Мальчика, который выжил... Ненавижу!

И теперь, оказавшись за завесой… я балансировала между жизнью и смертью, все сильнее ощущая притяжение в сторону тьмы и бесконечного «ничего»… Так всегда. Героям достаются лавровые венки. Таким, как я — терновые.

Изо всех сил я пыталась сдержать злые слезы, уже понимая, чем все закончится. И беззвучно повторяя одними губами:

— Ненавижу.

***

— Факультет Плетения! — Торжественно объявил невидимый голос, эхом отскакивая от стен.

Столб бушующего в самом центре зала пламени снова изменил свой цвет. С белесого на зеленый. Из него с улыбкой от уха до уха вышел новоиспеченный студент, оправляя полы мантии, которая на глазах начала менять свой цвет с черного на зеленый. Искрясь и потрескивая.

Незаметно закатив глаза, тихо фыркнула. Тоже мне. Подумаешь — Плетение. Нашел чему радоваться! Факультет для тех, кто боится настоящей магии.

И тут же содрогнулась. А что, если и меня определят на Плетение, что, если моего резерва все еще недостаточно?..

Так, Ванда! А ну долой все страхи и сомнения! Выше голову и шире плечи. Все эти недоучки вместе взятые не умеют и половины из того, что умеешь ты.

Скорее бы. Из-за заикающегося эльфа, «потерявшего» мой багаж, я прибыла в академию Веилтхолл чуть позже остальных. Вот и стою теперь в самом конце! Моя лилового цвета мантия факультета Начертателей станет вишенкой на торте этого вечера, когда пламя определит меня на этот факультет. Последних запоминают. Пусть рассмотрят меня хорошенько. Все-таки перед ними будущий Хранитель магии или директор Академии. Или еще какой-нибудь министр, не важно. Потом определюсь.

А пока… Как же давно я мечтала сюда попасть! Считала дни до совершеннолетия и начала нового учебного года. Все вступительные экзамены успешно сданы, и вот я здесь. Выкусите все те, кто в меня не верил!

Глубоко вдохнув, в очередной раз насладилась ароматом чадящих отовсюду свечей, факелов и приятной сырости. Так пахли все древние замки. Наверное. В других я не была.

Все новые студенты, в том числе и я, ждали своей очереди в проходе между четырьмя длинными столами, заваленными аппетитной едой. С двух сторон по стенам тянулись заостренные кверху гигантские витражи, на которых тонкой рукой художника изображались сюжеты из прошлого. А на одном из них — как поговаривали — даже из будущего. Надо бы найти тот самый витраж позже. Интересно же!

Под каменным сводчатым потолком шуршали крыльями целые тучи летучих мышей. В честь праздника их умудрились вырядить в веселенькие разноцветные платьица и костюмчики с малюсенькими галстуками-бабочками. Интересно, а крылатые вообще были с этим согласны?

— Факультет Начертания!

Я обратила внимание на вышедшую из Распределительного пламени девушку с веселеньким каре и лисьими глазами. Ее мантия окрасилась в изумительный лиловый цвет, и она весело хихикнула, отвешивая старшекурсникам, уже усевшимся за столы, реверанс. Кто-то ей даже поаплодировал.

Время тянулось бесконечно долго, будто кто-то, как назло, решил пошутить и начертил над нами временной сигв*. Очередь продвигалась слишком медленно, а у меня уже чесались руки и ноги — так сильно хотелось поскорее нырнуть в пламя! Ха, мои бывшие одноклассники «немаги» очень удивились бы этому желанию. И правильно. Это пламя запросто превратило бы в пепел человека без магического потенциала. А вот на магов оно действовало иначе. Вступало в схватку с магическим резервом, который и не позволял ему заживо сжигать свой, скажем так, сосуд. А уже в схватке пламени становилось понятно, какого рода магия у его жертвы, и на что он вообще способен.

Согласна, способ немного варварский. Но действенный. Подозреваю, ноги растут из тех времен, когда якобы сжигали ведьм. Да инициировали их, больно надо кому-то сжигать молодых девиц! А слишком впечатлительные немаги, как всегда, все переврали!

Наконец, очередь почти подошла к концу. Я следующая. Вот пламя загорается оранжевым, что означает факультет Иллюзий для того, кто вошел туда передо мной. Я расправляю спину и плечи, на всякий случай напоминая самой себе, как работают ноги, чтобы не споткнуться на ступенях. Делаю шаг…

И вдруг за спиной раздается грохот. Все, в том числе и я, испуганно обернулись. Пламя!

Высокие массивные двери с грохотом ударились о каменные стены. Задрожали длинные гобелены в цвет четырех факультетов. На пороге стояло двое. Седовласый, преклонных лет, но все еще крепкий и поджарый мужчина в белоснежной мантии с серебряной каймой. Явно преподаватель. Взгляд тут же зацепился за его ужасный шрам. Часть головы была изуродована ожогом, и там не росли волосы. Похоже, бывший боевой маг. А рядом с ним…

Я физически ощутила шепоток, который пронесся по зале, эхом усиливаясь в геометрической прогрессии. Я и сама ощутила тот самый трепет в груди, сразу узнав его. Любой волшебник — если только он не потерял рассудок — знал, кто это.

Обалдеть. Нет, серьезно. Обалдеть!

Высокий — я и подумать не могла, что он высокий настолько. В небрежно распахнутой мантии, открывающей всеобщему взору обычные потертые джинсы и черную футболку. Будто очередное доказательство, что он не такой же, как и все, даже и не думал наряжаться. С приметным шрамом с правой стороны верхней губы. Единственное ранение, которое он получил той самой ночью. Впрочем, оно ничуть его не портило. Русые небрежные волосы с вихром у лба. Темные глаза. Все сходится.

Это точно он, вне всяких сомнений. «Мальчик, который выжил» — как обычно называли его в газетах. Тот, кто действительно чудом выжил, пережив нападение самого темнейшего из живущих на свете некромантов. Навсегда избавив мир от его гнета.

— Простите за опоздание, — профессор в белой мантии учтиво склонил голову, шагая вперед и подталкивая в спину замешкавшегося парня. — Возникли некоторые… трудности.

— Надеюсь, они не принесли вам слишком много хлопот, профессор Марвелос, — из-за стола резво и ловко поднялся старик. Грациозно уперевшись о стол кончиками пальцев, он чуть улыбнулся сквозь длинную белоснежную бороду. И перевел очевидно полный гордости и дружелюбия взгляд на «Мальчика, который выжил». Это был директор Веилтхолла. Сам Этельвирд де Пьер. Величайший из магов. — Добро пожаловать в Веилтхолл. Для нас большая честь принимать тебя в стенах академии, Нейтан Люциус.

Честно говоря, вся эта торжественность и ахи со вздохами начинали немного раздражать. Разве нет? Вы ведь чувствуете то же, что и я? Мне не показалось?

А ничего, что вообще-то сейчас Я должна войти в Распределительное пламя, которое определит всю мою дальнейшую судьбу? Ау! Я все еще здесь!

— Всякой комедии, как и всякой песне, — своё время и своя пора. Пожалуйста, войди в Распределительное пламя, Нейтан. Оно подскажет, какой факультет определит твою дальнейшую судьбу. В какой бы цвет оно не окрасилось, уверен, ты найдешь свою дорогу.

Что? Нет, просто что?! Это же мои слова! Ну, то есть мысли! И сейчас моя очередь! Пусть встает в конец и ждет, как все!

Все внутри меня клокотало от возмущения. А тем временем профессор Марвелос, будто не замечая меня, проводил Нейтана Люциуса до самого пламени. И отступил в сторону, позволяя «мистеру избранному» сделать шаг. Не колеблясь ни секунды, пламя тут же уверенно окрасилось в прекрасный лиловый цвет… Мой цвет.

— Факультет Начертания!

Меня оглушило свистом и аплодисментами. Ученики сразу всех факультетов аж повскакивали со своих мест!

А я… Так и осталась стоять в самом конце очереди. Всеми позабытая и незамеченная.

Тогда трепет, который я испытывала к образу этого человека… Мальчика, который, видите ли, выжил! Весь этот трепет сгорел, разбрасывая вокруг пепел и искры. Они жалили меня изнутри, и я кипела, сжимая руки в кулаки. В голове крутилось лишь одно слово, которое я прокручивала в голове вновь и вновь:

— Ненавижу!

*Сигв (сигвы) – магические символы, особое начертание волшебной палочкой которых способно творить волшебство, в зависимости от выбранного сигва. Начертание больше одного сигва создает более сложные заклинания.

***

Торжественная часть прошла. Нам представили преподавательский состав, который уселся за главенствующим столом со скатертью, отливающей серебром. Скатерти столов факультетов очень эффектно выкрасили в традиционные цвета — они с треском и шипением перекрасились прямо на наших глазах. Стол факультета Плетения в зеленый, Артефактеров в синий, факультет Иллюзий в оранжевый, и наш (самый крутой, уху!) в лиловый.

Я в очередной раз вытянула рукав мантии, любуясь этим цветом. Разве кто-то сомневался, что меня определят именно в Начертатели? Пфф, да ни капли сомнений, вы же сами видели!

Конечно, появление кое-кого немного подпортило момент… ну да ладно! Сегодня ничто не сможет испортить мне вечер.

Кстати, о кое-ком. Волшебники за нашим столом разделились на два лагеря. Те, кто с него глаз не сводил и то и дело пытался с ним заговорить, а то и покормить с ложечки — фу! И лагерь адекватных людей, таких, как я — кто вел себя не как обезьяна, сбежавшая из зоопарка. Второй лагерь оказался в меньшинстве. И чего они его так облепили? Парень, как парень!

Я неосознанно кинула взгляд в его сторону, тут же отворачиваясь. И яростно впиваясь вилкой в кусок макового торта.

— Понимаю, ты злишься. Но так ведь можно и проклясть его случайно. Представляешь, что все его поклонники тогда с тобой сделают?

Я подняла взгляд, начав подозревать, что это было сказано мне. И правда мне. Она что, издевается? Нет, не похоже. О, да это же та самая, которая умеет делать реверансы. С близи ее лисьи глаза кажутся еще более хитрыми и какими-то очень уж веселенькими. Разве что искорки из них не вылетали.

— Ни на кого я не злюсь. Просто торт не очень свежий, — со всем достоинством, на которое способен человек, хладнокровно убивший торт вилкой, ответила я.

— Да ну? — «Лисьи глазки» вдруг потянулась ко мне через весь стол. И наглым образом отломила кусочек моего торта маленькой ложечкой, тут же закидывая его в рот. Зажмурившись, как сытый кот, она даже замычала от удовольствия. — Ничего вкуснее в жизни не ела!

— Это прискорбно.

Закатив глаза, девушка чуть приподняла руки вверх, мол — сдаюсь, не бейте.

— Да я же не с претензией! Прекрасно понимаю — вышло не очень красиво. Ты долго ждала, устала. Чуть не опоздала из-за того, что орала на тех эльфов…

— Ты видела? — Хотелось выть от стыда, и я спрятала лицо за тяжелым кубком с гранатовым соком, делая большой глоток.

— Ммм… Думаю, что все видели.

Прекрасно. Хотела выделиться. Выделилась.

— Я не виновата, что одному мелкому ушастому идиоту вздумалось меня обворовать! А после, когда защитный сигв поджарил его слишком любопытный нос, они попыталась скрыть следы преступления, припрятав мой багаж — мол, потерялся по пути, всякое бывает! Погода нелетная, пегасы объелись радуги.

— О! — Брови девушки взлетели вверх, как две маленькие юркие птички. — Сигв? Сама начертила?

— Конечно, — получилось сказать это небрежно. Хотя дома, когда у меня вышло его начертить, я скакала по комнате, как ненормальная. — Как оказалось, не зря. Советую проверить свой багаж.

— Напомнишь, когда заселимся в комнату. Я тут пристала к старосте, чтобы узнать, кто будет моей соседкой. А я умею быть очень настойчивой… — о, ни сомневаюсь. — Так вот! Он указал на тебя, — ее тонкие губы растянулись в довольной улыбке.

Я хмыкнула. А она не так проста, как кажется.

— Ты поэтому ко мне подсела?

— Ага! Присматривалась к тебе, прощупывала. Ну ничего, пойдет. Только сразу условимся — никаких сигвов в нашей комнате. Не хочу остаться без бровей, заглянув в шкаф, — она радостно протянула через стол руку для знакомства. — Израэлла Чарлстон. Если будешь хорошей соседкой, разрешу называть меня Изра.

— Ванда Келли. Если что, я знаю сигв, который восстановит твои брови за пару дней.

— Пожалуй, обойдемся без экспериментов.

Мы активно пожали друг другу руки, заулыбавшись.

Торжественный ужин подошел к концу, и нас разделили на группки, чтобы отвести в условно тайные общежития факультетов. «Условно» потому, что всем, даже тем, кто здесь еще не учился, было прекрасно известно, где они находятся. Я вас умоляю! Кто-то же из студентов однажды должен был расколоться. Раскололся. Но флер загадочности и таинственности было принято поддерживать по сей день.

Несмотря на угрозы моей новой соседки, она сразу же взяла меня под локоть, как самую закадычную подружку. И потребовала, чтобы я называла ее Изрой, ведь полное имя звучит «слишком вычурно». И вообще, его дали ей в честь кого-то там, кто ей не особо-то и нравился.

А как только разговор зашел про ее маму, Изра тут же охнула, доставая из складок мантии смартфон.

— Она меня прикончит! Обещала отправить ей письмо сразу же, как только доберемся до академии. Ох, потная химера!

С завидной скоростью она начала строчить сообщение. Потом пару раз жеманно чмокнула экран и легонько постучала ноготком по стеклу. Из него тут же выпорхнул белый голубь, зажимая в лапках запечатанный конверт. Да-да. У волшебников весьма своеобразное чувство юмора. Как говорится, шагай в ногу со временем, но не забывай свои корни.

И вот, наконец, это произошло. То, ради чего я пахала, как проклятая, всю свою жизнь. Я здесь. В Веилтхолле. Добилась. Заслужила. И теперь могу с гордостью называть себя волшебницей. Выкуси, судьба. Ничего не вышло. Я тебя переиграла.

Миновав высокие массивные двери, мы прошли по длинной галерее, уставленной статуями директоров и преподавателей прошлого, начиная с основателей. Некоторые пьедесталы пустовали. Будто кто-то с корнем вырвал оттуда чужую личность. Даже ребенок догадается, кто стоял там раньше. Некроманты.

 Не замолкающий ни на минуту староста, возомнивший себя экскурсоводом, наконец вывел нас в самое сердце древнего замка. Мы с Изрой синхронно вскинули головы и восхищенно задохнулись…

История замка, в котором однажды основали академию для волшебников Веилтхолл, очень богата и увлекательна. Впрочем, как и у любого древнего замка, но этот все-таки был особенным. Именно здесь однажды обнаружили тонкие и нестабильные колебания энергии такой мощи, что даже самый слабый резерв здесь мог раскрыться. В густых лесах творились необъяснимые вещи. Пропадали люди. Звери вели себя странно.

Место обрастало байками и страшилками. И лишь многим позже умнейшими волшебниками была найдена причина всего этого. Завеса. Тонкая грань между миром живых и миром мертвых. Ступишь за нее, и считай пропал. А назад пути нет. Ну… почти для всех. Был там один… Но после эпичного знакомства с Нейтаном Люциусом, не хочу об этом вспоминать.

В общем, эти волшебники и основали в этом месте академию. Во-первых, энергии здесь столько, хоть купайся, целой ораве студентов точно хватит. Во-вторых, завесу было решено спрятать. Чтобы защитить ее от живых, а живых, наоборот, защитить от завесы. И все рады, все довольны.

Именно из-за бушующей фонтаном энергии в академии и происходили странные вещи. В основном, занятные. Опасные тут же «обезвреживали» опытные преподаватели. Я мечтала попасть сюда и ради того… чтобы своими глазами взглянуть на все эти чудеса.

Центральная часть замка представляла собой широкую цилиндрическую башню-колодец, которая уходила высоко вверх, на много этажей. В самом ее центре росло дерево, вокруг которого бесконечным количеством ступеней тянулась винтовая лестница. Если решиться подниматься по ней, иногда придется нагибаться и продираться сквозь густые ветви, которые честно спиливают каждый день. Но уже к полудню они отрастают снова.

Эти ветви — дом для причудливых созданий — шишкогрызов. Собственно, название говорит само за себя. Маленькие вредные шишечки, которые запросто могут оттяпать твой палец, если решишься погладить. Однажды, уставшие от всего этого безобразия студенты, решили потравить поганцев. Но тогда на академию обрушился шквал недовольства от неравнодушных и защитников редких Древних сущностей. Попробовали бы сначала сами с ними уживаться!

В общем, шишкогрызы остались. А к ним в довесок прибавились предприимчивые феи (почему-то исключительно мужского пола). Стали приходить сюда, как на работу, за скромную сумму предлагая доставить студентов с ветерком на любой этаж. Способ действенный, но затратный и рисковый. Феи — создания хрупкие, даже мужчины. А ручки за день устают. Да и мешки, набитые монетами, тянут к земле.

Но главной достопримечательностью самого сердца академии были зеркала. Большие и маленькие, круглые, овальные, квадратные; в самых разных рамах. Все каменные стены башни-колодца были увешаны зеркалами. Разумеется, не обычными.

Я отделилась от группы и заглянула в одно из них — в тяжелой золотой раме. Отражение тут же скривилось и показало мне язык. Хотя я сама этого не делала.

Никто не зачаровывал их специально, всему виной нестабильная магия завесы. Каждое зеркало уникально, и показывает что-то свое. Кто-то утверждал, что находил зеркало, которое подсказывает правильные ответы на домашку, а в некоторых за своей спиной можно увидеть кого-то, кого на самом деле там нет. Ужас, как интересно! При первом же удобном случае загляну в каждое из них! А может и курсовую о них напишу!

— Главное правило, новички, — староста обернулся, ступив на первую ступеньку, и крайне загадочно заулыбался. — Ни один волшебник с другого факультета не должен узнать, где прячется наше общежитие!

Кто-то захихикал. Некоторые закивали, восприняв это всерьез. Пламя, он серьезно? Я с надеждой покосилась на Изру. Она закатила глаза, весело фыркнув. Ну хоть кто-то.

Чтобы попасть в общежитие Начертателей, нужно было подняться на шестой этаж, поднырнуть под упавшие на ступени ветви. Шикнуть на шишкогрызов, чтобы с писком и ругательствами разбежались в стороны. И найти на стволе дерева вырезанные символы. Сигвы.

— Кто из вас догадается, в каком порядке их нужно активировать?

Меня дважды просить не придется, мистер экскурсовод.

— Я могу.

— О, у нас здесь всезнайка, — из его уст это вовсе не звучало, как оскорбление, хотя формулировка мне не особо понравилась. — Давай-давай! Попробуй.

Легкотня. Простейшие сигвы, обозначающие стихии воды, земли, огня и воздуха вперемешку с несуществующими закорючками, которые просто выдавали за сигвы. Пальцы легко коснулись нужных мест. И символы послушно загорелись.

Каменный пол под нашими ногами засветился волшебными искрами. Щелчок — и вот мы все пытаемся сохранить равновесие в уютной гостиной факультета. Темные ковры на полах, фиолетовые гобелены на каменных стенах. Магические кристаллы, освещающие темноту уютным оранжевым светом. Один камин на всех и много мягких на вид кресел и диванов. Стеллажи с древними фолиантами вдоль стен. И суета. Студенты же. Было бы странно, если бы здесь царил покой и тишина, как в библиотеке. Повсюду летали разные предметы, на которые наложили простенькие сигвы. Карандаши сражались друг с другом, словно две сабли. Под потолком летали разные птицы с конвертами, зажатыми в лапках. Находя адресат, они настойчиво кружили над головой, пока волшебник не доставал свой смартфон, позволяя птичке «нырнуть» в экран, принося новое сообщение.

А за окном… Восторг застрял где-то в груди. Бескрайний густой лес и горы. Осень уже коснулась зеленых крон. Желтая и оранжевая краска растеклась по пейзажу, как акварельная краска по мокрому холсту.

— Давай найдем нашу комнату. После твоей истории с эльфами, я начала переживать… — пожаловалась Изра, потянув меня к каменной лестнице, ведущей к комнатам.

— Привезла с собой что-то очень ценное?

Простой вопрос внезапно заставил хитрые глаза соседки подозрительно метаться по комнате.

— Изра?

— А? Да… Слуша-а-а-ай. Забыла тебя предупредить. Как ты относишься к питомцам?

Я пожала плечами.

— Хотела завести. Но каждый раз понимала, что мне не хватит времени, чтобы за ним ухаживать. Не волнуйся. Я не буду против твоего зверька.

Почему-то мои слова не сильно ее успокоили.

— Ммм… Это хорошо. Да. Только, есть парочка нюансов.

— Отцы-основатели, Изра, ты начинаешь меня пугать!

— Ладно. Выдохнем, да? — Она выдохнула. Я — нет. — Думаю, тебе лучше самой все увидеть. Но знай. Ты их точно полюбишь.

— Их?

Нервно заулыбавшись, она схватила меня за руку и потащила вверх по ступеням. Дверь с выведенными на ней витиеватым подчерком нашими именами, нашлась быстро. И я почуяла неладное уже на подходе к ней. Это что… грохот?

В момент, когда мы вошли в комнату, с прикроватного столика эпично рухнул и разбился осветительный кристалл. Виновник произошедшего свою вину не ощущал. Расправив мягкие на вид белоснежные крылья, спикировал вниз. И в недоумении потыкал пушистой лапой в осколок, мол «ты чего, нормально же общались».

Это был кот. Белый. Милый. С крыльями.

И все бы ничего. Если бы в этот момент на него не спикировал другой кот — полосатый. С явным намерением выяснить отношения. И сверху на них еще один. Рыжий.

Заморгав от неожиданности, я начала судорожно пересчитывать крылатых котов, буквально захвативших нашу комнату. Три, четыре, пять…

— Лапочки, да? — Нервно хихикнула Изра.

Черный, с белым воротником кот, расценил это как акт нападения с моей стороны на свою хозяйку. Разогнался. Зашипел. И со всей скорости влетел в мое лицо.

Утро добрым не бывает. А это особенно.

Шея затекла, спину я не чувствовала, в руку, на которой уснула прямо на столе, давно перестала поступать кровь. А ко всему прочему кто-то упорно и с аппетитом пытался съесть перо, которым я зафиксировала небрежный пучок волос на затылке.

Застонав, приподнялась с книги, на которой благополучно вчера уснула. И нос к носу столкнулась с рыжим крылатым котом. Тот, судя по взгляду, был крайне удивлен тем, что я все-таки жива. И меня пока рано есть.

— Кыш! Рыжик! Или как тебя там?

— Не Рыжик, а Цыпленок, — возмутилась давно проснувшаяся и бодрая Израэлла, полулежащая в мягкой постельке в окружении банды котов. — Я же вас представляла! — Она начала по очереди тыкать в своих питомцев. — Эклер, Бафин, Сгущеночка, Злючка, Зубастик, Кусака, Колючка.

Пламя, за что мне все это? Нет, я, конечно, животных люблю, да и коты эти вроде ничего… Но не в таком же количестве! Как объяснила мне вчера Изра — это получилось случайно. Она подобрала на улице Сгущеночку или Злючку (точно уже не помню), а та оказалась в положении. Ну и вот, пожалуйста. Добросердечная Изра разлучать мать с детьми не стала. А родители, отправляя ее в академию, брать на себя опекунство отказались. Вот и переехало все счастливое семейство сюда, в нашу комнату.

Кстати, о нашей комнате. И почему это мне, собственно, не засыпалось в кровати? Нет, надо было засидеться до такой степени, чтобы уснуть прямо на книге! А комната-то ведь шикарная, и кровать огромная. Комната была зеркальной — одна половина моя, вторая Изры. Широкая кровать с воздушным балдахином на втором ярусе, а на первом стол, который я уже успела завалить талмудами книг. Огромный шкаф на всю стену выглядел максимально раритетным, но его пошарпанный вид лишь придавал комнате особого шарма. В нем чувствовалась история. Вчера я даже обнаружила на внутренней стороне двери чьи-то выведенные инициалы, обведенные в сердечко. Чье-то прошлое. Обожаю такое!

— Ты всегда спишь на столе? — Деловито поинтересовалась Изра, шурша пакетиком с кормом. Голодные коты тут же слетелись к ней. — Просто, если да, мы могли бы отдать твою кровать котикам.

Я задумалась. Вообще-то, это происходит довольно часто.

— Вот еще! В следующий раз, разбуди меня, пожалуйста.

— Ладно. Кину в тебя подушкой.

— Ты просто душка, — хмыкнула я, обращая внимание на огромную недовольную летучую мышку, скучающую на нашем подоконнике. — Надеюсь, это не часть рациона твоих Сгущеночек и Зубастиков?

А? — Насыпав по мискам корм, она распрямилась и обернулась. — Вообще-то, это к тебе. Своего я уже отпустила. А этот отказывается улетать, пока лично тебе все не передаст.

Я встала, потянулась и подошла к крылатому. Он сидел верхом на стопке свитков и на вытянутом продолговатом свертке.

— Это… — задыхаясь от восторга, протянула я.

— Оно самое, — поравнявшись со мной, Изра достала из-за пояса длинную и очень тоненькую волшебную палочку, больше напоминающую иглу. Она с наигранным серьезным видом махнула ей в воздухе, словно дирижер. Я тут же отшатнулась.

— Эй, не балуйся ей так. Еще начертишь нечаянно какой-нибудь сигв.

Изра закатила глаза, но палочку все-таки убрала. Я же с осторожностью почесала летучего по макушке, давая понять, что адресат посылку принял. Тот извернулся от моих пальцев, встряхнулся и вылетел в распахнутое окно. Там, над верхушками деревьев уже начал заниматься рассвет.

Первым делом достала свою персональную волшебную палочку. Настоящую, не тренировочную, как дома! Рукоять легла в ладони приятной тяжестью. Она была толще, чем у Изры, но все равно выглядела очень элегантной. Ближе к рукояти ее украшали резные витиеватые узоры, поблескивал новенький лак на темной древесине. Я не удержалась — поднесла ее к носу и вдохнула.

Вообще-то, волшебными палочками их называли исключительно из-за сходства с теми палочками, которыми колдовали волшебники в старых немаговских сказках. Я ведь уже упоминала, что у волшебников несколько специфическое чувство юмора? На самом деле, это скорее перо. Или ручка, если уж совсем по-современному. Как таковая, палочка являлась лишь проводником. А ее заостренным концом было удобно чертить в воздухе сигвы. При необходимости, их можно начертить и пальцем. Но острым концом палочки получалось точнее. И без сюрпризов. Сигвы — очень капризные штучки.

— А это что? — Я указала на пергамент, который Изра уже по-хозяйски развернула, сунув туда свой тоненький любопытный носик.

— Расписание и карта замка. Так-так, расписание у нас одинаковое. Дополнительные факультативы, похоже, начнутся позже.

Первым практическим занятием у нас стояло зельеварение. На этот предмет ходят все факультеты, стандартная программа. Я сама больше полагалась на сигвы и их магию, но была не против подтянуть знания и в этом. Никогда не узнаешь, что может пригодиться.

С картой оказалось сложнее. Да это не замок, а лабиринт! И нет бы все дороги проходились обычными, человеческими способами, так нет же! Телепорты, тупики и древние ловушки, о наличии которых оставалось только догадываться. А пояснений никаких. Только одна фраза внизу, написанная от руки и подчеркнутая несколько раз:

«Будьте ВЕЖЛИВЫ с дверьми!»

Дельный совет. Учтем.

Не учли. А зря.

Как типичные женщины, мы с Изрой ужасно опаздывали. Нет, вышли-то мы вовремя, да только вот не учли, что можем заблудиться. И не раз, и не два. Мы, как ужаленные бежали по каменным прохладным холлам замка, по которым гулял осенний ветер и желтые листья, натыкались на внутренние усаженные цветами дворики, снова возвращались к центральной башне-колодцу с зеркалами, отбивались от шишкогрызов. А в конце и вовсе допустили непозволительную ошибку.

Наконец, разобравшись с картой, вышли в ту часть замка, где проходили занятия. Было некогда любоваться тем, как солнечные рассветные блики заглядывали в окна и касались своим теплом холодных камней и статуй. Мы бежали. И когда, наконец, наткнулись на дверь в холл кабинетов общих занятий, дернули ручку… толкнули дверь… Поняли, что ее нужно было тянуть на себя, что и заставило меня ругнуться.

— Пламя!

И когда вместо кабинетов, мы вдруг волшебным образом шагнули в пустоту со второго этажа в кусты сада прямо из двери, которую кто-то решил сделать в фасаде башни… тогда-то мы и поняли, почему с дверьми здесь нужно быть предельно вежливыми. Двери здесь — натуры очень тонкие и чувствительные. Они умеет обижаться. А обидевшись, меняться местами с другими дверьми, выплевывая тебя совсем не там, где ты изначально планировал оказаться.

— Что за злющее место? — Отплевывая ветки и листья, проворчала Изра, потирая разбитое колено.

— Опоздаем! Точно опоздаем, — паниковала я, уже несясь через весь сад обратно в замок. Стараясь не обращать внимание на ссадины и порванную юбку. Нормально. Спрячем все за мантией.

Наконец, тысячу раз сказав дверям «доброе утро», «спасибо» и «вы сегодня прекрасно выглядите», мы добрались до класса зельеварения. Здесь стоял стойкий аромат душицы и мокрого мела. Урок был в самом разгаре. Ученики уже корпели над горшочками, расставленными за отдельными столами. В горшочках все бурлило и дымилось. При чем у каждого разными цветами.

— И снова опоздавшие, — будто бы даже радостно воскликнула преподаватель. Это была женщина средних лет с всклокоченными волосами, напоминающими давно нечесаную мочалку. В очках с толстенной оправой, делающих ее прищуренные глаза огромными, будто на них была направлена лупа. Она поднялась с места и под смешки некоторых студентов представилась. — Меня зовут профессор Филлис. Я буду преподавать у вас зельеварение. К сожалению, вступительную речь и дегустацию редких зелий вы уже пропустили. Но не волнуйтесь. В первый день опоздания не редкость.

— Простите, профессор Филлис, — покаялась я, стыдливо опустив взгляд в пол. Опоздать в первый же день!

Профессор отмахнулась и указала нам на два свободных горшка, которые остались последними. Будто только нас и ждали.

— Не теряйте времени. Учебники на столе, все ингредиенты перед вами. Сегодня мы готовим простейшее зелье от икоты. Следуйте инструкции. И не волнуйтесь, если ничего не выйдет в первый раз. В зельеварении, как и в кулинарии. Первый блин… Ну, вы поняли. За дело!

Виновато закивав, мы с Изрой заняли свои горшочки. Я видела, что некоторые делятся на пары и работают над одним зельем вместе. Но я привыкла делать все одна, без помощи. Да и Изра, судя по всему, придерживалась этой позиции. Она с неожиданным энтузиазмом принялась крутить сушеные растения в руках, нюхать их, морщиться и заглядывать в котелок, будто там ее мог ожидать сюрприз.

Выдохни, Ванда. Соберись. У тебя меньше времени, чем у остальных. Но ты все равно должна стать лучшей. От одного взгляда на твое зелье, весь мир должен будет навсегда излечиться от икоты!

Но как только я открыла учебник, меня снова отвлекли. Я раздраженно обернулась на шумно открывшуюся дверь (будто сама только что не ворвалась сюда так же). И вдруг поймала на себе взгляд. Отчего-то он устремился именно на меня, и словно… припечатал меня к месту.

— А я все думала, когда вы объявитесь! — Радостно хлопнула в ладоши профессор Филлис.

Нейтан Люциус ненадолго задержал на мне взгляд. Я тут же взяла себя в руки, фыркнула и отвернулась. Его густые каштановые волосы растрепались от долгого бега, дыхание было тяжелым. Вместе с ним явился еще один опоздун. Парень с пшеничными волосами в теплом вязанном свитере, выглядывающим из-под мантии.

Стараясь не обращать внимания на шепотки вокруг, которые включались, стоило Нейтану Люциусу показаться в поле зрения, я вернулась к учебнику. И щелкнула рубильником, включая огонь под котелком. Некогда мне отвлекаться!

— Простите за опоздание, профессор, — рука дернулась. Я впервые услышала его голос. Приятный… Такой глубокий, легкий, спокойный.

— Не думала, что всем удастся добраться до класса в самый первый день, — досадливо цыкнула профессор Филлис. — В следующий раз подготовлю больше мест. А пока вам придется встать к кому-то в пару. Вот, — я не смотрела на кого она указывает. Замерла и молилась, чтобы не ко мне! — Вы — сюда. А вы, Люциус… вот сюда.

Не ко мне — не ко мне — не ко мне.

Нога шаркнула по полу где-то совсем близко. Я почувствовала, как все взгляды вдруг устремились в мою сторону. А еще… чужое присутствие рядом с собой.

Обернулась. Пришлось поднять лицо — незваный гость был на целую голову выше меня самой. И взгляд наткнулся на шрам над верхней губой. Он тут же изогнулся. Нейтан Люциус мне улыбнулся. И будто бы посмеиваясь надо мной шепнул:

— Привет.

— Привет, — буркнула я, смущенно отворачиваясь и утыкаясь в книгу.

Хотела внимания, Ванда? Вот оно. Весь класс теперь косится в твою сторону. Да только вот причиной тому отнюдь не твоя гениальность и безупречное волшебство. А Нейтан — почему именно он — Люциус! Хорошо хоть густой дым в закипающем горшке выступает какой-никакой, а ширмой, закрывая меня от остальных.

Ладно. Ладно. Выдохнем. Допустим, он не виноват. Да и тот инцидент у распределительного пламени был нелепой случайностью. Так уж и быть. Не буду к нему слишком строга. Все-таки в душе я милашка.

Так, что у нас там? Довести воду до кипения, убавить жар до минимума и натереть на мелкой терке корень пересмешника, собранного в восходящую фазу луны. Надеюсь, сборщики не напортачили со своей частью работы.

— Я Нейтан, — снова заговорил он.

Я невольно покосилась на парня, который немного растерянно перебирал стебли и листья ингредиентов зелья на столе. И, видимо, решил мешать мне сосредоточиться всеми силами. Осторожно взяв у него из рук корень пересмешника, многозначительно отодвинула и остальные ингредиенты на свою половину стола.

— Ты правда считаешь, что кто-то здесь может не знать твоего имени?

Я покосилась на него, тут же отворачиваясь. И чего он на меня так смотрит? Нет бы смотреть в книгу, урок же все-таки! А мы и так начали позже всех остальных!

Он ответил, будто бы усмехнувшись:

— Просто обычно после этой фразы, люди в ответ называют свое имя. Думал, сработает и в этот раз.

Я тяжело вздохнула. Нет, он не даст мне спокойно поработать, да?

— Ванда Келли.

Доволен? А теперь помолчи.

— Ванда... Тебе очень подходит. И кажется, вода уже кипит, и пора добавлять какой-то корень.

— Она не кипит, а закипает, — в ужасе поправила его я. — Ты что, никогда не видел, как кипит вода? Зелий никогда не варил?

— Нет, — спокойно отозвался он. А мог бы и разозлиться. Иногда я бываю резка… Надо бы сбавить обороты.

— Тогда лучше я сделаю все сама. А ты просто… посмотришь. Ага?

Взяв деревянную мисочку, принялась натирать корень. Когда вода и правда закипит, времени на это уже не будет. Все должно быть четко. Грамм к грамму.

— Кажется, мне повезло попасть в твою команду, Ванда, — он улыбнулся, снова потянувшись к ингредиентам и взяв в руки веточку гравималины, разминая сухие листья пальцами. У меня от одного вида чуть волосы не встали дыбом от ужаса! — Давай так: ты командуешь, я помогаю. Буду делать грязную работу. Не то, чтобы мне было очень интересно зельеварение. Но не хочу, чтобы ты отдувалась одна за нас двоих.

— Если и правда хочешь мне помочь, — я собрала со стола крупно накрошенные листья и сгребла их в ступку, принимаясь яростно измельчать, — тогда просто ничего не трогай. И не разговаривай.

Нейтан смиренно поднял руки, показывая, что сдается. И все оставшееся время с интересом наблюдал за тем, что я делаю.

Натереть, добавить, измельчить, смешать, снова включить огонь. Мешать против часовой стрелки веточкой с лунного древа, пока она не растворится, а из котелка не повалит густой, пахнущий мокрой собакой, дым.

Идеально! Зелье именно того цвета, что и должно быть. Я смахнула с плеча рыжие волосы, чуть хмыкнув, довольная собой. А разве кто-то сомневался? Нет, разумеется, ведь я умница.

— Кажется, у тебя получилось, — улыбнулся Нейт, и я впервые за все время урока улыбнулась ему в ответ. Его лицо поразительно менялось, кода она улыбался. Без улыбки оно казалось аристократически холодным, немного острым, немного строгим. А как только шрам над верхней губой вздрагивал, и он улыбался… Его темные глаза будто бы светлели. И не оставалось и следа от строгости. Будто совсем другой человек.

Я даже смутилась, словно он мог свозь кожу увидеть, как внутри меня что-то с теплом шевельнулось…

Ладно. Может, он не так уж и плох. И даже не показался мне заносчивым, как я думала.

— Точно получилось, — заверила его я, сдержанно приподняв уголки губ в ответ.

Судя по цвету дыма, поднявшемуся над котелком Изры и парня-свитера, у них тоже все получилось. Они бодро отдали друг другу «пять». Как же быстро ей удается заводить друзей!

Отвлекшись от других студентов, к нам с торжественным видом подошла профессор Филлис. Почему-то на котелок Изры внимания она даже не обратила.

— Вижу, у вас все готово. Поразительная скорость! Так, посмотрим…

Она достала из-за пазухи миниатюрный серебряный половничек. Дунула на него, избавляясь от невидимых пылинок. Подставила лицо на встречу плотному пару темно-синего цвета, глубоко вдыхая запах мокрой псины. Зачерпнула немного зелья и коснулась кончиком языка.

— Поразительно! — Ахнула она, уставившись на Нейтана. — Консистенция, выдержка, пропорции… Впрочем, ничего удивительного. Именно такого результата я и ожидала от вас, мистер Люциус.

Мистер Люциус?! Эй, ау, я вообще-то тоже здесь!

— Боюсь, моей заслуги в этом нет, профессор. Зелье полностью приготовлено мисс Келли. Я абсолютно ничего не сделал.

Вот именно! Мной! И только мной! Нейтан даже указал на меня, расправляя широкий рукав мантии, будто и без того не было понятно, кто автор.

Но профессор Филлис на это лишь понимающе хихикнула, даже не взглянув в мою сторону.

— Талантливый, да еще и скромный. Именно таким я вас себе и представляла, Нейтан. Что ж. Это зелье определенно заслуживает высшей оценки! А Мистер Люциус заслуживает аплодисментов за проделанную работу и проявленное благородство!

У меня просто не было слов. Будто раскаты грома, меня оглушили аплодисменты. Они реально хлопали ему! Ему! За мое зелье! Как какие-то сектанты, смотрели на него с безумными глазами и хлопали!

А Нейтан просто стоял и… молчал.

Я поймала на себе взгляд Изры. Судя по ее испуганным глазам, мое лицо уже приобрело пунцовый оттенок, а глаза налились кровью.

Ненавижу! Ненавижу его! Ненавижу-ненавижу-ненавижу!

Хвала плетению, занятие в этот момент как раз подошло к концу. Схватив со стула сумку с книгами, я пулей вылетела прочь.

Крайне обидчивая дверь приняла мою ярость на свой счет. И выплюнула меня на самую верхушку незнакомой, давно заброшенной башни. Здесь птицы вили гнезда, а каждый сантиметр пространства пауки оплели паутиной.

В которую я благополучно вляпалась лицом.

— Пламя!

***

Хорошо, что первый день занятий был не сильно загружен. Директор и преподаватели были весьма милосердны. Перед обедом я успела вернуться в комнату и переодеться (предварительно очистив новую мантию от кошачьей шерсти). Изры в комнате не было, зато на ее кровати были кучей свалены ингредиенты для зельеварения, а на полу валялся новенький, еще в упаковке, котелок. Так она любительница зелий! Вот оно что. Кстати, это многое объясняло. Шерсть и перья летучих котов часто использовались для приготовления зелий.

В обеденный зал я пришла раньше начала обеда. Во-первых, боялась снова заблудиться. Во-вторых, мне хотелось спокойно побродить по нему и порассматривать знаменитые витражи, которые только своим размером заставляли все внутри трепетать.

Над столами уже колдовали эльфы в белых фартучках и чепчиках. Натягивали скатерти четырех цветов факультетов. Тарелки и приборы шустро проносились над головой. А шкодливые летучие мышки гонялись за ними, пытаясь схватить и утащить. Маленькие клептоманы.

Убедившись, что никто не собирается гнать меня отсюда, прошлась вдоль столов. И остановилась у первых цветных витражей.

Их было четыре. Каждый из них олицетворял один из четырех факультетов. Первый — факультет Плетения. Он был оформлен в зеленых тонах стекла, сквозь которое пробивались яркие лучи дневного солнца, оставляя на полу у меня под ногами цветные блики. На нем его основатель сэр Френсис сложил пальцы, меняя пространство вокруг себя. Из-за его спины вырастали цветы и вьюны. Так работала магия плетения. Вместо сигв — пассы руками. Такие маги очень тонко чувствовали пространство вокруг себя. И учились тянуть за невидимые нити плетения магии пальцами, меняя пространство вокруг себя.

Следящий витраж был синим. На нем знаменитый Артефактер сэр Виливандрус, мастерил свой первый магический компас. Артефактеры не отличались особыми талантами к магии. Но компенсировали это своими умелыми руками и острым умом. Они создавали необыкновенные артефакты. А уже мы, Начертатели, накладывали на вещицы сигвы, вдыхая в них магию. Так же, Артефактеры делали и волшебные палочки для нас. Стоит признать, мы нуждались в них. А они в нас.

Оранжевый витраж олицетворял факультет Иллюзий. Честно говоря, меня эти ребята здорово пугали. Своим волшебством они воздействовали не на реальность, не на окружение вокруг. А на сознание и восприятие реальности того, против кого колдовали. Они могли запросто убедить тебя в том, что по тебе ползет огромный паук. Или что твои ноги по колено провались в пол. В общем, брр. Видишь оранжевую мантию, лучше скорее проходи мимо.

И, наконец, самый красивый (очевидно) витраж — факультета Начертателей. Нежно лиловые и фиолетовые оттенки, тонкая и утонченная Агата Эвери с волшебной палочкой чертит сложное сплетение множества сигв. Вот где настоящая магия! Мой отец, хоть и лишился магии уже очень давно, любил называть волшебные палочки «перьями» или «ручками». Ведь мы и правда использовали их именно так. Писали в воздухе сигвы, будто слова, передавая через них свою волю. Такая магия всегда казалась мне столь же понятной, сколько и самой сложной.

Четыре огромных, заостренных сверху, витража рассыпались по каменному полу разноцветными солнечными разводами. Фиолетовые блики коснулись моего лица. Я улыбнулась. И взглянула на следующий витраж.

Улыбка тут же сползла с лица.

 На самом деле, факультетов всегда было не четыре. А пять. Пятый витраж был плотно закрашен белой краской, не пропускающей свет. За ним скрывалась та часть истории нашего мира, о который не было принято говорить. Будто этого никогда не было. И вот, что мы получили теперь — пустые постаменты разбитых в крошку статуй. Закрашенные витражи. Страницы, вырванные из книг.

Мы можем закрыть глаза и сделать вид, будто этого не было. Но вот, как это выглядит на самом деле. Закрашенный витраж. Белое безликое пятно. Но оно есть, никуда не делось. Все видят его. И понимают, что за ним скрывается.

Факультет Некромантии. Он был пятым в академии. И его цвет — красный. Цвет опасности. Будто его основатель с самого начала знал, чем все закончится.

Моррис де Регенбальд. Имя, которые у каждого вызывает трепет и животный страх. Он был некромантом, очень талантливым. И в свое время даже преподавал в этой академии. Он был автором многих маг-научных работ в области некромантии. Одним щелчком пальцев мог достать из-под земли армию добрых и послушных скелетов. Мог лечить многие тяжелые болезни, воздействуя на омертвевшие ткани. А потом…

Потом он слетел с катушек. Его эксперименты становились все рискованнее и опаснее. Он все чаще переходил грань морали. А после и вовсе решил победить смерть.

Его убили, когда он попытался захватить власть в Хранилище магии. Так думали. Пока он не воскрес, и не попытался сделать это снова. У него были последователи. Те, кто тоже был бы не прочь обмануть смерть и жить вечно. Его боялись простые люди, которые до этого вполне себе спокойно жили среди волшебников и не были против нашей природы.

Это были темные времена. Уверена, даже сейчас я не смогу узнать всех подробностей. Ведь эту часть истории было принято стереть. Но все и каждый помнят тот день, когда Морриса де Регенбальда вдруг не стало. По-настоящему, навсегда. Что самое удивительное, избавить от его гнета мир удалось не армии боевых магов. Не величайшим волшебникам современности. А ребенку. Младенцу. Нейтану Люциусу.

Да. Мир полон загадок.

Разумеется, младенец не может колдовать осознанно. Но Нейтан и его родители зачем-то очень понадобился Некроманту. Он пришел к ним домой. И случился взрыв. Моррис де Регенбальд погиб. Семья Люциус тоже. Выжил только Нейтан. На нем не осталось ни царапинки, как говорят. Только шрам над губой. И все.

Чудо ли? Однозначно. Была ли в этом заслуга Нейтана? Очевидно же, что нет. Младенец не мог сделать это нарочно! А я… Я всю жизнь положила на то, чтобы вернуть магию, которую у меня отобрали… И заслужила лучшего к себе отношения!

Ну вот. Снова вспоминаю о нем и начинаю злиться! Просто буду держаться от него подальше. Это несложно.

Бродя среди витражей, рассматривая историю мира в красочных картинках, нашла и тот самый витраж, который по слухам показывал сцену, которая еще не наступила. Но, честно говоря, я ожидала большего. Точнее, чего-то более конкретного. Например, кто станет чемпионом крылобега в этом году? Или новым директором академии? Например, они могли бы изобразить там очень симпатичную рыжую женщину. С веснушками на носу и щеках… Глаза из голубого стекла… А снизу подпись «Ванда». Ну, чтобы совсем все стало ясно.

Но нет. Тот самый витраж мне помог отыскать забредший на огонек фей, уставший возить на себе студентов. На витраже было что-то непонятное. Честно, я разочарована! Художник явно был пьян или просто очень эксцентричен.  На одной половине какая-то серая и невзрачная полоса, вьющаяся то ли змеей, то ли рекой. По центру яркая полоса, будто отделяющая реку от второй половины. В которую словно кидали камни, и теперь вся она была в паутине битого стекла. Мда. Такое себе будущее. Буду представлять, что это фейерверки. В честь моего назначения на должность директора. Хе-хе.

Наконец, часы на центральной башне замка громко пробили время обеда. Я заняла место, терпеливо ожидая, пока студенты рассядутся на свои места. Изра, бодро расталкивая толпу, нашла меня взглядом и активно замахала рукой. Я была даже рада ее компании. Вдвоем всегда веселей.

Взгляд невольно зацепился и за Нейтана, который шел в компании парня-свитера. Едва он уселся на свое место, студенты позади начали беззвучно толкаться, пытаясь таким варварским способом решить, кто же сядет рядом.

— Привет-привет-привет-привет-привет! — Запыхавшись, Изра упала на стул напротив меня и тут же принялась тащить с тарелок все, что попадет под руку. Как голодный зверек.

— Ваш лимит на приветствия на сегодня исчерпан, — хмыкнула я, останавливая свой выбор на печеных овощах и сочной куриной ножке.

— А ты куда пропала? Забыла сказать двери, как прекрасно она сегодня выглядит? Ну и странная же странь!

— Угу. Еле отмылась от запаха птичьего помета.

Расхохотавшись, Изра едва не подавилась своей едой.

— Это лучше, чем если бы ты прилюдно убила Нейтана Люциуса и угодила в тюрьму.

— Что, было так заметно?

— У тебя волосы встали дыбом и зашипели, как змеи.

Я знала, что это не правда, но все равно коснулась волос, проверяя.

— А как твой напарник? Я заметила, что тебе нравится зельеварение.

— Ага, так и есть! Но он мне совсем не мешал. Даже наоборот. Его зовут Алфорд Бриджес. Он милый.

— Повезло, — буркнула я.

— Хэй-хэй! Уверена, Нейтан не так плох. Алфорд рассказал мне о нем немного. Звезду он точно не поймал. Вон, сама глянь, как его все достали. Поесть нормально не дают!

В тот момент, когда я обернулась, Нейтан как раз вставал из-за стола вместе с тем самым Алфордом, он же «свитер». Его обед остался почти нетронутым.

Я фыркнула, отворачиваясь. Внутри все еще клокотала обида. Это ничего не меняет.

— Что у нас по расписанию дальше? — Спросила я, меняя тему.

Изра ответила с набитым ртом.

— Кылабе.

— Чего?

Закатив глаза, она начала активно жевать. И ответила уже разборчивее:

— Крылобег. И все. В первый день нас решили не нагружать.

— Зачем нам крылобег? Я приехала, чтобы учиться, а не ломать себе шею!

Изра пожала плечами.

— Я тоже не любитель. Алфорд сказал, что это разовая акция. Придем, погреемся на солнышке, потыкаем в крылья пальчиками. А те, у кого к этому лежит душа, попробуют полетать. Возможно, кого-то даже примут в летуны. Все. Больше нас с этим беспокоить не будут.

— А зачем тогда вообще идти? — Простонала я, предпочитая потратить это время с пользой. Я ведь еще не бывала в здешней библиотеке! Не выучила новые сигвы!

— Как зачем? — Изра смешно заиграла бровями. — Чтобы посмотреть, как Нейтан Люциус врезается в стену, а? Как тебе?

Я громко фыркнула.

— Больно надо!

— В любом случае, Вандочка… выбора у нас нет. В твоих интересах найти в этом плюсы.

Находить плюсы я умела. Например, погода сегодня была хорошая. А этот крылатый отбор проходил за стенами замка, у леса. Здесь приятно пахло хвоей, лицо обдувал пока еще теплый осенний ветерок. Из-за стволов деревьев выглядывали любопытные дриады. Вдалеке виднелось озеро, усыпанное кувшинками. Говорят, в нем лучше не плавать. Там живут очень милые на вид, но зубастые и негостеприимные рыбки — кувшичники.

На поляне собралась целая толпа студентов. Помимо Артефактеров, здесь собрались и маги Плетения в зеленых мантиях. Когда все подтянулись, мы окружили кольцом седовласого, низкого роста, эльфа. У него был колючий цепкий взгляд. А за спиной — ого — подрагивали на ветру механические железные крылья.

— Меня зовут процессор Ноубль. Те студенты, которым не интересен крылобег, могут не запоминать мое имя. Потому что я не стану запоминать вас.

— Ну и ладненько, — шепнула мне на ухо Изра, подставляя лицо яркому солнцу.

— Крылобег — игра для сильных духом! — Продолжал профессор, размахивая крыльями так, что студентам в первых рядах приходилось уклоняться, чтобы не лишиться носа или головы. — Крылья реагируют на каждую вашу мысль. Задумались о чем-то постороннем, были не сосредоточены — упали вниз и разбились. Не заметили гарпию, которая увязалась следом — остались без головы. Замешкались — пропустили соперника вперед и проиграли! Так что хорошенько подумайте, прежде чем надевать на спину крылья. Это вам не игрушки!

Ух, какой суровый. Видно, что на тренировках гоняет бедолаг спортсменов только так. Поняли, приняли, профессор Ноубль. Не очень-то и интересны мне ваши соревнования. Предпочитаю твердую землю под ногами и целые кости.

— Желающие полетать есть?

Большая часть студентов — в основном женская — сразу отступила назад. Остальные смельчаки вошли в круг, к профессору, который уже раскладывал в траве небольшие механизмы-артефакты. Крылья в сложенном виде.

И вдруг я снова увидела его. Нейтана — выскочку — Люциуса. Он что… решил попробовать?

Конечно! Разве существует в этом мире место, куда не сунет свой нос вездесущий Нейтан?! Мистер «я все умею, я все могу». «Я убил страшного некроманта еще младенцем». «Я лучший во всем». Ха! Как бы не так!

— Эй, ты куда? — Послышался сзади удивленный голос Изры. — Сдурела?

Сдурела ли я? Вот уж нет! Если Нейтан Люциус считает, что сможет отличиться и здесь, то я докажу ему обратное! Что тут может быть сложного? И безмозглый тролль справится! Зато теперь… Он не сможет выехать на моих талантах. Здесь каждый сам за себя.

Я уничтожу его.

Выиграю.

Переплюну.

Прилюдно!

Крылобег — это популярная спортивная игра, как у магов, так и немагов (с тех пор, как немаги узнали о существовании волшебного мира очень-очень давно, они начали активно интересоваться всем волшебненьким. Для них даже создавались специальные артефакты, которые не требовали внешнего воздействия магии). Игра соревновательная и требует максимального самоконтроля. Волшебники, используя крылья, созданные Артефактерами, поднимались в воздух. И преодолевали дистанции с препятствиями наперегонки. На первый взгляд все просто. Но все усложнялось тем, что вслед им выпускали голодных гарпий, которые были очень даже не прочь попробовать вашу голову на вкус. А еще некоторые препятствия требовали быстрого колдовства для их преодоления.

Победителем, очевидно, становился тот, кому удавалось прибыть к финишу первым. Важная оговорочка — и целиком.

Разумеется, я не собиралась становиться одним из этих ненормальных, которые тащатся от острых ощущений! Когда покажу всем класс, просто скажу, что передумала, не мое. Вот только увижу слезки в глазах мистера выскочки и тут же красиво уйду в закат. Хе-хе.

Помимо меня и мистера выскочки около профессора собралось еще человек десять. Почти все парни и всего три девушки, включая меня. Живая демонстрация, отвечающая на вопрос — почему женщины живут дольше.

Я остановилась прямо напротив Нейтана Люциуса и с вызовом взглянула ему в глаза. А этот гад просто взял и приветливо мне кивнул! Нет, это ж надо, он еще и издевается! Впрочем, от меня не укрылся азартный блеск в его глазах.

— Как только коснетесь сложенной конструкции, с этого момента, вы ею управляете, — расхаживая туда-сюда, очень громко командовал профессор Ноубль. — Ваши мысли — ее мысли. Вы — одно целое. Прикажите ей взобраться по руке на спину, между лопаток. Вот так, мистер Вайкли, очень хорошо. Да. Как только она плотно закрепится между лопаток, приказываете конструкции расправить крылья.

Так, ага. Звучит не очень сложно. Легкотня!

Достав из кармана мантии перо-ручку, скрутила волосы в удобный небрежный пучок и зафиксировала им, чтобы не мешались. Затем присела на корточки перед вытянутой компактной металлической штуковиной, от которой так и веяло магией. Поразительный артефакт! Глубоко вдохнув и сосредоточившись, коснулась сложенных крыльев пальцами. И напряглась еще сильнее.

— Ты слишком напряжена, — вдруг шепнули мне сбоку.

Я повернула голову. Рядом со мной сидел брюнет с худощавым, но при этом очень красивым лицом. Чуть прищуренный, слегка насмешливый взгляд. Маленькая серьга в виде острой косточки или клыка в ухе. Холодная и опасная внешность. Зеленая мантия — факультет Плетения.

— На что ты намекаешь? — Возмутилась я.

И он вдруг тихо рассмеялся, ни капли не смутившись. А после легко коснулся своей сложенной конструкции. И она послушно, словно механическая сороконожка, забралась по его руке на плечо. И скрылась за спиной. Щелчок, и он раскрыл свои крылья.

— Я не намекаю, а говорю прямо. Ты слишком напряжена, закрылась, не даешь крыльям с тобой соединиться. Расслабься, тыковка.

— Никакая я тебе не тыковка! — Вот ведь наглец! — Просто у меня крылья совсем другие. Упрямые.

Он снова добродушно мне заулыбался.

— Ну же, не злись. Лучше попробуй. Ты ведь хочешь полетать?

Цыкнув, отвернулась от него. Закрыла глаза. И снова коснулась конструкции. Она слабо шевельнулась под пальцами. Кажется, он прав. Вот ведь… Ладно. Расслабься, Ванда. Спокойно.

Наконец, крылья хоть и вяло, но все же забрались по руке на спину. По коже тут же прошлись мурашки.

Расправив крылья и оглянувшись на них через плечо, поднялась на ноги, краем глаза глянув на мистера выскочку. Он уже давно стоял на ногах с крыльями за спиной. Пламя!

— Ладно. Спасибо, — нехотя буркнула я, покосившись на мага Плетения. Он продолжал наблюдать за мной, чуть сощурив глаза и лениво приподняв уголок рта.

— Я Вик. Вик Харингтон.

Ладно, так уж и быть.

— Ванда Келли.

— Ванда… Маленькая вредная ведьмочка. Оно и видно, — его красивые губы растянулись в обольстительной улыбке. Как-то… неловко.

К счастью, наш странный разговор прервал профессор.

— Прекрасно. Сегодня я хочу, чтобы вы просто попробовали подняться в воздух и полетать. Привыкните к этим ощущениям. Попробуйте разогнаться. А потом, — он указал на линию начала леса. — По свистку соберетесь здесь. Нужно будет на скорость долететь до озера и вернуться обратно. Первого сразу возьму к себе в ученики. Может, нескольких.

Придется мне вас разочаровать, профессор Ноубль. Такова жизнь.

В моей голове все это выглядело несколько легче. И мой полет представлялся грациознее… Ну ничего. Взмах левым, взмаху правым… Стоп, надо же одновременно!

Меня то и дело косило в сторону. Глупые крылья не слушались! Я злилась, от этого теряя контроль еще сильнее. А пеплов Нейтан уже взмыл в воздух и описал над нами круг, будто делал это всю свою жизнь! Мерзавец, он ведь точно тренировался раньше. Лишь бы утереть всем нам нос.

— Помочь, тыковка?

Мимо неспеша пролетел Вик, с ухмылкой протягивая мне руки. Мы что, по его мнению, должны взяться за руки и закружить вместе, как в какой-то мелодраме? А вокруг будут весело кружиться и петь песенки шмели и бабочки.

— Я сама.

— У-у-у, какие мы серьезные.

Отмахнувшись, активнее заработала крыльями. Кажется, начало получаться чуть лучше. До тех пор, пока я не додумалась посмотреть вниз на весело машущую мне Изру. Потная гарпия! Как высоко! Зачем я сюда полезла? А как же страховка? Что это за академия такая?!

— Люциус, так держать, — проворчал профессор с земли.

Люциус? Снова этот Люциус? Да сколько можно!

Взмах, взмах, взмах. Кажется, мне удалось набрать скорость и лететь прямо. Я поднялась выше. Ветер ударил в лицо. Осенним холодом закололо щеки.

— Все, хорош, на позицию.

Нейтан и Вик прибыли на старт первыми, переглянувшись друг с другом так, будто бросая вызов. Мне пришлось набирать высоту, чтобы взлететь выше крон деревьев. Я устала и вспотела так, будто делала это не механическими крыльями, а собственным телом.

— Приготовились, — послышался голос профессора, и мы все заметно напряглись. — Марш!

Свисток! Я изо всех сил замахала крыльями, но почему-то получилось взлететь вверх, а не прямо. Пламя-пламя-пламя! Собравшись, все-таки рванула за остальными, стараясь их нагнать. Одну девушку даже удалось оставить позади. Как же я хороша! Нейтан и Вик (теперь я соревновалась и с ним) были двумя яркими пятнами впереди. Еще немного поднажать. Ну же, Ванда, ты можешь! Ты и не такое преодолевала!

Наконец, впереди показалось озеро с кувшинками. Вик достиг его первым и сделал красивую петлю, поворачивая назад. Нейтан отстал. Отлично. Главное, победить его.

Озеро оказалось подо мной. Пора разворачиваться. Я затормозила крыльями, опасаясь делать петлю. Замешкалась, снова запуталась в крыльях… И не сразу заметила, как в меня на полной скорости летит некто с испуганными глазами. Я вскрикнула, окончательно потеряв контроль. Крылья перестали слушаться. Я ухнула вниз, пытаясь снова взлететь. Но парень, который шел на разворот, делая не самую удачную петлю, задел своим телом верхушки моих крыльев.

И они просто… отвалились. Я перестала контролировать их только на секунду, а они взяли и бросили меня, предатели!

С визгом и ругательствами я больно ударилась о поверхность воды, уходя с головой под кувшинки. Крылья упали на меня сверху. Потемнело в глазах.

Чуть придя в себя, зашевелила руками, цепляясь за водоросли, которые оплетали меня. Связывали. Тянули вниз.

Вдруг кто-то больно укусил меня за ногу. Кувшичники…

От неожиданности, выпустила из легких весь воздух. Снова попыталась всплыть — тщетно. Новый укус. Легкие горели огнем. Пламя… Я тону. Какой нелепый и постыдный конец.

Я подняла голову вверх и вдруг увидела колебание света. Кто-то раздвинул кувшинки на поверхности, и кувшичники шмыгнули кто куда, боясь дневного света. Чужие руки погрузились под воду. Схватили меня за плечи… И выдернули на поверхность.

Я закашлялась, жадно хватая ртом воздух. Холодно, я вся промокла. Перо выпало из волос еще в воде, и теперь они мокрыми сосульками облепили шею и лицо. Только сейчас осознала, что кто-то держал меня на руках и… мы вместе снова летели. Над озером, не очень высоко, а после над полем, вдоль леса. По траве после уверенного взмаха механических крыльев расходились круги, как на воде. В нос ударил запах влажного сена и… горькой ежевики?

— Ты как?

Знакомый голос. Я вскинула голову и еще сильнее сжалась в его руках. Мощные механические крылья уверенно перебирали воздух над головой Нейтана Люциуса. Он кинул на меня обеспокоенный взгляд. Ветром волосы бросило на напряженную складку меж бровей.

Вдруг куда-то ушла вся злость. Он спас меня! Вернулся и вытащил — я ведь видела, как он развернулся к финишной прямой! Его взгляд был спокоен, как самая темная и тихая ночь. Каким-то чудом он успокоил и меня.

— Нормально… Только немного покусали.

Нейт усмехнулся, прыснув от смеха.

— А крылья где?

— Утонули. Кажется.

— Жалко, — казалось, этот факт действительно его расстроил. А после вдруг что-то изменилось. Будто лампочка зажглась в его голове, и он изменился в лице. Но в детали такой перемены меня посвящать не стал. — Черт с ними. Сами виноваты, надо было лучше тебя слушаться. Со стороны смотрелось, будто они решили поднять против тебя бунт, — было приятно, что он пытается меня утешить. Но я не дурочка и понимала, что дело-то совсем не в крыльях... — Боюсь, в крылобеги тебя не возьмут, Ванда.

— Постой! Так и ты, получается, не смог финишировать из-за того, что… Прости.

Вдруг стало ужасно-ужасно стыдно.

Нейтан равнодушно пожал плечами. Да и расстроенным правда не выглядел. Скорее каким-то… уставшим.

— Не волнуйся. Я все равно не собирался становиться крылобегом. Это немного… не мое.

А вот это уже интересно. Какая-то несостыковочка. Внутри меня вновь зашевелилось неприятное чувство. Подозрение. И осознание.

— Тогда зачем ты соревновался?

Ответить он не успел. Выровнявшись, мягко и очень умело приземлился на ноги перед толпой студентов. Вот тогда-то я и получила ответ на свой вопрос. Дура. Дура-дура-дура. Расслабилась, поверила, позволила ему одурачить и себя! Все ведь очевидно, как ясный день!

Хитрый, жадный до внимания, мерзавец!

Нас встретили крики, аплодисменты и свист. Нейтан осторожно опустил меня на ноги. Толпа окружила нас, как героев, вернувшихся с неравной битвы. Точнее, герой здесь был всего один. А я… Та самая неудачница, которую пришлось спасать. Мокрая до нитки, жалкая и незаметная.

— Он ее спас!

— Она чуть не утонула, бедняжка…

— Какой кошмар!

— Хорошо, что я туда не полезла!

Грузной походкой и с очень недовольным лицом, сквозь толпу к нам пробирался профессор Ноубль. Он смерил меня уничтожающим взглядом, и я внутренне сжалась, чувствуя себя ужасно неловко. Надеюсь, хоть за крыльями не заставит меня лезть обратно…

— Хватит драматизировать! — Рявкнул он на особенно впечатлительных. — Мокрое исподнее — меньшее, что могло с ней приключиться. Надо было думать, прежде чем раскрывать крылья. Я ведь предупреждал!

Из толпы вслед за профессором выскочила Изра и Вик. На его спине все еще виднелись крылья. Они были сложены, но все равно отлично рассекали плотную толпу, как нос корабля волны.

— Ох, Ванда, ты как? — Было видно, что Изра действительно обо мне волновалась. Приятно.

— Профессор, я почти уверен, что крылья мисс Келли были неисправны, — вдруг вступила за меня Вик, весело подмигнув, пока профессор не увидел.

— Ага, расскажи мне, — проворчал Ноубль, но все-таки наезжать на меня перестал. Может, до него, наконец, дошло, что из-за его опасных уроков я едва не погибла, а он и не почесался?!

— Так и простудиться недолго, тыковка. Давай-ка мы все поправим.

Не дожидаясь моего одобрения, Вик шагнул ближе и шевельнул пальцами, будто пытаясь нащупать что-то в воздухе. Он смотрел на меня, но его взгляд вдруг стал стеклянным, будто он смотрел куда-то сквозь, в пустоту.

Я почувствовала, как он меняет пространство вокруг меня своим плетением, как что-то покалывающее, как щекотку. И уже через мгновение мои волосы и одежда вдруг зашевелились и… стали абсолютно сухими.

Взгляд Вика прояснился, и он встряхнул головой, самодовольно хмыкнув. Серьга-«костеклык» в его ухе весело качнулась в такт.

— Ого, спасибо, — вместо меня отозвалась Изра. — Классный фокус. Научишь?

Он с наигранным пренебрежением окинул взглядом цвет ее мантии.

— Сигвы такого не умеют.

— Еще как умеют! — От возмущения даже позабылось, что вообще-то я была очень-очень ему благодарна. Но вовремя вспомнилось. — И да… Спасибо.

Несмотря на быструю просушку, на мантии и в волосах все еще остались ошметки водорослей, а на коже следы от укусов зубастых поганцев.

Поэтому Изра поспешила схватить меня в охапку и потащить в сторону замка. Позади все еще продолжалось чествование героя, за которыми последовали негодующие возгласы, когда он же отказался становиться крылобегом. Ну разумеется. Он так и не финишировал. Но место ему все равно предложили…

Уже в комнате я почувствовала, что вот-вот расплачусь от досады. Изра, шикнув на котов, чтобы не лезли меня обнюхивать, едва не лопалась от возмущения, эмоционально размахивая руками.

— Ну и горе же ты беда, Ванда! Зачем вообще туда полезла? Сама же говорила, что тебе это вообще не интересно! Какой шишкогрыз тебя покусал? Чуть не убилась! А если бы ко мне после твоей безвременной кончины подселили какую-нибудь грязнулю? Или у нее была бы аллергия на котов? Ты обо мне-то подумала?

Не в настроении ей что-то объяснять, без сил и абсолютно разбитая, я опустилась на стул. Запустила пальцы в шерсть подкравшегося ко мне Цыпленка. Он тут же довольно растянулся и затарахтел.

Что я должна была ей сказать? Что мне, как последней идиотке, захотелось утереть нос парню, на которого мне вообще по-хорошему должно быть наплевать? Что я возомнила о себе слишком много? Или что я неудачница, о которой теперь будет шептаться весь поток?

Изра, продолжающая щедро осыпать меня осуждением, вдруг заметила выражение моего лица. И замолкла. Осторожно подошла ближе, ловя на себе осуждающий взгляд Цыпленка. И присела передо мной на корточки.

— Да и пламя с этим! — Бодро заявила она, брезгливо снимая с меня двумя пальцами вонючую водоросль. — А давай-ка я лучше помогу тебе раздеться и наберу ванну с ароматными маслами, а? Не волнуйся, воды налью немного, точно не утонешь!

Она мягко, но настойчиво взяла меня под локти, вынуждая подняться. И вдруг начала стягивать с плеч мантию…

Я тут же интуитивно дернулась, отшатнувшись. Дрожащими пальцами натянула мантию обратно. Изра так и застыла, смотря на меня напуганным удивленным взглядом.

Я ощутила острую необходимость объясниться. Но, увы, не могла.

— Спасибо, — выдавила из себя явно вымученную улыбку. — Ванна. Как раз то, что надо! Покажешь, где там твои пахучие масла? А дальше… я сама, ладно?

Она не стала настаивать, согласившись. Показала, на какой полке расставила свои баночки, привезенные из дома. Опустила хвост медной русалки, включая воду. И оставила меня одну.

Я подождала немного и вернулась к двери, закрывая ее на засов. Выдохнула. Капнула в воду немного мятного масла. Подошла к большому ростовому зеркалу, ужасаясь собственному виду. А после…

Решилась. Сама скинула с себя мантию. Штаны, рубашку. И осталась в одном нижнем белье. Не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, это увидел. Мое клеймо. Мое проклятье. След прошлого, о котором многие так старались забыть. Оно коснулось и меня тогда, когда я даже не успела появиться на свет.

Я повернулась к зеркалу левой стороной и скривилась в отвращении, касаясь дряблой кожи пальцами.

Кожа столетней старухи.

Когда это случилось, мама даже не знала о том, что уже была беременна мной. Мне бы очень хотелось сказать, что они с папой боролись за добро, рисковали жизнями, смело пичкая забористыми сигвами восставших некромантов. Но это не так. Они были простыми волшебниками, самыми заурядными людьми, которым в один прекрасный момент просто… не повезло. Ха, наверное, у нас это семейное.

Неудачи начали преследовать меня, не дав даже родиться на свет. Некромантам, приспешникам гребанного Морриса де Регенбальда, очень нужна была магическая энергия. Уж не знаю для чего, родителям было не до расспросов, когда их просто схватили на улице в подворотне и провели ритуал.

Родители полностью лишились магии тогда. Не восстановились до сих пор. Мама стала часто болеть. Чудом выносила и родила меня, а я… родилась уже с этим. С куском кожи, принадлежавшим явно не младенцу. А дряхлой старухе. Ничего не помогало — ни зелья, ни сигвы, ни плетение.

Но это еще пол беды. Да, красавицей я себя теперь никогда не назову, но, к счастью, у меня по жизни всегда были другие приоритеты.

Магия. Мама родила меня уже будучи немагом. И примерно до десяти лет, все были уверены, что и во мне нет ни капельки волшебства. Но я отказывалась в это верить.

Грамм за граммом. Капля за каплей. Крупица за крупицей — я взращивала в себе магический потенциал. Плакала, не спала ночами, изматывала себя до потери сознания. Как вы уже поняли, упорства мне не занимать. К пятнадцати годам мне уже пророчили будущее Артефактера, с теми-то крохами волшебства, которые я успела в себе взрастить. Но я не была с этим согласна. Я продолжала колдовать. Раз за разом перешагивала за границы собственных возможностей, буквально хватала пальцами свой скудный резерв и растягивала его, растягивала, через боль и слезы…

И вот я здесь.

Скользнув ниже по ванной, ушла под воду с головой. Наверное, мне до сих пор очень сложно переживать малейшие поражения. Всю свою жизнь я только и делала, что прыгала выше своей головы. Продолжаю делать это и теперь. Ничего не смогу с собой поделать. Да и надо ли? Разве это плохо — то, что я просто хочу стать лучшей? Чтобы все признали меня таковой. Ведь я это заслужила. Я столько прошла…

Вынырнув, смахнула с лица влагу. Провела по волосам, запрокидывая голову. И решительно поднялась, срывая с крючка полотенце.

Пожалела себя и хватит. Встала и пошла, Ванда Келли! Так же, как ты делала это всегда! Больше ты не станешь что-то кому-то доказывать. Ты просто сделаешь это снова. Прыгнешь выше своей головы. Станешь лучшей — все это увидят. Все это признают.

***

На следующий день нас продолжили не перегружать занятиями. Утром — история магии и немагии, которую вел явно горящий своим делом профессор Освальд — аристократ от лысеющей головы и до самых пят. После мы получили свою порцию солнышка на свежем воздухе, где профессор Доб — добродушная полугномиха в миленьком летнем сарафане и с цветами в волосах — рассказывала нам о шишкогрызах. В ее презентации явно слышалась безграничная любовь даже к этим мелким гадам. И кое-кто с нашего потока даже проникся ее россказнями. Попытался покормить этих злобных мерзавцев, запертых в клетке. Ну, мизинец ведь не самый популярный палец? Так что ничего. Переживет, прорвется.

Вечером, распрощавшись с Изрой, которая побежала кормить котов, я отправилась в библиотеку. Наконец-то! Нет, не так. НАКОНЕЦ-ТО!

Вот он, самый приятный на свете запах. Ветхая пожелтевшая бумага. Пыль. Чернила. И запах лакированного дерева. Аромат знаний. Аромат моей победы.

Библиотек в Веилтхолле было несколько. В каждой из четырех башен замка по одной. Три из них были доступны всегда. А вот для похода в четвертую требовалась нешуточная подготовка и сопровождающий в придачу.

Дело в том, что нестабильные потоки магии от завесы подействовали непредсказуемо и на книги, которые пробыли здесь достаточно много времени. И в некоторых случаях — скажем так — написанное в текстах начинало… материализовываться. Например, книга о сигвах могла выдать случайное заклинание, едва ее возьмут в руки. Книги о древних сущностях часто кусались или выли. Тома о крылобеге всегда были привязаны к стеллажам, чтобы не улетели, а самые свободные от бремени домашки студенты иногда отвязывали их ради шутки.

Вот и сейчас, под потолком красивого высокого зала в классическом английском стиле — с большими витражными окнами, по которым барабанил дождь, и лестницами, которые сами по себе ездили вдоль стеллажей — летали книги. В детстве папа часто рассказывал мне о библиотеках Веилтхолла. Он тоже очень любил узнавать новое. И многому меня научил. Даже без магии.

Набрав побольше книг с сигвами, которые изучали на втором курсе, я уселась за стол прямо под окном. И под шелест дождя и медленно падающие с клена желтые листья, принялась выписывать новые сигвы в блокнотик, запоминая очертания. Дурацкие волосы, как всегда, мешали, и я пожертвовала одно перо-ручку, чтобы закрепить их сзади на затылке.

— О, тыковка. Рад видеть тебя в добром здравии и больше… не мокрой.

Я вскинула взгляд, чувствуя, как волосы от злости готовы вырваться на свободу и превратиться в змей.

— Очень смешно, — буркнула я Вику Харингтону, который склонился надо мной со стопкой книг. Его хитрые глаза были прищурены, смело прогуливаясь по мне. А серьга-костеклык весело качалась в ухе. Первым порывом было снова уткнуться в блокнот и уйти в игнор. Но книги, да еще и в руках у этого парня? Что-то здесь не сходится. Интересно. — А ты что здесь делаешь?

Вик наигранно обиженно вскинул брови и вальяжно опустил свою стопку рядом с моей, усаживаясь на стул, выставив его спинку перед собой. Хулиган.

— Хочешь сказать, что я произвел на тебя впечатление тупицы, который только крылышками махать горазд? Ведьмочка, это же очень грубо!

Он прав. Это и правда грубо, но… вы вообще его видели?! Мальчики-заучки не выглядят так. Верно подметив выражение моего лица, Вик расхохотался. На него тут же зашикали студенты с соседних столов.

Я кинула взгляд на его стопку, чтобы подтвердить свою теорию. Так-так. «Приемы и фишки крылобега». «БыстроПлетение». «Польза и аромат — справочник самых пахучих растений для зельеварения». А это как здесь оказалось?

— Крылобег, — торжественно объявила я. — Профессор Ноубль принял тебя к себе, и ты решил подтянуть свои знания. Похвально, конечно…

Упс, прозвучало немного пренебрежительно. Хе-хе.

Впрочем, Вик ни разу не смутился.

— Верно, тыковка. Я очень серьезно отношусь ко всему, за что берусь. Крылобег не исключение. Жаль, конечно, что твои крылья забарахлили, я бы с тобой посоревновался.

Я тихо цыкнула, признаваясь:

— Да не барахлили они…

— Вовсе не обязательно всем об этом рассказывать. У меня своя версия произошедшего, — улыбнувшись своей идеальной белоснежной улыбкой, он весело мне подмигнул.

Я смущенно опустила взгляд на его книги. Будто не рассматривала их только что!

— Значит, теперь ты будешь учувствовать в гонках?

— Ага! Придешь за меня болеть, тыковка?

— Я не большой любитель крылобега.

— Это я уже понял. Но раз уж теперь я позволяю тебе заниматься за моим столом, значит и ты должна будешь оказать мне ответную дружескую услугу.

Вот же нахал!

— С чего это он твой?

— С того, что я начал заниматься на нем еще вчера. А вот тебя вчера здесь не было, тыковка. Уж поверь, я бы заметил.

В этот раз его чары на меня не подействовали. Я фыркнула и закатила глаза.

— Ладно. Я подумаю. Если начну умирать от скуки.

Быстро и ловко он вдруг подался вперед, облокотившись о стол. И со смешком в глазах щелкнул меня по носу, тут же благоразумно отстраняясь.

— О большем я не мог и мечтать, ведьмочка.

***

Я просидела в библиотеки до самого позднего вечера. Пока нас с Виком не выставили за дверь. Он проводил меня до винтовой лестницы у дерева, потрепал по макушке — нет, ну наглец! — и был таков.

Спать совсем не хотелось. И я осталась в общей гостиной факультета за столом, продолжая старательно выводить ручкой сигвы. Последнее, что я помню — это как засмотрелась на ровное пламя в камине, слушая монотонное потрескивание дров. Кажется, я немного переоценила свои силы и снова… уснула на столе.

Меня разбудили вовсе не лучи утреннего света и не чужие голоса. И — вот удача — не студенты, вырисовывающие на моем лице усы! Вообще-то в гостиной было очень темно, а я здесь абсолютно одна… То есть, почти одна. Я и тот, кто тихо спускался по лестнице вниз в темной немаговской одежде.

Что-то заставило меня спросонья затихнуть, притаиться, еще сильнее прижаться к спинке кресла, в котором я и уснула. И вглядеться в темноту.

Высокий рост, широкие, чуть ссутуленные, плечи… Я узнала его сразу, как только он ступил в область, слабо освещенную догорающим камином. Как интересно. И куда же это он так подозрительно крадется посреди ночи?

Что вы задумали, мистер Люциус?

И куда это нашему золотому мальчику вдруг понадобилось посреди ночи? Ночью покидать общежития факультетов запрещено, и не просто так — это может быть слишком опасно. А он явно спустился не у камина посидеть. Крадется тихо, да в сторону портала-переноса, чуть подсвеченного сигвами на полу.

Я могла бы выскочить из своего укрытия и поймать его с поличным. Но внутри вдруг проснулся маленький хихикающий демоненок. И он требовал, чтобы я не просто уличила его в нарушении правил. А пошла дальше. Чтобы точно не отвертелся! Проследила за ним и выяснила, что он задумал. Явно ведь ничего законного! И тогда… остальные тоже увидят его истинное лицо.

Ванда — разоблачительница. А что, звучит. Хе-хе.

Лишь дождавшись, когда он войдет в круг сигвов для переноса, рванула следом. Даже перо, которое вылетело из волос, по дороге потеряла. Нельзя упустить его из виду!

Единственным источником освещения в зале с зеркалами и винтовой лестницей было дерево. Листва будто впитывала в себя лунный свет, слабо мерцая призрачным светом. Шишкогрызы мирно посапывали на ветках, видя свои злобные сны.

Вниз по лестнице спускалась высокая тень. Я медленно, стараясь издавать как можно меньше звуков, последовала за ней. Отражение в темных зеркалах следовало за мной по пятам, стараясь обогнать и жестами задать немой вопрос, мол «куда путь держим?» и «не сдурели ли мы?».

Нейтан явно знал, куда идет. Перелез через арочный проем в одной из галерей во внутренний дворик, после петлял коридорами, стараясь избегать больших открытых залов. Я заблудилась почти сразу, надеясь лишь на то, что не потеряю его из виду, и не останусь непонятно где в жуткой полутьме. Но уже очень скоро начала узнавать эти места. Кажется, мы продвигались в сторону главного выхода из замка. Пепел, может он просто лунатик? Что могло понадобиться ему ночью на улице? Не в лес же он собрался.

Я замерла в тени ниши, втиснувшись между холодной стеной и вазоном. Как только Нейтан завернул за угол, тут же рванула за ним. Заглянула за поворот и вдруг… никого не увидела. Вот же потная гарпия! Упустила!

В панике побежала по коридору, оглядываясь по сторонам в поисках незаметных заворотов и проходов. Услышала впереди шаги и облегченно выдохнула. Попался! А после… кто-то схватил меня за руку и силой затащил за тяжелый тканевый гобелен.

Запах горькой ежевики наполнил легкие. Все, что я могла — это втягивать ее через нос. Потому что рот мне буквально заткнули ладонью. Нейтан Люциус вжал меня в стену всем своим телом, беззвучно застыв за полотном гобелена. А я притихла, как напуганный зверек, пойманный в ловушку. Вжавшись лбом в его плечо. Чувствуя, как учащенно бьется его пульс. Или это мой собственный?

Тихие спешные шаги становились громче. Нейтан навалился на меня еще сильнее, едва не раздавив. Дождался, когда шаги снова начнут затихать. Пока не стихнут вовсе. И только тогда он отнял руку от моего рта и вынырнул из своего укрытия. А я стояла там еще несколько спасительных секунд. Пытаясь прийти в себя.

И вышла. Сдаваться.

— Куда это ты собрался посреди ночи?! Ты в курсе, что нам запрещено выходить? — Лучшая защита — это нападение? Сейчас проверим.

Нейтан смотрел на меня в темноте, скрестив руки на груди. Я видела лишь силуэт, освещенный оранжевым светом факелов, полыхающих вдали.

— А ты в курсе? Ты ведь тоже вышла.

Я аж задохнулась от возмущения! И от того, что он, к сожалению, был прав.

— Я вышла, чтобы тебя остановить!

— Как благородно с твоей стороны. Так почему не остановила? Я шел не очень быстро, а ты «останавливала» меня аж от общежития.

— Хотела узнать, что ты задумал, — буркнула я, стараясь, чтобы это прозвучало уверенно. Это не мне должно быть стыдно, а ему!

Он хмыкнул. Хмыкнул! Звук, который издает человек, считающий себя умнее собеседника.

— Что я, по-твоему, мог задумать, Ванда?

— Ну… не знаю. Ты что, пытаешься выставить меня параноиком? Не выйдет! Это ты крадешься куда-то ночью, а не я. Что такого ты не мог сделать днем, у всех на виду?

— О, поверь, есть много вещей, которые очень сложно делать у всех на виду, — он вздохнул, будто сдаваясь под моим напором. Опустил руки. И вдруг тихо рассмеялся. — Ты очень забавная, Ванда. Хочешь посмотреть, куда я шел? Хорошо. Тогда пойдем со мной.

— Вот так… просто?

— Вот так просто. Тем более, что это дело… косвенно касается тебя.

Вот тут я удивилась и разволновалась не на шутку.

— Что ты имеешь в виду? При чем здесь я? Ты что, маньяк какой-то?

— Ага. Все это мой большой злобный план, чтобы вытащить тебя из замка ночью.

Я прищурилась, понимая, что он снова надо мной смеется. Пытается запутать? Заставить уйти? Вот уж нет!

— Хорошо. Идем. Но учти. Если это что-то запрещенное, я тебя сдам.

— Надеюсь, что нет.

Теперь мы крались по коридорам вместе… Стоп, как это вообще вышло?! Я ведь была на стороне добра и закона! Спокойно, Ванда, так все и осталось. Будем считать, что ты взяла его под стражу. Вы не заодно и никогда не будете!

И все-таки… ему удалось меня заинтриговать.

— Ты хочешь выйти из замка на улицу?

— Да.

— Но выход охраняют живые статуи. Тебя сразу заметят.

— Главный выход, — поправил меня Нейт. — Мне подсказали, где находится другой, менее заметный и… официальный.

— А ты подготовился, преступник. Это отягчающее обстоятельство.

— Надеюсь, ты меня оправдаешь.

Я фыркнула. Хотя мое доброе сердечко уже начало потихоньку оттаивать. Не ведет он себя, как преступник, да. Но отставить! Не терять бдительность! Быть на чеку!

— Сюда, — он указал на совсем неприметную дверь в конце глухого коридора.

Мы решительно ускорились. Я бдела.

— Только без шуточек.

— Я сама серьезность, — хмыкнул он. Ага, серьезность… И открыл дверь, пропуская меня вперед.

Что-то не то. Это не улица. Я обернулась, чтобы озвучить свою мысль. Но вдруг Нейтан, смотря перед собой, как завороженный… шагнул вперед, толкая меня внутрь всем телом.

Дверь за нами захлопнулась.

— Ты куда меня затащил?!

Я схватила его за грудки и хорошенько встряхнула. Его взгляд был устремлен мне за спину. Лицо освещало блеклым холодным светом. А глаза… словно стеклянные.

— Эй, Нейт, ты меня пугаешь!

Снова встряхнула его, и он начал быстро и растерянно моргать. Вздрогнул. И осел на пол, схватившись за голову.

— Что случилось?

— Ты меня спрашиваешь? — В панике взвыла я, осматриваясь.

Здесь было холодно и сыро. Волосы трепал ледяной, пугающий, пробирающий до мурашек ветер. На каменных неровных стенах росли кристаллические сосульки. Как в какой-то пещере! В них будто вросла старая ржавая дверь. А прямо за нами… Я ахнула и отступила назад.

Полупрозрачная, пребывающая в постоянном движении… завеса. Она слабо светилась ледяным, обжигающим глаза, светом. А за ней виднелась пустая каменистая равнина. И будто бы… было странное ощущение, будто кто-то смотрел на меня из-за нее. Или мне только казалось? Ведь я уже догадалась, что это такое. Граница. Между миром живых и миром мертвых. Магия здесь была настолько нестабильной, что обжигала кончики пальцев.

— Зачем ты меня сюда привел? — Взвыла я, чувствуя, как волоски встают дыбом по всему телу.

— Я не собирался. Мы должны были выйти на улицу, — Нейт морщился, будто от боли, и усиленно потер виски. Не похоже, что это и правда подстроил он.

И тут до меня дошло.

— Двери… — заплетающимся языком произнесла я. — Ты был груб с дверью? Что-то ей сказал? Дернул ручку?

— Вроде нет, ничего такого.

— Но не просто же так она нас сюда выплюнула! Значит, надо было с ней поздороваться! Пламя! Так, ладно. Давай просто уйдем отсюда. И сделаем вид, что нас никогда не было у завесы.

— Завесы?

Нейт в ужасе вскинул голову. И уставился на мерцающий призрачный свет. Его взгляд снова остекленел.

— Нейт! — В ужасе вскрикнула я, пытаясь снова привести его в чувства.

Но он отмахнулся от меня. Медленно встал на ноги. И побрел прямо к завесе. Как… загипнотизированный. Потная гарпия, что происходит?! Что мне делать?!

Дверь прямо за мной. Сделать шаг и протянуть руку. Добраться до общежития и спрятаться под одеялом. Но Нейтан… Не могу же я бросить его здесь, хоть он и явно слетел с катушек!

Грязно выругавшись, рванула вслед за ним. Трясла его за плечи, дергала за одежду — все без толку. Он продолжал медленно идти прямо к завесе. Все ближе и ближе.

Вдруг я заметила что-то странное. Чем ближе к завесе, тем меньше пол под ногами походил на каменный. И в какой-то момент, заглянув себе под ноги, я увидела… зеркало? Точно, будто бы зеркало промо под ногами. В нем отражался потолок, испещренный кристаллами. Колышущаяся от ветра завеса. И мы. Только вот мы были какими-то… странными.

Я подняла руку, убедившись, что она все еще нормальная. А под ногами продолжали отражаться только наши смазанные силуэты. Будто мы были сотканы из света, который концентрировался в районе груди. И пульсировал в такт стуку сердца.

Мой свет был нежного, светло-кораллового цвета. Ровный и чистый. А вот свет Нейта… Я ахнула, переведя взгляд на его отражение.

По краям светлый и чистый, почти белоснежный. А в центре — там, где билось сердце — чернота. Она оплела его, будто паутиной. И складывалась в слабо читаемый символ.

Жаль, у меня не было времени, рассмотреть его поближе.

— Нейтан! Очнись же, ну! Ты куда собрался? Рано тебе туда, очнись, пожалуйста!

Я цеплялась за его футболку на спине. Но он упрямо шел вперед, натягивая ткань.

Дойдя до завесы почти вплотную… Он остановился.

Я облегченно выдохнула, согнувшись пополам.

— Очухался, наконец? Ну и странный же ты! Какого пламени?

Он не отвечал. Лишь протянул руку. И прежде, чем я успела вцепиться ему в предплечье… коснулся завесы.

По ее прозрачной вибрирующей поверхности — с жутким воем и ледяным ветром, подкинувшим волосы… прошлась кривая трещина.

Будто широкий рот прорезала зловещая усмешка.