Мама для дочери хозяина туманов

Каменный пол неприятно холодил босые ступни, белое платье с открытыми плечами и глубоким декольте не могло защитить от царящего в этом странном месте холода. Но ещё более странным было положение, в котором я оказалась.

Стояла перед высоким, цельным куском янтаря напротив мужчины в старинной одежде. Наши с ним руки лежали ладонь к ладони, пальцы были сцеплены в замок, а запястья оплетало растение с острыми шипами, похожее на колючую проволоку.

Шипы царапали кожу, причиняли боль. Слишком реальную для того, чтобы я могла списать происходящее на сон.

Попыталась вырваться, но мужчина не отпустил.

— Потерпи, Морвана, скоро всё закончится.

Чужое имя покоробило слух.

Мужчина же чуть повернул руку, и шип, причиняющий мне неудобство, ослабил нажим, зато другой, словно в отместку, впился глубоко в руку незнакомца.

Испуганно вскрикнула. Зачем он так!

— Не нужно!

Наверное, я как-то неправильно реагировала на ситуацию, но стоило мне только раз неосторожно заглянуть в серые глаза мужчины напротив, как я забыла обо всём. Заблудилась словно в тумане, согласная остаться в нём навсегда, в любом из миров.

И вместо того чтобы требовать объяснений, как сделала бы любая нормальная девушка, оказавшаяся на моём месте, я, в свою очередь, слегка повернула кисть, делая положение мужчины менее болезненным, отдавая свою руку на корм колючке.

Может я всё же сплю?

Моргнула. Но видение не исчезло.

Всё то же небольшое помещение с высокими потолками и стрельчатыми, витражными окнами. В прохладном воздухе витает запах дыма и дождя. Ряды скамеек, тонущие в полумраке, алтарь, на котором лежат наши кровоточащие руки.

Над всем этим возвышается жрец, похожий на высохшую, изъеденную жуками корягу.

— Морвана из степного края, — заговорил старик, — согласна ли ты стать женой лорда Аэрона Гринхэма?

Вообще-то, моё имя Лена, а вопрос задавали какой-то Морване, но смотрел-то жрец при этом на меня и я ответила, не сомневаясь:

— Да.

Потому что от такого мужчины невозможно отказаться.

Красивого, статного, гордого. С прямым, честным взглядом, отчего-то полным глубокой печали. Всем существом устремилась к нему, желая развеять грусть, зарыться пальцами в тёмные волосы, прикоснуться к плотно сжатым губам.

Если он всё же сон, то я не хочу просыпаться.

Стоило мне дать согласие на брак, как по нашим с мужчиной рукам пробежали электрические разряды и растение, оплетающее запястья, вспыхнуло.

Пламя, в котором оно сгорало, не обжигало, дарило тепло, слизывало и затягивало наши ранки. На коже под ним начал проявляться рисунок. Сложное переплетение тонких, изящных веточек, листьев, золотистого тумана.

Ничего не понимая, растерянно взглянула на Аэрона. Так ведь назвал его жрец?

Лицо мужчины потемнело, исказилось словно от боли. Но выражение это быстро пропало.

— Союз благословлён, — пророкотал жрец. — Да пребудет с вами гармония времён. Отныне вы неразрывно связаны и неотделимы друг от друга как день неотделим от ночи.

Едва старик договорил, Аэрон шагнул ко мне, положил руки на талию и коротко поцеловал, вызвав во мне чувство неясной тоски и одновременно умиротворения.

Мужчина хотел отстраниться, но я не позволила. Ведомая инстинктом скользнула ладонями по широким плечам. Вложила в ответный поцелуй всю свою нежность, зная — так правильно.

И жёсткие губы поддались этой ласке, а руки сжали моё тело крепче.

Запястье с рисунком приятно обожгло. Наши с мужчиной браслеты разгорелись, запульсировали, озарили храм светом.

Аэрон, словно опомнившись, выпустил меня и поспешно отошёл, встал по другую сторону алтаря. Я же только теперь заметила, что мы не одни. В храме находились и другие люди. Но все они померкли, слились в общую массу на фоне светловолосой девочке лет семи, с блестящими от готовых пролиться слёз глазами, так похожими на глаза Аэрона.

Сердце кольнуло, сжалось при виде ребёнка.

Забыв обо всём, шагнула к девочке, желая прижать к себе, успокоить.

— Ведьма, — прошипел этот ангел во плоти, нарушая гнетущую тишину, примораживая меня к месту.

А потом что-то случилось.

На меня напала слабость. Ноги подкосились, голова закружилась. Всё поплыло перед глазами.

— Лиана, прекрати, — услышала голос Аэрона, звучащий словно издалека.

Опёрлась об алтарь, стараясь устоять на ногах, но упала бы, не поддержи меня мужчина, которого мне, видимо, отныне предстоит называть своим мужем.

— Тебе нехорошо?

Отрицательно мотнула головой.

Нет, мне нехорошо. Совсем нехорошо. Что происходит? Куда я попала? А главное, как?

Я не свалилась в реку, не угодила под машину, не разговаривала с подозрительными незнакомцами и не поднимала бесхозные вещи, словом не делала ничего из того, что в книгах обыкновенно предшествует перемещению героев в другой мир. Но, кажется, со мной случилось именно это — я стала попаданкой.

Головокружение усилилось, меня заколотили будто в ознобе.

— Сейчас станет легче, — пообещал Аэрон.

Он взял меня за руки, и я почувствовала поток силы, идущей от него.

Состояние моё в самом деле улучшилось. Слабость прошла так же внезапно, как и накатила.

Убедившись, что со мной всё в порядке, Аэрон быстро подошёл к девочке, присел перед ней и о чём-то заговорил с ребёнком. Бережным движением вытер слёзы.

Девочка улыбнулась, и на моих губах сама собой тоже появилась улыбка.

Как же они с отцом похожи! Только цвет волос, судя по всему, ангелочку достался от матери. Где она, кстати? По какому праву я занимаю её место? Неужели девочка сирота?

Сердце снова защемило.

Непреодолимая сила потянула к ребёнку. Обнять, защитить. Но я подавила этот порыв. Там мне не место, я явно лишняя.

Стоявшая рядом с ребёнком немолодая, уютная женщина в цветастом платье и забавной шляпке с большим пером всплеснула руками, сказала, глядя на меня:

— Простите её, Морвана. Лиане трудно принять ваш брак.

Кивнула. Не знаю, в чём обвиняют девочку, но сердиться на неё я в любом случае не могу.

Решив помалкивать, пока не разберусь в ситуации, разглядывала остальных гостей.

Кроме нас с Аэроном, девочки, жреца и пёстрой женщины в храме находились ещё трое.

Из-за своего роста и мощной фигуры сразу выделялся на фоне прочих седой, бородатый мужчина. Рядом с ним стояла женщина. Рыжая, худая, в белоснежном чепчике. Одежда на них была хоть и добротная, но простая.

Ещё один мужчина явно принадлежал к другой породе. Высокий, худой, с длинным, надменным лицом, в богатом камзоле. Он сверлил меня взглядом в упор, заставляя неуютно ёжиться.

Холод вновь дал о себе знать. По телу побежали мурашки. Пятки мои и вовсе заледенели.

Интересные здесь обычаи. На остальных участника церемонии обувь имеется, и лишь я босая стою на каменном полу, покрытом тонким слоем инея.

Я никогда не отличалась крепким здоровьем, так что, чую, если обо мне не вспомнят в ближайшее время, я подхвачу простуду.

Словно прочтя мои мысли, ко мне вернулся Аэрон. Молча подал руку и повёл к выходу из храма.

И снова я повела себя не так, как надо. Не стала выяснять отношения, а доверчиво последовала за мужем. Страха я не испытывала, только мимолётную тревогу.

По пути несколько раз оглядывалась на девочку, останавливалась, и Аэрону приходилось ненавязчиво поторапливать меня.

Рука об руку мы с мужем вышли из храма, навстречу солнечному осеннему дню и молчаливой толпе, собравшейся на площади симпатичного средневекового городка.

Порыв ледяного ветра заставил вздрогнуть, оглушающая тишина сдавила нервы. Мне впервые захотелось сбежать из этого мира. Может, со мной всё же что-то случилось и сейчас у меня нечто вроде бреда или галлюцинаций?

— Духи долины приняли новую хозяйку. Ход времени восстановлен, — произнёс Аэрон, перебив мои трусливые мысли, и башенные часы пробили полдень.

Тяжёлый, глубокий звук, похожий на удары сердца, разнёсся по площади, и толпа радостно загудела.

Аэрон высоко поднял наши руки, вызвав новую волну ликования. Я же продолжала делать вид, будто так и надо, и надеяться, что меня всё же пожалеют и не оставят босой.

Да и не смогла бы я сейчас ничего сказать, настолько поразило меня внезапное открытие. Тело оказалось не моим. Я заметила это, когда Аэрон показывал людям наши браслеты.

Я сделалась чуть выше ростом, грудь моя стала пышнее.

И кисти рук. До этого я не обращала на них внимание. Смотрела, но не видела.

Холёные и безупречные, они принадлежали богатой женщине, никогда не знающей физической работы, но никак не скромной упаковщице товаров из маленького, северного городка.

Зато волосы остались прежнего, светлого оттенка.

Я никогда не уделяла особого внимания внешности. Опрятно и хорошо. Но сейчас мне захотелось взглянуть на себя, узнать, что стало с лицом.

Украдкой дотронулась до щеки, губ, носа, но на ощупь мало что сумела понять.

Одно радует, попала я в тело примерно своего возраста. Мне двадцать шесть и судя по состоянию кожи, вряд ли девушка старше.

Но где она? Настоящая невеста Аэрона. Та, чьё место я заняла. И что со мной сделают, когда узнают, что теперь в теле Морваны я?

— Замёрзла? — тихо спросил Аэрон, уловив, как меня бросает то в жар, то в озноб.

— Потерпи немного. Сейчас закончится.

Аэрон пожал мою руку, и я с благодарностью вцепилась в его ладонь, словно только он мог вытащить меня из этого безумия. Моего безумия.

Может, они были правы, все те люди, которые не доверяли мне, смотрели косо, не брали на работу, и я в самом деле потеряла рассудок?

Но мой лечащий врач ведь сказал, что всё в порядке!

Сглотнула ком в горле и придвинулась ближе к Аэрону. Как же хочется прижаться к этому мужчине, спрятаться за его спиной от всего и всех. Хотя странно искать защиты у человека, которого обманула, которого, пусть и невольно, но лишила невесты. Наверняка любимой и желанной.

Да он же меня уничтожит, когда узнает!

А жрец тем временем торжественно вещал о чужих богах, духах, благословениях. Люди с почтением внимали словам, произнесённым глубоким, выразительным голосом, но я, как ни старалась, не могла уловить их смысла и только крепче сжимала зубы, чтобы те стучали потише.

— Теперь, — разобрала сквозь пульсирующий шум в ушах, — я прошу засвидетельствовать союз.

Двое мужчин вынесли высокий каменный столик, на котором уже стояла чернильница и лежало перо.

Жрец развернул свиток и начал по очереди вызывать присутствующих на церемонии.

— Грегор Вальден. Управляющий поместьем лордов Долины. Подтверждаете ли вы, что церемония проходила по всем правилам и традиции соблюдены?

Прежде чем поставить подпись, длиннолицый мужчина долго вчитывался в содержание документа.

— Подтверждаю. — Грегор поставил размашистую закорючку и уступил место женщине в ярком наряде, оказавшейся родственницей Аэрона.

— Матильда Гринхэм. — Жрец отдал женщине перо, и та засуетилась, отыскивая в кармане юбки очки.

Следом жрец подозвал к себе бородача и женщину в чепце, представив их Бьёрном и Лукрецией Лоренц.

— Супруги Гринхэм, — сказал жрец, и я не сразу поняла, что это теперь относится и ко мне. Приняла переданное Аэроном перо и неловко нацарапала: «Елена».

Из-под пера сами собой вышли символы на незнакомом языке. Буквы его напоминали греческие, но в отличие от греческого, который я не знала, этот язык я понимала без труда.

Ладони вспотели, и меня резко бросило в жар, когда я поняла, что натворила.

— Елена? — тихо спросил Аэрон, руша робкую надежду на то, что оплошность мою оставят без внимания.

— Моё второе имя.

Напряглась, ожидая, когда Аэрон раскроет обман. Он же наверняка знает как зовут его невесту.

Но Аэрон не стал допрашивать меня дальше и значит принял сказанное за правду.

Кажется, я только что повесила на себя очередную ложь, за которую придётся ответить. Но отступать поздно. Стану тянуть время и притворяться столько, сколько смогу. Хотя бы до того момента, пока мы не останемся с мужем наедине, вдали от толпы. Неизвестно, как здесь относятся к иномирянкам. Вдруг и вовсе на костре жгут. Но если я расскажу Аэрону всё с глазу на глаз, возможно мне удастся как-то договориться с ним.

Дрожащей рукой поспешно дописала: Морвана Гринхэм.

Стоило мне вывести последний символ, как все подписи вспыхнули и из синих стали алыми.

— Свидетельства скреплены магической клятвой, — возвестил жрец. — Лорд Гринхэм, можете предать леди Гринхэм ключ от долины.

В руках жреца словно из воздуха материализовался кованый, серебряный ларец.

С лёгким щелчком крышка ларца отворилась, и я увидела пару атласных туфелек на низком каблучке, расшитых янтарём и рубинами.

Прошла минута.

Другая.

Все замерли в ожидании неизвестного.

Пользуясь заминкой, отыскала девочку. Лиана стояла вместе с Матильдой, в стороне ото всех. Она прижималась к женщине и отрицательно качала головой, глядя на отца.

— Не могу, милая. Прости. — Услышала тихий голос Аэрона.

Мужчина деревянным движением, принял ларец, а после неожиданно опустился передо мной на одно колено.

Приподняла край юбки, и тёплые пальцы дотронулись до моей щиколотки. Мягко направляя, вынуждая поддаться, вызывая трепет.

Меня разрывало на две части. Одна половина таяла от прикосновений Аэрона, вторая рвалась к ребёнку, желая рассказать, что всё не по-настоящему, и я не собираюсь забирать у неё папу. Что я вообще не из этого мира.

Аэрон взял вторую туфельку, я же неловко переступила с ноги на ногу, пошатнулась и опёрлась о плечо мужчины, но быстро одёрнула руку. Лиана может неверно истолковать этот жест. Решить, будто я обнимаю её отца.

Аэрон выпрямился, бросил виноватый взгляд на дочь и сказал так, чтобы слышать его могла я одна:

— Согласен. Не самый лучший обычай, заставлять невесту мёрзнуть. Теплее?

Самое интересное, что мне в самом деле стало лучше. И дело не только в обуви. Ветер стих, по щекам и плечам запрыгали солнечные зайчики, заставляя щурить глаза, вызывая умиротворение и невольную улыбку.

— Всё хорошо, — ответила я на неродном языке. — Красивый ритуал.

Сказала, как думала. Ведь это и в самом деле красиво, когда сильный, гордый мужчина смиряется перед любимой женщиной, держит в своих крепких ладонях её изящную ножку.

Но то перед любимой. Меня же, боюсь, ждёт незавидная участь.

Музыканты в толпе заиграли весёлый мотивчик. Простой и в то же время приятный. Дети начали протискиваться в первые ряды, юрко подныривая под локти и ноги людей.

Нам же с Аэроном тем временем принесли корзинку, наполненную золотыми монетами.

— Это для детей, — пояснил муж. — Теперь ты хозяйка, тебе и раздавать им дары.

Неуверенно взяла горсть монет, бросила деньги в толпу, и дети с криками, отталкивая друг друга, кинулись их подбирать.

Повторив действие ещё дважды, я не выдержала и шепнула мужу:

— Они ведь подерутся.

На лице Аэрона мелькнуло удивление.

— Можно я раздам им деньги в руки? — спросила, ругая себя. Зачем мне это понадобилось? Не в том я положении, чтобы высовываться. Но продолжала объяснять: — Иначе малышам и робким деткам ничего не достанется. Я быстро.

Аэрон кивнул.

— Ты хозяйка, — повторил он, придавая лицу прежнее бесстрастное выражение.

Муж помог мне сойти вниз к детям и терпеливо держал корзинку, пока я раздавала деньги.

Старалась делать всё быстро, не желая задерживать церемонию.

Дети улыбались, протягивали ладони, и я с удовольствием вкладывала в них по несколько монеток. Но перед глазами стоял другой ребёнок. Грустный, обиженный. Может, предложить Лиане занять моё место и самой раздать оставшиеся деньги?

Понимаю — это слабое, ничтожное утешение, но вдруг оно сможет хоть немного помочь девочке почувствовать свою важность.

— Лиана, — обернулась я к ребёнку, — ты не могла бы помочь мне?

Прося о помощи, не надеялась на согласие. Но Лиана отпустила руку Матильды и побежала к нам.

— Что ты делаешь? — Аэрон склонился ко мне.

— Мне показалось неправильным оставлять твою дочь в стороне, — быстро проговорила, оправдываясь. — Пусть и она поучаствует в церемонии. Вдруг ей понравится?

— Пожалуй, — согласился со мной муж, приобнял прильнувшую к нему дочь.

— Вам правда нужна моя помощь? — Лиана смотрела на меня огромными серыми глазами, от которых у меня сердце замирало.

— Конечно, милая. Ведь настоящая хозяйка ты. Знаешь, что нужно делать?

— Да. — Девочка кивнула. — Надо раздать бедным деньги и через это купить у духов счастье.

Говоря, малышка разглядывала кружево на юбке моего платья.

— Какой красивый наряд, — сказала она.

— Да, очень, — согласилась, улыбаясь, почти переставая дышать, боясь спугнуть ребёнка.

— Но я могу сделать его ещё краше, — сказала Лиана, кладя ладонь мне на корсет в область живота.

Лёгкий толчок, горячая волна и толпа, испуганно вскрикнув, отхлынула прочь от меня.

Я и сама оцепенела, когда платье моё из белого стало иссиня-чёрным, а после разлетелось стаей ворон.

Милый ребёнок. Нечего сказать. Спасибо хоть бельё на мне оставила: корсет и смешные панталончики. А! Ещё туфли! Совсем про них забыла.

Пребывала в таком шоке от поступка Лианы, что наличие у девочки магического таланта меня почти не удивило. Подумаешь! Я и без того догадалась, что попала в необычное место.

Полураздетой на виду у толпы мне пришлось простоять недолго. Пара секунд и меня по шею укрыл густой туман.

— Лиана, позже поговорим, — строго сказал Аэрон дочери.

— Не стоит, — возразила я.

Вдруг мужчина вздумает наказать ребёнка. Но и оставлять как есть тоже нельзя.

— Нехорошо так вести себя, Лиана. — Присела перед девочкой. — Зачем ты это сделала?

Лиана молчала. Стояла, словно маленькая королева, гордо вздёрнув подбородок и сжимая трясущиеся губы.

Аэрон набросил мне на плечи плащ, развеял туман и по моему примеру присел напротив дочери.

— Так зачем, Лиана? — спросил он.

— Как ты не понимаешь, пап! — Девочка всплеснула руками. — Она ведьма. Она околдовала тебя. Она всех заколдовала.

Впервые всерьёз задумалась, какой была девушка, в чьё тело я попала? Конечно, Лиана могла наговаривать на будущую мачеху. Но если нет? Возможно ли, чтобы Морвана плохо обращалась с ребёнком, и знал ли об этом Аэрон? Не хочется верить, что мужчина мог позволять кому-то плохо обращаться со своей дочерью.

— Ты несправедлива к Морване. — Отец взял ладони Лианы в свои. — Она искренне старается помочь тебе и не заслужила такого отношения.

— Думаешь, она добрая? Но это неправда. Морвана злая! — выкрикнула Лиана, и мне не понравилось недетское отчаяние в её голосе.

— Почему ты не веришь мне, папа?! Никто не верит!

«Я верю», — чуть было не сказала я, но осеклась, снова едва не выдав себя.

— Я не враг тебе, Лиана.

Поддавшись порыву, коснулась белокурых, мягких волос, но девочка отпрянула.

Может всё не просто так, и эта малышка и есть причина моего пребывания здесь?

В любом случае стоит попытаться разобраться. Чем я рискую? Только собой. А значит ничем. Авария забрала у меня всё, и сколько бы я ни билась, вернуть хоть частицу прежней жизни не получалось.

— Лиана, немедленно извинись перед Морваной, — велел Аэрон.

— Я не сержусь. Ничего страшного не случилось, — поспешно заверила я.

Лиана одарила меня хмурым взглядом.

— Подлиза, — скривилась девочка. Сорвалась с места и побежала прочь. Нырнула в толпу, послушно расступившуюся перед ней.

— Лиана! — позвал дочь Аэрон, и девочка ускорилась.

— Прости её.

Покачала головой и повторила:

— Я не сержусь.

— Доберёшься до дома сама? — Аэрон спрашивал из вежливости. Видела, независимо от моего ответа он последует за дочерью.

— Разумеется, — ответила, хотя не представляла, как стану искать дорогу. — Я могу чем-то помочь?

— Нет, спасибо. Ты уже помогаешь. Тильда, позаботься о хозяйке.

Аэрон быстрым шагом пошёл следом за дочерью. От его руки отделилась туманная дымка и полетела вперёд, точно повторяя путь Лианы.

— Ох и досталось вам сегодня, милочка. — Матильда поправила сползший с моих плеч плащ.

— Благодарю.

— Лиана хорошая девочка, — продолжала говорить Матильда. — Но очень несчастная. У меня каждый раз сердце кровью обливается, когда вижу, как она смотрит на лес. Бедняжка! До сих пор ждёт мать. Но полно. Эти разговоры не для свадебного дня.

Будь я в другом положении, поспорила бы с Матильдой, ведь сейчас мне нужно как можно больше информации. Да и свадьбу эту вряд ли можно испортить рассказом о тоскующей девочке. Но, разумеется, ничего подобного я вслух произносить не стала.

Непрерывно охая, Матильда подхватила меня под руку, другой рукой она подобрала юбки.

— Не такой должна быть свадьба, — причитала она. — Но чего уж там. Идёмте домой, Морвана.

— Да-да, конечно, идёмте. И не беспокойтесь обо мне, — пробормотала я, не представляя, как стану выпутываться из этой ситуации.

Уйти с площади я была рада. Не люблю большое скопление людей, особенно когда все они смотрят на меня, словно на зверушку цирковую. Но хорошо бы ещё узнать, где находится дом Аэрона.

Решив действовать наугад, шагнула прочь от храма и передо мной появилась туманная дорожка.

Замерла в нерешительности.

Что это? Очередная магия?

Вспомнила туман, окутавший меня, и другой, тянувшийся за Лианой.

От души надеясь, что действую верно, ступила в стелющуюся под ногами дымку и ощутила лёгкое покалывание.

Нас с Матильдой поглотило молочно-белое облако, которое скоро рассеялось, открывая моему взору вид на огромное двухэтажное поместье из светлого кирпича. Со стрельчатыми окнами, в стёклах которых поблёскивало солнце, с широкой подъездной дорожкой, колоннами, поддерживающими террасу, ухоженным парком, аккуратно подстриженными газонами. И судя по тому, что мы с Матильдой стояли ровно у подножия парадной мраморной лестницы — это великолепие и было домом лорда Аэрона Гринхэма.

Матильда тяжело опёрлась на мою руку и устало выдохнула.

— Наверное, никогда не смогу привыкнуть к такому способу передвижения. Аэрон открыл для меня короткие тропы, но я ими редко пользуюсь. Мне проще по старинке, в экипаже. А лучше и вовсе пешком. Люблю гулять на свежем воздухе. После столицы он для меня особенно в цене. Но вы-то молодые, вечно куда-то спешите.

Вежливо поддакивала, хотя сейчас я скорее поспорила бы с Матильдой. Для меня такие тропки оказались весьма кстати. Интересно, пожелай я возвратиться на городскую площадь к храму, и предо мной вновь расстелится туманная дорожка?

По-детски захотелось проверить свою догадку, но я этого, конечно, не сделала. 

Вместо этого поднялась по лестнице, на правах самозванной хозяйки толкнула массивную дубовую дверь и вошла в дом.

Передо мной предстал просторный, залитый светом зал с большими окнами, с широкой мраморной лестницей, ведущей в оба крыла дома, и головокружительно высоким потолком с росписью, изображающей сцену охоты на оленя. 

Великолепная, мастерски выполненная картина полностью передавала напряжение и азарт охоты, но меня она оттолкнула. Убрать бы с неё охотников. Оставить только солнечный день, лес и благородное животное.

— Морвана! Ты только посмотри! — Окрик Матильды заставил встрепенуться и опустить взгляд. 

Запыхавшаяся женщина подбежала ко мне, взяла за руку и потащила за собой. 

— Ведь ничего же, что я теперь к тебе так, по-простому? — запоздало поинтересовалась Матильда.

— Всё правильно, — заверила женщину. — Ко мне только на ты.

Комната, куда привела меня Матильда, понравилась мне больше. Уютнее здесь было как-то. Хотя атмосфера дворцовой роскоши никуда не делась.

— Посмотри, что ты натворила! — воскликнула Матильда, подводя меня к большому осеннему пейзажу над камином.

— Я, я ничего не делала, — пробормотала с трудом. Язык враз перестал слушаться. В чём меня обвиняют? Я же даже прикоснуться ни к чему не успела. Только смотрела.

— Э-э, нет, милочка, — со смехом погрозила мне пухлым пальцем Матильда. — Это твоя работа. Не отрекайся.

Женщина взяла меня за плечи и повернула к картине, висящий над камином.

Поражённо разглядывала полотно, на которое указала родственница Аэрона. По ту сторону золочёной рамы стоял пасмурный день, сыпал мелкий дождик. Стаи птиц кружили над лесом. А сам лес... Он жил и дышал, шумел листвой.

Не веря глазам, протянула руку к картине, и мне на ладонь упали капли дождя.

— Да благословят тебя духи, Морвана! — причитала Матильда. — Часы на площади не соврали. Ход времени восстановлен, а значит, само небо привело тебя в долину и этот дом.

Запнувшись, Матильда вытащила платочек, промокнула глаза и продолжила:

— Конечно, Аэрону непросто сейчас. Слишком любил он свою Эли. Всегда говорила, не дай мне небо истинного встретить. Нельзя так человеком другим жить. Но, чую, сумеешь ты с ним сладить. Видела я, как он смотрел на тебя на свадьбе. Как ни на одну женщину с тех пор. А на Лиану зла не держи. И очень прошу, помоги ей.

— Я попробую. — Кивнула.

Кажется, я начинаю любить разговорчивых людей. Надо всего-то побольше молчать, почаще поддакивать и может вскоре я смогу хоть кратко понять, что здесь случилось.

— Ох, заболтала я тебя совсем! — спохватилась Матильда. — У тебя нынче тяжёлый день выдался, а я всё никак не успокоюсь.

Тяжёлый, согласна. Женщина и не подозревает насколько. Но сейчас отдых я бы променяла на возможность послушать, что ещё скажет мне Матильда. Общаться с ней на удивление удобно. Не женщина, а клад для попаданки, ничего не знающей о мире, в который она попала.

— Да и переодеться тебе надо, — покачала головой Матильда. — Иди, иди к себе. Я позову к ужину.

Для убедительности Матильда слегка подтолкнула меня в спину.

Хотела спросить, не нужна ли ей помощь, но передумала. Во-первых, не знаю, как здесь принято, а во-вторых, Матильда права, мне нужно переодеться. Продолжать и дальше расхаживать в нижнем белье и плаще по меньшей мере странно.

Рассудив, что жилые комнаты должны располагаться на втором этаже, смело поднялась по лестнице, но дальше остановилась в недоумении. Заглянув на пробу в несколько комнат, поняла, что искать спальню Морваны подобным образом бесполезно. Комнат здесь множество, но какая из них нужная мне?

— Хочу попасть в комнату Морваны, — сказала шёпотом и с облегчением увидела, как к одной из дверей протянулась бледная туманная дорожка.

Спальня настоящей невесты Аэрона оказалась просторной и роскошной, как и всё в этом доме. Огромная кровать с балдахином, ажурный камин, пара удобных кресел подле него, большой шкаф, туалетный столик у окна, заставленный баночками и флакончиками. Зеркало.

К нему-то я кинулась в первую очередь, спеша рассмотреть свой новый облик.

Что ж, должна признать: Морвана девушка исключительной красоты. Большие голубые глаза, длинные ресницы, пухлые губки, идеальные пропорции.

Мой настоящий облик тоже весьма мил, но не настолько.

Интересно, что случилось со мной в моём мире? Вдруг я умерла? И как тогда мне назад возвращаться? Или это не предусмотрено и мне выписан билет в один конец?

Поёжилась от холода, плотнее запахнулась в плащ и покосилась на камин. Вот бы его разжечь. Но сама я сделать это не смогу, а просить кого-то тем более не стану.

Рассматривая комнату, заметила ещё одну дверь. Заглянув за неё, обнаружила ванную комнату с привычными для себя удобствами. 

Попробовала открыть кран и едва удержалась от довольного возгласа, когда из него потекла вода, идеальной для меня температуры. Значит сейчас смогу погреться в тёплой воде. Вдруг повезёт и простуда обойдёт меня стороной.

Смущала лишь необходимость использовать чужие вещи. Сомнительное это удовольствие. Но выбора нет.

Отыскала полотенце, на вид совсем новое, выбрала в гардеробе платье попроще, рассудив, что оно вполне может сойти за домашнее. 

Пока мылась, мечтала об огне в камине, у которого я могла бы обсохнуть и погреться после купания.

Пока же, поддавшись любопытству, сунула нос во все баночки, до которых смогла дотянуться. А следом и пальчиками в них залезла. Не думаю, что хозяйка будет сильно против. Я ведь, по сути, собираюсь использовать всё это для ухода за её собственным телом.

Лавандовое мыло, розовое масло, пена для ванны с тонким цветочным ароматом, сахарный скраб — это только то, что я смогла разобрать.

Я уже говорила о том, что никогда особо не ухаживала за собой. Мне не хватало денег, времени, сил. А главное, до сих пор меня это не интересовало.

Но сейчас во мне проснулась женщина. Из ванны я выходила изнеженная, благоухающая, словно букет цветов, и в приподнятом настроении, которое улучшилось ещё больше при виде горящего камина. 

Похоже Матильда позаботилась обо мне. Или кто-то из слуг.

От души благодаря доброго человека, не давшего мне замёрзнуть, спокойно переоделась в приготовленное заранее платье, завернулась в шаль и выглянула в окно.

Передо мной открылся вид на ухоженный парк с широкой подъездной аллеей, ниже расстилалась поля, подёрнутые лёгкой молочно-белой дымкой, а у самого горизонта виднелся лес. Показалось, будто слышу его неясный шёпот. Он заставлял напрягать слух, пытаться разобрать слова. Но всё безрезультатно. 

Отвернулась, поспешно отходя вглубь комнаты, ощущая себя героиней сказки. А доброй или нет — это мне ещё предстоит выяснить.

Не зная чем отвлечь себя от тревожных мыслей, приблизилась к туалетному столику и принялась разглядывать косметику. Как раз заканчивала нюхать последний флакон духов, когда за моей спиной негромко хлопнула дверь. 

Стремительно обернулась на звук, никого не увидела, но в комнате я определённо теперь находилась не одна.

Застыла в напряжённом ожидании, прислушиваясь к мелкому цокоту по каменному полу.

— Кто здесь?

Тишина. А после цокот возобновился, причём на этот раз совсем близко от меня. 

Медленно опустила взгляд и облегчённо перевела дух.

Наверное, нервы мои совсем расшатались. Ожидала увидеть какого-нибудь гнома или домовёнка, но подле меня сидела лиса или скорее лисёнок. Животное смотрело на меня умными чёрными глазами, забавно дёргая задранным кверху носиком.

— Привет. — Я присела перед лисёнком.

Лисёнок фыркнул в ответ.

— Ты здесь живёшь?

Лисёнок снова чихнул. Кажется ему не понравился запах Морваниного мыла. Он отошёл от меня и с деловитым видом отправился изучать комнату.

Удовлетворив своё любопытство, зверёк снова вернулся ко мне и ткнулся в раскрытую ладонь.

— Хочешь, чтобы тебя почесали за ушком, да? — Зверя я не опасалась. Если он живёт в доме, рядом с Лианой, значит совершенно ручной. В ином случае его бы не подпустили к ребёнку.

Лисёнку явно понравилось моё предложение. Он завалился набок и подставил мне живот.

— Здесь тоже надо почесать? — засмеялась я, с удовольствием погружая пальцы в густой, шелковистый мех. 

Нашу идиллию прервал короткий стук в дверь.

— Не помешала? — спросила Матильда, входя в спальню, и вскрикнула, при виде лисёнка: — Ириска! Ты что здесь забыла? Поди прочь!

Лисёнок немедленно вскочил и метнулся в угол комнаты, а оттуда перебежал к окну и забился под туалетный столик.

— Ириска! Я кому сказала?! Вон отсюда! — велела Матильда зверьку.

— Но она мне не мешает, — возразила я.

— Нет, нет, — замахала на меня руками Матильда. — В прошлый раз ты также говорила, и что вышло?

А что вышло?

— Возможно, в этот раз случится по-другому? — осторожно сказала я.

— Кто ж знает, что у неё на уме? — вздохнула Матильда. — А если вновь на тебя накинется?

После слов Матильды Ириска перестала казаться такой уж безобидной, но я всё же предложила:

— Давайте я попробую.

Наклонившись, полезла под столик. Понятия не имею, как обращаться с лисятами? Не на кис-кис же её подманивать.

— Ириска, — позвала зверька. — Иди ко мне.

Протянула руку, и лисёнок доверчиво ткнулся мне в ладонь, но тут же испуганно отпрянул от возгласа Матильды:

— Осторожней! Она не укусила тебя? У-у! Вот же наказание рыжее!

— Вы её пугаете, — заметила я. — Отойдёте, пожалуйста, и, думаю, я смогу уговорить Ириску выйти.

— Спасибо за помощь, милочка, — возразила Матильда, — но лучше я сама. Иначе снова крику выйдет.

Женщина, кряхтя, опустилась рядом со мной, но больше предпринять ничего не успела. Лисёнок насторожился, ушки его заострились. Он юрко проскочил между мной и Матильдой, вылетел из комнаты, и почти сразу за этим раздался заливистый детский смех и возглас:

— Ириска! Встречаешь меня?

— Вот же надумали зверя этого в дом притащить, — ворчала Матильда, с моей помощью поднимаясь на ноги. — Закружил он тут всех. Ты с ним поосторожней будь. Я что пришла-то? Ужин через полчаса.

Да хоть через час. Я в любом случае увязалась бы за Матильдой. Отправься я в столовую одна и точно потеряюсь, а снова прибегать к помощи магии рискованно. Если в процессе встречусь с кем-то из местных, то наверняка нарвусь на вопрос, с чего вдруг хозяйка забыла расположение комнат в собственном доме.

До первого этажа мы с Матильдой добрались вполне бодро, но дальше удача мне изменила.

— Ты пока иди, а у меня есть ещё пара дел, — сказала Матильда, оставляя меня одну.

Ладно. Придётся выкручиваться самой. Тем более столовая — комната приметная. 

Побродив по дому и так никого и не встретив, я всё же сумела отыскать её, причём вторую половину пути я проделала, ориентируясь исключительно на аппетитный запах.

Первым, что бросилось мне в глаза, когда я переступила нужный мне порог, стал длинный овальный стол, сервированный на пятерых и уставленный всевозможными блюдами. 

Подавив в себе желание стащить с него тарталетку или хотя бы ломтик сыра, я села в кресло и задумалась. Кажется, у меня появилась новая проблема? Как узнать, какое место принадлежало Морване? И вроде пустяк, но я могла здорово проколоться с этим. Ясно, что Аэрон сидит во главе стола. А дальше? По правую или по левую руку от хозяина полагается сидеть его жене?

Пока я гадала, в столовую вошёл длиннолицый мужчина, присутствующий на церемонии. 

— Примите мои поздравления, Морвана, — обратился он ко мне. Голос его звучал глубоко и приятно для слуха. — Мне остаётся только позавидовать кузену. Иметь в жёнах такую редкую красавицу может позволить себе далеко не каждый мужчина.

И вроде комплимент сказал, только почему-то от него захотелось поскорей отмыться.

— Благодарю.

Потянулась за лежащей на столике книгой и отгородилась ею от Грегора.

На пробу прочла несколько предложений.

«... фея Эли жила в волшебном лесу. Каждое полнолуние, она вместе со своими подружками танцевали на поляне, где росло древнее как мир дерево, способное даровать жизнь и силы всем пришедшим к нему за помощью. Но однажды злой колдун забрал себе магию волшебного дерева, и лес начал чахнуть...»

— С каких пор ты интересуешься сказками? — Грегор бесшумно подошёл ко мне, встал близко, почти прижавшись.

Мне потребовалась вся моя воля, чтобы не отстраниться от него. Сидела прямая, напряжённая. И слушала.

— Или решила стать образцовой мачехой и подружиться с девчонкой?

Грегор взял прядь моих волос, пропустил сквозь пальцы, заставив поёжиться.

Я знаю этот взгляд и этот тон. Мужчины не раз смотрели на меня так, оказывали прямолинейные знаки внимания, которых я не желала.

— Похвально. — Грегор выпустил мои волосы, но лишь затем, чтобы провести пальцами по контуру скул.

Как мерзко! Совершенно не выношу, когда до меня дотрагиваются посторонние. Особенно мужчины. Аэрон стал единственным исключением за последние годы.

Пальцы Грегора поползли ниже.

— Муж... — заикнулась я, надеясь, что хоть это остановит мужчину.

— Брось. Этот осёл дальше своего носа не видит.

Одна фраза. Зато сразу ясно — Грегор Аэрону не друг.

Почему? Другой вопрос.

А вот как относилась ко всему этому Морвана, я пока не знаю. Но выводы делать рано. Девушка могла быть заодно с Грегором, но, возможно, она стала его жертвой.

— Носить титул хозяйки долины — большая ответственность. — Грегор положил ладонь мне на плечо, и я не сдержалась. Дёрнулась, пытаясь сбросить его руку, но добилась лишь того, что пальцы Грегора до боли впились мне в плечо. — Никогда не забывай, кто помог тебе получить его. И помни про долг.

Ситуация требовала немедленной реакции, но в том то и дело, что я не знала как поступить. От навязчивой близости Грегора я словно в ступор впала. К счастью, меня спасла Лиана.

Услышав, как девочка бежит сюда, Грегор отошёл от меня. Лиана же при виде нас резко затормозила, чуть проехав при этом вперёд. Ириска, бежавшая наперегонки со своей хозяйкой, также не смогла сразу остановиться. Лапы её разъехались, забавно царапая когтями мрамор.

И кто только додумался сделать подобный пол в доме, где живёт ребёнок? Хоть бы ковры постелили. Люди-то не бедные.

— Осторожней, Лиана, — не смогла промолчать я.

Лиана на меня даже не взглянула, взяла лисёнка на руки и села с ним за стол, по правую руку от места главы дома.

— Нет-нет. — В столовую вошла Матильда с подносом, уставленным едой. — Лиана, отпусти Ириску. Не нужно её к столу приучать. Да и видеть у себя в тарелках рыжую шерсть никому не хочется.

Лиана скорчила недовольную рожицу, но лисёнка с колен спустила.

Я же подошла к Матильде и перехватила тяжёлый поднос.

— Я помогу.

Матильда попыталась отказаться, но скорее для вида.

Пользуясь случаем, буквально сбежала от Грегора. Лучше побуду с Матильдой на кухне. Тем более помощь моя лишней не будет.

Удивительно, но, похоже, в доме нет слуг. Всё время ждала, что кто-то из них да появится, но ни горничных, ни дворецкого, ни повара здесь не оказалось. Неужели всем заправляет Матильда? Но как она держит на себе такой огромный дом?

— Не представляю, как один человек может приготовить столько всего! — вырвалось у меня, когда Матильда передала мне блюдо с возлежащей на нём румяной уткой. Сама Матильда тем временем заканчивала украшать карамелью пирог со сливами. — Вы настоящая волшебница!

— Да, наградило небо бытовой магией, не поскупилось, — гордо ответила женщина, а я захлопнула рот, и в который раз решила не открывать его лишний раз.

Едва мы с Матильдой закончили накрывать на стол, в столовую вошёл Аэрон.

— Аромат божественный, — заявил он, занимая место хозяина. — По какому случаю у нас сегодня застолье, Тильда?

Сказал и осёкся, когда я села по левую руку от него. Смущённо прочистил горло.

— Приятного всем аппетита.

Мысленно улыбнулась.

Весьма красноречиво. Кажется Аэрон не просто не рад свершившейся свадьбе, он и вовсе забыл о ней и только мой вид напомнил мужчине, что он теперь женат.

Аэрон успел освободиться от камзола, оставшись в идеально скроенной по фигуре рубашке с по-домашнему закатанными по локоть рукавами и выглядел потрясающе. Впрочем, особо глазеть на мужчину мне было некогда. Всё своё внимание я сосредоточила на еде.

Блюда, приготовленные при помощи магии, мне пробовать ещё не доводилось. Да и в целом большинство из этих лакомств для меня в новинку. В моей прошлой жизни мой продуктовый набор ограничивался типичной потребительской корзиной: хлеб, каши, макароны, картошка.

Сейчас же я имела возможность отведать восхитительный сливочно-сырный суп с хрустящими гренками, нежнейшего запечённого лосося и, наконец, сливовый пирог на десерт. Если меня сейчас раскроют и отправят на казнь, то я хотя бы умру сытой.

— Вкусно? — спросила у меня Матильда.

— Невероятно! — ответила, жмурясь от удовольствия.

— Рада, что у тебя появился аппетит, милочка, — сказала Матильда, чем привлекла ко мне всеобщее внимание.

Опустила взгляд в тарелку, мгновенно теряя этот самый аппетит. Кажется, я допустила ещё один промах. Но откуда я могла знать, что Морвана мало ела! Наверняка берегла фигуру.

— Аэрон, ты видел, что картина времён вновь ожила? — К счастью, Матильда оставила разговор о еде и перевела тему.

— Да, — коротко ответил Аэрон и заговорил с Грегором.

— Ход времени восстановлен, — сказал он. — Необходимости влиять на природу больше нет, и в ближайшие дни я уберу магическую подпитку.

— А если время вновь остановится? — спросил Грегор.

— Этого не должно случиться, — возразил Аэрон. — Долина признала в Морване хозяйку, и на этот раз к нам придёт зима. Проследи, чтобы люди и хозяйства были готовы к холодам. За прошедшие два года они успели отвыкнуть от них.

Пока мужчины обсуждали дела, заскучавшая за взрослыми разговорами Лиана стащила со стола печенье в форме орешка и отправила его под стол.

Аэрон, хоть и казался поглощённым беседой с Грегором, заметил это.

— Лиана, не корми животное сладким. Ему нельзя.

— Но, пап! — заканючила девочка. — Ириска любит сладкое.

— Как быть с мостом? — напомнил о себе управляющий. — Остановить строительство до весны или продолжить?

— Продолжайте, — ответил Аэрон. — Если морозы придут раньше завершения работ, я поставлю защитный купол.

Почувствовала, как скатерть приподнялась, осторожно посмотрела вниз и увидела мордочку Ириски.

Лисичка бесшумно выползла из-под стола, привстала на задние лапы, упёрлась в меня передними.

Маленькая попрошайка поняла, что от Лианы ей больше ничего не перепадёт, и пришла ко мне. Смотрела совершенно несчастными, голодными глазами так, что если бы не её упитанные бока, я бы поверила, будто животное морят голодом.

Сердце моё не выдержало. Аэрон прав. Отвратительная идея кормить животное сладким. Но один раз ведь можно?

«Только в честь знакомства», — сказала Ириске мысленно. Стащила со стола печенье и отправила его в пасть лисёнка.

— Папа! Это нечестно! — тут же раздался возмущённый возглас Лианы, и Ириска нырнула обратно под стол.

— Морвана! — Крепкие пальцы Аэрона перехватили моё запястье, сжали. — Она тебя не укусила?

— Нет. — Я растёрла запястье, но скорее от растерянности. Больно Аэрон мне не сделал.

— Жаль, — вздохнула Лиана. — Почему ей можно кормить Ириску, а мне нет?

— Морване тоже нельзя, — ответил Аэрон. И сказал, уже мне: — Не трогай животное лишний раз. Вообще, не трогай, если не хочешь без пальцев остаться.

Лиана хихикнула, заставив Аэрона нахмуриться.

В ответ девочка закатила глаза к потолку, сделала вид, будто закрывает рот на замок.

Но на этот раз не смогла промолчать я:

— Если лисёнок проявляет агрессию, не лучше ли отпустить его на волю?

— Опять она за своё, пап! — возмутилась девочка. — Я же говорила! Когда Морвана станет здесь хозяйкой, сразу начнёт командовать.

— Пойми, Лиана, — постаралась объяснить ребёнку, — я хочу как лучше. Ириска не котёнок и не щенок. Она дикий зверь и может быть опасна для тебя.

— Неправда! — крикнула Лиана, беря лисёнка на руки. — Ириска нападает только на тебя. С остальными она ласковая. Папа, ты же не заберёшь её у меня? Пожалуйста, скажи, что не заберёшь!

— Нет, Лиана, — поспешил успокоить дочь Аэрон. — Не бойся. Никто не забирает у тебя Ириску. Морвана, мы обсуждали с тобой этот вопрос. Животное останется в доме.

— Да, конечно. — Кивнула. — Я просто волнуюсь.

Вот кто меня за язык тянул! Конечно, отцу лучше знать, безопасна Ириска для его дочери или нет. Я же едва ребёнка до слёз не довела.

При взгляде на девочку стало не по себе. В широко распахнутых глазах Лианы застыл страх. Она крепко прижимала лисёнка к себе, неосознанно вцепившись в густой мех. Ириска возмущённо поскуливала, но терпела.

Не выдержав, подошла к Лиане.

— Ириске немного больно. Давай сделаем так. — Разжала пальцы девочки, освобождая лисёнка. — Прости. Я не хотела лишать тебя друга.

Приобняла ребёнка, и Лиана, забывшись, поддалась, не стала вырываться.

— Она кусает только тебя. — Лиана шмыгнула носом, и лисёнок мило потёрся о плечо хозяйки. — Животные чувствуют злых людей, — говорила Лиана, глядя на то, как я глажу лисёнка. — Ириску не обманешь, она знает, что ты ведьма.

— Лиана, мы ведь договорились, — заметил Аэрон. Мужчина смотрел на мою руку, лежащую между ушей лисёнка.

Как назло, в этот момент Ириска вспомнила, что я тоже скормила ей печенье, и решила отблагодарить и меня. Её шершавый язычок прошёлся по моей ладони.

Отдёрнула руку и поспешила вернуться на место.

Неужели животное почувствовало во мне другого человека и изменило поведение с враждебного на дружелюбное? Заметил ли что-то хозяин? 

Не выдержав напряжения, осторожно скосила на него глаза и встретилась взглядом с Аэроном. Мужчина всё так же пристально смотрел на меня.

Сердце моё, и без того загнанное, загрохотало так, что, кажется, его стук услышали все.

Может рассказать им о себе прямо сейчас? Если меня поймают на лжи, доказать отсутствие у меня дурных намерений станет намного сложнее.

Как же я попала! Во всех смыслах.

Надеялась, больше никогда не доведётся испытать это мерзкое чувство. Когда ты чужая для всех, когда всё чужое для тебя.

Говорят, в одну реку дважды не войдёшь. Но, похоже, мне это удалось.

— К нам кто-то пришёл, — встрепенулась Матильда, когда признание уже было готово сорваться с языка.

Она быстро вышла из столовой и вернулась минут через пять.

— Что случилось, Тильда? — спросил Аэрон.

— К хозяйке пришла женщина из Эмберлина. — сказала Матильда. Выглядела она при этом взволнованно. — Её ребёнок заболел. Морвана, ты ведь сможешь помочь?

Все посмотрели на меня и ждали ответа.

— Я постараюсь, — дала расплывчатый ответ.

Медленно поднялась из-за стола и на негнущихся ногах поплелась за Матильдой. Кажется, мне пришёл конец. Чем я смогу помочь ребёнку? Я ведь не врач.

Молодая женщина с бледным, уставшим лицом топталась у входа. На руках она держала двухлетнего мальчика, закутанного в шерстяной платок.

Женщина бережно прижимала ребёнка к себе, вымученно улыбалась малышу, касаясь губами лба, а я трусливо застыла в стороне, не в силах сделать следующий шаг. Сбежать бы отсюда, да некуда. И поздно. Мать больного мальчика заметила меня.

— Леди Гринхэм, простите мою дерзость. Я знаю, сегодня у вас торжественный день, но у меня не осталось выхода. Даже господин Виллем не смог помочь нам. Велел молить духов изменить своё решение и не забирать у меня сына. Но духи не слышат меня, хозяйка. Боюсь, Тами не доживёт до следующего утра. Прошу, помогите ему.

— Я... — Отступила от женщины и её сына. — Я не могу. Вам нужно к врачу, к лекарю. Он непременно поможет. Выпишет лекарства, которые собьют жар.

Присмотрелась к молодой матери.

Одежда самая простая, ни украшений, ни дорогих тканей. Может дело в деньгах? Если я сейчас предложу оплатить услуги доктора, Аэрон ведь не будет против? 

— Мы были у лекаря, — возразила женщина. — Я обошла их всех, но никто не смог помочь: ни травники, ни алхимик, ни маг. Тами становится только хуже. Вы наша последняя надежда, хозяйка.

Беспомощно посмотрела на Матильду, на вышедшего узнать в чём дело Аэрона.

Точно! Аэрон! Он наверняка способен помочь ребёнку.

Малыш зашёлся в сухом кашле, а я обратилась к мужу.

Тот в ответ покачал головой.

— Я не могу.

— Но ты же маг! Я видела! — Забыв об осторожности, уговаривала Аэрона помочь. Сделать хоть что-то.

— Мне жаль, Морвана, но я не могу. Магия жизни и исцеления не поддаётся мне. Она подчиняется хозяйке. Со временем ты научишься этому.

Со временем? Но у меня нет времени!

— Простите, — горло моё сжало спазмом, и слова давались с трудом, — но я не врач. Не лекарь.

Спрятала глаза, собираясь уходить, но женщина вцепилась в меня и начала сползать на колени. Мы с Матильдой едва успели остановить её.

— Прошу вас, помогите Тами! Я всё для вас сделаю. Все свои сбережения отдам. Их немного, но всё что есть.

Женщина дрожала, и я испугалась, что она может уронить ребёнка, подхватила мальчика и сразу ощутила жар, идущий от него. Щёки малыша раскраснелись, дышал он тяжело и прерывисто.

— Как вас зовут? — спросила, оттягивая момент, когда мне всё же придётся сказать «нет» и лишить несчастную мать последней надежды.

— Квинти, хозяйка. Квинти Келлер.

Частично освободила ребёнка от шали.

— Вы бы сына укутывали не так тепло, — посоветовала молодой матери. Сколько ей? Едва за двадцать, не больше.

— Я стараюсь следить за ним, но Тами то мёрзнет, то горит. Когда мы выходили из дома, он был ледяным. Помогите ему, прошу.

— Жаль, что здесь нет моей мамы. — Лиана вышла к нам из укрытия за портьерой. — Она могла лечить руками. Я видела, как она это делает. Мама накладывала руки на больного человека, из её ладоней лился свет, и человек выздоравливал.

Лиана подошла ближе к нам. Вытянула шею, рассматривая Тами.

— Да, — сказала девочка грустно, — мама бы смогла помочь ему.

Закрыла глаза и прижала ребёнка к себе. На что я надеялась? Наверное, на чудо. Но, как показал сегодняшний день, чудеса случаются. Само моё пребывание в этом мире подтверждает это.

Всем сердцем пожелала здоровья для Тами. Представила, как лихорадка — злобная, чёрная ведьма — убирается прочь от ребёнка. Убегает обратно на свои болота. Не открывая глаз, повинуясь зову, гладила лицо Тами. Убирала опутавшую его паутину. И вдруг почувствовала тепло на своих ладонях. Не жар, который терзал ребёнка, а именно тепло, ласковое, как лучи весеннего солнца. Мягкое, уютное и заботливое. Оно струилось из глубины моего существа, наполняло Тами жизнью.

Ощущала, как кожа ребёнка перестаёт гореть, а дыхание становится ровным и чистым.

Тами спал мирным, здоровым сном, а по лицу его матери текли слёзы. Внутри меня же образовалась пустота и дикая усталость.

— Спасибо, — прошептала Квинти, и я поспешила передать ей мальчика.

Удивлённо разглядывала собственные ладони, из которых исходил свет. Он постепенно таял, рассеивался. Но ведь был!

Неужели у меня есть магия?

— Да благословят вас духи, хозяйка, — сказала Квинти тихо, стараясь не разбудить малыша. — Чем я могу отплатить вам за вашу доброту?

— Тами здоров и это главное, — сказала, с трудом ворочая языком. Выдавила улыбку. — Мне ничего не нужно.

Ноги мои подкашивались, сделались ватными. Только сейчас заметила, что Аэрон всё это время поддерживал меня, не позволяя осесть на пол.

— Тебе нужно отдохнуть, — заметил муж. — С непривычки ты потратила слишком много сил и истощила доступный тебе резерв.

Аэрон, так же как утром в храме, взял мои ладони в свои, и наши браслеты вспыхнули, а я почувствовала, поток силы идущей от мужа ко мне.

— Лучше?

— Да. Почему ты можешь лечить меня, но не смог помочь ребёнку? — спросила мужчину.

— Нас с тобой связывают брачные браслеты, — пояснил Аэрон. — Они позволяют чувствовать друг друга и обмениваться энергией. Тильда, будь добра, проводи Морвану в её комнату. Ей необходимо отдохнуть.

Аэрон ушёл. Наверное, вернулся в столовую к Грегору, который так и не вышел к нам.

— Спасибо, Лиана, — поблагодарила девочку. — Не знаю, чтобы я без тебя делала. Кажется, ты только что спасла малышу жизнь.

Лиана смотрела на меня, плотно сжав губы, словно оценивая. Потом сказала:

— Я всё равно тебе не верю.

Девочка развернулась на низких устойчивых каблучках и побежала вслед за отцом.

— Осторожно! — вскрикнула, когда она проскользнула и почти упала на повороте.

Лиана не обернулась, не замедлила бег, да я и не ожидала, что девочка послушает меня.

— Почему в доме нет ковров? — не выдержала я.

— Но, Морвана, — растерялась Матильда, — ты ведь сама так захотела.

«Когда?!» — едва не воскликнула я, но вовремя спохватилась, подавив порыв.

Как бы теперь выкрутиться?

— В какое-то время мне показалось, что это пойдёт дому на пользу, но сейчас я вижу, затея оказалась неудачной. Ковры нужно вернуть.

— Это было бы прекрасно, — воодушевилась Матильда. — И для Лианочки безопасней, да и для меня, чего уж там. Пол, что зеркало блестит. Тяжело в моём возрасте по такому ходить. Если ты вернёшь ковры, все только спасибо тебе скажут.

Я? Верну? Думала, этим займётся Аэрон. Прикажет слугам или управляющему.

— Идём, милочка, — подхватила меня под руку Матильда. — Позже займёшься делами, а теперь тебе нужно отдохнуть. Аэрон прав. Вон, бледная какая.

На самом деле, благодаря мужу, силы ко мне вернулись, но отказываться от помощи Матильды я не стала. Позволила проводить себя. 

Пока поднимались по лестнице, украдкой рассматривала обстановку в доме. На этот раз внимание моё привлекли застывшие в золоте цветы в пузатых, высоких вазах, расставленные по краям лестницы. 

Бр-р-р. Выглядит жутко. Дорого, роскошно, но бездушно и мёртво.

— Побуду твоей горничной, — сказала Матильда, когда мы вошли в спальню Морваны. 

Женщина помогла мне переодеться в ночную рубашку весьма пикантного вида, благодаря которой я, наконец, вспомнила про первую брачную ночь. Нет, доводить дело до близости с незнакомым мужчиной, даже таким привлекательным, как Аэрон, я не собираюсь. План мой остаётся неизменным. Дожидаюсь Аэрона и признаюсь ему во всём.

— Какая же ты красавица, — говорила Матильда, расчёсывая мне волосы и не подозревая о мыслях, роящихся в моей голове. — Не зря Аэрон глаз с тебя не сводит.

С тем, что Аэрон уделяет мне повышенное внимание, я бы поспорила. Вежливость, забота — да. Но ни любви, ни страсти по отношению к Морване я не заметила. И странное дело, меня это радовало.

Поблагодарив Матильду и пожелав ей спокойной ночи, подошла к зеркалу. Рассмотрела свой наряд.

Белоснежную, полупрозрачную сорочку с глубоким декольте, расчётливо спадающую с плеча. 

Но все стратегически важные места прикрыты. Ровно настолько, чтобы заставить мужскую фантазию заработать и пожелать узнать, что же скрывается за слоями кружева.

Отошла от зеркала, забралась с ногами на кровать и завернулась в одеяло.

Сидела неподвижно, неотрывно глядя на огонь в камине, играя с ним в игру. И в какой-то момент, когда глаза уже начали слезиться, увидела в языках пламени очертания танцующих людей. Возможно, мне удалось бы разглядеть ещё что-то, но дверь отворилась и по комнате прошёл сквозняк, поколебавший пламя.