе

События нашей истории, которая пишется в рамках 

будут разворачиваться здесь

Тереса Эстпел, девятнадцать лет. Безродная. Дисциплина: парные магические спарринги, нападение. Специализация: бытовая магия.

Хороша в магическом конструировании, но при этом не показывает каких-то выдающихся результатов. Средний универсал. Умная и аккуратная, любит учиться и старается разбираться в деталях. Испытывает трудности с общением и доверием. Мечтает поступить в Бюро Разработок.
 

Трей Элье Мист, двадцать один год. Дворянин и потомственный маг. Младший сын в семье. Выбранная дисциплина на турнир: парные магические спарринги, защита.

Специализация: темная магия. Некромант и щит-мастер. Самолюбив и скрытен, мстителен и настойчив, привык добиваться своего. Хорошо скрывает уязвимость, но отыгрывается при первой возможности. Большое влияние оказывает гибель старшего брата.

Он ее шанс изменить жизнь. Она его шанс все исправить. Но что, если этот шанс один на двоих?

2.2 Трей

Он стоял, прижимаясь лопатками к запертой двери. Слабость накатывала волнами. От пореза, даже сильного, такого эффекта быть не должно. Не столько там крови вытекло, чтобы сознание терять. 

А место, оказывается, популярное…

Вошедший был под какой-то маскировкой. Трей видел только фантомный след. Очень нетипичный. Издевательство, но куцый дар в полуобморочном состоянии или близком к нему становился сильнее. Тьма всегда позволяла видеть сквозь мороки. Смерть не обманешь личиной или отводящей глаза вуалью… 

Затылок наливался тяжестью, снова накатила слабость. Пришлось закрыть глаза. 

Эхо от шагов. Даже не сами шаги. Звук замер у входа к артефакту Второго шанса. 

Несколько медленных ударов сердца, которые Трей считал по острой пульсации в раненой кисти. Стихло. 

Выдохнул и пошел прочь, держась, на всякий случай, ближе к стене. 

Ночной воздух придал сил, но рука болела всё сильнее. Свет от фонарей резал глаза и Трей старался смотреть под ноги. 

В лазарет направо, к общежитию прямо. Пошел прямо. В лазарет лучше утром, если будет так же нехорошо. Как раз придумает, что соврать. 

Десятиминутный путь занял едва не втрое больше. Два длинных корпуса. В одном девчонки, другой для парней… 

Перед глазами поплыло. Каждый предмет обрел по призрачной тени… 

«Соберись, ты же не какая-то… Мышь…»

Мыши запасливые. И практичные. Наверняка у нее есть, чем перевязать руку. И комната на первом этаже. А Трей даже номер двери знал. Так, слышал нечаянно.

Холл пустовал. Трея в первые дни удивляло, что в общежитиях нет вахтера, пока не узнал, что все, кто входит и выходит, фиксируются, а куратор, дежурный преподаватель или вообще любой из преподавателей может по личному допуску посмотреть, кто, куда и во сколько. Ха! Забавно будет подпортить заучке репутацию. 

Открыто. И пусто. 

У мыши мигом прибавилось рейтинга. Если только она не заночевала в читальном зале. 

Искать, чем обработать рану, даже особенно не пришлось. В комнате был стеллаж с открытыми полками, где, наверное, лежали почти все вещи кудрявой кнопки. И книг было больше, чем девчоночьих штучек. Скукота. 

Чтобы перевязать кисть, пришлось сесть. До постели было ближе. 

Внезапный приступ боли, от которой руку до плеча словно иголками нашпиговали, окончательно лишил сил. Трей завалился лицом в пахнущее травяным бальзамом покрывало.

Отчего-то вспомнился дом, мамино развлечение — лужайка с травами со всего Мистморка, и как Ре́гар однажды подначил пожевать жгучий горе́ц. Потом упрекал за излишнее доверие. «Как ребенок», — беззлобно язвил брат, а Трей хватал воду прямо из графина и огрызался. Голос брата в полуобморочном сне оказался быстро вытеснен голосом отца.

. . .

— Я не ребенок, — процедил Трей, сцепив пальцы на краю подлокотника. 

— Твой последний поступок говорит об обратном. Не добавляй матери седых волос. Ей и так достаточно. 

Адом Глу Мист сидел за столом, похожий на собственный монумент, который украшает аллею Столпов на территории дворцового комплекса. Там много Мистов. Мисты — первые среди айлит, опора трона и правая рука династии Морк. Выше только король. 

— Я вернусь в университет. 

— Ты не можешь учиться в университете, где минимальный порог по силе выше среднего. 

— Могу. Мои работы по пропущенным темам приняли. 

— Из уважения к имени рода. Чтобы ты закончил семестр хотя бы условно. Это последний курс. Дальше только практика. Как ты намерен обходиться десятой частью там, где нужно выложиться по полной? 

Трей молчал, раздражение… нет, бешенство сжимало сердце, зубы, пальцы на подлокотнике. Наверняка губы белые, сжаты ниткой и желваки на скулах ходят. Отец выглядит так же. Только вдвое старше. Виски́ будто инеем присыпало. Недавно.

— Трей, — Адом Мист разомкнул губы, — перевод уже случился. Смирись. Это лучший вариант для тебя из всех существующих. Ты больше не темный маг, ты больше… 

— Больше не айлит? Больше не Мист? Больше не сын? Больше не «кто»? Хочешь избавиться от меня, чтобы не позорил фамилию отсутствием фамильного дара?

— Ты сейчас как раз именно это и делаешь. Своей истерикой. 

— Ре́гар бы меня понял! — Хотелось вскочить, но Трей удержал себя и свое бешенство в кресле. Бешенство, боль…

— Регара нет! — Рука отца ударила по столу, а сам Адом встал, опираясь, нависая, несмотря на то, что его и Трея разделял стол и метр багрового ковра. — А ты есть! И я пытаюсь сделать всё, чтобы на тебя не надели пожизненный блок! Хватит, Трей. Я устал. Я… Я уже потерял одного сына и не хочу потерять второго. 

— Дорогой? У вас всё хорошо? — Мама. Шуршащий темный шелк, сдержанная, благородная красота.

Отец мгновенно сменил тон. 

— Да, милая, все хорошо. Мы лишь немного поспорили. Извини, что потревожили. Иди отдыхай. 

— Дорогой, ты должен поговорить с Регаром, он уже который день не является домой. Это, в конце концов, неприлично. Элье, солнышко, увидишь брата, передай, что нужно хоть раз в неделю показываться матери на глаза. 

— Да, мам. Я… Хорошо, — выдавил он, отворачиваясь.

Раздражение схлынуло, оставив пустоту. Там, где прежде был дар, такая же пустота. К этому невозможно привыкнуть, кто бы там что ни говорил. И к матери, которая путает дни и иногда не помнит, что у нее теперь только один сын.

— Это можно исправить? — спросил он, когда мать ушла, бормоча что-то про ужин и несносных мальчишек.

— Смерть твоего брата? — дернул бровью отец.

— Не надо. Ты прекрасно понял, что я говорю о матери. 

— Это временное помутнение. Пройдет. 

— А у меня? Какой прогноз? 

Адом снова замолчал. Трей все же встал и прошелся по комнате. Вокруг кресла, вдоль полок. Регару случайная встреча с поехавшим крышей отморозком, убивающим магов стоила жизни, Трей, поддавшись на возможность отомстить, заплатил даром. За месяц, что он провел в центре восстановления, дни, когда он не думал, что смерть была бы лучшим выходом и для него, можно было по пальцам пересчитать. Одной бы руки хватило. Это были те дни, когда он был без сознания.

Еще один круг по кабинету. Кресло. 

— Успокоился? Готов слушать? 

Трей кивнул. 

— На данный момент твой единственный вариант избежать полной блокировки — академия «Второй шанс» в Инморке. Они специализируются на аномалиях дара и иногда принимают студентов после магических травм. 

— Где эта дыра? 

— Не такая уж и дыра. На побережье. Про Туманный мыс ты ведь слышал? Город рядом. Армартен еще не весь Мистморк, Трей. Если тебя это утешит, академия в этом году будет представлять королевство на Турнире в Фейволе. 

— О, как мило. Я обязательно поболею за них. 

— Прекрасно. Теперь я вижу, что ты не только готов слушать, но и услышишь всё то, что я собираюсь сказать.

Если бы этот бессовестный авантюрист со слегка отъехавшей кукухой не позвал меня на большой ежегодный турнир магов, я бы не решилась подать заявку...

3.1. Тереса

Я очнулась, дрожа от холода. А ведь всего на минуточку глаза прикрыла, чтобы успокоиться!

Аллея тонула в густом тумане. Он чуть покачивался. Фонари казались фантомами, разве что не двигались. Свет отражался в водяной взвеси, и вокруг почти невидимых фонарных клеток то вспыхивали, то гасли сверкающие полулуния и круги. Прямо как на Туманном мысе, на котором я выросла.

Спина затекла, ноги едва сгибались. Засунутый обратно за пазуху ключ тоже остыл. Казалось, знобкий холод проникает до самого сердца. Я спрятала руки под мышки и почти бегом помчалась к общежитию, мечтая о теплом душе и постели, но там оказалось занято. 

Даже если теоретически допустить присутствие парня в моей постели, Мист был бы последним, кто в ней оказался. Но он в ней оказался. Теперь даже лавка в парке не выглядела неудобной. 

Валяющийся половиной лица в скомкавшемся покрывале Трей сейчас действительно был похож на некроманта. Какими их в книжках рисуют. Белый как полотно, черты лица заострились, волосы кустом и бормочет что-то. И вроде как кровью пахнет… 

— Эй…

Я не сильно, но ощутимо толкнула ногой его ногу, свешивающуюся с края. Никакой реакции. Пришлось подойти и попинать в плечо. 

Клешня Миста сомкнулась, фаланги жалобно хрустнули и заныли. 

Выдернула свою руку из пальцев зазнайки, тот вздрогнул и открыл глаза. Пару секунд в травянисто-зеленой глубине не было вообще никакой осмысленности. Затем губы презрительно искривились, и гадкий, хрипловатый со сна голос, от которого меня пробрало знобливой щекоткой до самой макушки, произнес:

— А-а-а, Эстпел. Явилась? Как ночка? Удачно? Ну и видок. Будто тебя на лавке… кха-кха… — Он закашлялся, утыкаясь в покрывало, потом издал звук, похожий на стон, выдохнул и осторожно приподнялся, стараясь не двигать другой рукой, перемотанной эластичной лентой, которую до этого прятал под пиджаком. — Будто на лавке ночевала.

— Ты себя видел?

— Да. Я идеально хорош в любом состоянии.

— Исчезни.

— Тебя не учили гостей принимать?

— Гости не вламываются туда где заперто…

— Было не заперто.

— Не устраивают бардак, — проигнорировала я его вранье, — и не заваливаются в чужую постель в грязной одежде и почти с ногами.

— Мы же напарники, Эстпел. Тебе жалко, что я тут полежал?

— Да! Проваливай. Напарники мы только в зале для тренировок, и это уже выше гор. Еще не хватало, чтобы ты вне полигона рядом терся.

— Хм… А знаешь, это будет даже полезно. Сказать, почему у тебя ни кардалака не выходит работать в команде? Ты мне не доверяешь. Я защита, Эстпел. А ты что сейчас, что во время тренировки ведешь себя, будто удара в спину ждешь. Хотя твое безжалостное стремление попинать раненого ногами мне невероятно созвучно. Решено. Меняем тактику. Никаких тренировок. Будем знакомиться поближе.

— Тебя там, где ты руку искромсал, по голове случайно не били?

Кажется, били. Зараза расхохотался и опрокинулся на постель, вместо того чтобы встать с нее, убраться и дать мне поспать нормально хоть пару часов до начала занятий.

— До квалификационного просмотра меньше месяца, — напомнила я.  

— Три-четыре дня погоды не сделают. Я ни на шаг от тебя, Эстпел. Мышкой. И не думай, что мне это нравится. 

— Исчез…

— Ты такая унылая, у меня зубы сводит. — Трей по обыкновению закатил глаза, чуть вздергивая подбородок. Пошатнулся, оперся на раненую руку, скрипнул зубами и слегка позеленел, но наглая улыбка тут же вернулась на место. — Ну же, когда еще тебе упадет получить айлита в сопровождение.

— Если я соглашусь, ты уберешься из моей комнаты?

— Возможно, да.

— Тогда я согласна. Когда я вернусь из ванной, тебя здесь быть не должно, — процедила я, отступила к шкафу, подняла с пола одно из полотенец, которые темный сбросил на пол в поисках аптечки, рывком сдернула с плечиков халат и, перешагивая через валяющиеся на полу вещи, скрылась в ванной. Нет, это не бегство, а необходимость. И издевательско-оценивающий взгляд Трея, будто я перед ним уже голой стою, совсем ни при чем.

Теперь меня трясло от бешенства, а не от того, что я замёрзла в парке, но горячим душем пренебрегать не стоило. Простуда в планы не вписывалась.

Шум воды, возня с волосами и аромат дорогого мыла с вишней, которое мне еще в прошлом году подарил Эрф и которое я использовала крайне редко, по особым случаям, помогли успокоиться. Я даже забыла, что Мист расселся на постели как у себя дома. Вспомнила, когда вышла.

— Какого… — хотелось повыть от бессилия или заклинанием швырнуть, или полотенцем, но я, конечно же, не стала так делать, скрестила руки на груди и просто в деталях представила, как Мист обугливается, словно стейк под быстрой обжаркой без ограничителя. — Ты еще здесь.

— Эстпел, после фразы про ванную рядом с сочетанием «я согласна» ни один нормальный мужчина не уйдет. Даже от такой встрепанной мыши, как ты. И ты так и не ответила, где была.

— Ты — не нормальный. И я не обязана отчитываться. Убирайся.

К моему глубокому удивлению, парень встал и действительно пошел к двери. Даже вышел за нее. Но чувство было, будто…

Я распахнула дверь.

Трей, прижимая к себе раненую кисть, стоял напротив и скалился. Я еще до ванной обратила внимание, что зазнайка слишком туго затянул эластик: кончики пальцев медленно, но уверенно приобретали синюшный оттенок.

— Я бы на твоем месте все-таки зашла к целителям.

— Не волнуйся, это просто порез. У тебя прекрасный набор для первой помощи. Был.

Ухмылка приобрела подозрительный окрас, а бровь Трея заинтересованно приподнялась.

— Я не про руку, — гаденько, как он сам привык, сказала я. — Я имела в виду твою голову.

Толкнула подавшегося вперед Миста в коридор, захлопнула дверь и только после этого поняла, что халат был распахнут куда шире, чем допускали приличия.

_______________________________________________________

3.2 Тереса
Я проспала. Впервые за все время учебы! И кто в этом виноват? Хотелось бы всё на Миста спихнуть, но это не он потащил меня в закрытую секцию, не он усыпил в парке. Так что…

Ох!

Острое впилось в ладонь, на простыни брызнуло алым. Если бы не кровь, заметить длинный прозрачный осколок не удалось. Стекло? Какой-то камень? Это Мист мне иголок в постель набросал в отместку за прохладный прием?

Раздумывать было некогда. Судя по положению стрелок на часах, занятия только что начались, а я все еще не одета и рука…

Эластика после того, как Трей похозяйничал в аптечке, не осталось, и я воспользовалась «заглушкой». Вообще-то это заклятие для временного заделывания дыр в разного рода емкостях, но сегмент «живое» хорошо встал вместо сегмента «неодушевленное». Так было быстрее, чем искать, чем перевязать ладонь, и удобнее. И незаметно. Кровить перестало, края пореза стянулись. Шрам на ладони выглядел странновато. Но бежать еще и в лазарет? И так опоздала. Схожу на перерыве перед практическими. 

Вчера я не сразу заснула. Стоило закрыть глаза, являлась глумливая физиономия Миста и он сам в коридоре. Или на постели. 

Странно, что, ворочаясь, не поранилась об осколок еще ночью. 

Зазнайка дошел до общежития или прикорнул где-то по пути? 

Отогнала прилив неуместной тревоги, быстро побросала в сумку тетради, повертела в руках амулет Эрфа и положила туда, где прятала раньше, за пазуху. Нужно улучить момент и вернуть. Надеюсь, я вчера не наследила, а неприятные ощущения в коридоре были от нервов, а не от сработавшей сигнализации. 

Любопытно, кому еще понадобилось лезть в Музей ночью как раз туда, куда я сама лазила? 

Я покосилась на развороченную постель, подошла, набросила покрывало. Было бы очень и очень странно, если бы Мист…

Идти пришлось очень быстро, иногда срываясь на бег. 

— А смысл? Опоздала же. Пять минут или полчаса, какая разница? — подначивало голосом зазнайки где-то внутри, но я не слушала.

Засомневалась только перед дверью аудитории. Может подождать до короткого перерыва в середине дубля?

Теория всегда читалась дублями, по два часа с коротким перерывом в десять минут. Перерывы между дублями были вдвое больше, перерыв между теорией и практикой — час. Можно было забежать в общежитие, библиотеку, просто прогуляться и пообедать.

Желудок отозвался урчанием. Я не завтракала, только воды попила в ванной прямо из-под крана. Никакой завалящей печеньки не нашлось. А на то, чтобы идти на общую кухню и что-то готовить, времени не было. Кажется, у меня просто куча дел в перерывах: буфет, лазарет…

Представила, что сейчас открою дверь в лекторий, все уставятся…

— Размазня, — эхом отдалось в голове, я стиснула зубы и вошла.

— Профессор Нерд, простите за опоздание.

Они и правда все смотрели, и мой голос к концу фразы становился всё тише. Мне сложно, когда на меня одновременно смотрят множество людей. На Туманном мысе, где я росла, очень мало постоянных жителей, а когда не сезон, там вообще полное безлюдие. Мне это нравилось. Но когда пришлось поступать в школу — начались проблемы.

К моменту обучения в академии я достаточно привыкла, приловчилась справляться, точно так же, как с желанием делать что-то опасное или выходящее за рамки приличий. Либо избегала ситуаций с концентрированным вниманием толпы. Например, приходила первой.

— Тереса, у вас что-то случилось? — спросил Нерд вместо того, чтобы просто кивнуть и разрешить мне пройти к моему столу.

Он явно не кривил душой, интересуясь. Мы были похожи. Ему в свое время тоже пришлось повоевать за место в жизни. Нерд был не единственным пипом среди преподавателей, но очень болезненно реагировал на намеки о происхождении. Угадайте, кто сходу определил слабое место Нерда?

Магия у безродных — ошибка природы. Особенно у тех, в чьем появлении на свет не виноват кто-то из айлит. Быть бастардом менее позорно, чем отхватить дар в лотерею от мироздания. Подобных ошибок не так уж и мало. В академии среди студентов большинство безродные, и у многих дар выкидывает коленца. Будто наши плебейские тела не слишком приспособлены к подобному взаимодействию с миром. А оковы на нас не действуют. Айлиту можно заблокировать магия, пипу — нет. И все равно безродным в этом плане не тягаться с аристократами.

Не то чтобы никто не пытался как-то уравнять права одаренных. Пытались. Разными способами. Последний раз даже с поддержкой верхушки. Но… Проще прорыть новый тоннель сквозь хребет Рокайрон, отделяющий Мистворк от других стран континента.

— Можно я сяду? — спросила сама.

Нерд спохватился, закивал, закопошился в записях и вернулся к лекции.

Я всегда садилась на первый от входа ряд, на второй уровень. Сидела бы на первом, если бы не нужно было приподнимать голову, чтобы смотреть на преподавателя или доску, а так достаточно было только посмотреть.

Достала ручку и тетрадь, оставила страницу для пропущенного, потом спрошу у кого-нибудь переписать. Начала с новой. Не успела вывести пару строк, как с уровня выше тут же свесилась чья-то лохматая голова и, щекоча щеку дыханием, прошептала отвратительно знакомым голосом:

— Ты растешь в моих глазах, Эстпел. Опаздываешь…

Мне стало… неловко. Все смотрели. Не совсем на меня, думаю. Но зазнайка был близко, говорить полез, и мне досталось тоже. Чтобы подобраться так, как это сделал Трей, нужно лечь животом на узкий стол. И то не у всякого получится, если недостаточно высок. Мисту роста хватало. Представляю, какие виды сейчас открываются на его… спину с верхних уровней.

— Бурная ночка? — гнусом продолжал зудеть над ухом Трей. — А хочешь шутку? Нерд встретил меня теми же словами, что и тебя. 

Вот уж точно. Тут любой бы спросил, всё ли в порядке с зазнайкой, увидев его в лектории с самого утра. Еще и сел за мной. Явно проигнорировал добрый совет зайти в лазарет и осмотреть затылок на предмет шишек и ушибов, и вот последствия: явился вовремя, почти не нахамил никому (при мне). Так еще учиться начнет как все, без выпендрежа и вечного стремления показать, как он крут, умен и всё такое. 

Не знаю, как у него с практикой, он на другом отделении, но ни одна общая потоковая лекция с его присутствием не обходилась без парочки язвительных замечаний. 

— Мист, то, что вы вдруг явились на занятие без опоздания, не значит, что время до вашего обычного появления следует использовать, чтобы мешать остальным.

Зазнайка хмыкнул на замечание и продолжил висеть, как висел. Молчал разве что и будто принюхивался. Игнорировала его, как могла. Может, лучше пересесть?

Раз уж мы практически образами поменялись и он явился до сигнала к уроку, а я после, отчего бы не взобраться на верхний уровень, где он обычно пролеживал лекции, изредка воскресая, чтобы вставить свое ценное мнение в чей-нибудь ответ или опровергнуть слова преподавателя?

Я бы прилегла. Порезанная рука разнылась. У Миста правая, у меня левая… Но записывать мешало. Дергало. Так что это не его сопение над плечом, отчего короткие волоски рядом с ухом щекотно колышутся, причина неровных строчек в тетради. 

_______________________________________

© Мара Вересень. Для портала Литгород. Полное или частичное копирование материалов и размещение на других порталах без разрешения правообладателя является нарушением авторских прав

4.1. Тереса

— Чем это от тебя пахнет, Эстпел? — В шею горячо дохнуло. От зазнайки и без дыхания шло тепло, будто у него лихорадка и… Он вконец достал.

Я захлопнула тетрадь, взялась за сумку и поднялась.

— Тереса? — прервался Нерд.

— Извините, профессор. Мне нужно…

Дверь в лекторий открылась, и вошел один из младших администраторов.

— Прошу прощения, профессор Нерд, что беспокою во время занятия. Студентов Эстпел и Мист вызывают к ректору Крамелу.

Дверь закрылась, все снова смотрели. По лекторию понеслись шепотки. Сейчас начнут строить теории. И внезапное желание Миста явиться на лекцию утром, пересесть и заговорить с кем-то вроде меня, хотя прежде даже не замечал, что я существую, займет в этих теориях не последнее место.

— Тереса, что же вы замерли. Идите. 

Наверное, со стороны могло показаться, что я знала, что меня вызовут, и встала еще до того, как открылась дверь. Назойливое любопытство сокурсников, которое я чувствовала спиной, придало резвости ногам.

За дверь, которую я не стала придерживать, хотя знала, что Мист тащится следом, и направо. Огромный не то зал, не то такой широкий коридор, ряд поддерживающих потолок колонн, которые делят пространство на неравные части и разбивают квадраты лежащего на полу света из окон длинными серыми лентами теней. По левую руку колонны и окна, по правую — через равные промежутки входы в лектории. Первый этаж.

Фактически второй, но тот, где вход в академию, холл с расписанием, залом для собраний, буфетом, гардеробом и хранилищем с ящиками для учебников и пособий, которые редко нужны и которые нельзя держать в общежитии, — нулевой. На нулевом еще вход в музей Уникальных Вещей. Нормальный, а не тот, которым я воспользовалась прошлой ночью.

Внутри музея собственные переходы по этажам вниз: нулевой — почти для всех, минус первый — для студентов, преподавателей и гостей, получивших особое разрешение, минус второй — закрытая секция.

Глупо было надеяться, что визит туда останется незамеченным, несмотря на ключ Эрфа. 

И понятно, зачем меня сейчас вызвали, но почему вызвали Миста? Из-за того, что он тоже где-то не там ночью погулял?

Подозрения, что мы гуляли в одном месте, усилились.

— Раз уж мы начали общаться, ответишь на один вопрос? — Обозначил свое присутствие зазнайка.

— На один, — процедила я.

Амулет вдруг решил посвоевольничать. Он сполз. И довольно глубоко. Поправить никак, пока Трей плетется рядом. Рядом и чуть позади, на полкорпуса прикрывая мне спину. Прямо как на тренировках.

— Что у тебя с Крамелом?

— Это не вопрос. Это сплетня.

— Я не осуждаю, — брезгливо скривился (наверняка) Мист, — каждый добивается теплого места в меру способностей и возможностей. 

— А у тебя?

— Что? — Опешил он.

— Что с Крамелом у тебя? — Я остановилась, чуть обернувшись к нему. Трей тоже остановился. Раненая рука, уже без повязки, до половины пряталась в рукаве. — Тебя перевели после начала учебного года на выпускной курс.

— Не твое дело, — едва ли не пропел зазнайка.

— Вот и ответ на вопрос.

Я развернулась и пошла дальше. 

Кабинет Эрфа на четвертом уровне административной башни. Лектории находятся в центре здания, и чтобы попасть в башню, нужно подняться по лестнице-переходу к подъемнику и уже подъемником — наверх. Или лестницей.

Лестницей я предпочитала спускаться. Она винтовая, расположена не как большинство винтовых лестниц, в центре башни, а жмется к стенам по периметру. Путь получается едва не впятеро длиннее. Но там красивые старинные сюжетные витражи в узких тройных окнах — картинки разных мест Мистморка.

Есть вид на Армартен. Есть королевский дворец. Есть Инкалм — древний каменный город в толще горы. Просто сады или террасы полей на холмах. Пещеры с минералами и самородным золотом. Порт и паруса в море. Есть вид на нашу академию и арка тоннеля — единственный сухопутный путь за пределы королевства для обычных людей. Туманному мысу отведены целых два витража.

Воспоминание о доме всегда окрашено светлой печалью. Я улыбаюсь и становлюсь уязвимой, поэтому стараюсь не думать о Туманном мысе, когда не одна. Но замечталась и забыла.

— Не терпится увидеться с Карамелькой, Эстпел? Ночи не хватило?

Оказывается, когда Мист переставал создавать вокруг себя ненужный шум из слов и действий, он мгновенно становился невидимым. В лектории я тоже его не заметила, пока он не полез общаться. Лучше бы и дальше молчал и не видел меня вне полигона, как раньше.

Карамелька…

— Эрф Крамел, — говорит божество в сияющем розоватом ореоле от подсвеченных капель воды в закатном тумане.

— Как конфета? — удивляюсь я и тут же принимаюсь извиняться.

— Ничего, — говорит, — я привык. Проводить?

Я согласилась.

Тычок в спину внутрь подошедшего и распахнувшего дверцы подъемника вернул в реальность.

Мист… Его будто не учили вежливости. Впрочем, айлит всегда вежливы с равными себе, а с остальными — по настроению.

Зазнайка встал прямо напротив меня, оперся о стенку.

Хотя бы молчит. Придумывает, как еще мне досадить?

У зазнайки был вид, словно он нашел на антресолях головоломку, которую собирался выбросить, но пока нес — передумал. 

Не смотрела. Почти. Игнорировать без малого пару метров самомнения и презрительной жалости в клетушке полтора на полтора куда сложнее, чем в лектории или в коридоре. 

В приемной ректора было очень светло. В административной башне вообще много окон. Раэне, секретарь, узколицый, всегда надевающий один и тот же синий костюм и всегда собирающий длинные пепельного цвета волосы в хвост, кивнул нам с зазнайкой и встал, чтобы сообщить Крамелу, что мы явились, но Эрф выглянул сам. 

— Сначала студентка Эстпел, — холодно отчеканил ректор, пройдясь по мне, а потом и по Трею взглядом. — Мист, ждите здесь. 

Трей проводил меня странным взглядом. Губы зазнайки глумливо искривились. Он поднес ладонь ко рту, словно хотел прикрыть намечающийся зевок, но вместо этого сложил руку в кулак, оттопырив большой палец, и, не отводя взгляда, дернул бровями вверх и лизнул его. 

Меня давно не трогали разговоры обо мне и Эрфе, но Мисту удалось. 

В кабинет я вошла с горячими ушами и в состоянии тихого озверения.

________________________________

4.2 

Административная башня. Зал совещаний.
Несколькими часами ранее

Утро было неприлично ранним, но никто не проигнорировал вызов главы академии. Присутствующие: деканы факультетов, кураторы и главы административных отделов — зевали. Некоторые были одеты небрежно, либо небрежно расчесаны, либо явились без макияжа и слегка пугали количеством и глубиной морщин. 

— Кто-нибудь знает, зачем нас собрали в такую рань? — звучным шепотом спросил Траг Балле, обращаясь к остальным товарищам по недосыпу. Он добежал последним, места остались только у двери, он сразу сел, как вошел, и только потом заметил, что ректор уже здесь.

Эрф Крамел был безупречен. До обидного. Айлит, что с него взять? Им от природы изначально досталось больше плюшек: привлекательная внешность, отменное здоровье, возможность выглядеть как с картинки ни свет ни заря…

— Очень любопытно слышать этот вопрос от вас, Балле, ведь именно вы отвечаете за состояние охранных систем в местах, не предназначенных для студентов. Обязаны следить, проверять, сообщать о сигналах нарушения.

— Есть дежурный…

— Всё верно, Балле, есть. Как раз он мне и сообщил, отчаявшись связаться с вами. В академии запрещено использовать внешние средства связи, но внутренние обязаны быть доступны в любое время суток.

— Наверное… заряд иссяк, — пробормотал Траг, чувствуя себя как в школе, когда оправдывался, что выполнил задание, но оставил тетрадь дома. 

Тогда он действительно забыл, и сейчас тоже не врал. Он вообще не помнил, где лежит эта браганасская штука, похожая на двустворчатую ракушку, заклятая передавать только голос или сигналы вызова вроде сегодняшнего… сегодняшних, которые он пропустил.

Ему от Крамела личный вызов пришел. В виде сотканного из воздуха кошкара. Магическая и заведомо бесплотная тварь жабой уселась на грудь, а когда Траг разлепил глаза — рявкнула. У Трага в голове сразу обозначился маршрут, по которому ему следует прибыть, или он, Траг, будет послан куда подальше без выходного пособия.

— Что же произошло? — раздался мелодичный женский голос, все посмотрели на источник, а Траг сел и, как в школе, оттер вспотевшие ладони о колени. Вроде никто особенно не грозил и не отчитывал, но было… неприятно.

— Профессор Тилл, — на ректорском угрюмом лице разгладилось.

— Доброе утро, ректор Крамел, — улыбнулась светловолосая женщина, чуть склоняясь, чтобы ее было лучше видно из-за голов присутствующих. 

Привлекательная. Вот и пусть привлекает. Крамел подобреет от красивого и передумает отправлять его, Трага, в добрый путь. Такое хорошее место, как в академии, еще попробуй найди. 

Дамы-профессора, даже замужние, поняв, что внимание ректора-айлита сконцентрировалось на одной из них, тут же подобрались и принялись машинально поправлять волосы и одергивать одежду. 

Вот вроде умные, а все равно дуры. Нашли кому глазки строить. Айлиты на безродных не женятся. Ни при каких обстоятельствах. Когда обстоятельства вдруг случаются, могут от щедрот деньгами помочь, и только. У Крамела, если слухам верить, вакантное место временной подруги занято. Это дело между преподавателями и студентами как бы запрещено, но студенты не дети, да и кто без греха? 

Однако Крамел что-то говорит, а он, Траг, начало прослушал. 

— Кого-то уже опознали? — спросил пожилой Хипус Ритт. В таком возрасте работать… Ни одно учебное заведение не приняло бы профессора-человека старше восьмидесяти, а Ритту уже за девяносто. Он вел только индивидуальные и допкурс по магическому конструированию. 

— Опознали? Не совсем. На структуру следящего заклинания охранной системы практически в одно время воздействовали тремя разными, конфликтными друг с другом видами сил. Определить точные личности нарушителей пока не удалось. Чтобы не потерять данные, лучше дать поврежденной структуре время на естественное восстановление. Не так ли? — Отливающие золотом глаза ректора вновь смотрели на Трага. 

— Да. Так и есть, — поторопился ответить Траг. — Когда восстановится, можно будет пошагово откатить и снять образы еще раз на каждом этапе, затем сравнить. Так узнаем не только личности, но и чем эти личности воспользовались. 

— Но хоть что-то же известно? — подал голос Нерд. 

Он выглядел поприличнее некоторых, пока Траг не сообразил, что под мантией у Нерда пижама. Вон лавандовый уголок из-под воротника на шее торчит, и мантия застегнута до самого горла, хотя ее никто никогда не застегивает толком. 

— Снято три образа-сути, по которым предварительно были опознаны двое студентов, они пока в статусе подозреваемых и будут вызваны для беседы. Возможно, после этого все и решится. Даже без повторного обращения к данным, собранным охранной системой. 

— Не лучше ли полностью заменить? Раз она ненадежна и допускает подобные проникновения? — проворчал Нерд. 

— Она надежна. Заменить полностью нельзя. — Крамел снова говорил резко. Он стоял позади своего стула, положив руки на углы спинки. — Почему так, хорошо знает Белле, можете пообщаться в свободное время. Он, если захочет, расскажет вам все, что позволит клятва о сохранении тайны. 

— Вы говорили о трех образах, ректор Крамел, — снова заговорила Руфи Тилл. — И о двоих студентах. Кто третий? 

— Слишком неоднозначные параметры. Тайный гость был под очень мощным заклинанием маскировки. Что до остального, я склонен думать, что это был кто-то из наблюдателей Фейвола. Наши студенты готовятся к участию в Турнире в Варласе, так что ничего удивительного. 

— Отправиться ночью в закрытую секцию музея… Совсем ничего удивительного. Разве наблюдатель не должен наблюдать за претендентами, а не шататься по академии, взламывая охранные контуры? Что ему было нужно? 

— Что бы ни было, он наверняка это посмотрел, потрогал или даже получил, — проскрипела Клар Эен, профессор магии элементов и мастер магического равновесия. Еще один раритет академии. Траг вообще думал, что она дремлет, нахохлившись, как старая выпь. — Нам нужно знать, кого из студентов вы подозреваете, Крамел? 

— Нет, уважаемая Клар. 

— Тогда зачем нас здесь собрали почти всем преподавательским составом? — снова завелся Нерд. 

Вопрос читался на лицах присутствующих, но большинство предпочли молчать и слушать. 

— Затем, уважаемые, что помимо обучения в ваши обязанности входит и воспитание, особенно это касается кураторов. Проверьте следящие артефакты в общежитиях, особое внимание уделите ночному времени. Никаких блужданий по территории по ночам без веской причины быть не должно. Списки нарушителей сдать секретарю. 

По залу пронесся дружный вздох. Еще один отчет в плюс ко всем прочим. 

— Дисциплина, — продолжил ректор, сжав уголки спинки стула так, словно это была чья-то шея, — и отношение к обязанностям оставляет желать лучшего не только у студентов. Да, прошу донести до сведения, что те из претендентов, кто продолжит уделять подготовке слишком много времени в ущерб обучению, рискуют потерять возможность поехать в Варлас. Приказ будет вывешен на общей доске, но повторить не помешает. 

Указания и приказы продолжились, но Траг уже не слушал, его это мало касалось. Его дело — разобраться, кто и как именно сумел обмануть идеальную систему охраны.

_______________________________

Эрф сидел на краю стола, упираясь в столешницу руками. Он выглядел как всегда и нет. Мое раздражение мгновенно сдулось. Я слишком хорошо знала этот взгляд. Усталость, сожаление, вина, любовь… может быть. Иногда мне хотелось, чтобы любовь. 

Миражи Туманного мыса тем и опасны. Они кажутся реальными, поселяются у вас внутри, и вы больше не можете смотреть на мир, как прежде, только сквозь призму призрачного света, рассеянного в мельчайших каплях воды, и того, что вам хочется больше всего. Это не пророческие видения о будущем, это всего лишь проекция сокровенных желаний. 

Возможность получить предсказание — хитрый ход, чтобы заманить на мыс побольше туристов. Особенно в сезон, когда туманы гуще всего. А чтобы любители гоняться за миражами не катались по два раза на неделе, пустили слух, что получить предсказание можно лишь раз в несколько лет. Чем больше промежуток между посещениями, тем точнее. Самое первое видение — самое правдивое. Тут никакого обмана нет. 

— И зачем тебе это было нужно? — спросил Эрф. — Соваться к артефакту? Что за блажь?

Сложный вопрос. Если бы я знала… Блажь — хорошее определение. 

— Мне придется взять у тебя клятву о сохранении тайны. 

Ментальные плетения неприятные. Первое ощущение — будто у тебя под черепом возится комок омерзительно холодных, скользких червей, потом растворяется, но даже не чувствуя, ты знаешь, что они есть. Я поёжилась. 

— Почему сразу так не сделал? 

— Понадеялся на твоё благоразумие. 

— Зачем скрывать информацию об артефакте? 

— Подумай сама. 

— Как с видениями? 

— Почти. Туман показывает, что мы хотим и чего можем достичь, артефакт делает это реальным. 

— Ты ведь ходил к нему в тот вечер, когда пил и проговорился. Что ты просил? — Эрф молчал и улыбался так же, как смотрел: усталость, сожаление, вина, любовь. Без всяких «может быть». 

— Он отзывается тебе? Просто так? — изумлённо воскликнула я. 

— Он всегда мне отзывается, — спокойно ответил Эрф, — но это не значит, что я всегда получаю то, что хочу. 

— Что ты загадал в первый раз?

— Я… Ничего. Словами. То, что я в тот момент желал, сложно было произнести или придать этому какую-то еще форму. Поэтому я просто встал перед зеркалом, и оно показало мне Туманный мыс. Солнце садилось, и острия скал торчали из тумана, словно колотая карамель из розовой ваты.

— А потом?

— Артефакт выполняет только одно желание. Потом только то, что уже свершилось. Иногда и это полезно.

— Но… всё равно… Как? 

— Очень просто. Я последний из рода одного из величайших фейволианских магов-артефакторов Крамела Инморка, создателя Зеркала Определенной Вероятности, известного как артефакт Второго шанса.

— Твои предки из Фейвола? — изумилась я.

— Предки почти всех айлитов из Фейвола. И лишь треть из ныне существующих семей начались с таких, как ты.

Эрф не был бы Эрфом, если бы не ткнул меня в мое плебейское происхождение. Я, как всегда, пропустила это мимо ушей. А вот мой язык зачесался спросить про Миста. Но тут всё было очевидно. Или нет?

Эти его грязные жесты и намеки на… конфеты. Хам. Какого кардалака он ко мне приклеился?! Ведь всё было так понятно: полигон, тренировка, беготня, новые уничижительные прозвища, сбившееся дыхание, дрожащие колени и до следующей встречи, зазнайка. А сейчас что происходит?

— Что с тобой происходит, Эсси? — будто подслушав мои мысли, спросил Эрф. — Сама не своя в последнее время. Что изменилось?

— Многое, — честно ответила я. — Ты тоже к этому руку приложил. Прямо в этом кабинете.

— Имеешь в виду Миста? Была тайная надежда, что ты откажешься от участия, — губы чуть дрогнули. Улыбка. Уже легче. Когда Эрфу становилось тоскливо, он, сдерживаясь при прочих, не утруждался, чтобы сдерживаться рядом со мной. Как приливная волна: накатывало, выдавливая воздух из груди, и отступало. Он вообще спал сегодня?

Но спросила я о другом:

— Почему ты выбрал зазн… Миста мне в напарники? Без шуток, Эрф, — настаивала я. — И только не говори снова, что из-за того, что он уже участвовал в Турнире в похожем испытании. Он мог остаться тренером.

— Сначала я так и решил, но… Мне нужно было его чем-то основательно занять. Тем более что он мастер щита. Получил степень еще в школе, после чего забросил занятия, потому что родовой дар Мистов — темная магия. И нельзя быть одновременно темным магом и кем-то еще.

— Которой у него теперь нет.

— Почти нет. И умение блокировать удары пришлось кстати. Защитная магия — один из видов универсальной, как и бытовая. Это удачное сочетание. А твои способности к магическому конструированию действительно могут помочь вам победить. Если пройдете отбор.

— Если? — возмутилась я.

— Когда, — поправился Эрф, поднимая руки в примирительном жесте. — Когда пройдете. А теперь сама иди сюда.

5.2 Трей

Секретарь, указав на ряд стульев у стены, какое-то время перекладывал бумажки, потом поерзал, покосился на Трея, встал и с очень сосредоточенным видом вышел. Трей тут же оказался у двери в кабинет Крамела.

Нечего было и надеяться, что хоть звук происходящего за ней разговора просочится наружу без постороннего воздействия, а за неосторожную попытку это воздействие совершить может прилететь в тот же миг. Но Трею было любопытно, за что вызвали пигалицу. Если догадки о ее ночных похождениях верны и там продолжение игрищ, он тут же прекратит. А вдруг нет? Кто-то же вошел вслед за ним в закрытую секцию музея, а потом в комнату с артефактом под очень странным мороком.

На тренировках, когда он заканчивал с разминкой, обязательной отработкой техники удара и командовал Эстпел атаковать на скорость, девчонка в запале вместо классических атакующих или агрессивных бытовых заклинаний выдавала магические конструкты совершенно дикой конфигурации. Почему бы ей, любительнице магического конструирования, не поиграть с маскировкой?

Трей аккуратно пощупал спрятанные в стене и более податливые в области двери блокирующие пологи и поступил как при входе в закрытую секцию — использовал остатки темного дара.

Почти затянувшуюся руку дернуло болью, и он сбился. Трей не привык отступать. В детстве до абсурда доходило, но именно благодаря этому ослиному, по словам брата, упрямству у Трея в школе уже была степень мастера по щитам. Отец, получив из бюро сертификации запрос на подтверждение квалификационного экзамена для несовершеннолетнего, дал согласие, после успешной защиты отвесил подзатыльник и нанял двух частных учителей-темных, раз у Трея полно свободного времени на глупости.

Трей размял пальцы. Боль ушла, но ощущение, что под кожей есть что-то инородное, осталось.

Неудача только раззадорила. Попробовал снова. Прислонился плечом к стене, будто от скуки подпирает косяк, и положил ладонь на полотно двери: дерево более податливо для воздействия, чем камень, ведь оно быстрее умирает.

Он был готов, что рану дернет, и всё получилось почти. Сначала уши словно туманом забило, затем стали слышны отдельные слова. Но как Трей ни старался, усиливая интенсивность воздействия, лучше не выходило. Кто именно говорит, тоже угадывалось с трудом.

«Зачем скрывать… Одно желание… С тобой… В этом кабинете… Тайная надежда… Ты выбрал… Иди сюда… Немедленно… Эрф, я… Откровенный…» Потом затянувшаяся тишина, звук сбившегося дыхания и стон.

Трей отдернул руку и отпрянул от стены. Ощущения от услышанного были… Лучше бы не было. Брезгливость, раздражение, разочарование. Слухи ходили, но ему не верилось до конца, что такая невзрачная девчонка чем-то зацепила взрослого мужчину, айлита. А пигалица, оказывается, развратница и умелая лицемерка. Так натурально смущалась, когда он её, вышедшую из ванной, разглядывал. Тренировочный полигон и форма для подвижных занятий, почти не оставляющая места для фантазий, — одно, а чуть влажное девичье тело в небрежно наброшенном и немного липнущем к коже халатике — совсем другое.

Руки сжались в кулаки, раздражение усилилось. Хотелось уйти. Наверное, он бы так и поступил, но дверь распахнулась.

— Вечером придешь, — произнес Крамел в спину выходящей Эстпел. Судя по движению, ректор только что встал с края стола. Выглядел Эрф (волосы и костюм) слегка небрежным, но вполне довольным жизнью. 

У пигалицы вид был практически такой, как Трею помнилось по визиту в общежитие. Взгляд мечется по сторонам, будто ищет, за что зацепиться, на щеках легкий румянец и одежда — теперь рубашка и жилет — в беспорядке. Сцена длилась всего пару секунд, а впечатлений…

Не то чтобы Трей нарочно таращился на ее прелести, выглядывающие в вырез расстегнутой рубашки…

Перехватив направление взгляда, Эстпел одернула рубашку, встряхнула гривой, сказала, чтоб он вошел, а Трей снова уловил аромат, который пигалица совершенно точно не могла себе позволить.

Раздражаясь уже на собственное раздражение, Трей вошел в кабинет. Ректор сидел за столом. Ни одна деталь не намекала на пикантное времяпрепровождение, но выражение на лице было такое, что с ходу захотелось нахамить.

Трей вспомнил свою идиотскую шутку про конфеты, подавил очередной приступ брезгливого раздражения, сделал над собой усилие и, вполне вежливо поздоровавшись, спросил о причине вызова. 

— Вы понимаете, Мист, что вы здесь только по просьбе вашего отца с условием, что вы станете вести себя соответственно правилам академии? Пока что я вижу обратное. Я был готов, что посыплются жалобы, я дал вам время привыкнуть к нетипичной для вас обстановке и окружению, но вы переходите границы. 

— О чем вы, ректор Крамел? 

— О вашей ночной прогулке. О двух ваших прогулках. 

— Что вас больше задело, мой визит в общежитие или… 

И тут Крамел его удивил. Воздух вдруг сгустился, прижал руки к бокам, Трея дернуло вперед, как заглотившую наживку рыбину. 

Крамел по-прежнему оставался на месте в той же позе, а Трей лежал лицом на столе (широкий стол, у отца в кабинете почти такой же) и едва зубами не скрипел от бессилия. 

— Вас не учили вежливости, айлит Мист? — поинтересовался Крамел, и интонации у него были точь-в-точь как у отца. — Вы разве не в курсе, что подслушивать недостойно, чревато последствиями вроде теперешнего униженного положения и опасно в случае, если вас заметят? 

Учили. В курсе. Также Трей знал как минимум три способа избавления от пут, но знание в данном случае ничего не решало. Щит помог бы, но до того, как кокон Крамела зацепил, а на остальное у Трея не было сил. Он попытался, конечно же, кокон сжался сильнее, выдавливая из груди сип, и резко отпустил. Трей был не при чем, Крамел сам. 

Затем Эрф подождал, пока сползший на пол Трей примет вертикальное положение, и только тогда заговорил: 

— Надеюсь, вы вняли предупреждению. А теперь я жду от вас истинную причину пребывания здесь, а не ту, которую озвучил ваш отец.

_______________________________

Екатерина Нагорная “!”