Магнолия для вождя орков

Мэгги

— Ты всё равно скоро сдохнешь от своих обмороков, Мэг! Так почему не отдаться мне до того, как тебя заберут клыкастые ублюдки?

Ещё утром Торин называл меня своей невестой, а теперь впечатал спиной в шершавый ствол магнолии и тяжело дышит перегаром, смешанным со злостью, прямо мне в лицо.

— Ты предал меня! — срывается с моих губ.

Я пытаюсь оттолкнуть его, бью кулаками в грудь, но мои слабые руки вязнут в плотной ткани его дорогого камзола. Здесь, в туманной роще у Дома Невест, мой крик тонет в глухом шелесте веток. Никто не услышит.

Отвращение тошнотворным комом подкатывает к горлу. 

И когда он успел так набраться? 

Пока я с отцом ехала в давящей тишине закрытой повозки к портовому городку на границе миров? А он в соседнем экипаже вместе с моей сестрой?

Или уже здесь, пока отец с сестрой, деловито обсуждали с таможенниками сумму, которую выручат за передачу больной дочери в Дом Невест? 

С каким же жадным блеском в глазах Лира поддакивала отцу!

Торин со злостью бьёт кулаком по стволу прямо над моей головой. 

Кора сыплется мне на волосы вместе с лепестками магнолии, уже выпустившей бутоны этой раннеей весной. 

Страшно ли мне? 

Скорее… невыносимо больно. 

Сквозь голые еще ветки пробивается луч солнца и остро, как лезвие, вспыхивает на его пальце. На золотом обручальном кольце.

Ещё на рассвете второе такое принадлежало мне. 

А потом бывший жених снял его с моей руки, даже не взглянул мне в глаза, повернулся и надел этот символ нашей помолвки на палец моей сестры. Лира сияла. Ещё бы, с самого детства она была влюблена в Торина.

С самого рождения первенцев наши отцы-купцы решили укрепить торговые связи, обручив детей. Все надеялись, что Торин выберет здоровую, румяную Лиру, но к удивлению многих он выбрал меня. 

Бледную, вечно падающую в обмороки тень. 

Лекари считали, что я долго не проживу, и отец давно списал меня со счетов, но Торин всегда был моим лучшим другом. Выслушивал, защищал, и его предложение стало для меня крошечным лучом надежды.

А потом... взбешенная Лира, желая устранить соперницу, выложила отцу мою самую страшную тайну. 

О том, что я видела магический цветок. 

Получается, Лира тоже предала меня. Я ведь никому не рассказывала о видении, лишь однажды в порыве отчаяния пошепталась с сестрой под покровом ночи.

Страшно, аж жуть. 

По суровым законам Пакта любая человеческая девушка, узревшая магический цветок, обязана явиться в Дом Невест и отдать себя оркам. 

Сама я в жизни не пошла бы на такое безумие! 

Я никогда не видела этих существ вживую, но одних жутких слухов хватало, чтобы леденела кровь. 

Огромные, дикие, безжалостные чудовища с клыками, которые ломают хрупких человеческих женщин, словно сухие ветки — вот и всё, что я знаю о них.

Учитывая мою тяжелую болезнь, я отчаянно надеялась лишь на одно: безопасно и тихо дожить свой короткий, отмеренный лекарями срок, в кругу семьи.

Но оказалось, что родным я давно стала поперек горла. Узнав о цветке, они даже не попытались сделать вид, что расстроены. 

Они даже не считают нужным скрывать, что с нетерпением ждут моего ухода. Моя непонятная болезнь стала для них отличным поводом избавиться от обузы. Да еще и с выгодой...

Меня официально вычеркнули из семьи. 

А Торин, на которого надавил его отец, просто выбрал лёгкий путь. Трус. 

«Я бы хотел сбежать с тобой, Мэг, — пряча глаза, оправдывался он передо мной. — Но что я тебе предложу? Без денег отца я останусь с голым задом…»

Бросаю полный отчаяния взгляд в сторону моря. 

Там, за кромкой причала, клубится плотный, живой туман Завесы. Граница, за которой живут дикари. Чудовища. 

Я до дрожи в поджилках боюсь орков. 

Теперь самый лучший вариант для меня, если мне крупно повезет, я просто тихо угасну в стенах Дома Невест, так и не попавшись ни одному клыкастому на глаза.

Мне казалось, что нет судьбы страшнее, чем оказаться в лапах дикаря из-за Завесы.

У меня и мысли не возникало, что настоящим чудовищем окажется тот, кого я считала самым близким человеком. 

Мой бывший жених.

— Отпусти! — я дергаюсь, когда пальцы бывшего жениха грубо сминают ткань на моей талии.

Сначала мне казалось, что это просто пьяная бравада, но сейчас, чувствуя, как его тяжелое тело прижимает меня к дереву, я с ужасом понимаю: всё слишком серьёзно.

Я убежала сюда вся в слезах, не разбирая дороги, когда отец подмахнул бумаги о моем согласии на брак с первым встречным орком, который только заявит на меня права. 

Мне нужно было просто подышать. 

Я даже не заметила, что Торин последовал за мной!

— Торин, ты пьян! — шепчу я, отворачивая лицо от его влажных, мерзких губ. Слюнявый язык мажет мне по щеке, и меня передергивает. — Ты же пожалеешь о том, что творишь, когда протрезвеешь! А как же Лира?

— Лира? — Торин хрипло смеётся, обдавая зловонным дыханием. — Этот брак из-за контрактов ничего не значит. А хочу я тебя. Хотя бы напоследок… Давай, Мэг, не сопротивляйся! У тебя останутся нормальные воспоминания о первом разе. Я быстро. С диким чудовищем будет в сто раз больнее, ты мне ещё спасибо скажешь. Я делаю это для твоего же блага.

Его всего трясёт от похоти и возбуждения. 

Грубые руки жадно шарят по моему телу, лишь нагоняя панику и вселяя липкий ужас. В груди вспыхивает до боли знакомый, обжигающий огонь. Воздух застревает в легких.

— Торин… мне плохо… — хриплю я, чувствуя, как реальность начинает плыть.

Но он лишь пьяно ухмыляется:

— Так даже лучше. Если лишишься чувств, ничего не почувствуешь. А я получу то, что так давно хотел. Просто расслабься…

Раздаётся противный треск рвущейся ткани. Ворот моего платья расходится под его пальцами. Я вскрикиваю из последних сил, чувствуя, как тьма обморока уже тянет ко мне свои когти.

Неужели Торин, и правда, задирает мою юбку?

Он это сделает со мной?

О, боги, это же не со мной происходит? 

— Нее-еет… 

Именно в этот момент, пока сознание не успевает ускользнуть, в тумане вырастает исполинская тень. 

Мне слышится свист рассекаемого воздуха. Затем глухой, страшный удар. 

Торин даже не успевает пискнуть. Человеческое тело, словно тряпичная кукла, отлетает на несколько метров и с треском врезается в кусты.

Ноги не держат, подворачиваются. Земля уходит из-под меня, но упасть я не успеваю. 

Огромные, стальные руки подхватывают моё тело. В нос ударяет терпкий, дурманящий запах соли, дикого ветра и… опасности.

С трудом разлепляю отяжелевшие веки и упираюсь взглядом в суровое, брутальное лицо. 

Пепельно-чёрные волосы, хищный излом губ, острые кончики клыков… на зелёном лице прямо надо мной!

Он огромен, но пугающе, невероятно красив какой-то первобытной, дикой красотой. 

И он — мой худший кошмар. 

Орк.

— Очередной ублюдок, решивший взять свое? — едва слышно шиплю я прямо в его обжигающе горячую грудь.

Только бы не тронул. Лучше бы сразу убил меня. 

Мне жутко, но я заставляю себя смотреть ему в глаза. Отвести взгляд, значит выдать страх. 

А диким животным показывать свой страх точно нельзя.