Мама для потеряшек

Ангелина Львовна, уперев руки в пышные бока, трясла перед моим лицом листом бумаги.

— Катерина, это дарственная, которую оставил твой папа. Он завещал мне все свое имущество и эту квартиру!
— Ангелина Львовна, но я же здесь прописана! — возмутилась я.
— Это ничего не значит, я консультировалась с хорошими юристами, — снисходительно сказала мачеха.

Ангелина Львовна поселилась у нас в квартире два года назад. Папа, выдающийся ученый-историк, познакомился с ней на одной из научных конференций где-то в Сибири и привез в Москву. Он объяснил мне, что у немолодых людей тоже иногда вспыхивают очень сильные чувства. Ангелину Львовну он называл сначала своим ангелом, хотя, на мой взгляд, ангельского в ней было разве что первые пять букв имени.

Поселившись в квартире, мачеха сразу начала устанавливать свои порядки. А затем привезла в Москву своего сына Костю, великовозрастного оболтуса. Она заявила, что мальчик должен перевестись из провинциального вуза в хороший московский.

Папа помог своими связями. Но Костя не столько учился, сколько шлялся по ночным клубам, наслаждаясь столичной жизнью.

Наша трехкомнатная московская квартира в спальном районе на окраине Москвы, видимо, казалась мачехе очень лакомым кусочком. Папа терпеть не мог конфликтов и поэтому закрывал глаза на многое, погружаясь в свою науку.

Однажды я подслушала, как Ангелина Львовна разговаривала по телефону с одной из своих приятельниц: «Настя, ты бы видела эту убогую хрущевку! Тут один ремонт потом станет в десять миллионов! Все придется менять!»
Увидев меня, она поспешно положила трубку.

А сейчас мачеха трясла передо мной дарственной, не давая, впрочем, ее в руки.
Осенью папа тяжело заболел, он сгорел буквально за пару месяцев. Неделю назад мы его похоронили.
Ангелина Львовна тут же заявила, что папа, оказывается, перед смертью оформил на нее дарственную, и квартира принадлежит только ей.
— Так что, Катерина Дмитриевна, можешь собирать свои вещички! Катись отсюда! — ехидно сказала Ангелина Львовна, усмехаясь.

Никогда не поверю, что папа лишил бы меня жилплощади. Наверняка это какая-то афера мачехи.
— Я обязательно проконсультируюсь с юристами и вернусь! — заявила я.
Не хотелось сейчас ни минуты оставаться в квартире с этой наглой дамой.
Забежав в свою комнату, я схватила чемодан и как попало стала бросать в него вещи.

В комнату заглянул Костик в огромных наушниках. Он с улыбкой помахал мне рукой. Вот же гад!

Выбежав из квартиры, я захлопнула дверь.

Выйдя из подъезда, нашла в приложении ближайшую недорогую гостиницу и забронировала номер на несколько дней. Надо успокоиться, прийти в себя и найти хорошего юриста.
С моей зарплатой воспитательницы детского сада это было накладно, но ничего. Я прорвусь!
Гостиница находилась недалеко, надо было только перейти дорогу и пройти несколько домов.
Покрепче взявшись за ручку чемодана, я мысленно поблагодарила того гениального человека, который придумал прикрепить колесики к дорожным сумкам.

Вместительный чемодан катился практически без особых усилий. Вчера похолодало, и лужицы на дворе покрылись хрупким льдом. Дворники еще не успели посыпать их песком, и я осторожно продвигалась вперед. Вот уже и перекресток.

Дождавшись, когда на светофоре загорится зеленый, я сделала пару шагов, но неожиданно из-за поворота на огромной скорости вылетел грузовик. Я услышала резкий гудок и крик за спиной:
— Девушка, стойте!
Кто это кричал, я так и не узнала. Визг тормозов, удар — и я погрузилась в какое-то серое облако.
— Жалко девчонку, совсем молодая, — мужской голос доносился до меня словно сквозь толстое одеяло. А потом наступила темнота.

***

— Жалко девку, молодая совсем, — послышался чей-то хриплый голос, и вслед за этим раздался гулкий, утробный кашель.
— Ничего, доедем до реки, недолго осталось,— сказал второй голос.
Его обладателю не помешали бы занятия с логопедом, потому что он сильно шепелявил. «Осталось» у него прозвучало как «ошталошь».

Странно, причем здесь река?
Мои глаза почему-то никак не хотели открываться, а голова была тяжелой, как чугунная гиря.
Я вспомнила визг тормозов и чей-то крик. Кажется, я попала под машину, и теперь меня везут на скорой в травматологию. Интересно, мой чемодан подобрали? Он, между прочим, совсем новый, я с ним только один раз в Анталию летала.

Машину почему-то подбрасывало на всех ухабах. Мы что, по объездной едем?
После очередного толчка я сумела кое-как приоткрыть глаза.
Надо мной висело мутное серое небо, край которого занимала огромная мрачная туча.
Вдалеке послышался отдаленный раскат грома.
— Еще и в ночь всех святых подрядились мы на такое дельце, — проворчал хриплый.

— Не ной, Жиль, баронесса монетки-то заплатила.

Почему Жиль? Я что, в Париж попала?! А может, у медика просто такое экстравагантное имя? Я работаю воспитательницей в детском саду, и в моей группе есть Эрнест, Венцеслав, Велимир, Тариэл, Анвар…
Стоп, Катя. Какая баронесса? А гроза зимой откуда? И какая ночь всех святых?
Я с трудом пошевелила рукой рядом с собой и оказалось, что я лежу на каких-то досках, укрытая куском грубой ткани.

— Доедем скоро до моста, и поминай, как звали,— пробасил первый голос.

А это он вообще о чем?

***

Дорогие читатели, я очень рада приветствовать вас в своем новом романе. Мне всегда хотелось написать добрую приключенческую книгу, где дети играют важную роль в истории, и вот наконец я решилась.

Книга выходит в рамках литмоба «Сирота находит счастье». Истории живут здесь. 

Я пыталась сложить в голове обрывки мыслей, но ничего не выходило.

Кстати, почему у машины скорой помощи нет крыши? Может, я просто отхожу после наркоза, вот и вижу всякие галлюцинации?

— Мачеха, конечно, девицу-то не пожалела, — сказал хриплый.

Да уж, Ангелина Львовна — не подарок, но откуда это известно работникам скорой? Может, я что-то бормотала в бреду? Да, скорее всего. Это объяснение меня слегка успокоило.

— Да и женишок у нее гнилой оказался. Как только огласили завещание ее батюшки-барона, так сразу к другой сестрице и переметнулся, — прошепелявил второй.

«Так, какой еще женишок?» — растерянно подумала я. Мой единственный и неудачный брак рухнул четыре года назад, когда выяснилось, что бывшего мужа Бориса гораздо больше привлекала московская прописка, чем я сама. Оказалось, у него есть вторая семья где-то в Самаре. И сестры у меня никогда не было.

— Послушай, Глен, не по душе мне все это, да еще и в ночь пяти святых, — снова заныл несостоявшийся клиент логопеда.

— Кончай ныть, Жиль! Ты серебрушки от баронессы получил, вот и заткнись, чтобы я тебя больше не слышал! А то скулишь, как баба! — рявкнул его невидимый собеседник.

Но первый голос, немного гнусавый, не унимался:
— Слышь, Глен, не хочу я руки кровью марать в такую ночь.
— Так мы и не будем мараться, Жиль. Договорились же: доедем до моста и сбросим девку. Там глубоко, да и течение сильное. Как говорится, концы в воду, — мужик довольно хохотнул.

Мне наконец удалось разлепить глаза. Оказалось, я вовсе не в салоне скорой помощи, а лежу на каких-то досках, накрытая жесткой дерюгой.
— Девчонка и не почувствует ничего. В нее столько зелья влили, что она даже не проснется.

Это они про меня?!
Я попробовала пошевелить рукой, но она казалась деревянной.

Кое-как отодвинув колючую рогожку, я увидела впереди две широченные мужские спины. Я лежала не в машине, а в какой-то телеге.

Где я? Что за дурацкий сон? Голова раскалывалась, но я поняла главное. Во-первых, меня чем-то опоили. Во-вторых, меня везут вовсе не в больницу, и два жутких типа обсуждают, как сбросить с моста мою тушку.

Где этот мост? Я понятия не имела. Тонуть мне тоже не хотелось. Я еще должна выселить мачеху с Костиком! А в понедельник у меня родительское собрание в садике…

Шепелявый снова загундосил:
— Не хочу я брать смертный грех на душу, Глен. Может, в лесу ее оставим, а там не наше дело. Волки сожрут или сама заблудится да в болото забредет.

«Ишь ты, гуманист нашелся!» — возмутилась я про себя.

— Жиль, ты денежки-то от баронессы получил, так что заткнись уже.
— Серебрушки, это да… Я на них, может, домишко в деревне куплю, да на девке справной женюсь.
— Какой же ты дурень, Жиль! — его собеседник вроде бы сплюнул. — Ты думаешь, баронесса допустит, чтобы на ее землях свидетели жили? Те, что знают, как она от падчерицы избавилась? Она же всем сказала, будто Катрина уехала в бабкин дом в Мервасе, что ей по наследству достался. Самолично на глазах у всех в повозку девчонку усадила, слезу пустила и кружевным платочком на прощание помахала!

В этот момент грянул глухой раскат грома, и даже сквозь дерюгу я почувствовала крупные ледяные капли.

— Говорил же, не надо было ехать в ночь пяти святых! — завопил шепелявый.
— Заткнись, баба! — рявкнул Глен.

Неожиданно прямо над головой голубоватая молния расчертила небо, и гром ударил прямо в уши. Лошадь заржала, и телега резко остановилась. Я увидела, как мужики шарахнулись под телегу и забормотали молитвы. Молитвы были чудные: они упоминали пятерых святых, велийскую деву и еще кого-то. Похоже, мои предполагаемые убийцы панически боялись грозы и гнева тех самых пяти святых.

Новый удар молнии ослепительно ярко разрезал черноту, и я увидела, что справа дорогу плотной стеной обступал лес, а слева было поле.

Надо бежать. Сейчас же.
Но тело не слушалось меня, оно было ватным. Наверняка это последствия неизвестного зелья.

Я тут же представила, как меня, воспитателя высшей категории Екатерину Шацкую, сбрасывают с моста в реку какие-то грубые мужики.

Абсурд! Но почему-то очень реальный.

Я всегда боялась грозы. Но сейчас, кажется, это был мой единственный шанс на спасение.
Где-то я читала, что в минуту смертельной опасности организм мобилизуется, выбрасывая в кровь кучу адреналина. Видимо, это тот самый случай. Я резко отшвырнула мокрую дерюгу, вывалилась из телеги и рванула что есть сил в сторону леса.

Дождь хлестал как из ведра, одежда мгновенно облепила тело. Но я бежала, петляя, как затравленный заяц.

Сзади донесся крик:
— Глен, гляди, она деру дала! А ну стой!

Я услышала за спиной цветистое многоэтажное ругательство. В тот же миг снова сверкнула молния, и второй мужик крикнул:
— Ты как хочешь, Жиль, а я не высунусь, пока гроза не кончится! Не иначе, духи нас карают!

— Эй, погоди! — заорали мне в спину.

Это только придало мне скорости. Я неслась, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни. По лицу зло хлестали мокрые ветки. Из-за шума ливня не было слышно, догоняют ли меня, или я вырвалась вперед.

— Стой, кому сказал! Я тебе плохого не сделаю! — проревел грубый голос уже ближе.

«Нашел дурочку», — мелькнуло в голове.

Я рванула из последних сил, но в темноте нога зацепилась за что-то,

и я кубарем полетела вниз, успев подумать про Алису и кроличью нору.

И снова наступила темнота.

Открыв глаза, сначала я ничего не разглядела. «Приснится же такое!» — подумала я, вспомнив мужиков на телеге, замышлявших утопить меня в реке.

А затем вверху увидела бархатный клочок ночного неба с удивительно яркими звездами.

Но их расположение меня озадачило. Родители не раз в детстве водили меня в городской планетарий, и я хорошо знала все созвездия нашего полушария. А папа, крупный специалист по античному миру, рассказывал, как называли созвездия древние греки.

Но то, что я видела сейчас, было мне совершенно незнакомо. В центре сияла крупная яркая звезда, а вокруг нее роились, как светлячки вокруг лампы, мелкие звездочки. Чем-то эта картина напоминала одуванчик, готовый разлететься во все стороны белыми пушинками.

Где же я нахожусь?

Я ощупала свою одежду и поняла, что на мне какое-то длинное плотное платье. Я никогда не носила таких, а когда уходила из дома с зеленым чемоданом на колесиках, на мне были джинсы и пуховик. Что все это значит?

Я стала вспоминать недавние события. Скандал с мачехой, грузовик, а потом телега с двумя мужиками, разговаривавшими о какой-то баронессе. Паззл никак не складывался.

Тем временем стало светлеть, и я поняла, что лежу на дне глубокого лесного оврага. Охнув, я кое-как встала и осторожно пошевелила руками и ногами. Кажется, переломов не было, хотя все тело болело так, будто по нему проехал грузовик. Собственно, так оно и было.

Пока ясно только одно — мне надо выбираться из оврага.

Цепляясь за торчащие корни, я кое-как вылезла наружу. Платье было все в грязи и промокло насквозь. Меня окружали со всех сторон высокие сосны, но я знала, что где-то поблизости должна быть дорога. Стоит ли туда выходить? А вдруг Глен и шепелявый Жиль все еще ищут меня?

.Где-то вдалеке весело щебетали птицы. Я сделала пару шагов, но подол платья зацепился за корень, коварно торчащий из земли. Ткань затрещала. Я осторожно высвободилась, но край порвался.

Вдруг я заметила, как по земле покатилась круглая блестящая темно-розовая бусина размером с горошину. Подняв ее, я стала разглядывать находку. Бусина очень походила на жемчужину. Откуда она здесь взялась?

Осторожно ощупав подол, я обнаружила шесть круглых уплотнений. В ткань были зашиты, скорее всего, такие же жемчужины. Видимо, хозяйка этого платья спрятала их там на черный день. То ли не доверяла своему окружению, то ли была настолько запасливой, что все ценное носила с собой. Находку я сжала в кулаке и пошла наугад. В незнакомом лесу оставаться совсем не хотелось. К тому же живот настойчиво забурчал, требуя утренний кофе с бутербродом.

Но не успела я пройти и пары минут, как увидела впереди обугленную сосну, переломленную пополам. Видимо, в нее попала молния и расщепила дерево, как огромную спичку. А рядом с обломком верхушки на земле лежал мертвец с посиневшим лицом, искаженным ужасом. Это был бородач в заляпанной грязью одежде и сапогах до колена.

Я взвизгнула от страха, и в тот же миг увидела, что прямо на меня плавными скачками несется большой поджарый волк.

Схватив палку, валявшуюся на земле, я прислонилась спиной к дереву.

Волк несся прямо на меня с глухим рычанием.

Спина мгновенно стала мокрой.

— Фу! — строго сказала я на всякий случай, покрепче сжав палку, и тут же услышала мужской крик:
— Гром, сидеть!

Волк, вместо того чтобы броситься на меня, неожиданно замер в нескольких шагах и глухо заурчал, молотя хвостом по земле. К его серой свалявшейся шерсти прилипли хвоинки, а желтоватые хищные глаза внимательно изучали меня, словно решая, куда вцепиться.

Из-за деревьев показался мужчина с седой бородкой, в коричневой заплатанной куртке, серых штанах и высоких сапогах. Быстрыми шагами человек приближался ко мне, и я увидела, что он несет тушу животного, напоминающего косулю.

— Что ты делаешь в лесу так рано утром, женщина? — ворчливо спросил он, но, всмотревшись, вдруг побледнел и упал на колени. Тушка косули шлепнулась рядом.
— Госпожа Катрина, ради велийской девы, не выдавайте меня госпоже баронессе! — сложив руки в умоляющем жесте, проговорил он. — Вы же знаете, что ваш батюшка, барон Фернан, всегда разрешал нам охотиться пять дней после ночи всех святых!

— Встаньте, пожалуйста, — попросила я.

Мне очень не нравилось, что незнакомый пожилой человек стоит передо мной на коленях и говорит совершенно непонятные вещи про каких-то барона и баронессу.

— Кто вы? — спросила я незнакомца, который с удивлением смотрел на меня.

— Вы что же, старого Гирша не помните? — округлив глаза, спросил мужчина, поднимаясь с земли. — Ведь я столько лет лесничим у вашего батюшки работал, пока госпожа Ирма меня не прогнала, как и половину других слуг.

— Гирш, я, кажется, ударилась головой и мало что помню, — осторожно сказала я.

— Вот беда-то, госпожа Катрина. А как же вы здесь очутились? —поинтересовался он.

Хороший вопрос. Правда, я и сама не знала на него ответа.

Гирш свистнул, и волк, оказавшийся большой собакой, подбежал к нему, виляя хвостом. Старик потрепал его по холке. Внезапно пес прижал уши, развернулся и понесся в ту сторону, где лежал страшный мертвец. Вскоре он завыл так, что у меня по спине пробежал большой табун мурашек. Собака Баскервилей по сравнению с этим Громом показалась бы игривым щенком.

— Что это там? — Гирш пошел вслед за собакой и вдруг охнул.

— Вот дела! Кажись, это Жиль Менс. Видать, молния в сосну попала, дерево повалилось да его и пришибло насмерть. Видно, крепко прогневил духов, раз они на него молнию не пожалели. Да и неудивительно — дрянной был человечишко, Жиль-то, — Гирш сплюнул и дополнил резюме покойника:

— На руку нечистый, работой честной гнушался и всем в округе должен был. Не зря ваш батюшка покойный, господин Фернан, выпороть его однажды повелел.

Старик наклонился над мертвецом.
— Только оставлять его так нельзя, госпожа Катрина. Надобно похоронить, а то неупокоенный дух будет являться по ночам всем, кто его таким видел. Пойду за лопатой схожу, у меня тут неподалеку сторожка есть.

Вдруг Гирш нахмурился и почесал бороду.
— Госпожа Катрина, это что же получается… Вас ведь, наверно, ищут в имении. Может, помочь вам туда вернуться? Только туда ходу часа три, не меньше.

Я пока мало что понимала, но точно знала, что в имение мне никак нельзя.
— Мне нельзя туда возвращаться, Гирш, — твердо ответила я.

— Выходит, вы от мачехи сбежали? — спросил он.
Я кивнула.

— От батюшки вашего покойного я только добро видел, все люди жалеют, что помер он. А баронесса Ирма…
Он запнулся, изучая мое лицо.
— Вы что же, совсем не помните ничего? — спросил Гирш.

Я не знала, насколько можно доверять старику, но решила рискнуть.

— Помню только, что меня хотели убить Жиль и еще какой-то Глен. С моста в реку сбросить. Они говорили, что баронесса им деньги за это заплатила.
— Вот оно что…Велийская дева, что ж это творится! Сиротка ей помешала, — он покачал головой, а потом продолжил:

— Ладно. Давайте сделаем так, госпожа Катрина. Я вас сейчас в свою сторожку отведу, а сам пойду да разузнаю, что в вашем имении слуги говорят. У меня там племянница на кухне работает, у нее всегда ушки на макушке.

Он свистнул Грома. Пес с подбежал ко мне, и я вздрогнула, слишком уж он напоминал волка.
— Гром, свои! — прикрикнул старик.

Собака успокоилась и вильнула хвостом.

Старик взвалил на плечо тушу косули и бодро зашагал.

Я двинулась вслед за Гиршем вглубь леса, опасливо поглядывая на пса, но

Гром спокойно трусил рядом и не обращал на меня внимания.
Я пыталась размышлять на ходу. Старик несколько раз назвал меня Катриной. Что происходит?

— Гирш, а Москва отсюда далеко? — поинтересовалась я у старика на всякий случай.

— Никогда такого чудного названия не слышал, госпожа Катрина. — Хотя, может, за каким-нибудь морем и есть такое место…

Так, про столицу здесь не слышали. Что же происходит?

Вчера в темноте я не успела себя рассмотреть. Сейчас осторожно поглядела на свои руки. Красивого маникюра не было — ногти коротко пострижены, но чистые. Пальцы длинные и изящные, «музыкальные», как сказала бы мама, и явно не мои. Чужая одежда, другое имя.

Пришлось допустить невероятное: я оказалась в чужом теле.

Пару раз в отпуске я читала любовные романы про попаданок. Умерев в нашем мире, героини попадали в роскошные дворцы или, на худой конец, в замки, становясь королевами и принцессами, любви которых добивались шикарные красавцы-мужчины. Но мне, кажется, очень не повезло.

Выходит, я дочь умершего барона, которую выгнала злая мачеха Ирма? История немного напоминает мою собственную. Ангелина Львовна, наверное, теперь потирает жадные ручонки, заполучив московскую квартиру.

Что же мне теперь делать? Смогу ли я вернуться обратно? А если нет?

Получалось, что мне нужно постараться выжить в этом новом незнакомом мире.

***

Дорогие читатели, эта книга пишется в рамках литмоба "Сирота находит счастье", скоро вы познакомитесь и с другими историями. Если книга вам нравится, добавляйте ее в библиотеку, подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить обновления. Первую неделю проды будут выходить каждый день, а потом 3-4 раза в неделю.

***

Несмотря на почтенный возраст, Гирш шагал довольно быстро. Я едва поспевала за ним.

Старик между тем рассказывал:
— Год неурожайный, сами знаете, госпожа Катрина. Вот и стараюсь невестке в деревне помочь. Эвана-то, сына моего, в солдаты забрали, а у них трое малых ребят. Внуков кормить надо, вот я им и помогаю, то рыбы наловлю, то зайца в силки поймаю. Но война, говорят, к концу подходит. Может, скоро и вернется наш Эван. Всыпали, сказывают, залдорцам по первое число, и поделом им.
Мокрая одежда холодила и неприятно липла к телу, и скоро я начала стучать зубами.
Заметив это, Гирш засуетился.
— Давайте-ка шаг прибавим, госпожа Катрина. Да накиньте одежку мою для сугрева, — он снял с себя коричневую куртку и протянул мне.

— В моей избушке печка есть. Надо вам переодеться в сухое, а то недолго и заболеть.
Лес постепенно густел, бурелома вокруг становилось все больше. С веток повсюду свисали сине-зеленые космы мха, и мне невольно вспоминались страшные фильмы про маньяков, людоедов и лесных духов.
— Здесь у меня в чаще тайная сторожка, — сказал Гирш с гордостью.— За сорок лет никто не потревожил, а я в этом лесу каждую тропинку знаю. Не зря у батюшки вашего, господина барона, столько лет лесничим служил.
Отодвинув рукой свисающую с дерева, словно зеленая паутина, сеть мха, он сделал приглашающий жест. Шагнув за ним, я сначала не увидела ничего, кроме небольшого земляного холмика.
Из Гирша вышел бы отличный партизан. Его сторожка была крохотной избушкой, стены которой снаружи были покрыты корой, ветками и пожухлой травой. Жилище, наполовину скрытое в земле, с первого взгляда невозможно было заметить.

Старик открыл низкую, покосившуюся дверь, покрытую снаружи зеленым мхом, и, согнувшись в три погибели, юркнул внутрь. Я последовала за ним.
Гирш чиркнул чем-то о камень, и в тесноте забрезжил тусклый свет маленькой свечи. Я разглядела грубо сколоченный топчан, деревянный стол да ящик с немудреной посудой. Пол, устланный досками, покрывала темная шкура какого-то зверя.
— Присаживайтесь, госпожа Катрина, — гостеприимно промолвил он, окидывая взглядом свое владение.
Находиться внутри можно было лишь согнувшись или сидя. Старик ловко развел небольшой огонь в железной печурке, стоявшей в углу. Она напомнила мне буржуйку из иллюстраций в папиных книгах про революцию.
Порывшись в мешках, хозяин достал длинную холщовую рубаху и протянул мне.
— Переоденьтесь пока, госпожа Катрина, в сухое. Одежка чистая, не сомневайтесь. А я пока схожу, покойника схороню. Хоть и дрянной человек Жиль был, но оставлять его там нельзя. С вами Гром останется. Не бойтесь, он вас не тронет. И здесь вас никто не сыщет.
— А волки? — спросила я дрогнувшим голосом, вспомнив разговор мужиков на телеге.
— Так у меня здесь все вокруг волчаницей обсажено, — он кивнул на низкую красноватую траву, листьями похожую на крапиву. — Волки ее за версту чуют и стороной обходят. Так что сидите спокойно.
Он налил мне в глиняную чашку ароматный отвар, от которого пахло земляникой и чабрецом, и протянул кусок сыра с суховатой лепешкой. Я, внезапно вспомнив про голод, проглотила все с неприличной скоростью.
Лишь убедившись, что Гирш ушел, я опасливо покосилась на Грома. Пес, развалившись на шкуре, увлеченно грыз большую кость.
Стянув промокшее платье, я с удивлением обнаружила под ним старомодную тонкую сорочку, светлые панталоны чуть выше колен, а вместо привычного бюстгальтера — сложную конструкцию на стальных крючках. Кое-как расстегнув это сооружение, я с изумлением констатировала: вместо моей твердой «троечки» я стала обладательницей весьма скромного бюста.
Интересно, есть ли здесь зеркало? Какие еще сюрпризы приготовила мне новая реальность?
Проведя рукой по голове, я нащупала сложную прическу — волосы были туго заплетены и уложены короной. Распустив их, я ощутила, как на плечи упала тяжелая волна густых рыжеватых волос с приятным каштановым отливом, доходивших почти до талии.

Оттенок красивый, но я всегда была русоволосой и носила практичную короткую стрижку, не доставлявшую никаких хлопот.

Я вздохнула. Москва, работа, любимая группа в детском саду, планы на отпуск... Все это теперь казалось далеким сном. Комок подступил к горлу, и я всхлипнула
Гром, отвлекшись от кости, удивленно посмотрел на меня.
Переодевшись в длинную рубаху, я ощупала подол снятого платья в тех местах, где под пальцами угадывались маленькие круглые выпуклости. Взяв с грубо сколоченного стола нож, я аккуратно подрезала нитки и извлекла шесть крупных розоватых жемчужин.

Они тускло поблескивали на моей ладони, отливая матовым перламутром. В них не было отверстий, значит, жемчужины были не частью ожерелья. Там же, в подшитом подоле, я нащупала еще один твердый предмет, который не заметила сразу. Это оказалось тонкое, почти невесомое кольцо из светлого неизвестного мне металла. Почему Катрина взяла его с собой? Подарок жениха или память о чем-то?

Решив примерить кольцо, я надела его на безымянный палец.
Тотчас руку будто ударило разрядом тока. Я вскрикнула и сдернула кольцо, оно со звоном покатилось по неровным доскам.

Подобрав колечко, я разглядела на его внутренней стороне тончайшую вязь из странных значков.
Аккуратно завернув жемчужины и кольцо в оторванный лоскут от подола, я спрятала маленький сверток в щель между стеной и досками пола, прикрыв клочком сухой травы.

Затем заплела волосы в простую косу, положила платье сушиться поближе к печке и уселась на мягкую шкуру. Теперь оставалось только ждать Гирша. Выбраться из этой лесной глуши в одиночку у меня не было ни малейшего шанса.

К своему удивлению я вдруг увидела, что на пальце, где было кольцо, проступил бледный чуть заметный витиеватый узор, напоминавший руны.

Таинственная находка явно была непростой.

***

Дорогие читатели, продолжение будет завтра. Мы узнаем, какие новости принес Гирш