Магия во снах

– Лисёнок, – окликнул свою малышку в коридоре, – куда бежишь?

– Хочу на свежий воздух.

– Ты чем-то расстроена?

– Да так...

– Скажи, – приоткрываю дверь на балкон, пропускаю Эльви вперёд. Она поджимает губки, облизывает их, провоцирует меня. Я бы так и вцепился в них...

– Они считают меня маленькой, – обиженно кивает на стену дома. – Даже о предназначении при мне не говорят. Но знаешь, что? Я стащила папину книгу и полностью её прочитала. Даже те страницы, которые только для мужчин.

– Хитренькая лисичка, – щипаю ее за носик, Эльви демонстративно отдёргивается.

– Я уже взрослая, Дори. Не надо со мной как с ребенком, – малышка капризничает, умиляюсь, какая она хорошенькая. С каждым годом всё красивее и всё больше сводит меня с ума.

– Да, взрослая, – подтверждаю, пряча улыбку. – Хочешь мороженое? Взрослые его тоже едят.

– Издеваешься, – хмурится, – мне сегодня шестнадцать! Пора уже считаться с моим мнением. Я такая же, как Джоли!  Но ей почему-то можно слушать взрослые разговоры, а мне нет!

– Джоли старше тебя на двенадцать лет, солнышко. Но ты правда уже становишься взрослой. Как раз в шестнадцать я должен тебе кое-что рассказать, – говорю взволнованно, не могу сдержать дрожь в пальцах и волнение во всем теле. Перед этим днем я ночь не спал, всё подбирал слова, как я сообщу важные новости своей девочке. – Твои родители дали согласие. Так что…

– О чём ты, Дори? – сосредоточилась, хлопает длинными ресничками, моё сердце звенит.

– О твоём предназначенном, – отвечаю с улыбкой, ни на миг не отрываясь от её прекрасного личика. Надеюсь, сегодня меня ждёт поцелуй. Скромный, но с настоящей Эльви. – Я знаю, кто он.

– Что-о? Ты знаешь и до сих пор мне не сказал?! – стукнула меня в плечо. – Говори, кто он? Я его знаю? Он красивый? Сколько ему лет? О боже, Дори, говори скорее! Кто?!

– Я.

– Кто? – переспрашивает с недоумением.

– Я.

– Дори, что за глупости? Ты меня разыгрываешь? На самом деле не знаешь, кто он? – разочарованно хмыкает. – Мой предназначенный – темноволосый красавец с голубыми глазами. Такой широкоплечий, высокий, обаятельный, сильный, уникальный маг... – размахивает руками, мечтательно перечисляя характеристики своего идеала.

– Похоже на меня. Разве нет? – улыбаюсь, наблюдая, как на лице рыженького ангелочка сменяются мысли. Жду её улыбку, теплые объятия, радостные визги, неумелые поцелуи, но она возмущенно хмурится. – Эльви, я – твой предназначенный. Тётя Алита предсказала это ещё до твоего рождения. И сегодня дядя Элим разрешил тебе об этом рассказать. Они ждут нас в гостиной, чтобы поздравить. Через два года мы поженимся...

– Дори... Ты выдумываешь... – говорит менее уверенно, но без желанной для меня радости. – Это не может быть правдой! Не надо меня разыгрывать!

Малышка выскочила в коридор, побежала к родным.

– Эльвия! – крикнул ей в спину, но она лишь набрала скорость. Добежав до лестницы, переместилась вниз.

Я последовал за ней, остановился за хрупкой спиной. Страшусь надвигающегося разговора, внутри всё колотится, волнение ни на секунду не отпускает.

– Мама! Папа! Это правда? То, что сказал Дори? Он пошутил, да? Дори – не мой предназначенный. Этого не может быть! Он же мне как брат, и никакого притяжения между нами нет! Он мне даже не нравится! Такой тощий, длинноногий и неуклюжий, – говорит почти брезгливо, – и глаза у него не всегда голубые. Он вообще ботаник! Мне такие не нравятся!

Шумно сглатываю. Родственники Эльви скользят по мне сочувствующими взглядами, а малышка уже плачет, придумывая новые и новые причины, почему мы не можем быть предназначены друг другу. Режет по сердцу. Я так долго ждал этого дня. И сейчас моя любимая бьёт меня сильнее, чем самое убийственное заклинание.

– Дори... Дори... Проснись, мой мальчик, – тёплый голос пробивается сквозь сон. Я не могу определиться, где в этот момент хочу находиться. Точно знаю, что жить там, где меня не любит Эльви, я не смогу.

Откликаюсь на голос.

– Мама? – прочищаю горло, с трудом открываю глаза. – Что ты здесь делаешь?

– Ты беспокойно спал, я зашла проверить, – присела на край кровати, гладит меня по голове. Она все ещё считает меня маленьким мальчиком.

Бегло посмотрел на часы. Еще середина ночи. Я, конечно, рад, что проснулся. Ушёл из того видения, которое растревожило сердце, но мама в очередной раз нарушает мои личные границы.

– Мама, я же просил не входить ко мне без разрешения.

– Милый, ты стонал и плакал, я хотела тебя разбудить...

– Мама, я же сказал, не входи.

Объяснять ей бесполезно. Я сотни раз пытался, но всё сводится к одному. Она продолжает входить ко мне без стука, без предупреждения. Умудряется попасть в самый неподходящий момент. Стараюсь не раздражаться, чтобы не обидеть её. Мама беспокоится обо мне, но её опека меня доканывает.

Мне каждую ночь снится что-нибудь из будущего. Могу отключиться всего на час, но прожить там целый день. Это сопровождается вскриками, бормотанием и всяческими физиологическими реакциями в зависимости от того, что конкретно мне снилось. Неловкие ситуации по типу: мой стояк засвидетельствовала мама – уже случались.

– Эсма? – на пороге появился папа. – Пойдём спать, любовь моя. У Дори все в порядке, видишь?

– Я беспокоилась. Прости, малыш, – треплет меня за щеку. – Ты снова виделся со взрослой Эльви? – мама спрашивает с пониманием, на полном серьёзе ждёт подробных объяснений. – Не надо стесняться маму, Дори, я же понимаю. Половое созревание и всё такое… Тебе снятся эротические сны...

– Мама... Половое созревание у меня давно прошло. Пожалуйста, уйди.

– Эсма, проверь, как там Амели и Ханна.

– Энди, ты и сам слышишь, что с ними всё в порядке. Они не кричат во сне, а Дори...

– Эсма, выйди, – папа говорит твёрже, и мама недовольно повинуется. На пути к двери возмущается, пытается меня расспросить о сне, но отец её подгоняет. Мне хочется накрыться с головой, а лучше переместиться на холм и несколько раз с него спрыгнуть. – Всё в порядке? – папа стоит в дверях, намеревается их закрыть, но медлит.

– Да, пап.

– Почему ты скрываешь мысли?

– Пап, и ты туда же?

– Это был сон или видение?

– Все мои сны в последнее время – это видения. Я уже говорил, – раздражаюсь, когда они допрашивают.

– Ладно. Расскажешь, что там было?

– Мне нужно всё обдумать.

– Хорошо, Дори, – продолжает стоять в дверях, подбирая слова, – не обижайся на маму. Она беспокоится о тебе.

– Пусть лучше об Амели беспокоится. Завтра к ней придёт питомец.

– Правда? – отец сделал шаг в комнату и прикрыл за собой дверь. – И кто у нее?

– Грифон.

– Ты шутишь?

– Нет, пап. Ты оставишь меня одного?

– Конечно, сынок. Ты только маме пока не говори насчёт грифона Амели, я ее подготовлю, а то изведётся за ночь.

– Я и не собирался.

Наутро мама, конечно, не забыла о ночном происшествии, которое лично я ничем необычным не считаю. Начались расспросы, что снилось, почему кричал или стонал (никто точно не передал, что там было, пока я жил в видении). Мамин допрос сложно пережить. Особенно, если не хочется сказать лишнего. Я выкрутился. Подтвердил её догадки, что это был обычный эротический сон. Скажи я ей правду, она испепелила бы мою Эльви при первой же возможности. А моей малышке всего пять лет. Она улыбается мне, когда я прихожу ее навестить. Такая красивая и умилительная девчушка. Я смотрю на неё и не могу поверить, что она станет той взрослой девушкой, которая является мне во снах.

Восемнадцатилетнюю Эльвию в видениях я видел всего несколько раз. Хотел бы, чтобы они были более откровенными, но таких еще не случалось. Взрослая Эльви не приходит ко мне в постель. Она появляется в моих снах в ослепительном солнечном свете, улыбается мне, тонким пальчиком манит за собой. Каждый раз я порываюсь пойти за ней, но не могу сдвинуться с места. Моя малышка отдаляется и растворяется в воздухе.

Но в этот раз видение было другим. Оно никогда не повторялось. Я впервые видел сон с шестнадцатилетней предназначенной. Я стонал не от удовольствия, как подумали мои родные, а от боли и обиды.

Её голос крутится в голове на повторе, отчего саднит в груди. Я знаю, что в будущем мы будем вместе, но мне больно от того, что я не нравлюсь шестнадцатилетней Эльви. Я должен что-то сделать, чтобы это изменить.

Мне нужно с кем-то об этом поговорить. Маму исключаю сразу, папу пока тоже, потому что он всё передаст маме. К бабушке или дедушке с таким не пойдёшь. Неудобно будет всем. Остаётся только...

– Дядя Ди, привет! – нашёл его на лужайке перед домом в Беджетай. – Найдётся минутка?

– Конечно, Дори, – кряхтит, снимая близняшек с плеч. – Их няня сегодня взяла отгул. Так невовремя. Они меня измотали за утро. Я уже как старый дед, спину ломит, кости трещат, – в подтверждение хрустит косточками, распрямляясь во весь рост, шёпотом продолжает: – Дети – это сущее наказание (только Эсти не говори, что я так сказал, напомнит, что я сам хотел целый выводок). Устал я... Загляни-ка в будущее, Дори, будь добр, и скажи, когда это закончится?

– Когда няня вернётся, ты снова будешь рад, что у вас столько детей, – отвечаю уверенно, хотя в будущее не заглядывал. Я просто хорошо знаю дядю.

– Мия! Присмотри за младшими! – кричит Ди в сторону дома. Сразу же возвращается взглядом ко мне, а я уже жалею, что пришёл. У него и своих забот выше крыши, тут ещё я. Но дядя смотрит участливо, спрашивает с интересом: – Что у тебя случилось, Дори? Чувствую, взволнован, расстроен, опечален.

– Я хотел у тебя спросить, с чего начать, если я хочу заняться спортом? Массу набрать, мышцы нарастить...

Дядя нахмурился, ухмыльнулся на одну сторону. По глазам вижу, что уже обо всем догадался. Сейчас пойдут расспросы. Такие у меня родные. Любят подробности. Особенно, если они касаются личной жизни.

– Все-таки решил девочку найти? – усмехнулся с одобрением. – Молодец, поддерживаю. Надо было ещё в пятнадцать начать, как твой отец. Была у меня одна знакомая... метаморф. Очень способная девица. Могу найти по старым контактам. Для тебя старовата будет, зато опыт большой...

– Не надо, дядя Ди. Я только совета хотел спросить по поводу спорта.

– Я же тебя насквозь вижу, Дори. Дело в Эльви, да? Она что-то тебе сказала, и ты переживаешь. Будешь стараться ей понравиться. Но знаешь, что я тебе скажу на личном опыте? Она ведь может и передумать. Женщины такие... Сегодня им нравятся мышцы, завтра худосочность, а послезавтра пухлую задницу подавай, потому что за неё можно ущипнуть.

– Дядя Ди, не надо мне твоих личных подробностей. Дай совет, с чего начать?

– Тренера хорошего найди. И всё. Тебе думать ни о чём не надо, делай, что говорят, и будет результат. Только химией не увлекайся. Ерунда всё это. Без нагрузок с тяжёлым весом всё сойдёт на нет. Спорт любит регулярность, упорство и безжалостность. Ты уверен, что оно тебе надо? Может всё-таки девушку найдёшь? Опыта набраться не помешает. Ты же не собираешься в девственниках ходить до... Сколько тебе будет, когда Эльви станет совершеннолетней?

– Тридцать четыре. И я не девственник, дядя. Мне уже двадцать один.

– Практикуешься на иллюзиях? – снова этот взгляд, означающий, что его не проведёшь. – У тебя ещё полно времени, чтобы потрах... опыта набраться. Женщины любят тех, кто может качественно доставить удовольствие. Ты же понимаешь, что с иллюзией всё не так, как в жизни? Ты сам ею управляешь, а с женщиной так не прокатит. В этом вся прелесть. К тому же, у иллюзии нет оргазма, а знаешь ли, женский оргазм – это нечто…

– Дядя Ди-и, ну хватит...

– Скоро пойдёшь учиться, – продолжает, несмотря на мои попытки его прервать, – там девчонок полно. Разгуляешься. Ты только запомни, что у немагов всё иначе. Их женщины очень падки на деньги. Делают вид, что это их не интересует, но деньги с тумбочки забирают всегда. Так что ты сразу давай понять, что у вас секс без обязательств. Деньгами не свети. Найди одну девушку. Нормальную. Чтобы с реальным оргазмом, а не театральной постановкой. Вот ей можешь и деньжат подкидывать. А всем подряд не стоит. Будут тобой пользоваться.

– Дядя Ди-и, ну хватит... Папа уже провёл эту лекцию…

– Хватит меня уже дядей называть. И без того старпёром себя чувствую. Просто «Ди», я же говорил.

– Я не могу. Привычка... – делаю паузу, хочу задать ещё один вопрос. Наверное, только дяде и смогу до конца открыться. Мне необходимо обо всем рассказать, успокоить свою душу. – Как думаешь, если девушке не нравятся... умные, как быть?

– Серьёзно, Дори? Умные ей не нравятся?

– Она назвала меня ботаником, – сказал обиженно, спрятать эмоции не получилось.

– Вот же... козочка мелкая, – дядя задумался на несколько секунд, затем ответил: – Ты же умный, Дори, вот и придумай.

Не такого ответа я ожидал, но после обдумывая согласился с дядей. Только я могу решить, что делать дальше, буду ли я пытаться что-то менять. Фактически я уже принял решение.

Буду. Хочу, чтобы моя девочка меня любила.

***

– Доли! Доли! Доли плишёл! – визжит пятилетняя Эльви, выбегая мне навстречу и заскакивая на плечи. – Мама, папа, Доли плишёл! – продолжает кричать, я уже поднимаюсь с колен вместе с ней. – Ты плинёс мне подалок?

– Конечно, Эльви, принёс, – отвечаю малышке, проходя вместе с ней в гостиную.

– Эльви, не выпрашивай у Дори подарки, ты же воспитанная девочка, правда? – тётя Лаури говорит поучительно.

Обмениваемся приветствиями с дядей Элимом. Малышка не слезает с меня, копается в моих волосах, смеётся на ухо, заглушая для меня всё, что говорят старшие. Так случается при каждом моём визите. Эльви перетягивает внимание на себя, не позволяет мне ни с кем общаться, водит за руку, показывая всё, что ей кажется интересным.

Ставлю малышку на пол, присаживаюсь перед ней на корточки.

– Вот, – из золотистого вихря на моей ладони появился свёрток, – это подарок для самой прекрасной девочки на свете. А кто у нас самая прекрасная девочка?

– Эвия! – радостно визжит хитрая лисичка. – Эвия – самая плекласная!

– Да, солнышко, держи, – передаю подарок маленьким ладошкам. Малышка вприпрыжку бежит к дивану, чтобы там его развернуть. Шелестит, срывает обёртку с нетерпением, разбрасывает блёсточки. Зелёные глазки светятся, из них льются лучики. Кажется, что от этого в гостиной становится светлее. У меня удивительно тепло на душе, когда я на неё смотрю. Не вижу ничего вокруг. Я будто стою в ярко освещенном тоннеле, в нём только я и эта маленькая девочка. Всё, что нас окружает, размыто.

– Эльви, что нужно сказать Дори? – говорит дядя Элим, как и я, наблюдая за действиями девчушки.

– Спасибо, Доли! А что это?

– Наш альбом, – говорю, присаживаясь рядом, – здесь мы будем хранить наши живые воспоминания. Смотри, – делаю круг скрещенными пальцами, проговариваю заклинание. В маленькой ячейке альбома появились мы с Эльви, сидящие на диване. Картинка движется, из альбома доносятся наши голоса.

– Ва-а-ау! Мама, смотли, что Доли сделал! – вскакивает с дивана, маленькая ручка выскальзывает из моей ладони. Эльви показывает родителям фокус с живой фотографией, щебечет восторженно.

– Дори, оставайся на пикник, – говорит дядя Элим, – мясо пожарим, в мяч сыграем. На лужайке в Дартонвиле сбор.

– Конечно, с удовольствием. Спасибо.

Эльви вернулась ко мне, берёт за ладонь, тащит за собой. Милый голосок не смолкает. И о цветочках, которые она с мамой сажала, рассказала, и о птицах мамы и папы, и о страшных волках, которых видела у тёти Алиты. Как я уже понял, ни один секрет в этом доме не останется секретом, если о нем узнает Эльви.

– Это двель к тёте Алите, – говорит зеленоглазка, – я покажу тебе лечку, – голосок звенит, как колокольчик.

По пути здороваюсь с родственниками своей девочки. Она деловито всем сообщает, куда мы идём, что там будем делать, и что «Доли» ей подарил самый лучший подарок, потому что она – самая прекрасная девочка на свете.

На улице сидим под деревом, на лавочке, бродим вокруг фонтана. Я показываю малышке фокусы, она восхищенно пищит. Ни на шаг не отходит от меня, пляшет рядом или просится на плечи.

Я ощущаю себя счастливым, несмотря на то, что со мной рядом не взрослая половинка, а эта умилительная девочка. Люблю её до глубины души, и не могу поверить, что в будущем это влюблённое в меня создание, будет говорить такие обидные слова.

В какой момент это случилось? Где именно мы свернули не туда? Почему Эльви считает меня братом, другом и не ощущает того притяжения, которое ломит мне рёбра? Что-то случилось в будущем, поэтому наши отношения изменились.

– Дори, на пару слов, – слышу дядю Элима в голове, в тот же момент встречаюсь с ним глазами. Эльви цепляется за мою руку, не хочет отпускать. У неё были другие планы: кататься на качелях, гулять по берегу, бросать камни в воду и обязательно требовать новые и новые фокусы.

– Мне нужно поговорить с твоим папой, – говорю, присев перед лисичкой, она обиженно складывает губки. – Я скоро вернусь, и мы продолжим прогулку. Покажу тебе дождик, – прикладываю палец к губам, – только для тебя.

– Ула! – кричит на всю округу. – Доли мне покажет дождик!

Эльви пляшет, подбегает к двоюродным сёстрам и братьям, всем персонально сообщает новость. Я тем временем подхожу к её родителям. Продолжаю наблюдать за девчушкой издалека. Ловлю себя на том, что моё лицо непрерывно растянуто в улыбке. Еще пару часов в компании моей девочки и у меня будут болеть скулы.

– Да, дядя Элим, – не могу предположить, какой разговор меня сейчас ждёт. Все важное, касающееся Эльви, мы давно обсудили.

– Дори, ты слишком её балуешь, – говорит отец моей девочки. – Не надо каждый раз приносить ей подарки. Ты же сам видишь, она уже ждет то, что ты ей подаришь, а не самого тебя.

– Она ведь так радуется… Я хочу её баловать.

– Не надо, Дори. Поменьше подарков. У неё есть все, что нужно.

Не понимаю возмущений дяди Элима, но не перечу, согласно киваю. У меня уже составлен список, что можно подарить Эльви. Как только приходит идея, я её записываю. Бабушка Мира при каждом разговоре подкидывает новые варианты. Что мне теперь делать с этим списком? Ждать дня рождения? Нет, я не выдержу. Хочу радовать свою девочку. Я бы делал это каждый день, но по договорённости мы видимся раз в неделю.

– И еще, Дори, – добавляет дядя Элим, – не позволяй ей манипулировать собой, – сказал, слегка наклонившись ко мне. – Крутит-вертит тобой, как хочет. Ты представляешь, что будет дальше?

– Не ожидал это услышать от вас, – смеюсь, он отвечает тем же, но все же говорит серьёзно.

– Кстати, Дори, у тебя найдется время, чтобы прийти на одну из моих лекций? В этом году группа собралась абсолютно без мотивации. Хочу показать им пример, чтобы подстегнуть к учёбе. Расскажешь о себе. О способностях можешь на говорить, больше об учёбе в академии и дальнейших перспективах. Ты же наш лучший выпускник за последние несколько десятилетий. Это будет прекрасный пример для молодого поколения. Что скажешь?

– Конечно, дядя Элим, приду. Разве я могу отказать отцу своей предназначенной?

– Нет, – дядя Элим хлопнул меня по плечу. – А что насчёт университета? Ты уже определился?

– Да, папин человек составил для меня легенду и собрал все необходимые документы. Я уже отправил их в несколько университетов.

– Тебя наверняка примут в любой, – уверенно говорит мой будущий тесть. – Выбирай Элиборн. Я там учился. Твой отец, кажется, тоже. Прекрасное заведение. И не думай, что там тебя не научат чему-то новому. Относись к учёбе серьёзно и не пропускай лекции. Всю теорию ты можешь прочесть в книгах, но на лекциях преподаватель даёт информацию, пропущенную через личный опыт. Его никогда не будет в книгах.

– Я понимаю. Спасибо, дядя Элим.

Разговор продолжился о несущественном. Я ищу глазами свою малышку. Бегу от одной детской компании к другой, но рыженькой головки нигде не видно. И платьице у Эльви сегодня заметное – бирюзовое с огромным бантом. Но даже по этой примете не смог её обнаружить в толпе. На языке вертелись извинения, я хотел уже идти искать свою девочку, но в груди резко зачастило сердце. Из желудка поднялся позыв, похожий на тошноту и отдаленно напоминающий икоту. Я неосознанно положил ладонь на горло.

– Эльви, – проговорил лишь губами и в ту же секунду вихрем переместился к реке.

Моя маленькая девочка барахтается в воде, делая попытки ухватиться за нее руками. Вода то накрывает её с головой, то подбрасывает вверх. Самое время переместиться оттуда, но малышка не знает, как справиться с давящим течением. Я реагирую молниеносно, одной рукой удерживаю водный поток, отделяя его от Эльви, второй перемещаю её к себе.

Крохотная девчушка промокла насквозь, дрожит от холода и страха. Быстро отделяю воду от её одежды, высушиваю тело, волосы, прижимаю рыженькую головку к груди.

Над нами уже толпятся родственники, голоса сплетаются в шум, я не отличаю одного от другого. Сам дрожу, потому что я впервые почувствовал опасность, которая касалась не меня лично, а моей предназначенной. Страх её потерять сильнее, чем страх перед собственной гибелью.

Не могу разжать руки, хотя кто-то пытается отобрать у меня Эльви, чтобы еще раз успокоить. Я стою на коленях, моя девочка между моими руками, хнычет, но постепенно успокаивается. Рыжая головка легла на моё плечо, ручки пытаются обвить шею.

– Моя прекрасная девочка, – шепчу, поглаживая её шелковые волосы, – я всегда буду рядом.

Окончательно пришёл в себя. Ослабил хватку. Позволил тёте Лаури обнимать Эльви. Затем её потискали все по кругу, и малышка начала улыбаться.

– Доли меня спас! Доли самый лучший на свете! – говорит хвастливо. – Он всегда будет со мной!

– Да, милая моя, Дори молодец, – взволнованно говорит тётя Лаури и незаметно вытирает слёзы. – Но ты больше не ходи одна на реку, хорошо?

Дядя Элим благодарно пожал мне руку и разрешил наконец-то учить малышку магическим приёмам. Я предлагал начать еще с трёх лет, но родители настаивали, что лучше с шести, так как питомца у Эльви еще нет.

Теперь я смогу с ней заниматься. Меня она слушает, повторяет всё, что я делаю. Может это станет поводом видеться чаще. Я бы этого хотел. Да я бы вообще поселился рядом с ней, чтобы каждый день видеть, но этот вопрос обсуждению не подлежит. Дядя Элим строг. Вскользь как-то сказал, что разрешит нам встречаться только с наступления совершеннолетия Эльви, а жить вместе не раньше двадцати.

Малышка отошла от шока, снова бегает по лужайке, играет с другими детьми, хвастается при каждом удобном случае. Я наблюдаю за ней, но иногда отвлекаюсь на разговоры с родственниками. Часто общаюсь с тётей Алитой, потому что у нас схожие магические способности. Она даёт мне советы по укрощению мимолетных видений. И её рекомендации действительно работают. Хотя природа нашей магии разная, работает всё примерно одинаково. Даже мой прадед не давал мне таких советов, как тётя Алита.

Снова тугой комок подступил к горлу. Резко прерываю разговор. Перемещаюсь интуитивно. Ищу свою девочку в толпе, мелькаю с места на место, осматриваю с холма реку. Рыжей головки не видно.

– Доли! – кричит пронзительный голосок, и звучит он откуда-то сверху.

В прыжке раскрываю крылья, взмахиваю, поднимаюсь выше. Моя Эльвия сидит на макушке островерхого дерева, держится за тонкие веточки, раскачивается. А сама то ли улыбается, то ли испуганно всхлипывает.

В полёте подхватываю крошку, держу одной рукой, плавно опускаюсь вниз. На лужайке снова суматоха. Все кружатся вокруг нас, но в этот раз не столько в страхе, сколько с подозрением. Дядя Элим злится, отчитывает Эльви, а она прижимается ко мне, утыкается носом в рубашку.

– Доли меня спас, – говорит победно, не обращая внимания на причитающего отца, – Доли всегда меня спасёт! – вскрикнула радостно и залезла на моё согнутое колено.

Теперь мама Эльви отчитывает рыженькую лисичку. Получается очень мягко. Моя девочка не слушает. Уже командует, чтобы я нёс её к реке и показывал дождь. Я поднимаюсь с ней, попутно слушаю тираду дяди Элима. Теперь его гнев направлен на меня, потому что я балую Эльви. Самое страшное для меня во всём этом еще не прозвучало. Больше всего я боюсь, что нам запретят видеться. Смиренно выслушиваю речь родителей лисёнка, соглашаюсь с тем, что они говорят. Я ведь и сам меньше всего хочу подвергать опасности свою девочку, но я не могу контролировать все её шаги.

– Дождь! Дождь! – неразборчиво кричит Эльви. – Покажи дождь!

– Подожди, малышка, – присаживаюсь перед ней в привычную позу. Теперь мы стоим вдали от других. Моя очередь отчитывать это солнышко, но на язык ни одно укоряющее слово не ляжет. Невозможно говорить сурово, когда на тебя смотрят зелёные мультяшные глазки.

– Значит, ты умеешь перемещаться... Да, лисичка? – щипаю за нос. – Ну-ка расскажи, когда ты этому научилась?

– Я очень-очень захотела, чтобы ты меня еще лаз спас, а потом я попала на делево, – говорит с широченной улыбкой, реснички часто-часто взмахивают. Щёчки солнышка порозовели, глазки опустились вниз. Моя крошка смутилась, хотя до этого казалось, что ей подобное чувство незнакомо.

– Солнышко, не делай так больше, пожалуйста. Хорошо?

– Да! – отвечает, чтобы я отстал. – Сделай дождик, Доли!

Создаю маленькое облако над рекой. Оно висит низко, всего метров десять над водой. Произношу заклинание, наполняя его водой из реки. Облако из легкого белого превратилось в грозовое мрачно-серое. Для пущего восторга запускаю в него молнию. Она рассекает тучу, устремляется вниз и тает в воздухе.

– Дождь! Дождь! Дождь! – требует Эльви, дергая меня за руку.

Одним взмахом обрушиваю тучу на реку. Из облака брызжет самый настоящий ливень. Малышка восторженно скачет, хлопает в ладоши, сообщает всем, что «Доли» сделал дождь специально для неё. Я наслаждаюсь её восторгом. Стараюсь не замечать неодобрительного взгляда дяди Элима. Он только для виду суров. На самом деле скрытно улыбается, посматривая на свою счастливую дочь.

– Ей очень повезло, – говорит тётя Лаури, придерживая мужа за руку.

На автомате прислушиваюсь к отдалённому разговору. Надеюсь, они ещё не планируют выставить меня. Вроде всё спокойно, но я беспокоюсь.

– Это ему повезло, – буркнул дядя Элим, и я улыбнулся, глядя на своё рыжее солнышко.

Абсолютно с ним согласен. Мне повезло, что я знаю свою предназначенную от рождения. Я проживаю её жизнь вместе с ней. И к тому моменту, как мы поженимся, у нас будет огромный чемодан совместных воспоминаний.

Фиксирую и этот момент. С расстояния вкладываю в альбом Эльви сцену с дождем. Хочу иметь возможность еще раз увидеть эти сияющие глазки. Она ведь больше никогда не будет такой маленькой. Сейчас её личико удивительно прекрасно. В нём весь мой мир.

==================
Дориан и 18-летняя Эльвия

– Двигайся, детка, двигайся быстрее, – подталкиваю изящные женские бёдра, заставляю ускоряться на мне. Кругленькая грудь покачивается перед лицом, девушка стонет, запрокидывает от удовольствия голову, упирается руками мне в грудь, быстрее и быстрее скачет на мне. Я подхожу к финишу.

– Дори, ты еще не встал? – мама появилась в центре моей комнаты, переместилась на ходу, вопрос озвучила, делая два шага вперёд.

– Мама! Выйди из моей комнаты!

– Ой, Дори, прости, малыш... Я же не знала, – мама прикрыла глаза ладонью, а сама смотрит сквозь пальцы. – Из твоей комнаты не доносится ни звука, я пришла тебя разбудить. У тебя же встреча на девять часов.

– Мама! Уйди, пожалуйста!

– Красивая иллюзия, – мама опустила ладонь, внимательно смотрит на девушку, застывшую на мне. – У нее такие большие... – показывает два шара напротив груди. – Значит, тебе вот такие формы нравятся?

– Мама, уйди, пожалуйста, – выговариваю сквозь зубы.

По взмаху пальцев иллюзия исчезла. Только и успел прикрыть стояк одеялом. Бугор на нём выдает моё состояние, и что печально, мама заметила. Пожалел, что поспешил спрятать иллюзию. Уж лучше бы мама рассматривала голую девушку, чем мой стояк.

Спустя несколько секунд вязкой тишины мама переместилась из моей комнаты. Из коридора крикнула:

– Дори, ты как закончишь, присоединяйся к завтраку!

– Закончишь тут... – пробормотал под нос и вылез из-под одеяла. Как теперь расслабляться, если уже наверняка вся семья знает, чем я тут занимался? Сёстры может и нет, но папа точно в курсе. Он вычисляет меня ещё в тот момент, когда я ставлю непроницаемый купол. Для него тишина в моей комнате означает, что я о-о-очень занят, а для мамы, что что-то не так.

Передохнул в душе, смыл возбуждение холодной водой. Откладываю начатое до лучших времен. Набросал в голове, что делать со всей этой ситуацией. Мысль о переменах давно пришла мне в голову, но сейчас накопилось настолько, что я её реализую.

– Мама, папа, я переезжаю, – говорю за завтраком.

– Что? Дори, ты что, обиделся? Я же не специально! Хотела тебя разбудить, – мама говорит виновато.

– Моя встреча на девять по другому часовому поясу, мама. У меня в запасе ещё два часа. И я уже тысячу раз просил не входить в мою комнату. Ты будто специально делаешь это снова! Я переезжаю. Уже всё решено.

– И где ты будешь жить, Дори? – спрашивает мама, отец молча наблюдает, сёстры водят глазами от одного лица к другому.

– Я сниму квартиру. Пока ещё не решил, в каком городе хочу жить.

– Но, милый, ты же...

– Мама, я достаточно зарабатываю, чтобы быть самостоятельным. К тому же мой магический трекер хотят купить уже три компании. Не надо уговаривать меня остаться.

– Хорошо, сынок, – коротко сказал папа.

– Энди, что значит хорошо? Как он там будет один? Кто ему завтрак приготовит? А вещи погладит кто?

– Мама, я не маленький, сам разберусь.

– Не маленький, как же... Тебе всего двадцать один!

– Мама, мне уже двадцать один. Хватит опекать меня, как маленького. Одежду мне больше не покупай, я сам.

– Дори... – мама изобразила грусть-печаль, я отвёл взгляд.

– Сынок, ты можешь жить в моей городской квартире. Она много лет пустует. Обновишь интерьер, если захочешь, в общем, делай, как считаешь нужным. Вот ключи, документы, – отец без раздумий переместил папку на стол. – Там настроена автоматическая оплата за квартиру с нашего счета, но если захочешь, можно переоформить. Это не принципиально. Поживи там, присмотрись к городу. Мы в нём с твоей мамой на свидания ходили. Приятно вспоминать те времена, – отец ностальгически вздохнул, взял маму за руку. Вроде обычное проявление любви, но я знаю, так он её успокаивает. Мама порывается ещё что-то сказать, но папа отдёргивает.

После завтрака переместился в пустую квартиру, чтобы сразу осмотреть предложенный вариант. До этого пришлось еще раз выслушать мамины уговоры. Осмотром квартиры остался доволен. Она абсолютно пустая. Вид из окна прекрасный. Несколько комнат, почти в каждой санузел. Вышел на балкон, присмотрелся к дальним улицам. Непривычно быть в городе с миллионом жителей. Даже на верхнем этаже слышится характерный шум улицы. Я привык к тишине острова, но мне определенно пойдёт на пользу жизнь на новом месте.

На встречу пришёл вовремя. Папин юрист изучил контракты, предложенные тремя компаниями. Сегодня я готов поставить финальную подпись на одном из них и передать все права на своё изобретение. Мой магический трекер с расстояния определяет мага среди немагов. Всего один лучик проходит сквозь толпу, отмечая зелёным того, кто обладает магическими способностями. Я придумал лесенку из комбинации заклинаний еще в пятнадцать лет, но реализовал задуманное ближе к двадцати. До того у меня не было свободного времени, чтобы заниматься своим хобби. Сначала магическая школа, затем академия, помимо этого, дополнительные занятия с дедушкой, прадедушкой и непостоянными профессорами, которых мне находил прадед. Только после окончания академии, в восемнадцать лет, я почувствовал свободу.

Пока что все мои счастливые и позитивные воспоминания связаны с Эльви. Она родилась, когда мне было шестнадцать. Навсегда запомнил то чувство, которое пришло ко мне, когда маленький свёрток оказался в моих руках. Я не прикасался к самой Эльви, как попросили её родители, я держал одеяло, на котором она лежала. Крохотная девочка морщила носик, смешно сопела, дёргала губками, будто пыталась улыбнуться. Даже без прикосновения я ощутил между нами связь. Такую, что пробивает сердце резким ударом, и в том месте остаётся дыра, которую постепенно затапливает любовь.

Наше первое прикосновение случилось, когда Эльви исполнился год. Это не было запланировано. Дядя Элим хотел ждать до пятнадцати, тётя Лаури предлагала тянуть до пяти. Но всё случилось неожиданно. Маленькая Эльви рано начала ходить, так что к году уже бегала. Однажды она так быстро бежала мне навстречу, что неосознанно переместилась в мои руки. Я застыл на некоторое время. Просто выпал из реальности. А когда очнулся, понял, что Эльви переместили из моих рук. С того момента дыра в моей груди начала заполняться любовью. Такой, без которой перестаёшь существовать. Есть это чувство, а меня самого уже нет. И я понимаю, что без него я не смогу жить дальше.

– Мистер Хот-Девиль, поставьте подпись здесь и здесь, – меня выдернули из раздумий.

– Конечно, – переместил в руки свою ручку, ставлю подпись.

Как только последняя черточка оказалась на листе, закорючка сверкнула золотым. Я ничему не удивляюсь, потому что всё это видел в одном из своих снов. Свечение означает, что документ официально заверен. Мой телефон тут же выдает сигнал о поступлении денег. Краем взгляда улавливаю на экране многочисленные ноли, а в душе разрастается чувство облегчения. Я будто сбросил с плеч тяжелый груз.

Мой трекер попал в хорошие руки. Его выкупило руководство магической башни. Я полагаю, не без содействия моего прадеда, но это мелочи. Я наверняка знаю, что это был достойный проект. Он оправдывает ту цену, которую я запросил. И я рад, что он будет служить на благо светлой магии.

– Что ж, поздравляем, мистер Хот-Девиль. Вы – миллионер, – юрист с усмешкой пожимает мне руку.

– Благодарю.

На этом можно заканчивать. Неспешно иду к выходу из сотого этажа башни. Кажется, что теперь на меня смотрят иначе. Немногочисленные рядовые сотрудники улыбаются, поправляют на себе одежду, выпрямляют спины. Причём одинаково, как мужчины, так и женщины. Успеваю заметить каждое лицо, мне даже поворачивать голову не нужно. Птичье зрение – прекрасная вещь. Я чётко вижу всё на сто восемьдесят градусов. У обычных людей периферия размыта, я же фиксирую даже детали.

Дома собираю вещи. Мама нервно скачет вокруг. От уговоров переходит к шантажу, но я не поддаюсь. Собираю все необходимое, перемещаю небольшими свертками в новое жилье. Там еще даже кровати нет, но отец обещал с этим помочь. Выберу всё на одном из его складов, перемещу сразу в квартиру. Все эти хлопоты с переездом мне почему-то нравятся. С предвкушением жду новой жизни.

– Дори, милый, давай поговорим, – говорит мама, ласково беря меня за руку и увлекая на диван. – Прости меня, мне очень-очень жаль, я не хотела к тебе врываться в неподходящий момент…

– Мама, этот разговор ничего не изменит.

– Не обижайся, Дори. Я же и раньше видела тебя голым, – виновато смеётся, – ничего особенного не случилось.

– Мама, ты видела меня голым в последний раз лет в семь. И дело не в этом. Мне нужно личное пространство.

– Хочешь, живи в отдельном домике на пляже. Зачем далеко от нас съезжать? Всем будет лучше, если ты останешься неподалёку. Я не буду к тебе перемещаться. Честно, – мама даёт это обещание уже не в первый раз. Я чувствую все её эмоции. И даже то, что она смущается, давая очередное обещание, которое не сможет сдержать. Уж слишком она импульсивна.

– Эсма, оставь его, – говорит папа, появившись в дверном проёме. – Пусть Дори сам решает. Переезд пойдёт ему на пользу. Он должен научиться сам принимать решения.

– Спасибо, пап. Я уже всё собрал. Если кровать будет на месте, я могу там ночевать.

– Дори… – ещё одна мамина попытка меня разжалобить.

Уходить из родного дома непросто, но я решился. Сёстры радовались тому, что для них освободится еще одна комната. Уже спланировали, что сделают из неё склад игрушек. Мама до последнего была печальной, утирала слёзы, всхлипывала. Папа успокаивал её словами, поцелуями и магией.

Мама успокоилась лишь после того, как ей напомнили, что мы сможем друг к другу перемещаться. Это её порадовало, и на этой волне она решила, что лучше сделать смежную дверь с пляжного дома в мою квартиру. К счастью, папа пришёл на выручку и отговорил. Я успел представить, как бы это было. Всё по–старому. Будто я и не переезжал. Мама бы вбегала ко мне без стука, сёстры кричали бы в коридоре. Это тот же проходной двор, от которого я пытаюсь сбежать.

В результате обсуждения договорились, что я буду приходить на ужин каждое воскресенье. Перемещаться ко мне можно лишь после предупреждения и не чаще одного раза в неделю. Пришлось установить эти правила, но как они будут работать, покажет время. С трудом представляю, что мама будет перемещаться к моей двери, чтобы постучать.

За два дня я окончательно уладил вопросы с новым жильем. Одну комнату оформил как спальню, вторую для гостей, а третью оставил абсолютно пустой. На неё у меня особые планы. И как только появилось свободное время, я приступил к их реализации.

Покрыл стены специальной плёнкой, на которой можно писать маркером. Расчертил стену на симметричные квадраты, пронумеровал их, начиная с цифры пять. В каждой клеточке будут заметки по отдельным годам жизни Эльви. Так, я уже знаю, что в шестнадцать моя девочка без радости воспримет новость, что мы предназначены друг другу. Записываю в клетку с цифрой шестнадцать: «Эльви не любит Дори». Подумал немного, стёр надпись. Сменил цвет маркера. Пишу красным: «Не говорить о предназначении». Первый квадрат обвожу зелёным. Пятилетняя крошка-девочка без ума от меня.

Выписываю другие заметки из своего дневника. Важное хорошее отмечаю зелёным, важное плохое – красным, другую полезную информацию записываю чёрным.

К вечеру несколько квадратов заполнились коротким текстом. До этого мне казалось, что я уже многое знаю о нашем будущем, а теперь понимаю, что это не так. У меня лишь крупицы, и они никак не хотят складываться в общую картину. Я хочу найти ответ на вопрос, почему я не нравлюсь Эльви, и изменится ли это, когда она станет старше.

– Дори, – слышу шепот Эльви, – Дори, ты здесь? – дверь в мою комнату медленно открывается, рыжая головка заглядывает вовнутрь с опаской.

– Я здесь, лисёнок, – окликнул из-за рабочего стола, как раз закончил запланированную работу.

– Так здорово, что ты живешь один.  Я тоже так хочу, – говорит уже во весь голос, смело прогуливается по моей комнате, рассматривает трофеи, кубки и медали, хмыкает, дёргает носиком.

– Что-то случилось, Эльви?

– Нет. Почему что-то должно случиться, чтобы я зашла к тебе в гости?

– Раньше не заходила.

Подхожу ближе к лисёнку. Она не смотрит на меня, сосредоточенно изучает мои грамоты. Мама снова переместила их на полки, хотя я предпочел бы, чтобы все они прятались где-то в чулане.

– Мы же друзья... Значит, иногда можно ходить друг к другу в гости. Да?

– Эльви, говори уже, почему ты здесь?

– Ну Дори! Что ты сразу все портишь? Мог бы поддержать дружескую беседу!

– Говори, лисёнок, иначе залезу в твои мысли.

Дышу малышке на волосы, неосознанно тянусь к ней. Хочу прикоснуться, обнять, втянуть её запах. Эти рыженькие волосы созданы для того, чтобы нырять в них носом. Как же я хочу всё это проделать с моей настоящей Эльви.

– Папа не разрешает мне идти на вечеринку, а мне очень нужно туда попасть. Прям очень-очень. Там будут все мои одноклассники. Представляешь, как я буду потом выглядеть, если все там будут, а я одна нет? Меня засмеют! Но папа этого не понимает!

– Чего ты хочешь от меня, лисичка? – щёлкаю её по носу – единственный жест, который я могу себе позволить. Мимолетное и до судороги желанное прикосновение.

– Скажи папе, что мы в пятницу пойдём вместе в кино, – не просит, а приказывает. – С тобой он меня всегда отпускает.

– А ты в это время пойдёшь на вечеринку?

– Да, Дори, ты же все понимаешь... Мама пыталась папу уговорить, но он упрямый. А вечеринка уже завтра. У меня даже платье есть. Мне тётя Алита недавно подарила. Оно очень красивое...

– Эльви, я не буду врать твоему отцу, – отвечаю категорично. Хитрая лисичка берет меня за руку, подносит к губам.

– Пожалуйста-пожалуйста, Дори! Ну, хочешь я сделаю что-нибудь для тебя? – с розовых губок слетело невинное предложение, а мои внутренности всколыхнулись.

Знала бы пятнадцатилетняя малышка, какие ужасные мысли прокрались мне в голову. Гоню их прочь. Она продолжает сжимать мои пальцы, держит их у своего рта. Смотрит снизу в глаза, умоляет. Я стряхиваю её взгляд, как наваждение. Если она еще несколько раз так моргнёт, я поддамся, сделаю всё, что она захочет.

– Пообещай мне, Эльви, что ты никогда не скажешь такого другому мужчине, – голос хрипит.

– Чего именно? – снова этот невинный взгляд.

– Никогда не предлагай мужчине что-то для него сделать.

– Дори, ты странный... Я же ничего криминального тебе не предлагаю! Но если тебе нужна в чем-то помощь, я сделаю все, что захочешь, только прикрой меня.

Ох, лисичка... Сделает она всё, что я захочу.

Отхожу от неё на два шага, возвращаю разумные мысли, успокаиваю дыхание. Лучший способ защищаться от её чар – не смотреть в глаза, в лицо… вообще на неё не смотреть. А ещё не слышать бы этого голоса, потому что он меня искушает.

Нет, я хочу её слышать. Всегда. Везде. Во снах и наяву.

– Ты пойдешь на вечеринку при одном условии, – усилием воли заставляю себя не смотреть в розовое личико в обрамлении рыжих прядей.

– Каком? – поджала губки, подошла ближе, берёт за руку. Я могу слова растерять, если она сделает так ещё раз.

– Я пойду с тобой.

Эльви прыснула. Прикрыла рот рукой. Смотрит на меня как на полоумного.

– Что тебе там делать, Дори? – усмехнулась, выдернув свою ладонь. Сделала крутой поворот вокруг себя, её юбка на несколько секунд взметнулась, оголяя бёдра. В этот же момент она поймала мой взгляд. Улыбается самодовольно.

– Я пойду с тобой, – продолжаю непреклонно.

Конечно, моя девочка препиралась. Пускала в ход все свои чары, угрожала, упрекала, взывала к совести и чувству стыда. Чего я только от нее не услышал... При этом она ещё и глазки строила. Хитрая девочка догадывается, что я от нее без ума, пользуется мной. Но в этом вопросе я не поддамся. Слишком высока цена.

…На вечеринку мы пришли вместе. На Эльви действительно прекрасное платье, но, как по мне, слишком короткое, вызывающее. Хочу прикрыть её тонкие ножки, спрятать их от всего мира, особенно от мужских глаз. А нас окинули заинтересованно сразу, как мы вошли в дом, где без повода развлекаются подростки. Нам навстречу с визгом выбежали две ровесницы Эльви.

– Элька! Привет! – визжат, перекрикивая жуткую музыку. – Кто это с тобой? – кричит одна из них моей девочке в ухо.

– Да это так... Друг мой, – отвечает лисёнок. – Дори, принеси мне выпить. Вон оттуда, – указывает пальчиком на барную стойку. Я дёрнул бровями, но малышка состроила гримасу, одними губами произнесла: "Пожалуйста, Дори, подыграй мне".

Отошёл недалеко, продолжаю слушать разговор Эльви с подругами. Они стали подальше от колонок, чтобы была возможность слышать друг друга. Говорят о пустом, называют незнакомые имена, кого-то обсуждают. Наблюдаю за своей девочкой издалека, не тороплюсь возвращаться. Взял со стола две стопки с прозрачной жидкостью, переместил из них содержимое, налил простую воду, сполоснул несколько раз, снова наполнил водой. Ушами я все ещё около моей девочки.

– Такой красавчик, Элька... Я не могу оторвать глаз, – подруга говорит с легкими стонами. Стало интересно о ком это она, и я посмотрел в их сторону, поймал на себе взгляд блондинки рядом с Эльви. – У вас с ним серьёзно? – продолжает говорить, спешно отводя глаза.

– Да мы вообще-то... – начала было моя девочка.

– Не оправдывайся, – говорит брюнетка. – Не хочешь признаваться, потому что он взрослый. Другом называешь... – многозначительно хмыкает. – Но мы же все понимаем... Вон он сколько раз посмотрел в нашу сторону. Так и пялится на тебя.

– Красавчик, – томно вздыхает первая, – повезло тебе, Элька. Глаза у него такие голубые. Эх... Теперь понятно, где ты столько пропадала, почему не выходила. Столько вечеринок пропустила. Но не переживай, там ничего стоящего не было. Один раз Минку в унитаз макнули, ну и всё, – подруги звонко рассмеялись. Эльви поддержала их смех и даже расспросила о деталях происшествия.

– Вы с ним уже того? – спрашивает вторая подруга, когда сплетня исчерпала себя.

– Чего "того"? – слышу в голосе Эльви непонимание, знаю, что сейчас у нее нахмуренный носик.

– Ну расскажи, Эль... Как оно? Давно вы уже спите? Твой папа знает?

– Да мы не...

– Крутая ты, Эль... – снова не дают малышке сказать. – Такого классного парня нашла. Одет, правда, как-то не очень, но такой высокий и красивый. А может... – подруга сделала загадочную паузу. – Если у вас ничего нет, и это правда твой друг… Может я его, м-м?

– Что ты его? – Эльви спросила с недоумением.

– Соблазню, – отвечает подруга, слегка понизив голос.

Усмехаюсь, все ещё стоя у барной стойки. Успел уже из всех стаканов убрать спиртное. Переместил в унитаз, заменил газировкой и виноградным соком. Возвращаюсь к девочкам, подаю Эльви стопку с прозрачной жидкостью.

– Спасибо, Дори.

Эльви залпом выпила содержимое, лишь спустя несколько секунд поняла, что в стакане была вода, но для вида зажмурилась. Подруги посмотрели с ошалелым восторгом.

– Эль... Ты может не пей так... Там же водку подмешали, – заботливо говорит брюнетка. Именно та, которая чуть ранее хотела меня соблазнить. Вот уже улыбается мне, губки закусывает, грудь выпятила.

Эльви тоже заметила все проделки подруги и неожиданно ухватила меня за руку. Хотел обрадоваться этому собственническому жесту, но проследил за взглядом малышки.

– За талию меня возьми, – шепчет лисёнок. Все было бы гораздо проще, если бы я читал мысли окружающих, как это делает папа, но эти способности у меня сбоят, приходится отключать. Не могу предугадать, что на этот раз задумала моя девочка.

Обхватил одной рукой тонкую талию, сделал это с большим удовольствием. Я бы еще и простонал от нахлынувших ощущений, но сдерживаюсь. Теперь мы стоим почти в обнимку. Эльви прижимается ко мне стройным телом, заметно приукрашивает характер наших отношений.

– Хейри пришёл, – говорит блондинка, прикрыв рот с одной стороны. Но Эльви заметила раньше, потому и выпрямила спину, широко улыбнулась. Девочки сделали то же самое. – Он идёт к нам.

Через минуту компания из трёх мелких пацанов влезла в наш тесный круг. Причём двое стали по обе стороны от подруг Эльви, третий пристроился сбоку от моей малышки, и я инстинктивно плотнее прижал её к себе.

– Привет, Эль, – говорит пацан и сверлит лисёнка глазами, – кто это с тобой? – спросил так, будто меня рядом нет, еще пренебрежительно дёрнул губой.

– Мой парень, – отвечает Эльви, а я в подтверждение и не без удовольствия глажу её талию, принюхиваюсь к волосам. Делаю все, чего мне обычно хочется, но что является непозволительным, по мнению её отца. Сейчас имею возможность поддерживать игру лисички и баловать самого себя.

– Не староват для тебя, а? – пацан нахально усмехается, продолжая испещрять глазами контуры моей малышки.

– Иди себе, парень. Оставь мою девушку, – говорю малолетнему, он снова ухмыляется. Эльви сжимает мою руку, но я не понимаю, что это значит. Просит защитить? Наверное, так и есть. Но от этого мальца не исходит угрозы. Судя по взглядам подружек, он популярен среди девчонок.

– Ладно. Пойду. Я вообще-то хотел тебе предложить на мотоцикле прокатиться, но раз ты с парнем...

Слюнтяй резко отходит, его дружки спешат за ним. Девушки сопровождают их томными вздохами, продолжают крутить волосы и игриво хихикать. Я довольно фыркнул, но малышку из рук не выпустил, продолжаю играть роль её парня и наслаждаюсь этим.

Компания из трёх подростков пошла к выходу. И чем ближе они к цели, тем больше дёргается Эльви. Тот паренёк еще и обернулся, махнул моей девочке, зазывая с собой. Выглядело слишком самоуверенно. Я ехидно оскалился, но не успел насладиться ощущением триумфа, как Эльви сбросила с себя мои руки и побежала к выходу.

– Хейри! Хейри! Подожди! – догнала у выхода, я слушаю их с расстояния шести метров, постепенно подхожу ближе. – Он мне не парень. Просто друг, почти как брат… Он меня от папы прикрывает, поэтому пришёл со мной. Так что там насчёт мотоцикла? – Эльви хлопает ресничками, губки слегка приоткрыты. А я уже дико хочу утащить её домой.

– Эльви, – говорю ей в ухо, подойдя вплотную, – ты никуда с ним не поедешь. – Снова сжала мою ладонь, затем выпустила и шагнула к выходу.

– Дори, подожди меня здесь, – указывает на диван, как на собачье место, сама решительно идёт за этим юнцом.

– Эльви, – делаю последнее предупреждение, она отмахивается, даже не смотрит на меня. Уже стоит на улице рядом с этим мальчишкой. Он показывает ей мотоцикл, она сияет и звонко смеётся. Еще немного, и он увезет мою девочку.

Это вообще законно? Ему ведь не больше шестнадцати.

Делаю еще несколько попыток вразумить Эльви. Она огрызается, отвечает с пренебрежением, прилюдно меня оскорбляет. Нас уже обступила толпа. Подростки смеются. Сцена для них весёлая. Выкрикивают что-то в поддержку Эльви, она довольно улыбается.

Ясное вечернее небо постепенно затягивается тучами. Ветер срывает листья с деревьев. Пыль вихрем поднимается с земли. Подростки ёжатся от холодного воздуха и поочерёдно покидают место представления. Эльви непонимающе озирается, смотрит в небо, на лице сменяются эмоции. Ничего доброго, только гнев.

Раз. Два. Три.

– Персей, – взываю мысленно к питомцу, – дождь.

Легкий взмах рукой. Из пальцев потекла магия. Крупные капли со звоном ударяются о машины, тротуар, крышу. Создаю невидимый зонт над Эльви и над собой. С неба ливень. На нас не попадает ни капли. Прохожие разбегаются. Самые шустрые стали под короткий козырек крыши, другие вбежали в здание.

– Кажется, покататься не получится, – говорю, подойдя к Эльви. Она так и осталась около мотоцикла, а тот мальчишка сбежал в числе первых.

– Это ты сделал? – спрашивает возмущённо.

– Не понимаю, о чём ты, Эльви, – говорю уверенно, глядя ей в глаза. Мы оба знаем, что это сделал я. – Пойдём домой?

– Можешь идти, куда хочешь, Дори! – разъярённо шипит. – Я вообще-то на вечеринку пришла!

В небе сверкнула молния. Бело-серая. Затем еще одна и еще. Сжимаю кулаки, возвращаю контроль, но вместе с гневом выскальзывает магия. Снова молнии рассекают тучи, на долю секунды освещают землю и лицо моей малышки. Я вижу в её прекрасных чертах гнев, но призываю себя к спокойствию. Еще несколько вспышек, и молнии испаряются, так и не полоснув землю.

Небо светлеет, дождь затихает. Эльви быстрыми шагами идет к залу, в котором мы были чуть ранее. Я ни на шаг не отстаю. Не собираюсь выпускать её из виду. Какими бы словами она меня не называла, я буду рядом с ней. На подходе приостановил шаг, наблюдаю издалека. Уже готовлюсь перехватывать из рук малышки бокалы, но до этого пока не дошло.

– Эль, ты чего такая злая? – подруги встречают вопросом.

– Ничего, – гаркнула в ответ.

– А с Хейри что?

– А с Дори что? Вы поссорились из-за Хейри? – в голосе брюнетки слышится радость. – Эль, ну скажи! Дори тебе правда только друг? Ты его привела, чтобы Хейри приревновал?

– Да! – крикнула моя девочка. – Бери себе Дори! Соблазняй! Делай с ним, что хочешь! Пусть оставит меня в покое!

Просыпаюсь в холодном поту. В ушах звенит тонкий голосок. Сердце колотится. Босыми ногами ступаю по полу. На кухню. Пью воду. Лихорадка не проходит. Пальцы дрожат. Долго сижу на полу, обдумывая всё увиденное и услышанное. Хочу забыть этот сон, но понимаю, что так будет только хуже.

Среди ночи записываю новые факты в клеточку под номером пятнадцать: «Эльви влюбилась в Хейри. Мотоцикл. Одежда». Временные пометки позже сотру. Нужно запомнить самое важное.

Не прикасаясь к своему блокноту, записываю впечатления. Это больно, потому что приходится снова проживать все эмоции. Цепляюсь за ощущение, которым обволокло моё тело, когда я обнимал тонкую талию своего солнышка. Продолжаю записывать детали. На стену добавляю краткие тезисы: «Эльви – высокомерная, злая, самовлюблённая, жестокая».

Почему она стала такой? И почему, несмотря ни на что, я её люблю?

– Дед, привет! – заглядываю в кабинет к большому начальнику. – Найдётся минутка?

– Конечно, – прадед выходит навстречу, – для моего любимого и самого талантливого правнука у меня всегда найдётся время. Сейчас как раз обеденный перерыв. Составишь мне компанию?

– Да, дед. Извини, что пришёл на работу. Не знал, где тебя еще застать одного.

– Об этом не волнуйся. Присматривайся к моему месту. Когда-нибудь это кресло станет твоим, – прадед хлопнул меня по плечу, пропуская перед собой в дверь. Мы идем в ресторан для высокопоставленных сотрудников башни. Я заготовил список вопросов, но боюсь, что растеряю их, пока мы дойдём. Прадед, словно специально, идёт неспешно, останавливается, заглядывает в кабинеты.

– Я не уверен, что хочу здесь работать, – говорю осторожно, пока мы покидаем очередной кабинет.

– Это пока. Ты еще молод. Как нагуляешься, я тебя пристрою.

Не переубеждаю прадеда, не хочу попусту спорить. Может он в чем-то и прав. Пока что я не настолько хорошо предугадываю будущее, чтобы уверенно с ним спорить. Тем временем садимся за персональный столик с табличкой «Рочестер». Делаем заказ. Я тыкаю в меню наугад.

– Так о чем ты хотел поговорить, сынок?

– Я не могу контролировать и запрашивать видения. Чем старше становлюсь, тем они хаотичнее. Разве не должно быть наоборот? Раньше я мог прикоснуться к кому-то и увидеть часть будущего. Иногда случайно, иногда по желанию. Теперь магия так не работает. Вспышки слишком мимолетны, а сны все реальнее, но без логической связки, без хронологии.

Прадед слушает внимательно. Дополнительную информацию читает в моих мыслях. В голосе слишком много эмоций, а мозг выдает здравые суждения.

– Я знал, что рано или поздно ты об этом спросишь, – он задумчиво посмотрел в окно, за которым виднеются лишь облака. – С тобой повторяется всё то же, что было со мной.

– И что это значит? Как это тренировать? Я хочу запрашивать видения.

– Ты не сможешь, Дори…

– Разве ты не предугадываешь, что случится в следующую минуту?

Он замолчал, обвёл зал внимательным взглядом, будто оттягивая момент, тряхнул салфетку, постелил на колени.

– Вон тот официант уронит поднос, – прадед кивнул на молодого парня, несущего на плече лист с бокалами. – Но я не знаю, разобьются они или нет.

Слежу за официантом. Он пошатнулся, поднос начал соскальзывать, но парень в тот же момент магией подхватил все бокалы и развесил над барной стойкой. Поднос испарился, официант с расстояния начал натирать барную стойку. Очень ловко. Профессионально. И видно, что он доволен собой.

– Я не понимаю, дед.

– Мы видим только один из возможных вариантов, но каждое событие меняет картину мира. Сегодня тебе приснится, что через десять лет ты будешь чистильщиком, но придя в заданную точку, ты обнаружишь, что стал защитником. Предсказания тем и плохи. Они подвластны влиянию.

– Из всего получается, что это даже не предсказания, а ничего не значащие сны?

– Нет, Дори. Ты не так глуп, чтобы воспринимать мои слова буквально. Не хватайся за первую мысль, прокрути её в голове, – говорит со свойственными ему загадками. – Если ты ничего не делаешь, чтобы исправить будущее, оно будет таким, как ты его увидел. Представь себе реку, которая бежит по скалистой местности. Поставь на её пути небольшой камень. Что-нибудь изменится?

– Думаю, нет.

– А если этих камней будет больше? Если увеличить их размер?

– К чему ты клонишь?

– Дори, видения приходят к тебе не хаотично. Это не бессмыслица, как тебе кажется. Магия работает сообща с твоим мозгом. Она предупреждает о том, что впереди тебя ждёт нежеланная ситуация. Магия подсказывает, где бросить камень и какого размера он должен быть. В твоих новых видениях что-то неприятное, так? Можешь не отвечать, я знаю, что всё именно так. Потому ты и пришел ко мне. Хочешь изменить будущее, потому что оно тебе не нравится. Мой тебе совет – бросай в воду камни.

– Но как я узнаю, правда ли мои камни влияют на реку? Может в той реальности, которая привела к нежеланному будущему, я тоже бросал эти камни?

– Видения будут меняться, если тебе удастся что-то исправить.

Именно так я всё и представлял, когда чертил таблицу на стене. Теперь я получил подтверждение и знаю, что мои догадки верны. Я должен исправлять настоящее, чтобы в будущем Эльви была от меня без ума так же, как её пятилетняя версия.

Прадед слушает мои мысли. Я не прячу их от него. Наоборот, жду его совета. Он не бросает слов просто так, не хочет прямо влиять на мою судьбу, принимать за меня решения, но его опорную руку я ощущаю рядом с собой вот уже пятнадцать с лишним лет.

– Дед… Как думаешь, почему в моих видениях нет Эльви старше восемнадцати лет?

Прадед поднял серые глаза. Неотрывно смотрит в точку между моими бровями. Я читаю в мутных зрачках пугающий ответ, но боюсь задать следующий вопрос. Чтобы проверить свою догадку, он положил ладонь на мою руку, его глаза стали прозрачными. Он сканирует моё будущее. Или одну из его версий.

– В одной из реальностей её нет, Дори… – прадед сказал с сочувствием и слегка виновато.

В животе скрутило. Проглоченная на автомате еда подступила к горлу. Пытаюсь собрать хаотичные видения в одну картину, чтобы понять, в какой момент случилось непоправимое. Нужно убедить свой мозг, что это предположение ошибочно. Чем больше копаюсь в воспоминаниях, тем меньше во мне оптимизма.

Эльви восемнадцать – это последнее в моей цепи. Дальше ничего нет.

– Я ведь могу это исправить? – возвращаюсь в настоящее, голова гудит от попыток что-то предугадать. – Что мне делать? – спрашиваю с отчаяньем.

– Камни, Дори. Большие камни.

Склоняю голову на руки. Прогоняю отчаянье, подменяя его оптимистичной надеждой. Всё ведь не так плохо, как кажется. Я не зря вижу картинки из будущего. Это значит, что я могу его исправить. Убеждаю себя, повторяя эти мысли, как мантру.

– Помоги мне, – выдавливаю слова, сдерживая тошноту.

– Конечно, Дори. Не хочу, чтобы ты пережил то же, что и я... Ты не потеряешь Эльви. Мы этого не допустим.

Потеряешь Эльви… Потеряешь Эльви… Потеряешь Эльви… Снова звон в голове. Раздирающий, болезненный, мучительный. Висящие над барной стойкой бокалы позвякивают. Приборы на нашем столике играют шумную мелодию. Люстра на потолке колышется неестественно быстро.

– Спокойнее, Дори, – прадед снова положил ладонь на мою кисть. – Держи себя в руках.

Делаю глубокий вдох. Обуздываю эмоции, сдерживаю рвущуюся магию. Медитация по технике деда помогает, хоть и лишь на время.

В ходе дальнейшего разговора с прадедом я узнал, что у него тоже была комната с исписанными стенами, потолком и полом. Он составлял схемы каждый раз после того, как менял что-то в настоящем. И это давало плоды. Он масштабно менял реальность. Его камни порой были огромными настолько, что казались неподъёмными. Он делал это в одиночку, значит, и я смогу.

После этого душевного разговора мне стало легче. Уходил с уверенностью, что я смогу всё изменить.

Сохранил в памяти все рекомендации прадеда, а когда вернулся домой, перекроил еще две стены. Сделал на них вертикальные цепочки из последовательных квадратов. В верхнем запишу то, что хочу исправить, а в нижних зафиксирую, как изменилось будущее, если это отразится в видениях.

Пока работал в пустой обрисованной комнате, сражался с собой, чтобы преждевременно не явиться на порог Нотрилов. Еще далеко до субботы, а у меня уже ломка. Хочу видеть свою маленькую девочку чаще. Меня тянет к Эльви. До боли в мышках хочу её увидеть, убедиться, что с моим солнышком всё в порядке. Это ощущение усилилось, когда пришла мысль, что я могу её потерять. Подлый мозг обрисовал ситуацию острыми чувствами. Я будто уже пережил потерю. Эти эмоции могли бы меня убить, но я их притупил.

… Я не позволил себе её увидеть. В моей голове должна сложиться новая картина мира.

У меня есть одна большая цель – сохранить Эльви. Для этого мне нужно знать, что случилось в будущем, что к этому привело, почему меня не было рядом. И если Эльви погибла, почему моя мама её не испепелила и не восстановила, как это уже проделала с тётей Эсти и с бабушкой Мираной?..

Ни единой картинки перед глазами не всплывает. Это тёмное пятно заставляет нервничать, но я переключаю внимание на мелкие детали.

– Эльви стала самовлюблённой, – озвучиваю и записываю на отдельной стене. – Чтобы это исправить, нужно… – думаю, перебирая между пальцами два стеклянных шара. – Поменьше тешить её самолюбие… Не засыпать комплиментами… Не превозносить её над другими.

С собой я, допустим, справлюсь, но я не могу объяснить родным Эльви, что малышку нельзя баловать. Не могу назвать причину, иначе я обрушу на них пожизненное беспокойство. С этим не так просто справиться, если у тебя нет эмпатических способностей. Мне пока что удаётся не заходить за грань, но я словно хожу по тонкому оголённому проводу.

Хотел переместиться домой, чтобы поболтать с кем-то из родных, но в дверь глухо постучали. Я не сразу понял, что это ко мне. Неуверенно подошёл, посмотрел в глазок. В то же время предположил, что это мама. Не сдержалась, пришла проверить. Догадка держалась в моей голове всего секунду.

За дверью стоит девушка с большой тарелкой.

– Привет, – говорю, открыв дверь.

– Привет! Я ваша соседка – Тина, – приятный женский голосок ударил по всем моим клеткам. – Наконец-то в этой квартире кто-то поселился! Вот. Это вам, – протягивает мне тарелку, обтянутую фольгой.

– Спасибо, – принимаю нерешительно, осматриваю коридор. До этого не замечал, что на этаже всего две двери. Похоже, девушка живёт именно за второй.

– Это пирог, – указывает глазами на блюдо в моей руке, – испекла для вас.

– Спасибо, не стоило себя утруждать.

– Да мне несложно, – девушка резко махнула рукой, я неосознанно приподнял руку, готовясь защититься, но её взмах остался ничего не значащим жестом. – А вас как зовут? – продолжает разговор, стоя около моей двери.

– Дори… Дориан, – прочищаю горло.

Девушка не спешит уходить, чего-то ждёт, а я не знаю, что ещё должен сейчас сказать. Совсем не учёл того, что теперь я живу среди немагов, а у них совсем другие привычки. Я вообще почти ни с кем из обычных людей не общался. Были какие-то мимолетные люди, в основном сотрудники на фирме отца, но я не интересовался никем из них. Сейчас передо мной стоит молодая девушка. Вполне симпатичная. Стройная. Выглядит очень мило. Только жестикуляция у неё слишком выразительная. Сбивает с толку. Отвлекает от произнесенных слов.

– А вы здесь надолго? – после неловкой тишины интересуется девушка.

– Вероятно, да.

Хотел переместить тарелку со своей руки на стол, но в последнюю секунду опомнился. Нужно не забывать, что открыто использовать магию нельзя.

– В этой квартире лишь однажды были жильцы. Это так странно. Мне тогда было лет шесть. Молодой мужчина выходил отсюда и всегда здоровался с нами. Мама ему тоже пирог приносила. Вот и я решила быть гостеприимной. А вы купили эту квартиру или арендуете?

От звонкого щебета у меня заложило одно ухо. Продолжаю смотреть на девушку, стоя в дверях. Не понимаю, чего от меня хотят, а она всё стоит и ждёт ответов на вопросы, которые её не касаются.

– Нет, – ответил и потянул дверную ручку на себя, – спасибо за угощение, но больше ничего не нужно.

Закрываю дверь, вдруг понимая, что это не так просто, если не применять магию. Дома я всё привык делать с расстояния. Махнул пальцем – дверь закрылась, махнул второй раз – в замке провернулся ключ.

Дверь плавно закрывается перед носом непрошенной гостьи. В последний момент улавливаю её лицо, считываю эмоции. Дверь защелкнулась, и я сразу же её открыл. Представившаяся Тиной в замешательстве, немного обижена, ощущает неловкость и стыд. Но почему-то ей стыдно за меня, а не за себя.

– Извините. Я не ждал визитёров и не понимаю, что я должен сейчас делать, – говорю искренне, девушка мягко улыбается, делая шаг назад. – Я не хотел вам хамить. Вы так добры…

– Ничего, Дориан, это придёт с возрастом, – усмехнулась, приблизившись к своей двери, – но я вообще-то рассчитывала, что ты пригласишь меня к себе, и мы поболтаем, выпьем чаю с пирогом. Но необязательно сегодня. Можно в другой раз.

Голос у неё располагающий. Эмоции неподдельные. Она искренняя. Может даже чрезмерно.

– Извини, давай сначала, – говорю смелее. – Я открываю дверь. Ты даёшь мне пирог и говоришь свою приветственную речь. Я тебе отвечаю: спасибо, не хочешь выпить со мной чаю?

– Прекрасно, – Тина отвечает с широкой улыбкой. – Можешь добавить к этому парочку комплиментов. Например: «Твой пирог восхитительно пахнет, я уже хочу его попробовать», – поддерживает наигранный разговор, я невольно улыбаюсь.

– Это действительно так. Аромат восхитительный.

Отхожу в сторону, приглашаю девушку войти. Она подошла быстрыми мелкими шажками, заглядывает вовнутрь с шуточной опаской, но всё же порог переступает. Идёт вперёд, осматривая моё новое жилище, оценивающе скользит глазами по стенам, мебели, ведет пальцем по столу, словно проверяя, есть ли там пыль. Сама прошла в кухонную зону, ставит чайник, осматривает посуду, что-то ищет в тумбочках. Я наблюдаю за ней с расстояния. Недоумеваю, но жду, что будет дальше.

– А где у тебя сахар? – спрашивает, открывая очередной пустой шкафчик.

– У меня нет сахара.

– Странный ты парень… Квартира полупустая, посуды почти нет, – заглядывает в холодильник. – Чем ты питаешься, Дори? Какой-то кусок сыра… А это что? – вертит в руках баночку с газировкой. – Ладно, схожу к себе за сахаром, – говорит деловито и идёт к выходу. Я сопровождаю её взглядом и не смею перечить этому напору. Подумываю, стоило всё-таки закрыть дверь и больше её не открывать. Обошёлся бы без извинений, зато не пришлось бы терпеть навязанных гостей. Но с другой стороны… Мне ведь не хватало компании. Я готов был переместиться домой. Мама, конечно, была бы рада, но от её расспросов я устал бы за первые полчаса.

Через несколько минут Тина вернулась с сахаром, чаем и заварником. Помимо этого, в пакетике принесла подобие зефира. Проходя мимо меня, случайно прикоснулась к моему плечу. Перед глазами мелькнула вспышка. Тина сидит на моём диване. Бретелька топа игриво спущена. Она улыбается, что-то мне рассказывает, пальцем скользит над грудью, затем прикасается им к губам. Тряхнул головой, чтобы сбросить картинку. Внимательнее посмотрел на девушку, которая хозяйничает на моей кухне, отметил, что сегодня на ней приталенная футболка, а не топ.

– Ты же не местный, правда? – заводит разговор, заваривая чай.

– Нет.

– А откуда ты?

– Издалека.

– А где это?

Молчу. Тина размешивает сахар в моей чашке, пододвигает ближе ко мне. Зефир выложила на тарелку, рядом с ним кусочки пирога. Я наблюдаю за всем отстранённо. Всё думаю, неужели у немагов так принято? Они приходят в гости к незнакомому человеку, хозяйничают на кухне, без неловкости задают личные вопросы?

– У тебя красивый загар, – продолжает девушка. Мы сидим по обе стороны барной стойки. Я медленно пробую чай, с тридцатисантиметрового расстояния обнюхиваю пирог. – Ты жил там, где много солнца. Неужели в тёплых краях? Я бы тоже так хотела, – Тину не смущает моё молчание. Сама спрашивает, сама отвечает. Это странно, но по-своему интересно. – А сколько тебе лет, Дори? – смотрит на меня поверх чашки, звонко сёрбает.

– Восемнадцать, – так указано в моих документах.

Согласно легенде, я только закончил школу. На самом деле я три года ждал, чтобы подать документы в университет, потому что в свои реальные восемнадцать выглядел как пятнадцатилетний.

– Я примерно так и думала. А почему ты живёшь один? – спрашивает, одновременно пережевывая кусочек пирога.

– Потому что мне так захотелось.

– А ты не спросишь, сколько мне лет? С кем я живу? – спрашивает с усмешкой. Я повторяю её вопросы на автомате. Наблюдаю за всеми её действиями. Вижу, как на стол падают крошки, хочу переместить их сразу в мусор, но контролирую магию. Чем больше крошек падает, тем острее желание прибраться. – Мне двадцать шесть. Я живу одна. Мама сейчас за границей работает. А чем ты занимаешься? Учишься где-то?

– Я поступил на первый курс.

– И на кого будешь учиться?

Она закончила с пирогом, теперь жуёт зефир. К моему счастью, от него нет крошек. Замечаю только мелкие пылинки сахара. Они обволокли её пальцы, собрались вокруг рта. Тина откусывает кусочек, сразу запивает чаем, затем ещё кусочек.

– Экономика, управление, связи с общественностью.

– Ох, как скучно… А ты почему пирог не ешь? Не бойся, я ничего в него запрещённого не подсыпала. Я вообще этим не балуюсь. Ешь, – подвигает ко мне тарелку. – Я сейчас собираю на обучение. У меня среднее образование, но через годика два поступлю на факультет дизайна. Там только платное обучение. Мама подкинет пару тысяч, будет полегче. Я сейчас в частной фирме помощником дизайнера работаю. Так что во время учёбы буду самым продвинутым студентом, потому что у меня много опыта. Могу, кстати, тебе оформить гостиную. Хочешь? Серые стены как-то давят. Разве нет? Сюда нужно добавить картины, цветы в вазонах, пушистый плед на диван и много подушек… – Тина разошлась, показывает в каждый угол, обрисовывает, что бы она изменила. Так заигралась, будто я уже дал согласие на обновление. Бегает по гостиной, размахивает руками, осматривает диван, ощупывает обшивку. Вот-вот начнёт снимать замеры.

– Спасибо, мне это не нужно, – пытаюсь её остудить.

– Да я не возьму много денег. По-соседски сделаю со скидкой. У меня по всем магазинам есть контакты. Там тоже скидку сделают. Ты только скажи и уже завтра…

– Не надо, Тина. Извини, но уже поздно. Тебе пора домой.

– Да нет вообще-то, – сказала и посмотрела на меня внимательнее. – А-а-а, я поняла… Ты аккуратно просишь меня уйти. Без проблем…

На секунду ей стало за себя стыдно, но это чувство быстро улетучилось. Перед уходом Тина вымыла чашки, свою тарелку, прибрала со стола, хотя я предлагал оставить всё, как есть. После её ухода смахнул бы сразу всё в мусор. Но девушка прибралась, расставила все по местам. Неуверенно улыбнулась на прощанье и ушла.

Только после того, как дверь закрылась, я ощутил насколько пусто в моей квартире. Слишком тихо. Никаких посторонних эмоций. Одни бесчувственные стены и я, неопределившийся, растерянный, не понимающий, в какой точке нахожусь, и куда мне теперь идти.

К вечеру я почти забыл о визите соседки. Мыслями вернулся к своей Эльви. Просидел два часа в пустой комнате. Пытался вызывать видения, общался с Персеем, делал новые заметки на стенах. Перед сном сосредоточился, создал запрос для своего сна. Знаю, что это не сработает, но продолжаю пытаться. Хочу узнать, что случилось с восемнадцатилетней Эльви. Мне нужно это знать, иначе я не смогу спокойно жить.

Сон втянул быстро. Я оказался в своём теле, но, как и раньше, без возможности им управлять. Понимаю, что мне двадцать восемь лет, а значит Эльви двенадцать. Я спешу к порогу её дома. Колочу руками в закрытую дверь.

– Дядя Элим! Откройте!

Меня тошнит, я с усилием сдерживаю рвотные позывы. На улице темно. Значит, сейчас ночь. Что-то случилось с моей девочкой. Волнение добавляет тошноты. Руки двигаются беспорядочно, но я продолжаю будить весь дом. Наконец-то в окнах зажегся свет. Дверь открывается, и я вбегаю вовнутрь, едва не сбив с ног дядю Элима.

– Мне нужно к Эльви!

– Дори, сейчас ночь…

Хватаюсь за грудь, дыхание перехватывает. Я больше не могу говорить. Ничего не вижу. Перед глазами расплываются серые пятна, сознание вот-вот отключится. Дядя Элим перемещается вместе со мной в спальню Эльви. Я не в состоянии что-либо сделать, но знаю, что моей девочке помогут.

– Нимфалид… – голос дяди Элима обеспокоенный и озадаченный. С холодной рассудительностью он выполняет необходимые действия. Ко мне возвращаются зрение, лёгкие раскрываются, тошнота отступает.

Я стою на коленях около кровати моей предназначенной. Хрупкое тельце на постели обтянуто многокилометровой клейкой паутиной. Нимфалид заковал мою девочку в кокон. Её руки и ноги скованы, паутина добралась до лица, затянула рот, подступает к носу. При всем этом Эльви беззаботно спит.

Дядя Элим очищает лицо моей девочки, произносит заклинания, чтобы освободить её тело, но это не работает.

Я подошел ближе. Кладу руку на паутину, произношу заклинания на древнем магическом языке, паутина растворяется под моими пальцами, но тут же восстанавливается.

– Что это такое? – едва слышно спрашивает дядя Элим. – Откуда в нашем доме нимфалид?

– Что случилось? – в комнату вошла тётя Лаури. – О боже! Что это!? – за долю секунды её охватила паника. Я почувствовал резкий толчок в грудь. Материнские эмоции едва не сбили меня с ног. Дядя Элим подхватил жену на руки и вынес из комнаты.

Эльви что-то промурлыкала сквозь сон, перевернулась на бок. Кокон послушно повернулся за ней. Открытые участки тела затянулись новой паутиной. Голова осталась открытой. В это же время вернулся дядя Элим. Застыл на пороге. Он успел увидеть, как малышка повернулась на бок.

– Это значит…

– К Эльви пришёл питомец.

– О господи… Пусть это будет обычный нимфалид. Пожалуйста, пусть будет обычным, – бормочет дядя Элим, – только без сверхспособностей.

– Он не обычный… Вы это уже знаете.

– О господи…

– Нужно её разбудить, – говорю громче, – Эльви… Эльви… Просыпайся, моя девочка, просыпайся.

Малышка непонимающе выплывает из сна. Кокон постепенно растворяется. Он следует за её желаниями. Эльви захотела потянуться, её руки освободились, захотела приподняться, кокон ослабил ноги.

– Дори, что ты здесь делаешь? – спрашивает сонным голоском.

– К тебе пришел питомец, лисёнок, – стараюсь говорить без волнения, но контролировать себя сложно. Хочу её обнять, чтобы успокоить самого себя, но обхожусь невинным прикосновением к руке.

– Правда? – Эльви трёт глазки. – Кто?

– Спроси у него, – указываю на остатки паутины на пижаме. Под нашими взглядами она уползает, прячется где-то под Эльви. Моя девочка осматривает свою постель, ничего необычного не замечает. Подсказываю заклинание для проявления магического питомца, она повторяет, но ничего не происходит.

– Позови его, дочка, – говорит дядя Элим, наконец-то отойдя от шока. – Он уже здесь, но боится показаться.

– Я не знаю, как его зовут…

Дядя Элим предлагает обычные человеческие фразы, которыми можно кого-то позвать, Эльви повторяет. Дошло до того, что она начала говорить:

– Кис-кис-кис, выйди ко мне, пожа-а-алуйста, – заглядывает под кровать.

Моя девочка до конца не понимает, кого нужно искать. Зато мы с дядей Элимом всё поняли. Питомец не прячется, он просто крохотный.

Как только Эльви повернулась к нам спиной, дружно сглотнули. Переглянулись. С трудом сохраняем спокойствие. Эльви уже не ходит по комнате – порхает, но сама этого не замечает. Только после того, как неосознанно перелетела через кровать, заглянула за плечо.

– Крылья! Крылья! – Эльви визжит, и я уже расслабляюсь, её милый голосок меня успокаивает. – Папа! Дори! Я буду летать! – прозрачные крылышки трепещутся за спиной рыженького солнышка. Она взмахивает ими и подлетает над полом. – Госпожа, – хихикает малышка, – она называет меня госпожа.

Мы не слышим голоса, но Эльви с кем-то общается. Спустя время на остром плечике моей малышки появилась маленькая бабочка. Хлопнула несколько раз прозрачными крыльями, с них слетела едва уловимая пыльца.

– Нимфалид данаид грета ото, – бормочет Эльви, повторяя то, что ей говорит питомец. Дядя Элим побелел, я стиснул пальцами свой ремень. – Линси… Моего питомца зовут Линси, – сообщает нам малышка, а еще более радостно добавляет: – У меня будут сверхспособности! Линси – маг в сто восемнадцатом поколении! – сколько радости в пронзительном голоске, а в душе её отца всё больше беспокойства. Чем выше уровень магического питомца, тем большая ответственность на маге. Дядя Элим предпочел бы, чтобы его дочь осталась неодаренным магом.

– Какие, милая? – выдавливает, стараясь говорить спокойно.

– После встречи с предназначенной парой, – Эльви говорит так, будто читает, мы догадываемся, что она повторяет всё за своей бабочкой, – проявляется сверхспособность. Нимфалид данаид грета ото видит души умерших и предвещает близкую смерть, – с каждым последующим словом малышка говорит менее радостно. – Подожди, Линси, а способности у меня какие?

Дядя Элим закрыл лицо руками. Эльви даже не поняла, что только что повторила. Она рассчитывала, что её способности будут действенными, как у тёти Алиты или её мамы, но сила бабочки носит скорее информирующий характер. Боюсь представить себе, каково это – быть предвестником смерти. Слишком тяжелый груз для плеч маленькой девочки.

– Сверхспособность активирована, – говорит Эльви и хмурит лобик. – Папа, что значит «сверхспособность активирована»?

Дядя Элим не знает, что ей ответить. Он в замешательстве. Чувствует бессилие и вместе с тем хочет помочь дочери.

В моей памяти всплывает лекция дяди Элима, на которой он рассказывает о магических питомцах со сверхспособностями. О бабочках тогда было сказано мало. Их подвиды мы рассматривали в контексте обычных питомцев. Нимфалид грета ото был упомянут вскользь. В тоне преподавателя Нотрила слышалось, что он не верит в его существование.

До сегодняшнего дня это был миф.

Проследив ход моих мыслей, дядя Элим задержал на мне взгляд. Аккуратно указал на дверь, имея в виду, что нам нужно поговорить наедине. Мы вышли. Эльви в это же время пищала от восторга, потому что питомец называет её «госпожа».

– Да, мне было холодно… – слышим голос Эльви. Она делает паузу, пока ей отвечают. – Ты меня укрыла… Спасибо, Линси… Ты такая хорошая. Я хочу тебя обнять…

Сосредотачиваю внимание на её отце, одним ухом продолжаю прислушиваться к спальне.

– Дори, ты об этом знал? – спрашивает дядя Элим.

– Нет. Я, как и вы, узнал только что.

– Что нам с этим делать?

– Она должна научиться с ним жить, – отвечаю печально. Мы оба знаем, что другие варианты невозможны. Ни один маг не может при жизни отказаться от магического питомца. Если он его выбрал, значит, идеальное звено нашло своё место в цепи.

– Она справится, – ободряюще говорит мой бывший преподаватель, – Эльви – умная девочка. Она со всем справится. Возможно, ничего необычного не случится до её взросления. Какова вероятность, что она встретится с кем-то, чей срок близок к концу? Маги живут достаточно долго, а с немагами мы не контактируем.

– А если это все-таки случится? Что она увидит?

– Я точно не знаю, – дядя Элим потёр виски. В этот же момент из дальней комнаты вышла сонная тётя Лаури.

– Я, кажется, уснула… – говорит непонимающе. – Где Эльви?

– С ней всё хорошо, – с притворным спокойствием говорит её муж, – к нашей девочке пришёл питомец. Они общаются.

Тётя Лаури зашла в комнату Эльви, прикрыла дверь. Мы прислушались. Рыженькая лисичка восторженно рассказывает маме, какой у нее замечательный питомец, хвастается прозрачным крыльями, показывает фокусы с плавным подпрыгиванием. Мы только и слышим: «Смотри, как я могу».

– Если это случится, – он вернулся к моему вопросу, – предположительно она будет видеть два человека там, где должен быть один. Не знаю, сможет ли она отличить душу от тела… Еще один из вариантов: человек (или маг) близкий к смерти будет покрыт черным облаком. Это всё лишь догадки.

– Потому что о нимфалидах-предвестниках никто никогда не писал.

Долго молчим, обдумывая, что делать дальше. Дядя Элим с пяти лет готовил Эльви к тому, что она будет птицей. Девочка уже знает главные заклинания для магов-птиц. Она была готова встретиться со своим питомцем. Ждала этого. Но всё случилось не так, как предполагалось.

– Почему не птица? – дядя Элим размышляет вслух. – Она должна была стать птицей… У магии всегда есть логика.

– Грета ото летает, симург тоже, – обозначаю сходство наших питомцев, – оба со сверхспособностями.

– Верно. Но способности здесь ни при чём. Мой сокол без сверхспособностей, а у моей пары они есть. Магия это не учитывает. Точно так же у Калеана с Эни. Питомцы одного класса, но с разным уровнем. Мы что-то упускаем…

– Взрослую бабочку грета ото не едят птицы, – добавляю к рассуждениям, – потому что она для них неприятна на вкус.

– Всё равно логики в этом нет…

Дверь в спальню Эльви открылась, из-за неё высунулись две рыжие головки. Мы синхронно улыбнулись. Несмотря на беспокойство, с радостью смотрим на своих предназначенных.

– Хотите покажу фокус? – пищит Эльви.

Мы подходим ближе. Малышка вбегает в комнату, заскакивает на кровать и тут же с неё прыгает. Прозрачные крылышки подхватывают её, Эльви начинает кружиться в воздухе, крылья светятся золотым, с них слетает пыльца.

– Ты прекрасна, солнышко… – зачарованно говорит тётя Лаури. У неё в глазах собрались слёзы, дядя Элим тоже незаметно смахнул собравшуюся влагу.

– Кто самая прекрасная девочка на свете?! – кричит моя зеленоглазка, порхая по комнате. – Эльвия! Дори, кто самая прекрасная девочка на свете?

– Эльвия, – отвечаю с улыбкой.

– Эльвия! – звенит в ушах.

…Сон выталкивает меня. В голове всё еще звучит: «Эльвия – самая прекрасная девочка на свете!». В глаза бьёт ослепительный свет, быстро адаптируюсь, свешиваю ноги, на автомате иду в пустую комнату.

Я проспал всю ночь. Ощущение, будто видение длилось столько же, но я бодр. Мозг быстро воспроизводит сон. Записываю всё в деталях. Припоминаю время, которое мельком уловили глаза на настенных часах. Я точно знаю, какой это был день. Записываю дату, делаю красную пометку на стене.

– Грета ото… О господи… Эльви – бабочка грета ото.

После записей обдумываю. Что я должен изменить до этого дня, чтобы будущее взяло новый курс? Рассказать всё дяде Элиму, чтобы он был готов, чтобы обучал её по-другому? Пока что это представляется разумным. В том видении мы не были предупреждены. Значит, если я сообщу ему, это будет первый камень, который может что-то изменить. Я не вижу пока, существенно ли это, но понимаю, что нужно действовать.

На обдумывание ушло два дня. Сходил в библиотеку, взял все книги с упоминанием грета ото. Некоторые из них я уже читал, другие были для меня новыми. Проглотил одним махом, разложил в голове по полочкам. Картина не прояснилась, но мне стало спокойнее.

На стене появились новые записи. Запланировал рассказать дяде Элиму то, что узнал сам. Конкретно о питомце Эльви. Говорить её отцу о возможной гибели дочери не стану. Это тяжкий груз. Мне придется нести его самому. Не буду скрывать это от своего отца и прадеда. Но с папы нужно брать слово, что он не расскажет маме. Да и поговорить мне с ним давно пора.

– Пап, привет, – пришёл к нему на работу, чтобы не тревожить маму. – Я хотел с тобой поговорить.

– Конечно, сынок. Я уже закончил, собираюсь домой. Мама обещала запечь утку с яблоками. После тридцать пятых кулинарных курсов у нее прекрасно получается всё, за что ни возьмётся. Что скажешь?

– Звучит заманчиво, но я бы предпочел поговорить здесь.

Папа остановился. Смерил меня своим фирменным пристально-пронизывающим взглядом.

– Мне очень жаль, Дори, – говорит с сочувствием.

– Я всё исправлю.

Мы садимся на диван в его рабочем кабинете, секретарь подаёт нам чай, ждём, когда снова останемся наедине.

– Чем я могу тебе помочь?

– Я не знаю… – опускаю голову на руки, на глаза набегают слёзы. Отец прикасается к моему плечу, успокаивающе похлопывает, но я теряю контроль над эмоциями. – Пап, я не знаю, что делать… – шмыгаю носом, впервые за долгое время плачу.

– Ты справишься, Дори. Ты со всем справишься, – папа подбадривает, я вслушиваюсь и успокаиваюсь. Стыдно от того, что я раскис, но отец не обращает на это внимания. Без укора позволяет мне выплёскивать чувства. – Вспомни, кто ты. Дориан Хот-Девиль – самый одарённый маг, которого видела наша башня. Созданный тобой трекер зашкаливает от уровня твоих собственных сил. За свои сто десять лет я не встречал такого могущественного мага. А тебе только двадцать один… Сынок… Я понимаю, как тебе тяжело, но именно ты оказался в этой роли, потому что ты можешь всё исправить.

Мы проговорили не меньше часа. Мне стало легче. Я пришёл в норму и согласился навестить маму. Её запеченная утка – одно из моих любимых блюд. Сначала удивился, почему его готовили без меня, но мама вскользь упомянула, что перемещалась ко мне, чтобы пригласить на ужин. Всей семьей посмеялись. Мама в своем репертуаре. К счастью, она не гуляла по моей квартире, не видела обрисованную комнату. Очень надеюсь, что и не увидит. Поставлю магический замок на всякий случай, чтобы ни один маг не мог туда войти. Дома мне это запрещали, а теперь я волен делать всё, что пожелаю.

Напоследок предупредил отца, что моя соседка его помнит. При необходимости он переместится сразу ко мне в квартиру. Лучше уж так, чем объяснять Тине, почему мой отец выглядит точно так же, как двадцать лет назад. Конечно, папа мог бы стереть ей память, но лучше не вмешиваться в жизнь немагов. Неизвестно, какими могут быть последствия.

Следующая ночь была спокойной, без сновидений. Я хорошо отдохнул и проснулся с новой целью. Скрытно переместился в одну из французских кондитерских, взял круассаны и коробочку цветного печенья. Стучу в дверь к соседке, готовлю слова извинений. Собираюсь спросить у неё, как у женщины, чего они собственно хотят от жизни, от мужчины. Хочу понять логику Эльви. Для этого нужно смотреть женскими глазами.

Внутри соседской квартиры тишина. Хотел сразу уйти, но печенье помешало. Сам такое не люблю, но знаю, что девушкам нравится. Повесил коробочку на дверную ручку, вернулся к себе.

Занялся документами для университета. Отозвал заявки из двух. Отправил подтверждающее письмо в Элиборн. Автоматический ответ сообщил, что я зачислен на первый курс. Университет в другом городе. Нужно найти место, в которое можно безопасно перемещаться. Продумаю всё заранее. Пока что планирую не выделяться среди студентов. Мне ничего не стоит за секунду прочесть книгу и самому рассказывать материал лекции. Но среди немагов нужно быть настороже. Папа и дядя Элим мне многое рассказали об Элиборне. Теоретически я готов ко всему.

Вечером в дверь постучали.

– Привет, Дори, – на пороге стоит Тина с пакетиком в руках, – это, надеюсь, от тебя? – поднимает мой презент на уровень глаз, я киваю. – Ну слава богу! А то подумала, бывший прикалывается… – натянуто смеётся.

Ничего не говорит, но не уходит.

– Я сейчас должен пригласить тебя на чай? – спрашиваю.

– Давай лучше я тебя. Только мне нужно переодеться, искупаться. Я только с работы пришла, – указывает руками на свой строгий наряд. На ней прямая юбка, закрывающая колени, строгая блузка. Я даже не придал значения внешнему виду. Смотрел в лицо и впитывал её радость. Неужели немага можно осчастливить лишь коробкой печенья?

– Ладно, – отвечаю с запозданием.

– Приходи через часик, – она мне подмигнула, и я невольно дёрнул уголком губ. Почему-то эта девушка напоминает мне мою Эльви. Во внешности ни капли сходства, но что-то общее в них есть.

Закрываю дверь, думая, на что потратить этот час. Волнуюсь и предвкушаю. Я ведь не свидание ей назначил? Вроде звучало всё однозначно, никаких намёков на личное сближение, просто извинения. Или всё же…

После часового сидения в пустой комнате, стучу к Тине.

– Проходи, Дори, – она открыла и быстренько прошла вглубь. – Ты кушать хочешь? У меня есть вчерашняя солянка. Вроде вышло недурно.

– Нет, спасибо, только чай.

Выдохнул облегчённо. На Тине широкий спортивный костюм, волосы небрежно собраны на макушке. Девушки точно не так готовятся к свиданию. Даже мне с моим отсутствующим опытом это ясно. Значит, она ничего такого не предполагала.

– Я не удержалась, слопала несколько печенек, – щебечет девушка, помешивая что-то в кастрюле, – обалденно вкусные. Ты присаживайся, Дори, – указывает на стул, пробуя нечто оранжевое с ложки.

Начинаю понимать, почему она напоминает мне мою предназначенную. В ней много живости, детской непосредственности, игривости. Только эти чувства уже притупились, и она старается их в себе оживить. Что-то сломало эту девушку, забрав её беззаботность и легкость.

Занимая предложенный стул, бегло осмотрел обстановку. Вся мебель, похоже, того же возраста, что и хозяйка. Квартира большая, как и моя, но обставлена скромно, если не сказать бедно.

– Ты точно не будешь, Дори? Я еще не успела поесть.

– Нет, спасибо. Я могу зайти позже.

– Да нет, сиди. Сейчас чай заварю. Я так редко ужинаю в компании, что мне это за счастье. Пять лет жила здесь с парнем, но он нашёл другую, так что… – голос Тины дрогнул, ложка в руке завибрировала. Она попыталась скрыть волнение, обиду, горечь, но я все это прочувствовал в её душе. У неё в груди болит не меньше моего, но она скрывает это под маской позитива.

Тина ест своё странное блюдо, рассказывает о работе. Я медленно пью чай, ожидая, когда представится удобный момент, чтобы перейти к интересующей меня теме. Она не замолкает. Говорит даже с набитым ртом. И на удивление у неё это получается весьма мило.

– А давай вместе фильм посмотрим? – предлагает после быстрой трапезы.

– Здесь недалеко есть кинотеатр?

– Зачем кинотеатр? Я скачала на днях несколько мелодрам. Ты такое смотришь? Еще бы чипсов и колы, но у меня ничего нет. Я люблю за фильмом что-то похрустеть. Вот если ты принесешь свой сыр, то я сделаю солёное сырное печенье. Минут сорок понадобится. А потом можно и посмотреть, – Тина взяла с тумбочки пульт, включила настенный телевизор.

– Можем в кино сходить, – предлагаю, – возьмём попкорн.

– Э-э… Не… Неси свой сыр, испечём печенье.

В этом она напомнила мне мою маму. Сходство у них и внешнее, и по характеру. Тина такая же черноволосая и не менее энергичная. Похоже, еще с пристрастием к кулинарии.

Наблюдаю, как она замешивает тесто, скатывает маленькие шарики. Всё делает настолько быстро, что иногда кажется, будто она применяет магию. Моя мама на кухне любит крутить по воздуху противнями из печи. Говорит, так быстрее остывает. Так что мы с детства уяснили: если мама готовит, лучше в кухню не входить.

– Тина… Я хотел спросить у тебя, как у женщины… – говорю медленно, прощупываю почву. Она вздёрнула брови, поправила белыми руками свой фартук, усмехнулась.

– Ну спроси, – говорит иронично.

Первый противень с печеньем отправился в духовку.

– Мне нравится одна девушка, – высказываю заготовку, – но она считает меня… не совсем подходящей парой. Я бы хотел ей нравиться, но она воспринимает меня как брата.

– Ого… А сколько лет этой девушке? – Тина заинтересовалась разговором, даже тесто перестала раскатывать.

– Она… несовершеннолетняя, – говорю осторожно.

– Хм… Надо подумать, – снова взялась катать шарики, теперь еще и подбрасывает их. – Давай помогай мне раскатывать. За готовкой очень хорошо думается.

Предположил, что она шутит, но девушка действительно подвинула ко мне заготовленные шарики, дала скалку и шуточно приказала работать. Конечно, из этого ничего не вышло. И думать во время такой странной работы не получается. Для меня готовка – почти экстрим.

– А ты уверен, что тебе эта девушка нужна?

– Уверен.

– Красивая, значит, – Тина романтично протянула. – Какая она?

– Очень красивая… Маленькое рыжее солнышко.

– Хе… Рыжее. Терпеть таких не могу. Хитрые они. Но о вкусах не спорят, – задумчиво остановилась, затем подняла вертикально скалку, будто что-то придумала: – Ну смотри, Дори. А лучше записывай. Девушки любят решительных, смелых и красавчиков само собой. С последним у тебя проблем нет, а вот над остальным надо поработать. Я тебя, конечно, мало знаю, но ты мне кажешься скованным. Извини за прямоту. Нужно быть активнее, поживее, увереннее. А еще девушкам нравятся стильные парни. Вот эта твоя футболка с воротником неплохая, но эта клетка… Жуть… И это я уже вторую такую на тебе вижу. Гардероб обновить не помешает. Могу, кстати, с этим помочь. Я же работаю дизайнером интерьеров, но в одежде тоже кое-что понимаю. Хочешь прямо сейчас составлю тебе капсульный гардероб? Гарантирую, девушки будут валиться тебе под ноги!

– Мне нужна только одна. Но насчёт обновления я не против.

До фильма так и не дошло. Тина включила свой старенький ноутбук, написала список одежды, уточнила, сколько я готов потратить, подыскала несколько онлайн-магазинов. Её почему-то смутило то, что я не ограничиваю бюджет и готов заплатить за её услуги. На предложение выставить мне счёт, она и вовсе рассмеялась. Хлопнула меня по плечу, будто я – её младший брат. После этого посерьёзнела, потребовала показать ярлык моей футболки. Снова вернулась к выбору магазинов, подправила список.

Спустя три утомительных часа Тина оформила несколько заказов. Так радовалась, словно это она для себя что-то купила. У меня есть ощущение, что она перестаралась, но мне выбирать не приходится. Искать стилиста и иметь дело с новым человеком я хотел бы меньше всего. А эта девушка, несмотря на свою чрезмерную инициативность, начала вдруг мне нравиться. В её душе нет зла, ненависти, злости, но чувствуется, что она одинока. Как и я сейчас.

На следующий день Тина сама пришла ко мне с набросками на альбомных листах. С порога заявила, что мы многое упустили, и ей просто необходима еще раз моя волшебная пластиковая карта. Похоже, ей понравилось тратить чужие деньги. И в этот раз я не препятствовал. Она заказала несколько пар обуви, очки, ремни. Потирала ладошки, нажимая «оплата», и снова радовалась.

Через несколько дней все заказы были доставлены. Тина поспешила на помощь. Сама все распаковала. В это время моя гостиная была пропитана весельем и детской радостью. Я молча сидел на диване. В секунды расслабленности казалось, что это моя Эльви копается в коробках и делится со мной своим счастьем.

– Раздевайся, Дори! – скомандовала брюнетка. – Будем всё примерять.

– Совсем раздеваться? – я немного смутился.

– Дори, ну что ты, как маленький? Я что, по-твоему, парней голых не видела? Трусы, конечно, можешь оставить. Кстати, мы же их не обновили! Надо еще один заказ сделать!

– Погоди. Давай примерим то, что есть. С трусами у меня всё в порядке, – говорю, расстегивая брюки. Нерешительно снимаю с себя одежду, Тина копается в вещах, разбросанных по всем поверхностям. На меня не обращает внимания. Я вообще-то привык перемещать с себя вещи, а тут приходится напрягаться.

Переодевания были утомительными. После третьего комплекта я устал, а Тина только разогрелась. Ничего особенного среди одежды не было, я вообще не заметил разницы. Но Тина заверила, что теперь я выгляжу крутым парнем.

– Шикарно! – восторженно комментирует, заставляя меня перед ней крутиться. – Слушай, а может мне всё-таки мужским стилистом стать? Вон как круто я тебе подобрала одежду! Ты теперь в разы дороже выглядишь! Футболка, конечно, космически стоит… зато как сидит. Все девки в универе за тобой бегать будут! Вот увидишь!

– Мне не нужны девки…

– Ну да, ну да… – Тина не поверила. – Ты совсем не разбалованный мальчик. А как войдёшь во вкус, так передумаешь за этой своей рыжей бегать. Только я тебя вот о чём попрошу, – её тон стал непривычно серьёзным. – Не смей разбивать девушкам сердца, – приказала и стукнула меня в грудь, – не будь тем, кто поматросил и бросил. Я из тебя красавца сотворила, теперь ощущаю ответственность за все женские сердца.

– Не преувеличивай, – отвечаю с улыбкой. – Я, кстати, ещё не оплатил твои услуги. Куда и сколько тебе перевести?

– Дори… Да не надо. Я же тебе просто так помогла. Мне самой интересно. Мы так необычно проводим вечера, что я сама тебе благодарна за это разнообразие. Так сидела бы одна дома, плакала над глупыми мелодрамами. Я уже так три месяца живу. Как Расти меня бросил, так и… Ну, в общем, ничего не надо. Хотя нет… Можешь сводить меня в кино и будем в расчёте, – смеётся, прогоняя резко накатившую грусть.

– Хорошо, – улыбнулся.

Перед уходом Тины переместил в её блокнот несколько тысяч налички. О походе в кино договорились на следующей неделе, потому что мои выходные заняты.

Оставшись наедине с собой, ловлю мысль, что часто думаю о своей соседке. Слишком много вечеров я провёл в её компании. В эти дни у меня даже видений об Эльви не было. Моё беспокойство на этот счёт притупилось, и я начал корить себя за это. Куда важнее разобраться в нашем будущем, чем обновлять гардероб.

– Дор-р-р-и! Дор-р-р-и! – рыжая лисичка бежит мне навстречу. – Пр-р-ришёл Дор-р-р-и!

– Привет, малышка, – присаживаюсь, позволяю ей на меня запрыгнуть. – Как ты здор-р-рово говор-р-ришь!

Невинное объятие делает меня счастливым. Рыжие волосики пахнут детской жвачкой. Втягиваю сладкий запах. От остроты чувств глаза наполняются слезами. Эльви без умолку щебечет, сидя на моём бедре.

– Где мой подар-р-рок, Дор-р-ри? – вспомнила.

– У меня нет для тебя подарка, – говорю виновато, она хмурит носик, ждёт, что я вытащу свёрток из-за спины. Дядя Элим наблюдает за всем с одобрением. А малышка продолжает хмуриться.

– Ты забыл его дома? – наивная девочка ничего не понимает.

– Нет, милая, – отвечаю спокойно, поглаживая её волосики.

– Эльви, не надо просить у Дори подарки, – говорит тётя Лаури. – Мы же с тобой об этом говорили. Ты забыла?

– Дор-р-ри всегда пр-р-риносит подар-р-рок для Эльви, – малышка говорит с обидой, теперь и губку нижнюю выпятила.

– Прости, лисёнок... – уже жалею, что ничего с собой не взял. Захотелось переместить что-то из дома, но дядя Элим в ответ на мои мысли отрицательно качнул головой, и я еще раз тяжело вздохнул.

– Дор-р-ри, не р-р-растр-р-аивайся, пр-р-ринесёшь в следующий р-р-раз два подар-р-рка…

Смеюсь. Её родители тоже улыбаются. Малышка довольна своим решением. Продолжает щебетать о том, как провела неделю. Смотрю на мир её глазами и тоже радуюсь. Ребёнок умеет находить прекрасное в мелочах. Полчаса она рассказывала, какие облака видела в небе. Один раз лошадку, другой раз велосипед. И самое необычное облако в виде арбуза. Что именно она увидела, я не знаю, но её родители смеялись, так что я воспринял всё как очередную семейную шутку.

Эльви убежала, я остался с дядей Элимом и уже хотел просить уединенного разговора, но моя девочка вернулась. Переместилась вплотную ко мне, дёрнула за руку, чтобы я наклонился.

– На ушко, – говорит.

Подставляю ей ухо. Лисичка быстро чмокнула меня в щеку и убежала. Стала вдалеке за деревом, выглядывает. Щёчки порозовели. Снова прячется за ствол, чтобы тут же оттуда выглянуть.

– Эльви любит Дор-р-ри, – слышу приглушенный шёпот в голове.

– Эльви научилась говорить мысленно? – спрашиваю дядю Элима.

– Нет, – он ответил уверенно, нахмурился, проследил за дочерью. По мимике понимаю, что он мысленно к ней обращается. Малышка выглядывает из-за дерева, смотрит на меня, прикладывает указательный палец к губам. – Мне она не отвечает, – говорит дядя Элим.

Вижу, что он радуется тому, что одна из его способностей проявилась у дочери. Эти силы в семье Нотрилов передаются вне зависимости от пола. Но всё же была небольшая вероятность, что у Эльви не будет кровной магии, как и у её матери.

– Может случайно получилось, – предполагаю, хотя по глазам лисёнка вижу: она понимает, что делает. Смышлёная девчушка. – Я как раз хотел с вами поговорить о питомце Эльви…

Рассказываю в подробностях свой сон, транслируя речь с помощью заклинания, чтобы слышал меня только он. На лице преподавателя Нотрила сменяются чувства, дополнительно ощущаю их в груди. Закрываюсь от чужих эмоций, продолжаю рассказывать всё, что известно мне самому. Добавил и недавно изученную информацию.

– Не могу поверить… – отвечает мысленно.

Его словам я уже не удивляюсь. Он говорит всё то же, что я уже слышал. Я будто повторно смотрю один и тот же фильм. Предугадываю слова, вопросы, даже эмоции.

Надолго нам не позволяют остаться наедине. То тётя Лаури подойдет, то Эльви дёрнет меня за рукав. Но я считаю свою миссию успешно выполненной. Ощущаю легкое волнение от того, что меняю наше будущее. После этого момента обязательно что-то изменится. Надеюсь, я выбрал правильный камень для первого броска.

С Эльви гулял почти до вечера. Она щебетала, прыгала, требовала её катать. Больше не признавалась мне в любви и не целовала, но мне и одного такого случая достаточно, чтобы ближайшую неделю быть счастливым.

Дома отключился сразу, как коснулся прохладной постели. Сознание перенеслось в будущее. С тихим стуком в мою комнату вошла Эльви. Мнется на пороге, скомкано здоровается, заламывает тонкие пальчики. Я ощущаю смесь её эмоций, не могу выделить, что конкретно она чувствует.

– Дори… Я хотела извиниться за то, что тогда сказала… Ты прости меня, пожалуйста. Я на самом деле так не думаю.

Я понимаю, о чём она говорит. Вчера ей исполнилось шестнадцать, она плакала при всех, доказывая, что мы не можем быть предназначены друг другу. Начинаю разбираться, что творится у неё в душе. Она взволнована, чувствует вину и стыд. А еще она меня жалеет. И это, пожалуй, самое сильное, что она ощущает в данный момент.

– Эльви… Всё в порядке. Я не обижен, – отвечаю спокойно и уверенно. – Мы всё равно будем вместе. Что бы ты мне ни сказала, мы с тобой поженимся.

Рыжая девочка молчит, опускает глазки, всё ещё цепляется за свои пальцы. В ответ на мои слова у неё в груди разрастается возмущение, но она его глушит, усиленно старается не выпускать настоящие эмоции.

– Дори… Мы не можем быть вместе, – говорит не глядя в глаза. – Я люблю другого.

Слова врезаются в горло. Невидимая рука сжимает мою шею, и я перестаю дышать. Смотрю на свою идеальную пару, не проявляю эмоции, молчу. В животе холодно, там всё покрылось льдом.

– Тебя папа попросил извиниться. Так?

– Да, – Эльви виновато склоняет голову.

Я не задаю вопрос, в кого она влюблена. И сам знаю, что речь о том мальчишке из её школы. Вспоминаю всё, что она говорила о нём. Не сомневаюсь, что её влюбленность настоящая. Сердце тихо стонет. Эльви сочувствует мне, сожалеет, что рушится наша дружба. Я хочу прижать её к себе. В голове мелькают ужасные способы решения проблемы. Хочу заковать свою девочку в цепи, чтобы она никуда не выходила. Хочу применить заклинание, стирающее память. Хочу заставить её меня слушаться. Любить меня.

– Дори… Ты хороший. Очень хороший… И красивый. Но сердцу не прикажешь. Мне кажется, магия ошиблась на наш счёт…

– Магия никогда не ошибается, Эльви, – подхожу ближе к своей девочке, хочу её обнять, она отстраняется. Лёд внутри достигает сердца. За окном начинает накрапывать дождь. Неестественно частые молнии освещают комнату. Эльви дёргается от ярких вспышек и отступает к выходу. Чувствую, она боится моей магии.

– Мне уже пора. Мы с Хейри идём в кино… – ещё один укол под ребро.

Просыпаюсь с болезненным осознанием, что ничего не изменилось. В стену летит всё, что попадается под руки. Боль пришла со мной из сна и давит изнутри.

Ни обновление гардероба, ни информация о магическом питомце не повлияли на наши отношения в будущем. Слишком мало изменений – так говорит интуиция.

В дверь стучат. Усмиряю эмоции. Плетусь открывать в одних боксерах.

– Привет, Дори! – Тина входит ко мне с тарелкой. – Будешь оладьи? По воскресеньям всегда их пеку. У тебя какие планы? Не хочешь прогуляться?

– Привет, – отвечаю заторможенно. – К родителям на ужин собирался.

– Так до ужина еще время есть. Сделаю тебе чаю, – Тина хозяйничает на моей кухне. Я сажусь на высокий стул, кручу в голове ночное видение. Почти не замечаю того, что происходит вокруг. Всё сказанное проносится мимо моих ушей. Обдумываю, что записать на стену. Изменений не случилось, значит и писать нечего.

– Дори! Ты где? – Тина машет у меня перед глазами. – Так задумался, что я уж подумала – отключился. И глаза у тебя такие… бледные стали. Ты здоров? – зачем-то потрогала мой лоб. – И ты бы лучше оделся… А то я, знаешь ли, девушка голодная, – смеётся.

– Так почему ты оладьи не ешь? – указываю на тарелку, которую она принесла. – Раз голодна, поешь сама.

– Дори… Ты… С тобой точно всё в порядке?

– Да.

Смотрит на меня как-то странно. Я пережевываю круглый блинчик. Вкусно. Даже лучше, чем готовит Джима. Отмечаю это на автомате, продолжаю осмысливать сон. Тина присела на диван, мало говорит, даже странно. Чувствую её волнение, легкое возбуждение, затаённое ожидание. Нахмурился, прислушиваясь к её эмоциям. Внимательнее осмотрел её внешний вид, кинул взгляд на кофту, которую она сняла. Сидит теперь в одном топе, водит пальцами над грудью, улыбается. Снова это необычное волнение. Но теперь не только её, но и моё собственное.

– Может займемся чем-нибудь? – озвучивает предложение, продолжая привлекать внимание к груди, скованной тугим топом.

– Тина… Спасибо за завтрак, – поднимаюсь, только сейчас обнаружив, что я всё еще в одних боксерах. – Тебе лучше уйти.

– Дори… Я… – она поднялась, неловко топчется на месте. Ощущаю чувство стыда и большее волнение.

– У меня есть девушка. Я тебе говорил.

– Дори, я ничего такого не имела в виду… – пытается оправдаться, но мы оба понимаем, что её намёки были однозначными. Теперь ей стыдно, потому что я догадался о её планах. А у меня в голове всплывают предупреждающие слова дяди. Женщины-немаги падки на деньги. Я как раз подкинул Тине несколько тысяч. Она ничего об этом не сказала, но уже в открытую меня соблазняет. Видимо, хочет ещё.

– Мне не нужны дополнительные услуги, Тина. Уходи, – открываю для неё дверь, она выходит. Из коридора смотрит на меня обиженными глазами. Чувствую, что это настоящие эмоции. Наверное, даже корыстную женщину заденет, если её вот так выставят за дверь.

Закрываю. Ощущаю разочарование. Тина мне нравилась. Я считал её искренней. Мне нравилось проводить с ней время. Но, похоже, наше взаимодействие постепенно исчерпало себя. Она рассчитывает, что я буду её финансово поддерживать, а мне не нужен такой груз. Общаться – еще ладно. А всё остальное меня не интересует.

Сижу в пустой комнате. Обдумываю сон. Мысли скачут от Эльви к Тине. Сожалею, что я выставил вторую за дверь. Это ведь не будет изменой, если я займусь сексом с кем-то, пока Эльви маленькая? Стоило попробовать. Пусть даже за деньги. Мне ничего не стоит заплатить ей.

Накинул одежду, иду к выходу. Краем глаза уловил на тумбочке нечто лишнее. Белое пятно выбивается из серой обстановки. Переместил в руку. Два листочка с записанными от руки параметрами, а между ними те самые купюры, которые я переместил в блокнот Тины. Она незаметно оставила их здесь, когда заходила с завтраком.

– Дурак, – бормочу, закрывая лицо руками.

Один удар входной дверью. Стучу к Тине. Внутри слышатся шаги, но дверь не открывается. Она подошла на цыпочках, посмотрела, что это я, и не открывает.

– Тина, прости, пожалуйста, – говорю с дверным глазком, – мне очень жаль. Я не хотел тебя обидеть. Давай сходим в кино? – за дверью отдаляющиеся шаги. Представляю, как босые ступни шлёпают по полу.

Я ненадолго ушёл. Вернулся с коробкой пирожных. Постучал, повесил на дверь. Уходя на ужин к родителям заметил, что коробка там и осталась. Тина ничего не взяла.

С родителями и сёстрами мило пообщались. Я был немногословен. Рассказал лишь о том, какой университет выбрал, выслушал советы, прочувствовал, как родители мной гордятся. Уходил в хорошем расположении духа, но дома расстроился, потому что Тина так и не приняла мои извинения.

Просыпаюсь. Мужской грубый голос долетает до моих ушей, неприятно режет. Он мне абсолютно незнаком. Грубый. Лексика ненормативная. Ему отвечает тонкий женский.

Смотрю время – середина ночи. Голоса продолжают перепалку на повышенных тонах.

Выхожу в коридор. Наконец понимаю, что разговор доносится с этажа. Накидываю на ходу одежду, распахиваю дверь. В коридоре Тина ругается с каким-то мужиком. Он схватил её за руку, заламывает, а она мельтешит мелкими кулачками, пытается ударить, но она слишком маленькая, чтобы противостоять мужчине.

– Оставь её, – говорю громиле.

– Это ещё кто такой?! – по голосу ясно, что он пьян. – Любовника завела? Меня не было три месяца, а ты уже с кем-то трахаешься?

– Нет, – отвечает Тина, борясь с приливающими слезами, – это просто сосед. Я его даже не знаю, – говорит, не глядя на меня.

– Оставь её, – подхожу ближе, мужик выпускает тонкое запястье и бросается на меня.

– Не трогай его, Раст, не трогай! – Тина истерично кричит, пытается запрыгнуть на спину своему бывшему. Он её небрежно стряхивает.

В замедленном режиме вижу, как потёртый кулак летит навстречу моему лицу, уклоняюсь, тут же захватываю его руку, сжимаю в локте, выворачиваю за спину. Мужик уже согнулся пополам, стонет и сыплет матом. Тина ошарашенно прижимается к стене.

– Ещё раз к ней подойдёшь, я переломаю твои рёбра, – шепчу мужику на ухо, сильнее сжимаю его руку, он вскрикивает, порывается подняться, но я удерживаю его магией, толкаю вниз, ставя на колени. Угроза работает. Он не понимает, что происходит, но чувствует мою силу.

Укрощаю свой гнев, отпускаю мужскую руку. Я взволнован. Сердце бешено колотится. Это моя первая стычка с немагом. Боюсь, что преувеличил с силой. Чувствую страх Тины. Он плавно сменяется облегчением, когда прибывший лифт открывается, чтобы увезти незваного гостя. Раст сыплет угрозы в мой адрес, обещает меня найти и уничтожить, но его слова меня не задевают. Вполголоса проговариваю заклинание, чтобы заставить его забыть обо мне и Тине.

– Ты в порядке? – спрашиваю девушку, она быстро кивает. – Зайди, – открываю ей дверь, провожаю в квартиру. – Он больше не придёт. Не бойся, – глажу её плечо.

– Ты его не знаешь, – говорит с клацающими зубами.

– Он тебя не тронет, – к словам добавляю успокаивающую магию, но она отскакивает от Тины. Зубы продолжают стучать, хотя я накинул на девушку плед. Страх в её душе то притупляется, то вспыхивает вновь. Пытаюсь успокоить отвлеченными темами, вспоминаю все весёлые истории из собственной жизни. Список у меня не такой уж большой. Всего два-три забавных случая, которые можно рассказать без упоминания магии. В основном они касаются моей мамы и её кулинарных курсов.

– Спасибо, – глухо говорит Тина, и я возвращаюсь в реальность. – Он только пьяный такой, – оправдывает своего дружка, – обычно он нормальный…

– Ты достойна лучшего.

Тина грустно улыбается. Глаза заплаканные. На запястьях и шее синяки. Она пыталась отмыть эти места, но красные пятна посинели. Позже я понял, что она смывала не пятна, а грубые прикосновения и ощущение собственного бессилия.

***

Утром переместился в кондитерскую, набрал сладостей, стучу к Тине. По её примеру прохожу в квартиру без приглашения. Она осталась дома, взяла на работе больничный. Разъясняет мне, оправдывается, хотя я этого не жду. Теперь я своевольничаю на её кухне, завариваю чай на двоих. Она наблюдает. Точно так же, как во все предыдущие дни делал я.

Постепенно начинаем разговаривать. Не касаемся скользких тем. Делимся впечатлениями о прочитанных книгах. Тина весьма начитанная. Это удивляет, я ведь понимаю, что она читает книгу не за одну секунду. Это магам просто проглатывать целые энциклопедии. Быть умным без сверхспособностей куда сложнее.

– Дори… – аккуратно начинает Тина. – Я ничего такого от тебя не хотела… Думала, раз у тебя с девушкой ничего нет, а у меня тоже давно не было… Извини. Глупо было думать, что ты захочешь. Ты был почти голым, и я…

– И ты меня прости. Я не хотел тебя обидеть. А деньги все-таки возьми, – достаю из кармана свёрток, который только что туда переместил. – Ты их заработала. Всё честно.

Девушка долго отпиралась, не хотела брать деньги. Я всё пытался её понять. Она живет в плохих условиях, экономит на еде, копит на обучение, но при этом отказывается от достойной оплаты своего труда. Вскользь сказала, что у неё месячный оклад в три раза меньше, чем та сумма, которую я хочу ей заплатить. Это тоже дало мне почву для размышлений. Неужели немаги настолько не ценят свою жизнь? Она меняет своё время на скудное жалование, работает с утра до вечера, выполняет чужие приказы. У неё много талантов, но она сдерживает их, скрывает, а некоторых даже стыдится. С трудом уговорил показать свои рисунки. Они удивительны. А она краснеет и спешит забрать у меня альбом.

Мы провели вместе целый день. Вечером заказал себе огромный телевизор с экстренной доставкой. Тина отказалась идти в кино, пока у неё не пройдут синяки, так что я устроил кинотеатр дома. Ночью мой заказ привезли, всё установили, так что весь следующий день мы смотрели фильмы. Я вставал с дивана только для того, чтобы открыть дверь очередному курьеру. Объедались, смеялись, делились впечатлениями о каждом фильме. Не припомню, чтобы в моей жизни было более беззаботное времяпрепровождение.

На третий день я сдался. Сам полез к Тине целоваться. Она меня не оттолкнула, наоборот, залезла сверху, трется о мои натянутые брюки, я скольжу руками по её тонкой талии.

– У тебя есть презервативы? – шепчет, подставляя мне шею для поцелуев.

– Нет, – говорю сипло.

– Подожди.

Тина соскочила, побежала к себе, и я разочарованно вздохнул.

Прошёлся по комнате в один угол, затем в другой, три раза обошёл всю квартиру. В глубине грызет чувство вины. Я собираюсь заняться сексом с настоящей девушкой. И это не Эльви.

После часовой прогулки с комнаты в гостиную я понял, что Тина не придёт. Выглянул в общий коридор, посмотрел на её запертую дверь. Перед глазами мелькнуло видение. Она сидит за своим кухонным столом, быстро чертит линии на большом листе. Пальцы нервно дёргаются, но она продолжает рисовать. Затем резко поднялась, побежала ко входной двери, постояла около неё, вернулась. На столе рядом с хаотично разрисованным листом лежат два презерватива.

Я тоже не могу решиться. Боюсь, что сделаю ошибку, которую не смогу исправить. В этот момент понимаю, что больше не смогу себя контролировать. Эта девушка меня магнитит. Не могу понять, это просто сексуальное влечение или нечто большее. Я знаю, что смогу справиться со своими чувствами. У меня в руках магия. А что будет с ней, если мы выйдем за грань?

Я хочу узнать, каково это, быть с настоящей женщиной, но боюсь, что для неё это слишком серьёзно.