Магия по законам Ньютона

«Ну почему, почему я такая сова?!» – в сотый раз проклинала я свой организм, который категорически отказывался просыпаться раньше девяти утра. А все потому, что накануне я до трех ночи не могла оторваться от какой-то сомнительной романтической истории, конфискованной у восьмиклассниц. Эти маленькие заговорщицы шептались на моем уроке физики так громко, что их обсуждение, наверное, было слышно даже в коридоре!

Наспех накрасив ресницы, я достала босоножки на шпильках, как-никак сегодня выпускной у моего 11 «Б», а я для них и учитель физики, и классный руководитель – двойная ответственность, между прочим! Правда, пришлось повозиться лишнюю минуту с их неудобной, но красивой застежкой. Наконец я выскочила из дома, молясь, чтобы не попасть в пробку. И вот тут-то судьба решила сыграть со мной злую шутку.

Переходя дорогу на зеленый свет (да-да, я законопослушный гражданин!), я, видимо, окончательно потеряла связь с реальностью от недосыпа, потому что шагнула, не глядя под ноги на проезжую часть, и тут же встретилась лицом к лицу сразу с обеими самыми известными проблемами нашей необъятной. Левая шпилька предательски провалилась в трещину асфальта, намертво застряв там, и в этот самый момент из-за поворота, словно в каком-то дешевом боевике, вылетел побитый жизнью «жигуленок». Из его открытых окон орала очередная модная песня, словно водитель поставил целью приобщить к своему плей-листу весь квартал.

Сквозь лобовое стекло я разглядела выпускника позапрошлого года – заядлого двоечника Вовку Петреева. Он увлеченно что-то набирал в телефоне, явно не замечая ничего вокруг. «Вот не зря я это платье надела, не стыдно в морге будет!» – продолжая отчаянно дергать застрявшей ступней, успела мрачно усмехнуться перед неизбежным ударом. Боль была настолько дикой, что я почти сразу потеряла сознание.

Очнулась я уже в каком-то странном кабинете, лежа на мягкой софе. Открыв глаза, я начала озираться и обнаружила сидящего в кресле напротив меня мужчину в безупречном офисном костюме. «Ну конечно, – пронеслось в голове, – кто-то вызвал скорую, мне вкололи лекарства, и начались галлюцинации. Надеюсь, меня быстро вернут в сознание».

– Это не галлюцинации, Екатерина, – словно отвечая на мои мысли, сообщил мужчина.

– Тогда кто Вы такой? – прохрипела я, стараясь не рассматривать слишком пристально незнакомца, – И где я вообще? И откуда Вы знаете мое имя? – я старалась не поддаваться панике, но получалось с трудом. Мужчина улыбнулся, но как-то без особого энтузиазма, будто выполнял свой служебный долг.

Я приподнялась на локте. Затем, не ощутив никакой боли, села на край софы, расправив платье, и принялась лихорадочно рассуждать: «Я точно помню жигули и сильный удар, от которого, кажется, я полетела спиной вперед на асфальт, но… у меня ничего не болит, даже платье не порвалось и не испачкалось… – нахмурилась я, без особого стеснения осматривая себя, – Это все слишком нереально…».

– Меня можно назвать привратником, – тем временем пояснил он, поправляя несуществующие складки на пиджаке, – а Вы, уважаемая, умерли и находитесь между мирами.

Я нервно рассмеялась, усаживаясь поудобнее, и внимательно осмотрела кабинет, в котором мы находились. Обычное, ничем не примечательное канцелярское помещение: стол со стопками каких-то бумаг, стулья, стеллажи с папками и софа в углу, на которой я и расположилась. В глубине души еще теплилась иррациональная надежда, что это все сон или даже чей-то розыгрыш.

– Между мирами? Серьезно? – фыркнула я, – Потрясающая актерская игра, но шутка затянулась. Это розыгрыш в честь окончания учебного года? Типа конец четверти как маленькая смерть? Талантливо, спасибо. Кто Вам заплатил за этот концерт? Мои ученики? Коллеги? Или может Светка с Ульянкой? У них всегда были идиотс… кхм.. необычные идеи для поздравлений.

Мужчина наклонился вперед, опершись локтями о стол.

– Знаете, я слышу подобные речи со времен сотворения мира. «Это розыгрыш», «вы не существуете», «я просто сплю». Классика!

– Атеистка я, понятно? – огрызнулась я, – Нет никаких ангелов, рая и ада. Есть только физика, химия и биология!

Он лишь усмехнулся.

– Позвольте продемонстрировать, – он щелкнул пальцами, и перед моими глазами возникло размытое изображение улицы, моего тела на асфальте и толпы людей вокруг.

Я взвизгнула и с ногами взлетела на софу, закрыв одной рукой глаза, чтобы не видеть этого кошмара, а другой рукой принялась яростно щипать себя за кожу.

– Я сплю! Это просто сон! Ужасный кошмарный сон! – я продолжала щипаться, но боли не было, – Ну, вот! Мне не больно! А значит… – я с торжеством посмотрела на моего собеседника, – Я сплю и это просто реалистичный осознанный сон! А раз я осознаю, что это сон, то могу представить что-то другое! Это же, кажется, как-то так должно работать?..

Зажмурившись, я изо всех сил начала представлять море, пляж, визуализируя свои планы на ближайший отпуск. Через несколько минут я осторожно приоткрыла один глаз. Ничего не изменилось: кабинет, софа и недовольный мужчина в костюме со скрещенными на груди руками.

– Может хотя бы кома? – с угасающей надеждой слабо пискнула я, – и это все – глюки от лекарств и недостатка кислорода, поступающего в мозг?

Мужчина рассмеялся. Вот еще не хватало, чтобы надо мной мои же глюки насмехались!

– В больнице? – он приподнял бровь с таким видом, будто я сморозила несусветную глупость, – Дорогая моя, даже если бы Вас успели довезти до больницы, то Вы все равно бы там померли от полученных травм и потери крови.

– Но как же выпускной? – вырвалось у меня, – У меня же выпускной! Мои ученики, они ведь ждут меня…

– Ваши ученики, – терпеливо пояснил он, – сейчас находятся в школе и готовятся к торжеству. А Вы здесь, со мной, решаете куда более важный вопрос.

– Какой еще вопрос? – я начала злиться, – Вы издеваетесь?!

– Отнюдь, – он взял со стола папку с моим именем, и, открыв ее, улыбнулся.

– О, да у вас тут целая история. Учитель физики, классный руководитель, одинокая душа… Интересно, очень интересно.

– Да что Вы понимаете в моей жизни! – вспылила я, – У меня работа, которую я люблю, хобби, ученики, подруги…

– Которые, – перебил он, – появляются в вашей жизни от силы раз в месяц. А в остальное время Вы одиноко сидите в своей квартире наедине со своими книгами, сериалами и тетрадями учеников.

– Это никакое не одиночество! У меня сейчас период жизни исключительно для себя! – тут же воскликнула я, но внутри что-то неприятно екнуло.

– Как бы там ни было... В мои обязанности входит перераспределение души после смерти, так что сейчас я буквально решаю Вашу дальнейшую судьбу… И, знаете ли, решение нужно принять довольно быстро, – спокойно ответил он и снова щелкнул пальцами. Внезапно стены комнаты растворились, и передо мной пронеслась вся жизнь – словно кто-то запустил ускоренную перемотку старого фильма. Школьные годы, пединститут, первые уроки, ночные проверки тетрадей…

– Этого не может быть на самом деле! – в оцепенении я смотрела на свою жизнь со стороны и отказывалась поверить в реальность происходящего, – После смерти ничего нет! Ангелы, перерождение – это все вымысел! Это доказано наукой! Я просто полночи читала дурацкую книжку, не услышала будильник и просто-напросто вижу дурацкий сон!

– Значит, продолжаем настаивать, что после смерти ничего нет, а перерождение – это вымысел? Мне пришла в голову забавная мысль… – с ядовитой усмешкой протянул он, и щелкнул пальцами. Внезапно у меня закружилась голова, а комната поплыла перед глазами, и спустя еще долю секунды мир окончательно растворился в темноте.

В себя я пришла в больничной палате. «Жива! – с облегчением выдохнула я, – Выжила в той аварии! Слава всем законам физики и медицины! Значит, все это – привратник, кабинет между мирами – было просто галлюцинацией. Бредом воспаленного мозга от болевого шока и тонны медикаментов. Сейчас придет нормальный врач в белом халате и все объяснит».

Воздух пропитался не привычной больничной стерильностью, а чем-то травяным, терпким, с нотками ладана и старого дерева. Это было странно, но я отмахнулась от этой несостыковки. Я попыталась открыть глаза, но яркий свет заставил меня снова зажмуриться. На секунду мне показалось, что он исходил от замысловатого стеклянного шара, плывущего под потолком.

«Остаточные галлюцинации. Сейчас проморгаюсь и все пройдет, а этот шар окажется просто лампой», – успокоила я саму себя, цепляясь за знакомую реальность.

– Кассандра Тоун? – прозвучал незнакомый голос совсем рядом, – Как вы себя чувствуете?

Я замерла, и по спине пробежал ледяной холодок. Вообще-то меня зовут Екатерина, но в тот момент я четко понимала, что обращаются ко мне. «Странный сон... очень устойчивый», – слабо попыталась я себя успокоить. Но губы, словно сами по себе, ответили:

– Нормально… – мой голос был совсем чужим и звучал хрипло.

– Отдыхайте, лекарь придет позже, – произнес незнакомец, и его шаги стали удаляться.

«Кассандра Тоун? Лекарь? Где я?» – мысли хаотично метались в голове. Я заставила себя открыть глаза и попыталась осмотреться. Перед глазами все плыло, но постепенно зрение начало фокусироваться. Я лежала не на больничной койке, а на широкой кровати в роскошной комнате, украшенной деревянными панелями. Ладони были плотно перебинтованы – лишь кончики пальцев оставались свободными, и я в растерянности провела ими по простыне, ощущая подушечками пальцев шелковистую прохладу, не до конца осознавая происходящее. Это напоминало скорее апартаменты трехзвездочного отеля, чем медицинское учреждение. «Что за помпезный частный стационар?» – промелькнуло в голове.

Я заметила оконное стекло напротив и, подчиняясь внезапному порыву, приподнялась на локте, чтобы посмотреть в него в надежде сориентироваться на местности. Вместо привычных пятиэтажек и «панелек», фонарных столбов и линий электропередач за окном расстилался не городской пейзаж, а территория величественного средневекового замка: светлый камень, башни, шпили. Дыхание перехватило, и я замерла, бездумно созерцая это архитектурное великолепие. Четкость вида за окном нарушало едва уловимое отражение комнаты, светящихся ламп и... женское лицо. Мое? Я прищурилась, пытаясь разобрать очертания. Длинные темно-рыжие волосы, непривычной формы нос, другой разрез глаз…. Пару секунд я просто смотрела, растерянно моргая. Потом до меня дошло: это лицо – действительно мое. Но… как?

Как смогла, я ощупала свое лицо, словно пытаясь убедиться, что мне не показалось. Кожа была другой – более нежной, черты лица совершенно не мои. Холодный пот выступил на лбу, сердце бешено колотилось. «Этого просто не может быть…» – прошептала я, смахивая набежавшие слезы. Я попыталась встать, но комната начала кружиться перед глазами.

Медленно опустившись обратно на постель, я схватилась за край одеяла. Паника нарастала, виски вновь заломило, но я через силу заставила себя дышать глубже, пытаясь сохранить ясность сознания.

Постепенно мои воспоминания начали возвращаться, переплетаясь с памятью девушки, чье тело я заняла. Я вспомнила, как спешила к своим выпускникам, как попала в аварию… и одновременно я знала, что являюсь студенткой магической академии. Воспоминания о перерасходе магической энергии во время практического занятия наложились на картину аварии, и я вцепилась в подушку.

К горлу подступила тошнота, во рту появился металлический привкус, а в ушах зазвенело. Я бы и рада была успокоить себя мыслью, что это затянувшийся сон, но, к сожалению, даже в самом реалистичном сне таких отчетливых физических ощущений быть просто не может…

«Спокойно, – строго приказала я себе, – нужно собраться с мыслями и во всем разобраться». Зажмурившись, я попыталась сосредоточиться на дыхании.

Внезапно я услышала легкий скрип, заставивший меня приоткрыть веки. Дверь в палату открылась, и ко мне приблизилась высокая женщина, с сочувствующим взглядом, одетая не медицинскую униформу, а в длинное синее платье, расшитое серебряными нитями. Ее волосы цвета воронова крыла были убраны в сложную прическу.

– Кассандра, наконец-то, ты пришла в себя! – мягко произнесла она, – Кесси, как ты себя чувствуешь? Я – Магистр Элора Кроун, декан факультета Целительной Магии, помнишь меня? Твой случай оказался сложнее, чем лекари лазарета ожидали, поэтому я тоже за тобой приглядываю. Ты очень бледная… Еще не пришла в себя?

Магия. Декан факультета Целительной магии. «Ч… что? Серьезно?! Привратник не врал?», – во рту мгновенно пересохло от этой пугающей мысли.

– Я… мне нужно в туалет, – выпалила я, отчаянно нуждаясь остаться одной и осмыслить происходящее.

– Давай, сначала я сниму бинты? – она подошла вплотную к кровати и кивнула на мои ладони.

– Да… спасибо… – пробормотала, протягивая к ней руки, сдерживаясь из последних сил.

Она освободила меня от бинтов, и я с усилием отвела взгляд от своих – абсолютно чужих ладоней.

– Не торопись, я подожду. Ты все еще слаба, – она помогла мне доковылять до небольшой двери в углу палаты.

Плотно закрыв дверь, я медленно подошла к зеркалу над раковиной, в котором четко отражалось незнакомое лицо. Стон разочарования сорвался с губ. Дрожащей рукой я со всей силы ущипнула себя. Больно. Реально больно. Это не сон. «Ну, пожалуйста, можно не надо… – взмолилась я, – Пусть это будет сон, галлюцинации, кома, агония умирающего мозга – да что угодно, только не переселение души, как в дешевом романе…». Естественно, мне никто не ответил.

Я уже собиралась возвращаться в палату, как вдруг, словно прорвав плотину, в голову хлынули обрывки чужих воспоминаний. Детство Кассандры. Поступление в Академию. И тот самый роковой практикум, попытка сложного заклинания, боль, темнота… Голова закружилась с новой силой, и я схватилась за раковину, чтобы устоять.

Когда приступ окончательно прошел, я начала перебирать в памяти обрывки своей прежней жизни, пытаясь отделить их от воспоминаний Кассандры Тоун, студентки магической академии. И тут до меня дошло, где я уже слышала это имя: по всей видимости, я попала в мир книги, которую читала перед аварией. В мир шаблонного любовного романа, где главный герой, Эдвард, – типичный хамоватый красавчик, которого все почему-то обожают за его «дерзкий и брутальный характер», а главная героиня, Лорейн, – милая и добрая сиротка с уникальными талантами.

По закону жанра эта умница-разумница сразу обзаводится друзьями и поклонниками, как только переводится для дальнейшей учебы в академию. Конечно же, в самом начале у Лорейн случился конфликт с Эдвардом, но спустя буквально пару глав – искра-буря-безумие и вуаля: он в нее влюблен. А под конец она совершенно случайно попадает в запертое на сто замков подземелье и, как альтернативно одаренная, от доброты душевной освобождает закованного цепями лича, который вместо благодарности поднимает армию нежити и нападает на академию. Как сейчас помню, в этом месте я швырнула книжку в стену – настолько меня взбесила глупость главной героини. Ну, вот как можно учиться в магической академии и не понять, что если кто-то закован цепями в подвале академии, то не надо его трогать?!

Конечно, уникальные таланты Лорейн помогают отбить атаку, а ее саму героически спасает Эдвард. У главных героев, понятное дело, ни царапины. Второстепенные значимые персонажи, типа ректора, тоже, конечно, выжили. А как насчет меня? Ведь я не в теле главной героини. И даже не в теле подруги главной героини. Я – обычная девчонка из массовки. По уготованному мне сценарию запланировано всего лишь несколько эпизодических сцен, где Эдвард будет всячески меня притеснять и издеваться. Но самая плохая новость в том, что в зомби-апокалипсисе мне полагается умереть, чтобы главный герой окончательно раскрылся как личность, произнося красивую речь над моим трупом!

«Черта с два вам, а не мой труп! Будет вам раскрытие характера персонажа, – зашипела я, осознав масштаб своих новых проблем, – Пусть только попробует со мной связаться! Я ему все скажу! Раскрою характер главного героя через монолог, так сказать!»

Я еще раз внимательно посмотрела в отражение зеркала, чувствуя, как внутри закипает гнев. Глубоко вдохнув, я выпрямилась перед зеркалом и смахнула со лба непослушную рыжую прядь. Шок медленно отступал, сменяясь леденящей решимостью: «Ну, уж нет, я не позволю превратить себя в безропотную жертву шаблонного сюжета!».

– Ну что ж, Кассандра, – прошептала я своему новому отражению, – Похоже, нам предстоит один очень напряженный год…

Я вернулась в палату, чувствуя решимость хотя бы попытаться выжить в этом безумии. Магистр Кроун все так же стояла у кровати, ее лицо было спокойным, но внимательный взгляд не упускал ни одной моей детали.

– Лучше? – спросила она, и в ее голосе прозвучала неподдельная забота, которая немного сбила меня с толку. Я привыкла слышать совершенно другой тон от руководителей – директора школы и завуча: более формальный, а подчас и откровенно уставший.

– Да, спасибо, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Я медленно вернулась на кровать, параллельно собираясь с мыслями, – Кажется... Я все еще немного… не в себе. Последствия, видимо… как Вы и сказали.

– Это естественно, – кивнула она, – Неконтролируемый выплеск магии – это серьезная травма для организма и духа. Твои ладони… магические каналы просто не выдержали. Ты провела без сознания почти три дня и была на грани полного выгорания. Лекарь Алрик опасался, что ты могла повредить магическое ядро, поэтому и пригласил меня. К счастью, все обошлось.

«Неконтролируемый выплеск магии», «Магическое ядро»... К такому жизнь меня не готовила… Каждая ее фраза отпечатывалась в моем сознании оглушительным эхом.

– Я… я постараюсь быть осторожнее, – выдавила я, понимая, что это именно то, что от меня ожидают, – И спасибо за заботу.

Магистр Кроун улыбнулась, и ее лицо на мгновение смягчилось.

– Отдохни еще. Завтра тебе можно будет вернуться в твою комнату в общежитии. А послезавтра, я надеюсь, ты уже вернешься к занятиям. Не переживай о пропущенном материале, мы поможем тебе нагнать.

– Простите, магистр Кроун… Но… я так плохо себя чувствую… Голова кружится, слабость... – я приложила ладонь ко лбу, изображая умирающего лебедя, – Можно мне остаться здесь еще на день-два? Для наблюдения? Боюсь… повторения инцидента с моей магией, если уже послезавтра вернусь к занятиям.

Произнося это, я до дрожи боялась услышать отказ, ведь мне отчаянно нужны были хотя бы пара дней одиночества, чтобы прийти в себя, чтобы продумать хоть какую-то стратегию. Мысль о том, чтобы прямо завтра выйти в коридор и столкнуться с друзьями Кассандры, которых я могу не узнать, с преподавателями, чьих имен могу не вспомнить, с целым миром, где я должна изображать другого человека, вызывала чистую, животную панику.

Она внимательно посмотрела на меня, и мне показалось, что в ее взгляде мелькнуло сострадание.

– Лекарь Алрик считает тебя практически здоровой, но… твоя осторожность похвальна. Хорошо, Кассандра. Я поговорю с ним. Два дня, не больше: лазарету нужны палаты для действительно больных.

– Спасибо Вам огромное, – выдохнула я с неподдельным облегчением.

Когда дверь закрылась за ней, я откинулась на подушки, чувствуя, как дрожь наконец-то вырывается наружу. Два дня. Всего два дня отсрочки.

«Это какой-то сюр…, – мысленно простонала я, – Мне придется постоянно притворяться. Говорить с девочками, которые считают меня своей подругой. Отвечать на вопросы преподавателей. Делать вид, что я знаю, как работает эта их магия. Я не готова. Я совершенно не готова к этому».

Страх разоблачения был почти физическим. Они все знают Кассандру. Знают ее привычки, ее манеру говорить, ее смех. А я – нет. Одно неверное слово, одна неправильная реакция – и меня ждет не героическая смерть в зомби-апокалипсисе, а позорное разоблачение. В лучшем случае сочтут сумасшедшей, но что, если они догадаются, что внутри кто-то другой? Что со мной сделают? Сожгут на костре? Изгонят? Заточат в ту самую темницу, где сидит лич?

Я глубоко вздохнула, заставляя панику отступить, и устало потерла виски. Эти два дня – не для отдыха. Мне нужно за это время изучить воспоминания Кассандры, доставшиеся в наследство, и, как минимум, разобраться кто есть кто в ее окружении. Повезло, что авторы этой книжонки не стали заморачиваться с именами персонажей и всех окрестили типичными западноевропейскими именами – будет несложно сориентироваться. А то было бы неловко, если бы я попала в какой-нибудь Сильмариллион к эльфам с зубодробительными именами, так похожими друг на друга… В общем, у меня есть целых два дня, чтобы вжиться в роль Кассандры, и всего один год, чтобы не только «нагнать материал» по магии, о которой я не имела ни малейшего понятия, но и найти способ предотвратить местный конец света и собственную смерть. Первый шок прошел, уступая место холодной, расчетливой целеустремленности. Я посмотрела на свои новые, тонкие пальцы, сжала их в кулак.

«Ну что ж, господа авторы, – подумала я, глядя в окно с нарастающим вызовом, – Мы еще посмотрим, кто кого! Ваша шаблонная история против моего знания сюжета и законов Ньютона. Я не сдамся так просто!». 

Мои планы на уединение рухнули уже через пару часов: дверь распахнулась, и в палату ворвался вихрь из кружев, восторженных возгласов и сладкого запаха парфюма.

– Кесси! Родная! Мы так за тебя переживали!

На меня буквально набросились три девушки.

– Девочки, привет! – выдавила я, инстинктивно отпрянув к изголовью кровати, и натянула слабую, предположительно «болезненную» улыбку, наскоро пролистывая в памяти «скачанные» воспоминания Кассандры. А, вот они, ее лучшие подружки: Миа, Лиана и Виктория, она же Вики.

«Спокойно, – приказала я себе, – ты слаба, ты в лазарете. Любые странности спишут на последствия инцидента. Главное – поменьше говорить, побольше слушать».

Пока я собиралась с мыслями, пухленькая блондинка с нелепыми розовыми бантиками в светлых завитых локонах, кажется, ее звали Лиана, уже забралась с ногами на кровать у меня в ногах.

– Говорят, ты чуть не спалила аудиторию №107! – затрещала она, совершенно не поинтересовавшись моим самочувствием, – Это же грандиозно! Даже Эдвард такого себе не позволяет!

Высокая шатенка с идеально гладкими волосами и острыми чертами лица – Виктория – встала у окна и заявила с улыбкой:

– Поздравляю, ты стала звездой! Даже на моем факультете о тебе было слышно! Так что ты теперь «рыжая ботаничка с огоньком», – она явно кого-то передразнивала, забавно понизив голос, – некоторые парни даже спрашивали у меня, какое заклинание ты отрабатывала, чтобы тоже «случайно» взорвать аудиторию, когда шумиха уляжется, так что не переживай, на репутации не отразилось.

– Да уж… – протянула я, кисло улыбнувшись. Но, видимо, они ждали другой реакции, потому что их лица вытянулись.

– Это же здорово! Ты разве не рада? – удивилась Миа, миниатюрная брюнетка с густой челкой. Она села на край кровати между мной и Лианой, и, дотянувшись, погладила меня по руке.

– Конечно, рада! Просто последствия оказались более серьезными – до сих пор в себя придти не могу… – поспешно выкрутилась я, надеясь, что они не разоблачат меня после этого, ведь я еще не успела настолько разобраться с воспоминаниями, доставшимися от Кассандры, чтобы достоверно отыгрывать эту роль.

– Кстати, – воскликнула Лиана, – к тебе Оливер не приходил?

– Нет, – с ходу отозвалась я, ведь кроме них самих и декана факультета Целительной магии у меня сегодня посетителей точно не было. Но это имя так остро отозвалось где-то в области сердца, что я напряглась, лихорадочно перебирая обрывки чужой памяти. Оливер... в воспоминаниях мелькнул высокий рыжий парень... И как вспышка пришло озарение: да это же бывший парень Кассандры, учащийся на факультете Боевой магии! Она была влюблена, а он ее бросил ради какой-то девицы из богатой семьи, поманившей его наманикюренным пальчиком!

– И правильно! – фыркнула Виктория и продолжила насмешливым тоном, – только сегодня услышала про него сплетню: оказывается Глория его бросила и теперь встречается с Кевином с пятого курса, а бедняжка Олли вот уже неделю как зализывает сердечные раны. Так что жди, возможно еще приползет!

– Мне все равно, – сказала я, и это была чистая правда.

– Правда? – ахнула Миа, – А если он все осознал и захочет вернуть ваши отношения? Вы были такой красивой парой...

– Кто предал раз – предаст и вновь, таков закон судьбы суровой, – без задней мысли процитировала я Омара Хайяма, – так что нет, Оливер может зализывать раны где угодно, лишь бы подальше от меня.

– Как красиво ты сказала, – расплылась в улыбке Миа. И я хлопнула мысленно себя по лбу. Додумалась, конечно, цитировать великих там, где про них никто не знает...

– Красиво, да, надо будет запомнить... А главное, все правильно! – одобрительно кивнула Вики, – может, и правда магический выброс пошел на пользу, а, Кес?

– Что ты такое говоришь, Ви?! – возмутилась Лиана, – Кес могла вообще выгореть!

И мои новые подруги принялись жалостливо охать на все лады.

– К счастью, все обошлось! Правда... лекари сказали, что последствия могут быть... странными... с памятью проблемы, например, могут появиться... – осторожно озвучила я версию, которую опробовали до меня уже сотни попаданок, на что девочки лишь сочувственно покивали головами и почти сразу переключились на тему, видимо, более значимую, в их личном рейтинге:

– А ты такое пропустила! – с горящими глазами выпалила Миа, – На истории же обычно просто скука смертная, но сегодня… Представляешь, Эд сделал у него за спиной иллюзорную маленькую копию самого Бергли, которая кривлялась и корчила нам рожи! У Бергли! Который, кажется, вообще все и всех видит насквозь! В общем, магистр постоянно оборачивался, а Эд каждый раз успевал иллюзию прятать! Мы чуть не умерли от смеха!

Я заставила себя издать что-то среднее между вздохом и смешком.

– Да уж… весело… – промямлила я, делая вид, что поправляю одеяло.

«Мда… Просто отлично... Школьные приколы уровня пятого класса. Значит, тут ценят именно это… – мысленно взвыла я, – Никакого уважения к преподавателю… И все ради дешевых восторгов от таких же недоучек. В нашей школе за такое был сразу «неуд» по поведению и вызов родителей к завучу на разговор…».

– А в столовой! – с воодушевлением подхватила Виктория, – Какой-то неудачник со второго курса с подносом шел, так Эд так ловко ему под ноги иллюзию сделал, что тот споткнулся и весь облился супом!

«Не неудачник, а жертва хулиганства. И это вызывает восторг?» – пронеслось у меня в голове, но вслух я лишь ахнула, старательно изображая восхищение.

– Реально! А вчера на лекции по защитным заклинаниям? – улыбнулась Лиана – Препод такой: «Никогда не кастуйте «Сферу хаоса» в замкнутом пространстве». А Эд тут же поднимает руку и таким скучающим тоном: «А почему? А если комната большая? А если окно открыто? А если вполсилы? Это вообще проверяли? Или вы просто так сказали?» Завел такой спор, что профессор аж бордовый стал!

«Спор ради спора, – мысленно фыркнула я, – потянуть время, практически сорвать урок и покрасоваться, все ясно».

– Он всегда находит над кем пошутить! А помните как в начале семестра на общей практике по алхимии? – продолжала Миа, – Элизабет тогда еще только с Артефакторного перевелась к нам. Так вот, она вызвалась продемонстрировать базовое зелье трансформации, а у нее все пошло не так, и она создала какое-то странное пульсирующее желе.

– И что же сделал Эд? – с придыханием спросила Вики.

– О, он, конечно же, не мог упустить такой момент! – подхватила Лиана и театрально закатила глаза, – Встал и начал передразнивать ее движения, мы обхохотались просто!

Поток восторженных рассказов о «подвигах» Эдварда, казалось, не иссякнет. И как только он успел всего за три дня столько «нагеройствовать»? Я кивала, ахала и поддакивала, старательно изображая интерес, пока у меня не начал дергаться глаз.

– Повезло вам с ним в одной группе учиться, – завистливо вздохнула Виктория, – каждый день он что-то придумывает! Жаль, что я на другом факультете…

«О, прекрасно… Просто замечательно. Мы еще и одногруппники… Целый год терпеть эти выходки», – мысленно простонала я и, не выдержав, громко вздохнула, чувствуя, как нарастает раздражение.

В палате повисла пауза, и три пары глаз уставились на меня с немым разочарованием. Моя реакция явно не соответствовала их ожиданиям.

– Кесси? С тобой все точно в порядке? – наконец спросила Виктория, с легкой опаской глядя на мое бледное (я надеюсь) лицо, – Мы думали ты… ну… порадуешься, что мы про новые шутки Эда рассказываем...

«Вот же черт, – мелькнуло у меня в голове, – Промах. Надо срочно исправлять». Я поторопилась изобразить слабую, болезненную улыбку, слабо застонала и приложила ладонь ко лбу.

– Ой, девочки, простите... – промямлила я тихо, лихорадочно обдумывая, как перевести тему в нужное мне русло: «Так, если я «рыжая ботаничка с огоньком, значит желание поучиться в лазарете впишется в образ», – Вы заговорили про учебу, и я расстроилась, что отстану от всех – неизвестно же сколько еще меня здесь продержат… Принесите мне вечером учебников, ладно?

– Учебники? – Лиана сморщила носик, – Ты слишком серьезно относишься у учебе! Ты же в лазарете, ау!

– Да, Кесс, – поддержала ее Вики, – из-за своих стараний ты и оказалась здесь – просто напоминаю! Может хватит?

– Я знаю, – просительно протянула я, – просто сразу подумала, что если отстану от группы, то буду как Элизабет… – добавила я грустным голосом, – не хочу, чтобы Эд посмеялся и надо мной…

«Надеюсь, они хотя бы догадываются, что оказаться на месте его жертвы совсем не весело…» – мрачно подумала я, пока они переглядывались.

Наконец, я заметила, что их эмоции сменились с недоумения на понимание и даже, кажется, сочувствие. Апелляция к мнению Эдварда сделали свое дело?

– Ладно, – первой сдалась Миа, – будут тебе учебники. Занесу перед ужином.

Еще через полчаса, когда я устала намекать и уже прямо заявила, что хочу поспать, они, наконец, свалили.

Это был всего лишь первый, короткий визит. А впереди – целая академия, полная людей, которые знали Кассандру. Мне нужно было не просто выучить факты. Мне нужно было вжиться в эту роль, понять ее логику, ее мотивы.

«Два дня… – с тоской подумала я, – Мне и двух лет мало». Но времени не было. Завтра меня выпишут. И спектакль под названием «Жизнь Кассандры Тоун» начнется по-настоящему. А я все еще не знала ни своей роли, ни реплик.

Тем же вечером Миа принесла в палату несколько книг.

– Если ты и впрямь захочешь остальные учебники тоже полистать – скажи завтра, когда придем, – грустно сообщила моя новая подружка.

Я открыла рот поблагодарить, но взглянув на нее, сказала совсем другое, потому как ее лицо было слегка припухшим, а под покрасневшими глазами немного смазался макияж, как будто она совсем недавно плакала.

– Ты выглядишь такой расстроенной… и уставшей? – будучи ее подружкой, я не могла не заметить такое и, соответственно, не спросить, – Что-то случилось? Поделишься?

– Поругались сегодня с Дугласом, а он пошел и обсудил это с Эдом, представляешь! – как будто только и ждала этого вопроса, истерично воскликнула она, всплеснув руками. С некоторой пробуксовкой я сообразила, что Дуглас, парень Мии – это лучший друг того самого Эдварда.

– Не переживай, вы обязательно скоро помиритесь и все будет хорошо! – выдала я стандартную для такой ситуации фразу, но она посмотрела на меня, как на умалишенную, а ее глаза наполнились слезами.

– Ты прослушала что ли? Он. Спросил. Мнение. Эда! – прохныкала она, – Теперь понимаешь? Дуглас советовался с ним о наших отношениях!

– Ну, они же друзья, – осторожно начала я, все еще не улавливая суть проблемы, – разве это плохо, что он поделился с ним?

– Ты издеваешься?! – она плюхнулась ко мне на кровать и разрыдалась. Естественно я поспешила ее заключить в утешительные объятия, – Эд же всегда говорит «Зачем тратить время на одну девушку, когда вокруг так много других разных девчонок» – передразнила она его, – он точно настроит Дугласа на расставание!

«Ну, подожди! Вот придет главная героиня, будешь знать!» –разозлилась я. Еще в глаза не видела этого Эдварда, а уже бесит, просто слов нет, насколько!

– Если ты дорога Дугласу, – я принялась гладить ее по голове, – ничьи слова не смогут настроить его на расставание! А если после этих слов он тебя бросит, значит и не любил вовсе! А значит и нет смысла на него время тратить!

– Думаешь? – подняла она на меня покрасневшие глаза.

– Уверена!

– А если окажется, что он меня не любит??? Я же никогда больше не смогу никого полюбить!!! – и она завыла на моем плече еще сильнее.

Я закатила глаза, пользуясь тем, что она не видит мое лицо. «Мы точно на третьем курсе высшего учебного заведения? – мысленно ворчала я, – Она ведет себя, как девочка-подросток…».

– Все будет хорошо! Обязательно! – я никогда не была сильна в утешениях по подобному поводу, так что вся эта ситуация начинала меня раздражать все больше и больше.

Спустя еще почти час, видимо, когда запас слез иссяк, я смогла полностью успокоить и вытолкать свою сопливую подругу из палаты и, наконец, заняться действительно важными делами.

Я осторожно открыла верхний в стопке учебник – «Основы магической теории и практики», ожидая увидеть схемы и формулы, но… ничего подобного там не было. «Почувствуйте, как циркулируют магические потоки…», «Сконцентрируйте вашу магию в ладонях, словно держите в них утреннюю росу…», «Позвольте вашей душе воспарить над обыденностью…», – призывал текст книги. «Что?? Да вы издеваетесь?!» , – шипела я, судорожно перелистывая остальные учебники, убеждаясь в своих худших догадках. Мне, учителю физики с почти десятилетним стажем, привыкшей к стройным системам и формулам, этот хаос из интуитивных прозрений и «чувствования» показался кошмарным сном.

Потрясенная этим неприятным открытием, я откинулась на подушки, охваченная паникой. Объем новой информации был ошеломляющим. Год. Всего лишь год, чтобы не только выучить и понять, как это работает, но и подготовиться, как следует, к зомби-апокалипсису.

«Ну что ж, Кассандра, – тяжело вздохнув, мысленно обратилась я к новой себе, – Учиться, учиться и еще раз учиться: все, как Ленин завещал. Ничего страшного».

Два дня в лазарете пролетели в мучительных попытках понять местную «науку». Я чувствовала себя полнейшей идиоткой. Эти учебники просто сводили меня с ума! Сплошные эфемерные «потоки», «резонансы душ» и «волевые импульсы». Ни одной формулы, ни одного вменяемого закона, ни четкой системы! Один сплошной словесный понос.

«Представьте, что магия – это река, – гласил учебник по манипуляции стихиями, – Вы должны почувствовать ее течение и мягко направить ее силу».

«Чушь собачья! – мысленно кричала я, в ярости швыряя фолиант на кровать, – Какая река? Что за течение? Сила – это векторная величина! Ее нужно прикладывать к конкретной точке с рассчитанным импульсом!»

Мои собственные попытки что-либо «почувствовать» заканчивались ничем. Я сидела, смотрела на свечу и изо всех сил «взывала к огню». Результат – ноль. Никаких ощущений, никаких «потоков». Только головная боль и растущее раздражение от бессмысленности происходящего.

На третий день лекарь Алрик, с явным неодобрением посмотрев на мои попытки изобразить слабость, выписал меня из лазарета с напутствием «больше не перенапрягаться». «Места нужны действительно больным, мисс Тоун. А вы, судя по аппетиту, полностью здоровы», – сухо констатировал он, видимо, имея в виду принесенный Викторией сытный ужин, который я съела с превеликим удовольствием.

После выписки с адаптацией в этом мире стало только хуже: периодически, когда я забывалась, то все еще немного вздрагивала, обнаруживая длинные рыжие пряди, падающие на плечи. Но это было полбеды, к новой внешности еще можно привыкнуть, а вот память тела… – она стала моим главным предателем. Стоило мне занервничать, чужие воспоминания будто блокировались, оставляя меня наедине с пугающей реальностью. Тело Кассандры Тоун знало дорогу до столовой, но я, боявшаяся разоблачения, упорно сворачивала не туда.. Я прокалывалась на сущей ерунде, и каждый раз с ужасом ждала, что меня раскроют.

Самым унизительным стал эпизод с дверью в женское общежитие сразу после выписки, когда я отправилась к себе в комнату. Я подошла к массивной дубовой двери с красивой резной ручкой и… застыла. Воспоминания Кассандры услужливо подсказывали, что дверь открывается особым заклинанием – легким магическим щелчком. Но как его сотворить? Я стояла на крыльце, дергала дверь и гипнотизировала взглядом эту злосчастную ручку, мысленно повторяя: «Ну, откройся. Ну, щелкни же». Сзади собралась небольшая очередь из студенток. Они перешептывались, бросая на меня странные взгляды. «Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу…», – мелькнула паническая мысль.

– Кесси, все в порядке? – наконец спросила одна из них, – Замок опять барахлит?

– Да… нет… я… – я чувствовала, как от досады и этого дурацкого напряжения у меня запылали щеки. Опять, – с раздражением констатировала я про себя. За последние дни я успела заметить новую, крайне неприятную особенность этого тела. Стоило мне слегка понервничать, смутиться или разозлиться, как на лице тут же зажигался предательский румянец. В своем старом теле я обладала железным самообладанием и могла скрывать любые эмоции. «Неужели, у всех рыжих так или я одна такая... рыжая?» – расстраивалась я. С таким встроенным детектором лжи все мои попытки казаться спокойной были обречены. В конце концов, кто-то из девушек вежливо подтолкнул меня локтем, провел рукой перед ручкой, та мягко щелкнула, и дверь отворилась. Я проскользнула внутрь, сгорая от стыда.

Единственным положительным моментом было то, что я жила одна – мою соседку отчислили в прошлом семестре, благодаря чему у меня было убежище, где я могла выдохнуть и побыть собой.

Всего один день отделял меня от учебы. Я провела его с пользой: листала учебники, вспоминала сюжет той книжки и пыталась упорядочить обрывки воспоминаний Кассандры. Когда за окном начали сгущаться сумерки, я машинально потерла уставшие за день глаза и только тогда поняла, что в комнате стало ощутимо темнее. Сначала я решила, что свет вот-вот включится сам. В лазарете лампы под потолком загорались и гасли безо всякого участия людей – стоило лишь наступить нужному времени суток. Я терпеливо подождала… минуту, другую...

Ничего не произошло.

Комната медленно тонула в полумраке.

– Так, ладно… – пробормотала я себе под нос и встала, – Значит, по старинке.

Я начала ощупывать стену у двери в поисках выключателя. Пусто. Прошлась вдоль другой стены – тоже ничего. Подошла к столу, провела рукой по каменной кладке, заглянула за занавеску. Ни кнопки, ни рычага, ни хотя бы подозрительной панели.

С нарастающим раздражением я вышла в коридор, огляделась – вдруг свет включается снаружи? Нет. Вернувшись обратно, я села на кровать, стараясь мыслить логически: «Если около двери нет, значит возможно он есть возле изголовья кровати?». Ощупала стену рядом со своей подушкой, а также у пустующей кровати напротив. Ничего.

Я замерла посреди комнаты, пытаясь совладать с воспоминаниями Кассандры, но, видимо для нее это было чем-то не заслуживающим внимания. «Кажется, перед сном она-я держала в руках какой-то предмет, – перед глазами мелькнул кадр с какой-то коробочкой в руках, – дистанционный артефакт управления?»

Днем я точно что-то смахнула с тумбы в щель между ней и стеной. А вдруг это был он?

Я опустилась на колени и попыталась дотянуться до предмета, на ощупь проверяя край. Пальцы задели что-то твердое, гладкое, но вытянуть не получилось – застряло крепко.

Внезапно дверь распахнулась.

– Кесси, ты готова? Идем ужинать! – на пороге стояли мои новые подруги. Мысли о том, чтобы отказаться, мгновенно разбились о практическую необходимость. Мне нужно было научиться жить в этом мире, и начинать следовало с самых обыденных вещей. Вроде ужина в столовой.

– Конечно, – я натянула улыбку и поспешно встала и отряхивала колени.

– Ты что делаешь? – с любопытством в голосе уточнила Миа, – Потеряла что-то?

– Я… — я запнулась, чувствуя, как теплеют щеки, – Да так… тут… не помню, куда дела…
«Выключатель», – ехидно подсказал мой внутренний голос.

– Но в темноте же не видно ничего?! – воскликнула Лиана, подходя ближе, – Валайсиус!

– Что… – не успела я переспросить, как световая сфера, такая же, как в лазарете, наполнила комнату ровным мягким светом.
«Голосовое управление! – догадалась я, – Удобненько. У Светки тоже умный дом был, черт, могла и сообразить…»

Девочки помогли выдвинуть тумбу, и я, сгорая от неловкости, стала счастливой обладательницей расчески, каких-то фантиков и… самой обычной шкатулки.

– Ну вот, – сказала я с самым серьезным видом, вертя в руках находку, – Ее я и искала. Спасибо!

– Кесс, бери из нее что там ты хотела, и пойдемте уже… – поторопила меня Лиана с ноткой недовольства в голосе.

Заметив замочек на лакированной поверхности, я поспешно поставила ее на тумбу.

– Я искала саму шкатулку, – как можно беспечнее отмахнулась я, шагая в сторону двери, – смахнула ее с тумбы, вот и решила достать...

– Ну, пойдемте уже, я хочу успеть пересечься с тем красавчиком с Боевого факультета! – подталкивала нас в спину Лиана, – зря я что ли волосы завивала?!

– Валайсиус, значит... – пробормотала я уже на пороге, стараясь запомнить нужное слово, и свет погас.

Столовая поразила меня своим размахом и гомоном. Высокие сводчатые потолки, длинные дубовые столы, за которыми сидели сотни студентов... Это было куда грандиознее и шумнее, чем наша скромная школьная столовая. Я машинально шла за подругами, стараясь не показывать, насколько все это меня ошеломляет. Мы взяли подносы и устроились за нашим привычным, как они сообщили, столом.

– Ну, вот, того парня уже нет, – недовольно прошипела Лиана.

Миа с Вики принялись ее утешать, а я с тоской ковыряла вилкой самое обычное картофельное пюре, и думала о том, как быстрее сбежать, когда внезапно с соседнего стола раздался приглушенный взрыв смеха.

– Смотри, Оливер опять свои иллюзии делает, – вдруг прошептала Лиана.

– Ой, это он, наверное, перед Кесси рисуется, – также шепотом предположила Миа, – может он действительно хочет ее вернуть?

Я подняла глаза. За соседним столом сидел он – рыжеволосый парень, чье лицо вызывало в памяти чужие, но болезненные воспоминания. Оливер. Он поймал мой взгляд и что-то прошептал над своей тарелкой с пудингом, и тот принял форму замка. Это был не просто розыгрыш – это было послание для Кесси. Для меня. И воспоминание, от которого заныло где-то в груди, не заставило себя ждать: он создавал для нее такие же иллюзорные замки, когда они были вместе.

«Не реагируй, – приказала я себе, – Ты уже не та Кесси Тоун, которую он знал. Тебя это не касается», – и перевела взгляд обратно в свою тарелку.

– Он направил свою иллюзию в нашу сторону! Не смотрите на него! Делайте вид, как будто мы разговариваем о чем-то забавном! – зашипела Виктория, и девочки, как по команде, фальшиво рассмеялись, тихонько переговариваясь. Мысленно закатив глаза, я просто продолжила есть свое пюре.

Внезапно в мою тарелку приземлился иллюзорный полупрозрачный человечек, который принялся раскланиваться и посылать мне воздушные поцелуи. Не знаю, как я удержалась от того, чтобы не заорать в первую же секунду. Многолетняя привычка «держать лицо» в любой непонятной ситуации помогла, не иначе. С каменным лицом я медленно вновь подняла на него глаза. В его взгляде читалась надежда – он явно ждал от меня какой-то реакции.

– Мило, – довольно громко сказала я ледяным тоном, – А теперь убери это. Мешает есть.

Его лицо вытянулось. Он явно ожидал другой реакции – ностальгии, улыбки, хотя бы гнева. Но не полного безразличия.

– Кесси, я просто...

– Я сказала, убери, – холодно перебила я, – и, отодвинув от себя тарелку с человечком, отвернулась к девочкам, как будто он перестал существовать.

– Фу, как невоспитанно, – фыркнула Лиана так громко, чтобы он точно услышал, – Кесси только выписалась, а Ол пристает со своими глупыми фокусами!

– Молодец, Кес, – прошептала Вики, – Так его!

В общем, первые дни в новом мире больше напоминали сон. Кошмарный, сюрреалистический сон.

«Какое счастье, что на учебу нужно ходить в форменных мантиях, и мне не нужно воспроизводить стиль Кассандры!», – думала я на следующее утро, выходя из общежития. Этот практичный дресс-код стал моим маленьким укрытием в этом странном новом мире. Но даже мантия не могла защитить от ощущения полной потерянности, которое накрыло меня с новой силой, когда я оказалась в главном коридоре академии.

Изящные арки переходов, сводчатые потолки, фрески и многоцветные витражи окон, портреты каких-то важных магов в массивных золотистых рамках – среди всего этого великолепия я чувствовала туристкой, заблудившейся во дворце Петергофа.

В коридоре академии царило привычное утреннее оживление. Студенты разных курсов собирались группами у дверей аудиторий, обсуждая последние новости и сплетни. С трудом соотнеся воспоминания Кассандры со своим местонахождением, я смогла найти дорогу к нужной аудитории, неподалеку от которой уже стояли что-то оживленно обсуждающие Миа и Лиана, которые учились со мной в одной группе.

– Кесси! – первой заметила меня Лиана, и ее лицо озарилось виноватой улыбкой, – Извини, что не зашли за тобой! Мы до последнего ждали Дугласа и почему-то думали, что ты выйдешь на учебу только завтра...

– Привет, девочки, – улыбнулась я, подходя ближе, – Ничего страшного! Что обсуждаете?

– Да так, – замялась Миа, и, схватив меня за руку, притянула к себе, чтобы прошептать, – Дуглас утром снова за мной не зашел, и я думаю, это плохой знак, и теперь мы разрабатываем план, как привлечь его внимание...

Я закатила мысленно глаза, но не успела ничего ответить – она внезапно отпрянула от меня и приняла эффектную позу, глядя мне за спину.

Обернувшись, я увидела, как из-за поворота появилась группа студентов. В центре этой компании вышагивал высокий красавчик с идеально уложенными темными волосами и насмешливым, самоуверенным выражением лица. Это был тот самый Эдвард, как услужливо подсказала мне память Кесси. Рядом с ним шел светловолосый простоватого вида парень, что-то оживленно рассказывающий Эду. «А вот и Дуглас Джонсон», – «вспомнила» я.

Стоило им появиться в коридоре, девушки, стоявшие у аудиторий – независимо от курса – словно по невидимому сигналу оживились. Они расправляли плечи, поправляли волосы и мантии, и даже те, кто стоял в отдалении, не смогли удержаться от кокетливых жестов и перешептываний. Их реакция была настолько синхронной, что казалось, будто кто-то невидимый дал им тайный знак.

«Серьезно? Как будто шейха на Арбате встретили», – с внутренним раздражением поразилась я и попыталась проскользнуть к двери аудитории, не привлекая внимания, но внезапно Эдвард ускорился и, явно рисуясь перед окружающими, перегородил мне дорогу.

– О, смотрите-ка, кто к нам вернулся, – театральным жестом он указал на меня всей остальной публике, и его друзья ехидно заулыбались, явно предвкушая продолжение, – Само воплощение безудержной магической мощи. Погасила свечу на практикуме и чуть не отправилась к праотцам.

Я услышала веселый смех окружавших нас одногруппников и замерла, гневно прищурившись и одновременно торопливо перебирая воспоминания чужой личности. К счастью, как оказалось, раньше этот товарищ не проявлял подобного внимания к Кассандре, а значит, я могла действовать на свое усмотрение. Тем временем он медленно подошел ко мне еще ближе.

– Что, Тоун, язык проглотила? – съязвил он, загораживая мне путь, – Или до сих пор не можешь прийти в себя от своего же «подвига»?

Публика явно наслаждалась зрелищем. Я скосила глаза на моих подруг, но они лишь смущенно переминались с ноги на ногу, а на их лицах читалось не возмущение, а какой-то странный восторг из разряда: «он на нас смотрит, он с нами говорит!». В общем, от них помощи ждать было бесполезно.

Внутри у меня все закипело. И я должна была целый год терпеть вот это? «Нет уж, дорогой мой книжный герой!»

– Отойди, будь добр, – сказала я негромко, но внятно, – ты мне мешаешь. И, кстати. Что-то не припомню, чтобы я интересовалась твоим мнением.

В коридоре воцарилась мертвая тишина. Справа от меня тихо ахнула Лиана. Эдвард явно опешил и медленно приподнял бровь, прищурившись в ответ.

– Ого, – издевательски протянул он, не сдвинувшись с места, – Кажется, наша тихоня вдруг обрела голос. Странный эффект у магического истощения.

– А эффект глухоты у тебя всегда был или это сегодня так повезло? – парировала я и, не отводя взгляда, решительно шагнула вперед. Эдвард инстинктивно отступил на полшага, и я, слегка задев его рукавом мантии, прошла мимо него в аудиторию, чувствуя на себе его тяжелый, изучающий взгляд.

Девочки побежали за мной следом, наперебой комментируя происходящее. Лиана была под впечатлением уже от того, что он в принципе посмотрел в нашу сторону, а Миа подробно описывала каждый взгляд и жест Дугласа, утверждая, что он специально не смотрел на нее. Меня же подобное внимание местного красавчика, как, впрочем, и их глупое щебетание невероятно раздражало.

Едва мы переступили порог аудитории, как на нашем пути возникла, скрестив руки на груди, высокая темноволосая девушка в безупречно сидящей мантии с аккуратным, но потрепанным блокнотом в руках, который выглядел так, будто она с ним не расставалась последние несколько лет. В памяти почти сразу всплыло ее имя – Алисия Ванхорн, староста нашей группы. Ее взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по моему лицу, а затем перешел на хихикающих подруг.

– Кассандра, Лиана, Миа, – поморщилась она, – Вы опять ведете себя слишком шумно. Занятие вот-вот начнется, а вы еще даже не повторяли материал! – Ее глаза снова остановились на мне, – Кстати, Кассандра, раз уж ты вернулась к учебе… Факультатив по продвинутой теории заклинаний остается в силе или нет? Мне нужно обновить списки.

– Нет, – поспешно ответила я, все еще находясь под впечатлением от стычки с Эдвардом, – я не пойду.

– Разумно, – Алисия сделала пометку в своем блокноте, – с твоим текущим состоянием... лучше сосредоточиться на том, чтобы не попасть вновь в лазарет, – вздохнула она, – проходите быстрее уже в аудиторию, не загораживайте проход! – как будто не она сама нас остановила в дверях.

Она развернулась и быстрым шагом направилась к своему столу в первом ряду аудитории, оставив нас в замешательстве на пороге. Только сейчас, когда мы, наконец, смогли войти и двинуться к своим местам, я украдкой огляделась вокруг: жизнь в аудитории уже била ключом. В задних рядах студенты невозмутимо раскладывали конспекты, перешептываясь о чем-то своем, парочка девушек в углу, прикрывшись учебниками, хихикала над какой-то запиской, а группа парней вполголоса спорила о последних спортивных новостях.

Вошедший преподаватель – Мастер Гилмор, пожилой невысокий мужчина с военной выправкой, – вместо приветствия тут же начал занятие. Про него говорили, что в молодости он был боевым магом и участвовал в Пограничных войнах, поэтому к студентам он относился снисходительно, по-отечески. Он был чуть ли ни единственным, кто называл студентов по именам и на «ты», наплевав на внутренние правила академии.один из немногих, кто относился к студентам добродушно и обращался к нам на «ты» вразрез с установленными правилами.

– Сегодня, – он обвел аудиторию взглядом, – мы продолжим работу с элементарным пламенем. Ваша задача – создать стандартный малый огненный шар и удерживать его над ладонью в стабильном состоянии в течение пяти минут.

Спустя полчаса в аудитории раздавались то тихие вскрики от удачно созданных огоньков, то недовольное бормотание тех, у кого заклинания не получались, то шелест переворачиваемых страниц конспектов. Кто-то в дальнем углу уже умудрился устроить небольшое задымление, и мастер Гилмор, закатив глаза, неторопливо направился тушить магический пожар.

Я же сидела за партой, с тоской глядя на свою раскрытую ладонь. Все вокруг уже во всю выполняли задание, и небольшие огненные шарики на ладонях моих одногруппников, словно замысловатая гирлянда, освещали аудиторию. Мое же пространство оставалось холодным и темным, но я пробовала снова и снова, раз за разом произнося нужное заклинание и изгибая пальцы в жесте активации. «Пламя… жар… направь силу…» – мысленно твердила я мантры из учебника. Ничего. Абсолютный ноль. «Может неправильное произношение? Или пальцы не под тем углом соединены?», – в отчаянии искала я причину своей неудачи.

– Кассандра, – раздался у меня над ухом голос мастера Гилмора, – ты вообще планируешь присоединиться к занятию? Или просто пришла поприсутствовать?

– Я…я пытаюсь… правда… – пробормотала я.

– «Пытаюсь» – это не ответ, – спокойно заметил он, – Или выполняешь задание, или нет. Третьего не дано.

– Кесси, что с тобой? – ко мне развернулись Миа и Лиана, сидящие за партой, расположенной передо мной.

– Я…я, кажется, не ощущаю потоки! – прошептала я первое, что пришло в голову.

В этот момент дверь аудитории распахнулась, и внутрь вошел Эдвард со своей свитой. Не обращая внимание на ворчание преподавателя, тут же переключившегося на опоздавших, и на яростное шипение старосты, они, шумно переговариваясь, разошлись по своим местам. Эдвард сел через ряд от меня, развалившись на стуле с видом полнейшего превосходства. Он даже не взглянул на свою руку – огненный шар размером с яблоко возник из ниоткуда и завис в воздухе над его раскрытой ладонью, не дрогнув ни на мгновение.

А потом он увидел мои бесплодные попытки, и на его губах зазмеилась все та же язвительная усмешка.

Жаркая волна унижения и злости накрыла меня с головой, и я сжала челюсть так сильно, что, казалось, еще немного и зубы начнут крошиться. Конечно, было ожидаемо потерпеть фиаско на практическом занятии, но все же к такому нельзя было быть готовой. Изо всех сил я вновь постаралась сконцентрироваться, представить огонь в своих руках, но чем больше я пыталась вызвать пламя, тем непреодолимее становилась стена моего собственного неверия.

После кошмарного первого занятия я с надеждой думала, что вторая пара – обычная лекция – пройдет спокойно. В конце концов, что может пойти не так на лекции? Накануне я героически прочитала весь учебник по «Основам магической теории и практики» от корки до корки, но, к своему ужасу, не поняла ни слова. Я возлагала большие надежды на лекцию, где профессор должен был все разъяснить, но реальность оказалась куда более удручающей.

Профессор Эдрик, сухонький старичок с бородкой клинышком и вечно недовольным выражением лица, читал лекцию невероятно монотонным голосом, от которого невероятно клонило в сон. Воздух в аудитории был густым и спертым, пропитанным запахом старой бумаги и пыли, что только усиливало мое желание заснуть.

Я старательно конспектировала его речь, изо всех сил заставляя себя следить за его мыслью о «трансмутационных свойствах эфира пятого порядка». Но слова расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленный набор букв. Нарастающая паника от осознания собственной беспомощности и непонимания фундаментальных основ только усиливала мое отчаяние.

Оглядевшись по сторонам, я заметила, что добрая половина аудитории только притворяется, будто внимательно слушает лекцию: кто-то делал вид, что сосредоточенно размышляет, подперев голову рукой, другие застыли с отсутствующим взглядом, устремив его в одну точку, а некоторые особо искусные притворщики даже слегка кивали в такт словам профессора. При этом их головы то и дело предательски клонились вниз, но в последний момент они вздрагивали и резко вскидывали голову, делая вид, что просто задумались. Со стороны казалось, будто по аудитории рассыпали неисправные механические игрушки – их головы дергались вверх-вниз вразнобой, словно невидимый кукловод пытался удержать их от падения, но пружины в каждом механизме работали с разной скоростью и в собственном ритме.

Справа от меня Лиана и Миа, воспользовавшись всеобщей скукой, увлеченно обсуждали последние сплетни. Их приглушенный разговор отвлекал меня от невыносимо скучной лекции.

– …и я тебе говорю, он специально так сделал! – Лиана, прикрыв ладонью рот, шипела так громко, что ее было слышно даже через два ряда.

– Не может быть! – громко ахнула Миа, и тут же, спохватившись, понизила голос, – А что Дуглас?

– А Дуглас как стоял с глупым видом, так и стоит! Я думаю, он просто…

В этот момент мои подруги решили вовлечь меня в их разговор.

– Кесси, вот ты что думаешь о поведении Дугласа? – спросила Лиана, повернувшись ко мне.

Я на секунду отвлеклась от лекции, чтобы ответить, и в этот момент случилось неизбежное. Профессор Эдрик, словно почувствовав, обратил внимание именно на нас.

– Пятый ряд, что за болтовня?! – возмутился он, недовольно тряся своей бородкой, – Я так понимаю, что тонкости межличностных отношений куда увлекательнее, чем фундаментальные законы, на которых зиждется наша реальность? Как Ваша фамилия, студентка?

Мы замерли. Лиана покраснела, а Миа, кажется, перестала дышать. Я встретилась с его разъяренным взглядом, и медленно встав, представилась:

– Тоун. Кассандра Тоун. – моим румянцем можно было освещать улицы.

– Если не ошибаюсь, – профессор Эдрик медленно перевел взгляд с меня на моих подруг и обратно, и в его глазах я прочитала не просто раздражение, а даже некоторое презрение к напрасно потраченному времени, – именно Вы отсутствовали на двух предыдущих лекциях. И вместо того, чтобы восполнять пробелы в знаниях, вы предпочитаете тратить время – мое и своих товарищей – на пустую болтовню.

Удар пришелся точно в цель. Мне стало мучительно, до тошноты, стыдно. Щеки запылали таким огнем, что, казалось, могли бы осветить всю аудиторию без помощи магии. Я, учительница, старшая и по возрасту, и по опыту, сижу и выслушиваю выговор за поведение на паре, как расшалившаяся первоклассница. Но хуже всего было то, что он был прав: сегодня я окончательно убедилась в своей учебной несостоятельности как в теоретическом плане, так и в практическом.

– Мой предмет – фундаментальнейший! Я никому не позволю так небрежно относиться к этим бесценным знаниям! – тряс своей бородкой профессор, подняв вверх указательный палец, – Если в следующий раз ваша увлекательная беседа прервет мое объяснение, – продолжал тем временем разозленный профессор, смерив нас ледяным взглядом, – я не только рассажу вас по разным углам аудитории, но и направлю официальную докладную записку о вашей незаинтересованности в изучении основополагающей дисциплины на кафедру прикладной магии. Полагаю, у них найдутся более эффективные методы мотивации. Все понятно?

Мы закивали с такой скоростью, что чуть не сломали шеи. Профессор, фыркнув, вернулся к кафедре и, наконец, продолжил лекцию, а я просидела остаток пары, не поднимая глаз от стола, яростно строча бессмысленный конспект. Внутри все кипело: «Хотела же не привлекать внимание! – злилась я на себя, – И на практике отметилась, и на лекции, молодец!».

Когда прозвучал колокол, оповещающий об окончании пары, я чуть ли не первой рванула к выходу, желая поскорее скрыться. В коридоре я чуть не столкнулась с двумя одногруппниками, которые, судя по их приглушенному, но отчаянному диалогу, были в том же положении, что и я.

– ...ничего не понял, – с тоской говорил пухлый паренек с взъерошенными светлыми волосами, чье имя, кажется, было Томас, – Все эти «зеркала души» и «нисхождения»... У меня просто в голове не укладывается. А Гилмор так вообще на меня уже смотрит как на безнадежного.

– А ты думаешь, у меня по-другому? – мрачно отозвалась его спутница, худощавая девушка, Элизабет, нервно теребящая край рукава мантии, – Я вчера три часа зубрила этот бред, и все равно в голове все путается.

Их взгляды встретились с моим, и в них я прочитала то же самое смятение и страх, что терзали меня. Мы были членами одного негласного клуба – клуба отстающих. Томас, как я припомнила из обрывков памяти Кассандры, был силен в истории магии, но его заклинания выходили слабыми и неуверенными. Элизабет же, наоборот, могла интуитивно чувствовать потоки, но теория давалась ей с огромным трудом, и по теоретическим дисциплинам она была заядлой двоечницей.

«Ну, хоть я не одна такая...» – с облегчением подумала я. В этот момент меня с двух сторон схватили под руки.

– Кесси! Ты куда так помчалась?!

Я обернулась на знакомые голоса. Меня догнали Лиана и Миа, на чьих лицах, как мне показалось, читалось сочувствие.

– Ты чего, расстроилась что ли? – воскликнула Лиана, – Ой, да как будто первый раз старый Эдрик нас отсчитывает! Он же вообще не запоминает нас в лицо – волноваться не о чем!

– Да, она все еще после практики грустит, причем тут лекция вообще! – заспорила с ней Миа, – Кесси, не переживай, магия обязательно вернется! Ты ведь только-только выписалась! – начала она меня утешать.

Их попытка подбодрить была так мила, что я улыбнулась им, и уже собиралась что-то ответить, как к нам подлетела Алисия.

– Девочки, да сколько можно? – взорвалась она, размахивая в такт своим словам блокнотом, – каждую лекцию болтаете и болтаете! Вы что, не можете обсудить свои вопросы после занятий?

Мы замерли, пристыженно притихнув.

– Кассандра! А тебе уж точно пора браться за ум, – ее голосом можно было остановить таяние ледников, – я наблюдала за твоими... попытками на практике, – она произнесла это слово с легкой гримасой, – ситуация тревожная. После инцидента с твоим магическим всплеском было понятно, что будут проблемы, но... – нахмурилась она, – в общем, заканчивай трепаться на лекциях, мой тебе совет!

Последний раз меня отчитывали подобным образом, когда мои двоечники разбили окно в учительской, играя в футбол на заднем дворе школы вместо уроков...

– Конечно, Алисия, – сгорая от стыда, кивнула я.

Она посмотрела на меня с подозрением, видимо, ожидая какой-то иной реакции, но я была искренней, поэтому она лишь вздохнула.

– Буду надеяться, что ты действительно подумаешь над моими словами, – проворчала она.

Я молча кивнула ей в ответ, и она, наконец, развернулась и бесшумно направилась к своему следующему «объекту для воспитания».

– Да что она себе позволяет?! – прошипела ей в спину Лиана, сжимая кулачки, – Что с того, что она староста? Вечно ходит, нос воротит, всех критикует! Много она на себя взяла, вот что я вам скажу!

Миа, все еще выглядевшая испуганной, неуверенно вступилась:

– Ну, Лиан... Она же вроде как права... Мы и правда болтали на лекции...

– Да плевать! – фыркнула Лиана, – Все или спят, или болтают! А она только к нам придирается! Пойдем, Кесси, не слушай ее. Ты у нас умница, просто тебе не повезло на первой паре!

Я смотрела на разгоряченное лицо Лианы и понимала, что ее возмущение – это лишь защитная реакция на справедливый, хоть и жесткий, упрек. Алисия, со всей своей занудностью, была права: мне действительно нужно браться за ум…

И потянулись учебные будни. Осознав свое фиаско, естестественно, в первый же день я отправилась в библиотеку.

Читальный зал поразил меня величием: бесконечные ряды стеллажей, массивные дубовые столы, высокие своды, пропитанные запахом книг и благоговейной тишиной. В огромном помещении было удивительно безлюдно, и, чтобы узнать график их работы, пришлось потратить несколько минут на поиски библиотекаря, которого я обнаружила по приглушенному звуку храпа из‑за высокой стойки в отделе выдачи. «Храм знаний, а смотритель спит. Прекрасно», – с раздражением я постучала по столику.

Библиотекарь, похожий на бородатого гнома. вздрогнул и, прищурившись, уставился на меня.

– Простите, до скольки работает читальный зал?

– Для пытливого ума, дитя мое, мы открыты всегда. Сиди хоть до утра. Главное – книги на места возвращай. Будут проблемы с поиском литературы – обращайся.

Он подмигнул и снова прикрыл глаза, а через мгновение – тихонько захрапел, и мне ничего не оставалось, кроме как отстать от него.

Круглосуточная библиотека… Пожалуй, это был единственный плюс этого мира, который я готова была принять безоговорочно. С этого дня я поселилась среди книжных полок.

И вот после очередной бессонной ночи я сидела на семинаре Основ магических потоков, почти не волнуясь. Псевдонаучные термины крутились в голове бессмысленным вихрем, но я знала, что смогу дословно процитировать любой параграф по теме обсуждения.

Магистр Эштонс – хмурый, пухлый, с едва заметной одышкой – выдержал паузу, обводя аудиторию взглядом.

– Мисс Тоун, – выбрал он, наконец, жертву в моем лице, – Просветите нас, каковы три фундаментальных отличия эфирного потока от астрального?

Все взгляды устремились на меня. Я медленно поднялась, вспоминая, с чего начать.

– Во-первых, – начала я почти без запинки цитировать учебник, – эфирный поток обладает свойством изначальной воплощенности, тогда как астральный существует в состоянии рассеянного сияния при отсутствии истинной формы...

Я выпалила первую заученную фразу, но для меня это был просто набор красивых слов. «Свойство изначальной воплощенности»? «Рассеянное сияние»? Что это вообще значит на практике? Как это измерить? Какой у этого физический смысл? Это все было абсолютно неважно, ведь я просто хотела не привлекать к себе внимание преподавателей-теоретиков – достаточно было пристального внимания и на прикладных дисциплинах.

– Во-вторых, – продолжила я, чувствуя, как мозг отчаянно скрипит от напряжения, – скорость нисхождения эфирного потока несравнимо выше, ибо он следует воле изначального замысла, в то время как астральный движется путем многократного отражения в зеркалах души... при условии... при условии чистоты помыслов...

Я запнулась, поймав на себе взгляд магистра. В его глазах читалось усталое разочарование.

– Спасибо, мисс Тоун, – сухо прервал он, – Прекрасная демонстрация заучивания слов при полном отсутствии понимания сути. Эфирный поток – это то, что позволяет вам поднять камень. Астральный – то, что позволяет почувствовать чужие эмоции. Почему один быстрее? Потому что эфирный поток действует напрямую, через магические каналы и материальную связь, минуя сложные ментальные процессы. Астральный же поток вынужден проходить через многослойную структуру сознания, фильтруясь через призму личных переживаний, опыта и защитных механизмов души. Поэтому поднять камень проще, чем проникнуть в человеческое сознание. Все просто. Потрудитесь в следующий раз разобраться, а не просто заучить. Садитесь.

Я опустилась на стул, закусив губу от досады. Погружаясь в учебу, я вдруг осознала, что оказалась на месте тех самых двоечниц, у которых когда‑то отобрала злосчастную книжку. – сидела на семинарах, уткнувшись в конспект, и отчаянно надеялась, что меня не вызовут к доске. Как же я понимала теперь тех, кто смотрел в окно, пока я объясняла что-то «элементарное». Они не были ленивыми или глупыми. Просто где-то должен был щелкнуть тот самый выключатель, который соединял мертвые буквы с живым миром.

Но и зубрежка оказывалась бесполезной, стоило только переступить порог практического класса. Единственным местом, где я могла что-то делать руками, а не бессильно медитировать над «потоками», оказалась лаборатория алхимии. С первого же занятия я с удивлением обнаружила, что это была полноценная практическая работа, где нужно было не «чувствовать», а действовать. Вместо пробирок – хрустальные колбы, вместо спиртовок – магические горелки, но суть оставалась той же: реагенты, точные пропорции, контроль температуры. Магистр Батчер – растрепанный, в рабочем кожаном фартуке со множеством карманов поверх мантии – раздавал нам задания по созданию зелья света, и я наконец‑то могла не просто стоять в ступоре, а работать: отмерять, смешивать, наблюдать за реакцией. И раствор в колбе мерцал ровным серебристым свечением – не потому, что я «слилась с потоком», а потому, что правильно выполнила последовательность.

– Мисс Тоун, вижу-вижу, Вы наконец-то взялись за ум! – удовлетворенно цокал языком Батчер, рассматривая, как переливается под солнечными лучами результат моих трудов, – Хорошо! Очень хорошо! Так держать, Тоун!

Радость от успеха была горьковатой, как тот самый эликсир: Эдвард и его компания не упускали ни единой возможности указать на мою несостоятельность в магии. Я огрызалась, парировала их колкости, но внутри меня росла паника, ведь без магии пламени мой план выжить в битве с зомби был безнадежен, а значит, я имею все шансы умереть, не дожив до летних экзаменов… Но даже если вдруг я выживу, Эд был прав: без магии я здесь – никто.

Насколько я могу судить по воспоминаниям Кассандры, в этом мире, где каждый второй владеет хотя бы базовыми заклинаниями, человек без магических способностей оказывается в положении хуже простолюдина. Да и у родителей настоящей Кассандры, чье письмо я внезапно обнаружила на столе в комнате, не могут не возникнуть вопросы, ведь магические каналы, как мне сказали в лазарете, не повреждены...

Дрожащими руками я вскрыла конверт, понимая, что избежать этой переписки не получится. Ее родители, холодные и отстраненные – судя по воспоминаниям – писали стандартные вопросы о моем здоровье и учебе, но я не смогла сдержать слез, придумывая ответ, который должен был их успокоить. Мне было стыдно обманывать их. Стыдно за то, что я притворяюсь их дочерью, но что я могла сделать? Рассказать им правду о том, что в теле их дочери теперь живет совершенно чужой человек? Я придумала успокаивающий ответ, стараясь подражать почерку, что оказалось несложно благодаря мышечной памяти. Слезы капали на пергамент, размывая чернила. Я обманывала людей, потерявших дочь.

В отчаянии я отбросила их письмо на письменный стол и прижалась лбом к холодному стеклу окна, из которого виднелись крыши Сторхолда – невысокие, черепичные, дымчато-синие в вечерних сумерках. Тихий, почти провинциальный городок, существующий в тени Академии, словно бы стеснявшийся собственного возраста, который исчислялся не одной сотней лет. Он был красив, как открытка, но его сказочность давила на меня, лишь напоминая, насколько я здесь чужая.

Я старалась не думать о судьбе настоящей Кассандры, ведь по всей видимости, она не пережила магического выплеска. Считать ее – себя – книжным персонажем получалось с трудом. «Если это все реальность, то может быть Привратник и ее отправил на перерождение?» – старалась успокоить я себя.

Этот шанс на новую жизнь должен был стать моим вторым дыханием, но вместо этого я лишь старательно играла роль Кассандры Тоун, не в силах по-настоящему стать ею. Для настоящей Кесси традиционные вечерние посиделки с подругами были всегда долгожданными, но для меня каждая подобная встреча превращалась в настоящую пытку.

– Кесси, ты помнишь, как мы в прошлом семестре подшутили над нашей старостой с помощью иллюзии? Может, повторим как-нибудь, раз уж ты теперь звезда? – как-то раз спросила Лиана, смотря на меня с хитрой улыбкой.

В комнате повисла пауза. Три пары глаз уставились на меня в ожидании. Мой мозг отчаянно заскрипел, перебирая обрывки воспоминаний. Ничего. Пустота. Возможно для Кассандры это не было значимым событием?

Пауза затягивалась, и мне пришлось выкручиваться:

– Э-э… детали немного стерлись, напомни, пожалуйста… – сдавленно выдавила я, и, поймав удивленный взгляд, торопливо продолжила, – после того выплеска магии, когда я едва не выгорела, память немного подводит…

– Это ведь одна из наших последних проделок… – с подозрением протянула Лиана, но, тем не менее, выполнила мою просьбу и принялась объяснять, – Ты тогда создала иллюзию, что ее мантия застегнута на левую сторону, и Алисия полдня ходила, не понимая, почему все на нее оглядываются!

Они весело захихикали, ожидая, что я разделю их восторг. Я поспешно изобразила слабую улыбку.

– Да… было забавно… надо будет обязательно повторить… – пробормотала я, чувствуя себя актрисой из очень дешевого сериала.

Ты стала какая-то… другая, Кесси… – прищурилась Вики, самая наблюдательная из них, – Раньше бы ты сама первая начала это вспоминать и хохотать до слез. А сейчас... что там, в лазарете с тобой делали? Тебя как будто подменили!

Внутри у меня все сжалось: неужели так быстро догадались? «Ну, конечно, я другая! – мысленно воскликнула я с досадой, – Я – тридцатилетняя учительница, застрявшая в теле легкомысленной студентки! Меня в сто раз больше волнует грядущий зомби-апокалипсис, чем эти ваши детсадовские розыгрыши!», но вслух, конечно, сказала совсем иное:

– Просто я еще немного не в себе, – я нервно пожала плечами, стараясь, чтобы голос не дрожал, – лекарь Арвик сказал, что последствия магического выплеска могут быть… эээ… и такими. Это пройдет… со временем!

– Может быть лекарь Алрик? – нахмурилась Вики.

– Я так и сказала!

Они переглянулись, но спорить не стали. Однако в их глазах теперь читалась не только радость от моего возвращения, а настороженность.

Спустя всего пару недель подобной жизни я чувствовала себя выжатой, как лимон. Память Кесси постоянно «зависала», как древний компьютер, и я ничего не могла с этим поделать. Когда они увлеченно обсуждали какие-то события из их общего прошлого или очередную сплетню, я ловила себя на том, что мои ответы становятся все более механическими, а улыбки – вымученными. Я видела, как Лиана иногда прищуривается, словно вглядывается в мое лицо, как Виктория все чаще задает мне уточняющие вопросы…То и дело я прокалывалась на сущей ерунде, каждый раз мечтая провалиться сквозь землю!

«И как только все эти попаданцы в книжках так легко справляются и ловко входят в роль, что никто и не догадывается? Читаешь – ну, попала девушка в тело графини, и через два дня уже манеры отточены, привычки изучены, все секреты знает и всех своих знакомых уже за нос водит!» – злилась я. На деле же оказалось, что это адский, ежесекундный труд. Постоянное напряжение. Боязнь сказать что-то не то, сделать не так. Незнание элементарных, с точки зрения этого мира, вещей. Я чувствовала себя бездарным шпионом с очень плохой подготовкой на самой главной миссии в жизни.

Я сутки напролет безвылазно торчала в библиотеке. Поиск информации о нежити я решила отложить на потом, сосредоточившись на освоении магии – предпочитаю решать проблемы по мере их поступления. Я взяла все базовые учебники за первый курс – от «Основ магических потоков» до «Теории заклинательных форм» – и погрузилась в них с головой. Если уж мне было суждено застрять в этом теле, и магия упрямо не поддавалась на практике, а интуиция молчала, то значит нужно начинать с основ теории. «Если и после этого у меня ничего не будет получаться, то придется обратиться за помощью к преподавателям», – с огорчением осознала я.

Там меня и нашла Вики. Она пришла одна, без девочек, и присела напротив, хмуря лоб.

– Кесси, давай начистоту. Что происходит? – тихо спросила она, и в ее глазах я увидела искреннюю тревогу, – Ладно, последствия выплеска, проблемы с памятью… Ты и раньше старалась учиться хорошо, но теперь…. ты практически поселилась в библиотеке... Что с тобой?

Я отложила перо, тяжело вздохнув.

– Знаешь, Ви, – начала я медленно, подбирая слова и отводя взгляд, – Когда я очнулась в лазарете и увидела эти бинты… я поняла, что могла потерять все. Выгореть. Остаться без магии. Раньше я как‑то не задумывалась, воспринимала все как данность. А теперь… – я посмотрела ей в глаза и призналась больше даже самой себе, чем ей, – Теперь я понимаю, что магия – это настоящее чудо. Шанс, который мне выпал. И я не могу позволить себе его упустить. Я хочу научиться всему, на что способна. Хочу прыгнуть выше головы, – криво улыбнулась я, – понимаешь?

Вики слушала, не перебивая, и ее взгляд постепенно смягчался. Она протянула руку и накрыла мою.

– Будешь нужна помощь – кричи, – выдохнула она с улыбкой, – только, пожалуйста, не забывай иногда появляться среди живых, а?

Я кивнула, и в горле встал ком – не могла не оценить ее поддержку. Так начался мой образовательный марафон, который впрочем, тут же нарушался, стоило только мне покинуть стены читального зала. Их невозможно было избежать. Они неизменно встречали меня, чтобы под громкие возгласы «Кесси, ты просто не представляешь!» утащить в комнату на посиделки.

Очередной такой вечер был посвящен Мии: Дуглас ее все-таки бросил.

– Девочки, что мне делать? – рыдала Миа, размазывая слезы по щекам, – он сказал, что я слишком навязчивая!

Вики тут же подскочила:

– Он что, совсем…?! Он тебя не достоин! Давай я накрашу тебя сама завтра утром и волосы уложим как-нибудь по-особенному? Пусть поймет, кого потерял!

– Точно! – кивнула Лиана, – А еще… помнишь того красавчика с факультета Артефакторики? Начни с ним общаться, пусть Дуглас увидит и заревнует!

– Думаете, поможет? – слабо улыбнулась сквозь слезы Миа.

– А еще я слышала, – подалась вперед Лиана, понизив голос до шепота, – что в лавке у тетушки Гленды, если правильно попросить, могут продать отличное приворотное зелье… всего пара капель – и он будет твой!

Я слушала, и внутри медленно закипало.

– А может, лучше сосредоточиться на себе? – не выдержала я, – Миа, ты ведь все свое свободное время тратила на него, а теперь можешь позволить себе, например, записаться на факультатив по бытовой алхимии, – я вовремя выудила из памяти Кассандры информацию о ее старом увлечении, – в любом случае, у тебя теперь есть время для себя – можно просто наслаждаться жизнью и делать то, что действительно хочется. Почему бы не начать прямо сейчас?

– Кесси, ты это сейчас серьезно? – уставилась на меня Виктория.

– Реально? Но как это поможет ей вернуть Дугласа, Кесс? – нахмурилась Лиана.

Я замялась, теребя край юбки:

– Понимаете… может, стоит посмотреть на ситуацию по-другому? Дуглас сказал, что она навязчивая. Может... ну его? Стоит ли продолжать за него так сильно держаться?

– Но ты же всегда говорила, что нужно бороться до конца! – всхлипнула Миа.

– Знаю, – вздохнула я, – Но ты ведь уже так долго борешься, а вы то сходитесь, то расходитесь, – Ты заслуживаешь отношений, где будешь чувствовать себя легко и свободно, а не тратить силы на то, чтобы кого-то удержать. Если человек действительно тебя ценит – он это покажет без всяких приворотов и манипуляций. А если нет… значит, он просто не тот, кто тебе нужен.

В комнате повисла тяжелая тишина. Девочки переглядывались, явно пытаясь осмыслить мои слова.

– Но почему ты раньше так не говорила? – наконец недовольно спросила Вики, скрещивая руки на груди, – Сколько времени ты потратила на то, чтобы вернуть Оливера, только вспомни?!

Мысленно в очередной раз чертыхнувшись, я неловко улыбнулась:

– Может, я просто повзрослела немного. Опять же.. с Оливером мы ведь все равно расстались, несмотря на то, что раньше я говорила по-другому... В общем, я поняла, что настоящее счастье – это когда ты счастлива сама с собой, а не когда пытаешься удержать того, кто не хочет быть рядом.

– Звучит… странно, но... – вытерла слезы Миа, – я уже так устала бороться за наши отношения, что мне хочется попробовать то, что ты предлагаешь!

– Давай начнем с того, что ты займешься тем, что действительно любишь, – мягко улыбнулась я ей, – А остальное приложится.

Миа медленно подняла голову и улыбнулась в ответ, и я, не раздумывая, притянула ее к себе в объятия. Ее плечи еще дрожали. Лиана и Вики, переглянувшись, осторожно приблизились, заключая нас в теплое кольцо дружеских объятий. Несколько мгновений мы стояли так, и в этой тишине было больше понимания, чем в любых словах. Наконец, Миа отстранилась первой, вытирая последние слезы.

Я смотрела на них, чувствуя странное противоречие в душе. Часть меня, та, что помнила о настоящем возрасте, все еще ощущала себя чужой в этой компании юных студенток. Каждый раз, давая им советы, я разрывалась между своим жизненным опытом и тем, как поступила бы настоящая Кассандра. Мое желание помочь боролось с осознанием, что я обманываю их, притворяясь той, кем не являюсь. Каждый раз, когда они делились своими секретами или доверительными историями, я чувствовала себя самозванкой.

Решение было очевидным, но неприятным: придется немного отдалиться от них. Постепенно, аккуратно, чтобы это не выглядело как резкая перемена: просто чуть меньше болтовни между парами, быстрый обед в столовой,чуть короче посиделки. Однако, несмотря на все эти рациональные мысли, в глубине души мне совсем не хотелось их отталкивать. Возможно, дружеские чувства и привязанность Кесси действительно передалась мне вместе с ее памятью?

В очередной попытке найти баланс между учебой и обычной жизнью я устроилась на кровати с увесистым учебником первого курса. Однако погрузиться в чтение не получалось: мои подруги снова затеяли долгие разговоры. Я уже сократила совместные обеды и стала проводить намного больше времени в библиотеке, но полностью избегать их было бы подозрительно.

– ...и я говорю, что если он не пригласит меня в течение месяца, то я сама предложу ему пойти вместе! – Лиана развалилась на полу и увлеченно наносила на ногти лак, меняющий цвет в зависимости от настроения.

– Дай и мне попробовать, – протянула руку Виктория, оценивающе разглядывая флакон, – Интересный эффект...

– Ви, прости, но нет, – Лиана округлила глаза и прижала флакон к груди с драматичным видом, – мне его прислали родители из столицы! Там уже меньше половины...

Виктория скривилась, но спорить не стала – она понимала ценность эксклюзивных вещей лучше кого бы то ни было.

– А ты не боишься? – Миа, сидя с ногами в кресле, завивала волосы с помощью парикмахерского артефакта, – Вдруг он откажет? Это же будет такой позор... В прошлом году я пошла с Дугласом, и все было так прекрасно... – ее голос дрогнул.

– Прекрасно? Он же все время рассказывал о подвигах Эдварда! – фыркнула Лиана, – А я вообще провела весь вечер с этим занудой Томасом с факультета Алхимии. Он два часа читал мне лекцию о каких-то материях! В этом году я не собираюсь повторять своей ошибки, поэтому и выбрала этого красавчика с факультета Боевой магии!

– Ну, а я вообще, кажется, осталась без пары в этом году, – печально протянула Виктория, – Рональд, с которым я была в прошлом году, уже выпустился. Ну, не приглашать же самой кого-то... – она запнулась и бросила быстрый взгляд на Лиану, но та была так увлечена своими ногтями, что не придала значения ее последней фразе, – Кстати, Миа, а ведь тебя вчера приглашал тот симпатичный парень со второго курса, с факультета Артефакторики! Я видела, как он к тебе подходил после столовой. Ты с ним?

Миа грустно вздохнула, отложив артефакт, и подтянула колени к груди, обняв их рукой.

– Я... я отказала. Вдруг Дуглас одумается? Мы же так хорошо провели время в прошлом году... А если я уже с кем-то договорюсь... он может расстроиться и не подойти...

– Скажи, что пошутила, умоляю! – Лиана отвлеклась от ногтей и смотрела на нее с неподдельным ужасом, – Ты отказала реальному кавалеру ради призрачного шанса, что твой бывший, который тебя бросил и которого преследует та первокурсница, внезапно передумает? Да ты с ума сошла! А если он так не пригласит тебя? Ты же можешь остаться одна!

– Вики возможно тоже будет одна, да и Кесси еще никто не пригласил, так что ничего страшного! – пылко возразила ей Миа.

– Девочки, вы с ума сошли что ли, я не пойму? – Лиана вскочила на ноги и уперла руки в бока, глядя на нас троих с неодобрением, – Пропустить Бал... это же социальное самоубийство! Все будут всюду парами, а вы одни, как кучка никому ненужных призраков...

«Бал в магической академии, – мысленно фыркнула я, с обреченностью откладывая учебник в сторону, – Ну, конечно, куда ж без этого обязательного атрибута. Ровно, как и в каждой второй книжке про студентов-магов: если есть академия, то, конечно, обязательно должен быть бал с его интригами, разбитыми сердцами и внезапными признаниями при свечах. Шаблонный сюжет требует шаблонных декораций. Как же иначе столкнуть лбами главных героев?».

– Социальное самоубийство – это пойти с кем попало, лишь бы не одной, – тем временем с сарказмом фыркнула Вики, – Лучше уж как призрак, чем с кем-то вроде пухлого Генри из факультета Целительной магии.

– Кстати, о призраках, – вдруг оживилась Лиана, игнорируя слова подруги, – интересно, Алисия вообще пойдет в этом году на бал? Она же в прошлом году весь вечер проработала!

– Что? – удивилась Миа, – Не может быть! Я как-то не обратила внимания...

– Конечно! Ты тогда весь вечер не сводила глаз с Дугласа! – Лиана с удовольствием переключилась на новую тему, – Так вот... Она пришла с тем парнем с факультета Артефакторики – как его... Маркус, кажется. В общем, они станцевали всего один или два танца, а потом она устроилась в углу с какими-то бумагами и весь вечер делала пометки в своем блокноте!

– Неужели даже на балу? – я не могла скрыть изумления, – вообще не помню... – тут же добавила я тихонько на всякий случай.

– Ага, – кивнула Виктория, – Я сама видела. Подходила к организаторам, проверяла список выступающих, потом что-то высчитывала... Бедный Маркус так и просидел один, пока она стояла рядом с деканом и работала.

– Ну, она же староста, – неуверенно сказала Миа, – наверное, у нее много обязанностей, она ведь такая ответственная...

– Ох, уж эта ее ответственность! – вздохнула Лиана, – Можно же и повеселиться хоть немного.

– Знаете, а мне ее немного жаль, – не выдержала я. Все удивленно на меня посмотрели, – ну, представьте – весь год следить за успеваемостью и дисциплиной группы, а когда, наконец, появляется возможность расслабиться... ты не можешь. Потому что привык все контролировать.

В комнате повисло короткое молчание. Даже веселая Лиана на секунду задумалась.

– Жалеть Алисию? – наконец, фыркнула Вики, – Да она сама себя загнала в эти рамки! В прошлом году я видела, как она смотрела на танцующих – с такой... завистью в глазах. Но просто расслабиться и быть как все – нет, это, видимо, ниже ее уровня.

– Ладно, хватит о нашей любимой старосте, – отмахнулась Лиана, – Кесс, а как насчет тебя? Ты ведь тоже до сих пор ни с кем не договорилась?

– Бал – весной, а сейчас еще только середина осени! – отмахнулась я, – Не рано ли начинать переживать? Но и если никто не пригласит – буду одна, не страшно.

– Вот! – с торжеством воскликнула Вики, – Кесси тоже не видит в этом проблемы!

– Но так ты останешься без пары! – нахмурилась Лиана, – Как же ты пойдешь на Бал? И не надо мне рассказывать про то, что быть на Балу одной – это не страшно! Да вас, девочки, потом до самого выпуска жалеть все будут!

– А, кстати, Оливер вчера ко мне подходил, – воскликнула Миа, – Спрашивал, есть ли у нашей Кесси пара на бал...

– Надеюсь, ты ему ничего не сказала? – строго поинтересовалась у нее Виктория.

– Конечно, нет! – отвела глаза Миа, – Но он выглядел таким... потерянным, – она жалобно посмотрела на меня, – Мне его даже как-то жалко... Ты точно не хочешь к нему вернуться?

– Заслужил, – фыркнула Вики, – Кесси, он тебя не беспокоит?

– К счастью, после того случая в столовой больше он ко мне не подходил, – улыбнулась я, – И да, я совершенно точно не хочу к нему вернуться, потому что...

– Подожди-ка! – перебила меня Лиана, прищурено рассматривая Мию, – Вот скажи только честно… Что. Конкретно. Ты. Сказала. Оливеру?!

Мы с Вики переглянулись и уставились на Мию, покрасневшую под нашими взглядами. Она суетливо встала с кресла и снова села, расправив юбку. Пауза затягивалась. Вики плавно подошла к ней и присела рядом на подлокотник:

– Миа, просто скажи нам правду!

– Ну… я сказала, что Кесси еще никто не приглашал, – промямлила та.

– Так и знала! – прошипела Лиана, уперев руки в бока.

– Боги, Миа… – закатила глаза Вики, – Зачем?

– Мне стало его жалко… – прошептала она, и ее глаза наполнились слезами.

Девочки нахмурились еще больше, так что я поспешила всех успокоить.

– Ничего страшного, девочки! Миа, не переживай, я не сержусь, – вздохнула я, предчувствуя, что еще столкнусь с этим Оливером.

Спустя пару дней пришлось признать очевидное: срок, который я себе дала, истек, учебники были прочитаны, конспекты испещрены пометками, но на практических занятиях по-прежнему царил провал. Я решилась обратиться за помощью к преподавателям – как минимум получить консультацию, а может, и напроситься на дополнительные занятия. Мой выбор пал на мастера Гилмора, который, как подсказывала память Кассандры и по моим личным наблюдениям, относился к студентам с редкой добротой и каким-то усталым пониманием, и большинство студентов отвечали ему любовью и уважением. Более того, по слухам, он даже вел переписку с выпускниками, обратившимися к нему за поддержкой – он был из той редкой категории преподавателей, к кому действительно можно было придти за советом, в том числе по личному вопросу. Дождавшись окончания учебных занятий, и объяснив девочкам, почему я не иду с ними в столовую, я с трудом нашла его кабинет в одном из дальних коридоров и, сделав глубокий вдох, постучала.

– Войдите.

В кабинете царила образцовая организованность: книжные шкафы, плотным строем стоявшие вдоль стен, хранили не просто учебники по магическим дисциплинам, а тома, чьи корешки мерцали ровными рядами инвентарных номеров, нанесенных заклинанием каталогизации. Воздух был неподвижен и чист, будто пыль не смела здесь нарушать правила. Даже на сияющей столешнице из темного дерева аккуратные стопки документов и перья для письма лежали в состоянии идеального равновесия, параллельно и перпендикулярно друг другу, как будто сама материя подчинялась незримому полю организации. Мастер Гилмор что-то писал, но с моим появлением отложил перо в сторону.

– Кассандра Тоун?

– Здравствуйте, – выдохнула я, чувствуя, как смущение окрашивает мои щеки, – После того… инцидента с выплеском магии… у меня совсем не получается работать с магией огня. Даже самую маленькую искру не могу вызвать, Вы ведь видели на занятиях. Я... я не знаю, что мне делать... Может быть, Вы могли бы мне дать совет или даже позаниматься со мной дополнительно?

Гилмор откинулся на спинку стула, внимательно посмотрев на меня.
– Лекари осматривали тебя после выплеска. Заключение было однозначным: ты не выгорела. Никаких повреждений каналов. Так?

Я молча кивнула.

– Значит, дело не в магии, – он покачал головой, – скорее всего ты боишься снова потерять контроль, и этот страх блокирует твой дар. Дополнительные занятия сейчас – это как пытаться туже натянуть тетиву на уже сломанном луке. Я не вижу в них необходимости.

Огорченная, я начала его уговаривать, но он почти сразу меня перебил:

– В молодости, – его взгляд на мгновение унесся куда-то далеко, – я видел такое не раз. У самых талантливых ребят после первого боя, после первой потери, руки начинали дрожать в самый неподходящий момент и заклинания переставали получаться... – он наклонился и достал из ящика своего стола обычную свечу, – вот, держи!

– И что же им помогало? – прошептала я, с благоговением принимая свечу и расплываясь в улыбке. «Сейчас мне откроются магические тайны!» – пронеслась восторженная мысль.

– Время, – он говорил мягко, почти по-отечески, – вернись к самому началу. Зажги свечу. Не заклинанием, а просто – почувствуй тепло в кончиках пальцев. Позволь этому чувству вернуться, без давления, без ожиданий. Ты должна заново познакомиться со своей силой. Дай себе время. Неприятное воспоминание должно притупиться, уйти вглубь. Ты не сможешь его стереть, но сможешь перестать им управляться. Работай со свечой, как в детстве, вспомни эти ощущения, и постепенно все получится!

Это был прекрасный совет. Вот только какому чувству я должна позволить вернуться, если в детстве я ни разу не зажигала свечу пальцем?

– Спасибо! – поблагодарила я его, скрывая разочарование, – Так и сделаю!

– Вот и молодец! – он мягко улыбнулся мне и снова взялся за перо, – И помни: все мы когда-то обжигались. И все мы через это проходим.

Выйдя из его кабинета, я поняла: я получила не решение, а отсрочку. «Дай себе время» – звучало прекрасно, но академия не собиралась его давать. Практические занятия шли своим чередом, а я беспомощно топталась на месте. И если уж магия от меня сбежала, черт побери, то хоть в теории я не позволю себе скатиться в двоечницы.

Я провела весь вечер, уткнувшись в конспекты и учебники по истории, и на следующий день шла на семинар по истории Семи Королевств, с гордо поднятой головой. Здесь не требовалось управлять магическими потоками, только знание, память и умение мыслить.

Аудитория потихоньку заполнялась. Где-то рассуждали о вчерашней магической дуэли между пятикурсниками, кто-то делился сплетнями о романе какой-то девицы с первого курса. Лиана и Миа решили эту пару прогулять, поэтому я, пользуясь возможностью, уткнулась в конспект, повторяя даты, которые я вчера заучивала до поздней ночи.

– Смотрите-ка, кто это у нас тут? А чего одна и без подруг? – Эдвард Вандербилт остановился у моего стола, заблокировав свет от окна. Рядом, как тень, маячил Дуглас, – Ходячая энциклопедия, чего молчишь? Твои теоретические познания никому не нужны, когда ты не можешь даже простейшее заклинание правильно выполнить. Думаешь, если стала ботаничкой и спряталась за книжками, все забудут, как ты чуть не спалила учебный корпус?

Внутри в очередной раз все закипело. У этого человека просто талант выводить из себя! Но я подняла на него спокойный, почти ленивый взгляд и сладко улыбнулась.

– Вандербилт, твой интерес к моей персоне начинает приобретать патологический характер. Я чуть ли не единственная, кто удостаивается твоего личного внимания почти каждый день. Это любовь или одержимость, м? В любом случае, плохие новости: не печалься и не хмурь бровей, но это не взаимно!

Его надменная улыбка сползла с лица, а в глазах вспыхнул неподдельный гнев. Он наклонился ко мне, уперев руки в мой стол.

– Осторожнее в словах, Тоун. Не нарывайся.

– Угрозы? – я притворно ужаснулась, прикрыв рот ладошкой, – Как оригинально. Прямо как твои шутки.

В этот момент дверь распахнулась, и в аудиторию стремительной походкой вошел магистр Бергли, темно-синяя мантия которого развевалась за ним словно знамя. Разговоры стихли. Эдвард, бросив на меня последний ядовитый взгляд, нехотя отступил к своему месту.

Семинар начался с разбора сложнейшего вопроса о правовых основаниях раздела Королевства Лораэн после смерти короля Альдрика IV. Магистр Бергли задал каверзный вопрос, основанный на противоречии между династическим правом и договором о магическом суверенитете. Аудитория замерла. В наступившей тишине раздался громкий, нарочито скучающий вздох Эдварда. В своей излюбленной манере он громким шепотом проворчал: «Не понимаю, какая практическая польза от обсуждения давно сгнивших королей...». Сначала кто-то один сдержанно фыркнул. Затем другой. И вот уже по рядам покатилась волна сдавленного хихиканья. Эдвард, довольный произведенным эффектом, откинулся на спинку стула с победоносным видом. Магистр Бергли нахмурился, но прежде чем он успел что-то сказать, я медленно подняла руку:

– Позвольте мне, магистр?

Бергли кивнул, его взгляд выражал любопытство. Я вышла к кафедре и начала говорить. Я не верила в магическую природу исторических процессов, но я чертовски верила в силу зубрежки и умение выцепить главное даже в самом запутанном тексте. Терпеливо разобрав хроники того периода на составляющие, я просто заучила основные тезисы и юридические тонкости. Когда я закончила, в аудитории повисла гробовая тишина, а магистр смотрел на меня с нескрываемым удивлением, и на его губах играла легкая улыбка.

– Впечатляюще, мисс Тоун, – кивая в такт своим словам, произнес он довольным голосом, – Не замечал за Вами раньше подобного рвения к науке, но продолжайте в том же духе. Оценка «Отлично» за сегодняшний семинар.

Я сдержанно кивнула, довольная собой. Когда я возвращалась на свое место, мой взгляд перехватил Эдвард, который, ухмыльнувшись, одними губами прошептал: «эн-ци-кло-пе-ди-я!», на что я лишь фыркнула и, подняв подбородок, прошла мимо него.

После насыщенного дня, завершившегося сложным семинаром по артефакторике, мы с подругами медленно брели из столовой в сторону общежития, наслаждаясь короткими минутами заслуженного покоя. Я ощущала приятную тяжесть после сытного обеда, а мысли мои блуждали где-то далеко от учебных материй.

Эдвард больше не подходил ко мне с той самой стычки на семинаре по истории. Однако в течение дня я не раз ловила на себе его тяжелый, недобрый взгляд. В коридорах он постоянно оказывался на моем пути, будто случайно, но всегда успевал отойти в сторону в последний момент, бросая едкую ухмылку. А еще я заметила, как он негромко переговаривался с Дугласом, при этом кивая в мою сторону. Дуглас, слушая его, насмешливо косился, а я, в свою очередь, игнорировала все эти взгляды и не стала посвящать подруг в произошедшее. Зачем лишний раз будоражить их и вызывать поток ненужных вопросов и возмущений? Я просто надеялась, что он в конце концов отстанет.

– ...ну, я сразу сказала, что ее новое платье не может стоить таких денег... – делилась Лиана очередной порцией сплетен, а мы с Мией рассеянно кивали, переступая через трещины в каменной плитке пола.

И вот, когда мы уже приближались к массивной каменной арке, ведущей на улицу, я увидела его. Устроившись на широком подоконнике в рекреации, словно на троне, Эдвард что-то рассказывал, размахивая руками, целой толпе слушателей, собравшихся вокруг него. Время от времени кто-то из них громко хохотал, и этот смех тут же подхватывался остальными, а по рядам слушателей пробегали одобрительные ухмылки и переглядывания.

Внезапно наши взгляды встретились, и от его ехидного прищура я почувствовала, как по спине пробежал холодок дурного предчувствия. Эдвард спрыгнул с подоконника, и толпа, как по команде, расступилась, освобождая ему путь.

– Тоун! – его голос, усиленный акустикой рекреации, эхом отразился от стен, заставляя проходящих мимо студентов оборачиваться.

Разговоры стихли, любопытные взгляды устремились в нашу сторону. Сбегать было бы странно, поэтому подняв левую бровь, я скрестила руки на груди и прислонилась к стене, рядом с которой оказалась в тот момент, стараясь изобразить скучающее выражение лица. Девочки замерли рядом, но от них, как обычно, поддержки можно было не ждать. Он приближался, и его шаги были нарочито медленными, словно он наслаждался каждым мгновением представления, которое устроил.

Когда между нами осталось всего пара шагов, он не остановился, намеренно вторгаясь в мое личное пространство: его рука небрежно оперлась о стену прямо над моей головой, оттесняя меня от подруг.

– Энциклопедия! У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – его губы изогнулись в знакомой насмешливой улыбке.

– Считай, уже отказалась! – нахмурившись, я плавно выскользнула из-под его руки, и уже собиралась уходить, но внезапно он схватил меня за запястье.

– Что ж ты такая пугливая? – он притворно-оскорбленно ахнул, держа меня за руку.

– Ну, чего тебе? – я с вызовом подняла подбородок, высвобождая руку.

Его ухмылка стала шире, но в ней промелькнуло что-то новое – нечто, что я не могла расшифровать.

– Академический весенний бал не за горами, и я только что пришел к выводу, что тебе невероятно повезло: я даю тебе шанс стать моей спутницей!

Вокруг повисла оглушительная тишина, а затем пронесся вздох зависти и изумления. Насколько мне известно, в прошлом году он был на балу с какой-то пятикурсницей, их пару потом обсуждали еще полгода, и это была одна из главных интриг нашего потока – кто же станет его парой в этом году. Я не знаю, какой реакции он ждал лично от меня, но у девушек за его спиной были такие лица, как будто каждая из них хочет оказаться на моем месте.

Но постановка вопроса… «Даю тебе шанс…» – мысленно передразнила я. В его глазах я видела не интерес, а чистую, незамутненную насмешку – это приглашение, если вообще это так можно назвать, было не более, чем жестокой шуткой. Тем более, что по сюжету на том самом балу он будет танцевать с Лорейн, только-только прибывшей в академию и сразившей его наповал.

– Вандербилт, – я улыбнулась уголком рта, – Спасибо, конечно, за предложение, но, увы, я не испытываю ни малейшего желания. Так что – нет. Найди себе другую статистку для своих выходок. А еще лучше, – я сделала небольшую паузу для драматизма, – просто дождись свою принцессу бала. Она, я уверена, уже в пути. А от меня отстань.

Эффект превзошел все мои ожидания. Надменная маска сползла с лица Эдварда, обнажив чистейшее, неподдельное изумление, а затем и ярость. Он покраснел, его скулы напряглись. Он явно не ожидал отказа. От него вообще никто никогда не отказывался.

– Ты... – прошипел он, сжимая и разжимая кулаки.

– Я сказала все, что хотела, – парировала я и развернувшись, покинула рекреацию, оставив его стоять в эпицентре всеобщего шепота и удивленных взглядов.

Мои подруги ушли вместе со мной. Переглядываясь и сохраняя молчание, нехарактерное для них, они практически на буксире тащили меня за руки в общежитие. Едва дверь в мою комнату закрылась, девочки буквально набросились на меня:

– Ты сошла с ума?! – почти визжала Лиана, – Эдвард Вандербилт пригласил тебя на бал! Сам! И ты ему отказала! Публично! Как ты могла?

– Ты это серьезно? – возмущенно вторила ей Миа, ее глаза были полны неподдельного недоумения, – И это после того, как отшила Оливера в столовой! Что на тебя нашло? Раньше ты бы отдала все за такой шанс!

– И еще наговорила ему всяких гадостей! – подключилась Виктория, скрестив руки на груди, – «Дождись свою принцессу»! Что это вообще было?

Я смотрела на их разгоряченные лица и чувствовала лишь усталость.

– Раньше много чего было, – тихо, но твердо произнесла я, – А сейчас мне уже ужас как надоел Эд с его шуточками. Вы разве не видите, что это была просто насмешка? Он хотел позлить меня или просто поразвлекаться.

– Но это же Эдвард! – воскликнула Лиана, хотя в ее голосе уже прозвучала неуверенность, – У него просто такая манера... это же честь!

– Честь быть посмешищем? – я покачала головой, – Нет уж.

– Ты стала другой, Кесси, – с грустью сказала Миа, – После лазарета... мы почти перестали тебя узнавать.

В ее голосе не было злобы, только искреннее огорчение, и от этого в моей груди заныло.

– Я знаю, – я вздохнула, смотря в пол, – И мне жаль... правда...

В комнате повисло тяжелое молчание. Виктория первая нарушила его, резко встав.

– Ну и сиди тут со своими принципами, – она направилась к двери, – но не удивляйся, если завтра с нами никто не захочет разговаривать.

Лиана и Миа переглянулись и, не говоря ни слова, последовали за ней. Дверь закрылась не с грохотом, а с тихим, но твердым щелчком, который прозвучал оглушительно в этой звенящей тишине.