Маленькая хозяйка замёрзших фьордов

— Именем Её Величества императрицы! — Всадник спрыгнул с лошади и загрохотал латами, пробираясь сквозь толпу непрошенных зевак. — Расступитесь, кому сказано!

Не дожидаясь, пока гонец доберётся до нужного дома, я собрала с земли кости и юркнула в нору между двумя истерзанными временем заборами. Добыча приятно оттягивала карман платья, но звук тяжёлых шагов за спиной будоражил и без того разошедшееся воображение. 

— Где она?! — гаркнул рыцарь, отбрасывая с дороги зазевавшегося горожанина. — Я спрашиваю, где некромантка?! 

Ага, сейчас. Так тебя и скажут, гад.

Я подняла занавесь из тряпья и вползла в убежище. 

Городские трущобы представляли из себя сеть узких улочек с перемычками в виде подвешенных между домами мостов. Долго бегать по усыпанной трупами и нечистотами земле не станет даже божий вестник, что уж говорить об имперском псе. 

— Иса!

Одна из ночных работниц поманила меня пальцем в сторону этажей утех. Я кивнула и похлопала ладонью по карману, давая понять, что сегодня можно будет устроить представление. 

Башня, где содержались женщины трущоб, была высокой и почти неприступной. Если не знать, где искать и как войти, то ни один человек из внешнего мира не сможет сюда пробраться. 

Мне повезло обрести здесь подруг и защитниц, но и их влияния уже не хватало. Хозяйка борделя весь последний год открыто намекала на моё будущее место работы, гарантируя неприкосновенность в случае согласия. 

— Ты что так долго! — Мая втащила меня в свою комнату и захлопнула трухлявую дверь. — Клиент обещал выложить десять монет за спектакль! 

— Днём всё равно ничего делать не будем, так какая разница? — Я сдула упавшую на лицо прядь волос и уселась на единственную кровать, поджав ноги. — Хозяйка уже приходила?

— Искала тебя, — подтвердила мои худшие подозрения Мая, рассматривая косточки. — Это голубь? 

— Ага. Их в нашем районе почти не осталось, так что клиент должен быть рад. Май, ты слышала что-нибудь о новом указе императрицы? — начала я издалека. 

Всё же не нравилась мне настойчивость того рыцаря. До сих пор были слышны взрывы народного хохота и грохот ломаемых дверей. Конечно, сдавать меня никто не собирался, но если этот рыцарь перейдёт черту и будет убит, то справиться с струпом смогу только я. 

А мне бы не хотелось лишней возни с новоиспечённой нежитью.

— Тебе бы сходить к хозяйке, Иса. — Мая обняла худосочные плечи костлявыми руками и опустила глаза. — Она, конечно, строгая, но кроме неё никто не осмелиться перечить страже. 

— Не хочу, — мотнула я головой. 

— Но ты ведь больше не можешь проводить ритуалы! — вскинулась она и закусила губу. — Твоя единственная ценность — это магия, но из-за храмовников…

— Так что там с новым указом? 

— Иса…

— Ты ведь не скажешь, да? — поняла вдруг я, и с напряжением осмотрела комнату. 

До меня наконец дошло, что именно настораживало во всей этой ситуации. Прежде, она никогда бы не заикнулась о разговоре с хозяйкой. Пойманная в те же сети, что и я. Бывшая некромантка, у которой запечатали магию и украли возможность быть собой, представляла из себя жалкое зрелище. Тусклая, уставшая от череды клиентов и вообще жизни, она была похожа на иссохший родник. С посеревшим лицом, запавшими глазами и единственной ценностью — густыми, почти до пола, волосами цвета закатного солнца. Но и их она собиралась обрезать ради нескольких медяков.

Стоимость прохода через стены трущоб превышала годовой заработок самой искусной одалиски в имперском гареме. Но Мая упорно копила, чтобы найти украденную работорговцами дочь. 

Поэтому я помогала, как могла, устраивая для её клиентов развлечение в виде спектакля, где все роли исполняла нежить. 

— Иса, прости. Они обещали выпустить меня, — наконец подала голос Мая, теребя в пальцах истлевший подол платья. 

Я выглянула в оконный провал и задохнулась от ужаса. 

Перед башней, на всём пятачке свободного пространства стояли паладины храма. Блестевшие на солнце латы слепили глаза, и я накрыла лоб ладонью для лучшей видимости.

— Ты сдала меня храмовникам? — Я быстро соскочила с кровати и смахнула в карман кости. — Надеюсь ты действительно найдёшь дочь, иначе… — Я посмотрела на сгорбленную подругу и качнула головой. — Никогда не сможешь себя простить. 

Хлопнула дверь входа, но я уже неслась вверх по стёртым ступеням. Если пролезть через окно третьего этажа, то можно попытаться перейти на другую сторону улицы по подвесному мосту. 

Предательство Маи сильно подкосило меня, но не настолько, чтобы опустить руки. Я не знала зачем меня искала императрица, не ведала, какую цену хотят стребовать за мою жизнь храмовники и не желала это знать и впредь. 

— Она наверху! — Крик бывшей подруги настиг меня у самого выхода. — Вы обещали, что не причините ей вреда! 

Звонкая оплеуха от тяжёлой руки хозяйки лишила меня возможности отомстить. Хозяйка хоть и держала бордель в самом сердце преступного мира, но за дисциплиной следила строго и предательство к своим было под запретом. Наверняка Мая ещё долго будет отходить от наказания, но жалость к ней исчезла сразу, как я ступила на шаткий парапет оконного проёма.

Запахи улицы смешивались с густым дурманом женских спален. Я покачнулась и закрыла нос ладонью. Быть на этаже утех без противоядия нельзя, но и дорога вниз закрыта. 

Ох, Мая, Мая. На что ты меня провоцируешь…

Топот десятков ног звучал так близко, что казалось будто ещё чуть-чуть и в мою спину упрётся чей-нибудь меч. 

Ждать больше было нельзя. Я взялась за натянутый над пропастью канат и медленно, шажок за шажком, пошла в сторону соседнего дома. 

— Именем Её Величества! — На карниз вслед за мной вылез слишком расторопный рыцарь и поправил поехавшее забрало на шлеме. — Некромантка Исола! Вы должны проследовать во дворец! Эт-то кх… — Он схватился за голову и ничком полетел вниз. 

Хозяйка, высокая худощавая женщина неопределённого возраста, стукнула по опоре моста сломанной шваброй. 

— Ты должна немедленно исчезнуть, Исола. Я не намерена держать здесь нахлебницу. И беги как можно дальше, чтобы ноги этих тварей здесь не было. — Она деловито шмякнула по шлему очередного преследователя, что весьма недальновидно попытался её отодвинуть, и зыркнула на меня единственным глазом. — За третьим поворотом от башни найдёшь деда Петро. Он укажет путь. Твои две заначки будут платой. — Она повернулась к проёму спиной, держа на прицеле ещё одного рыцаря. — Уходи сейчас же!

Путь, о котором упоминала хозяйка, был выстрадан сотнями загубленных жизней и тысячами опустевших карманов. Чтобы его найти, жителям трущоб пришлось отдать всё, что у них имелось и теперь этот путь хранил дед Петро. 

Почему же хозяйка сжалилась над нахлебницей? Почему отказалась от мысли продать меня за хорошие деньги храмовникам? Или отдать за награду во дворец?

Суть её доброты всегда заключалась в будущих барышах. 

А что могла поиметь с бедной сироты та, что обеспечивала добрую половину трущоб куском хлеба?

Сама канатная дорога, или просто подвесной мост, состояла из связанных между собой лоскутьев одежды и выдранных откуда-то досок. Быстро передвигаться по ней было опасно, но и загребущие руки императрицы выглядели ничуть не менее страшно.

— Стоять!!! — выкрикнули снизу. 

Несколько не слишком брезгливых паладинов добрались до заднего двора башни и теперь стояли на нечистотах, следя за моими движениями.

А они не на шутку разошлись, вдруг поняла я. Послали целый отряд из хорошо вооружённых воинов. Даже не поленились подкупить моё доверенное лицо. 

— Основательно взялись, — прошипела я, перепрыгивая остаток пути и цепляясь за деревянную раму соседнего здания. — Да кто же вам позволит поймать?..

— Попалась, гадина!

Меня больно цапнули за руку повыше кисти и втянули в проём окна. Мужчина выглядел потрёпанным. Правая рука его, явно перебитая местными, болталась вдоль туловища. Вторая продолжала крепко удерживать меня. Лицом мой похититель уже успел приложиться об кладку мостовой. 

В общем, у кого-то день не задался с самого утра. Я обернулась, шаря глазами по тёмным углам каморки. 

— Не ищи, — одёрнул он меня. — Здесь нет трупов. Я всё проверил прежде, чем устраивать ловушку. — Он нехорошо улыбнулся, обнажая ряд полуразложившихся зубов. — Они обещали хорошо заплатить, если приведу тебя раньше рыцарей. 

Значит, храмовники и рыцари действовали отдельно, но по общему приказу. 

Вот же дрянь жирная. 

Жадное и жалкое подобие великих правителей прошлого. И чего ей неймётся? Я ведь всё сказала уже тогда. 

— Отпустите, дяденька. — Я скорчила слезливую мордашку и попыталась аккуратно высвободить руку. — Хотите, я вам денег дам? Всего-то и нужно, что на две минуточки отойти в сторону.

— Нет уж. Не нужны мне гроши, — осклабился он. — Ты, может и не знаешь, сидя в своей башне, но цена за твою голову выросла до двух золотых слитков. 

Д-двух слитков?!

Я вытаращила глаза на разбойника и чуть повернула голову. 

— Шутите?

— Да какие уж тут шутки. — Он сплюнул. — Не дале, как час назад вся площадь пестрела листовками. За последнюю некромантку империи дарует императрица два слитка чистейшего злата. Так что, девонька, не пущу я тебя. Я таких денег даже во сне не видел. На всю жизнь хватит. 

Он потащил меня к выходу из комнаты, не обращая внимание на вялое сопротивление. На лестнице второго этажа я споткнулась о порог и едва не скатилась кубарем, но была вовремя подхвачена ещё одним мужиком. 

Седым, патлатым и рябым.

Дед Петро.

— Деда, — шепнула я из последних сил. — Помогите. 

— Не серчай, Соля, — повинился он, подталкивая меня к однорукому. — Моя забота — путь хранить. А ежели я тебя сейчас туда пущаю, то всех нас за это изведут. Шесть лет прятали тебя, пора и долг отдавать. 

Вот оно как. 

Я повесила голову и хихикнула. 

Ну да. А что ещё делать людям у которых из всей собственности — раздробленные конечности, да горсть земли в качестве еды?

Если буду сопротивляться, только хуже сделаю. Трущобные не остановятся на одних ударах, могут и ноги оторвать за такие деньги. Руки-то некромантам нужны как инструменты. Их трогать не станут.

— Да не пугайся так. — Дед Петро ободряюще хлопнул меня по плечу. — Чую есть для тебя задание, вот и рвёт императрица, не сдюжит без твоей помощи. 

Не сдюжит, говоришь. 

Что-то не припомню, чтобы за все двенадцать лет существования закона об искуплении, императрица хоть что-то не могла сделать. Извела эта дрянь больше народа, чем проживало во всей столице. Извела и на галеры сослала. И осталась во всей империи только я. 

Единственная некромантка. 

Да и то с бракованным даром. 

— Не надо меня дёргать, — осадила я поймавшего меня мужика, с гордо поднятой головой переступая порог. — Если не хочешь в постели с мёртвой женой нежиться, веди себя ласковее. Я всё-таки женщина, а не тюк с граблями.

— Тьху ты, гадина. Забирайте. — Он швырнул меня в ближайшего храмовника, чьи латы блестели ярче всех, и алчно потёр руками. — Где моё золото?

Ха. 

Вот же дурачьё немытое. И ведь на самом деле верит, что ему заплатят. 

Никогда. 

Запомните. 

Храмовники никогда не держат слово, и тем более, никогда и никому не дают денег. 

Быстрый укол рапирой, по лезвию которой струилась чистая магия, заставил моего похитителя молчать. Паладин вытер острие оружия о вытащенный из-под лат платок и громко усмехнулся. 

— Святой отец будет несказанно рад видеть вас дома, госпожа Исола. Вы так долго прятались от божьего взора, что некоторое время считались погибшей. 

Паладин деловито застегнул на моих запястьях цепи и потащил сквозь мусор, старательно выводя зигзаги, так, чтобы мои ноги как можно чаще оказывались по щиколотку в нечистотах.

— Я некромантка, — напомнила я, переступая через крысу. 

— Господь не делает различия между своими детьми. Все твари земные в его сердце. 

— Храм не получит от моей поимки никакой пользы. А вот лично вы смогли бы. — Я выдержала паузу и продолжила: — Хотите воскресить кого-то из близких или избавиться от смертельного смога в келье?

— Замолчи. — Он дёрнул меня в сторону и я успела заметить блеснувшие ненавистью глаза. — Святой отец избавит тебя от разъедающего душу дара. Оставит только свет.

— А он, случайно, не говорил, останусь ли я при этом в своём уме и вообще живой?

Ну, это чтобы сразу понимать масштаб проблемы. Хотя мой вопрос и не был праздным, паладин предпочёл оставить его без ответа, как и все остальные выходки, на которые была способна свежепохищенная некромантка. 

Поднятую в нежить крысу он пнул острым носком железного сапога. Выпущенный в забрало скелет голубя оказался в то же мгновение стёрт в пыль. Мой конвоир не слишком церемонился и с трупом бывшего рабовладельца, оставленного недалеко от стены в качестве назидания. 

Меня и мои навыки, оттачиваемые в течение шести лет жизни в трущобах, наглым образом проигнорировали. 

Но я была бы не я, если бы не попробовала самый действенный некромантский способ. Вы когда-нибудь видели фамильяров, которых используют поклонники кладбищ и смерти? Честно говоря, их никто не видел. 

Потому что их изобрела, или точнее будет сказать — воссоздала — я. 

Первым из-за воротника платья выпрыгнул Фель. Весьма тяжёлый на руку и скорый на расправу скелет. Или скелетик. 

Недомерок, в общем. 

Фель не любил, когда его призывали, поэтому всеми силами пытался доказать свою никчёмность и безалаберность. Лентяй и бывший фей, уроженец империи Крестоф, где при жизни работал доставщиком фейской пыльцы, долгое время отказывался быть порядочной нежитью. Но в ситуациях, подобных этой, он был незаменим. 

— Фель, — шепнула я под нос, зная, что помощник слышит и внимает. — Если мы сейчас же не сбежим, то нас заставят работать. Бесплатно, — трагическим шёпотом добавила я. — Святой отец не будет разбираться, кто из вас и для какой работы подходит. Отправит пахать всех… — Фель от страха дёрнул меня за волосы и возмущённо клацнул челюстью. — Возьми ребят и скажи Дрыгу, что я разрешу покататься верхом на голубе, если он сможет как следует наподдать вот этому человеку. — Я показала пальцем на надменного паладина и дружелюбно улыбнулась, когда он обернулся на меня, словно предчувствуя пакость. — Господин паладин. — Я ускорила шаг, чтобы оказаться вровень с рыцарем. — А вы знаете, о том, что сказала мне императрица после смерти матушки?

— Нет. 

— Она сказала… — Я вновь ускорилась, так как этот нехороший человек стал идти быстрее. — Что если я захочу, то она станет моим опекуном. 

Мужчина споткнулся и едва не потерял меч. Это очаровашка Дрыг, со всей своей любовью к блестяшкам, пытался оторвать заклёпки у ножен. 

Ну, здесь я, конечно, приврала. Основательно так. На самом деле, императрица пообещала оплатить мне обучение в одной из школ магии в обмен на некоторые услуги для императорской семьи. Её даже не смутило то, что это именно она стала причиной смерти моей матушки. 

Гадина отравила Святую Ахарбы из зависти к её силе и красоте. 

А потом, когда стало слишком поздно, пришла ко мне. За помощью. Кто-то из тех, кого она преследовала и отправляла умирать на галеры, наложил проклятье на её дорогого сыночка. А потом и на второго, и на третьего. И даже дочерям досталось. 

Так что вымирал имперский род. 

Но об этом никто не знал. 

Кроме меня и святого отца. 

Ага.

Я остановилась и зашипела от боли, когда не ожидавший этого паладин слишком резко натянул цепь.

Теперь понятно, почему меня ищут. Проклятие некроманта может снять только сам проклявший или другой некромант. А я такая в империи осталась одна. И за помощью в другое государство обратиться нельзя, сразу же кто-нибудь затеет территориальную войну. Поэтому меня ищут днём с огнём, а ночью с магией. 

Святой отец хочет добиться каких-то преференций для своей религии и храма в частности. Императрица — вернуть былую силу семье. 

А зная меня, ни один, ни второй не станут тратить время на уговоры. Святой отец через обряд лишит меня воли и сделает марионеткой, чтобы уже потом вести переговоры с властью. Императрица же торговаться не будет. Согласится на всё, что попрошу в обмен на помощь. 

В общем, прав был дед Петро. 

Мне нужно во дворец, и желательно побыстрее. 

Вовремя успев обдумать стратегию, я подставила цепи Кулде, третьему и самому верному фамильяру. Скелетик вытащил из своей руки тонкую косточку и полез ковыряться в замке. 

Щелчок открывшегося замка утонул в воинственном крике мальчишки, которому я недавно подарила свой дневной заработок. Малыш так слёзно просил денег на лечение матери, что даже зная о том, что это искусное враньё, я высыпала горсть металла на обтянутую серой кожей ладошку. Благодарность, как и месть трущобных не имела границ. Даже если на кону была жизнь. 

Долг в этом месте всегда отдавали с лихвой. 

Короткие, слежавшиеся волосы тёмно-синего цвета мелькнули только раз, когда мальчик швырял в моего конвоира горсть влажной земли, перемешанной с отходами. Вонючий шлепок залепил глаза паладину и выиграл мне несколько секунд. Подняв вверх большой палец, я подтвердила оплату долга и нырнула в брешь, между ногами храмовников. 

Почему-то эти божьи дети считали себя самыми умными. Ну и бессмертными наверное, если без всякого страха повернулись к некроманту спиной. Благодаря Кулде цепи свободно свисали с запястий и не мешали творить заклинание. 

Да. 

Мая была права, ритуалы я больше не могла проводить, но выплести вязь заклинания мне сил хватит. 

Несколько едва заметных движений пальцами и к отряду паладинов начали стягиваться мои войска. Может, опытный воин и способен отбиться от единичных нападений нежити, но когда таких помощников орда — даже сам святой отец запросит помощь.

Волна шевелящейся и весьма кровожадной падали нахлынула на отряд паладинов, погребая золотые доспехи под грудой скелетов с остатками мяса и кожи. Писк и треск челюстей с воплями и суматошными действиями храмовников смешались в одну большую свалку из рук, ног, частей доспехов и мелькающих мечей. Как оказалось, рапиры и декоративные мечи — плохие помощники в борьбе с мёртвыми крысами. Не знаю уж, чем руководствовался святой отец, отправляя за мной тех, кто дальше границ столицы не выходил и в настоящих боях не участвовал. 

Можно сказать, отряд паладинов был личной игрушкой храма, способной только на устрашение не сведущих в столкновениях и магии людей. 

— Мальчики, — тихо позвала я фамильяров. — Сейчас прячемся и быстро тикаем в сторону деда Петро. Этот старый пройдоха наверняка где-то рядом околачивается. Не мог он так просто сдать меня и не испугаться гнева Хозяйки. 

Скелетики нырнули мне за пазуху, вцепившись крохотными пальчиками в резинку панталон. Кто-то из них не рассчитал силу и больно царапнул фалангой пальца по коже. 

— Цыть! — Я шлёпнула ладонью по животу требуя аккуратности. — Держитесь крепко. На отмену призыва нет времени.

Говорить о том, что отмена призыва в боевых условиях, да ещё под гнётом освещённых цепей была почти невозможной — я не стала. А то ведь найдут, как потом использовать эту информацию и непременно начнут торговаться.

Прижимаясь к земле, и почти уткнувшись носом и грудью в слякоть, я ползла в сторону от единственных ворот трущобной стены. Толстые, щербатые и давно потерявшие первоначальный вид, стены возвышались почти на три человеческих роста, отрезая сидевших за ней от света и свежего воздуха. Никто из тех, кто здесь родился, не знал как выглядят люди по ту сторону заклеймённого магией камня. 

Трущобные рождались, жили и умирали исключительно в пределах выделенной для этого территории. Будь на то моя воля, я бы всех отсюда выпустила и сожгла бы к чертям древнюю человеческую свалку. 

Но я была всего лишь ущербной беглянкой, не имеющей ни сил, ни средств для спасения кого-то, кроме себя. 

— Чёрт!

Я застыла у тёмного, дышащего парами гниющего мусора, туннеля. 

Вероятно, прямо сейчас я смогу убежать. Я снова спрячусь, найду убежище на ближайшие пару лет и буду влачить жалкое подобие жизни, тогда, как те, кто этого недостоин, будут пировать на празднествах и выкидывать из окон горсти ненужных монет.

А что будет с ними? 

Сможет ли Мая выйти за ворота и найти дочь, если я убегу? Каковыми бы ни были условия сделки, без моей поимки её никто не выпустит, и тогда предательство, выжигающее её душу, будет напрасным. Синеволосый мальчик, отдавший мне долг, вернётся ли живым и здоровым после того, как открыто помешал конвоировать разыскиваемую некромантку?

Если императрицу так припёрло, что она даже расщедрилась на два слитка золота, то здесь перевернут всё вверх дном. Перебьют и сожгут остатки ненужных людей.

Святой отец на убийство не пойдёт, но наверняка запретит тем оставшимся храмовникам, для кого служение было не пустым звуком, приходить сюда и лечить самые страшные болезни. И тогда, не ровен час, новая волна чумы пройдёт по этим кварталам. 

— Да чёрт же! — Я стукнула кулаком по деревяшке, скрывающей проход в туннель, и тонкой струйкой выдохнула скопившийся в сердце гнев. — Это мне ещё аукнется. Точно аукнется. 

Нищее милосердие не может быть благородным по определению. 

Если уж и спасать, то всех. 

Щёлкнув ногтями снятую с руки блоху, я бросила короткий и полный ненависти взгляд на стену, и что есть силы побежала в обратную сторону. 

— Внимание! — орала я, перепрыгивая через поверженных крысами паладинов и остатки нежити. — Только здесь и только сейчас у вас есть возможность получить в свою коллекцию настоящую некромантку! — Я запрыгнула на подъёмник и сбросив мешок с камнями вниз, полетела вверх — к краю стены. — Поторапливайтесь! За того, кто поймает меня первым я замолвлю словечко перед Её Величеством и святым отцом! 

Народ вскинул головы и с недоумением взирал на то, как маленькая и вёрткая некромантка лезла на стену, горланя во всю силу лёгких. 

А что ещё я могла придумать? 

Нужно было как можно быстрее вывести отсюда всех солдат: и храмовых, и имперских. 

— Эй! Ты чего удумала?! Слезай сейчас же! — Один из имперских рыцарей скинул с головы шлем и отчаянно махал мне руками. — Не лезь туда, дура! 

— А ты поймай меня, прежде, чем я залезу! — Я высунула язык и нащупав шершавый уступ, потянулась всем телом. 

Но, видимо, не только светлый бог отвернулся от своих детей. Или же, кто-то очень умный научился растягивать магию по всем поверхностям. В общем, этот день не задался и у меня, и у тех, кто ненароком оказался рядом. 

Короткая вспышка и волна жара прокатилась по моему лицу, опаляя волосы и единственное оставшееся платье. Я расцепила руки и полетела вниз. 

— Ай-яй-яй!!! Ловите, дяденька-а-а!!! 

Визг и смех бросившихся врассыпную зевак не смог заглушить мой отчаянный вопль. Я, конечно, гибкая и весьма натренированная особа, но приземляться без увечий так и не научилась. Где-то недалеко послышался сдавленный ох, потом быстрая, скороговоркой, молитва и умело вставленное в неё проклятие.

Ха. 

Кто бы мог подумать, что люди, не обладающие магией, научатся так искусно издеваться над храмовниками. Они, к слову, стояли недалеко от места падения, но вмешиваться в спасательную операцию имперцев не стали. То ли не хотели выставлять себя ещё большими идиотами, то ли боялись получить откат от полученного мной заклинания. Ведь искры огненной магии до сих опаляли жалкие остатки платья, открывая всему честному и не очень народу моё не слишком свежее бельё. 

Шлёп.

Рука, занесённая ради спасения девичьей чести, хлёстко, наотмашь ударила спасителя. Голова имперца дёрнулась раз, два и… осталась свёрнутой набок. Судя по количеству пота на его висках — повернуть её он сможет лишь сломав. 

— Ой. — Я спрыгнула с парализованных рук и сбила последние искры на платье. — Простите. Я не нарочно. Если хотите, могу попытаться исправить. 

— Н-не надо… — шёпотом взмолился он, смаргивая набежавшие слёзы. — Л-лучше ид-ди в кар-рету… пож-жалуйста. 

Я склонила голову набок, потом обошла травмированного по кругу и кивнула:

— Да вы не переживайте. У вас всего-то четвёртый позвонок пострадал, если как следует надавить, а потом вывернуть…

— Не надо-о-о!!! — испуганно заорал имперец, пятясь от меня в сторону дружков. — Заб-берите её к-кто-нибудь. Т-только б-без рук. Она оп-пасна. 

Несколько рыцарей недоверчиво переглянулись, расставили в стороны руки и пошли на меня.

— Да вы чего, дяденьки? — изумилась я. — Правда верите его словам? Он ведь сам вызвался меня ловить. Он мне, между прочим, жизнь спас. А долги трущобные отдают всегда. Да я его даже после смерти ценить буду! Эй! Вы чего, а?! — Я попыталась отбиться от выпущенных с трёх сторон цепей, но не смогла. — Эй! Да кто вас учил так с женщинами обращаться?! 

— Ты чудовище безрогое, а не женщина, — ответили беззлобно из толпы.

Вот те раз. А если бы была рогатой, то сразу не чудовище?

— Хамло ходячее! — обиженно засопела я. — Да чтоб я тебе ещё раз скотину поднимала. Сам будешь свой камень пахать, Безносый! 

Упомянутый трущобный был моим постоянным клиентом, ибо держал лавку овощей, на которые без слёз и взглянуть нельзя было. Но даже такие овощи были в этом месте на вес золота, а земля, на которой они росли, пребывала в ещё худшем состоянии. Так что и вспахивать её могла разве что нежить да… нежить. 

Народ захохотал. 

Конечно все понимали, что данная тема была весьма болезненной, но плакать и стенать местные давно разучились, и предпочитали на все удары судьбы отвечать усмешкой или хорошей шуткой. 

Жалко мне их было. 

Я-то ещё помнила людей из-за стены, а вот они — знать не знали о том, какой разврат царил в империи. И то, что храм уже давно перестал быть прибежищем для страждущих, и то что правда была только у тех, кто мог за неё заплатить… 

Они верили, что я вернусь. Я видела это по их глазам и жестам поддержки. Они действительно верили, что эти солдафоны из двух разных фракций не причинят мне вреда только потому, что меня искала императрица.

Долгие проводы никогда не почитались в этих местах. Как только стало ясно, что меня действительно поймали и больше никакого представления не предвидится, народ стал расходиться. Зазвучали обычные для бедных кварталов крики малышни и междусобойная грызня. Где-то закудахтали чудом сбежавшие и выжившие куры. 

Возможно, прямо сейчас их пытались поймать и приготовить. 

Я пожала плечами, устраиваясь поудобнее в коконе из цепей и подмигнула злым храмовникам. 

— Передайте святому отцу, чтобы усерднее молился! — крикнула я, пока меня тащили за ворота под жгучими и полными ненависти взглядами святых стражей. — Светлый бог наверняка оглох, но когда-то же должен будет услышать своего самого верного раба!

— Помолчи, дурная, — посоветовал имперец, выталкивая меня на пустырь перед стенами. — Негоже наживать себе врагов в таком юном возрасте. 

— Да чтоб вы знали, дяденька… — Я пнула ногой первый подвернувшийся камешек и огляделась. — Этот враг заимелся в самый момент моего зачатия. Не смог стерпеть чужой любви.

— Будет тебе порочить святого отца. Лучше прикуси язык. 

— Да как пожелаете. 

Я поджала губы и поплелась вперёд, туда, где сияла позолоченными боками чудесная в своей извращённости, карета. Такого количество алмазов я не видела даже в книгах о рудниках. 

Не умела императрица жить вне роскоши. Даже за преступницей послала один из лучших дворцовых экипажей. 

— Знаете… — Я вскинула голову, чтобы разглядеть нутро салона. — Мне кажется, что без посторонней помощи сюда невозможно забраться. 

По какой-то причине, высота колёс была столь большой, что край первой ступеньки начинался у моего лба. Мне искренне хотелось бы посмотреть, как на этого монстра залезает сама императрица. 

— Поживее там! — Окрик со стороны козел выглядел, как самый настоящий приказ. То есть в качестве возницы у нас был тоже имперский рыцарь. 

Подготовилась старая дрянь как следует. Да что там подготовилась, она наверняка весь путь до самого дворца приказала оцепить, чтобы не дай бог, проклятая некромантка не сбежала. 

А вообще… 

Если посмотреть на всё это с другой стороны, то Её Величество банально пыталась меня умаслить. И карету свою послала, и отряд из рыцарей подобрала так, чтобы они не слишком ненавидели таких, как я. И ради комфорта мне стоило проверить эту теорию. Не хотелось ехать всю дорогу так. Цепи нещадно жгли оголённые участки кожи, да ещё и натирали сильно. 

— Эй, вы там! — Я развернулась к конвоирам и топнула ногой. — Если хотите доехать до дворца без происшествий, то будьте любезны вести себя со мной подобающе. 

Один из рыцарей хрюкнул от неожиданности и тут же отпрыгнул от выползшей из земли руки скелета.

— И чего же желает последняя живая некромантка?

Молодой мужчина с серьёзными глазами и острыми скулами выступил вперёд. Его намёк на мою живучесть мне не понравился. Он прозвучал так, будто перед ним сейчас был не человек, а ископаемое. 

— Для начала снимите эту дрянь. — Я потрясла цепями. — А потом я бы хотела помыться и переодеться. Нельзя же предстать перед Её Величеством в таком виде. 

Рыцарь взмахнул рукой и меня одним движением сдуло внутрь. 

И даже с большой натяжкой этот полёт нельзя было назвать планированием. Гадкий маг ветра просто запульнул меня в салон, припечатав лицом так, что в рот попал кусок грязи с чьего-то ботинка. 

— А ты бесстрашный! — крикнула я, с трудом усевшись на скамейку, обтянутую дорогим сукном. — Не боишься проклятия некроманта, а? Я ведь могу и обидеться!

— Так было быстрее всего, — равнодушно ответил рыцарь, спланировав на последнюю ступень. —  Если перестанешь шуметь, то я так и быть освобожу тебя от цепей. Правда, руки всё равно останутся скованными. Сама понимаешь.

Понимаю. 

Ага.

Я зло откинулась на мягкую спинку и уставилась в окно. 

Я понимаю, что ещё чуть-чуть и моё желание помочь императрице в обмен на небольшую услугу с её стороны, просто испарится. А всё потому, что эта жирная жадная дрянь была для нашей страны божьей карой, не меньше. 

Знамя корпуса имперских стражей развивалось над каретой несмотря на то, что в городе был полный штиль. Солнце висело уже не так высоко, но пекло безжалостно, выжигая на иссохшей земле рваные узоры. Богатейшие районы среднего класса постепенно превращались в руины. Чем дальше мы ехали, тем более безжизненным выглядел город.

Квартал за кварталом по земле метался ветер, гоняя по пустым домам песок и сухую траву. 

— Что происходит?! — Я привстала с места, чтобы как следует рассмотреть унылый пейзаж. — Ещё шесть лет назад здесь царила жизнь! — Я повернулась к рыцарю, держа закованные руки подальше от хрупкого стекла. 

— На всё воля божья. — Страж напряг мускулы и посмотрел на меня исподлобья. — После смерти Святой Ахарбы страна постепенно стала приходить в упадок. А твой побег из стен монастыря и отказ от прохождения обряда всё усугубил.

— Вот только не надо перекладывать вину на меня! — Я резко села и клацнула зубами, когда карета наехала на камень. — Мою мать убила императрица. Не надо так глаза таращить, всё вы знаете. — Я отвернулась и вновь уставилась в окно. — Смешно смотреть на её попытки договориться и умаслить дочь той, кого она с такой радостью травила… 

Я ещё даже говорить не закончила, как моего горла коснулось остриё меча. 

Ха.

Вы только посмотрите, какие мы чувствительные. Верный пёс не стерпит порицание хозяина. Даже будь тот трижды чудовищем.

— И что, убьёшь? — с вызовом спросила я. 

Страж ещё некоторое время держал меч у моей головы, но в итоге сдался, тяжело выдохнул и убрал оружие в ножны.

— Если прикажет Её Величество — убью. А пока ты можешь наслаждаться тем, что натворила.

— Пфф.

Дорога до дворца заняла почти весь день. И всё, что я видела — это руины прежней жизни. Отчасти я была согласна с рыцарем. Всё это — следствие жестокого убийства и порицания божьей воли императорской семьёй и самим храмом. Ведь Святая считалась не только вестницей, но и дочерью Бога.

Мама была чистейшим и добрейшим человеком из всех, кого мне довелось повстречать. Но даже такая, как она оказалась запятнана заговором. Поэтому у меня не было иллюзий относительно Её Величества и нашей встречи. После снятия проклятия с императорской семьи меня наверняка попытаются убить. 

Здание дворца и прилегающая к нему территория занимали большую часть центра столицы. Ещё на подступах к первым воротам стало ясно, что все блага цивилизации, оставшиеся в этом мире, были собраны там, где власть императрицы не имела равных — в её доме. 

После досмотра, карета въехала в первые ворота и мы погрузились в грязь. Драгоценная вода, в которой нуждалось население, здесь выливалась за пределы газонов, превращая немощёные ничем дорожки в смесь глины и песка. 

— Почему здесь так грязно? — Я прилипла к стеклу щекой и попыталась разглядеть хоть что-то, кроме странных садов и наполненных водой лужаек. — Неужели нельзя перенаправить воду за пределы дворца, чтобы и простые люди могли пить? Это изощрённое издевательство над всеми, кто живёт за пределами этих врат?

— Невозможно, — просто и без объяснений ответил имперец, смотря строго в спинку моей скамейки. 

Вероятно, ему эта ситуация тоже не нравилась и смотреть на дело рук хозяина он так просто не мог. Впрочем, это не отменяло того, с каким рвением рыцарь вступался за честь дурной императрицы. 

После вторых врат я перестала чему-либо удивляться.

Если первые врата открывали проход в мир безудержной воды, то вторые — в геенну огненную. 

Огонь полыхал даже там, где его не могло быть в принципе — он жёг воздух. Сгустки концентрированного пламени с громким треском пожирали пространство вокруг, оставляя для людей лишь тонкую щель, в которую наша карета с трудом поместилась. 

И теперь высота колёс меня радовала. Хотя я и не представляла, каким образом лошади передвигали экипаж находясь гораздо ниже его.

— Это проклятие. — Я приоткрыла окно и растёрла между пальцев пепел. — Это точно проклятие. Но не некромантов. Маги огня и воды нацелились на Её Величество?

— Не совсем. 

— Вы можете отвечать нормально?! — Я закрыла щеколду и упала на сиденье. — Императрица может искать меня только по одной причине, но она никоим образом не соотносится с тем, что я сейчас вижу. Как давно это здесь? — Я показала на огненные сполохи.

— Шесть лет, пятьдесят дней и сорок три ночи.

— Шесть лет пятьдесят дней и сорок три ночи, — пробормотала я, пытаясь понять. — П-погодите-ка! — Я резко развернулась в сторону окна и распахнула глаза. — Этого не может быть! Это неделя похорон моей мамы! Но я ведь уже встречалась с Её Величеством после этого и никаких проклятий не было!

— Были, просто не такого масштаба, — пояснил рыцарь, силой усаживая меня на сиденье. — В тот раз их успешно спрятали под пологом невидимости. 

— Это не она. 

— Что не она?

— Это не мама прокляла вас. Она не обладала такими способностями.

— Никто и не говорил обратного. — Имперец просунул руку за спину и чем-то щёлкнул. Из середины спинки скамьи резко выдвинулась толстая витая цепь и воткнулась во второе сиденье прямо под моей рукой. — Держитесь. Сейчас немного потрясёт. 

Первый рывок кареты я ещё как-то держалась. Да и цепь была натянута по-человечески. А вот на втором меня швырнуло в потолок, больно приложив головой о перекрёстную металлическую балку. Зубы громко клацнули и под оставшимися от платья лохмотьями испуганно защёлкали костями фамильяры. 

Заботиться о целостности собственных костей, когда вокруг творится чертовщина, очень сложно. Особенно, когда при этом у тебя связаны запястья. 

Да, конечно, благодаря Кулде освещённые цепи значительно ослабли, но они по-прежнему жгли, заставляя шипеть от боли. 

— Ч-что за…

— Я бы не советовал говорить, — равнодушно бросил рыцарь, смотря на меня снизу вверх. — Язык откусишь. 

Я захлопнула рот и изо всех сил вцепилась в крышу кареты, отчаянно не желая падать. Благодаря множеству использованных в украшении салона камней, я смогла ухватиться кончиками пальцев за выступы и с ненавистью плюнула на имперца. 

Если бы сейчас кто-нибудь вошёл в карету, то увидел бы только взъерошенную девушку, распятую по потолку и шипящую не хуже дворовой кошки. Говорить-то я боялась. 

Но моё мнение относительно таких советчиков его не впечатлило. Он медленно стёр с перчатки плевок и наотмашь ударил магией. Ветровой хлыст разорвал губы и часть щеки. От боли я заорала и выплеснула магию. Серебряный туман наполнил карету доверху, не давая имперцу дышать. Усилием воли я оторвала руки от камней и шлёпнулась на сиденье. Недаром люди боялись некромантов. Вязкая магия смерти, дарованная Владыкой, не только воскрешала, но и запросто могла убить. 

Второе в моём случае было предпочтительней, но я поспешила развеять туман, чтобы у императрицы не было и шанса навесить на меня дополнительные условия за жизнь её подчинённого.

— Кх…

Рыцарь выглядел откровенно плохо, но мне было плевать. Красное лицо надменного конвоира хранило отпечаток применённой магии — наискось, через всю его левую щеку и глаз, тянулся шрам, который невозможно будет вылечить. Своего рода тоже проклятие, но не смертельное. 

— Я же сказала… — Я приложила ладонь к истерзанной щеке и применила магию лечения. — Со мной вам надо вести себя подобающе.

— Слухи не врали. Ты такая же, как мать, — кривя тонкие губы молвила императрица. 

Я вздохнула и осмотрелась. 

Зал для аудиенций был, пожалуй, даже красив. Ну, насколько может быть красивым заброшенное и лишённое красок помещение. Единственным светлым и ярким пятном в этом убогом сером мешке был трон. На котором восседала Её Величество Церцея. 

После прибытия, меня очень быстро проводили в помещение для прислуги и наскоро окатили цветочной водой, чтобы притупить запах трущоб. Нацепили поношенную форму горничной, дабы скрыть на удивление целое бельё. И отправили сушиться к топильне, в подвал. 

Но я не капризничала. 

Само то, что мне дали хоть какую-то одежду и омыли водой, а не ядовитым настоем, как было с другими некромантками, уже радовало. Так что предстала я пред светлыми очами вполне довольная жизнью. 

До тех пор, пока императрица не открыла рот.

— Ты долго пряталась, Исола. Но всему рано или поздно приходит конец. Даже бессмысленному противостоянию собственной семье.

Я оцепенела. 

Это о какой семье она говорит? О той, что самолично извела?

Шу-шу-шу.

Со стороны фрейлин послышался шёпот. 

— Это правда она?

— Такая маленькая… 

— Разве госпожа Святая не была блондинкой? 

— Почему у девочки такие красные волосы?.. 

— … словно кровь…

Я сжала руки в кулаки и вскинула голову. Бессмысленный цирк, устроенный специально для того, чтобы заставить мою волю пошатнуться. Оказывается, императрица не сдалась в желании заполучить то, на что никогда не имела права накладывать руки. 

— Ваше Величество. О какой семье вы изволите говорить? О матушке, которая была отравлена уникальным и не встречающимся на территории империи ядом, или о брате в её утробе, что даже не успел сделать свой первый вздох? Вы о них?

— Полноте, Исола. После безвременной и такой ужасной кончины Святой, императорская семья взяла на себя бремя твоего воспитания. Мы стали твоей семьёй. — Глаза императрицы сверкнули ненавистью и предупреждением, чтобы я не открывала рот. — Жаль, что ты восприняла нашу щедрость и благосклонность превратно. Сбежала… — Она нарочито печально вздохнула и повертела одно из колец на руке. — Спряталась на помойке, там, где даже крысам не место. Как же ты жила, милая, всё это время? Небось и лечением приходилось заниматься, ведь так? — Губы Её Величества растянулись в самодовольной и плотоядной ухмылке.

— Смею вас огорчить. — Я бросила на неё победный взгляд. — Моих способностей недостаточно для подобного. Как вы знаете, Ваше Величество, некроманты умеют только калечить. Лечить — привилегия храмовников и носителей света. 

Она нахмурилась. Толстая, дородная, затянутая в тончайшие кружева, сквозь которые отчётливо проступали складки кожи… Императрица не любила ошибаться и ждала от нашей встречи гораздо больше того, что я готова была ей дать. 

Видимо, что-то такое отразилось на моём лице, что императрица поспешила выказать больше любезности, чем причитается гонимой сироте. 

— Ну ладно тебе, Соля, я ведь зачем тебя…

У меня хрустнул кулак. Раздавленный внутри Фель обиженно цапнул меня за пальцы и заёрзал. 

— Соль? — Императрица подалась вперёд, чтобы рассмотреть моё лицо как следует. — Ты чего так завелась? Вон, смотри, даже морщинки на лбу появились. Как же так, девочка. Ты ведь, если растеряешь всю красоту, не сможешь выйти замуж… Ха-ха-ха, — залилась густым, горловым смехом Церцея, будто сказанное было отличной шуткой. 

— Ваше Величество, — с трудом контролируя гнев, сказала я. — Помнится, шесть лет назад Его Высочество наследный принц неудачно посватался к Югрене, принцессе Сантской.

— И-и? — вздрогнула свинья. 

— Как думаете, есть ли теперь у наследника шанс обзавестись семьёй? Ведь время летит та-ак быстро. — Я сделала шаг в сторону трона и спугнула выползших из-за ближайшей колонны фрейлин. — И красота вашего рода диво, как быстро увядает… 

— Нахалка! 

— Ну что вы, Ваше Величество. — Я склонила голову и оскалилась. — Мы ведь семья. Какие между родственниками тайны? Могу ли я сегодня поприветствовать принца Жифта?

— Н-нет. — Она икнула и поспешила скрыть страх за веером. — Жифт приболел. Боюсь, как бы он не заразил тебя простудой. Ты ведь и так… слабенькая. 

— Неужели, ни один храмовник не согласился вылечить наследника? — Я сделала большие глаза и укоризненно качнула головой. — Как же так, Ваше Величество. Видно никому не нужен наш Жифт. Ох, беда какая… И принцесса отказала, и проклятие настигло и даже простуда теперь приклеилась. Не везёт Жифтику, ох не везёт. Ну и ладно. — Я потёрла кожу около носа большим пальцем и усмехнулась. — Вернёмся к насущному. Зачем меня искали, Ваше Величество?

— Какой дерзкий ребёнок, — гневно шепнула какая-то фрейлина, закусив обтянутый кружевом кулачок. 

— Молчать! — гаркнула Церцея, вмиг побагровев. — Пошли все вон! 

Я заторопилась покинуть зал вместе с униженными приказом фрейлинами, но на выходе два стража преградили мне путь алебардами. 

— Не успела. Эх. — Я развернулась на пятках прямо перед лезвиями и взмахнула волосами. — Вы что-то хотели, Ваше Величество?

— Я знаю, что ты меня ненавидишь, — устало сказала императрица, глядя куда-то в сторону. 

— Да ну что вы, — пропела я. — Какая ненависть, Ваше Величество? Я просто хочу сжить вас со свету вместе с империей. Для такого искреннего желания одной ненависти мало. 

— Исола, даже если я трижды попрошу у тебя прощения за смерть Сиер, и скажу, что в том не только моя вина, ты же всё равно не поверишь. 

— Я в курсе, что храм приложил к этому руку. — Я протанцевала к трону и остановилась напротив Её Величества. — Но именно вы подливали отраву ей в чай. Знаете, она никогда и не смотрела в сторону Его Величества. Он был ей не интересен. Ну, не будем о грустном. Вы заняли очень много моего времени. Если на этом всё, то я, пожалуй, пойду. Ах, пока не забыла. Не пытайтесь вылечить лицо моего сопровождающего. 

— Лицо?

— Да. — Я показала на себе расположение его шрама. — Это ожог чистой магией Смерти. Ни один храмовник не справится с таким. Счастливо оставаться, Ваше Величество. 

Я запела ходящую в трущобах песенку, сцепила за спиной руки и пошла в сторону выхода. 

— Чего ты хочешь? — догнал меня вопрос. 

— Смотря, что вы собираетесь попросить. — Я остановилась и резко повернулась. — Плата за мои услуги чрезвычайно дорога. А для вас может и вовсе стать непосильной. 

— Вылечи их. 

— Простите? — Я приложила ладонь к уху и слегка подалась вперёд. — О чём идёт речь? 

— Вылечи их. П-пожалуйста, — скрипнула зубами Церцея. 

— Кого их?

— Моих детей. 

— А. — Я потеребила пальцами нижнюю губу и рассмеялась. — Не хочу. 

— Исола! 

— Я уже девятнадцать лет Исола. И шесть из них — сирота. Я долгие годы жила в трущобах и научилась их законам. Мне. Не. Жалко. Ваших. Детей. Я продала свою совесть за кусок хлеба и крышу над головой. 

— Они не виноваты! — Церцея подскочила и тут же тяжело упала обратно. — Не виноваты.

— И что? 

— К-как и что?

— Я спрашиваю, почему меня должна волновать их невиновность?

— Но ты же её дочь! 

— Это моя мама была Святой, для которой чужая жизнь была дороже своей. А я не она. Я некромантка, которую презирает вся империя. 

— У тебя есть её силы! — выдала последний факт императрица изо всех сил сжимая подлокотник трона. 

— Даже если бы и были, я бы не стала ими пользоваться в угоду вам и храму. К тому же, насколько я слышала, вы тоже обладаете силой исцелять. 

Ооо, это был удар ниже пояса. Церцея побледнела и резко осунулась. Ну да. Эту историю слагали в легендах, ещё когда они обе — моя мать, дочь бедняков и императрица, старшая дочь древнего герцогского рода — были выбраны в качестве претенденток на место невесты кронпринца. И даже посредственная магия Церцеи не стала помехой пред выбором царствующей семьи. Никто из знати не хотел видеть простолюдинку на троне, пусть и названную Святой Ахарбы. 

Именно зависть и чувство неполноценности толкнули Её Величество на убийство. И даже спустя шесть лет после смерти своей главной соперницы, она продолжала её ненавидеть. 

— Ты знаешь. — Императрица прикрыла глаза и глубоко вздохнула. — Моя магия гораздо слабее той, что передала тебе мать. Моих сил не… хватит. 

— Ваше Величество. — Я переступила босыми ногами и лениво почесала затылок. — Это бесполезно. Мне всё равно. 

— Я… Я дам тебе всё, что попросишь, — решилась она. — Только вылечи. 

Я задержала руку в волосах и уточнила:

— Всё?

— Всё, — кивнула она, пытаясь принять более удобное положение на троне.

Но из-за большого веса и чрезмерного увлечения роскошью, у неё ничего не получилось. Украшения на платье и браслеты на руках стали громко царапать золотую спинку трона. Я брезгливо поморщилась и задумалась. 

Собственно, а что я бы могла потребовать взамен? Честно говоря, даже за место наследницы в этой клоаке я бы не стала бороться. Попросить убрать стены трущоб? Хуже станет только трущобным. Их и так презирают все, кому не лень, а если уж и стены уберут, то какие-нибудь пустоголовые и недалёкие аристократишки наверняка захотят устроить охоту. 

— У меня есть два условия. — Я поправила ворот платья от захватившего меня предвкушения. — Только после их выполнения я буду говорить о размере моей помощи вашим детям. 

— Хорошо.

Казалось, императрица выдохнула с облегчением, ибо просто не понимала, чего может попросить безродная простолюдинка, часть жизни прожившая как последняя нищая. 

— Первое. Храм никогда в жизни не узнает условий нашего соглашения. Даже если вас будут пытать, Ваше Величество, вы не скажете святому отцу, где я и что со мной происходит. 

— Согласна. 

— И второе. Прямо сейчас вы выделите мне земли. 

— Что? 

— Земли. Вы даруете мне титул и земли с расширенными полномочиями. То есть, эта земля должна стать моей крепостью, где даже вы ничего не сможете сделать. — Она закашлялась и посинела. Императрица любила роскошь и власть. Поэтому такое условие можно было бы считать невыполнимым. Если бы не одно но… — Я хочу получить проклятый маркизат. — Я мягко улыбнулась и напомнила: — Эта земля всё равно никогда не станет пригодной для жизни обычных людей. Поэтому, Ваше Величество, отдайте её мне. 

Последствия оказанной услуги были далеко идущими. Никто во дворце не понимал опрометчивость указа Церцеи, никто не хотел признавать влияние какой-то там девчонки на исход противостояния имперской семьи и храма. Для меня же было важным только одно: я смогу навсегда избавиться от преследования, мне не нужно будет прятаться и жить, как помойная крыса, лишь бы не попасться на глаза святому отцу.

— У нас будет собственный дом, — сообщила я скелетам. — Больше никто не посмеет охотиться на некромантов. Я найду всех выживших и заберу к себе, как только сниму проклятие. — На этом Дрыг понимающе погладил меня по щеке и вернулся к созерцанию потолка кареты. — Вы возглавите мои войска. — Я всё больше распалялась, представляя будущее на собственной земле. Фель подпрыгнул на моей коленке и возмущённо защёлкал челюстью, отказываясь работать. — Тебе надо будет только командовать и наставлять новичков, — пояснила я бывшему фею. — На землях алхимиков множество склепов, так что работников найдём быстро. 

Фель сверкнул потемневшими глазницами и выпятил рёбра. А потом дал щелбан зазевавшемуся Дрыгу и триумфально залез на оконную шторку. Забияка и разгильдяй, всегда третирующий младшего собрата. 

— Перестань доставать Дрыга! — возмутилась я, дёргая Феля за пятку. — Нельзя так обращаться с семьёй. 

Кулда, всю дорогу следящий за обстановкой и нашим кучером, расстроенно покачал головой и поманил к себе Дрыга. Чтобы утешить. Я отодвинула занавеску и всмотрелась в проносящийся мимо пейзаж. 

Засуха и мор преследовали страну с тех самых пор, как был издан указ о прощении. Вымаливая у богов ещё больше богатств, Церцея стала приносить в жертву самых ненужных, по её мнению, людей — некромантов. Ей и в голову не приходило, что только дети Владыки смерти могут спасти мир от чумы и других смертельных болезней. Уже двенадцать лет люди болели, умирали и отравляли своей плотью землю. Это касалось не только людского рода, но и тех, кто причислял себя к высшим расам. Таким, как феи. Пока была жива мама, храм ещё как-то справлялся с очисткой мест с миазмами, но после её кончины всё стало только хуже. 

Её смерть побудила всех богов отвернуться от нашей страны. Не зря вокруг дворца разбушевалась магия. 

Ну да ладно. 

Я хмыкнула и провела пальцем по заиндевевшему стеклу. Это больше не моя проблема. С империей и её людьми пусть разбирается Церцея. Я же навсегда закрою вход в земли маркизата и создам там свою империю, где никто не будет выше и ровнее. 

— Готовьтесь, — приказала я фамильярам. — Мы подъезжаем к Стене. 

Иней, быстро расползающийся по затёртому стеклу, въедался в мелкие трещины и ломал защиту экипажа. Я приоткрыла окно и высунулась наружу. Так и есть, проклятие уже давно покинуло пределы земель дю Эсфиль. Если ничего не делать, то вечный холод и лёд покроет Ахарбу ещё до истечения этого столетия. 

Карета дёрнулась несколько раз и остановилась у подпирающих небо каменных врат. 

— Дальше сами, леди. 

Кучер был из разорившихся. Поэтому такое обращение для него было нормальным. Попробовал бы кто из знати запросить “леди” у простолюдина. Был бы оплёван в лучшем случае. Я вылезла из экипажа, размяла затёкшие от долгой езды плечи и неторопливо двинулась к Стене. Кто её выстроил и когда никто не знал. Доподлинно известно было только одно: одна она многие годы сдерживала рост проклятия морского народа. Кто-то использовал её как пристанище, прорубив внутри каменных глыб тайные проходы и комнаты; кто-то занимался в этой местности торговлей контрабандой, правильно рассудив, что имперский сыск не поедет в такую даль ради одной шкуры магверя. А кто-то, как я, пытался найти здесь дом. Но большинство таких покусителей на земли Эсфиль остались вмёрзшими в лёд, так и не дойдя до главной сокровищницы этих мест — фьордов. 

— Я заберу карету, вы уж не обессудьте, приказ императрицы. — Мужчина приподнял шляпу и осторожно покосился на вход. — Может, не надо вам туда, а? Неужель, не найти обители попроще? 

Я молча вытащила из сундука накидку, заплечный мешок и направилась к вратам. Скелеты сидели как мышки, стараясь лишний раз не попадаться никому на глаза. Так что, перед возничим сейчас была одинокая несовершеннолетняя девушка, которую императрица сослала умирать.

— Эй! Леди! — Мужчина спрыгнул с козел и начал торопливо отвязывать одну из лошадей. — Не могу я вас так отпустить. Возьмите хотя бы животину, чай не ногами топтать снег. 

— А как же императрица? — Я с интересом смотрела на то, как он старательно укладывает на спину лошади толстую попону. — Не боитесь её гнева?

— Скажу, что по пути нарвались на разбойников, — отмахнулся он, подводя ко мне лошадь. — Не знаю, за какое преступление вас сюда отправили, но надеюсь, что вы не сгинете по дороге. Прощайте, леди. — Он приподнял шляпу, вскочил на козлы и начал разворачивать экипаж. 

— Спасибо, дяденька! — крикнула я, сложив руки. — Мальчики, забирайтесь в подклад, там точно будет удобнее ехать. 

Сев кое-как на лошадь, благо она была смирной, я натянула поводья и заставила её свернуть. Через главные врата мне не пройти. Не потому, что нельзя, а потому что мне нечего им отдать. Дань уважения новой жизни — так называли жители Стены подаяние, которое надобно было просунуть внутрь маленького оконца. Обычно, это были деньги или злато. В редких случаях магические камни, одежда, еда. Ещё реже это были артефакты. 

В моём случае, я должна была отдать им лошадь. Но я не дура. Возничий был прав, как никогда. Даже если я смогу добраться до замка самостоятельно, то в качестве пищи мне использовать на землях Эсфиль нечего. Не буду же я грызть лёд, правда?.. 

А если лошадь падёт раньше, чем у меня закончится еда, то я смогу использовать её в качестве нежити. Той вообще не страшны ветер и лютый мороз.

— Н-но, моя хорошая.

Я пришпорила лошадь и повела её вдоль Стены. Скелетики возились в попоне, пытаясь разместиться так, чтобы и ехать было комфортно, и обзору ничего не мешало. Если так подумать, то я могла бы отдать в качестве дани мамино зеркальце, но оно было единственным о ней напоминанием, так что мне не хватило сил с ним расстаться. 

Подмёрзшая трава хрустела под копытами лошади, а изо рта при каждом выдохе клубился дымок. Чем дальше мы ехали, тем явственнее проступало проклятие. Скорее всего, у самых врат оно ещё сдерживалось, но там, где вязь заклинания уже стёрлась, защиты от мороза не было. 

В этом были виноваты люди, жившие в Стене. Но и их можно было понять. Когда случилось несчастье, им пришлось искать убежище, ведь маркиз, навлёкший на земли алхимиков беду, утонул вместе с кораблём, нагруженным сокровищами. Как только последняя мачта скрылась под водой, фьорды промёрзли до дна. 

С тех пор, на некогда благодатных и богатых урожаем землях нечего было есть. Все, кто смог укрыться от волны проклятия, спрятались на границе земель. А потом некто возвёл Стену и доступ к плодородной почве империи для жителей маркизата был закрыт навсегда. 

С годами эти земли стали использовать в качестве наказания для ссылки мелких преступников и выпущенных из тюрьмы аристократов. По слухам, вокруг замка дю Эсфиль ссыльными был отстроен город. А все, кто там жил, промышляли грабежами, превратившись из изгоев в сухопутных пиратов. 

Императрица, не понаслышке знавшая тех, кто там жил, поинтересовалась у меня: не страшно ли? Не страшно, ответила тогда я, стараясь выглядеть правдиво.

И я не солгала. Ведь мёртвые мне навредить не смогут, а живые некромантам и вовсе не помеха. Единственное, что могло бы напугать меня в этом путешествии, так это отсутствие еды, но и эта проблема решилась благодаря милосердному кучеру.

За размышлениями я едва не пропустила щель. 

Остановив лошадь, я спрыгнула на лёд и заглянула внутрь. Так и есть. Стена в этом месте прохудилась больше обычного, поэтому внутристенные коридоры были покрыты изморозью, остатками когда-то живших здесь людей и…

Странное дело. 

Меня передёрнуло от отвращения, когда я заметила совсем свежий отпечаток ботинка. Неужто мародёры? 

Разбойники таким не занимались, это точно. У них был свой кодекс чести. Мёртвых жителей Стены по обычаю оставляли там, где они в последний раз закрывали глаза. Их одежда, пожитки и любые другие вещи превращались в физическое табу. Потому что несли на себе печать проклятия. 

Но кто-то умудрился перейти и эту черту. 

Я оставила лошадь и прошла внутрь. Следы тянулись со стороны маркизата. Кто-то очень большой, судя по их размеру, залез в естественный склеп и… 

Тьфу. 

Я зажала рот рукой, борясь с тошнотой. Кто-то ел несчастную женщину. Причём не так давно. Зловоние от растерзанных кишок ещё не испарилось. Вероятно, это я согнала каннибала. Ведь зверем существо в ботинках быть просто не могло. 

Я попятилась спиной к выходу, стараясь не пропустить ни единой детали. Эту женщину сюда притащили из недр Стены. И она умерла не своей смертью. По крайней мере, мне так показалось из-за перекошенного ужасом лица. 

Вот теперь мне стало страшно. 

У некромантов был один-единственный недостаток. Они не умели умерщвлять живых. А каннибалы вообще были их естественными врагами. Потребляя мёртвую плоть собрата, они становились кем-то вроде личей. И поднять таких было невозможно, ибо даже после смерти они сопротивлялись магии. 

Уходя в сторону от света из расщелины, я случайно сменила направление и наткнулась спиной на что-то твёрдое и громоздкое. 

И это что-то было очень даже живым. 

— М-ма-ма-мальчики… — выдавила я сипло, боясь повернуть голову. — С-сюда… 

— Тссс. — Мой рот накрыла чья-то рука в толстой меховой перчатке. — Тихо. Иначе он проснётся. 

П-проснётся? Кто проснётся? Здесь есть кто-то помимо чудовища, жрущего себе подобных?

И только замолчав и прислушавшись, я наконец поняла о чём идёт речь. Очень высоко, там где в темноте терялся потолок, послышался шорох и тихий храп. Людоед спал. Но если людоед спал, то кто тогда стоял за моей спиной?

Холод, идущий от пролома в Стене, пронизывал меня до костей. Хуже безвыходности была только неизвестность. Человек, что стоял за моей спиной, был огромен по меркам жителей империи. И особенно, тех, кто родился и вырос в трущобах. Даже я считалась в тех местах высокой. Но Скала, а иначе и назвать это чудовище было невозможно, возвышался надо мной и давил силой. Не магической, нет. То была сила физическая, превосходящая мощь имперских рыцарей. 

Я сразу поняла, что просто так он меня не отпустит. 

— П-послушайте. — Я постаралась унять сердцебиение. — Если вы местный, то должны знать, что людоеды не спят как люди. Сейчас у не…

— Тссс. — Мужчина прижал ладонь к моему рту так, что ни один звук больше не проходил сквозь толстую перчатку. 

— Гм. — Я завозилась, пытаясь вырваться из хватки незнакомца. — Фх.

— Тссс. — В моё ухо ворвалось горячее дыхание. Тело Скалы напряглось. 

— Ммм… — Он не понимает. Это плохо. Я положила свою руку поверх его ладони и осторожно похлопала. — Мфх. Пххфф.

— Шшш. 

Чёрт. Я молча прокляла несносного верзилу, привыкшего подчинять, и со всей силы наступила ему на ботинок. Раз словом привлечь внимание не получается, то буду делать, как обычно. 

Матушка не раз мне говорила, что каждая уважающая себя девушка должна иметь средство для таких вот, особых, встреч. В моём случае это была татуировка заклинания паралича, высеченная на пятке. Конечно, для габаритов моего соперника, такой укус магии будет практически незаметен. Но этой передышки хватит, чтобы выскользнуть из хватки и сбежать, пока людоед не понял, что из нас двоих, более лёгкой добычей являюсь я. 

Раздался хлопок и ботинок на правой ноге задымился. Рука Скалы медленно скользнула вниз, освобождая меня из тисков. 

— С-стоять, — выдавил он, сверкая зрачками. 

Вот те на. Это у него средство для защиты глаз, что ли? Не помню, чтобы в империи хоть один алхимик мог приготовить такой чистый настой. Какой интересный экземпляр, однако. После смерти он мог бы стать отличным работником. Но… 

Я отскочила в сторону от огромной ручищи и показала язык. Слишком быстро он справляется с параличом. По моим расчётам, заклинания должно было хватить на три минуты, а он начал двигаться спустя тридцать секунд. Что за монстр. 

Он точно не из внутристенных. 

Те с рождения болеют рахитом, истощением и слепотой. Слепота вообще их отличительная черта, благодаря которой они научились передвигаться как насекомые — незаметно и практически бесшумно. 

Я вскинула голову, чтобы оценить противника и распахнула глаза. Огромный. Спиной я чувствовала какой-то подвох. Но масштаб его не понимала. Когда свет из прохода со стороны империи достиг его тела, передо мной возвысился не мужчина, а… парень?

Немногим старше меня. С копной густых, непослушных волос и обветренным лютыми морозами лицом. Почему-то цвет его кожи был темнее моего, как если бы он был жителем южных стран, где днём и ночью палит солнце. 

Незнакомец был красив. 

Так красив, что я неосознанно засмотрелась на высеченное самими богами лицо, и не заметила выскользнувшего из темноты людоеда. 

— Скройся, мелочь, — грубо приказал Скала, одним движением вынимая из-за спины арбалет. 

Действие заклинания прошло или же он справился  с ним самостоятельно?.. Не мне, конечно, хвастаться, но среди остальных некромантов я прослыла бы гением. А этот… невежа развеял тьму Владыки смерти и даже не чихнул. 

Рядом с ним было не страшно нос к носу столкнуться с каннибалом. Судя по всему его стрелы были отлиты из чистого серебра. Что за расточительство. Таким образом он его даже не задержит. 

Хотела сказать я, но…

Людоед вскрикнул и схватился за длинную конечность, когда-то бывшую рукой.

— Держись подальше, — опять приказал Скала и молниеносно перезарядил оружие. — Если слюна этой твари попадёт на кожу, то оставит ожог. 

— Ожог? — Я попятилась. — Людоеды не оставляют ожоги. 

— Это гуль. 

Как будто я поняла о чём он говорит. Я поджала губы и попятилась к проёму. Если уж он был столь любезен скормить себя твари и дать тем самым время мне, то кто я такая, чтобы отказываться от жертвы?

Пока я пробиралась к лошади и сидящим в укрытии фамильярам, я всё думала: а кто такие гули? Никто и никогда не говорил о существовании подобных тварей на землях Эсфиль. 

Каннибалы — да. Это бывшие люди, что опустились до поедания себе подобных. Из-за постоянных болей в кишках, они злы и агрессивны, и предпочитают устраивать насесты там, где есть свет, чтобы мясо переваривалось лучше. Но это не помогает. Ведь мясо человека человек переварить не в силах. Поэтому их сон — это вечное ворчание и стоны, в попытке забыться хоть на минуту. 

Но гуль… Я прищурилась, чтобы рассмотреть скулящее чудовище. Одна рука длиннее другой. Та, что ранена стрелой, волочиться по полу. Колени вывернуты наружу и сочатся гноем. Подбородок съехал на сторону и раздвоен. И из его середины торчит… жало?

Эт-то… Нет-нет. Так не бывает. Люди не могут превратиться в ЭТО. Просто невозможно, чтобы боги допустили такие изменения. Значит, новый вид твари? Возможно ли, что под действием проклятия морского народа произошла мутация?

— Ты глухая? Я сказал спрятаться. 

— Держаться подальше, — машинально поправила я. — Но ты ведь уже убил эту тварь. — Я ткнула пальцем в закатившего глаза гуля. 

— Здесь гнездо. — Вот опять. Я должна понять, что это значит? Видя, что я не реагирую, он снисходительно пояснил: — Вся северная часть Стены стала их гнездом. Эти гады чуют живых за несколько километров. Как думаешь, что будет, когда они поймут, что к ним в гости заглянула такая аппетитная мелочь?

— Аппетитная… Да ты сам! — Я захлопнула рот, чтобы не проговориться. — Ты выглядишь толще меня. 

Скала хмыкнул. 

— Это одежда. И я не пахну, как ты.

От меня воняет? Но меня мыли. Я склонила голову, пытаясь скрыть неуместное смущение. Меня за последние шесть лет впервые обозвали вонючкой. И это было почему-то неприятно. 

Я оттянула накидку и принюхалась. Не пахнет. Или на таком холоде мой нос стал менее чувствительным, или этот наглый великан просто издевался.

— Ха, — разочарованно выдохнул он. — Всем в пределах этих земель известно, что гули особо чувствительны к женщинам. Если тебя это насторожило, то ты пришла издалека. — Он перезарядил арбалет, от души пнул поверженное чудовище и направился к правому коридору, скрытому за грудой сломанных вещей и человеческих мумий.

Так. Я поправила накидку, вытащила ногу из сапога и пустила магию к татуировке. Его разочарование было таким явным, что стало не по себе. Если эти гули охотятся преимущественно на женщин, то стало быть, их, то есть нас, в этих местах почти не осталось. 

Женщины без магии слабы, не приспособлены к выживанию и всегда держатся группами. В таких местах, как это, потеря одного человека может сильно отразиться на выживаемости. Если гули заняли всю правую часть, я бросила взгляд на странного парня, то он собирается на них охотиться?

— Ты идёшь в гнездо? — Я натянула сапог и дождавшись скелетов, пошла следом. — Не проще ли завалить эту часть чем-нибудь и…

— Гули сильнее людей. — Скала отбросил в сторону часть шкафа и переступил через очередной иссохший труп. — Нужно выжечь их гнездо прежде, чем они расплодятся.

— Т-то есть, они ещё и размножаются?! — ужаснулась я. — Р-разве это не бывшие люди?

— Нет. Не ходи за мной. Только мешать будешь, — бросил он через плечо и нырнул во тьму коридора. 

Хорош спаситель. Ничего не скажешь.

Ну и ладно. 

Хочет в одиночку сражаться с тварями — пожалуйста. 

Я пожала плечами и пошла за лошадью. Все в этом мире о чём-то мечтают. Стать богатыми, найти источник вечной жизни, породниться с высшей расой или наоборот поработить кого-нибудь из них… В общем, довольно мелочные и распространённые желание. Наверняка среди всех живущих есть и такие, как этот… 

Я расстроенно цыкнула, пожалев о будущем такого прекрасного экземпляра. 

Но, не в моих правилах вмешиваться в чью-то смерть. 

Взяв лошадь под уздцы, я осторожно повела её сквозь расщелину, стараясь не тревожить обагренный кровью могильник. Животное испуганно похрапывало, пока мы преодолевали ту часть, где лежали останки гуля и женщины. Пару раз она пыталась сбежать, но я держала крепко, на всякий случай намотав поводья вокруг руки. 

Чем ближе мы подходили к провалу со стороны маркизата, тем холоднее и тоскливее становилось. Холод выедал хорошие чувства, оставляя в душе всех, кто сюда попадал, только самые негативные эмоции. 

Но со мной это не работало. 

Точнее не так. 

Работало, но не в полную силу. Благодаря магии смерти мне удавалось нивелировать большую часть урона, наносимого проклятьем. У входа, теперь уже на мою территорию, я остановилась и сглотнула.

Иметь собственный дом. Жить без страха быть проданной в бордель или стать марионеткой храма. 

Мне нужно было место, скрытое ото всех. И я его получила. Вот только разбираться в одиночку с таким грузом будет сложно. Было бы хорошо, найдись в том городке из слухов люди, что будут готовы идти вместе со мной до конца. 

Я вдохнула морозный, застоявшийся воздух и шагнула в неизвестность, уверенная в том, что уже сегодня достигну замка. 

Вот только…

Лошадь осталась в Стене. 

Я повернулась и потянула её за собой, приговаривая:

— Н-но, милая. Иди сюда. Не бойся. Здесь мы…

— Хрр.

Животное всхрапнуло и выплеснуло на стылую землю кровь.

— Эй.

Я сделала шаг в сторону, чтобы увидеть её круп и застыла. Прямо на меня, сверкая бледными, выцветшими зрачками, смотрело чудовище. Оно было в два раза крупнее того, что прибил Скала, и изнывало от голода. С челюсти твари капала жёлтая, с гнойным оттенком, жидкость. Острые зубы всё ещё держали бедную кобылу в болезненных тисках. 

Но даже так, эта попытка сожрать мой обед не объясняла того количества крови, что лошадь смогла из себя изрыгнуть. 

— В сторону, мелочь! 

Я вскинула голову и с недоумением уставилась на стрелу, летящую прямо мне в глаз. Этот оборзевший недосамоубивец выстрелил в меня. 

В меня, чтоб его блохи сожрали! 

— Феля!!! — во всю глотку заорала я, подбрасывая фамильяра в воздух. 

Скелет выгнулся и едва успел сомкнуть челюсти на древке стрелы. Конечно, вес и размер фамильяра не позволяли сию минуту изменить траекторию её полёта, но благодаря помехе, наконечник клюнул и отклонился на несколько сантиметров. Это спасло мой глаз, но не ухо. 

— Бандит безглазый! Ты в кого целишься?!

— Я же сказал в сторону! — рявкнул он, откидывая меня и снова целясь в гуля. 

Лошадь уже не хрипела, она просто дёргалась, закатив глаза. На ногах её удерживало чудовище. Как я успела заметить, пока летела на землю — лапы гуля по самые локти вошли в её брюхо, вытаскивая наружу кишки. Вот поэтому она и страдала, и плевалась кровью и… была совершенно непригодна к еде. 

— Ах ты мразь, мракобесная, — прошипела я, поднимаясь со льда и пытаясь удержать равновесие. — Ты не только мой обед испортил, ты ещё и будущую нежить искромсал! Не прощу. 

— Он не понимает человеческую речь.

Скала выставил руку, закрывая мне обзор. Смею надеяться, он просто пытался удержать меня от необдуманных действий, а не боялся за нежную психику невесть откуда взявшейся “мелочи”. 

— Гхх. Кулда! Доставай заначку!

Я швырнула мешок на землю и отпихнула Скалу. Ну, попыталась отпихнуть. Сие позорное действо ничем иным, кроме как попыткой назвать было нельзя. Верный Кулда полез на дно мешка, старательно собирая раздробленные крошки магических камней. Вывозить из столицы целые нельзя по ряду причин, а у меня ещё и возможностей не было. Так что, пока мы ехали в имперской карете я успела немного себе соскоблить. 

Когда порошок был готов, Кулда поделил его на равные горстки и разложил в круг. Конечно, полноценный ритуал я провести не смогу, так как светлая магия всё ещё боролась в моём теле за собственное выживание. Но частично обезвредить тварюгу я точно сумею. 

Я уколола палец об иглу и капнула несколько капель в центр обозначенной Кулдой печати. Распев заклятия занял меньше времени, чем все приготовления, и уже через несколько секунд надо мной взвился вихрь магии смерти.

По мановению моей руки он направился прямо к гулю и вместе с лошадью поднял его в воздух. К сожалению, или к счастью, я не совладала — впрочем, как обычно — с его силой, поэтому вместе с ними в небо взлетел и Скала. 

Сквернословящий и обещающий кары небесные, он зацепился за выступ на Стене и дождавшись, когда гуль вместе с лошадью исчезнут из нашего поля зрения, спрыгнул. Боюсь подсчитать высоту его прыжка, но будь на его месте я — сломала бы ноги. 

А он лишь цыкнул и зверски оскалился.

Я отряхнула руки, смела ногой магический круг и только наклонилась к мешку, как была совершенно наглым и унизительным образом схвачена за шкирку. Скала встряхнул меня  как следует, повертел в разные стороны, убеждаясь, что я не ранена, и только после этого поднёс к глазам. Как какого-то нашкодившего ребёнка, а не женщину и правительницу этих земель. 

— Мелкая… — прорычал он мне в лицо. — Ты…

— Да как ты смеешь! — взвинтилась я, двинув ногой ему в живот. — Как не стыдно так обращаться со спасительницей?! 

— Ты ходячее бедствие. — Он подержал меня в воздухе и устало вздохнул. — Впрочем, я сам виноват. Надо было ещё после первого доноса выжечь эту погань. Ладно. — Он поставил меня на землю и придержал, чтобы я не грохнулась. — Зачем пришла?

— Не твоё дело. — Я оттянула задранную рубаху вниз и поправила завязки накидки. — Из-за тебя я осталась без средства передвижения. Как будешь платить?

— Платить? Я? Мне кажется, ты не понимаешь ситуации, в которую попала. — Скала хмыкнул, осмотрел местность и опустил голову. — Послушай, такие дети, как ты…

Я вспыхнула. Ладно мелочью обозвал. Я ведь и правда гораздо ниже и меньше, но ребёнком… В трущобах, когда Хозяйка заводила разговор обо мне, очередь выстраивалась на три улицы. А он — ребёнок. 

Но спорить с ним себе дороже. Я обещала скелетам, что уже к вечеру мы доберёмся до замка и сможем как следует отдохнуть. Если я буду тратить время на препирательства с неизвестным, пусть и красивым, лучником, к замку мы придём дай бог к рассвету. Если вообще дойдём. Чем глубже идти в земли Эсфиль, тем меньше будет света. Проклятье пожирало все лучи солнца и луны, поэтому здесь всегда царили сумерки. У Стены это было не так заметно благодаря провалу, но уже в пятистах метрах я не могла разглядеть ничего меньше дерева. 

— Мальчики. — Я решила игнорировать и заинтересованность, и открытое пренебрежение незнакомца. Мне с ним одну постель не делить, так что не надо и нервы на это тратить. — Пойдём пешком. Феля, ты на стрёме. — Я посадила скелета себе на макушку, подхватила мешок и закинув его за спину, в последний раз посмотрела на Скалу. — Удачи с гнездом. 

Путь до замка был не близкий. За один день мне нужно было преодолеть обледенелые деревни, не приспособленные к подъёму горы и открытые всем ветрам равнины. 

Будь со мной лошадь, я бы так не волновалась, но мерзкий гуль настолько сильно истрепал её тело, что нежить из неё вышла бы совершенно никудышная. 

Я посмотрела вдаль, почесала затылок и прикинула, что в общем-то гуль ведь не человек, правда? А раз он не каннибал, то поднять его всего лишь вопрос опыта. 

— Я передумала. — Скала почему-то стоял на прежнем месте и молча взирал на мои метания. — Если ты всё равно собираешься здесь заночевать, то не будешь ли так любезен пожертвовать часом в угоду не способному позаботиться о себе ребёнку? 

— Чего?

Он так выгнул бровь, что я даже засмотрелась. Не, ну как он мышцами-то управляет! Может, подождать, пока он не будет готов к трансформации?.. Хотя, слишком самонадеянный. Не люблю таких. Мне Феля достаточно с его выкрутасами. А такого размера непослушную нежить я просто не переживу. 

— Постой на стрёме, говорю. 

Я засучила рукава и направилась к Стене. 

Если я правильно помню, то стрела попала ему в руку, а сама смерть наступила от соприкосновения с серебром. Если гули серебра боятся, то часть заклинания придётся изменять на ходу, ибо магия смерти всегда была пропитана серебряным светом. Можно попробовать изменить её цвет, чтобы не пугать новорожденную нежить. 

— Эй, Дрыг. — Я растянула горловину мешка и посмотрела на заспанного фамильяра. — У тебя ещё остались те листья травяного настоя, которым меня во дворце поливали?

Разведка северных земель никогда не была полной, ибо все, кто так или иначе добирался до Стены, либо оставались здесь с концами, либо меняли курс на соседнее королевство, путь к которому лежал через западные горы. Никто и никогда за последние пятьдесят лет не смог полностью изучить всю Стену. Это было физически невозможно. Но этот парень…

Я взглянула украдкой на охраняющего меня Скалу и поёжилась. Вёл себя так, будто всю жизнь только тем и занимался, что исследовал каждый клочок этой земли. Он не задал ни единого вопроса относительно моих скелетов и процесса поднятия нежити. Вообще ни одного. А ведь некроманты здесь не водились. 

Сто лет назад их ещё можно было найти, но сейчас точно нет. Причина банальна — нехватка ресурсов и знаний. Трупов в маркизате было более, чем достаточно, а вот способов работы с ними не осталось. Даже если где-то в том городе и были наделённые даром люди, их пробуждение остановилось. Я сама провела ритуал посвящения лишь в тринадцать лет, после смерти мамы. И это был вызов. Я едва не осталась без рук. Раскрытие дара несёт в себе смертельную опасность, впрочем как и любая работа с мёртвыми. 

А если эти мёртвые неизвестного вида…

Я присела рядом с почившим гулем и двумя пальцами тронула кожу на его голове. Тёплая. Сохранность тканей для процесса была важна, но чем свежее труп, тем сильнее он сопротивляется. 

— Эй, ты. — Я повернулась к Скале и указала на тварь. — Сколько ему лет?

— Лет? 

— Да. Мне надо знать, как давно он родился и какой опыт успел получить. 

Скала огляделся и не заметив ничего подозрительного, подошёл ко мне. 

— Зачем тебе это знать? — Он сложил руки на груди и ткань на его куртке натянулась, обнажая рельеф мышц.

Я подняла брови, во все глаза рассматривая тело лучника. Хорош. Вот прям очень хорош. Сильный, молодой, выносливый наверняка. Я некстати вспомнила рассказ одной из девушек трущобного борделя. В каких только красках она не описывала одного клиента. То был страж врат, кажется. Как она заливалась подробностями ночной встречи, как краснела рисуя все достоинства на земляном полу. Как задыхалась от восторга, когда он пообещал вернуться. Тогда мне казалось это настолько неинтересным, что я даже слушала вполуха. А сейчас, почему-то, именно тот неинтересный рассказ и пришёл мне на ум. 

Я моргнула, избавляясь от наваждения и прищурилась. 

— Я хочу поднять его. — Скала нахмурился. Видно, столь яростная мыслительная деятельность была для него в новинку, так что я решила быть снисходительной. — Я некромант. Чтобы провести обряд трансформации нужно чётко знать границы его пути. 

— Этих ты тоже так поднимала? — Он ткнул пальцем в Феля, по-прежнему сидевшего на моей голове. 

— Да. Они все погибли на моих глазах. 

— И?

— Что и?

— Как погибли? 

— Некрасиво спрашивать о подобном у нежити. — Я фыркнула и подставила ладошку бывшему фею. — Ты же не будешь спрашивать у девушки о её первом опыте?

— А это тут причём? — Он даже шаг назад сделал. — О таком, даже у мужчин не интересуются. 

— Ну так и опыт первой смерти настолько же интимен. — Я пожала плечами и вздохнула. — Послушай, ты можешь ответить на мой вопрос или нет? 

— А есть второй?

Скала как будто меня не слышал, рассматривая фамильяра. Тот сделал вид, что эта бесцеремонная громадина пустое место и нырнул под тело гуля, залезая туда, куда залезать не следовало бы. Хотя бы из чувства брезгливости. Но Фелю было всё равно. Свою застенчивость и гадливость он оставил давно в прошлом, когда наблюдал за покупателями его пыльцы. 

— Второй опыт смерти тоже имеется, но он тебя не касается, также как и первый. Ты так и будешь тратить время или всё-таки ответишь?

Я начала закипать. 

Абсолютно непробиваемый чурбан. 

Красивый и недалёкий. Если ещё и тупой, то в качестве нежити может всё-таки…

— Судя по отростку подбородка, этой твари около трёх месяцев. 

Я едва не упала. 

Три месяца? Тогда он… Я посмотрела на гуля и сглотнула. Каких же размеров будет взрослая особь?

— О-они появляются так же, как люди? — Я справилась с волнением и полезла в сумку. 

— Самка откладывает яйца, которые потом питаются от пуповины, — охотно ответил Скала. — Этот, видно, отбился от стаи, когда началась охота. Не знаю, где он взял ту женщину, но в этой части Стены люди уже давно не живут. Возможно, она была такой же, как ты.

— Я? В смысле, тоже хотела добраться до замка?

Скала не ответил. 

А я не обратила внимания на повисшую паузу и принялась растирать траву между пальцами. Изменить цвет магии смерти сложно, но благодаря тому, что этот труп ещё не получил должного жизненного опыта, мне не придётся долго возиться с поднятием. 

Я села на холодный пол, чувствуя, как все моё тело постепенно покрывается изморозью. Потом, не отрывая пальцев, нарисовала на теле гуля знак принадлежности некроманту и стряхнула в сердце начертания несколько искр магии. Благодаря траве они были грязно-фиолетового цвета, а не серебряного. Наверное, именно поэтому гуль открыл глаза с первого раза. 

— Некроманты всегда используют собственную кровь для призыва? — Как бы между делом поинтересовался Скала. 

Я подняла голову и скривилась, когда его нос слегка коснулся моего. 

— Нет. — Я решила не раздувать скандал из-за его чрезмерного любопытства и подала ладонь новому слуге. — Просто так быстрее и надёжнее. Чем больше опыта у некроманта, тем меньше он тратит сил на призыв. У меня не было учителя, поэтому кровь в данном случае самое надёжное средство. Отойди. Первые полчаса нежить помнит свою смерть и того, кто её убил. Если не хочешь, чтобы тебя сожрали — спрячься где-нибудь.

— Он слишком мал… — Чавк. — Скала перевёл взгляд на руку и поморщился. — Возможно, я ошибся.

Я хмыкнула. Новорождённая нежить подвержена тем же инстинктам, что были при жизни, только вот есть один нюанс. После трансформации у них абсолютно нет сил. И попытка гуля откусить руку Скале закончилась обслюнявливанием его куртки до самого локтя. 

Скала даже бровью не повёл. 

Просто взял мой мешок и как следует оттёр пальцы.

— Ладно. — Я потянулась и поднялась, разминая затёкшие ноги. — Спасибо, что постоял на стрёме. Теперь мне точно пора. 

Скала в это время поправлял экипировку и осматривал арбалет. Помня о его нечеловеческой выносливости и силе, я решила не лезть на рожон и просто отдала грязный и слюнявый мешок новому рабу. 

— Я тебя провожу. 

Голос лучника звучал уверенно, так, будто проводить меня аж до самого замка Эсфиль было чем-то само собой разумеющимся. Я вытаращила глаза и поманила ребят пальцем. Если уж эта махина решила меня сопровождать, то здесь кроется что-то гораздо больше того, что я могу видеть в данный момент. Возможно, его заинтересовали мои навыки. Ну, или наоборот напугали. Хотя он ни разу за всё это время не подал вида, что даже удивлён. Каменное выражение лица оставалось таковым даже, когда на его руке сомкнулись челюсти твари. 

Попытка обойти Скалу и удрать провалилась, так и не начавшись. Он вскинул голову ровно в тот момент, когда я тихонько, на цыпочках, пробиралась за его спиной. И также пробирался следом гуль, то и дело зыркая на неприятеля и строя ему рожи. 

Почему-то, каждый раз после поднятия нежити, её характер менялся, приобретая черты моей личности. Странная отдача заклинания, но и только. Я уже давно смирилась с этим, а вот для Скалы это стало сюрпризом. Увидев кривляние гуля, он поперхнулся и отставил арбалет в сторону. 

Нежить, заметив интерес кровного врага, задрала подбородок, отчего торчавшее из него жало вдруг выплюнуло комочек жёлтой слизи. Гуль попытался вытереть яд, но лишь размазал его по морде, чихнул и обиженно выдернул жало. 

— А. — Я остановилась и покачала головой. — Если ты каждый раз будешь отрывать себе какую-то часть, то к замку мы не придём, а приползём. 

— Они не понимают человеческую речь. — Скала встал рядом со мной, что привело в бешенство новорожденный труп. 

— Всё он понимает. — Я кивком указала на трясущиеся руки гуля и вздохнула. — Благодаря связи с воскресившим его некромантом, он меня понимает. А вот будет ли слушать — это уже другой вопрос. 

Честно говоря, мне хотелось отказаться от помощи Скалы, но поразмыслив как следует, я поняла, что это шанс разузнать побольше об этих землях. Судя по всему, он здесь жил, а раз жил, значит я могла бы попытаться привлечь его на свою сторону. Ведь кто не захочет сблизиться с новой хозяйкой земель? 

Думала я. 

Плохо думала. 

Оказалось, что он вообще не заинтересован в моём внимании. Мы шли уже несколько часов. Точнее он шёл, а я ехала верхом на гуле, который спустя полчаса после второго рождения уже забыл о том, как умер и кто его убил. 

— Послушай. — Лучник всё-таки внял моей просьбе остановиться на привал. — Ты сказала, что идёшь в замок. Ты хочешь с кем-то встретиться?

— Встретиться? — Я слезла с гуля и попрыгала. — Неа. Я иду домой. 

— Домой? — О. Мне наконец-то удалось увидеть замешательство на его прекрасном, обточенном ветрами лице. — Ты живёшь в замке?

— Буду. — Скала снова поперхнулся. — Чему ты удивляешься? — спросила я, вытаскивая из мешка кусок хлеба и деля его пополам. — На. Замок на то и замок, что в нём надо жить, правильно?

Он взял хлеб, но кусать его не стал. Просто смотрел за тем, как медленно и аккуратно жую я. 

— В целом да, если бы он не был проклят, — выдал он, отдавая мне свою часть хлеба.

— Я некромант. — Я вонзилась зубами в твёрдый ломоть и призналась: — На меня такие проклятия не действуют. 

О том, что их действие почти нивелируется из-за светлой магии, я говорить не стала. В конце концов, в мире ещё не было такого магического уродца как я. Никто и никогда не смешивал кровь некроманта с кровью Святой. До моих родителей. 

— Не действуют, — эхом повторил Скала. — Слушай, а почему ты вообще выбрала эти земли в качестве нового дома? Разве слух о том, что здесь бесчинствуют пираты и отморозки не дошёл до империи?

— А? — Я почавкала и с трудом сглотнула. — Так они мои, чего б мне здесь не жить?

— Пираты? — отчего-то шёпотом уточнил Скала. 

Тут уже подавилась я. Выкашляв попавший не в то горло хлеб, я постучала себя по груди и просипела:

— Вот уж нет. Земли мои. 

— Ты хочешь сказать, что арендовала лёд?

— Я похожа на дуру? Нет, не отвечай, — поспешила я остановить поток согласия. — Я хозяйка этих земель. — Я полезла в мешок за доказательством. — Императрица в обмен на помощь официально передала маркизат мне. Во. — Я помахала рулоном, спеша развернуть трепыхающийся на ветру свиток. — Вчера мне дали титул. Я теперь маркиза Исола дю Эсфиль. Классно звучит, да?

— А-ага. — Скала повертел свиток и так, и сяк, даже печать имперскую потёр. Но всё же был вынужден признать: — Настоящая. 

— Фух. — Я стряхнула с колен крошки хлеба и забралась на заскучавшего гуля. — Думаю, нам пора выдвигаться. Солнце здесь хоть и не видно, но глубокой ночью тьма может стать опаснее. Говорят, что в здешних местах водятся магические звери. Видел их?

— А? Да. Да, видел.

Казалось, Скала крепко о чём-то задумался. Даже волосы неосознанно взъерошил и почти пропустил мой вопрос. Наверное, просто завидует, решила я, пришпорив гуля пятками. 

— Слушай. Раз уж вызвался меня провожать, давай хоть познакомимся. Я Соль. То есть, Исола. Госпожа Исола. — Я посмаковала слово на языке, но мне оно почему-то не особенно понравилось. Слишком высокомерное. — Просто Исола. А ты?

— Габ… — Он запнулся. — Габриэль.  

— Красивое имя. Ну что, Габриэль? Поехали в замок! Если не будешь за мной поспевать, то сам дурак. — Я выставила руку и пустила магический импульс гулю. Тот в ответ сорвался, как ошпаренный, и бросился вперёд, удерживаясь на поверхности благодаря кромсающим лёд когтям. — И-иха-а!!! Всё это моё! — крикнула я на радостях и тут же сплюнула попавший в рот из-под лапы гуля осколок льда. — Кха-кха… Чёрт. Всё моё, — повторила хрипло, увёртываясь от очередного крошева, летящего прямо в лицо. — Моё. 

Дорога была неблизкой. Судя по карте, которую выдали в императорском дворце, замок рода Эсфиль стоял на возвышении всего в километре от прибрежной полосы. Но из-за холода и ветра, шедших со стороны моря и плутающих среди скал, температура воздуха там была ниже всего. 

Ветер глодал камень замка почти сто лет, за это время от него мало, что осталось. Я не таила лишних надежд, но была уверена, что его южная сторона вполне сгодится для проживания.

Единственной проблемой был запас еды.

Пока мы ехали, я успела краем глаза заметить толстый слой льда, который пытались долбить истощённые люди. Те, кого сюда отправляли, были вынуждены выживать и питаться тем единственным, что ещё можно было найти — магическими животными и столетними трупами рыб. 

Я поёжилась и шлёпнула гуля по лысой макушке. 

— А ну не сбавляй хода! 

Интересно… Я нагнулась вправо, следуя повороту, и нахмурилась. Аристократы, вынужденные влачить жалкое существование, никогда бы не стали возиться со льдом, чтобы добыть из него травяные крохи и законсервированные морепродукты. Может ли так быть, что все они, кроме ядовитого мяса ничем не питались всё это время?

Как же сильно пострадал рассудок людей, живущих на протяжении десятилетий в месте, кишащем пиратами, отбросами и опасными тварями?..

Смогу ли я добиться от них послушания, не применяя силу?

И главное, захочет ли кто-нибудь следовать за неопытной девушкой и тем более… некроманткой?..

— Тпру-у-у! 

Гуль встал на дыбы прямо перед входом в замок и едва меня не сбросил. Мне стоило больших трудов удержаться на его спине, поэтому в попытке не свалиться, я не заметила вышедшего из тени Габриэля. 

А с ним и нескольких крепких парней. 

— О-о-о!!! — Я помахала ему, пыхтя и слезая с нежити. — Ты и друзей позвал?

— Эй, Габ. — Коренастый гном вышел из-за спины лучника и поставил ногу на лежащий рядом камень. — Это и есть та самая маркиза?

— Ага. — Мой новый знакомый снял с плеча колчан с арбалетными болтами и впервые за всё время усмехнулся. — Говорит, с сегодняшнего дня стала нашей хозяйкой. Даже доказательство прихватила. — Он вынул из-под куртки свиток и подразнил меня. 

Ох, чёрт! 

Я схватилась за голову. В порыве радости совсем забыла его забрать. Чего он хочет? Шантажировать? Может, желает новую женщину в обмен на бумагу?..

— Ты. — Он поёжился и ткнул дарственной в мой нос. — Не придумывай лишнего и входи. Скоро на охоту выйдут звери. И поверь, тебе с ними лучше не встречаться.