Маленькая Дрянь

- Здравствуй, Олесечка! Ну что, вас поздравить или посочувствовать?

- Сочувствуй, тёть Зин! Знаешь уже?

- А то!? Всё же ее к вам зачислили.

- К нам. Еще бы, самая талантливая ученица. Звездюля прямо! – заместитель декана по воспитательной работе Олесечка Никаноровна вздыхает, – Ну за что нам это?! Прямо напасть на нашу семью, сначала у тебя училась, теперь у меня.

- Да, девочка, ничего не поделаешь. Я-то надеялась, что она в столицу уедет. С ее-то баллами, да еще всеми этими победами в олимпиадах. Да оно и понятно. Губернатор. Ты там с девчонкой поосторожнее.

Напоминание о губернаторе Олесечке крайне неприятно. Совсем не из-за истории, которая была в школе у тетушки. Да и возникла она исключительно потому, что, когда Дрянь инициировала скандал в своей школе и «полетел» директор, «теть Зин» использовала Олесечкины знакомства, именно в эту школу устроилась на соответствующую должность.

Напоминание, что поступает на факультет протеже губернатора (чтоб ему!), неприятно в силу того, что губернаторский сын Мишенька – большая-пребольшая проблема Олесечки. О-ох. А тут еще и Дрянь эта.

- Я думала, что губернатор из этой истории выскочил.

- Какое там, Олесечка?! На выпускной в школу лично приехал. Шушукался с ней на выпускном. Дрянь-то пораньше ушла, тут всё ясно – никто ее в школе не жаловал. Классная Дряни сказала тогда, что губернатор девчонку уговаривал (что, именно, она не расслышала), а потом обещал всё устроить. Точно тебе ничего не скажу, но с Дрянью вы там поосторожнее.

- Да мы, тёть, и так всё время как «на измене сидим». Знаешь же образование. Проверки всех сортов уже заездили насмерть. Прости, бежать нужно, декан собирает на совещание.

Последние дни перед началом нового учебного года университета. А на факультете экономики и управления вот такой сюрприз – поступила вундеркинд, закончившая школу в 16 лет с целым набором учебных достижений. И зачислена это чудо-юдо, устроившее в образовании и социальной работе региона шум до небес, куда? А сюда – под бок к Олесечке.

Сиротиночка, чтоб ее! Школа, в которой Дрянь училась, интернат, в котором она проживала, дом детского творчества, в котором она танцевала, приют для собак, где была волонтером, все познакомились с характером Дряни. С десяти лет, когда ее веселые мама и папа и грустная бабушка умерли, задохнувшись угарными газами в доме, она не плакала, не боялась и не просила. Она устраивала погромы в этом неуютном для нее мире. Настоящий маленький монстрик. Она брала всё нахрапом, рассыпая вокруг скандалы и слухи, проверки, снятие с должностей и далее по списку. Говорят, даже кресло губернатора в один момент зашаталось. А потом вдруг «дядя Валера» только закрепился, благодаря тому, что начал активно вести ревизию почти всех социальных региональных структур, даже, как-то взлетел что ли, в восприятии и электората, и вышестоящих. Даже удивительно было.

Никакой декан Олесечку на совещание не ждал. В кабинет заглянул Миша. Миша-Мишенька. Медвежонок. Мишук. Медведёк. Сладкий мальчик. Олесечкина проблема. Почему проблема? А потому, что молодая учительница английского языка, работавшая в школе, прямо в центре города, где учатся дети «не абы кого», как только увидела рослого Мишу, Михаила Валерьевича, сына тогда еще не губернатора, так и пропала. А Мише было ой-ой – лучше не вспоминать. Тогда шутка в моде была о мужчинах, позарившихся на совершеннолетних красавиц: за нее дадут больше, чем она весит. Вот и за Мишеньку бы дали. Весил Мишенька, правда, много, но лет ему было немного. Дали бы больше, чем Мишеньке лет. Вот-так-то. И не докажешь, что искусителем был Мишенька, а не Олесечка.

Сейчас Мишеньке двадцать два года, но за все эти годы чувство остроты и опасности романа с ним, так и не прошло. И как, специально, снова – здорово! Олесечка теперь заместитель декана, а Мишенька - студент на ее факультете. За прошедшие годы и расставались они, и ругались, и детей Олесечка родила (нет-нет, не от своего Медведёнка), и в другой город Мишенька уезжал. Но склеивались разорванные путы, кипели страсти, тянулись друг к другу руки.

Как шпионы из дешевенького фильма, Олеся и Миша осмотрелись по сторонам. Углубились в кабинет и обнялись. Задохнулись восторгом от возможности украсть у времени минутку, вот так у всех под носом, сильно и жарко прижаться друг к другу. Кабинет замыкать изнутри нельзя – всегда возникнут вопросы. Вдруг кто войти захочет, а тут раз – дверь отмыкается и оттуда выходит студент, а дальше в кабинете нет никого, кроме Олесечки. Уж лучше так: обниматься и держать ушки на макушке – прислушиваться к шагам в коридоре.

- Лесь, вечером зайдешь?

- Только на полчасика. Младший приболел – после работы бегу домой. Думаю, что на работе сегодня задержат – перелопачиваем документы, готовимся к новому учебному году.

- Заходи. Задерживать не буду. Обещаю. Может в аптеку сгонять? Куплю, что там ребенку нужно.

- Спасибо, Миш. Хорошо, что напомнил. Сегодня муж с детьми. Сейчас позвоню, узнаю, что нужно купить. Приду с лекарствами. Все не буду выглядеть законченной кукушкой. Ох, уж эта работа. Нигде так беспощадно не относятся к семье и детям сотрудников, как в образовании. Знаешь – сапожник без сапог?

- Сбрось, что нужно купить. Зайдешь ко мне – всё будет готово.

Олесечка любуется и этим прямым носом, и этими бровями вразлет, скулами, ушами, плечами… За что ей такое счастье! За что этот сладкий мальчик! Ой, горе-горе, беда-беда! Вляпалась. Вляпалась. Вдохнула запах – голова кружится. Нужно на шаг отойти.

- Забыла сказать, а к нам на факультет Дрянь зачислили.

- Вот-те на!

- Так, что будет губернатор частым гостем университета и факультета. Носится с ней, как дурень со ступой. А нам головная боль – несовершеннолетняя студентка.

- Везет тебе, Лесёнь, на несовершеннолетних! Да?

Олесечка хихикнула. Еще как не везет. Но это же истории разные? Влюбиться в ученика. Взаимно влюбиться. И совсем другое дело – зачислили девчонку, которая, как бомба, неизвестно где взорвется при малейшей ситуации, которая эту девчонку не устроит. Вот так-то.

Бабушка Дряни любила напевать песню, наверное, народную, которая сохранилась в памяти Дряни какими-то кусочками.

Отец сыну не поверил,

Что на свете любовь есть:

- Все на свете девки ровны,

Можно кажную узять.

Дальше следовал обрыв в воспоминаниях и снова:

Вынул саблю, вынул востру,

Покатилась голова….

Последние слова описывали весь масштаб трагедии и силу любви – понимаешь ли отрезал себе голову, чтобы доказать отцу, что не женится на «кажной». Бабушка пела с каким-то очарованием этой ситуации, с некой проникновенностью и сочувствием – вот ведь какие непонимающие родители бывают. Сына погубил. А любовь – есть, за это парень даже голову сложил.

Дрянь любила эту песенку, точнее те отрывки из нее, которые помнила потому, что пела ее бабушка и потому, что ситуация для Дряни была абсурдной и смешной. И совсем не потому, что какой-то, ну уж совсем чувствительный, парень себе из-за стремления что-то доказать голову отрезал, а именно из-за того, что сумел сам себе голову отрезать. Каждый раз, напевая бабушкину песенку Дрянь, фыркала. С удовольствием фыркала, с улыбочкой фыркала, настроение поднималось и любая, совершенно неразрешимая и непреодолимая для других людей ситуация становилась просто ерундой.

Что еще было в арсенале у Дряни? Другие люди назовут это психологической самопомощью, но Дрянь никак это не называла, Дрянь это использовала. Итак, песня, полная трагизма, оформленная в лучших традициях народной эстетики страдания, выполняла роль зажженной спички – хотя бы немного осветить дорогу впереди, – а позитивная психология Луизы Хей[1] выполняла роль генератора сил. Не придумайте, что светлыми, радостными и конструктивными аффирмациями питалась Дрянь. Ни в коем случае!

Та волна ненависти, которую вызывало творчество «позитивистки», могла подобно супермощной электрогенераторной станции включить каждую клеточку организма Дряни. С книгами Луизы Хей Дрянь познакомилась, когда у нее было воспаление легких и она провалялась в больнице две недели. Никогда бы девчонка ее возраста не стала искать сию литературу. Но лежать было долго, развлечений не было никаких. Разговоры пожилой соседки-тетеньки уже надоели до предела. Вот и попросила Дрянь что-то почитать. А нужно сказать, что тетенька читала…, правильно книги Луизы Хей. Тетенька с восторгом протянула одну из книжонок.

- Очень полезное чтение! Вот я, как начала читать, так жизнь и стала налаживаться! Очень правильно Луизочка объясняет – надо к миру относится правильно и тогда всё, всё поменяется.

«Ну да, у тебя старой дурёхи, точно всё – зашибись. Дрянь – она же дрянь, а не тупица, чтобы со всеми мыслями делится». Чтобы Дрянь себе не подумала, но от скуки начала читать. С первых же строчек резала мозг читающей девочки тупость автора. Дрянь изумлялась – как можно делать такие выводы и придумавать такую глупость. Когда она прочитала о финансовом успехе автора, то ехидно подумала, что если аффирмации «Луизочке» и принесли деньги, то не потому, что она их произносила, а потому, что не поленилась записать и продать. Это еще не стало генератором энергии Дряни.

Когда же она прочитала фрагмент «исповеди» Хей о том, что та родила и сразу отдала ребенка, что курила, пила, кололась, а вот теперь она просветленная и чистая, что, даже став благополучной в социально-финансовом плане, американка никогда не искала своего отданного ребенка, вот тогда Дрянь и приобрела сильнейший генератор почти бесконечной энергии. Хей быстро получила иную, подкорректированную Дрянью фамилию, которую читатель без труда может себе представить. Дрянь – девочка далеко неглупая, все про себе понимающая. Такую возможность, вынести абсолютно всё, включая свой ресурс «Ненавижу ХЕЙ», она упускать не собиралась. В своем сознании и своем сердце она поселила «Луизочку», заключила ее в вечный плен. Похлопав глазками, Дрянь упросила тетеньку-соседку подарить одну из книжонок с «позитивной Хеей», намеренно мягко искажая фамилию и не произнося не ту, что правильная, не ту, которую в своих мыслей закрепила за ненавистной американкой.

Тетенька по простоте душевной сиротинку Дрянь пожалела (не знала она ничего о том, что у девочки уже вполне твердая репутация) и великодушно подарила. Да так удачно вышло – именно ту книгу, где автор и рассказывает, как она душевно преобразилась. А на обложке фотография – с распростертыми объятиями в красном платье, уложенной прической, с улыбкой.

Дрянь хотела выколоть глаза на фотографии. Спустить весь гнев на тех, кто предает своих детей. Но Дрянь – девочка умная (не устанем повторять), показывать себя не стала.

Каждый раз, когда не было сил ни на что, когда понимала, что точно не справится и нужно сдаться, она вызывала в себе образ Луизы Х*й. Пусть эти Х*и все видов и всех сортов знают, что они не могут быть лучше маленькой несгибаемой Дряни.

Всю дорогу от сельского интерната до города, все 20 км зимой в снегопад, пешком в жиденькой курточке и промокших сапогах Дрянь шла под песенку и под визуальный образ Луизы Хей:

Отец сыну не поверил,

Сдохни, сдохни, сука Хей…

Она «надевала» фото лица Л. Хей на лицо директрисы, она представляла, как она бьет этой гадкой книжонкой по морде гостей интерната, как она устраивает пожар, используя ту же книжонку, как она берет «саблю востру» и режет и крушит все вокруг. Дрянь дошла. Не просто дошла. Она сделала всё, чтобы разворошить это осиное гнездо.

Как пошутили или не пошутили о ней соседки бабушки: Дрянь полна всякой дряни. Как постричь соседского кота и как насыпать опилок в тесто подслеповатой бабе Шуре-дуре. Охо-хо. Это всё цветочки.

Дрянь устроила большой переворот. Она прорвалась к губернатору и запустила цепочку важных событий в своей жизни и жизни дяди Валеры. А еще она вошла в дом губернатора, кончила школу с золотой медалью, устроила аудиторскую проверку в школе, интернате, справилась с детским коллективом и… кончено вызвала всеобщую ненависть.
[1] Луиза Хей — американская писательница, мотивационный оратор, одна из ключевых фигур движения самопомощи.

Дрянь назвали впервые дрянью еще до того, как она родилась. «Да дрянь же!» – закричала Дрянина будущая мама, когда узнала, что она беременна. Ее очень близкий друг Сашка, крикнул, что-то неразборчивое. А потом Сашка женился. И родилась у молодых и вполне симпатичных родителей Майя Александровна Притула. К моменту ее рождения имечко в качестве Дряни закрепилось прочнее, чем Майя. Дрянь родилась какая-то вся кривенькая, маленькая, противненькая. «Ой, какая дрянь!» - закричали молодые родители, и вручили ее бабушке. Молоко у молодой мамы, к счастью, от вида некрасивой девочки пропало. Поэтому выкормленная соседской козой Майка, она же Дрянь, как-то выровнялась со всеми годовалыми детьми и соответствовала норме.

Зато у Дрянькной мамы получилась возможность немного успокаивать свои нервы (то вместе с папой Майки, то по отдельности, то наперегонки).

- Дрянь! – орала соседка слева.

- Дрянь! – надрывалась соседка справа.

- Дрянь! – вторили родители.

Ну и что. Это – титул! Вот так она решила и больше никогда не расстраивалась. Она пела с бабушкой песни. Или пела себе сама. Шла по дорожке и напевала. Зачем напевала? А чтобы не слушать все эти крики и не думать о них.

В темном лесе,

В темном лесе,

За лесочком.

А что там за лесочком? Не важно что. Важно, что Майка ничего, что ей не нравится, не слышит. Хорошо.

Вынул саблю, вынул востру,

Покатилась голова….

Дряни всегда везло, а когда не везло, она говорила «а пох!» Это означало – все хорошо, я справлюсь. Даже не подумайте, что Дрянь использовала бранные слова от скудного словарного запаса, напротив, от энциклопедической образованности. Дрянина бабушка работала в библиотеке дома культуры с. Малая Мухозасиженка. И, начиная с пяти лет, Дрянь читает всё подряд, когда не хочется сидеть дома. А дома ей не хотелось сидеть никогда. Читает Дрянь старые газеты и детские книжки, читает словари и сборники анекдотов, читает романы и старые научно-популярные журналы. В голове куча полезно-бесполезных сведений. Отлично отвлекает от ненужных переживаний.

А учитель в школе так и говорит: «У таких родителей – такая умная девочка. Вот только Дрянь!»
«А пох, Дрянь – это титул», – мысленно отвечает Дрянь!

Когда Дрянь осиротела ее сразу же отправили в приют в городе-административном центре. Даже на похоронах родственников она не присутствовала. Пока еще, никто в приюте не знал, что Майка – это Дрянь, все было отлично. Дрянь – небольшого роста, пропорциональная. У нее большие темные глаза кошачьей формы и коротко стриженные тонкие волосы. Косы ей особо плести было некому, поэтому волосы острижены дома хозяйственными ножницами. Но даже такая стрижка не может испортить аккуратный, слегка курсносый носик, пушистые ресницы. Девочка такая маленькая и миленькая. Не шумная. Эдакая у нее хрупкая и нежная внешность. 

А дальше всё по привычной схеме. Девочку в приюте даже планировали активно предлагать для усыновления. Но ангелочек, буквально к концу недели рассказал воспитателю, что режим дня нарушается, что дети курят и бьют друг друга, что ночью ей грозили задушить подушкой, а присмотра за детьми нет, что работники приюта уходят в конце рабочего дня с наполненными продуктами сумками, что директор приюта часто врет. Девочку быстро перевели в детский дом в Большой Мухозасиженке. Хотели засунуть подальше от центра, от города с губернатором, но так случилось, что Большая Мухозасиженка рядом, в каких-то двадцати километрах.

То, что там было, пусть останется для нас хоть отчасти тайной. Кое-что всё же расскажем. Жить в детском доме лучше, чем в своей семье, не случилось. Правда, умненькая Дрянь учиться меньше из-за того, что она в детском доме, не стала. Дрянь к шестнадцати годам очень маленькая, очень худая. А главное, она без всяких иллюзий в ожидании самостоятельной жизни и розовых соплей в ожидании самостоятельной жизни. Библиотека, интернет и жизненные университеты – это о Дряни. За полтора года до поступления в университет девочка поняла, что еще немного и все собранные сведения о множественных нарушениях ее будут бить сурово или даже убьют. Может фигурально, может морально. А может и просто несчастный случай, ну так, на всякий случай. Чтобы меньше лаяла эта собачонка.
Как-то Дряни подставили подножку в школе, и она летела вниз два лестничных пролета по ступенькам. Знаете, что сказала классный руководитель? Она сказала матом, что Дрянь «договорилась». Дрянь не обиделась. Она бы и более цветисто могла сказать, но то, что учитель не может так говорить вслух об ученике, да еще так, что это и другие ученики услышали, в своем сознании она зафиксировала. Если вы хотите возмутиться, что этот «придуманный факт» дискредитирует педагогов, то, пожалуйста, возмущайтесь! Но то, что это было, точно было.

Дряньку не любят все. На уроке ругают несколько учеников. Нет у них тетрадей, которые нужно было принести на урок. Дрянь говорит, что у нее тетрадки новой нет, потому что в детском доме не было, что никто ей из детей тетрадь взаймы не дал, а воспитатель не выпустила вечером тетрадь купить. На что учитель говорит:

- Что прикажите, мне тебе тетрадь купить?

Узнали сценку? Ну бывает же такое? Ну встречались же? Точно встречались. Что нужно сделать? Правильно, виновато промолчать. Еще лучше, виновато помолчав, извиниться. Что делает Дрянь? А вот что.

- Купите, пожалуйста. Вы очень меня выручите. А я потом вам тетрадку другую или денежку отдам.

Ну Дрянь же! Или вот так еще.

- Притула! К доске! Пиши условие задачи! Выше пиши.

- Выше не могу. Не достаю.

- А что ж так?

- Рост у меня такой. Выше не достаю.

- Нужно выше расти.

- А Вы приказ издайте небесам. А еще лучше в их дневник замечание по поведению напишите. Они Вас послушают и вырастят меня выше.

- Смотрю, наглая ты.

- Если смотрите — то я невысокая. А если слушаете — то да, я наглая.

Это всё мелкие стычки — ерунда. Ситуация в детском доме накалилась не до предела, а далеко за пределом. Выход был один — вдруг повезет и самый большой начальник — губернатор не допустит дальше этого безобразия. Или допустит. Во всяком случае, директриса детского дома, директор школы, глава района уже ей объяснили — еще шаг, и она точно пожалеет.

Почему Майке не жилось спокойно, она и сама не знает. Ну все же приспособились. Вот девчонки-сверстницы и девчонки постарше, просто воруют, если что-то хотят. Им врут, и они врут. Малышей бьют – они подрастают и тоже бьют. Когда вновь прибывшую Дрянь попытались дети прессовать и «прописать», та не стала церемонится – билась как дикая кошка, плохо спала – всё время была на страже. Если её подставляли, то подставляла в два раза жестче. Могла собрать волю и потерпеть, подготовиться, а затем  нанести свой удар. После нескольких попыток привлечь внимание воспитателей к проблеме, поняла, что становится только хуже. Дети мстили ябедам, а воспитатели вообще не хотели ввязываться. У них свои дела.

Как-то ночью за Дрянью пришли… А кто его знает, зачем пришли. Ее завернули в одеяло и потащили из комнаты. На чердаке одеяло с нее сняли. Мальчишки, не выносившие ее, так и не ставшую своей, то есть детдомовской, слегка двинули по корпусу и поставили на колени. Дрянь слушала какие-то общие, нечеткие и неопределенные угрозы. Четырнадцатилетняя Дрянь поняла: это не мальчишки спланировали, это ее так директор пугает, используя хулиганские склонности детей. Буквально вчера Дрянь стала задавать вопросы, а где же та спонсорская помощь, которую прислали детскому дому. Кроме того, на последнем большом выступлении ее хореографической группе так хлопали и так хвалили, что молочный комбинат заявил, что закупает детям профессиональные туфли для танцев. Месяц прошел – где туфли? Может, нужно напомнить о закупке? Или уже все выделено и деньги просто ушли на другие туфли? Маленькая, глупая Дрянь.

Не то чтобы ее не игнорировали и не запугивали, и не били. Очень даже все это случалось. Просто Дрянь не могла остановиться. Сейчас она уже была готова к тому, что ее просто всю поломают, что изобьют ногами. А тут новый сюрприз. Самый толстый мальчик вдруг говорит, что Дрянь, конечно, задохлик и даже на девчонку не особо похожа, а морда у нее ничего так. Соревнование в том, чтобы эту морду то ли испортить, то ли использовать, раззадорили маленьку, но всё же толпу. А толпа — это страшно. И Дрянь это знает и по опыту, и по тому, что вычитала в книгах (а читать она никогда не переставала).

Как Дрянь вышла из ситуации? Так же, как и вошла. За счет наблюдательности, внимательности и полному неверию в наличие хорошего в людях. Она продемонстрировала спокойствие (а внутри все замирала от страха), сказала, что директриса их специально подбила ее припугнуть, а затем их самих из детского дома сплавить. «Вот изобьете меня — ей дело нужное сделаете, а вас потом — под следствие и в спецприемник».

Ну да, пару раз все же ударили, но потом сразу разошлись. Ударили не слабо. Но Дряни не в первый раз. Не убили же, «пох».

А потом Дрянь собрала на флешку всё, что могла найти. Всё о деньгах, подарках, работе детей на приусадебных участках сотрудников детского дома… Были и документы, которые удавалось найти, и просто записи разговоров, конечно, подслушанных. Полтора месяца рылась на сайте организации, нашла псевдо-купленное для детского дома. Не поленилась — собрала все нарушения расписания, закупок, сбора благотворительности в школе. Упорства ей было не занимать. Что не понимала — выискивала пояснения в интернете. А потом сбежала.

В здание администрации губернатора Дрянь никто пускать не собирался. Но девочка заранее узнала, в какой день будет у губернатора личный прием, и пришла в этот день. Отрепетировала, как прошмыгнет мимо охраны. Она бежала по коридорам и орала: «Помогите, спасите, мне срочно нужен губернатор». Мокрая, грязная, замерзшая.

Валерий Семенович попросил ввести брыкающееся и орущее существо. Везение, судьба или что-то еще. Все сложилось. До позднего вечера просидел губернатор с девочкой в кабинете, слушал, слушал, слушал. Губернатор давно лишен сантиментов, человек он деловой, даже жесткий. Так и осталось для всех, кроме самого него, непонятным, почему он решил осиное гнездо расшевелить. Но действовал он точно не без дальнего умысла. Позвонил домой, попросил жену приехать, нужно помочь.

Дрогнуло родительское сердце «дядь Валеры» - брошены раковину мокрые грязные колготки и джинсы, на полу - развалившиеся сапожонки. Полностью отменять прием чиновник не стал, но и о Майке не забыл. Все время приема граждан Майка сидела в комнате отдыха губернатора, завернутая в большое махровое полотенце, с пирожком из столовой и чашкой кофе из его приемной.

Губернаторша приехала с одеялом — то, в чем была одета девчонка, в том ее до дома не довезти. Дрянь завернули в привезенное одеяло и прямо на руках лично губернатора отнесли в машину. Валерий Семенович и Лидия Яковлевна все время переглядывались. По дороге они слушали Майку и кивали головами, губернатор что-то иногда помечал в органайзере, губернаторша поджимала губы, постоянно приобнимала девочку. Майка согрелась в машине и задремала.

Спала Майка долго – сказалась усталость, нервное напряжение и переохлаждение. Поздним утром она проснулась в красивой светлой комнате. Все ей там понравилось – мечта, а не комната! Кровать – вау, окна и шторы – вау, вау! Ой, какие шкафы! Но самое большое впечатление произвела стена за кроватью – во всю стену фотопортрет улыбающегося юноши. Майка смутилась. И совсем не оттого, что человек в одних джинсах. Дрянь, пожившая в семье алкоголиков и детском доме такое повидала и расскажет – сами покраснеете.

Смущение вызвало то, что она умилялась красоте человека. Может он и не был красив, может Дрянь слишком расслабилась после побега из Большой Мухозасиженки, а может неожиданная поддержка губернатора и губернаторша сыграли против привычной Дряни неприязни ко всем людям. Но сейчас у нее перехватывало дыхание. На черно-белом изображении хитровато улыбался парень с взлохмаченными волосами, он лежал, опираясь на скрещенные перед ним руки. Наверное, фото было отредактированным с профессионально поставленным светом, возможно, на обнаженные плечи специально насыпали немного песка, а на лицо нанесли глицериновые брызги.

С Майкой произошло то, что обычно происходит с подростками, — она была очарована, она что-то там уже вообразила и надумала. Вот живет где-то эдакий принц, может, актер или фотомодель. Вот вырастит она и когда-то его встретит. А будет она такой красавицей, что он мимо не пройдет.

- Это портрет хозяйского сынка, - говорит помощница по дому в семье губернатора Иночкина. – И комната это тоже его.

Маруся давно знакома с Иночкиными и давно им помогает. Еще когда «дядь Валера» только строил свою карьеру, его семье часто нужны были дополнительные руки. Лидия Яковлевна с молодых лет была некрепка здоровьем, а Валера всё время то на заводике, то на собрании, то где еще. Это было их совместное решение – карьера. А еще было решение Лидочки – ребенок. Вот одноклассница младшей сестры Валеры и помогала. Так как-то в семье и задержалась. Жила Маруся по соседству – очень удобно. Дом, где сейчас гостила Дрянь, никакая не резиденция губернатора – это дом его родителей. Но именно здесь Иночкины любят бывать. Здесь и Мишенька любит жить – хорошо отдохнуть в пригороде от шумного центра. Здесь и Валере в детстве было хорошо, и Лидочка дом полюбила.

- Давай, девочка, умывайся, одевайся. Лида вот с утра тебе вот эти наряды купила. Сейчас позавтракаете и потом с хозяйкой твоими делами займетесь, – Маруся улыбается, вручает пакет с одеждой.

А Майку как-то нехорошо потряхивает. Голова болит. Может, нельзя так долго спать, особенно если привыкла недосыпать.

- Ой, деточка, да что-то у тебя глаза опухшие? Плакала?

- Нет, что-то мне нехорошо.

*****

Майка все-таки заболела. Она вообще часто болела, а уж когда замерзнет – к бабке не ходи – свалится.

Лида, Лидия Яковлевна, вызвала врача. У девочки никаких документов. Но разве это проблема для семьи губернатора? Позвонили в поликлинику из приемной губернатора, ситуацию объяснили. Всё решилось быстро и ладно – и свободный педиатр есть, да и карточку заполнят как-нибудь потом. И лекарства назначили, и патронажную медсестру, которая уколы делать придет, назначили, на забор крови тоже нашли возможность человека прислать. Старенькая педиатр еще Мишеньку лечила, как не пойти навстречу людям, с которыми столько лет душевно работает?

Доктор выписала Дряни сразу всё: лекарство, чай с малиной, тепло и прогулки во дворе (да-да), шерстяные носочки и ингалятор, апельсины и длительный сон.

Дрянь, она же Майка, таких назначений на лечение и такого отношения к ней, к Дряни, никогда не видела. Лежит она себе в самой красивой комнате в мире, рядом фото во всю стену с самым красивым юношей, а еще ее кормит с ложечки самым вкусным супом самая добрая в мире мама красивого парня. Сказка! «Тетя Лида» удивила Дрянь тем, что ей нравилось, именно нравилось заботиться о Майке. Да что же это такое?!

Вечером Майке стало хуже. Лида порывалась остаться с больной, но муж ей строго-настрого запретил. Майка внимательно слушает, как разговаривают губернатор и губернаторша. Очень похоже на то, как в книгах и как в фильмах. Так ведь в жизни никто не общается? Правда? Ей доводилось не только родителей слушать, но и любовный «щебет» воспитательницы со своим «другом». И слова не те, и интонации не те.

- Лида, я тебя прошу, побереги, если не себя, то меня. Вот только чуть получше себя чувствовать стала, нельзя утомляться. Миша приедет, что я ему скажу? Скажу, что плохо о тебе заботился? Лида – отдыхать! Я с Маей немного посижу, на ночь Марусину дочь попрошу. Или твою медсестру на ночь вызовем. Лида – спать, спать! И не беспокоиться. Обещай мне.

Майка сейчас с ума сойдет. Вот как оно – побереги себя, а то я страдать буду. Взрыв почти умного мозга. Это они что, так и с Мишей-принцем разговаривают?

- Хорошо. Иду, Валер, иду.

Вот так. Надо, значит, вот так мягко. Да? Не рычать. А тихо так мужу – хорошо. Голос такой, будто улыбается. Дрянь точно бредит. Температура же.

- Я скоро приду проверю, как ты отдыхаешь, как уснула? Всё будет хорошо. Я обещаю.

«И я тоже так хочу жить. Чтобы и мне так говорили – «я тебя прошу». Хорошо-то как. У них сын такой красивый потому, что они так разговаривают. - У Майки течет слеза по щеке. - Михаил Валерьевич, а ты вообще на свете существуешь?»

Майка проболела десять дней. Уже в тот первый вечер болезни «дядь Валера» сказал ей, что Лидия Яковлевна очень мечтала еще и доченьку родить, но врачи не разрешали. У Лидочки – сердце! Лидия Яковлевна вчера как девочку увидела – разволновалась, просила его подумать – может, удочерим Майку? Валерий Семенович сделает всё, что его Лидочка хочет. Но Майка должна знать, что если она вздумает Лидочку обижать…

Майка рыдает. Дрянь и эта семья – да мыслимо ли такое?! Она даже мечтать не смела. Но Майку не удочерили. Но и не бросили. Майка, она же Дрянь (а это, на минуточку, и имя, и титул), стала частью ближайшего окружения губернаторской семьи. Но и Дрянью стала еще бОльшей. Но сначала о Мишеньке.

Дрянь медитирует на фото Мишеньки. Как только появляется возможность, она смотрит и смотрит на него. Порой она себя уговаривает: я всё придумала, и ничего он не красивый. Я просто маленькая нищая дурочка, я просто слюни распустила.

А настоящий Мишка сейчас служит в армии. Закончив школу, Мишка, конечно, поступил в федеральный университет, был зачислен на нужный семье факультет, расположенный аккурат в том здании, где раньше училась его тетушка Лиза. А факультет нужен — финансы и управление.

Чтобы мальчику не ездить через полгорода домой, а еще чтобы поощрить за хорошее завершение обучения в школе и поступление в вузе, мальчику купили квартирку в два уровня. Не будет же сынок губернатора и будущий владелец семейного бизнеса жить где попало.

Может быть, читатель подумал, что губернатор «дядь Валера» какой-то там бессребреник и простачок? За душой ни копейки? Живет на кредиты? Не смешите стоптанные тапки. Валерий Семенович — нормальный земной мужик. Как можно кем-то управлять, если ты своей жизнью не управляешь?! — кредо нашего губернатора.

Квартирка Мишеньку-то в армию и отправила. Учиться на первом курсе и разбираться с тем делом, которое тебе передали, — трудно и хлопотно. Отец не бросил «мальчика» как котенка, приставил бизнес-няньку. Но в любом случае. У Мишки был свой доход еще в школе — пользовался доходами от сети «кофе на вынос». Сам учился рулить и разруливать — с чего-то нужно начинать. Тоже было непросто — школа плюс дело. А еще взрослая любовь. Ввести в курс дела?

Олесечка, учительница его, решительно оставила Мишу после уроков несколько раз. Потом как-то оступилась на темной пустой лестнице вечером и тесно прижала Мишу к перилам. И Миша всё понял. Ему нравилась мягкая и очень женственная Олесечка Никаноровна. Когда она откровенно прижалась — ну не дурак же он, хоть и молодой, чтобы дальше сомневаться. И Миша в конце уроков стал заходить к молодой учительнице сам, без дополнительных приглашений. Каждый раз пили чай в подсобке с пирожными, которые Миша приносил. Сначала смеялись, потом обнимались. А потом он решил, что тянуть и осложнять жизнь себе и замужней женщины ни к чему. Снял на выходной день квартиру посуточно и пригласил. Олесечка не отказалась.

Ее трясло и лихорадило — боялась, что будет какая-то нештатная ситуация, что это розыгрыш, что мальчишка ее опозорит. Но не прийти не могла. Все мысли были только о нем. Уже боялась мужа именем ученика назвать. По дороге в квартиру снятую ругала себя — иду к мальчишке, наверное, очень испорченному мальчишке — не побоялся вот учительницу в квартиру съемную пригласить. Значит, парень уже достаточно опытный. И нехороший.

Миша-Медведёк встретил Олесечку в подъезде. Сразу сказал, что хотел бы быть для нее настоящим взрослым, но из взрослости у него есть только честность. А если честно — он волнуется и не уверен, что ее достоин. И это было потрясение для Олесечки. Она задохнулась от восторга. Какой мальчишка! Да не было у нее шанса устоять против такого. Вот с этой мыслью она и живет до сегодняшнего дня.

Мишка, обласканный и облизанный, поглаженный и поцелованный везде, находился буквально в неадекватном состоянии. То ли пьян от новых ощущений, то ли находится в сумасшедшем доме. Он оглушен новым «жизненным» опытом. От его неуверенности и растерянности не осталось ничего. Всё в Мишеньке, в свою очередь, воспаляло все мысли и чувства Олеси Никаноровны. Что было допустимо и недопустимо, что она умела и не умела — всё было для Миши. В течение ближайших месяцев Мишка в своих глазах стал гуру секса. Медведёк похудел и осунулся. «Затаскала я мальчишку, и сама побледнела», — думала Олесечка.

Мишка — личное безумие и объект телесного поклонения молодого учителя английского языка. А? Что-то про язык? Язык — это то, чем Олесечка облизывает крестец любимого, идет по позвонкам вверх. Она в припадке, в любовном тяжелом припадке. Она уже не знает, что придумать и как безумствовать. Осталось только пространство между пальцами рук и ног своего совсем юного любовника, которые еще не облизаны и не перецелованы. Мишка начал уже бояться ее приступов. Он какими-то остатками сознания понимает, что Олесечка сделала из его тела экспериментальную базу для себя. Она постоянно клянется в любви, рассказывает, что сама изумлена своей нахлынувшей страсти, ревнует, требует, умоляет, плачет, смеется. Это льстит мальчишке и ужасает. А с другой стороны — да что здесь такого?! После того, что уже было-то. Ерунда — пусть делает, что хочет.

Олесечка истерит, если Мишу после месяца встреч что-то смущает. Она объяснила так, что никогда так сильно не была влюблена, что никогда не была в таком восторге от мужа. А вот это она сказала зря. Миша знал, что муж есть, но предпочитал не думать. А сейчас это обрушилось на него. Стало вдруг противно обладать той, которой обладает и другой мужчина. Оказалось, что в нем еще сопротивляется какая-то юношеская чистота. Он сам себе удивился – до того момента казалось, что именно нужно быть максимально принимающим всё. И Миша стал Олесечку избегать. Каждый раз ему казалось, что столь желанная женщина пришла к нему только что из объятий своего мужа или сразу пойдет к мужу. Вот точно так же обнимет своего мужа, как Мишу, вот также снимет перед ним блузку через голову. А через полгода их встречи снова стали частыми. Да что ж такое!?

Такие полурасставания сопровождали их отношения до тех пор, пока Олесечка не забеременела. Случилось так: Миша был в одиннадцатом классе, он предложил Олесе уйти от мужа. Скоро он станет совершеннолетним, и они поженятся. Логично же? Кто уходит от мужа, если он офицер ФСБ? Правильный ответ – дуры уходят к несовершеннолетним мальчикам от офицеров. Олеся планомерно забеременела. Миша – это хороший вариант, но больно молод. Да и не простит губернатор совращения сына, а муж измены. Оно Олесе надо? Так что любовь к молодому – дело рисковое. Олеся планово забеременела от мужа и объяснила школьнику, что уходить сейчас неуместно. А опечаленный незадачливый любовник смирился, закончил школу, поступил в университет, стал студентом и обладателем квартиры. Здравствуй, совершеннолетие!

Мишка, Медведёк, который раз столкнулся с тем, что тело является его первым предателем. Оно беспощадно било гормонами и желаниями, скручивало, провоцировало, изводило. И в то же время именно по этому же телу шла волна отвращения от предательства, это же тело страдало из-за того, что отвергнуто и нежеланно. Да что за глупость придумали законы природы?!

Дым коромыслом — так ведь говорят о шумных квартирах. Забыть и забыться. Каждые выходные в квартире, приобретенной губернатором для чада, студенческая тусовка. К сынку губернатора присмотрелась умненькая однокурсница. Утешала, успокаивала, угомоняла. Только Мишка подумает, что все девки — девки, а тут однокурсница — все мысли прочь. Именно ее и застали родители у Мишеньки, когда соседи в очередной раз позвонили маме и рассказали, что не спится половине дома.

О Мишенькиной подружке были быстро наведены справки. Все детали биографии подружки сына папа маме рассказывать не стал. Маму нужно беречь. Рассказал Мише.

Надеялся, что Миша будет впечатлен и напуган. Ни в коем случае. Ничего такого быть и не могло. После «сексуального истерикоса» (так придумал называть Миша) учительницы английского ничто не могло казаться неприличным, даже если таковым было. Подумаешь, девчонка пыталась не в первый раз зацепиться за мальчика из хорошей семьи. Пф-ф-ф! Олеся так раскрашивала их отношения, что «перебить повестку» не получалось.

На семейном совете решили, что ничто мальчика не образумит лучше, чем служба в армии в соседнем регионе. Место службы продумали и согласовали. Будет время у ребенка подумать, как жить дальше. Ну что ты, Мишка, держи хвост пистолетом. Всё будет хорошо. Потом, опять же, отслужил – повзрослел! И в тот момент, когда Дрянь еще только собирала разные проблемы в детском доме, Миша отправился взрослеть.

- Майя, мы тебя с Лидой удочерим, но ты должна серьезно подумать. Конечно, жить в хорошо обеспеченной семье — дело приятное. Я понимаю. С другой стороны, я и ответственности от тебя потребую. Прежде всего — всё делаем так, чтобы Лиду не расстраивать.

Дрянь молчит. Неужели такое счастье? Уйти из детского дома. Такие люди. Так они ей нравятся.

- А что с теми сведениями, которые я собрала?

- Многое там просто ничего не значит – глупость одна, детские страшилки. Есть кое-что, что нужно бы проверить поглубже. Уже копают. Есть и то, что трогать страшно.

- Понимаю. Пожалуйста, не оставляйте, пожалуйста. Не просто так на меня нападали. Не сами они придумали на меня нападать.

- Кто они?

- Ну дети, мальчишки. Понимаете, в детских домах всегда дерутся. Младшие старших обижают. Но всё резко стало хуже, когда разговор о спонсорской помощи, о подарках завела. А потом еще сумки…

- Ох, Майя, Майя. Ты знаешь, там есть что проверять. Давай еще раз посмотрим, что ты там насобирала. Давай еще раз обсудим. Но аудиторы уже копают работу детского дома со спонсорами, да и в школе…

Засиживались за разговорами допоздна несколько раз. Майка медленно выздоравливала. В детский дом не хотелось так, что хоть вой. В семье Иночкиных ей нравилось всё, но главное – Принц, Мишенька, Михаил Валерьевич.

Лежишь по вечерам и мечтаешь, как идешь с ним по этому песчаному пляжу, на котором он лежит на фото. Идешь, идешь и Мишеньку найдешь. Или вот так еще хорошо – сидишь на теплом песке на пляже, смотришь, как Миша лежит рядом или идёт к тебе. И обязательно такой же хитроватый взгляд и плечи с налипшим песком. Красиво.

А в районе разгорался скандал. И не только финансовый. Были установлены нарушения, связанные с вымогательством денег у потенциальных усыновителей. Еще всплыли нарушения в образовательном процессе, такие нарушения, о которых говорили шепотом. Дрянь о них знала, но как-то на свою флешечку не внесла – не догадалась.

Валерий Семенович сначала от ужаса был готов схватиться за голову, а потом, напротив, решил воспользоваться тем, что он был инициатором проверок. Губернатор стал даже приобретать эдакий флер защитника.

Вот из-за всех этих проверок не получилось у губернаторской семьи воспользоваться положением и Дрянь быстро усыновить. Пришлось соблюдать процедуру, а это время. Не ждали, не гадали, себе… подсиропили.

Чтобы Майка не пострадала, Лидия Яковлевна, точнее, не очень сильно пострадала, оформила гостевую опеку в кратчайшие сроки, то есть девочка могла каждые выходные, каникулы и праздничные дни проводить в семье Иночкиных.

Повздыхали и Лида, и Дрянь. Но делать нечего. Майку по выздоровлению вернули в детский дом до выходных. Закон есть закон — сначала нужно все документы к усыновлению подготовить, ускоряться можно, но все же в ситуации проверок и самопроверок лучше не рисковать.

Майку снова все называли Дрянью. Возвращаться в детский дом было, прямо скажем, крайне неприятно, но ведь когда она уходила, она и не рассчитывала, что будет жить в доме самого губернатора.

Особенно обижать Дрянь не рисковали, понимали, какое значимое знакомство она завела, но все шипели в детском доме и в школе на нее змеей все. Дрянь такими проблемами не испугать. Она в любой момент может использовать ресурс супертерпения, рассматривая затертую до неузнаваемости брошюрку Луизы Хей. Не важно, что ничего там не прочитать — Дрянь же знает, что это за неопрятная бумажонка.

Валерий Семенович постепенно все больше и больше был заинтересован в Дряни. Кое-что на флешке стало очень неожиданной и полезной информацией. Губернатор также смог убрать главу района, который давно ему был неугоден. Все прекрасно срослось.

- Вы только посмотрите на эту малявку! Какое осиное гнездо разворошила! Смелая и умная. Повзрослеет – вот боевой работник будет.

И вот эта последняя мысль прочно закрепилась в его голове. Такая ему в команде, да и просто в окружении очень нужна. Осторожный и опытный «дядя Валера» понимает – нужно бы внимательно приглядеться, чтобы змеюку на груди не пригреть. А чтобы присмотреть, отправлял водителя, и каждые выходные из детского дома девочку везли в родительский домик четы Иночкиных.

Лидия Яковлевна цвела. Они с девочкой разговаривали о книгах, Майка показывала, как она занимается танцами, рассказывала, какие предметы в школе нравятся, что она любит читать, делилась, что совсем не умеет готовить. Лидия радовалась, когда улыбалась подаренной кофточке или туфелькам Майка. Очень худенькая и маленькая Майка казалась младше своих лет и совершенно умиляла губернаторшу. Получила-таки, получила маленькую девочку, как она всегда и хотела. А Дрянь, с другой стороны, быстро поняла, что раз сказал «дядя Валера» во всем Лидочке угождать – лучше угождать.

Пока Мишенька служил, Майка получала возможность спать в его комнате каждые выходные. Его подушка, его одеяло. Поверить невозможно – можно прикасаться к тому, что принадлежало этому принцу. Майке снятся сны, в которых ее воображаемый принц лежит на песчаном пляже и смотрит на нее, на Майку. К моменту завершения учебного года Мишенька уже вернулся и уже не раз бывал дома. Сейчас он очень занят в семейном бизнесе, пока живет в центре. Майка пока еще его воочию не видела. Но скоро они увидятся – на ближайший праздник Миша приедет. А еще Миша восстанавливается в университет.

У Майки кружится голова. Ее принц! О!! Он увидит ее маленькой, не выросшей, еще не красавицей? Но ничего не поделать. Многие сверстницы уже рослые и даже с девичьей фигурой, а Майка – э-эх! Вот же ж дрянь-дело.

Зато Майка спит регулярно в той самой кровати, что спит Миша. По вечерам она не ложится на Мишину подушку – она возлегает. Она гладит ладонью матрас и одеяло. Ей жаль, что постельное белье каждый раз меняют, было бы так прекрасно лечь прямо на то, что только что касалось ее принца.

Фаворитка губернатора — так ее называют в школе — лезет просто из кожи, чтобы быть самой-самой и быть достойной семьи губернатора. Она получила в подарок ноутбук и разрешение пользоваться в детском доме интернетом без ограничений. Была, правда, неприятная попытка ее постоянных недругов — хотели отнять. Но Дрянь спокойно и уверенно объяснила последствия. Отступили, но неприязнь к Дряни усилилась. Восьмой класс Майка закончила блестяще. На это положены все силы, все свободное время и бессонные ночи в интернете — все дополнительные образовательные ролики просмотрены по сто раз.

А вот Мишенька в университете не восстановился – нужно было погружаться в семейный бизнес. А тут еще и мама в очередной раз приболела.

Звездочки и комментарии читателей действительно позволяют ускориться — так я могу понять, насколько интересно получается рассказывать историю.

Миша, после длительного перерыва отношений, снова встретил Олесечку. Она гуляла с ребенком. Поздоровались. Спросили друг друга: «Как дела?» Достаточно формально друг другу ответили.

Как лицо не держи, как дыхание не выравнивай — самого себя не обмануть. Мишке нравился фильм «Ядовитый плющ», тот самый, с Дрю Берримор. Из-за актрисы, собственно, и нравился. Олесечка неуловимо похожа на нее. Похожа тем, что лицо светлое, волосы эти волнистые, мягкие, такая же обволакивающая и волнующая. Олесечка с более правильными чертами лица — маленький ротик с полненькими губами, глаза серо-голубые. Кожа на шее нежная-нежная. Вот и всё тебе, Мишенька, снова ты в ловушке.

Миша достал телефон, набрал номер, по которому давно не звонил, а удалить не решался. У Олесечки в сумке раздался звонок. Молодые люди посмотрели друг другу в глаза, и стало всё очевидно без всяких слов – начался новый раунд их отношений.

- Я сегодня еду к родителям. Давно обещал. Перенести не могу.

Олеся молчит. Кивает головой, глаз не отводит.

- Послезавтра?

- Да.

Вот так. Так просто. Ясно. Очевидно. Как раньше. Как всегда. Уже кажется, что пальцы сжимают ее тело, что она уже кусает его плечо. Как и не было разлуки. Будто Мишка не повзрослел, будто нет еще у Олесечки детей. Будто не было как ее там, то ли Кристины, то ли Полины, с которой он встречался после Олесечки. Ну как встречался? Забыть хотел. Клин клином – хотел. А не всякие хотелки исполняются. Не забыл.

Мишка даже и не знает — рад он или не рад. Наверное, только так и должно быть. Они снова вместе. А что дальше? Мишка пытается думать, пытается понять, и он хмурит лоб. Главное — принять правильное решение: навсегда выйти из отношений со взрослой и замужней женщиной. Принял правильное решение, а что выполнить его не можешь — другой вопрос.

Э-эх! А с другой стороны, как можно мягкие белые плечи Олесечки не обнимать, когда она так и льнет, так в глаза и смотрит с тоской и обожанием? В висках стучит. Олесечка оказалась незаменимой в такой открытости, в такой откровенной жажде. Вспомнилось, как был одновременно и восхищен, и напуган их сближением. Да гори они синим пламенем, все сомнения — первая любовь не вянет. Только что делать с первой ревностью, с первой обидой, с первым разочарованием, с первым предательством?

Как-то во время службы в армии он ехал в общественном транспорте, слышал разговор двух женщин примерно возраста Олесечки. Одна ругала жену своего любовника — такая-сякая держит своего мужа шантажом, детьми, придуманными болячками. Ни стыда ни совести у жены. Отпустила бы. Дала бы возможность быть свободным и счастливым.

А другая женщина, возможно, ее подруга, сетовала на то, что из семьи ее мужа пытается увести любовница, даже не стесняется, что в семье дети. Мишка тогда подумал: а вот если вы об одном и том же мужике говорите?

Мишка себя чувствовал каким-то многоопытным, мудрым в двадцать-то лет. И сочувствовал Мишка любовнице: дура, ты дура, нет хуже ничего. Жена знает, что муж ее, о тебе, дурехе, может ничего и не знать, жить спокойно, как жил и живет муж Олесечки. Супруг-гулёна «обедает на двух столах». А лицо у мужа представлялось Мишке как раз Олесечкино. Только незадачливая и доверчивая любовница, да еще он, Мишка, мучаются от того, что им время и чувства по остаточному принципу — когда муж или жена отпустили.

Сегодня, после того как в очередной раз Мишка отправился в ту же самую реку, а точнее, омут по имени Олесечка, он вспоминал разговор этих двух женщин.

С хмурым лбом Мишка и приехал к родителям. А там — стол Маруся накрыла, мама платье для приема гостей надела, папа баньку затопил. И еще обещанный сюрприз — девочка, которую мама захотела ввести в семью.

Мишка удивился, что девочке идет пятнадцатый год — мышонок-заморыш. Этакий миленький домашний питомец. Чихуашка. Кошонок. Точно в девятый класс переходит?

Темноглазенькая и темноволосенькая. Худющая коротышка. Неудивительно, что маме захотелось «поиграться в куколки». Более всего Мишке показались забавными малюсенькие ладошки и ножонки. Вспомнилась сказка Ершова: «А ножонка-то, ножонка, тьфу ты, словно у цыпленка». Когда куклёнок-мышонок забралась в кресло рядом с Мишкиной мамой, тапочки детские оставила на полу, ручонками обняла свои коленки, Мишке захотелось взять эту девчонку-безделушку и посадить в этой самой позе на комод — пусть сидит в качестве декора.

Родители не разыгрывают его? Недоразумение мелкое. На что она им сдалась? Это точно о ней отец говорил, что очень умная девочка с несгибаемым характером? Эта она прошла зимой двадцать километров в непогоду?

А Дрянь боялась, что ее слишком восторженные взгляды на своего (присвоила в своих мыслях) хмурого принца заметят. В жизни он еще лучше, чем на фото. Оказалось, что фото без фотошопа. Или с фотошопом на ухудшение внешности.

Губернатор и губернаторша с такой любовью на него смотрят. Дрянь тоже так хочет. Пусть хоть кто-то на нее так смотрит. Лидия Яковлевна смотрит на Дрянь с нежностью часто. Но вот так, как на Мишу, никогда. «Дядь Валера» тоже хорошо на Дрянь смотрит. По-доброму. Тепло ей всегда от этого. Дрянь хорошо помнит, что в вечер их первой встречи «дядь Валера» завернул ее в привезенное губернаторшей одеяло и нес в машину. Так хорошо было положить голову ему на плечо. Она еще тогда поняла, что готова на всё, что угодно, лишь бы хотя бы совсем чуть-чуть быть рядом с этими людьми.

А вот как хорошо вышло. Она им понравилась! А еще лучше – она поняла, как им понравится. Нужно быть умной и упорной. Нужно много работать. Нужно быть смелой и сильной. А еще «маме Лиде» нравится, что она маленькая. Что очень чистенькая и опрятненькая, ласковая. Майка старается в доме губернатора не есть много вкусняшек – не дай бог начнет расти. Наследственность и вечное недоедание сделали ее маленькой. И распускать она себя не станет! Труднее всего научиться быть ласковой – огрызаться, матом там задвинуть, циничной быть – легко. А насчет ласковой – трудно. Поэтому Дрянь учится у самих Иночкиных. Нигде она не видела столько нежностей.

Как они с принцем разговаривают? «Сыночек», «Хороший мой», «Как ты, мамушка?». Мамушка, надо же?! «Чем тебя покормить? Чем порадовать? Мальчик мой!» «Спасибо, папа», «Что приготовить для тебя в следующий раз», «Звони, пожалуйста».

Стоп, а ей, Дряни, что они говорят? А вот что. «Как твои успехи?», «Хорошо ли ты спала, девочка?», «Что ты, Майя, хочешь покушать?», «Нравятся ли тебе туфли?», «Порадовал ли тебя подарок, моя хорошая?».

Так что, Дрянь? Может быть, ты уже им нужна? Они что, правда тебя приняли? Ой! Может быть, и принц меня когда-нибудь тоже так спросит: «Что ты хочешь, девочка моя?»…

И Дрянь захлебнулась от своей смелости. Бывает так: испугаться собственной смелости? Бывает.