Малая

— Олябьева, — Рыжеволосая медсестра, выглянувшая из смотровой, равнодушно чиркает по мне взглядом. — Ты это? Готовься. Через пять минут пригласим.

Подавив всхлип, я втягиваю голову в плечи. Не верится, что это происходит со мной. Ах, если бы можно было отмотать время назад и быть осторожнее. Внимательнее следить за циклом, пить противозачаточные.

Шаркая стоптанными кроссовками, мимо проходит девушка с огромным животом. Кроме нас двоих здесь больше никого. А жаль. Лучше бы передо мной была очередь, чтобы появилась возможность подготовиться.

Бросив на меня неприязненный взгляд, девушка подплывает к кулеру с водой и выдергивает пластиковый стаканчик. Какой у нее срок? Наверное, уже рожать вот-вот. Судя по одежде, она явно не из богатых. И все равно не боится. А я вот трусиха. Страшно жить впроголодь, без надежды на счастливое будущее. Страшно, что оставив этого ребенка, я не смогу дать ему всего, чего он достоин. Страшно быть нищей матерью-одиночкой, живущей на пособие и не имеющей ни образования, ни жилья, ни работы.

Откуда-то из коридора доносится скрип открывшейся двери, стук шагов. Четкий, уверенный. Прерывисто вдохнув, я смотрю себе на руки. Трясутся. Сжимаю их в кулаки. Раз приняла решение, надо быть ему верной.

Шаги приближаются и стихают неподалеку. Больничная вонь сменяется запахом крепкого мужского парфюма.

Не поднимая головы, я оцениваю оцениваю носки мужских туфель, появившихся по соседству. Черные, глянцевые, без единой пылинки.

— Чего ревешь?

Голос, строгий и глубокий, заставляет меня поднять глаза. С противоположного конца кушетки на меня смотрит брюнет лет тридцати - тридцати двух. Пытливый взгляд, сильная челюсть, темный кашемировый свитер под горло. В длинных пальцах зажат престижный смартфон. Он настолько не вписывается в местный интерьер с его бледно-зелеными стенами и обшарпанными полами, что на секунду я даже забываю о своих бедах, задаваясь вопросом: что он здесь забыл?

— Я не реву. — Я машинально касаюсь щек, с удивлением обнаруживая, что они мокрые. — В смысле, все нормально.

— Не похоже. Как зовут?

Обычно я не завожу разговоры с незнакомцами, и тем более, когда они настолько бесцеремонно спрашивают, как меня зовут. Но день сегодня не обычный, а потому я не пытаюсь сопротивляться.

— Линда. — Я издаю нервный смешок. — Дурацкое имя. Маме сильно хотелось выпендриться.

— Красивое, — не соглашается незнакомец. — Я Север.

— У вас имя, кстати, не лучше.

Говорю и прикусываю язык. Только нестабильное эмоциональное состояние могло побудить меня быть настолько бестактной.

— Извините, — мямлю я, виновато улыбнувшись. — Я просто…

— На аборт пришла?

Ничего не ответив, я отворачиваюсь. Какими бы дорогими не были его ботинки, это не дает ему право лезть ко мне в душу.

— Зачем торопишься. Лучше поезжай к своему мальчику. Еще раз все обсудите.

— С чего вы взяли что у меня есть мальчик? — огрызаюсь я. — Может быть , я его нагуляла.

— Нагуляла? — Усмехнувшись, Север точечно изучает мое лицо: лоб, глаза, подбородок. — Нет. Слишком много «но».

— Вы телепат?

— Олябьева! — знакомый сварливый окрик заставляет меня вздрогнуть. —Давай заходи.

Обернувшись, я смотрю на рыжеволосую медсестру. На ее руках надеты резиновые перчатки.

— Давай я тебя лучше довезу, куда нужно, Линда, — продолжает Север, будто в наш диалог только что не вмешался третий. — Вернуться в эту клоаку всегда успеешь.

— Некуда мне ехать, понятно? — в отчаянии шепчу я. — И с парнем обсуждать нечего. Он сказал, что становится отцом он не планирует еще лет пять. После этого мы расстались.

— В таком случае ему стоило лучше предохраняться.

— Олябьева!!!

— Так не терпится вырезать плод из матки? — Мужчина холодно смотрит на медсестру поверх моей головы. — Перестань орать. Я даю малой возможность передумать.

Та что-то возмущенно бормочет себе под нос, но на удивление не спорит — лишь оглушительно хлопает дверью.

— Я не передумаю… — бормочу я, вскакивая. — Спасибо вам. Но я даже не знаю, где сегодня буду спать, не говоря уже о том, чтобы растить ребенка.

Вытерев слезы, я в сопровождении тяжелого взгляда Севера иду к смотровой. К горлу подкатывает тошнота, колени подкашиваются. Господи, пожалуйста, дай мне сил пережить этот день.

Смотровую я покидаю с растерянной улыбкой на лице. Во рту так сухо, словно я не пила целую вечность, поэтому я первым делом иду к кулеру.

— Быстро ты, — нагоняет меня знакомый голос. — Рад, что передумала.

Обернувшись, я обнаруживаю, что недавний собеседник сидит на том же самом месте и смотрит на меня.

— Я не беременна. — Мой голос дрожит от радости. Лишь когда я произношу это вслух, то сама окончательно в это верю. — Мне предложили сделать повторное УЗИ, и оказалось, что там ничего нет. Это просто чудо какое-то. В другой клинике врач заявила, что срок уже шесть недель.

— Что ж, тогда поздравляю. — Его губы трогает улыбка. —Я так понимаю, для тебя это большое облегчение.

— Огромное. — Заулыбавшись, я поворачиваюсь, чтобы налить воды и тут же морщусь. Не фильтрованная, а обычная, из-под крана. — А вы свою жену ждете?

— Я не женат. У меня была запланирована здесь встреча, но, выяснилось, что ее не будет.

— И вы решили дождаться продолжения моей истории? — говорю я, даже на секунду не допуская мысль, что этот дорогой во всех смыслах мужчина готов тратить свое время на такие глупости.

— Так и есть. — Сощурившись, он оглядывает меня с новым интересом. — И как выяснилось, не зря.

Поперхнувшись от неожиданности, я прячу глаза. Шок постепенно отпускает, и на смену ему приходит смущение. Этот Север, что, со мной флиртует? Да нет, быть такого не может. Зачем ему? Женщины, с которыми он привык общаться, обитают явно не в потрепанных женских консультациях.

— Ладно. Спасибо вам за компанию и приятно было познакомиться. — Задернув молнию на толстовке, я выразительно смотрю на дверь. — Я пойду.

— Полчаса назад тебе негде ночевать.

— Так и есть. Но это ведь не ваша забота.

— Не моя, — согласно кивает он, поднимаясь. — Но сегодня меня тянет на благотворительность. Пойдем, довезу, куда нужно.

Заметив мой настороженный взгляд, он морщится.

— Перестань так смотреть. Разумеется, я тебя пальцем не трону.

С этимм словами он толкает входную дверь, пропуская меня вперед. Я успеваю заметить крошечную татуировку между его большим и указательным пальцем, похожую на иероглиф или скрипичный ключ.

— Спасибо, — еле слышно сиплю я, окончательно робея. Его предложение подвезти особенно заманчиво, с учетом того, что на улице идет дождь и я понятия не имею куда ехать. Правда есть одно «но». Отец учил меня никогда, ни при каком раскладе не садится в машины к незнакомцам. По этой причине я не пользуюсь такси.

Возле входа припаркован огромный темный внедорожник. С первого взгляда ясно, что он принадлежит Северу. Отец Родиона недавно приобрел себе такой же.

— Едешь? — Подняв брови, мой новый знакомый кивает на пассажирскую дверь.

Я мешкаю с ответом, но порыв ветра, сорвавшийся с крон облезлых берез и обжегший шею, заставляет быстро сдаться. В салоне по-крайней мере тепло.

Вжавшись в молочную обивку сиденья, я напряженно смотрю вперед. И что дальше? Куда ехать? Возвращаться в квартиру Родиона после случившегося точно не вариант. Никогда не смогу забыть с каким возмущением он смотрел, когда я сообщила новость о беременности. Так, словно я одна во всем виновата.

— Холодно? — Север, опустившийся на соседнее кресло, оценивающе оглядывает меня. При дневном свете его глаза кажутся темнее, чем показались изначально. — Решила, куда ехать?

— Парню звонить не буду. — Удерживать его взгляд дается сложно. Я не привыкла общаться с незнакомцами, тем более — с такими. Какими - таким, пока не могу объяснить даже самой себе. — Сел телефон.

— Есть зарядка, — не отводя от меня глаз, он кивает на консоль. — Какой у тебя?

— Та же модель, что и у тебя… То есть у вас.

— Общение на «ты» меня вполне устраивает. Давай его сюда.

С трудом разорвав зрительный контакт, я лезу в карман. Пальцы нагрелись и мелко подрагивают. Я чувствую, что Север все еще на меня смотрит.

— Неплохой телефон для той, кому негде ночевать. — Усмехнувшись, он забирает телефон из моих рук и кладет на панель. Экран моментально вспыхивает значком зарядки.

— Это подарок, — поясняю я, прочистив горло. — Сама я не могу себе такого позволить.

Взгляд моего собеседника на секунду становится задумчивым, после чего, он наконец отворачивается, чтобы включить дворники.

— Пара минут — и можешь звонить. — Кивком указывает на мой мобильный.

— Пока не могу придумать, кому. — признаюсь я. — С Родионом у нас все кончено.

— То есть к твоему парню мы не едем?

— Нет.

— А жаль. Хотелось пару раз дать ему по ребрам.

Я ошарашенно смотрю на него6, ища подтверждение тому, что он шутит.

— Я не шучу, — словно подслушав мои мысли, говорит он. — Каждый должен нести ответственность за свои поступки. Думаю, будь твой отец в курсе сложившейся ситуации, он бы поступил также.

— Мой отец сидит в тюрьме, — горько усмехаюсь я.

Север бросает на меня быстрый взгляд.

— Даже так? Извини.

— Уже три года как, — зачем-то говорю я. — А вы сможете… То есть сможешь довезти меня до ближайшего фастфуда? Я немного проголодалась.

— Немного? — Север с иронией на меня косится. — Ты не ела примерно сутки.

Окончательно смутившись, я отворачиваюсь к окну. Как он узнал? Определенно, это самое странное знакомство за всю мою жизнь.

— У тебя взгляд голодный и губы бледные, — поясняет он, трогаясь. — Предлагаю поехать в нормальное место. Тоже хочу перекусить.

Я хмурюсь, плохо понимая, радует ли меня перспектива пообедать в его компании. В голове по-прежнему звучат отцовские заветы не вступать в контакты с незнакомцами, перебиваемым здоровым желанием провести время в тепле и полноценно поесть.

Чтобы дать себе возможность подумать и потянуть время, решаю спросить о другом.

— Что означает твоя татуировка?

— Эта? — Север бегло смотрит себе на запястье.

— А есть и другие? — не подумав, брякаю я, и поймав его ироничный взгляд, краснею.

— Да, эта.

— Это что-то вроде массонского знака.

Яснее от такого ответа не становится, но продолжать расспросы я не решаюсь. А то еще подумает, что мне интересны другие его татуировки.

— Хочу макароны с котлетой, — говорю я вслух, отчего во рту собирается слюна.

— Ну с этим проблем точно не будет. Есть неплохое место в паре кварталов. Поедем туда.

Когда машина останавливается у входа «Тео», я не могу не улыбнуться. Надо же такому случиться: Север выбрал мое любимое заведение.

— Уже была здесь? — угадывает он. — Так и думал.

— Бывала иногда, — подтверждаю я, вежливо улыбаясь знакомой администраторше. С плохо скрываемым любопытством она переводит взгляд с меня на Севера. Раньше я приезжала сюда только с Родионом.

— Пойдем. — Его рука проходит сантиметрах в десяти от моей лопатки без намерения коснуться. За такую деликатность я ему благодарна. Не люблю, когда трогают чужие.

Стоит официанту опустить на стол меню, желудок выдает громкий урчащий звук. Организм, оправившийся от стресса, начинает жадно требовать свое.

— Можно мне, пожалуйста, пасту с индейкой, — говорю я, подавив прилив стыда. Из двух зол стоит выбирать меньшее. Если я не поем прямо сейчас, то шлепнусь в голодный обморок.

— Почти макароны с котлетой, — усмехается Север, глядя в меню. — Закажи еще что-нибудь. Не обеднею.

— Чай васильковый, — робко добавляю я. — И… еще эклер.

Приняв заказ у Севера, официант исчезает. Сразу становится неуютно. Во-первых, мой собеседник не пытается заводить беседу, предпочитая пристально меня разглядывать, во-вторых, дневной свет, усиленный лучами потолочных бра, слишком подчеркивают очевидное: я сижу за столом с незнакомцем, ставшим свидетелем одного из самых ужасных дней в моей жизни, рассчитывая, что он оплатит мой обед. Папа провалился бы сквозь землю, узнав, до чего я докатилась.

— Спасибо большое. — Оторвавшись от накрахмаленной скатерти, я заставляю себя взглянуть на Севера. Почему такой мужчина как он вдруг решил возиться с неудачницей вроде меня - загадка. Он явно не заинтересован мной как женщиной.

— Твои макароны еще не принесли, — без улыбки отвечает он. — Рано благодарить.

— Не только за макароны. А за то, что в самый паршивый день в моей жизни вы… то есть ты, оказался рядом. Я догадываюсь, что у тебя есть дела поинтереснее, чем нянчиться со мной.

— Ну почему же? Для меня это интересный опыт — стать свидетелем судьбоносных событий. Я рад, что мы встретились.

— Расскажи что-нибудь о себе. — С улыбкой прошу я, до конца не уверенная, что имею право на такую фамильярность. — Обо мне ты и так знаешь слишком многое.

Его лицо пересекает кривая усмешка.

— Ты знаешь мое имя, номер моей машины и то, что я никогда не был женат. Неплохо для часового знакомства.

— Ты не говорил, что никогда не был женат. Ты сказал, что у тебя нет жены.

— Значит, теперь ты знаешь еще больше. Так что? Решила, куда поедешь после?

Потупившись, я качаю головой.

— Нет пока. Но это не значит, что нужно за меня переживать. Ты уже и так сделал для меня очень много. Серьезно, я не пропаду.

— Сколько денег у тебя на карте? — Прямота этого вопроса заставляет меня вздрогнуть.

— Немного.

— Немного - это сколько?

— Примерно столько, чтобы оплатить это обед. — Поняв, что звучу жалко, я решаю пояснить: — Обычно я не бедствую. Просто так совпало.

Так совпало, что новость о моей несуществующей беременности пришлась на конец месяца, когда деньги, выделяемые мне Родионом подошли к концу

— Держи. — Север открывает бумажник и кладет на стол две купюры. — Хватит на то, чтобы снять гостиницу. Приглашать к себе не входит в мои планы. — Заметив мое запунцовевшее лицо, он с усмешкой добавляет. — Ничего личного, малая. Просто люблю спать один.

— Я не могу их взять. — От растерянности я даже прячу руку под стол.

— Почему?

— Потому что это ваши… то есть твои деньги. А мы друг другу никто.

— Бери. — В его голосе отчетливо слышится металл. — Или милосердие теперь не в чести?

— Если сомневаешься, то лучше не делать, — цитирую я очередной завет отца. — Не хочу злоупотреблять твоей добротой.

— Тогда будешь мне должна. — Насмешливо сощурившись, Север откидывается на спинку кресла. — Так тебя устроит?

— Напоминает сделку с дьяволом, — с нервным смешком замечаю я. — Попросишь взамен мою душу?

— Это самый крайний случай, — Север смеется. Кажется, делает это искренне, судя по яркому, почти озорному блеску в серо-зеленых глазах. — Я отойду ненадолго. — Приложив телефон к виску, он встает. — Несут нашу еду, так что тебе будет, чем заняться.

С трудом дождавшись, пока официант уйдет, я торопливо наматываю спагетти на вилку. Господи, как же вкусно. Достаточно суток голода, чтобы заново ценить все, что стало казаться привычным.

Проглотив кусочек индейки, я невольно смотрю на купюры, по-прежнему лежащие в центре стола. Они действительно мне нужны, так как способны подарить самое ценное — время. Возьми я их сейчас — получу сутки уединения для того, чтобы успокоиться и решить, как быть дальше. Я привыкла во всем полагаться на Родиона, но факт моей ложной беременности обнажил неприглядные факты: наши отношения вовсе не так надежны, как мне казалось, если в критический момент он безоговорочно выбрал не нас, а себя.

Я пытаюсь отвлечь себя едой, но взгляд как примагниченный, снова возвращается к деньгам. Купюры новые, словно только-только вышедшие из-под печатного станка. Рука тянется к ним, но застывает, когда перед глазами встает укоризненное лицо отца. Дескать, ай-яй-яй, не тому я тебя учил, Линда.

Да, брать чужое ты меня не учил, пап. Но и как выжить в большом городе, оставшись без жилья и денег, ты не научил меня тоже.

Подавив прилив стыда, я хватаю купюры и запихиваю их в карман джинсов. На душе сразу становится спокойнее: вопрос с ночевкой решен. Когда заработаю — обязательно разыщу Севера и все ему верну. Я не беру чужое, а кредитуюсь.

Спустя пару минут Север возвращается за стол. Если исчезновение денег и стало для него очевидным, он не подает вида.

— Даже порозовела, — замечает он, увлеченно принимаясь за салат. — С собой что-нибудь закажи.

Я собираюсь решительно отказаться, однако наметившееся движение у входа заставляет меня перевести взгляд. В дверях ресторана стоит Родион. Вернее, уже не стоит, а идет прямиком к нам с Севером.

— Здесь мой парень. — Из-за паники мне с трудом удается говорить членораздельно. — Понятия не имею, как он узнал.

Север прослеживает направление моего взгляда и удовлетворенно хмыкает.

— То есть преподать урок ответственности все же удастся.

— Линда, что происходит, а? — Голос Родиона звенит отчаянием. — Ночевать ты не пришла, телефон выключен… У меня чуть крыша не поехала… Я полдня твоих одногруппников обзваниваю, а в итоге нахожу тебя с каким-то…

Его взгляд рикошетом проходится по Северу.

— Хорошо, что на твоем телефоне локатор включен. Еще бы пара часов — и я бы стал звонить в полицию.

Первый шок от его появления сходит, заставляя вспомнить, что Родион уже больше суток не имеет на меня никаких прав и, следовательно, отчитываться перед ним я тоже не обязана.

— Какое тебе дело, где я нахожусь? — Я придаю голосу отстранено-снисходительную интонацию, невольно копируя речь Севера. — Ты свою позицию относительно наших отношений высказал. Больше нам говорить не о чем.

— Давай не будем обсуждать наши отношения в присутствии посторонних… — Родион раздраженно косится на моего соседа по столу. — Поедем домой и обо всем поговорим.

— Лучше дождись, пока мы пообедаем, — подает голос Север. — Твоя девушка голодна, я тоже.

Мои пальцы стискивают скатерть. Меньше всего мне бы хотелось стать причиной конфликта.

— А ты бы… — Родион разворачивается к Северу с явным намерением вступить в перепалку, но осекается. — Слушай, а я тебя знаю.

На лице моего компаньона не отражается ни единой эмоции. Даже удивления.

— И откуда же?

— Ты дружил с моим старшим братом. Пару раз даже дома у нас был. Ты наверное уже не помнишь. Лет восемь-десять.

— Твой брат — покойный Глеб Винокуров? — сощурившись, уточняет Север.

Я наблюдаю за происходящим, затаив дыхание. Господи, что за день! Мой новый знакомый, оказывается, был дружен с покойным братом моего парня.

— Да. — Родион заметно оживляется. — Я даже помню, на какой ты тачке ездил. На черном мерине заряженном с огроменной банкой. Глеб рассказывал, что обвес под тебя лично в Ингольштадте изготавливали.

Кивнув, Север с усмешкой смотрит на меня. В его взгляде читается: выдыхай, малая, разборок не будет.

— Ты извини, что так сразу с наездом… Но ты сам пойми: я все утро ищу свою девушку и в итоге нахожу ее в компании другого мужика. Вы вообще откуда друг друга знаете?

— Случайно познакомились в клинике.

Родион впивается в меня глазами. Дескать, ты уже сделала аборт? И он, получается, в курсе?

— Выяснилось, что я не беременна, - бормочу я, краснея. — Долго объяснять.

— Давай поговорим нормально, а, Линда? — Забыв о существовании Севера, Родион смотрит на меня с мольбой. — Знаю, что повел себя как конченный дебил. Просто я не был готов к таким новостям и запаниковал.

В его глазах читается неподдельное отчаяние, и это заставляет стену моих обид и недоверия пошатнуться. Вчера мы оба были на взводе и наговорили друг другу много лишнего. Не только Родион, но и я. Возможно, действительно есть смысл прояснить ситуацию в более приватной обстановке и на более спокойный тонах.

Не зная, как быть, я нахожу взглядом Севера. Он понимает все без слов и, отодвинув пустую тарелку, кивает.

— Да без проблем. Поезжайте.

Я чувствую невероятное облегчение. Кажется, мое скорая ничуть его не обижает. Не хочется выглядеть грубой, после того как он был со мной настолько заботлив и мил.

— Подождешь, пока я дойду до туалета? — Поднявшись, я вопросительно смотрю на Родиона.

Он облегченно улыбается, словно не был уверен, что ему удастся меня увести.

— Конечно, малышка.

Чтобы не заставлять никого ждать, я ускоряю шаг, но обрывки их диалога с Севером успевают меня догнать.

— Я не видел тебя на похоронах Глеба.

— Меня тогда не было в стране.

— У меня сеть магазинов спортивной техники. Ты вроде всегда экстримом увлекался. Запиши мой номер. Для друга моего брата всегда лучшие цены.

— Спасибо. — Потупив взгляд, я проскальзываю в приоткрытую Родионом дверь. После нашей ссоры он особенно старается быть обходительным.

Очутившись в салоне, я неожиданно обмякаю. Исполненный боли монолог, который я почти сутки прокручивала в голове, забывается, заставляя меня растерянно смотреть перед собой. Была бы я какой твердой и решительной как моя подруга Полина, Родиону пришлось бы неделю умолять с ним заговорить. Но я слишком мягкая, слишком неуверенная в себе. Увидела его взволнованным и моментально забыла о собственной обиде и о том, что по его вине собиралась совершить непоправимое.

— Малышка моя. — Жадно притянув меня к себе, Родион зарывается лицом в мои волосы. — Не делай так больше, пожалуйста. Не сбегай. Я ни спать, ни есть не мог. Знаешь же, как сильно я тебя люблю.

От этого признания тело превращается в камень, а к горлу подкатывают не выплаканные слезы.

— А каково было мне по-твоему? — Мой голос плаксиво дрожит. — Ты сказал, что этот ребенок тебе не нужен. Наш ребенок, Родион.

— Малыш, ну для чего сразу рубить с плеча? Ты ведь видела, что я был на эмоциях. Становится отцом действительно не входило в мои планы на ближайшее время. У меня в бизнесе столько головняков… Еще расширяться надо.

Из-за того, что Родион считает необходимость развития бизнеса достаточной причиной для убийства ребенка, меня прорывает.

— Но в мои планы тоже не входило становится мамой! Это означает бросить универститет и распрощаться с мыслями о карьере на ближайшие несколько лет. Но я была готова на эти изменения, потому что речь шла о нашем ребенке! Ты говорил, что мои проблемы —это твои проблемы, а в итоге заявил категоричное «нет». Хотя ты прекрасно знаешь о моей ситуации… Знаешь, как сильно я завишу от тебя. Именно ты и твоя семья настояли, чтобы после заключения папы я продолжила учебу и не разменивалась на подработку. И ты не мог не понимать, что для меня означают слова о том, что беременность сейчас не к месту. Одной мне ребенка содержать не по силам, по крайней мере сейчас. Мне элементарно жить негде!

— Я знаю- знаю… — Родион покрывает быстрыми поцелуями мой лоб, щеки, подбородок. — Прости. Просто эта новость стала для меня шоком.

— Мы живем вместе три года и регулярно занимаемся сексом, — не сдаюсь я. —Неужели ты ни разу допускал мысль о том, что я могу забеременеть?

— Малышка, я не хочу ссориться. В итоге ведь все обошлось и ты не беременна.

Нахмурившись, я выпутываюсь из его обьятий.

— Но я могла бы быть. Еще пару часов назад меня могли выпотрошить в смотровой. Я думала, что у нас серьезные, годами проверенные отношения.

— Так и есть…

— Я больше в этом не уверена. Если я останусь с тобой и мы продолжим заниматься сексом, нет гарантий, что в один прекрасный день я не забеременею по-настоящему. И если мне действительно придется сделать аборт, я не смогу тебя простить. Только я знаю, чего мне стоило это решение. Я ревела всю ночь.

— Малышка, я тебя поэтому и искал… — На лице Родиона появляется смущенная улыбка. — Чтобы сказать, что я готов принять ответственность… Если ты еще раз забеременеешь, мы обязательно будем рожать.

Кровь туго пульсирует в ушах. Я не ослышалась? Он изменил свое мнение и готов стать отцом?

— Почему у тебя глаза на мокром месте? — Родион ласково трется об меня кончиком носа. — Я тебя очень люблю, малыш, и сделаю все, чтобы ты была счастливой. Не сомневайся. А теперь давай поедем домой?

Онемев от наплыва эмоций, я молча киваю. Родион крепко обнимает меня и наконец могу обнять его ответ. Еще с утра я думала, что моя жизнь кончена, а к обеду счастливо улыбаюсь. Может быть эта встряска была нам необходима, чтобы понять, чего мы хотим друг от друга в действительности?

— Хочешь, заедем в бутик и купим тебе классную шмотку?

Обняв его крепче, я мотаю головой. Не хочу. Хочу поехать в нашу квартиру, сходить в душ и провалиться в глубокий восстанавливающий сон.

Через боковое окно я вижу, как дверь ресторана распахивается и на улицу выходит Север. Прикуривает сигарету и, быстро напечатав что-то в телефоне, поднимает голову. Наши взгляды встречаются. Его губы трогает легкая улыбка, после чего он, глубоко затянувшись, вышвыривает окурок и идет к своей машине.

— Я тебя так быстро сердце колотится. — Родион касается губами моего виска. — Ну что, едем?

Откинувшись на сидении, я машинально запускаю ладони в карманы джинсов. Если мое сердце и билось быстро, то сейчас и вовсе срывается в сумасшедший галоп. Деньги Севера так и остались у меня.

По приезде в нашу с Родионом квартиру меня моментально срубает сон. В сравнении с суровым внешним миром, которому нет никакого дела до двадцатилетней студентки, здесь все знакомо и ощущается безопасным. Мы живем вместе с тех пор, как стали встречаться, и я считаю это место своим вторым домом после родительского.

Просыпаюсь от звука голосов, доносящихся из гостиной. Судя по низким приказным нотам, к нам в гости заехал отец Родиона.

Повернувшись к отливающим синевой окну, я гадаю, стоит ли выходить здороваться или лучше попытаться заново уснуть. Выбираю второе, и не потому что я такая вежливая, а потому что жутко хочется пить.

— Добрый вечер, Максим Аркадьевич. — Улыбнувшись в качестве извинения за свой заспанный вид, я прижимаюсь к Родиону. — Как ваши дела? Будете чай?

— Сделай, — соглашается он, как и всегда без приветствия.

Я давно не принимаю такую манеру общения на свой счет, ибо отец Родиона ведет себя так со всеми. Вежливым на моей памяти он пытался быть только с моим отцом.

-- Выспалась? – негромко спрашивает Родион, потрепав меня по руке. Этот быстрый жест расшифровывается как: приготовь отцу чай и оставь нас ненадолго. Скоро подойду.

Я не спорю. Знаю, что у Винокуровых так заведено: когда говорит глава семьи, не позволительно отвлекаться. А на Родиона, как на наследника и единственного сына, это правило особенно распространяется. После смерти старшего брата он старается быть достойной ему заменой.

-- А что с помещением? Договор подписали? – требовательно звучит голос Винокурова-старшего, пока я бреду на кухню.

-- В понедельник должны.

-- Это я уже на прошлой неделе слышал. Хреново работаешь. Каждый потерянный час – это проебанные деньги.

Я нарочито громко хлопаю шкафами, делая вид, что увлечена приготовлением чая и не слышу их диалога. Хотя за Родиона в этот момент очень обидно. Он ведь очень старается. Неужели нельзя хотя бы изредка его поддержать? Покойного Глеба я видела всего пару раз, когда была подростком, но запомнила его стиль общения, так как они сильно напоминающий манеру его отца. Они и внешне были похожи: оба рыжеволосые и коренастые. Родион-то совсем другой: высокий, худощавый, с правильными аристократичными чертами лица – вылитый Леона Андреевна. И характер у него под стать – очень спокойный. Поэтому несправедливо требовать от него быть таким же как Глеб.

-- Все будет к среде, пап, я же сказал. – отвечает Родион, имитируя жесткость тона, которая обычно ему не присуща. – В остальном у меня все готово и даже коллектив укомплектован.

-- Работа пяти минут, -- не задерживается с брезгливым вердиктом Максим Аркадьевич. – Через три месяца сезон начинается, а ты точку продажи до сих открыть не можешь. Это, блядь, что за работа…

-- Ваш чай! – вклиниваюсь я, опуская чашки на стол. – Если нужно покрепче, я добавлю заварки.

Улыбка на моем лице способна осветить здоровенное подземелье. Уж слишком хочется смягчить тягостную атмосферу.

-- Кстати, пап. Знаешь кого мы сегодня с Линдой встретили? – Голос Родиона звучит с преувеличенным энтузиазмом. --Помнишь друг был у Глеба на мерине сто сороковом? Север?

При звуке имени недавнего знакомого я вздрагиваю. Вернее, вздрагиваю я от напоминания о том, при каких щекотливых обстоятельствах мы познакомились.

-- Может и был, -- не слишком заинтересованно бросает тот. – К чему рассказ?

-- Мы немного поболтали. Знаешь, чем сейчас занимается?

-- Ты что, блядь, как девочка, загадками разговариваешь? – раздраженно рявкает Винокуров-старший. – Нормально отвечай.

Лицо Родиона покрывается пятнами унижения. Я машинально опускаю взгляд под стол и вижу, что его ладони сжаты в кулаки. Очень хочется его обнять, но я решаю отложить это до момента, как его отец уйдет.

-- Он владеет турбазой, -- покорно отвечает Родион, выдержав паузу. -- У него полный интересующий нас комплект: дома в аренду, стрельбище, прогулки на лошадях. Снегоходы и квадроциклы у него уже есть, но Север пообещал обратиться, если возникнет потребность в новых.

-- Обещал обратиться, -- передразнивает его Максим Аркадьевич, однако сейчас его голос на удивление не звучит зло или раздраженно. – Тебе контракт готовый под нос сунули, а ты сидишь на заднице и ждешь, пока он сам себя подпишет. Как лох, ей богу. Сегодня же ему звони и назначай встречу. Хоть домой пусть к вам на чай приезжает. Проебешь такого клиента – самолично казню.

Пап, привет! У меня все хорошо. Скоро сессия, и я, как обычно, немного нервничаю. Не хочется тебя подвести. Ты обязательно должен мной гордится. Как минимум, моим красным дипломом:)

Вчера я сумела затащить Родиона на выставку современной живописи. Он сопротивлялся, как мог, но по итогу ему все понравилось. Даже предложил купить картину, которая мне особенно полюбилась. Рыбак в лодке. Я отказалась, потому что стоила слишком уж дорого. Он и так тратит на меня много. На прошлой неделе сережки бриллиантовые подарил без повода.

После выставки гуляли по набережной и купили у старушки цветы. Она на радостях минут пять желала нам здоровья и счастья. Было очень трогательно.

Так что не переживай, у нас все отлично. Совет, как говорится, и любовь.

На днях я вспоминала, как ты когда-то советовал присмотреться к Родиону. Все твои слова, как и обычно, попадают в цель, пап. Даже не знаю, что со мной было, если бы не его любовь и забота. Рядом с ним ждать твоего возвращения гораздо легче.

Скучаю по тебе каждый день. Твоя Линда.

Бережно сложив исписанный лист пополам, я убираю его в шкатулку, где хранятся другие мои письма папе. Когда приходит день передачи корреспонденции, я отдаю их всем скопом. Пусть кто-то назовет такой способ переписки старомодным, но мне важно общаться с папой именно на бумаге, а не в напечатанных сообщениях. Кажется, что так моя любовь будет чувствоваться острее.

-- Малышка, ты идешь? – звучит голос Родиона снизу. – Я уже есть хочу.

Вдев в уши новые серьги и схватив сумку, я сбегаю вниз по лестнице. Сегодня пятница, что означает очередной выход в свет. На этот раз мы идем в нашумевший бар с рейтингом восемнадцать плюс, где столы обслуживают полуобнаженные официантки. Я поначалу скривила нос, но Родион заверил, что его интересуют только коктейли и «ни на кого кроме меня у него не стоит».

Чувствовать себя непринужденно в заведении, кишащим голыми телами, оказывается сложнее, чем я себе представляла. Официантки банально разгуливают между столами в одних трусах, заставляя посетителей плотоядно таращится на их задницы и груди. Приходится заказать коктейль покрепче, чтобы хоть немного расслабиться.

-- Эта черненькая ничего такая, -- скалится Макар, обгладывая взглядом ягодицы девушки, обслуживающей наш столик. – Пожалуй, заберу ее с собой после смены.

-- А может быть она не пойдет, -- возражаю я, желая встать на ее защиту. – То, что она здесь работает, не означает, что она проститутка.

-- Да они здесь все шлюхи, -- хохочет он. – У них и такса есть. Платишь сорок косарей и пилишь ее всю ночь, хоть в рот, хоть в жопу.

-- Макар, -- осекает его Родион. – Будь посдержаннее в выражениях.

-- Извини, Линда. – Макар делает шутливый поклон. – Я хотел сказать, что за сорок тысяч любую из этих прекрасных леди можно отвезти к себе в аппартаменты и до самого утра предаваться плотским утехам.

Я прячу улыбку. Макар вызывает во мне смешанные чувства. Часто его грубость граничит с аморальностью, но Родион считает его своим лучшим другом, и это не позволяет мне относится к нему совсем плохо.

-- Я отойду в туалет. – Потрепав меня по колену, Родион встает. – Макар, не обижай мою малышку. Вернусь - проверю.

-- Да что я, изверг, что ли? – притворно возмущается тот.

-- А ты на голых девушек не засматривайся. -- Я шутливо грожу Родиону пальцем.

-- Знаешь же, что они для меня просто деревья.

-- Вскружила ты голову нашему пацану, -- хмыкает Макар, проводив его взглядом. – Так и до свадьбы не далеко.

Я пожимаю плечами. Что вообще на такое ответишь?

-- Сколько вы уже вместе? – не унимается он. – Года два?

-- Почти три.

-- Приличный срок. Если хочешь сделать парню подарок на годовщину... – Макар кивает в центр зала, где дефилируют официантки, -- Сними шлюху и организуй тройник. Родион тебе всю жизнь за такое благодарен будет.

К щекам приливает жар. Кем он себя возомнил, чтобы такое предлагать? У нас С Родионом в постели и без третьих лиц все прекрасно.

-- Я планировала организовать нам спа-день, но за совет спасибо, -- говорю я без улыбки.

-- Поверь, мой спа гораздо лучше, -- со смешком парирует он. – Вон та рыжая, например, сосет на пять с плюсом.

-- А можно мы…

Я хочу сказать, что нам стоит сменить тему, но осекаюсь, заметив метрах в десяти от нас знакомую фигуру. Сердце волнительно подпрыгивает. К соседнему столу подошел Север.

-- Нет, а что такого-то? – размыто доносится до меня голос Макара. – Мужчины существа полигамные и Родик не исключение. Рано или поздно начнет крутить головой по сторонам…

-- Чушь, -- бормочу я, продолжая наблюдать за своим случайным знакомым. Как он пожимает руки двоим мужчинам, сидящим за столом, и как, одернув брюки, садится. Не думала, что мы когда-нибудь еще встретимся. А у меня как раз есть наличка, чтобы ему вернуть.

-- Да я точно тебе говорю. Заниматься сексом с одной и той же девушкой скучно…

-- Извини, -- перебиваю я, поднимаясь. – Мне нужно отойти.

В сопровождении непонимающего взгляда Макара я извлекаю из сумки кошелек и, отсчитав нужную сумму, направляюсь к соседнему столу.

От волнения ладони нагрелись, но разве есть вариант не подойти? Я взяла деньги в долг и должна их вернуть.

-- Привет! – нервно шаркнув каблуком, я смотрю на Севера, вальяжно развалившегося на диване. – Еще помнишь меня?

Три пары глаз как по команде устремляются на меня. Я перестаю дышать. Его приятели, наверняка невесть что обо мне вообразили.

Глаза Севера проходятся по мне снизу вверх, на лице появляется ослепительная улыбка.В прошлый раз на фоне стресса я не обратила внимание на то, что он умеет так красиво улыбаться.

-- Помню конечно, малая. А вот увидеть так скоро не ожидал.

-- Извините, если отвлекла, -- Смущенная его пристальным вниманием, я быстро оглядываю остальных. – Много времени у вас не отниму, обещаю. Вот, держи.

С этими словами я протягиваю Северу деньги.

-- Возвращаю, как и обещала.

Он смотритна купюры с непониманием, но потом, словно вспомнив, о чем идет речь, насмешливо кривится.

-- Нет, Линда. Условия были другие. Ты остаешься мне должна.

Покраснев до корней волос, я мотаю головой.

-- Возьми, пожалуйста. Мне не нужно чужое.

-- Север, ну ты чего девушку смущаешь? -- весело басит его приятель. -- Предложи ей сесть.

-- Думаю, она здесь не одна. -- Взгляд Севера рикошетом проходится по моим голым коленям, перемещаясь к столу, где сидит Макар.

-- Да, я со своим парнем, -- подхватываю я. – Но это не он, если что…

Смутившись неуместным пояснением, я смотрю себе под ноги. Как быть дальше – не имею ни малейшего понятия. Деньги по- прежнему у меня, и брать их Север не собирается. Бегать за ним с криками «Пожалуйста, возьми» я не стану. Выход один: возвратиться за наш стол.

-- Еще раз извините, что отвлекла. – Попятившись назад, я испуганно вздрагиваю, когда на мою талию вдруг ложатся чужие руки.

-- Не бойся, малышка, это свои, - звучит над ухом веселый голос Родиона. – Я тебя сначала потерял, но потом увидел, с кем ты, и решил подойти. Всем доброго вечера.

-- Винокуров-младший, -- негромко произносит Север, представляя его своим друзьям. Судя по тому, как те понимающе кивают, фамилия Родиона им знакома. – И двух недель не прошло, как мы снова встретились.

-- А я как раз твой номер искал. Хотел еще раз обсудить вопрос сотрудничества.

-- Не сегодня. – Север кивает на стоящую перед ним бутылку виски. – Присаживайтесь.

-- Не помешаем? – вежливо осведомляется Родион, но энтузиазм в его голосе выдает то, что предложение его обрадовало. Для него встреча с Севером - это шанс выполнить обещание, данное отцу и заключить выгодный контракт.

-- Мешали – я бы не предложил, -- усмехается Север.

-- А Макар как же? – бормочу я, оглядываясь.

-- Он пошел телок клеить, -- беспечно отмахивается Родион, садясь. – Малышка, что тебе заказать?

-- Специфическое, конечно, заведение, -- весело комментирует Родион, когда очередная голая официантка, покачивая загорелыми ягодицами, проплывает мимо.

-- Нормальное место, -- затянувшись кальяном, замечает приятель Севера. – Еда хорошая, музыка не орет. А то, что девчонки голые ходят – приятный бонус.

-- Еда, кстати, действительно неплохая. – Повернувшись, Родион касается кончика моего носа. – Ты как, малышка? Все нормально?

-- Да, -- вежливо улыбаюсь я. – Все хорошо.

Он задает этот вопрос в третий раз за последние десять минут и вряд ли ждет развернутого ответа. Видно, что Родион чувствует себя не в своей тарелке. Участники этой компании старше его как минимум лет на пять-семь. Хотя дело даже в возрасте, а в том, что Север и его приятели другие. Они выходцы из иного мира, менее легкомысленного, более непонятного и строгого.

-- А вы, кстати, в «Ное» были? – Родион тянется к коктейлю. – Тоже отличное место.

-- Вроде не был, -- откликается второй мужчина. Игорь, если я правильно запомнила.

-- Это который на другой стороне от дамбы, -- поясняет Север.

-- Точка костромских? Теперь понятно, почему я не был.

Видимо, это какая-то их общая шутка, потому что все трое смеются. Я украдкой смотрю на Родиона в надежде, что он наконец решит уйти. Ясно ведь, что общих тем у нас мало, сколько бы он не пытался их нащупать. Ему лишь вежливо отвечают, но дальше этого диалог не идет.

-- А ты, Линда, чем занимаешься? – Взгляд Игоря падает на меня.

-- Я? – от неожиданности я запинаюсь. – Учусь.

-- Только учишься или с работой совмещаешь? Спрашиваю, потому что у самого дочь подрастает. Интересно, чем сейчас молодежь увлекается.

-- Линда учится на стилиста, -- приобняв меня, поясняет Родион. --Мы решили, что ей не стоит работать.

Наградив его тяжелым взглядом, Игорь тянется к виски. Мне становится неуютно. Ответ Родиона ему по какой-то причине не понравился.

-- Он же ее спросил, -- закинув руку на подголовник, Север ос значением смотрит на меня.

Я отвожу глаза. За последний час мы пересекались взглядами трижды, и по какой-то причине моя реакция была точно такой же. Словно у нас двоих есть тайна, о которой другим не стоит знать.

-- Желаете что-нибудь еще? – раздается грудной женский голос. Рядом с нашим столом появилась полуголая официантка с копной ярко-рыжих волос. – Тарелку с фруктами, шампанского, виски…

Она выразительно пробегается острыми ногтями по своей ключице, беззвучно договаривая свой вопрос. Даже мне становится ясно, что этим жестом она только что во всеуслышанье предложила себя.

-- У нас пока все есть, Галя, -- отвечает Игорь. – Через полчаса подойди.

Я с увлечением кручу в руках бокал, чтобы ненароком не наткнуться на прелести этой девушки. Странное дело. Ходит голой она, а стеснительно почему-то мне.

-- А ты? – вильнув задом, красотка подходит к Северу, развалившемуся на диване. – Хочешь чего-нибудь?

Родион теребит меня за колено. Мол, смотри-смотри.

Смотреть на то, с каким рвением местный персонал обслуживает гостей, мне не интересно, но глаза я все же поднимаю.

Задрав голову, Север смотрит на рыжую с насмешливой улыбкой.

-- Спасибо, милая. Мне пока тоже всего достаточно.

Такая его реакция приносит мне облегчение. Макар бы не преминул отпустить сальную шутку или вовсе пригласить ее за наш стол.

Но облегчение мое оказывается преждевременным. Не желая сдаваться, девушка находит его ладонь и по-свойски кладет себе на ягодицу.

-- Воу, -- приглушенно смеется Родион. – Кажется, Север ей очень понравился.

Я не могу не пошутить, не улыбнуться. Кадр белоснежной ягодицы и контрастом лежащей на ней смуглой ладони с прожилками вен и черной татуировкой меня ослепил.

-- Точно? – Девушка наклоняется к Северу, так что ее волосы падают ему на лицо.

Я вижу, как рука на ее заднице грубо сжимается, сминая белую кожу, и отвожу глаза. Сердце тарахтит: бух-бух-бух. Все это происходит в каком-том метре от нас.

-- Абсолютно. В зале полно других голодных клиентов.

Несколькими секундами спустя разговор за столом возобновляется, сигнализируя о том, что мы девушка ушла, но даже тогда я не решаюсь поднять взгляд. Сцена с рукой смутила меня сильнее, чем можно было предположить.

-- Малышка, ты чего притихла? – Родион гладит меня по голове. – Если хочешь – можем уйти.

-- Хочу, -- с готовностью выпаливаю я. – Прямо сейчас.

-- Тогда дай мне пять минут, ладно? – Родион понижает голос. – Я только с Севером парой слов перекинусь. Нужно контакт его взять для дела.

Подхватив сумку, я встаю. Желаю всем хорошего вечера и, ни на кого не глядя, выскакиваю на улицу. Тут подожду. Даже если у Родиона с Севером есть общие дела – у меня больше нет никаких.

-- Остановись здесь, пожалуйста. Я сама дорогу перейду. – Я нервно смотрю в окно, за которым собралась длинная пробка.

-- Дождь же идет, -- пытается возразить Родион. – Ничего страшного не случится, если опоздаешь минут на десять.

-- Только не на эту пару. Преподавательница и так меня недолюбливает и постоянно ищет повод занизить оценку.

-- Это еще почему? – Он хмурится. – Синий чулок, что ли? Так давай с ней поговорим. У отца в министерстве связи есть. Пусть ей внушение сделают, чтобы не третировала лучших студентов.

-- Не надо ни с кем разговаривать. – Потянувшись, я быстро целую Родиона в щеку. – Я побегу, ладно? Позвоню после лекций.

Накинув на голову капюшон, я спешу к переходу, ведущему к главному университетскому зданию. Дождь, как назло, усиливается, быстро заполняя собой воронки луж. В одну из них я неловко попадаю кроссовком и едва не стону от досады: внутри ощущается противное хлюпанье.

А самое обидное, что мой героизм оказывается напрасным. Когда я, промокшая до нитки, подлетаю к двери аудитории, выясняется, что я все равно опоздала.

-- Меня поражает отношение нынешних студентов к учебе, -- язвительно комментирует мое появление Ольга Михайловна. – Некоторые из них думают, что университет – это магазин с модными тряпками, в который можно заявится под настроение, а преподаватель – продавец, который обязан радоваться каждому их появлению.

В сопровождении десятков взглядов я пробираюсь на задние ряды, выискивая свободное место. Ждать, что кто-то приветливо вскинет руку и предложит сесть рядом, не приходится. За четыре года учебы мне не удалось обзавестись ни подругами, ни приятелями. Точнее, не обзаводится ими - мое сознательное решение.

Папа всегда говорил, что друзья – это люди, которых мы выбираем сердцем, а не те, что подвернулись нам в определенных обстоятельствах.

Я имела возможность убедиться в том, что он прав. Это произошло на первом курсе, когда я, вопреки советам папы, сблизилась с девушкой, учащейся в моем потоке. Аня показалась мне веселой, умной и легкой, и мы с первых дней нашли общий язык. После лекций зависали в кофейне, сидели вместе на лекциях, часто созванивались. Я настолько прониклась нашим общением, что даже пригласила ее на день рождения, где, кроме Полины и Родиона, больше никого не было.

Спустя время Родион сообщил, что Аня к нему клеится и в качестве доказательства показал ее сообщения. «Клеится» - оказалось самим мягким определением такой переписке. Помимо недвусмысленных предложений заехать в гости и посмотреть фильм, Аня не поленилась прислать фотографию груди в полупрозрачном бюстгальтере. К снимку прилагалась провокационная приписка: «Никому не скажем».

Пусть с Аней мы общались недолго, после такого я чувствовала себя глубоко преданной. Папа, как всегда, был прав: не стоило обзаводится друзьями из страха прослыть одиночкой, не имеющей компании. К тому же, есть Родион и Полина, которым я целиком доверяю.

С тех пор в университете я почти ни с кем не общалась, предпочитая делать акцент на учебе.

Отсидев четыре пары, я, как и обещала, звоню Родиону, чтобы узнать, как скоро он за мной приедет. Он не отвечает, что бывает лишь в случаях, когда он занят работой. Поэтому следом набираю Полине, которую не слышала уже почти неделю. Для нашей дружбы подобный перерыв – большой срок.

Огромная трагедия моей жизни заключается в том, что год назад семья моей единственной подруги Полины решила переехать в другой город и забрать ее с собой. Теперь мы имеем возможность общаться либо по телефону, либо в мессенджерах.

Полина тоже молчит, окончательно закрепляя за этим днем статус «паршивого». На лекцию я опоздала, выговор от преподавателя получила, дождь за окном так и не кончился, кроссовки все еще влажные.

Хорошо, что Родион перезванивает до того, как я успеваю окончательно расклеится. Правда новости он приносит не слишком ободряющие.

-- Малышка, ты закончила уже, да? Слушай, мне нужно по делам срочно съездить. Времени в обрез. Было бы отлично, если ты добралась до дома сама.

Я молчу, обдумывая то, как могу это сделать. Путь от университета не близкий, а на улице льет как из ведра. Такси я не пользуюсь.

-- Черт, все время забываю, что ты на такси не ездишь… -- с досадой бормочет Родион до того, как я успеваю ответить. – Надо что-то придумать…. Может Макару попросить тебя подхватить…

-- Нет! – с простестом вылетает из меня. – Макара вызывать не нужно. Что-нибудь сама придумаю.

Перспектива ехать в одной машине с хамоватым приятелем Родиона меня не прельщает настолько, что лучше пройтись под дождем пешком.

-- Я, короче, Северу позвонил… -- продолжает Родион. – Тогда в баре номер у него взял… Говорю, давай сотрудничество обсудим нормально. Условия есть для тебя интересные. Он сказал, что будет у себя на базе и предложил заехать. Я отказываться не стал. Он все-таки мужик занятой, а разговор в моих интересах.

-- Конечно, -- натянуто откликаюсь я, отмечая, что имя Севера по=прежнему вызывает во мне смятение. – Поезжай.

-- А ты как? – в голосе Родиона слышно сомнение. – В общем. присядь пока в кафе и дождись меня. Вместе на базу к Северу скатаемся. Он уж точно не будет против.

-- Вы к Северу Евгеньевичу? – уточняет охранник, мельком взглянув на наши автомобильные номера. – Проезжайте.

Тяжелые ворота неспешно разъезжаются, впуская нас на парковку, аккуратно врезанную посреди стены пышных сосен.

Опустив окно, я с наслаждением втягиваю терпкий хвойный воздух. Когда-то у родителей был дом в сосновом бору, в котором мы проводили каждые выходные, поэтому этот аромат ассоциируется с детством.

-- Нормальное такой место Север заимел. -- Выйдя из машины, Родион с интересом оглядывается. – Не база, а целый курорт. Жаль, я раньше о нем слышал, а то давно бы настоял на сотрудничестве.

Жмурясь от закатного солнца, пробивающегося сквозь деревья, я достаю телефон, желая запечатлеть потрясающий вид. Промокшие кроссовки и прочие неурядицы отходят на второй план в свете долгожданного свидания с природой.

-- Север, привет! Мы подъехали… Я с Линдой… К ангару? Лады. Сейчас найдем.

Я успеваю сделать несколько снимков до того, как Родион берет меня за руку.

-- Нам нужно найти какой-то ангар, -- поясняет он, увлекая меня по асфальтированной дорожке вглубь леса. – Север там. Занят, судя по голосу.

На короткую секунду перед глазами вновь появляется кадр белоснежной ягодицы с рукой на ней. Я невольно замедляю шаг. Может, стоит остаться в машине?

-- Надеюсь, мы не потеряемся. И здесь нет волков.

-- Трусишка, -- смеется Родион, целуя мою ладонь. – Не переживай. Я тебя спасу.

-- Давай лучше ангар поскорее найдем, я, -- бормочу я, глядя по сторонам. -- Может стоило у охранника уточнить, где он находится? А то по этой базе можно сутками плутать.

-- А вот как раз квадрик навстречу едет. – Он кивает на темную точку, появившуюся из-за деревьев. – Как раз и спросим.

Точка стремительно приближается, превращаясь в здоровенный квадроцикл камуфляжной расцветки.

-- Так это Север за рулем. – Родион радостно машет. -- У него, кстати, Бомбардьер. У нас в салоне такой же стоит, только черный.

-- Садитесь, -- остановив квадроцикл, Север кивает на ряд кожаных сидений позади себя. В карго-штанах и черной футболке он выглядит немного непривычно.

-- А что, так далеко ехать? – шутит Родион. – У меня был план пройти десять тысяч шагов.

-- Кажется, твоя девушка замерзла. – Север смотрит на мой подбородок, затем – на ноги.

Я растерянно моргаю. Откуда ему известно? Он и насчет моего голода как-то угадал.

-- Малышка, ты разве замерзла? – Родион трогает меня за плечо. -- Сегодня вроде бы тепло.

-- Да не особо, -- мямлю я. – У меня просто кроссовки немного влажные. Я же утром в лужу наступила.

-- Надо было сказать. – Родион помогает мне взобраться на квадроцикл. – И куртка, как назло, осталась в багажнике.

-- Держи. – Север протягивает мне толстовку.

После секундной заминки я забираю ее у него из рук.

-- Спасибо.

Толстовка пахнет его туалетной водой и чем-то крепким, мужским. Я застегиваю молнию до подбородка. Становится так тепло, что вспыхивают щеки. Я ни разу не носила мужских вещей. Лишь однажды на пару минут надела папину куртку.

-- Классно тут у тебя, -- говорит Родион, когда мы, разогнавшись, несемся по извилистой дороге вглубь лесной чащи. – Но посетителей пока немного, да? Ни одного не встретили. Может тебе рекламу дать?

-- Гостей хватает, -- отвечает Север, не отводя взгляд от дороги. -- База уже неделю закрыта на техническое обслуживание. Вас пустили в порядке исключения.

-- А у тебя здесь баня-сауна тоже есть? Мы с Линдой приедем как-нибудь с ночевой. – Родион приобнимает меня за плечи. --Ты же любишь лес, да, малышка?

Я киваю, чувствуя себя неловко. При Севере Родион ведет себя не как обычно. Более развязно, что ли.

-- Оставайтесь, если хотите. – Север мельком смотрит на нас. -- Повар пока здесь, Николай затопит баню.

Я вопросительно смотрю на Родиона. Он же не собирается принять приглашение? Мы так не договаривались.

Считав мою реакцию, он делает большие глаза. Мол, ну чего ты сразу в штыки все воспринимаешь? Мне для дела нужно.

-- Спасибо, Север. Надо подумать, -- говорит он вслух. – Я ведь с Линдой. Она уж очень переживает за свою учебу. На красный диплом идет, моя умница.

-- Молодец. – Взгляд Севера находит меня в боковом зеркале. – В остальном смотрите сами. Никого не напряжете.

-- Ну что, малышка, останемся? – моментально подхватывает Родион. – В баньку сходим, отоспимся. Ой, да хватит делать такое недовольное лицо. – Он шутливо толкает меня в бок . -- Завтра в восемь утра будешь в универе.

Приходится согласиться. Не потому что передумала и хочу остаться, а потому что Родион не оставляет мне выбора. Понимаю, что ему важно наладить отношения с Севером и получить одобрение отца. Но все же лучше бы он обсудил возможность ночевать здесь со мной наедине.

— Ну чего ты такая напряженная? — Родион ласково мнет мои плечи. — Классно же все. Природа, лес, баня. Дома новые, кругом чистота.

— И мне не во что переодеться, — буркаю я, не желая так быстро прощать его оплошность. — Нет ни крема, ни зубной щетки.

— Зубная щетка тут есть. Я проверил.

Развернув, Родион целует меня в лоб.

— Малышка, ну извини, что так вышло. Я ничего заранее не планировал - ты же знаешь. Но глупо было упускать возможность с ним подружиться... — Он кивает себе за спину. — Отец мне весь мозг потом сожрет.

— Он тебе и так его сожрет, — вздыхаю я.

— Тоже верно. Но это и мой бизнес тоже. И я заинтересован продать Северу квадроциклы и плюсом впарить обслуживание с экипировкой. Рядом река — а это значит, что я смогу продать и гидрики. Зимой — снегоходы. Здесь огромные деньги.

— Я это понимаю. Но не думаю, что твоя договоренность пострадала бы, если бы ты посоветовался со мной. Я тебе не враг, и если бы ты сказал все то же самое, но полчаса назад - никакого конфликта между нами не было бы.

— Ты же знаешь меня. — Родион виновато улыбается. — Я когда нервничаю - плохо соображаю.

— А зачем ты нервничаешь?

— Ну ты же видишь, какой Север и с кем он общается. Я пиздюк на его фоне. Не хочется сильно облажаться.

Родион говорит это так просто и искренне, что меня затапливает теплом и сочувствием. Если бы отец не имел привычки сравнивать его с покойным братом, Родион чувствовал себя гораздо увереннее.

— Просто будь собой. — Я глажу его по щеке. — Ты хорош такой, какой есть. Тебе не нужно пытаться быть таким как Север или Глеб.

Родион находит мои ладони и по очереди целует каждую.

— Всегда поддержишь. Спасибо. Ты в баню с нами пойдешь?

— Нет. — Высвободившись, я сажусь на край огромной двуспальной кровати. — Здесь останусь.

— Ну а что ты будешь делать? Телевизор смотреть? Побудь с нами. Север шашлык обещал. У него повар, кстати, известный работает. Раньше шефом в «Дионисе» был.

Не знаю, откуда во мне взялось это желание наказать его и себя. Я ведь почти месяц изводила Родиона просьбами вывезти меня на природу, а сейчас вдруг решила торчать в четырех стенах.

Задвинув поглубже невесть откуда взявшееся упрямство, я соглашаюсь.

— Посижу, только недолго. Завтра рано вставать.

— Вот и отлично. — Просияв, Родион тянет меня за руки, помогая встать. — Тогда идем?

— Ты иди, а я подойду чуть позже. В душ схожу.

— Может все-таки в баню?

Я кручу головой. Ни под каким предлогом я не буду разгуливать в полотенце в присутствии Севера.

В ванной комнате обнаруживается мягкий махровый халат, в который я с удовольствием закутываюсь после душа. Надо отдать должное Северу: в его гостевых домах все продумано для комфорта гостей. Есть и полы с подогревом, и одноразовые комплекты с шампунем, пастой и зубной щеткой, причем приличных марок; в холодильнике стоит минеральная вода, на террасе имеются пледы.

Полюбовавшись умиротворяющим видом на реку, я спускаюсь вниз. По моим расчетам Родион должен успеть обсудить с Севером интересующие его вопросы, и мое появление никому не помешает.

— А вот и моя красавица идет. — На распаренном лице Родиона сияет улыбка, в руке зажата бутылка с пивом. — А мы уже первый заход в парную сделали. Точно с нами не хочешь?

Мотнув головой, я осторожно присаживаюсь на скамейку рядом. Север сидит напротив, по пояс замотанный в полотенце. Он тоже пьет пиво. Я отмечаю татуировку у него под ключицей, и то что он неравнодушен к спорту. На его теле много отчетливо прорисованных мышц. Очень и очень много.

— А вода есть? — спрашиваю я, уставившись на деревяную голову медведя, торчащую из стены.

— Есть в холодильнике.

— Сейчас принесу. — Родион вскакивает. — Тебе газированную?

— Без газа, — отвечаю я, уставившись ему в спину.

Я готова смотреть куда угодно, лишь бы не на Севера. Я пока сама не могу понять, в чем причина моего столь робкого поведения. Он не первый мужчина, которого я вижу голым по пояс. Возможно, дело все же в его физическое форме. Тела как у него принято считать образцом сексуальности, и я боюсь, что прямой взгляд будет расценен как интерес. А Север мне неинтересен. Как мужчина , по-крайней мере.

Но посмотреть на Севера все-таки приходится, потому что он решает задать вопрос.

— Как тебе тут?

— Хорошо. — Пригладив мягкую ткань халата, я одариваю его вежливой улыбкой. — Вид на реку меня впечатлил. И в целом все… Очень достойно.

— Сон здесь отменный. — Не сводя с меня глаз, он делает глоток. — Можно выспаться за каких-то три часа.

На его лоснящейся от пота груди переливаются блики подвесной лампы. Я снова отвожу взгляд. Так комфортнее.

— Держи. — Родион ставит передо мной запотевшую бутылку минеральной воды. — Север, ну что? Идем на второй круг?

— Не торопись. Успеется.

— Люблю баню, — поясняет Родион, садясь рядом. — Могу часами в парной сидеть — и все мало.

— Глеб таким же был. — На лице Севера появляется улыбка ностальгии.

— Вы давно дружили? — не удержавшись, спрашиваю я. Невозможно постоянно молчать и таращиться в стол.

— Лет пять-семь наверное, да? — Это Родион.

— Дружили мы давно, — отвечает Север, проигнорировав его вопрос. Намеренно, как мне кажется. — Состояли в одном автоклубе, когда еще совсем пацанами были. Постоянно что-то с тачками делали. Пружины обрезали, кулисы меняли. Денег тогда на что-то путевое не было, вот и приходилось извращаться. Глеб, кстати, был первым, кто приехал в клуб на иномарке.

— Точно, — голос Родиона звенит почти мальчишечьим восторгом. — У него субару синяя была.

— Да. — Опустошив бутылку, Север убирает ее под стол. - Вот с тех пор и общались. Лет пятнадцать назад было.

— Слушай, а тебе сколько лет?

— Мне тридцать два.

— Как Глеб. На семь лет меня старше.

Ничего не ответив, Север встает. В углу предбанника зазвонил его телефон.

Мельком оценив широкую спину и крепкие ягодицы под полотенцем, я перевожу взгляд на свой маникюр. Легкое дуновение ветра касается босых ступней, следом хлопает входная дверь.

— Все хорошо? — Родион касается губами моей щеки. — Еще часок посидим и спать пойдем, ладно?

— Ты уже с ним поговорил? — Я кошусь на дверь.

— Наполовину. Сейчас вернется и обсудим детали. Ты точно в парную не пойдешь?

— Точно. — Я делаю большие глаза. Мол, сколько можно спрашивать.

— Я тогда пойду, ладно? — Родион заискивающе улыбается. — А то я после пива засыпать начинаю.

— Да, конечно. Иди.

Оставшись в одиночестве, я достаю телефон и навожу его на голову медведя. Надо скинуть эту штуку Полине. Она обожает скульптуры из дерева.

«Это где такая прелесть?» — приходит от нее спустя минуту.

Я хочу ответить «На гостевой базе у одного знакомого», но в итоге пишу просто «На гостевой базе». Пусть с Севером мы и знакомы, но знакомый он Родиона, а не мой.

— Скучаешь? — Голос, раздавшийся из дверей, заставляет меня вздрогнуть.

— Нет. — Я машинально гашу экран, как если бы меня застали за неподобающим занятием. — С подругой переписываюсь.

Кивнув, Север достает из холодильника новую бутылку минералки.

— А ты не слишком разговорчивая, да?

Смутившись неожиданным вопросом, я неловко пожимаю плечами.

— Смотря с кем.

— Со мной например. — Повернувшись, он озорно улыбается. — Совсем ведь не помогаешь.

— У вас с Родионом свои дела. Не хочу мешать.

— А похоже, что ты мешаешь?

— Нет, но… — Я замолкаю, потому что из парной во влажном молочном облаке вылетает Родион.

— Уф-ф, отлично так раскочегарилось. — Подойдя к столу, он жадно пьет. — Баня просто отличная, брат. Всем своим порекомендую.

— Буду признателен, — сдержанно произносит Север.

— Слушай, я уж вернусь к нашей теме, ладно? — Усевшись рядом, Родион закидывает мокрую руку мне на плечо. Выглядит он взбудораженным. То ли горячий пар на него так подействовал, то ли сильно волнуется.

— База у тебя супер. Сюда можно минимум двадцать единиц техники поставить. Скажу прямо: сотрудничество с тобой мне очень и очень интересно. Просто назови свои условия.

Криво усмехнувшись, Север откупоривает новую бутылку пива и подносит ее к губам.

— Сотрудничество предлагают многие. — Его взгляд проходится по моим щиколоткам. — Вопрос заключается в том, что эксклюзивного ты можешь мне предложить.

У меня немеет язык. Он ведь не подразумевает, что это я — то самое эксклюзивное предложение? Да нет, нет конечно. Просто так совпало: его выразительный взгляд и эта двумысленная фраза.

— Я уже говорил: для друга моего брата — самые лучшие цены. И скидки от объемов, конечно. — Судя по веселому тону, Родион ничего необычного в поведении Севера не заметил.

Я испытываю облегчение. Если не заметил Родион, значит, мне действительно показалось.

— Можем даже так сделать: ты скидываешь мне цены, по которым тебе отгрузили последнюю партию, а я делаю дешевле.

— Имей в виду, что на каждую единицу техники у меня имеется бесплатная гарантия, — замечает Север, отпивая пиво.

— Каким сроком?

— Три года.

— М-м. — Родион становится задумчивым. — Тебе предложили отличные условия. Давай так: завтра я приеду в офис и еще раз все обсужу с поставщиками. У нас прямое дилерство по региону. Думаю, решим.

— Договорились.

Слушая этот разговор, я окончательно расслабляюсь. Да, все в порядке. Север вовсе не беспринципный злодей, желающий отовсюду извлекать выгоду. Мне просто стоит поменьше смотреть сериалы.

— Слушай, а давай-как я прямо сейчас Валере позвоню. — Родион тянется за телефоном. — Надо ковать железо, пока горячо. Дашь мне пару минут, ладно?

С этими словами он встает и выходит на улицу, так же как Север недавно. Я обиженно хмурюсь. А на меня даже не взглянул.

— Боишься меня?

Я заставляю себя поднять глаза.

— Нет, с чего ты взял?

— Когда я упомянул про эксклюзивные условия, ты выглядела так, словно готова сбежать. — Север криво усмехается. — Думала, речь о тебе?

— Я? Нет конечно… — Густо покраснев, я хватаюсь за бутылку минералки, но она, как назло, оказывается пустой.

— Если бы я захотел тебя трахнуть, то нашел бы другой способ. Точно не такой.

Сердечный ритм разносится по телу дребезжащей вибрацией. Север действительно это сказал? Озвучил факт гипотетической возможности заняться со мной сексом?

— Ты снова покраснела.

— Это потому что ты говоришь вслух возмутительные вещи. — Неожиданно психанув, я заставляю себя не отводить взгляд. — Ты намеренно меня смущаешь. Ничего такого я не думала, ясно? Я уже имела возможность убедиться, что проблем с сексом у тебя нет.

Я выпаливаю это на одном дыхании и сама же пугаюсь сказанного. Не переборщила ли? Все же Север старше меня почти на десять лет, и Родион заинтересован в контракте с ним. Стоит лучше держать себя в руках.

Однако, судя по улыбке, появившейся на его лице, Севера мои слова, кажется только веселят.

— Ты про ту проститутку? Приятно, что заметила.

— Я думала, она официантка. — Почему-то меня не отпускает желание ему дерзить.

— Она проститутка, работающая официанткой. Не велика разница. Шлюхи меня не интересуют.

— Но это не помешало тебе трогать ее задницу, — язвительно вставляю я.

— Ты такая дерзкая, когда твоего мальчика нет рядом. — Север иронично щурится. — Так зачем прятать характер? Думаешь, разлюбит?

— Ничего я не прячу… — Бормочу я, костеря себя за резкость и подыскивая способ сменить тему.

Впрочем, Север делает это сам.

— Принести тебе воды? — Он поднимается еще до того, как я успеваю кивнуть, и идет к холодильку.

Я нервно кошусь на входную дверь. Чего Родион так возится? Неужели нельзя было созвониться с поставщиками завтра?

— Газированную, так ведь?

Я поворачиваюсь, чтобы ответить «Да», и в то же мгновение по позвоночному столбу проносится горячее покалывание. Под полотенцем, прикрывающим бедра Севера, угадываются очертания эрекции.

— Так что? — Он невозмутимо приподнимает брови, словно ничего необычного не произошло.

— Все равно, — сиплю я, уставившись перед собой. Без преувеличения, последние полчаса - самые странные и неуютные в моей жизни.

— Газированная, — звучит надо мной голос Севера, а в нос проникает запах его парфюма, смешанный с ароматом хвои. — Извини, малая. Ничего не могу с этим поделать. Такая реакция на пар.

Неделю спустя

— Опаздываете. — Это первое, что говорит отец Родиона, когда мы заходим к ним в дом. — Леона! Выходи. Дети пришли!

Именно из-за последней фразы я не могу относится к Максиму Аркадьевичу плохо, даже несмотря на его специфическую манеру общения и жесткость в отношении близких. Потому что он относится ко мне, как к своей. И еще потому что заботится обо всех членах своей семьи как умеет. Этим он напоминает мне папу. Каждое его, даже самое спорное на первый взгляд действие, было продиктовано заботой обо мне.

— Здравствуйте, дорогие. — Леона Андреевна, как и всегда безупречная, раскрывает объятия, в которые мы с Родионом по очереди заступаем. От нее пахнет ирисами — легко, почти неуловимо, чтобы это было уместно для домашнего застолья. Этот аромат любила моя мама, и сейчас я в очередной раз испытываю приступ ностальгии. Они с Леоной чем-то похожи, вот только мать Родиона — преданная спутница и настоящая хранительница очага, а моя, к сожалению, не такая.

— Красивые серьги, Линда, — с улыбкой отмечает она.

— Спасибо. Это Родион подарил. — Я невольно отвожу глаза. Никак не освоюсь в роли дорогой иждивенки.

— Отменный вкус он унаследовал от меня.

— А лучше бы унаследовал мое умение зарабатывать деньги, — небрежно вставляет Максим Аркадьевич. — Давайте уже за стол сядем. Есть охота.

Все, включая меня, делают вид, что ничего обидного сказано не было, и молча рассаживаются. Каждую субботу Винокуровы устраивают семейный ужин, и всякий раз стол ломится от блюд, половина из которых остаются нетронутыми. Съесть такое количество еды четверым попросту не под силам. Складывается ощущение, что домработница продолжает готовить и для покойного Глеба.

— Как твоя учеба? — спрашивает Леона, наливая мужу вина. — Скоро сессия?

— Да. Через две недели начнется, поэтому...

— Линда по полночи не спит из-за одной ненормальной преподши, которая ее не взлюбила, — встревает Родион. — Вообще, для работы с людьми нужно проводить психологическое тестирование на адекватность.

Меня неожиданно берет бешенство. И все же Север прав. Родион часто не дает мне закончить фразу. Будто его собственные высказывания гораздо важнее моих.

— Перестань отвечать за меня, — шиплю я, ущипнув его за колено.

— В смысле? — Он смотрит на меня с удивлением — Ты разве не все сказала?

— Нет, не все. Мне тоже есть что о себе рассказать, представляешь?

— Ладно, ладно. А ты чего такая злая-то? — продолжает он недоумевать. —Ничего ведь страшного не случилось.

— Случилось то, что ты регулярно меня затыкаешь и тем самым прилюдно обесцениваешь. — Я стараюсь говорить тихо, но судя по взглядам, устремленным на нас, родителям Родиона слышно все до единого слова.

— Регулярно тебя затыкаю? Ты меня с кем-то путаешь.

— Так, оба замолчали! — рявкает Максим Аркадьевич. — Хватит по ерунде собачиться. Домой к себе вернетесь и спокойно все обсудите.

Я прикусываю язык. Конечно, он прав. Некрасиво ругаться у них в гостях. Видимо, стресс перед экзаменами сказывается. Нервы натянуты как струны у гитары. Чуть тронь — зазвенят.

— А знаете кого я видела недавно? — с преувеличенным воодушевлением щебечет Леона, явно желая побыстрее сменить тему. — Твою маму, Линда. Я приехала на массаж, а она выходила от косметолога. Не знала, что она в городе.

— Ясно, — бормочу я, не найдясь с более вразумительным ответом.

— А вы с ней не виделись, да? Я думала, ты в курсе, что Инна приехала. — Она виновато улыбается, выглядя растерянной.

— Хватит лезть не в свое дело, Леона. — Максим Аркадьевич плещет воду в бокал, разливая ее по скатерти. — Лучше со стола попроси убрать.

Сейчас я ему даже благодарна за резкость. Тема моего необщения с матерью слишком болезненна.

Когда вскрылся факт ее измены и было принято решение о разводе, папа поставил вопрос ребром: дочь должна выбрать кого-то одного. Другого варианта нет. Я знала, что он не шутит. Для отца не существует полумер: ты ли с ним, либо против него. Решение далось мне не просто — даже несмотря на то, что наши с ним отношения были несравнимо ближе, чем с мамой. В конечном итоге, я конечно выбрала его. Просто потому что не могла позволить, чтобы его одновременно предали два самых близких человека.

— Кстати, пап. — Голос Родиона звенит торжеством. — Баталова я под себя подписал. Все поставки теперь наши. Только что подтверждение от него получил. — Он крутит в воздухе телефоном.

— Кто такой Баталов?

Я смотрю на него с любопыством. Я тоже впервые слышу эту фамилию.

— Так Север же. У которого база, — с победной улыбкой поясняет Родион. — Мы с ним теперь вроде как дружим. Завтра вместе наш новый квадроцикл обкатывать едем. Чего так смотришь, малышка? — Он весело мне подмигивает. — Ты тоже с нами едешь.

-- Ты как будто съезжать от меня собралась, -- шутит Родион, когда я вручаю ему две большие спортивные сумки. – Что там?

-- Запасной комплект одежды, на случай если попадем под дождь, ноутбук, пижама, сланцы, косметика, два купальника, -- перечисляю я. – Мы же два дня там пробудем.

-- А кажется, будто минимум месяц. Ладно, поехали. – Он захлопывает багажник. – Макар нас на выезде из города ждет.

-- Он тоже едет с нами? – Я гримасничаю, не в силах скрыть своего недовольства. – Не мог заранее предупредить?

Родион хмурится.

-- Ты чего такая раздражительная в последнее время? Даже если бы предупредил – что изменилось? Ты бы дома осталась?

-- Возможно, -- буркаю я. – Я планировала расслабиться на природе, а не слушать его пошлые шутки.

-- Ты слишком предвзято ко всем относишься. -- С этими словами Родион садится в машину.

Меня захлестывает возмущение. Это я-то предвзято отношусь к людям? С чего он взял?

-- Не знаю, для чего ты это сказал, но прозвучало обидно, -- цежу я, громко хлопнув пассажирской дверью. – Не помню, чтобы кого-то осуждала или критиковала.

-- Ты не осуждаешь и не критикуешь, но и близко никого не подпускаешь. – Судя по тому, что Родион не смотрит в мою сторону, он тоже злится. – Мои друзья тебе не нравятся, а своих у тебя нет.

Меня словно отхлестали по щекам – так больно ранит его замечание.

-- У меня есть друзья. Это ты и Полина. Дружить со всеми подряд я не умею.

-- Я об этом и говорю. Что ты слишком избирательна и везде видишь подвох. Твои одногруппники тебе не нравятся, Макара ты терпеть не можешь, Севера тоже.

-- Да с чего ты взял, что все они мне не нравятся? – выкрикиваю я, заводясь. -- И причем тут вообще Север? Я его толком не знаю.

-- Ты всех подозреваешь в чем-то. Когда с Севером в бане сидели, тоже вела себя так, словно делаешь своих присутствием одолжение. Хотя прекрасно знала, что я хочу вести с ним бизнес.

Не был бы Родион за рулем, я бы могла расцарапать ему лицо – настолько приводит в бешенство его беспочвенные обвинения. Да, я не такая как он. Не могу запросто подсесть к кому-то и завести разговор, так же как не могу весело трепаться с полуголым малознакомым мужчиной. Меня по-другому воспитывали. И что теперь? Предать меня за это анафеме?

Минут десять мы едем в полной тишине, после чего Родион примирительно трогает меня за колено.

-- Ладно, не злись, малышка. Мы в последнее время оба на взводе. Я – из-за работы, ты – из-за экзаменов. Давай не будем ругаться и постараемся хорошо провести время?

Не разжимая губ, я мычу «угу». Злость утихла, но обида осталась. Я-то полагала, что умение вести себя сдержанно в компании посторонних мужчин – это скорее достоинство, нежели недостаток. Но Родион по-видимому считает по-другому.

___

-- Привет. – Выйдя из машины, Родион пожимает Макару руку.

-- Нехеровое такое место. – Оглянувшись, тот восхищенно присвистывает. – Как я раньше о нем не слышал?

-- Север особо не рекламируется. Это база, так сказать, для своих.

-- Приветик, Макар! – Повесив на плечо сумку, я расплываюсь в широкой фальшивой улыбке. – Как же здорово, что ты приехал. Давно хотелось зависнуть с тобой на природе.

По лицам парней видно, что такой наплыв доброжелательности стал для них неожиданностью. Обычно я лишь скромно киваю и отхожу в сторону, чтобы не мешать их беседе.

-- Ой, смотри, малыш!. А Макар тоже большую спортивную сумку взял. Надеюсь, захватил плавки? Здесь есть большой бассейн. Будем играть в водное поло.

-- Линду не узнать. – Макар немного растерянно смотрит на друга. – Что это с ней?

Я подхватываю его под руку до того, как Родион успевает ответить.

-- Просто по тебе соскучилась. Мы часто видимся, но мало говорим. Вот, решила наверстать упущенное. О-о-о, смотрите, кто приехал!

Переливаясь в лучах солнца, на парковку заезжает внедорожник Севера. Верная сценарию мести, придуманному дорогой, я моментально выпускаю руку Макара и на глазах ошеломленного Родиона спешу встречать хозяина базы.

-- Привет! – Я касаюсь губами щеки Севера. Кожу обжигает жесткость щетины, рецепторы – выраженный мужской запах. -- Как дела?

В его глазах мелькает легкое удивление, смешанное с веселостью. Если бы мы были одни, он бы наверняка выдал что-то вроде: «Вот даешь, малая».

На адреналине я не испытываю привычных дискомфорта и смущения. Сейчас я ведома желанием ткнуть Родиона в то, как сильно он ошибался насчет меня.

-- Дела отлично. – Север продолжает удерживать наш зрительный контакт, даже несмотря на то, что рядом стоят еще два человека, желающие его поприветствовать. – У тебя, вижу, тоже.

-- Да, настроение супер. У меня большие планы на эти выходные, -- кокетливо тараторю я. - Кататься на квадроциклах, гулять, плавать, играть в бильярд и ходить в баню. Короче, брать все, что ты можешь предложить.

Рот Севера кривится в озорной усмешке, придающей ему необъяснимое обаяние. Я чувствую, что перегибаю палку, но давать заднюю уже не в силах. Я слишком глубоко вошла в образ разбитной девчонки, призванный взбесить Родиона.

-- Салют. – Родион с Макаром по очереди жмут ему руку. После моего представления оба выглядят притихшими.

-- Квадроцикл стоит в ангаре. – Север кивает в сторону. – Как будете готовы – подходите.

Дома, арендованные Макаром и Родионом, находятся по соседству. Условившись встретиться через полчаса, каждый уходит к себе. Едва входная дверь захлопывается, Родиона прорывает:

-- Что это было, Линда?!

-- А что не так? – с притворным непониманием осведомляюсь я. – Ты выразил недовольство тем, что я недостаточно дружелюбна к твоим знакомым. Я решила это исправить. Наслаждайся.

-- Ты вела себя как… проститутка. – выплевывает Родион, багровея. – Особенно с Севером.

-- Мне так не показалось. Я просто поцеловала его в щеку и была милой.

Напевая себе под нос, я начинаю распаковывать вещи. Он еще догадывается, что это лишь часть моего представления и самое интересное ждет впереди. Папа как-то сказал, что мы, Олябьевы, не умеем прощать обид, пока за них не отомстим. И был абсолютно прав. А сегодня Родион не на шутку меня обидел.

— Ну скажи, классный агрегат? — Сняв с головы защитный шлем, Родион улыбается во весь рот. — На любую гору запросто заберется и разгон приличный.

Глядя на него, я тоже улыбаюсь. Сейчас он выглядит так, словно ему семнадцать. Глаза горят, щеки раскраснелись. Родион обожает экстрим.

— Хороший, да. — Кивнув, Север стягивает балаклаву и кидает ее на заднее сиденье. — Возьму еще пару для особых поклонников. С таким каждый умеет управляться, а соскребать ошметки с деревьев не хочется. Этот себе оставлю.

— По рукам. — По голосу Родиона слышно, что он горд собой. — Ну что, идем в баню?

— Мы же вроде в бассейн сначала хотели? — Я дергаю его за рукав куртки, чтобы напомнить о себе. Я плохо переношу жару, а вот поплавать люблю.

— Иди одна, — прохладно откликается он. — Я и Макар настроились на баню.

Я стискиваю зубы. Просто прекрасно. Стоило мне успокоиться и решить не конфликтовать, Родион решил со мной поквитаться.

— Я за то, чтобы сначала поплавать. — Север бросает смеющийся взгляд на меня и подмигивает. Мол, малая, не дрейфь. Я на твоей стороне.

Лицо Родиона становится растерянным. Авторитет Севера в его глазах слишком весом, чтобы отказаться. К тому же, уйти в баню с Макаром означает оставить нас наедине.

Мне вдруг становится легко и весело. Обычно во время наших разногласий с Родионом я чувствую себя опустошенной. Когда единственный близкий человек выступает против тебя — возникает ощущение небезопасности. Северу одной фразой удалось избавить меня от этого чувства.

— Ну… Ладно… — Родион озирается на притихшего Макара. — Давайте сначала в бассейн.

Весь путь до нашего домика меня гложет обида, смешанная с негодованием. Разве это по-мужски — притащить меня сюда, а потом, скооперировашись с другом, заставить чувствовать отщепенцем? Я не вожу машину и следовательно не могу уехать, о чем Родиону прекрасно известно. Мою просьбу пойти в бассейн он проигнорировал, а за Севером рванул по первому свистку. Некрасиво.

— Захвати мои плавки, малышка! — выкрикивает он, хлопнув дверью туалета.

Моя первая реакция — разразиться обвинительной речью и предложить самому искать свои плавки. Сначала заявил, что своей необщительностью я порчу ему бизнес, потом, когда я попыталась быть общительной, обозвал проституткой, а теперь, как ни в чем не бывало, снова зовет малышкой.

Бросив в сумку его плавательные шорты, я зло задергиваю молнию. Был бы поблизости общественный транспорт — уехала бы, не раздумывая.

— Идем? — Приобняв, Родион подталкивает меня к двери. То, что он делает вид, что ничего не произошло, злит еще сильнее. Всем было очевидно, что он хотел уколоть меня, но дал заднюю после слов Севера. Это ведь так… по-детски.

— О, брат, роскошный у тебя комплекс! — Макар, зашедший в бассейн следом за нами, выразительно оглядывается. — И как я раньше здесь не был?

— Потому что не всех сюда пускают, — парирует Север, не отрывая взгляда от телефона. — И я тебе не брат.

От такого замечания лицо Макара покрывается красными пятнами. Родион нервно смеется в попытке свести слова Севера в шутку. Я же чувствую садистское удовлетворение. Наконец-то, кто-то поставил этого хамоватого олуха на место.

Бросив сумку на шезлонг, берусь за пояс халата. На короткое мгновение вновь сомневаюсь в том, что собираюсь сделать, но потом решительно встряхиваю плечами, освобождаясь от тяжелой ткани, Этот купальник я не планировала надевать из-за его излишней откровенности, взяв на всякий случай, но соблазн позлить Родиона оказался слишком велик. Узкие шторки на тонких завязках прикрывают лишь треть груди, плавки-бразильяна скорее подчеркивают, чем прячут. Я понятия не имею, что в своем время вынудило меня заказать этот купальник в интернет-магазине — подобная обнаженка совершенно не в моем стиле. Видимо, он ждал своего часа и тот настал.

Первая реакция на собственную наготу — смущение, которое я собираюсь перебороть. Слова Родиона о том, что я зажатая и на всех смотрю с подозрением, - хороший стимул. Почему не рискнуть хотя бы раз и не выйти за привычные границы?

— А пиво есть? — спрашиваю я, повысив голос.

Требуются неимоверные усилия, чтобы продолжать стоять с гордо вскинутой головой, а не сжаться под устремленными на меня взглядами. От волнения становится жарко.

— У тебя новый купальник? — доносится до меня бормотание Родиона. — Я такого не видел.

Сальный взгляд Макара проходится по моему животу. Не в силах его выносить, я отворачиваюсь. Кто вообще с ним добровольно спит? Он же просто омерзительный.

— Тебе какое? — Север поднимается с шезлонга. Его нижняя губа закушена, как если бы он прятал улыбку.

Щеки вспыхивают сильнее - привычная реакция на полуобнаженного мужчину с подобным телом.

— Что-нибудь легкое, — отвечаю я, прочистив горло.

— В бассейне не надо пить. — Родион смотрит на меня рассерженно. Обычно я совсем не пью.

— Не утонет, — доносится насмешливый голос Севера. — Глубина здесь метр шестьдесят. А рост Линды около метра семидесяти.

Я сглатываю. Этот попадающее в цель замечание прозвучало неоднозначно. Можно подумать, что он внимательно меня разглядывал.

— Ты весь день ведешь себя странно, — Воспользовавшись тем, что никто не смотрит, Родион одергивает верх моего купальника.

— А ты - нет? — говорю я холодно, возвращая «шторку» на место. — Все для тебя и твоего бизнеса. Наслаждайся.

Забрав волосы в хвост, я иду навстречу Северу, приближающегося с бутылкой пива. Сердце волнительно ухает. Так смело я себя не вела ни разу.

— Держи. — В его глазах скачут огоньки веселья. Кажется, он понимает суть происходящего даже лучше меня.

Наши пальцы на секунду соприкасаются. Смущение затапливает меня, но я предпочитаю замаскировать его смешком.

— Ух. Такое холодное. — Глядя ему в глаза, я улыбаюсь, копируя киношных роковых красоток. — Почти как твое имя.

Эти слова - чистая импровизация, за которую моментально хочется себя отхлестать. Более идиотского сравнения сложно придумать. Если Север начнет хохотать в голос — его сложно будет обвинить.

Однако его лицо остается предельно серьезным, а взгляд лишь на короткую секунду касается моего развратного декольте.

— Наслаждайся, малая. Холод сегодня точно не будет лишним.

-- А один раз Глеб на сутки пропал. Мама в слезы… Давайте, мол, в полицию звонить. – Отхлебнув пива, Родион смеется. – А ночью его друзья под руки привели. Он, оказывается, пьяным перевернул тачку и менту съездил по лицу, за что его загребли. Но выпустили быстро, когда узнали, чей это сын.

-- Да, Глеб вообще угарный был, -- подхватывает Макар. – Он и в клубах часто драки устраивал.

Опустив пустую бутылку под стол, я раздумываю, стоит ли открывать вторую. Решаю, что не стоит. Голова и без того ватная, а тело ленивое. И мысли странные. Я бы даже сказала, крамольные. Если раньше фигура Глеба была для меня неприкосновенна в силу его смерти, то сейчас я думаю о том, что не таким уж и хорошим человеком он был. Дурным и взбалмошным. Ну а кто еще сядет за руль нетрезвым в расчете на то, что влиятельный родственник отмажет? Непонятно, почему Максим Аркадьевич регулярно шпыняет Родиона за то, что он не похож на Глеба. Не похож – и прекрасно. Родион, по крайней мере, ответственно относится к чужой безопасности и статусом своего отца не злоупотребляет.

Меня снова накрывает волной тепла, что я, позабыв о своем намерении и дальше флиртовать с Севером и Макаром, тянусь его погладить.

-- Ты чего это? – обиженно буркает он, взглянув на мою руку.

-- Решила, что нам пора перестать ругаться.

Родион пытается выглядеть строгим, но почти сразу сдается, и обняв меня, несколько раз целует в губы.

-- Я успел по тебе соскучиться, малышка моя. Ты такая секси в этом купальнике. Жутко тебя хочу.

-- Кто-то выпил слишком много пива, -- смеюсь я, польщенная неожиданным комплиментом.

-- Не говори. Надо поплавать, что ли, чтобы взбодриться.

Развернувшись, он с размаху кидает в Макара полотенце, что еще раз подтверждает его нетрезвость.

-- Эй! Идем играть в водное поло?

Макар нехотя встает с шезлонга. Не похоже, чтобы он горел желанием лезть в воду, но остаться наедине с Севером, которого побаивается, тоже не готов.

-- А ты почему не пошла? – Север, до этого момента сосредоточенно печатавший что-то в телефоне, поднимает голову.

-- Потому что я недавно вышла из воды. -- Я указываю на свои мокрые волосы.

-- Да? Я пропустил. Был занят телефоном.

-- Ай-яй-яй. А я так красиво плавала в надежде, что ты оценишь, -- ляпаю я и тут же прикусываю язык. Чертово пиво. К чему этот показной флирт, если Родиона все равно нет рядом?

-- Извини. – Север мне подмигивает. – Больше ни за что не пропущу.

Смутившись, я перевожу взгляд на Родиона. Смеясь и отплевываясь, он выныривает из воды с мячом в руке, оставаясь в полном неведении того, как неподобающе ведет себя его девушка.

-- Не хочешь к ним присоединиться?

Север делает отрицательный кивок.

-- Не мой вид спорта. Оставлю для тех, кто помоложе.

Мне сразу хочется возразить: мол, что за глупости, ты в прекрасной форме. Но я вовремя сдерживаюсь. Я и так много лишнего наговорила. Если начну отвешивать комплименты его фигуре, Север может подумать, что я его клею.

-- Давно, кстати, встречаетесь?

Его вопрос кажется безобидным, поэтому я начинаю улыбаться.

-- Три года.

-- Приличный срок. Твой отец примерно столько же сидит, если я правильно запомнил.

-- Да. Так совпало.

-- Удачно совпало, если учесть, что в день нашего знакомства тебе некуда было пойти.

В любой другой раз я бы смутилась и закрылась в себе, но сейчас отчего-то испытываю потребность ответить. То ли это заслуга выпитого пива, то ли Севера, с которым мне, по какой-то причине, нравится с ним говорить. Возможно, потому что он видит меня глубже, чем другие.

-- Я с Родионом не потому, что мне удобно. Я его по-настоящему люблю. Возможно, у тебя сложилось другое впечатление, потому что пару раз мы ругались…

-- Тс-с-с, малая. -- Север предупредительно поднимает руку. -- Не нужно оправдываться. Я всего лишь сказал, что с учетом обстоятельств для тебя все сложилось удачно. Без всяких намеков.

-- Извини. – Я тянусь к новой бутылке пива. – Порой я действительно бываю мнительной. Меня так папа учил. Никому не доверять.

Север усмехается.

-- Даже не подумаю с ним спорить.

Заметив, что я безуспешно вожусь с бутылкой в попытке ее открыть, он забирает ее и откупоривает одним ловким движением.

-- А где твоя мать? Умерла?

-- Нет. Она живая, и с ней по слухам все в порядке. – Я делаю глоток. Не люблю пиво, но сегодня его вкус кажется мне божественным. – Просто мы не общаемся.

-- Ясно.

-- А к чему этот допрос? – Я улыбаюсь, давая понять, что шучу.

-- Мне не дает покоя наша встреча. Как я уже говорил, ты не похожа на ту, кто с легкостью решается на аборт. Понимаю, что у тебя не было других вариантов, и вот это удивляет больше всего. Сколько тебе?

-- Двадцать один.

-- Я в твоем возрасте уже три привода имел. – Север смеется, демонстрируя хорошие крепкие зубы. – Совмещать работу с учебой не пробовала?

-- Я… -- Запнувшись, я смотрю себе под ноги. Вопрос для меня непростой и щепетильный. – Нет. Мы решили, что мне нужно закончить учебу, не отвлекаясь на заработки.

-- Мы – это ты и Родион?

-- Я, Родион и его отец. И папа тоже был против того, чтобы я искала подработку.

-- Напомню, что твой отец сидит в тюрьме, а ты от беспомощности едва не дала себя искромсать какой-то толстой бабе.

-- Не понимаю, к чему ты это…

-- К тому, что когда обстоятельства загоняют в угол, не хрен полагаться на кого-то кроме себя. --Залпом опорожнив бутылку, Север с грохотом ставит ее на стол. -- Подумай об этом.

-- А о чем здесь думать? – Несмотря на болезненность темы, я не желаю сдаваться. – На что я могу рассчитывать, будучи занятой учебой большую часть дня? Быть официанткой? Встречаясь с сыном Винокурова? Ты же понимаешь, что…

-- Понимаю. – Он кивает. -- Работать официанткой, живя в такой семье, действительно не вариант.

-- Я пробовала что-то подыскивать, -- продолжаю я. -- Но несколько часов удаленной работы оплачиваются так плохо, что нет смысла и и пытаться. На эти деньги я смогу только колготки купить, а не снять жилье в случае чего.

-- А отец ничего не оставил? – Север щурится.

-- Ты видимо ничего не слышал о его деле, раз спрашиваешь такое, – говорю я с горечью. -- На него повесили столько статей о финансовых махинациях, что ему до конца жизни придется расплачиваться. У нас забрали все, включая мою машину.

-- Понял. – Телефон Севера звонит, поэтому он поднимается. – Если решишь пробовать встать на ноги – набери мне в понедельник. Подумаю, что смогу тебе предложить.

Я смотрю на него во все глаза. Он, что, только что намекнул на возможность работать у себя?

-- Да, Баян. На базе с гостями. Что-то срочное?

Мое удивление настолько велико, что я забываю о манерах и бесцеремонно встреваю в беседу.

-- Подожди... У меня нет твоего номера.

-- Секунду. – Продемонстрировав собеседнику указательный палец, Север ослепительно мне улыбается. – Это твое огромное упущение, малая. Давай записывай.