Мама для трех лисят. Тайны дворцовых переходов

Кайрнех Лабрайд Мор,

Двуликий генерал, магистр теней

Кайр не раз и не два видел, как чужой дар идет вразнос. Как молодой маг, еще вчера переживший свой первый бой, сегодня не способен использовать простейшие заклятья. Он видел слезы магистров и магистрис, он видел их гнев, видел их отчаяние. Кайру многое пришлось увидеть.

Но такое… Такое он видел впервые.

Ноэль, окруженная кольцом ревущего пламени, лишь щурилась презрительно да стискивала крошечные кулаки. Она не боялась своей стихии и не злилась. Это было…

«Больше всего это похоже на усталое раздражение», – осознал Кайрнех.

– Стой, пожалуйста, где стоишь, – нахмурив бровки, попросила она.

И только после этого он осознал, что вплотную подошел к черте огня.

– Придержите теней, лорд Мор, – по правую руку раздался негромкий голос магистра Далвертона.

– Я приказал вам уйти, – отрывисто бросил Кайрнех.

На что старик мягко рассмеялся:

– Я все же целитель. Магистр! Более того, я магистр, удостоенный встречей с Пресветлой Матерью. Мне огонь леди Антер-Айервилль-Мор ничем не грозит.

– А ей? – отрывисто спросил Кайр.

Ответом ему было лишь глубокомысленное молчание. Ноэль сражалась со своей магией в одиночку, и лорд Мор не мог помочь ей ничем. Абсолютно ничем.

Тонкая фигурка, объятая пламенем, будет сниться огненному лису в кошмарах. Страдальчески заломленные бровки, до крови закушенная губа – он видит все это. Видит и запоминает. И видит Темный Отец, твари получат по заслугам. Он, Кайрнех Лабрайд Мор, не забудет и не простит.

Пламя, взметнувшись едва ли не до потолка, рассыпалось матовыми искрами. А Ноэль, не сказав ни слова, рухнула на пол.

Точнее, рухнула бы. Кайр успел. Подхватил ее у самого пола и охнул, ощутив, что Ноэль холодна как лед.

– Магическое истощение. – Магистр Далвертон был тут как тут. – Выложилась, пока брала пламя под контроль.

Кайр кивнул, прижал невесомое тело Ноэль к себе и направился к выходу из кабинета

– Я соберу зелья и прибуду в покои леди Антер-Айервилль-Мор.

– В мои покои, – отрезал лорд Мор. – Я буду наблюдать за ее состоянием. Лично.

Ступая к себе, он не отводил взгляда от бескровного лица Ноэль. Ее красно-рыжие волосы на контрасте с побелевшей кожей казались светящимися.

«Что же могло произойти?» – нахмурился лис.

Он совершенно точно разрушил привязку. Да, весьма нетривиальным способом, но… Но то, что так никто не делает, не значит, что это не работает!

– Папа?!

– Лиам, не сейчас, – выдохнул Кайр. – Морису и Аль ни слова, я сам к ним потом зайду.

Переведя взгляд на Райсару, он выпустил тени из-под контроля.

– Никому ни слова.

Пройдя мимо остолбеневшей лисицы, он продолжил спускаться. И только на господском этаже он понял, что Райсаре было нечего делать на лестнице.

– Дамьен, – позвал он своего верного слугу, что, как и всегда, скрывался в тенях, – разберись.

– Да, милорд, – прошелестел давно мертвый лис.

– Не боитесь, что он выйдет из-под контроля? – как всегда, поддел Кайра магистр целительства.

На что магистр теней привычно ответил:

– Ничуть.

И мысленно добавил: «Он никогда не был под контролем». После чего обернулся на запыхавшегося целителя.

– Стоило ли так бежать?

– Столкнулся по дороге с госпожой Райсарой. До чего невыносимая лисица. А что, а как – все ей расскажи и покажи.

Кайр хмыкнул. То, что мать его детей невыносима, он понял еще в первую встречу. Но выбора как такового у него не было. А потом… Потом он привык.

Пинком распахнув двери, ведущие в его гостиную, Кайрнех пронес Ноэль до своей спальни.

– Виданное ли дело, – ворчал целитель, – чтобы на девичьей блузке было столько пуговиц? Да еще и корсет под ней, Пресветлая Матерь, за что караешь?

Тем не менее целитель, укутав Ноэль своей силой, превратил ее одежду в просторную рубаху из плотного небеленого льна. Затем старик призвал из своего саквояжа несколько зелий и принялся спаивать их бессознательной девушке.

– Вот и все, утром должна проснуться.

– Должна?

– Я не бог, – развел руками магистр Далвертон, – и к тому же свой лимит везения исчерпал на вас, лорд Мор. То, что вы проснулись, – великая удача.

– Что мне сделать, чтобы… Чтобы она проснулась?

Старик замешкался, а после, будто нехотя, проронил:

– Есть один способ, но им не каждый способен воспользоваться.

– Я – способен.

– Этот способ, – старик будто не слышал его, – известен всем.

– Можно уже…

– Можно не мешать целителю? Я все сделал, все, что можно было сделать хорошего, – сделано. Осталось только ждать и не мешать.

Кайрнех только фыркнул, глядя на сердитого старика.

– Это сложный способ.

– Но действенный.

Магистр ушел, а Кайр, сбросив обувь, устроился на постели рядом с Ноэль. Ему приходилось прислушиваться, чтобы различить шелест ее дыхания.

И все равно даже в таком состоянии она была невероятно красива. И очень хорошо смотрелась в его спальне.

«О чем ты только думаешь, чудовище?» – одернул себя Кайр и призвал недочитанный журнал. Он будет стеречь Ноэль до самого утра.

И так бы и получилось, но старый магистр слишком хорошо знал своего подопечного. А потому оставил на нем сонное заклятье с отсроченной активацией. Не прошло и часа, как лис уснул.

Ноэль Альхена Антер,

Принятая в дом Айервилль, принятая в род Мор

Из сна меня вытянуло непривычное ощущение не-одиночества. Ощущение тепла и тяжести, надежности. А после, когда сон уже отпустил меня, я услышала едва различимый шелест дыхания.

Приоткрыв глаза, я чуть приподнялась на локтях. И, замерев, едва не забыла, как дышать: на мне спал Кайр. Точнее, не совсем на мне, он спал рядом, но голову положил на мой живот.

Застыв, я жадно его рассматривала. Темные волосы в беспорядке, зато всегда чуть нахмуренные брови расслаблены. Исчезла горькая складка в уголках губ. Спящим Кайр выглядел преступно привлекательно.

Задержав дыхание, протянула руку и осторожно коснулась его скулы. Провела пальцами по гладкой коже и, сама того не желая, задела краешек губ.

Тихий вздох, и я, не дожидаясь, пока он откроет глаза, упала в подушки.

– Доброе утро. – Кайрнех потерся лицом о мой живот. – Как спалось?

– Так, будто меня придавило гранитной плитой, – хмыкнула я, пытаясь успокоить сошедшее с ума сердце.

– Да? – Он повернулся, сдвинулся и через мгновение оказался лежащим на мне.

Лежащим так, что его локти оказались по разным сторонам моих бедер.

– Так лучше?

В хитрых синих глазах прыгали золотисто-солнечные бесенята. Маленькие прислужники Темного Отца обещали мне веселую жизнь, и я точно знала, что Кайр вполне может…

– Что ты делаешь в моей спальне? – Я пыталась не смотреть на Кайра, но…

Это было сложно.

– Я не осмелился бы войти в твою спальню без приглашения, – сказал лис и с улыбкой добавил: – Поэтому принес в свою. Я собирался присмотреть за тобой, но недооценил магистра Далвертона.

– Я… Кайр, ты понимаешь, что я могу быть опасна? Для тебя, для детей. – Горло перехватило, и я, смолкнув, вновь откинулась на подушку.

Направив слепой взгляд на потолок, я уговаривала себя не плакать. Слезы еще ни разу ничему не помогли!

– Тш-ш, тебе нельзя волноваться.

Тепло и нежность в его голосе сломали все мои внутренние запреты. И я, смаргивая слезы, прошептала:

– Теряя себя в огне, я вдруг подумала, что все это было лишь сном. Что мои... Что наши дети мне просто приснились.

– А я?

– И ты. – Мне оставалось лишь надеяться на то, что никто не снял с меня амулеты.

Потому что сердце стучало как сумасшедшее. Потому что по щекам стекали слезы. Потому что этот момент был пронзительно прекрасен. Потому что я не хотела, чтобы он знал о том безумии, что закипает в моей душе.

– Ты здесь, наши дети здесь. – Он улыбнулся и мягко, почти нежно добавил: – И я найду и убью того, кто сделал это с тобой. Того, кто продолжает терзать тебя.

– Ч-что? Ты думаешь, это не само собой случилось? – Я вздрогнула.

Кайрнех, чувствуя мой страх, подтянулся выше и накрыл меня собой, словно защищая от всех напастей. Его весомая тяжесть будто бы держала меня в этом мире, не давала сойти с ума от страха и боли.

– Спасибо, – выдохнула я в его плечо. – Я… Спасибо.

Он коротко выдохнул и сместился в сторону, ложась рядом и, как и я, устремляя взгляд в потолок.

– Вчера ты была истощена. Далвертон предположил, что ты истощена из-за сражения с собственной магией, – в голосе Кайрнеха слышалось отдаленное рычание. – Но тогда возникает вопрос: что заставило тебя потерять контроль? Ты не выплеснула пламя при встрече с принцем, ты не сожгла свои покои, получив письмо. Да и мои новости не произвели на тебя особого впечатления.

– Люди с детства учат своих детей держать эмоции в узде, – я не врала. Но и не говорила всей правды.

– Всех учат, – напомнил Кайр, – но только ты идеально держишь себя в руках.

– Знаешь, с таким пламенем, – горько хмыкнула я, – идеальный самоконтроль – мой лучший подарок миру.

И именно в этот момент, в момент, когда Кайр повернулся и посмотрел на меня нечитаемым темным взглядом… Именно в этот момент в моем животе что-то заурчало. Едва слышно, на грани звука. Будь рядом кто угодно – это осталось бы со мной.

– Голодна? – Кайр подхватился с постели и вдруг замер. – Ты разделишь со мной завтрак или мне уйти?

«Пора бы уже прояснить, что же это за завтрак такой», – пронеслось у меня в голове, а губы уже отпустили на волю короткое:

– Да.

Кайрнех не улыбнулся, даже, кажется, не изменился в лице. Но… Но я просто почувствовала, что сделала ему приятно. Что мое короткое «Да» означает нечто большее, чем просто совместный прием пищи.

И я просто не смогла сказать ему, что совершенно не представляю всей культурной ценности утреннего приема пищи. Тем более что на втором завтраке за одним столом собираются абсолютно все: и гости, и хозяева.

– Я займусь приготовлением, – тепло произнес магистр теней и, кивнув влево, коротко произнес: – Там ванная комната. Алтери Риока ночью принесла твои вещи. Я этого не видел, но уверен, что так оно и было.

Кайр ушел, а я поспешила в указанном направлении. И да, алтери Риока действительно все принесла. Даже духи и небольшой сундучок с косметикой.

Не удержавшись, я все же немного подкрасила ресницы и губы. Хотя у меня, безусловно, не было особого желания. Просто… Ну не зря же алтери Риока несла, верно? Пусть ее старания не пропадут впустую.

Примерно по этой же причине я все-таки украсила себя и нежно-розовой ниткой жемчуга, и капельками-сережками.

Вернувшись в спальню, я все же позволила себе осмотреться. Огромное окно с выходом на опоясывающую этаж террасу, широкое спальное ложе и камин. Перед последним серебристо-черная шкура горного лиабра, а ближе к постели несколько напольных канделябров.

«Ты не должна это делать», – сказала я себе, подошла к камину, присела и зарылась пальцами в великолепную, мягчайшую шерсть. Как, должно быть, здорово сидеть с бокалами рубиново-красного вина и смотреть на огонь. Сама того не желая, я представила, как могла бы привалиться к надежному плечу Кайра и…

«Остановись», – цыкнула я на себя и поспешно встала.

– А у людей существует сходный обычай? – заинтересовался Кайр, когда я вышла к нему из спальни.

«Сходный с чем?!» – мысленно взвыла я. Та массивная книга про обычаи оборотней изучена до половины и про завтрак там еще ничего не было!

– Это, как мне кажется, зависит от семей, – задумчиво проговорила я. – Эта близость свойственна не каждому роду. У моего бывшего рода не было ничего подобного.

Все же я не непроходимая идиотка и могу предположить, что совместный прием пищи означает определенную степень близости. Причем скорее духовную, ведь никого не удивил наш с Ликорис перекус.

«Обидеть вопросом подругу или причинить боль Кайрнеху?» – вот в чем загвоздка.

И как-то так получилось, что я все же решила спросить Кору.

– Садись. – Магистр теней кивнул мне на удобное кресло. – Надеюсь, ты найдешь эти блюда интересными.

Он снял со столика чары неприметности, и я восхищенно улыбнулась: кто-то ограбил кондитерскую! И не забыл про каву!

– Мы должны прибыть во дворец через неделю, – Кайрнех подал мне чашку с кавой, – а ты отказалась от услуг портного. Я бы не хотел, чтобы ты появилась там в платьях из лавки.

Вдохнув дивный аромат, я сделала крошечный глоток и не удержала на губах стон: этот сорт был куда лучше того, что мне удалось раздобыть в прошлом.

– Я сделаю так, как ты хочешь, – сказала я и посмотрела на Кайра из-под ресниц, – но, знаешь, готовые платья укладываются в легенду о дальней родственнице ректора Айервилля.

– Попробуй эти ореховые пирожные, – Кайрнех не сводил с меня странного изучающего взгляда, – они великолепны и превосходно оттеняют вкус кавы.

Крохотные корзиночки были заполнены самым мягким и нежным кремом на свете. И на несколько минут я просто выпала из разговора.

– Утром мы позволяем себе быть настоящими. С теми, с кем сами решаем. – Кайр остро посмотрел на меня. – Я ведь правильно понимаю, что ты не знаешь, чем так ценен завтрак?

«Умен и проницателен», – пронеслось у меня в голове. Вслух же я сказала совершенно иное:

– Ты прав.

В сгустившейся тишине я взяла еще одно пирожное и, глядя только на крохотное лакомство, добавила:

– Но я способна понять, что совместный завтрак, по неизвестным мне причинам, обозначает переход на новый уровень духовной близости.

Кайрнех кивнул:

– Да, ты верно понимаешь. Но почему ты не спросила?

– Не осмелилась. – Я с сожалением положила пирожное на край блюдца. – Не захотела обесценить твое приглашение.

Он рассмеялся и покачал головой.

– Ты невозможна. Хочешь узнать истоки традиции?

– Конечно.

Магистр теней откинулся на спинку кресла и, продолжая улыбаться, заговорил:

– Наши предки хотели отличаться от людей. У людей есть этикет? Наш будет сложнее. У людей есть традиции? У нас их будет больше. Люди создают магические рода? У нас будут кланы. И так со всем. В итоге мы оказались в ворохе традиций и правил, наш этикет мешает жить и дышать. И тогда-то появилась традиция двух завтраков. За первым, личным, мы можем вести себя свободно от всех правил.

Нахмурившись, я с некоторым недоумением спросила:

– Из-за меня ты поступаешься лисьим этикетом? Я… Просто нельзя сказать, что в доме трудно дышать.

– Нет, просто лисы были первыми, кто отказался играть в эти странные, нелепые игры, – серьезно ответил Кайр. – Сейчас за пережитки прошлого держатся только молодые семьи, молодые кланы. Им просто больше не за что держаться.

И в этот момент я начала собой страшно гордиться, ведь мне удалось удержать на языке весьма каверзный и неприятный вопрос. Насчет «молодости» семьи Мор.

– Мор – это почти исчезнувший клан моей почившей матери, – серьезно сказал Кайрнех. – Фамилия отца досталась его же брату. Увы, мы, двуликие, с огромным удовольствием переняли у вас традицию борьбы за власть.

– О, это мы умеем, – скривилась я.

– А мы-то как умеем, – с легким отвращением отозвался Кайр. – Но в роду Мор такого не будет.

В голосе магистра лязгнул металл.

– Ты не можешь быть в этом уверен, – с сожалением произнесла я.

– Я – магистр теней, – весомо проронил Кайрнех, – мои потомки не будут убивать друг друга ради власти.

– Ты хочешь воссоздать теневой выбор?! – ахнула я.

И дело не в том, что эти артефакты считаются легендарными, нет. Сейчас таких комплектов в королевстве не меньше трех десятков. Вся соль в том, что создатель теневого выбора должен иметь запредельное количество личной силы. Плюс необходим надежный помощник, который направит поток силы с той стороны.

– У герцога Терна тоже есть теневой выбор, – с сожалением произнесла я. – Но это не помешало ему…

Я не договорила. Прижала ладонь к обожженным клятвой губам и пожала плечами, мол, остальное додумай сам.

– Да, – кивнул Кайрнех, – оскотиниться может каждый. Но теневой выбор я все же создам. Знаешь, я уверен, что роду Мор он пойдет на пользу.

После нашего совместного завтрака мир закружился вокруг меня в полубезумной пляске. Во-первых, выходя из покоев Кайра, я столкнулась с Райсарой. Сын привел ее на господский этаж, чтобы показать свою комнату. И, что меня порадовало, вокруг лисенка витала иллюзорная птица. Птица, которая с большим интересом присматривалась к моей бледнеющей на глазах бабочке.

– Ваша иллюзия совсем прозрачная, – Лиам нахмурился, – значит, она скоро умрет?

– Вернется на бумагу, – уточнила я.

– Аль хочет оживить ее для себя. – Лисенок поджал губы. – Разве вы не хотите ее оставить?

– Бабочку? – я, игнорируя злой взгляд Райсары, спокойно продолжала болтать с Лиамом. – Не хочу. Это ведь ваши подарки, просто мне было нужно проверить их. Грустно дарить что-то сломанное, правда же?

– Лиам, ты хотел показать мне свой учебный класс, – в голосе лисицы слышалось отчетливое раздражение. Раздражение, которое явственно расслышал и лисенок.

– Приятного дня.

Больше всего мне хотелось шарахнуть по лисице огненной плетью. Уж мне-то известно, каково это, когда тобой манипулируют, когда тебе лгут. Когда тебя убеждают, что ты любима и что ты в безопасности…

Ну а сразу после этого случился «во-вторых» – алтери Риока привела портного. Он, оказывается, жил все это время в крыле слуг.

– Но почему?! – оторопела я. – Почему вы не вернулись к себе домой?!

– Я знал, – таинственно улыбнулся невысокий худой мужчина. – Я был уверен, что вы передумаете.

Портной, господин Лаур, закрутил меня в ворохе тканей, лент и искрящихся камней. Он что-то мычал себе под нос, а после подсовывал мне под нос листы со схематичным изображением платья.

– Нравится? Отлично. А это? Прекрасно. Люблю, когда никто не вмешивается в работу.

– Главное, не выходите за рамки приличий, – строго произнесла я.

И замерла, увидев, как портной вдохновенно дирижирует измерительной лентой.

«Какова вероятность того, что он не Лаур, а Лаура?» – пронеслось у меня в голове.

После этого я не могла не смотреть. Но… Вся одежда портного была подобрана так, что ни талию, ни грудь, ни кадык рассмотреть было невозможно.

– Со мной что-то не так? – спросил наконец портной, когда мои взгляды перешли грань приличий.

– Вы Лаура? – прямо спросила я.

– Это может стать проблемой? – сощурилась портная, не говоря ни да, ни нет.

– Пф, – фыркнула я, – абсолютно нет.

Дальше мы работали спокойней: я перестала дергаться, она закончила с гримасами и ужимками. И, уже собирая образцы тканей, портная пообещала пошить первые семь платьев к концу недели.

– Благодарю, – кивнула я.

Лаура поклонилась и покинула гостиную. После нее остался стойкий запах мужского парфюма, так что я предпочла открыть дверь на террасу. Если придут лисята, их чутким носикам придется несладко.

Да и сама я не люблю настолько насыщенные перцовые ароматы.

Подумав, я и сама вышла на террасу. Мне, в конце концов, еще не доводилось здесь прогуливаться.

– Да, я пытаюсь… Нет… Пока нет… Он скоро уедет…

Резко присев на колени, я послала волну магии своим амулетам, заставив их работать на износ. Но, подкравшись к окну, из которого слышался голос Райсары, я смогла рассмотреть лишь исчезающий подол ее платья. Получается, лисица отчиталась и закончила разговор? Но почему здесь? Неужели не безопасней сделать это в тиши своей спальни?

Выпрямившись, я внимательно осмотрелась и, хмыкнув, кивнула сама себе: все понятно. Там, с той стороны, была не комната, а одна из господских гостиных, бежево-золотая, с камином и гербом рода Мор. Значит, это была не голосовая связь, а полноценное зеркало!

Подобрав юбки, я поспешила перелезть через подоконник и, пролетев гостиную насквозь, выскочила в коридор. Но Райсары там уже не было. Только погрустневший Лиам заходил в учебную комнату.

«Ну конечно, убедила лисенка провести ее на бежево-золотой этаж, поболтала по зеркалу, ненавязчиво показала господскую гостиную, очевидно, чтобы убедить собеседника в грядущем успехе, а сразу после ушла», – пронеслось у меня в голове.

Поймав взгляд Лиама, я улыбнулась и подмигнула лисенку. И он, бросив опасливый взгляд внутрь комнаты, бросился ко мне.

– Госпожа Антер, вы сердитесь на меня?!

Присев перед ним на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне, я твердо и уверенно произнесла:

– Нет. У меня нет ни одной причины сердиться на тебя.

– Правда?

– Сам подумай, – я пожала плечами, – разве у меня есть причины сердиться на тебя?

Лисенок пошевелил второй парой ушей, наморщил нос и осторожно произнес:

– Я бы хотел, чтобы папа и мама были вместе.

Признаться, это было неприятно. Но что-то подобное я подозревала, а потому совершенно спокойно ответила:

– Все дети хотят, чтобы у них были и мама, и папа. И, кстати, я бы хотела, чтобы мой супруг меня любил. Иными словами, я выйду замуж только по любви. И я никогда не стану женой мужчины, который любит другую женщину.

Лиам подумал, подумал и кивнул:

– Это правильно. Лисы так делают. И драконы так женятся. А волки – нет.

– Мы не волки, – напомнила я. – Госпожа Райсара хочет замуж за твоего папу?

– Не знаю, – погрустнел Лиам. – А ты? Ты хочешь замуж за моего папу?

Вопрос лисенка ударил под дых. Я не могу ему соврать. Я не знаю, что ответить. Я не знаю, что правда...

– Лиам! – В дверях учебной комнаты стояла высокая лисица.

Волосы ее были убраны в тугую косу, на лице грозно поблескивали круглые очки, а руки... Руки были сложены на груди.

– Ой, – пискнул лисенок. – Ой.

– Приношу свои искренние извинения, – я встала, – по моей вине Лиам опоздал.

Лисица чуть смягчилась:

– Ничего страшного, но не повторяйте это впредь, леди Антер-Айервилль-Мор.

– Леди Ноэль, как мне кажется, будет проще и быстрее выговорить, – улыбнулась я.

– Да, леди Ноэль.

– А вы госпожа Зайра, верно?

– Да, леди Ноэль. – Лисица запустила Лиама в учебную комнату и, склонив на прощание голову, зашла сама.

Я же, замерев посреди коридора, потянулась мысленно к дому. Попросила его провести меня к Кайру, но, увы, магистр теней убыл. А через мгновение меня нашла Искра.

– К вам прибыла лисья делегация!

– Ко мне?! – оторопела я.

– Вы небесная со-мать… – начала было Искра, но я ее прервала:

– Да, я помню. Достаточно. Что они хотят?

– Семья Ирвалис и семья Лиайр принесли дары, – мой секретарь вытащила пухлую тетрадь, – а семья Риантайр… Вообще, их фамилии не было в списке подопечных рода Мор.

– Я мог бы помочь.

Негромкий шепот прозвучал как взрыв огненного пульсара – мы с Искрой подпрыгнули, а после, развернувшись, уставились на Дамьена.

– Вас тут не было!

Лис степенно поклонился.

– Я стар и медлителен, а потому незаметен. Если позволите, то я расскажу вам о семье Риантайр.

– Я буду вам благодарна, Дамьен, – ровно произнесла я. – Искра, где они ждут?

– Семьи сейчас на улице, а принимать вы их будете… – Мой секретарь растерялась и посмотрела на Дамьена. – А где прилично принять таких гостей?

– Кабинет леди Ноэль уже готов, – улыбнулся лис, – лучшего места нет и не будет.

– Верно, – кивнула я, – вперед. Дамьен, прошу вас, расскажите все, что сможете.

– Риантайры были той семьей, что одной из первых поддержала переход лисьего огня к брату, а не к сыну почившего лорда, – проронил Дамьен.

Дамьен рассказывал обстоятельно, не упускал деталей, и картина полнилась красками. Риантайры были одной из сильнейших семей в клане Валдейри, клане, из которого изгнали Кайра. Одна из дочерей Риантайров стала женой нового лорда Валдейри. Их не смутил даже траур в клане!

– Вот только дела в клане Валдейри идут не очень хорошо, – Дамьен зло усмехнулся, – ибо их лорд очень глуп, но при этом очень самоуверен. Он либо не слушает чужих советов, либо слушает, да не те.

Мы поднялись к дверям моего кабинета, и лис попросил меня коснуться рукой крупного кристалла.

– Здесь тот же принцип, что и на входе в ваши покои.

– «Доверие до смерти» наложено на контур запирающего заклятья, – я покачала головой, – серьезно.

– В кабинете леди Мор могут находиться бумаги и документы, которые не следует никому видеть, – ровно произнес Дамьен.

Коснувшись дверей, я поделилась с ними кровью и силой, а после распахнула створки.

– Мамочки, – пискнула Искра.

И я была с ней согласна. Первое, что мы увидели, – огромное круглое окно, поделенное на волнистые треугольники. И стекло в каждом таком отделении имело свой оттенок, что делало освещение в кабинете волшебным безо всякой магии.

Как и у Кайра, мой кабинет делился на несколько зон. Справа от входа стояли пустые стеллажи, подле них глубокое кресло и столик для чтения. Слева было оставлено пустое пространство, зато всю стену занимала карта владений рода Мор. Затем вновь пустое пространство и перед окном большой письменный стол, рядом с ним конторка для секретаря. И совсем в стороне небольшая чайная зона.

– Искра, располагайся. – Я кивнула своему секретарю на конторку. – Дамьен, вы проводите наших гостей?

– Самой дальней дорогой, – оскалился злопамятный лис, – в этом доме есть на что посмотреть.

За Дамьеном закрылась дверь, и я тут же перевела взгляд на Искру.

– Что с остальными семьями?

– Семья Ирвалис разводит тонкорунных овец. – Мой секретарь зашелестела страницами своей записной книжки. – Женская половина семьи прядет шерсть, из которой потом создаются полотнища ткани для ритуальных одежд. Также они поставляют роду Мор магически нейтральный пергамент и мясо. И торгуют этим всем, конечно. Лиайры – маленькая семья, они занимаются травами. Так вышло, что в этой семье рождаются Слышащие, те, кому удается найти самые особенные травки и корешки. Большую часть выкупает лорд Мор, меньшая поставляется ко двору Его Величества.

– Что, как я полагаю, королю не особенно нравится, – кивнула я. – Есть что-то еще?

– Обе семьи успешны, скандалов слышно не было, – Искра прикусила губу, – не могу понять, отчего им пришло в голову прибыть к вам, леди Ноэль. Все живы, здоровы и благополучны.

А я, признаться, пыталась припомнить, не могла ли я случайно написать чего-нибудь эдакого в тех письмах? Но, как ни крутила в голове формулировки, все выглядело обыденной человеческой вежливостью.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. И не только меня – Искра уронила свою записную книжку, резко за ней нагнулась, ударилась виском и, растирая покрасневшую кожу, чуть не заплакала:

– Я безнадежна.

– Ты стоишь в начале большого пути, – спокойно сказала я. – Полечить тебя?

Но Искра уже сама себя полечила и, откашлявшись, пригласила стучавших войти.

Три семьи вошли одновременно. Впереди шла пара средних лет: высокий статный лис с благородной проседью и невысокая пухленькая лисичка.

– Кверриах Ирвалис. – Мужчина приложил руку к груди и поклонился.

– Марлин Ирвалис, – как лисичка ни старалась, а в голосе все равно звучал смех.

– Добро пожаловать, – я чуть склонила голову, – прошу, присаживайтесь.

Создав два кресла, я жестом предложила им сесть. Довольная лисья пара уселась, и вперед выступила совсем другая пара. Юная лисичка и такой же молодой парень.

– Риван Лиайр, – гаркнул лис и тут же покраснел, – простите.

– Тальес Лиайр, – хихикнула его супруга, – он только-только от егерей вернулся, простите его, миледи Антер-Айервилль-Мор.

– Не за что прощать, леди Лиайр, – улыбнулась я.

И лисичка тут же довольно засверкала глазами.

– Ой, что вы, наша семья такая молодая, не леди я.

– Присаживайтесь. – Я вновь создала кресла и перевела взгляд на оставшуюся пару лис.

Они были оч-чень недовольны тем, что им дозволено представиться в последнюю очередь. И тем, что менее родовитые двуликие уже сидят. У лис вообще с этим сидением-стоянием много заморочек. Даже больше, чем у людей.

– Каспиас Риантайр, – проронил высокий старик с темными кустистыми бровями.

– Адриана Риантайр, – тихо и безэмоционально представилась его спутница.

– Ноэль Альхена Антер-Айервилль-Мор, – в свою очередь представилась я.

И старика-лиса слегка перекосило. А все почему? Все потому, что я старательно изучаю хвостатый этикет. Я не представлялась первым двум лисьим семьям, ведь они свои. Мы принадлежим одному клану, и ожидается, что им известно мое имя. Может, и нет, но… Тут важны нюансы. Если супруга хвостатого владетеля представляется кому-то из младших семей, это четкий и недвусмысленный намек из серии: «Я тебе не доверяю. Я в тебе не уверена».

Риантайры не часть рода Мора, не носят клановый знак и не могут рассчитывать на защиту магистра теней. Так что да, формально я должна была представиться. Но есть нюанс: раньше и Моры, и Риантайры были частью одного и того же клана, а значит, остались некие связи. Связи, которые я сейчас оборвала.

– Леди Антер-Айервилль-Мор, – Каспиас Риантайр поклонился, – большая честь быть представленным вам. Наш вопрос не терпит отлагательств, семья Риантайр желает принести дары юной хранительнице сердца лорда Мор.

У Ирвалисов и Лиайров вытянулись лица. Как, впрочем, и у Искры. Последнюю я видела лишь в отражении чернильницы, но… Я могла их всех понять.

– Сожалею, что именно мне, человеку, придется указать на маленький недочет, – я склонила голову к правому плечу, – но я не могу принять дары от представителя клана Валдейри.

Тальес Лиайр шумно выдохнула и облегченно улыбнулась. На нее тут же шикнула Марлин Ирвалис:

– Тише ты, неугомонная.

– Семечек бы, – едва слышно хихикнула Тальес.

«Если б они у меня были, обязательно бы передала», – хмыкнула я про себя.

В этот же момент дом передал мне пожелание заглянуть в верхний ящичек стола. И там, на стопке чистой бумаги, лежал холщовый мешочек с… засахаренными орехами.

– Семечек нет, зато орехи есть, – мягко произнесла я и левитировала мешочек прямо в руки Тальес.

– Вы считаете это забавным? – Старик, вынужденный стоять посреди просторного кабинета, сощурился. – Вы, леди Антер-Айервилль-Мор, считаете свое поведение допустимым?

– А вы? – не осталась я в долгу. – Вы пришли к человеческой девушке с дарами. Вы, представитель другого рода. Как бы это все выглядело, прими я ваши подношения? Как сговор с чужим родом. С родом, который уже принес Кайрнеху немалое разочарование. Вы хотели подставить меня.

Лис сверкнул звериными глазами.

– Человеческие самки охочи до золота, как молодые драконы, разве нет?

От такого откровенного оскорбления я на мгновение растерялась. Но тут со своего кресла встал Кверриах Ирвалис.

– Леди Ноэль – небесная со-мать для юного Мориса, юного Лиама и молодой Альбиреи. Леди Ноэль спасла леди Альбирею от участи бэйфэй. Леди Ноэль рискнула и спустилась на дно, чтобы вытащить из водоворота духовного зверя леди Альбиреи.

– И моя малышка уже может оборачиваться, – с гордостью произнесла я. – Пока, к сожалению, только в связке с Морисом.

Тальес восхищенно на меня посмотрела:

– Пока?! Да это великолепно!

– Цыц, – опять шикнула на нее Марлин.

– Мне не было известно о вашей полной роли, – стиснув зубы, процедил старик Каспиас. – Могу ли я просить вас о личной встрече?

– Я извещу вас письмом, – спокойно ответила я, – после того, как посоветуюсь с Кайрнехом.

– Неужели вы не способны принимать собственные решения, леди Ноэль?

– Леди Ноэль я в клане, а для вас – леди Антер-Айервилль-Мор, – отрезала я. – И нет, вам не удастся поймать меня в столь примитивную ловушку.

Старик дернул губой, как будто хотел обнажить клыки.

– Мор завел себе безвольную куклу.

– В точку, – ехидно отозвалась я. – И шагу не ступлю без его одобрения. У вас все? Здесь, как вы видите, собрались клановые лисы.

Удивительно, но Каспиас не хлопнул дверью. Он, подхватив свою молчаливую жену под локоть, коротко поклонился и вышел без единого лишнего звука.

– Вот мрысь, – с чувством сказала Тальес. – Что ты сидишь? Догони и…

– Никто никого догонять не будет, – торопливо произнесла я, видя, что Риван Лиайр уже собрался догонять старика.

– Я бы победил, – смутился парень.

«Очень сомневаюсь, лисы седеют, да. Можно даже сказать, выцветают. Но ни тела, ни магия их не слабеют. Напротив, с каждым прожитым годом двуликий становится все сильнее и сильнее».

– Никто не сомневается, – в четыре голоса произнесли мы.

Мы – это Искра, я, Марлин и Тальес. Не знаю, верил ли в это хоть кто-то, но я просто не хотела проблем.

– Он ищет новый род, – задумчиво произнес Кверриах, – мы-то знаем. Наша семья ушла вместе с лордом Мором.

– Нас по дороге подобрали, – сверкнула хитрой улыбкой Тальес. – Мы пришли и принесли вам травы и коренья, немного болотной воды и лунных сверчков! Нам было приятно получить ваше письмо, леди Ноэль. И мы не знали, как выразить свою признательность.

– Ваше письмо висит у меня в кабинете, – степенно кивнул Кверриах, – личный росчерк хранительницы сердца дорогого стоит.

А я, отсылая Искру за чаем и приличествующими случаю сладостями, судорожно вспоминала, что я могла там такого понаписать. Просто… Меня учили отвечать на письма. Ничего не значащие приятно звучащие фразы, никаких обещаний, одна вода. Что лисы в этом всем прочли?!

– Позвольте принести дары, – проговорил Кверриах.

– Позволяю, – с улыбкой произнесла я.

Покой и безмятежность – это выражение лица я могу удерживать часами. Впервые этот навык пригодился в Риантрийском Медико-Магическом Институте. Своим равнодушием я доводила профессоров до нервной икоты. Не всех, конечно. Только тех, кто пытался довести меня.

Лис тем временем вытянул перед собой руки, и в воздухе материализовалась большая плетеная корзина.

– Лучшая гербовая бумага, – с гордостью произнесла Марлин. – И зимний плащ из надежно зачарованной шерсти, подбитый беличьим мехом. Мех добыл наш старший сын.

Полотно шерсти было белоснежным, а вот мех… Своим цветом мех мог поспорить с моими волосами!

– Благодарю, я надену его одновременно с первым снегом, – мягко проговорила я.

– А теперь мы, – подпрыгнула на месте Тальес. – Давай же!

Корзинка Лиайров была заполнена высококачественными ингредиентами для зелий. Что ж, если мне потребуется консультация магистрис Аркельярви, то я прихвачу с собой кое-что из этой корзинки.

Едва мы покончили с дарами, как вошла Искра с подносом, на котором горкой лежали медовые соты. И мои гости разом облизнулись. Разом! Четверо взрослых, серьезных лис облизнулись, как малые дети!

– Кому вы даруете право первого укуса? – с трепетом спросила Тальес.

– Семье Ирвалис, – не особо раздумывая, ответила я. – Мне, как хозяйке, не пристало кусать первой.

«Тем более что мне в жизни не доводилось есть соты», – добавила я мысленно.

Тальес покивала и с горящими глазами принялась следить за Кверриахом. Я, признаться, тоже не отвела взгляда. И… О Пресветлая Матерь, он не только откусил кусок, он еще и прожевал, и проглотил!

«А как же я? Мне-то что делать?» – жалобно подумала я. Но выбора особого не было, так что я положила на блюдечко самый маленький кусочек сота и, отломив вилкой небольшую часть, положила ее в рот. И…

«Пирожное. Дурацкое пирожное в виде пчелиного сота! А я-то уже готовилась давиться во имя добрососедских отношений!»

Но, на мой вкус, в тесто было добавлено слишком много трав и специй. Однако ж оно будет съедено: слишком уж лисы смакуют, жмурятся, радуются. Немыслимо показать им свое неприятие.

– Лорд Мор! – донесся из-за дверей голос Дамьена.

И через мгновение в кабинет вошел Кайрнех. На волосах тают снежинки, черная кожаная куртка обтягивает плечи так, что замирает сердце, а в руках у него… А в руках у него искристая льднянка?!

– Хотел успеть порадовать тебя до обеда. – Лис тенью скользнул к моему столу и положил передо мной букет.

Только оказавшись за моей спиной, он поднял взгляд и обратил внимание на замерших двуликих.

– Лакомитесь? – улыбнулся он и утащил с моего блюдечка пирожное.

– Милорд, – лисы отмерли, подхватились на ноги и тут же согнулись в глубочайших поклонах, – позвольте покинуть вас, леди Ноэль, лорд Мор.

– Ничего не понимаю, но очень интересно. – Мои гости вымелись так быстро, что я даже не успела попрощаться.

Кайрнех мягко рассмеялся:

– Нерушимые традиции нашего народа предписывают ни в коем случае не мешать влюбленным ворковать. А тут я, с цветами. Секретарь Лоренталь, разберитесь с букетом.

Ойкнувшая Искра подхватил льднянку и выскользнула из кабинета.

– У меня плохие новости, Райсара с кем-то болтала через зеркало. Она убедила Лиама провести ее на наш этаж и, заняв одну из гостиных, обсуждала тот факт, что мы в скором времени уезжаем, – выпалила я, неудобно извернувшись.

Лис так и стоял позади моего кресла, и, чтобы посмотреть на него, мне приходилось неудобно выворачивать шею.

– Хм, информация о нашем отъезде общеизвестна. На самом деле… На самом деле в этом доме только одна по-настоящему бесценная вещь – заготовки для теневого выбора. Они напитаны силой, до завершения осталось совсем немного.

– Ты сможешь их защитить? Или я попробую проигнорировать пожелание наследного принца и останусь в доме.

Кайр недоуменно на меня посмотрел.

– Ради всех богов, Ноэль, ты не цепная собака.

– Нет, – я вспыхнула, – просто… Дом не будет пустым.

– Пф, пусть лезут, – отмахнулся Лиам. – Войти смогут, а выйти уже нет. Вернемся и обсудим, кто, зачем и как хотел нас ограбить. Мне больше интересно, что хотели Риантайры.

– Пытались меня подставить – старик притащил подарки.

Кайр дернулся:

– А ты…

– Я не приняла. Я… Возможно, я была несколько грубовата, – осторожно сказала я.

На что магистр теней сощурился:

– Если Дамьен правильно подслушал, а неправильно он не подслушивает, то это они были непочтительны.

– В них говорили злость и разочарование, – отмахнулась я. – Поверь, мне еще и не такое приходилось слышать. Ты же помнишь, что я отказывала людям в снятии проклятий? Там такое из их представителей лилось… Вспоминать противно. Кайр?

– Райсару я возьму с собой, – выдал вдруг магистр. – У нее сильный дар, к тому же она видит потоки магии. И дом воспринимает ее не как гостью, а как младшую часть клана.

– А ты мастер прыгать с темы на тему, – криво улыбнулась я.

– Я понимаю, что тебе неприятно ее присутствие, – повинился лис, – но она теоретически может помочь врагам и войти, и выйти.

– А если она откажется?

– Тогда ей придется отказываться от всего, – хищно улыбнулся Кайр и честно добавил: – Я не могу желать вреда матери своих детей, Ноэль. Если она поможет кому-либо войти в дом с недружественными намерениями, ее накажем не только мы, лисы, но и сама магия.

Мне оставалось только кивнуть. Райсара мне не нравилась, иногда мне хотелось ее придушить, но… Но я тоже не могла пожелать ей реального вреда.

– Ноэль?

– Подумала о том, что иногда хочу ее удавить на собственной косе, – честно сказала я. – Но при этом никогда не смогу причинить детям столько боли.

– Аль и Морис отреклись от нее.

– Тц, Кайр, неужели не понимаешь, что если бы она была им безразлична, то их бы не цепляло такое отношение? Им больно именно оттого, что Райсара ведет себя вопреки всем лисьим традициям. Что лично меня просто обескураживает. О! Ты же можешь приставить к ней пару теней. Кто заметит взгляд из-под, скажем, сахарницы?

– Райсара, – криво усмехнулся Кайрнех. – Она видит линии силы, как я уже говорил. А тени делают эти нити светлее. Раньше даже считалось, что они их уничтожают.

– А это не так? Просто… Я тоже об этом слышала и…

– Ноэль, если ты встанешь перед тумбочкой, смогу ли я увидеть ее? И если нет, то значит ли это, что твое присутствие уничтожило оную тумбочку?

– Ха. Понятно. Логично. – Я немного смутилась.

– Тебе простительно. И, Ноэль, если Риантайр вновь прибудет в мое отсутствие – отсылай прочь. Даже не разговаривай. Он достаточно подлый лис и, поставив себе цель, пойдет к ней по чужим телам.

– Но что он хотел? Выдать за тебя одну из своих дочерей?

– О таких его планах я ничего не знаю, – Кайр криво усмехнулся, – он спешит выйти из клана Валдейри, чтобы стать частью клана Мор. Он, тот, кто первым меня предал, сейчас от меня же требует защиты.

– От кого? – нахмурилась я.

– От меня, – недоуменно повторил Кайр.

– Нет, от кого он требует защищать?

– А, так дядя оказался никаким хозяйственником, я же говорил. Сейчас он пытается поправить положение клана за счет лисиц – выдает их замуж против воли. А они уходят, пользуясь одной давней традицией. Часть девчонок пришли в мой клан. Кстати, все наши алтери прячутся здесь от навязанных мужей. А Риантайр не готов отпустить своих дочерей из-под своей власти, вот и мечется.

– Значит, девушки могут спастись, – вычленила я главное.

– Клану Валдейри осталось недолго, – кивнул Кайр. – И те, кто будут под его началом во время краха, – они будут на несколько поколений запятнаны. У нас не приветствуют тех, кто довел клан до гибели.

– Но разве это не значит, что они оставались верны главе клана до последнего? – удивилась я.

– Значит, – кивнул Кайр, – и при этом это значит, что они не справились, что они довели клан до разлада. Никто не примет их к себе, и им придется остаться отдельной семьей. Этого-то Риантайр и боится.

– Так пусть уйдет!

– А кто ж его отпустит? К тому же бросить главу клана в сложной ситуации тоже позорно. Вот и остается искать лазейки. Чтобы и в другой клан перейти, и не опозориться.

– На елку влезть и ничего не ободрать, – кивнула я. – Спасибо, что предупредил.

– Твой секретарь вернулась, – встрепенулся Кайр, – очевидно, время обеда. Кстати, что она записывает в тетрадь?

Рассмеявшись, я пожала плечами.

– Все, что посчитает нужным.

Постучав, Искра вошла и первым делом поставила на мой стол вазу с льднянкой, а уже после этого напомнила про обед.

Входя вместе с Крайнехом в столовую, я специально поймала взгляд Райсары. Что отразится на ее лице? Гнев? Ненависть? Или… Страх?

Куро-лиса была напугана. Она была напугана настолько, что уже успела испортить кружево на собственном платье: тонкие пальцы изорвали его в лохмотья.

Кайр проследил за моим взглядом и, также отметив испорченный наряд, нахмурился. А после, усадив меня за стол, во всеуслышание объявил о поездке во дворец.

– А мы, – Райсара подалась вперед, – мы долго будем там?

– Думаю, около месяца, – Кайр остро взглянул на лисицу, – какие-то проблемы?

– Н-нет, никаких, – Райсара просияла, – совершенно никаких. Я… Я могу воспользоваться услугами кланового портного?

– Лаур не клановый, я всего лишь купил его время, – покачал головой Кайрнех, – ты можешь спросить его, но я запрещаю настаивать. У него много работы.

А я отстраненно подумала, что не заказала самое главное – защитную мантию. И на этом можно посыпаться, ведь какой мастер эликсиров войдет в лабораторию без защиты?!

Обед прошел спокойно, и я, выслушав детские новости и пощекотав заново раскрашенных иллюзорных зверей, направилась к себе.

Вот только на полпути была перехвачена куро-лисой.

– Надо поговорить. – Райсара была напряжена, как переполненное силой взрывное зелье.

– Надо – значит, поговорим, – усмехнулась я и вместе с ней зашла в небольшую, но довольно уютную комнату. – Слушаю тебя внимательно.

Лисица встала прямо напротив меня, расправив плечи и вздернув подбородок, она глубоко вдохнула и медленно опустилась на колени.

– Прошу, не мешай Мору взять меня во дворец. Я… Я не стану пытаться отнять его у тебя.

Признаться, я ожидала, что она попросит об обратном.

«Тебе ведь нужен пустой дом, разве нет?» – сощурившись подумала я. Но вслух произнесла иное:

– А что я буду с этого иметь?

– А тебе чего-то не хватает? – оторопела куро-лиса. – Так скажи Мору.

– Мне не хватает детского смеха, – жестко произнесла я. – Назвалась матерью? Соответствуй, Райсара. Иначе останешься здесь. С тенями.

Последнее я добавила по наитию и не прогадала – лисица широко распахнула глаза и задрожала:

– Я не могу ничего объяснить, не могу. Мне нужно здесь остаться, но я не хочу! Не хочу! Но я должна, но приказ Мора имеет больший приоритет!

В этот момент мне стало кристально ясно, что лисица не сама к нам пришла. Ее прислали. Сама же Райсара явно не хочет враждовать с магистром теней, но и признаться во всем тоже не может.

– Написать можешь?

– Клятву не дурак составлял, – криво усмехнулась лисица, – записать, рассказать мертвому, рассказать на другом языке, показать жестами – ничего нельзя.

– Значит, это был умный дурак, умный-умный составил бы клятву так, что ты б о ней и словом обмолвиться не смогла, – усмехнулась я. – Твой патрон все равно узнает, приказ короля четок и прост: с чадами и домочадцами. Ты должна говорить ему только правду?

– Д-да. – Лисица обреченно зажмурилась.

Она так и стояла на коленях, а я… Я напряженно размышляла. Именно в этот момент дверь распахнулась и в комнату заглянул Лиам.

– Мама! Госпожа Ноэль, что вы делаете?! – Лисенок бросился в объятия матери, а я поняла, что вот это мне еще не раз аукнется.

Глаза Лиама наполнились слезами, малыш начал всхлипывать и дрожать.

– Зачем вы так? Вы же добрая. Вы же…

Куро-лиса подняла руки и, обняв сына за плечи, проворковала:

– Происходящее сейчас не имеет отношения к семье Мор.

– Ты стоишь на коленях и плачешь. – Лиам утер слезы, бросил на меня полный злости взгляд и тоже бухнулся на колени. – Вы довольны, госпожа Антер?! Или…

– Встань немедленно, юный Лиам, – хлестко произнесла я. – Твою мать никто на колени не ставил, а тебе тем более не следует этого делать.

– Отчего же? Я приму все то же самое, с чем вынуждена мириться моя матушка, – выкрикнул лисенок. – Она в тысячу раз лучше и добрее вас! Она… Если бы она нас нашла, все было бы лучше! Вы захватили наш дом, отняли у меня брата!

Лисенок скатился в истерику, но я не могла его успокоить, а Райсара… Она старалась отодвинуться от него! Она старалась отодвинуться от собственного ребенка! От ребенка, потерявшегося в своих эмоциях.

– Теперь у тебя есть сестра, – я попыталась переключить Лиама, ведь он всегда так заботился о Кнопе.

– Она мне никто! Я не знаю ее, – заорал лисенок и, подняв глаза, смертельно побелел.

Я бросила аккуратный взгляд назад, через плечо, и мысленно прокляла Райсару до седьмого колена.

В дверях стояла белая до зелени Альбирея.

– Никто так никто. Как скажешь, молодой господин Мор.

Круто развернувшись, девочка покинула нас.

А я, включив мозги, захлопнула и запечатала магией дверь.

– Либо ты, Райсара, сейчас все объясняешь своему сыну, либо…

Я не договорила, позволив куро-лисе додумать угрозу самостоятельно.

– Если мама…

– Мне не интересны ваши слова, юный господин Мор, – оборвала я ребенка. – Вы только что отказались от родной сестры. Вы вмешались в разговор двух взрослых женщин, и в итоге все стало только хуже.

– Я просила леди Ноэль оставить меня здесь, – проговорила Райсара. – Не готова войти во дворец приживалкой.

– А я отказала госпоже в этом, – подхватила я ложь лисицы. – У тебя есть обязанности перед сыном, это его первый визит в королевский дворец. Ты не имеешь права отсиживаться в тепле и тишине.

Я понимала, что Райсара дословно передаст мои слова через зеркало. А значит, выразиться нужно было максимально четко и при этом не дать никаких временных рамок или уточнений.

– И тогда я опустилась на колени, – куро-лиса обхватила лицо сына ладонями, – я подумала, что леди Ноэль не сможет смотреть на это и даст свое согласие.

– И тут пришел я, – вздрогнул Лиам. – Но слезы…

– Это блеск, – Райсара потерла щеку, – хотела быть красивой.

На ее пальце осталась перламутровая пыльца.

– Госпожа Антер, – Лиам поднял на меня огромные глаза, – как же… Что же… Что же мне делать?

– Альбирея любит тебя, у нее мягкое сердце, – проговорила я. – Но извиниться тебе придется не раз и не два. Ты должен заслужить прощение сестры. Как иначе?

– А если… А если нет?

– Если нет, – я тяжело вздохнула, – если нет, то, когда ты станешь взрослым и сильным, она не придет к тебе за помощью. Она будет с миром в одиночестве и, быть может, победит.

– А если не победит? А Морис, он ведь ей поможет?

– Конечно, поможет, но что, если ему не хватит сил? Что, если ему будет нужен его брат-близнец?

– Наш возраст превратил нас…

Лиса кашлянула:

– Ты говоришь глупости, Лиам. Возраст не влияет ни на что. Вы еще дети, завтра твой лис может поделиться с тобой опытом, и ты станешь старше Мориса. До полного созревания магических каналов вы взрослеете рывками. И иногда, когда это требуется душе, возвращаетесь на пару лет в детство.

Такая куро-лиса мне даже немного нравилась. Но она все равно пыталась отойти от ребенка. Почему?!

– Иди к Аль и выслушай все, что она захочет тебе сказать. А мы договорим. Есть у меня один вопросец.

Я сняла с двери заклятье, дождалась, пока лисенок выйдет, и, вновь запечатав дверь, жестко спросила:

– Ты ненавидишь своего сына?

Лисица поднялась с колен и глухо спросила:

– Ты знаешь, как делаются контрактные дети?

Весь облик куро-лисы кричал о перенесенных страданиях. Немыслимых страданиях, но…

– Тебе перечислить все способы? Начиная от обыденного и заканчивая перенесением эмбрионов из тела в тело?

Лисица широко распахнула глаза.

– И так можно?!

– Иногда женщина способна зачать, но не способна выносить, – я пожала плечами, – это, правда, скорее аренда тела, чем полноценное создание ребенка, но... Это неважно, Райсара. Я задала другой вопрос: ты ненавидишь своего ребенка? Точнее, своих детей?

Лисица, сверкнув звериным взглядом, процедила:

– Ты не способна представить себе, что чувствует женщина, когда в нее проникает чуждая магия. У нас, у двуликих, зачатие контрактных детей происходит без непосредственного контакта с мужчиной!

– Ну, знаешь, дорогой скот тоже искусственно оплодотворяют, – вспомнила вдруг я, – один бычок не может приехать в три провинции одновременно.

– Ты издеваешься?!

– Извини, но ты дважды пошла на одну и ту же процедуру, – равнодушно сказала я. – Контракт наперед заключить невозможно. А значит, пройдя сквозь первое подселение, ты пошла на второе… Зачем пошла, если так не нравилось?

Райсара чуть сбавила обороты:

– В любом случае это был отвратительный опыт. Целитель был равнодушен и деловит, а его холодная, скользкая магия... Меня тошнило, мне было плохо, но никто не остановился! А после они выдали мне зелья и оставили в палате одну. Лорд Мор пришел лишь через три дня. Три дня, во время которых меня поили отвратительными зельями и унижали ежечасными осмотрами.

– Я сейчас чем, прости, должна проникнуться? – оторопело спросила я. – Это стандартная процедура. Ты была под присмотром, тебя обеспечили индивидуальными зельями – что не так?

Но Райсара меня словно не слышала.

– Как я могла подумать, что магистр теней может быть нормальным? Но я надеялась, что он хотя бы притворится достойным мужчиной!

Что самое странное, она действительно верила в то, что говорила. Но что же бедный Кайрнех сделал не так, мне было все еще непонятно.

– Он забрал меня от целителей и поселил в доме, крошечном особняке на шесть комнат, – продолжала Райсара. – Оставил на попечение всего лишь трех слуг: кухарки, горничной и целителя!

– Негодяй, – саркастично выдохнула я. – Нужно было нанять полный штат.

– Да, – Райсара вскинула на меня глаза, – да, он должен был нанять полный штат. Когда я родила, он перечислил на мой счет оставшуюся сумму и спросил, желаю ли я разделить с ним родительские обязанности. А я отказалась! Как я могла согласиться?! Он теневик, его сила разрушает мир!

Мне было нечего сказать, поэтому я просто постаралась изобразить живейший интерес, и лисица, подкрепленная моим выразительным молчанием, продолжила изобличать Кайра:

– После моего отказа он просто попрощался и ушел! Он не писал мне, не присылал цветы и драгоценности.

"А должен был?!" – чем больше я ее слушала, тем сильнее поражалась.

– Затем его доверенный слуга написал мне с предложением вновь родить для рода Мор. Я не знала, что делать, – лисица заломила руки, – позволять теневику плодить детей – аморально. Но сумма была столь велика, а мне были нужны деньги. Тот особняк, что он подарил мне, я продала...

– Он подарил тебе особняк?

– Тот крошечный, ничтожный особняк, – въедливо уточнила лисица, – мне было негде жить. Я ушла из своего клана, а в другой... В другой я не вступила.

"В другой тебя не взяли. Слишком долго металась, слишком долго выбирала и в итоге потеряла все и всех", – расшифровала я.

– Сразу после отвратной процедуры оплодотворения он перечислил мне половину денег и привез в свой дом, – Райсара мрачно нахмурилась, – род Мор действительно возродился. И в этом есть моя заслуга: без детей никто бы не признал возрождение вымершего клана! Роды происходили в доме исцеления, а потом... Он просто забрал дочь! Просто забрал ее, и все. А меня оставил там, у целителей.

– Он не перечислил деньги? – поразилась я.

– Перечислил, – Райсара дернула плечом, – но он не забрал меня из дома исцеления. Через неделю после родов я оказалась на улице!

– А сколько он заплатил за рождение дочери?

– Пять тысяч.

"Пять тысяч?!" – от шока я едва не выпустила пламя из-под контроля. Пять. Тысяч.

– Золотом? – осипшим голосом спросила я.

– Разумеется.

Доход средней руки баронства три тысячи в год. На пятьсот золотых можно купить квартиру в столице. На тысячу – особняк на шесть-семь комнат. На оставшиеся деньги можно всю жизнь безбедно жить. В столице. В провинции... Пресветлая матерь, в провинции можно купить целый город!

– Правда, он снова предложил мне разделить родительские обязанности, – добавила Райсара. – Это когда я пришла в его дом, чтобы обсудить некоторые моменты.

– Ты, наверное, затискала дочку, да? – сощурилась я, уже предполагая, каким будет ее ответ.

– А, нет, я не поднималась в детскую, – отмахнулась лисица. – Мы обсуждали денежный вопрос, тебе, Антер, не понять, как много расходов у по-настоящему светской леди.

– Да, – кивнула я, – мне, конечно, не понять. Но ты-то понимаешь, верно?

– Разумеется, – с достоинством кивнула лисица. – В общем, он выпустил теней. И я оказалась в самом эпицентре распадающегося мира. Мира, который выцветал. Именно в тот момент я поняла, что совершила наичудовищнейшую ошибку – привела в мир его детей. Детей, которые с большой долей вероятности пойдут его путем.

– Магом теней нельзя родиться, – напомнила я. – Им можно только стать, и то не каждый дар сочетается с теневиками.

– Да, но дети теневиков лучше прочих слышат изнанку мира. Они испорчены, грязны изначально. И я бы в жизни не пришла сюда. Ни за какие деньги!

– Но ты пришла.

– Но я пришла, – Райсара поникла. – Я страдаю. Каждый день и каждый час я жду, что мир вот-вот выцветет, вот-вот пропадет. А Лиам... Он уже способен двигать тени. Пока что он управляет лишь обыденными, мирными тенями. Но что будет дальше, если он чудовище уже сейчас?!

– В этом доме всего одно чудовище, – я покачала головой, – и оно стоит сейчас передо мной.

– Ты должна меня понять! О, тебе еще предстоит столкнуться с его тенями. Вспомни мои слова, когда они будут рвать тебя на части! Вспомни мои слова, когда мир распадется и ты рухнешь в паутину изнанки. Двуликий магистр теней – противоестественная тварь, тварь, не достойная ни жизни, ни безболезненной смерти.

– Надеюсь, что Кайрнех тебя не услышит, – только и смогла выдавить я.

– Ты думаешь, я ему этого не говорила?! О, мне ничуть не страшно. Я хочу, чтобы каждый знал...

За спиной с грохотом раскололась дверь, но я не успела даже обернуться, как мимо просвистело заклятье.

– Согдэ.

«Усни? Странно, что не сдохни», – пронеслось у меня в голове.

Лисица рухнула как подкошенная.

– В прошлый раз ты ее поймал и трепетно прижимал к себе. Что изменилось? – спросила я, не поворачиваясь к Кайру.

– В прошлый раз под ногами был мрамор, а рядом стоял Лиам. Ее голова настолько пуста, она раскололась бы подобно перезрелой тыкве, – мрачно произнес магистр теней. – А после я уже не мог ее отпустить: меня накрыло, и я потерял контроль над тенями. В такие моменты я не способен пошевелиться.

Покивав, я не стала возражать и, прежде чем это успел сделать Кайр, подняла тело Райсары левитацией. Пусть это было мелочно, но… Мне не хотелось, чтобы он соприкасался с этой женщиной. Пусть даже и через магию.

– Зачем ты делал детей с ненавидящей тебя лисицей? – как можно спокойней спросила я.

– До рождения Аль она успешно маскировала ненависть равнодушием, – пожал плечами магистр. – Теневиков многие боятся, до определенного момента мы опасны.

– До определенного момента? – выразительно спросила я.

– Да.

– Я намекала на подробности, знаешь, было бы неплохо узнать контекст, – прямо сказала я.

– Да, – кивнул Кайрнех, – я понял.

Мы шли по коридору, тело Райсары парило перед нами, а лис издевался надо мной и моим любопытством.

– Так если ты понял, то почему молчишь? – я уже осознала, что он не скажет, но все равно никак не могла остановиться.

– Потому что не хочу говорить, – обезоруживающе улыбнулся он. – Целитель Далвертон уже спешит к нам.

– Целитель? Я думала, мы отнесем ее в ее спальню.

Искоса посмотрев на Кайра, я успела заметить до крайности горькую усмешку, которую он, впрочем, быстро спрятал и ровным, спокойным голосом проговорил:

– Этот приступ откровенности ненормален. Райсара много лет держала свои мысли на привязи: прагматичность в ней сильнее ненависти.

Слова Кайра ударили неожиданно сильно. Он спокойно принимал ничем не оправданную ненависть Райсары. Равнодушно и смиренно он сносил всю ту несправедливость, что мир отсыпал на его долю. Он даже находил в себе силы беспокоиться за тех, кто его ненавидит.

«…позволять теневику плодить детей – аморально…» – прозвенел в голове отвратительный голос куро-лисы.

– Что она от меня хочет? – осторожно спросил лис, когда моя иллюзорная бабочка начала тыкаться ему в лицо.

– Я не знаю, я была уверена, что она уже растворилась, – ошеломленно выдохнула я.

Думать о том, почему связанная со мной иллюзия захотела прикоснуться к лицу лорда Мора, мне не хотелось. Осознание может быть слишком болезненным для меня.

Кайр подставил бабочке руку и, едва та успокоилась, пересадил ее мне на голову.

– Похоже на корону. Тебе идет.

– Спасибо, – улыбнулась я.

И невольно поежилась: герцогскую корону я примерила лишь раз, и то не по своему желанию. Мачеха очень ловко все вывернула, и я впервые была наказана физически. Это унижение оказало влияние на всю мою жизнь.

– Стой!

Если бы не окрик Кайра, я бы Райсарой сбила с ног Далвертона, вышедшего из-за угла.

– Я могу хотя бы один день провести без этой, мгм, сложной и многогранной личности? – тоскливо спросил старик и принялся колдовать. – Что с ней не так? Сонное заклятье вижу, хм, нервная система истрепана. Она много и красочно переживает, плохо спит, мало ест и... И принимает насыщенное иррхом зелье.

– Иррх? – недоуменно переспросила я. – Он же вызывает привыкание.

– Наркотик? – нахмурился Кайрнех.

– Нет, не совсем, – я покачала головой, – это, наверное, самая интересная загадка травоведения. В иррховом чае нет ни особого вкуса, ни аромата. После него ничего не меняется, но если пить такой чай больше нескольких недель, то организм к нему привыкает настолько, что без иррха идут сбои.

– Иными словами, – вступил целитель, – иррх можно назвать наркотиком.

– Позволю себе с вами не согласиться, – возразила я.

– Дайте угадаю, вы учились у Аркельярви, – вздохнул целитель, – ее теория относительно "встраиваемых частиц" заставила нас знатно посмеяться.

– Тем не менее есть случаи, когда люди не пристрастились к иррху. А это доказывает....

– Не спорьте, – вклинился Кайр, – давайте лучше подытожим: от иррха нет никаких эффектов, и по большому счету его можно спутать с обычным чаем, правильно?

– Д-да, – прошептала я, – спасибо, у меня появился новый страх.

– Передайте мне, пожалуйста, управление заклятьем, и мы полетим лечиться, – проворчал Далвертон.

– Вы сможете вывести иррх?

– И сделаю это с особым удовольствием, – цинично хмыкнул старик и ушел, покачивая парящей Райсарой из стороны в сторону.

– Они могли подсадить ее на этот чай, – проговорил задумчиво Кайр. – Я все пытался просчитать, чем ее могут шантажировать, и никак у меня ничего не получалось.

– Почему?

– Как я уже говорил, Райсара прагматична. В самом начале бесклановая жизнь ее тяготила. Сейчас она наслаждается свободой. У нее есть и другие дети, – Кайр усмехнулся. – Вижу, ты поменялась в лице, верно? Она ведет оч-чень насыщенный образ жизни, сорит деньгами и не лезет ни в какие дурно пахнущие истории. Поэтому представить, что она совершила что-то, что может ею управлять... Вряд ли.

– Тогда что мешает ей купить иррх? Он продается достаточно свободно, все же эта травка хоть и внесена в список опасных, а запрета на продажу нет.

– Да... Но что, если она не знает о том, что это иррх? Согласись, симптомы похожи на отравление.

– Тоже не сходится, – цокнула я. – Тогда она стремилась бы остаться здесь и помочь обнести твой дом.

– Или у них иная договоренность, подтвержденная колдовскими клятвами, – подхватил и развил мою мысль Кайр. – Я допрошу ее.

– Будешь ломать клятву?

– Нет, выведу на границу мира. Там клятвы теряют свою власть.

Мы разошлись у лестницы. Кайрнех поднялся до своего кабинета, а я... Крепко подумав, я решила найти детей.

И, как выяснилось, не зря: заплаканная Аль лежала на диване, а сердитый Морис явно продумывал план мести. Хорошо, что по пути мне попалась Тави и у нас вот-вот будет чай со сластями.

– Ты пришла просить нас простить брата? – насупился лисенок. – Госпожа Зайра уже приходила. Откуда только узнала?

А я мельком подумала о Дамьене – лисе, который появляется из ниоткуда и пропадает в никуда. Вероятно, прибытие госпожи Зайры – это его рук дело.

– Я захотела вас увидеть, – мягко ответила я. – Подумала, что вам потребуется помощь и поддержка. А что касается Лиама… Весь вопрос в том, хотите ли вы отдать его Райсаре? Точнее, грязному негодяю, что стоит у нее за спиной.

Я отдавала себе отчет, что собираюсь приоткрыть перед детьми завесу тайны. Что, быть может, стоило бы держать лисят в неведении, но… Однажды они уже были похищены.

– Что ты имеешь в виду? – Аль встрепенулась и села.

А затем подвинулась, намекая, чтобы мы все втиснулись в одно кресло. И при помощи небольшой магической манипуляции нам это действительно удалось.

– Райсара не сама захотела к нам прийти, – спокойно сказала я. – Она кому-то подчиняется. Сегодня ваш отец вытащит ее на грань миров.

– А, точно, там ведь спадают все клятвы, – покивал Морис, – я хочу стать как отец. Но пока изучаю магию теней исключительно теоретически. Отец не очень рад моему желанию.

– Вероятно, у этой силы есть ограничения, – осторожно сказала я. – Главное, не бросаться в омут с головой.

– А войти понемногу, сначала пальчиком попробовать, – хихикнула Аль, а после спросила гораздо серьезней: – Что же делать с Лиамом?

– Он запутался, – я коснулась губами макушки дочери, – и если мы не хотим его потерять, то придется помочь. Тем более что сейчас он полон раскаяния.

– Я могу соврать, что простила, – хмуро проговорила Альбирея.

– Нет, это никуда не годится, – это мы с Морисом произнесла в голос.

А я добавила:

– Просто не мешай ему заслужить твое прощение.

– А она правда сама на колени встала? – спросил Морис и тут же кинул на Аль извиняющийся взгляд. – Прости, не удержался.

– Сама, – кивнула я. – Ее хозяин хочет проникнуть в наш дом. И время, когда нас нет, – идеальней не придумаешь. Райсара же хоть и пособничает ему в этом, а полностью участвовать не хочет. Я решила надавить на нее, чтобы узнать хоть что-то, и пригрозила, что оставлю ее дома, не дам Кайру взять ее с собой. Вот она и рухнула на колени, умоляя, чтобы мы ее с собой взяли.

Дети, вздрогнув, прижались ко мне с двух сторон.

– А что, если он придет сейчас?

– Или ночью? – добавил Морис.

– Мы с вашим отцом придем и установим дополнительную защиту, – пообещала я.

– А если нам будет очень-очень страшно, мы можем прийти к тебе? – Аль посмотрела на меня полными слез глазами, и я, вздохнув, кивнула:

– Можете. Ваши лисьи хвостики мне не помешают, но… Это же не решает проблему, вы это понимаете?

– Нам просто важно знать, – серьезно сказал Морис, – что если нам будет слишком страшно, то нам есть куда пойти.

– Пока я жива, – чуть хрипловато произнесла я, – вам всегда будет куда пойти.

– Твоя бабочка почти вернулась в альбом. – Аль потрогала что-то невидимое у меня на плече. – Она будет грустить, если вы расстанетесь. Я передумала ее раскрашивать.

Чтобы не расстраивать детей, мне пришлось пообещать раскрасить бабочку заново. Но после того, как мы вернемся из дворца.

– Она отдохнет от нас, хорошо?

Детишки покивали и начали собираться на занятия к госпоже Зайре.

Я же хотела вернуться к себе, но… Кайр хочет вывести Райсару на грань. Получается, куро-лиса увидит то, что мечтала увидеть я? Это как-то не очень честно.

Резко развернувшись, я попросила дом указать мне скорейший путь к Кайру, и через мгновение прямо передо мной открылась пространственная дверь.

– Благодарю, – искренне произнесла я и прошла в сияющий проем.

– Аккуратно! – Магистр теней подхватил меня под руки и, крутанув вокруг себя, переставил в сторону. – Ты чуть себя не подожгла.

В центре колдовского рисунка, в круге из свечей, сидела белая как смерть лисица. В широко распахнутых глазах отражался воистину животный ужас, а с губ срывался речитатив:

– Не надо, не хочу. Не хочу. Не надо.

А неподалеку от нее стоял целитель Далвертон. Он, мрачно вздыхая, перебирал склянки с зельями: похоже, вздорная пациентка и правда его достала.

– Я просто подумала, что будет нечестно, если на грани побывает только она. – Я кивнула на Райсару.

– Ты… Ты хочешь побывать в вотчине теней? – недоверчиво спросил Кайрнех.

Мягко улыбнувшись, я не сдержалась и отвела с его лица непокорную прядку, а после спокойно проговорила:

– Хочу. Эта магия всегда меня завораживала и никогда не пугала. Мне ли, Пылающей, не знать о нюансах, присущих каждому дару.

– Рядом со мной ты в безопасности, – хрипло выдохнул магистр теней. – Целитель Далвертон, прошу, займите свое место.

Сам же Кайр начал переставлять свечи, он менял рисунок на ходу, мимолетом. И в этом было столько силы, столько уверенности, что мое несчастное сердце едва не разрывалось от восхищения. Лишь истинно сильные маги могут вот так, походя, менять ритуал.

– Иногда мне кажется, что он может открыть проход на грань одним лишь усилием воли, – поделился со мной целитель.

– Ноэль, прошу. – Кайрнех указал мне на круг из свечей.

– Занимайте места согласно купленным билетам, – гнусаво протянул целитель Далвертон.

И мы, под горестный вой лисицы, исчезли из мира живых.

Чтобы тут же появится на грани. Говорят, если быть достаточно настойчивым, то на Ту Сторону можно попасть сильно раньше срока. Правда, таких «настойчивых» обратно уже не выпускают.

Самое забавное, что Грань не имела ярких отличий от нашего мира: все та же комната, все тот же дом, но… Все цвета будто размешали с серым. И нет-нет, а сквозь предметы начинает сочиться светлый дымок. Те самые неоформленные тени, что до дрожи пугают двуликих. Те самые неоформленные тени, что преданно служат своим магистрам.

– Я не хочу здесь находиться, – проклацала зубами Райсара. – Откуда он здесь?!

Проследив за ее взглядом, я увидела Дамьена. Лис стоял в стороне от колдовского рисунка.

– Я там, где нужен, – холодно ответил доверенный слуга магистра теней.

– Ты мертв!

– Если вам так угодно, – блеснул ледяной улыбкой Дамьен, и половина его лица тут же выгнила.

– А мне угодно видеть вас свежим, – спокойно сказала я.

Лис поклонился, а когда выпрямился, выглядел совершенно обыденно.

– Давно ли вы догадались?

– Почти сразу, – я мягко улыбнулась, – это плохо?

– Ничуть.

– Мы вам не мешаем? – с интересом спросил целитель Далвертон.

А я, посмотрев на него, пожала плечами:

– Кайр заклинает комнату, чтобы нам никто не помешал, Райсара в истерике, вы поите ее зельями – чем наша беседа может вам помешать?

– Да обидно просто, – буркнул старик, – вам интересный собеседник, мне – жадная истеричка.

Кайрнех вздрогнул, медленно выдохнул и открыл полыхающие золотом глаза.

– Я оставлю тебя здесь, если ты солжешь или откажешься отвечать, – просто и буднично произнес он, не сводя взгляда с белой как смерть Райсары. – Это понятно?

– Д-да. Мои клятвы…

– Остались в мире живых. Кто тебя шантажирует?

– Волк в маске лиса, – Райсара облизнулась, – он пахнет волком, в простой серой одежде. Всегда новой – как будто перед встречей покупает ее в лавке. Одежда пахнет лавандой и миндалем. Волк пахнет лесом и перегноем, слабак.

– Опиши маску.

– Цельное дерево, апельсиново-оранжевый цвет, черные тонкие линии. Самоделка – видно, что рука дрожала. Маска всегда одна и та же, пропиталась волчьим запахом.

– Чем тебя шантажируют?

Я подалась вперед, и только быстрое движение Дамьена не дало моей юбке коснуться свечного огня.

– Спасибо, – одними губами произнесла я.

Теневик кивнул и перевел взгляд на куро-лису. А та как раз лицедействовала – по нежной коже бежали крупные слезы, губы мелко дрожали, а голос… У супруги герцога Терна такой голос я слышала лишь раз, когда та выпрашивала диадему их дорнских алмазов. Не выпросила, кстати.

– Они отравили меня. Теперь я живу, лишь пока получаю противоядие.

– Как оно выглядит?

– Не знаю, мне дают невкусный холодный чай. Они не хотят, чтобы я сорвалась с крючка. – Райсара всхлипнула. – Я бы никогда с тобой вновь не связалась! У меня все было хорошо! Все! Это ты во всем виноват!

– Замолчи, – оборвала я ее, – закрой рот, Райсара.

Резко подавшись вперед, я краем глаза заметила яркий всполох, но мне было не до того. Я пыталась продавить лисицу взглядом:

– Не смей винить невиновных.

Кайрнех мягко мне улыбнулся и куда более жестко обратился к лисице:

– Что ты должна сделать для них?

– Следить за тобой, доложить, когда ты надолго покинешь дом, – процедила лиса.

– Ты знаешь, кто похитил детей?

Я замерла. Если она только…

– Нет.

От сердца немного отлегло. Значит, лисица не совсем вырожденка. Хотя все равно, так относиться к своим детям… Для лис это признак безумия.

– Ты предполагаешь или догадываешься, кто похитил детей? – продолжал давить Кайр.

– Я… Я думаю, что тот же волк, – проронила Райсара. – Ты не находился в доме.

– Ты проводила людей в мой дом?

– Да. Пользуясь кровной связью, – выдавила она и тут же вскинулась, – после того, как у тебя украли детей!

– Возвращаемся, – хмуро произнес Кайрнех.

– Нет. Подожди, – я вскинула руку, – мне есть что сказать этой… Этой наидостойнейшей матери.

Охранный круг мешал мне подойти к ней, подойти и сдавить ее белое хрупкое горло, но… Но я знаю, как еще могу причинить ей боль.

– Мы найдем волка, и он снимет с тебя клятвы. После чего ты расскажешь Лиаму правду.

– А если нет? – сощурилась лисица.

– А если нет, то я лично швырну тебя сюда, – оскалилась я. – Без охранного круга, без Дамьена и Кайрнеха. Пусть я сдохну, то и ты не выживешь.

Больше всего мне хотелось ее затрясти: как она могла молчать?! Подозревать, что помогает тому, кто украл детей, и все равно молчать! Меня бы никакие клятвы не остановили. Никакие.

– Если ты будешь порядочной лисой, то по завершении всего этого безумия получишь небольшую сумму, – устало добавила я.

– Насколько небольшую? – подалась вперед Райсара.

– А это будет зависеть от меня, Кайр слишком щедр, – жестко произнесла я.

– Что я могу сделать, чтобы ты захотела увеличить сумму? – мило улыбнулась лисица.

– Об этом побеседуем в моем кабинете завтра, перед обедом, – спокойно добавила я. – Что это? Это… Моя иллюзия?

За охранным свечным кругом металась яркая, рассыпающая иллюзорные искры бабочка.

– Нет, леди Ноэль, это тень, вселившаяся в вашу иллюзию, – чопорно ответил Дамьен.

От его слов я поперхнулась смешком: в тот момент он был слишком похож на дворецкого из старой, богатой традициями семьи. И только через мгновение до меня дошел истинный смысл его слов:

– Пора паниковать?

Кайрнех Лабрайд Мор,

Двуликий генерал, магистр теней

Иллюзия Ноэль металась за пределами защищенной области, а сама Ноэль... Она смотрела на Дамьена без капли страха! Более того, ее взгляд был наполнен теплым смехом и восторгом. Она смотрела на высшего теневика как на... Как на равного себе?

– Пора паниковать?

Кайр вздрогнул, когда ее открытый взгляд пересекся с его. На дне глаз Ноэль постепенно стихали искорки веселья, но страх... Страх так и не появился.

Здесь, на Грани, в опасной близости от Той Стороны, она все равно поражала своей яркостью. Пусть защитный круг не полностью гасил воздействие грани, пусть. Ее волосы все равно продолжали гореть нестерпимо притягательным огнем.

– Паниковать незачем, – хрипло ответил Кайрнех. – Целитель, займитесь этой госпожой.

– Здесь я мало что могу сделать, – негромко сказал старик. – На меня, признаться, изрядно давит осознание тленности бытия.

– Вы осознаете эту самую тленность только здесь? – заинтересовалась Ноэль, и ее юбка вновь прошелестела в опасной близости от свечного пламени.

– В обыденности мой смысл жизни прост: хорошо пообедал, вкусно откушал и почитал интересные исследования. Или неинтересные: сарказм тоже выгуливать надо, – отозвался целитель. – Но здесь... Здесь все это кажется таким мелким... Как будто необходимо стремиться к завоеванию мира или хотя бы создать приправу для всех блюд.

Под глазами целителя Далвертона залегли глубокие тени. Покачав головой, Кайрнех поспешил отправить старика и эту в мир живых.

– Войдя в круг – покорись. – Магистр повелительно простер руку, и иллюзия, мечущаяся вокруг защиты, внезапно оказалась в центре, где раньше была Райсара.

– Кто ты?

Ноэль подалась вперед, и Кайр вздохнул: эта неугомонная, жизнелюбивая и неистребимо любопытная колдунья привлекала его настолько, что...

"Ты не имеешь права", – жестко припечатал он сам себя.

– Ноэль, прошу тебя, аккуратней. Пламя и на грани остается пламенем.

– Вот именно, – хмыкнула она.

И Кайр чуть пятнами не пошел, осознав, кого он предупреждает об опасности огня. Как будто Пылающей опасно обычное пламя.

Вернув свое внимание замершей тени, Кайрнех разделил сущности, продержал их в подвешенном состоянии и позволил слиться обратно. После этого нехитрого действа низший теневик стал куда как почтительней.

– Милки, милостивый магистр, меня зовут Милки, – заверещала тень. – Мое сознание сформировалось раньше тела, милостивый магистр, я хочу уйти. Охотники съедят меня!

Дамьен кивнул:

– Так бывает. Я и сам в свое время прятался в вашем мире от Охотников.

– А Охотники – это...

Ноэль так выразительно не договорила, что Кайру захотелось ее поддразнить:

– Это те, кого боится Милки. Верно, Милки?

Тень заверещала, понимая, что сейчас лучше притвориться ветошью.

– Кайрнех Лабрайд Мор, – Ноэль грозно сощурилась, – ты смеешься надо мной? Ой.

– Что?!

Магистр с Дамьеном в едином порыве развернулись к ней, ища, что могло бы быть причиной этого "ой".

– Я же тоже свободна от всех обетов и клятв. Слушай внимательно, Кайр. Мой отец…

– Терн – твой отец – держал тебя...

– Ослу понятно, что это ты выяснил, – отмахнулась она. – Если уж лисятки догадались, они, знаешь ли, умняшки. И к тому же, зная, кто у них мать, я теперь могу с уверенностью сказать, что малышарики пошли в тебя, не в нее.

Дамьен не сдержал смешка:

– Хорошо, что все случилось не как в той иномирной поэме. Дети ж удались, однако… И так далее по тексту.

– Да, это было бы грустно, – хмыкнула Ноэль.

– Я страхолюден? – оторопел Кайрнех.

– Посмеяться мы можем и там. – Она выразительно потыкала пальчиком вниз. – Сейчас главное состоит в том, что я отказала в исцелении справедливо проклятому высокопоставленному человеку. Человеку, поставленному так высоко, что гордец Терн склонился и отдал дочь на поругание.

Она говорила и говорила, и пусть большая часть магистру была известна, он молчал. Ноэль было необходимо выговориться. Выпустить это из себя.

– И после того кошмара вместо помощи и поддержки я получила клетку, – с горечью произнесла она. – Клетку и целый ворох клятв. Молчать с живыми и мертвыми, одушевленными и неодушевленными, существующими и выдуманными, рожденными здесь и пришедшими из другого мира. Не использовать письменную речь и не открывать сознание менталисту.

Кайрнех присвистнул:

– Ничего себе.

– И также мне было запрещено злоумышлять против того, кого я должна была вылечить. Тот, кто едва не взял меня силой, защищен от меня же, – в голосе Ноэль было столько боли. – Отец – тот, кто должен был защищать честь дочери до последней капли крови... Предатель. Я перестала быть Терн до того, как он приказал мне выбрать другое имя.

– А указать на него ты сможешь, если узнаешь? Я так понимаю, это либо герцог Вильтор, либо сам король. Больше у нас настолько высокопоставленных людей нет. Либо же кто-то из драконов, но… Тебя бы просто украли.

Ноэль бледно улыбнулась:

– Главное, выведи меня на грань, когда я об этом попрошу. Что касается имен… Да, я тоже считаю, что это кто-то из них двоих. И я пойму, если ты…

– Нет, мы ничего не откатим назад, – жестко произнес Кайрнех. – И больше не поднимай эту тему.

– А что касается узнавания и выхода на грань – в отсутствии лорда Мора я способен вывести вас сюда, леди Ноэль, – проронил теневик, – вывести и защитить от всего, что здесь есть.

– Хорошо быть высшим, – промурлыкала тень, застывшая в центре свечного круга. – А я мог бы быть хорошим посыльным. Слабый настолько, что даже ищейки меня не слышат, я умен и хитер.

– Ты поджидал меня, – Кайрнех не спрашивал, а утверждал.

– Хотел предложить свои услуги. Вся грань знает, что дети магистра были похищены. И вся грань знает, что магистр нашел украденное. У меня есть стая, нас всего трое. Мы могли бы стать стаей магистра.

– Быстрая связь? – заинтересовалась Ноэль.

– Мгновенная, – на крыльях бабочки проявилась клыкастая рожа, – но самое главное, что от нас нет щитов. Мы слишком слабы, мы не способны причинить вред, просто протекаем сквозь противника. И только жвала Охотников способны нас перерубить!

Кайрнех посмотрел на Дамьена и тот подтвердил:

– Они сформировались слишком рано. Если все пойдет так, как идет всегда, то через пару недель кто-то будет пожран Охотниками, а кто-то растворится в первоначальной тени.

Ноэль прикусила нижнюю губу и оценивающе всмотрелась в низшего.

– Вы не пожалеете, магистр, леди. – Бабочка затрепетала, выдавая страх и надежду низшей тени.

– Кайр, в нашей ситуации...

Ноэль не договорила, но магистр понял:

– Любой козырь хорош.

– Я буду сильнейшим козырем, – задергался тень.

– Сильнейший здесь я, – внушительно произнес Дамьен.

– А ты и твоя стая будете... Я бы назвала вас "Козыри Неожиданности", – мягко произнесла Ноэль, и спор тут же стих, не успев и начаться.

– Пусть будет так, – кивнул Кайр. – Зови своих.

Магистр еще не договорил, а за границей появилось еще двое теней.

Ноэль неожиданно встрепенулась:

– Лиам...

– Лиаму нельзя, к сожалению, доверить эту тайну, – покачал головой Кайр. – Когда он вернется в свой возраст или догонит старших, только тогда у него появится свой теневик. Не раньше.

Три тени принесли клятву служения, а после втиснулись в одну бабочку. И в итоге Ноэль пришлось брать овеществленную иллюзию на руки: тени не смогли махать крылышками и чуть из-за этого не переругались.

– Спускаемся, – отрывисто произнес Кайр.

И, вернув всех в мир живых, магистр едва успел поймать Ноэль. Пылающая на мгновение потеряла сознание, и он, ненавидя себя на низость, успел коснуться губами ее огненно-алого локона. Травяной аромат чуть не свел его с ума, но...

– Что со мной случилось?

– Это нормальная реакция на обратный переход, даже не потеря сознания, а… Сознание как бы не успело вернуться, запоздало на пару секунд, – ответил Кайр, не спеша выпускать ее из объятий.

Ноэль подняла на него взгляд:

– Спасибо, что взял меня с собой. Это... Это было удивительно.

Кайр пропал в ее глазах. Казалось, что стоит лишь склониться к манящим губам – и тогда...

Бабочка, зажатая между их телами, закряхтела, и магия момента растаяла, как будто ничего и не было.

– Вам будет трудно, я уверен, – с чувством произнес Кайрнех и, перехватив бабочку за крылья, вытряхнул двух теневиков наружу. – Оставайтесь здесь. Дамьен, проводи Ноэль и пригласи ко мне Мориса и Альбирею.

Ноэль Альхена Антер,

Принятая в дом Айервилль, принятая в род Мор

Дамьен, идущий рядом со мной, осторожно произнес:

– Неужели я не вызываю у вас совершенно никаких эмоций? Людей пугают высшие теневики, но ваше сердце бьется ровно.

– Не хочу лгать вам, Дамьен, – сдержанно отозвалась я. – Мне и самой непонятно. Но вместе с тем теневая магия никогда меня не пугала.

– И вы не считаете, что такие, как я крадут, чужие жизни? – прищурился он.

– Не считаю, у вас своя есть.

– Охотники крадут все: душу, жизнь, эмоции, магию, – пропищал Милки и заложил вокруг нас лихой вираж.

– Охотники, про которых мне никто ничего не сказал, – хмуро сказала я.

Дамьен, остановившийся у дверей в мои покои, не менее хмуро ответил:

– Вы имеете право знать, леди Ноэль. Но я ли должен говорить об этом?

Мне оставалось лишь развести руками:

– А кто? Кайр будет молчать до последнего.

– Охотниками становятся те магистры теней, что нарушат равновесие грани, – мрачно и торжественно произнес Дамьен. – И мой патрон был близок к этому, как никто. Когда он искал детей, то призвал в мир живых столько голодный теней, что едва не исчерпал себя до дна.

Мне подурнело.

– А если он исчерпает себя?

– Он обречен стать одинокой, вечно голодной тенью. Тенью, что не способна насытиться ничем, кроме своих собственных собратьев. Приятного вечера, леди.

– А…

Он исчез, а мы с Милки остались у дверей в мои покои. Ох, кажется, мне не помешает чай с ромашкой.

«Хотя тут впору идти в поле, срывать и с корнем жевать», – пронеслось у меня в голове.

– Тут мы будем жить? Да? Все такое красивое! А где будет мое гнездо? Мне нужно гнездо, надо тень, надо меньше света и цвета. – Милки истерично метался по наполненной солнечным светом гостиной.

И я в итоге была вынуждена распахнуть книжный шкаф.

– Заселяйся.

– Это все мне?! – На крыльях иллюзорной бабочки появилась счастливая клыкастая рожа. – Спаси-ибо!

Милки влетел внутрь и прикрыл за собой створки. А после шкаф начал подпрыгивать! От него тянуло жутковатой магией, а…

– Леди Ноэль, позволите войти? – Дверь в гостиную приоткрылась, и к нам просочилась Искра. – Господин Дамьен сказал, что вы захотите принять зелье от головной боли и успокоительное.

Девушка поставила на низкий чайный столик два флакона и, сделав шаг назад, благовоспитанно сложила ручки. После чего тихо спросила:

– Что-то случилось?

– Нет, все в порядке, – я покачала головой, – плохо спала, с Райсарой разругалась. Все по мелочи вылилось в необходимость приема зелий. Так бывает. Принеси мне, пожалуйста, чай.

И, едва Искра вышла, я похвалила затихшего Милки:

– Ты молодец.

– Магистр четко дал понять: я простая иллюзия, – довольно проурчал теневик, выглядывая прямо сквозь створки шкафа. – Но в этом мире я стану чудовищно силен! И тогда Тарка не сможет больше говорить, что я просвечиваю на ветру. И пойдет со мной звезды ловить, вот!

– Или ты позовешь ловить звезды кого-то другого, – дипломатично отозвалась я.

– Не-ет, Тарка – она умная, она до двухсот считает, а я до ста только. А еще она смоляная, густая-густая и с белыми завитками. Значит, недолго ей Низшей быть. А я… Но я наверстаю!

И он втянулся обратно. А я пододвинула к себе книгу о традициях двуликих. Пора из слепого котенка стать хитрой, осмотрительной кошкой. Не то либо нос отобьют, либо хвост прищемят.

Голова начала пухнуть уже через час. В записной книжке несколько страниц были безнадежно испорчены: я пыталась вывести закономерность некоторых традиций, но, увы, только запуталась.

Зато теперь понятно, отчего все так восхитились поданным пирожным. Тем, в форме пчелиных сот. Эту сладость подают исключительно внутри клана. И, что немаловажно, такая сладость у каждого своя. Род Мор не раз стоял на грани исчезновения. Но самым страшным был тот момент, когда беременная лисица потерялась в лесу. Леди Мор сбежала от своих похитителей и не знала, что ее супруг к тому моменту уже был убит. Таким образом, внутри нее был последний представитель рода. Девушка долго скиталась, и, когда силы ее почти оставили, на пути попался улей. Легенда скромно умалчивает о том, каким образом беременная истощенная женщина добралась до меда, но факт есть факт: она выжила. И именно она придумала новую клановую сладость. А из записок очевидцев следует, что лисица терпеть не могла пчел и до конца своей жизни не касалась цветов.

– Я так полагаю, что ее знатно изжалили, – вздохнула я и поежилась. – Мне бы не хотелось выживать в лесу.

– Мне бы тоже, – прогундел Милки из шкафа, – как я понимаю, влесу – страшное место.

– Лес, – уточнила я. – Где? В лесу. Там не везде страшно на самом деле. Но одиночкам в чащу лучше не ходить.

– В одиночку вообще ходить не следует, – наставительно произнес теневик. – О, у нас входящее сообщение: Альбирея и Морис приглашают любезную матушку на чаепитие на террасу.

– Передай, пожалуйста, что я уже иду, – рассмеялась я.

– Сообщение принято и передано в теневую доставку, – с невероятным достоинством ответил теневик. – Эх, я ведь не все стандарты знаю, а спросить и не у кого.

– Стандарты?

– Маги не всегда нас боялись, – скорбно отозвался Милки. – Когда-то была целая служба, мы доставляли сообщения, умели даже передавать голоса. Вы в меня говорите, а связанная со мной тень вашим голосом с другим человеком. И наоборот.

– И ты так можешь?

– Нет, – из шкафа раздался душераздирающий вздох, – говорю же, стандарты утеряны. А с ними и знания. Это все из-за теневых охотников, будь они прокляты. Хотя что это я? Они и так прокляты.

– А…

– Принято входящее сообщение: Альбирея и Морис ожидают матушку с покорностью и смирением. А охотники натащили в ваш мир неразумных теней.

– Чем же страшны неразумные тени?

– Они не отличают хорошее от плохого и пожирают все, что кажется вкусным. Людей, например. Магия-то в вас диво как хороша.

Облизнув губы, я хрипло спросила:

– Ты считаешь меня вкусной?

– Нет, леди хозяйка, я считаю вашу магию вкусной. – Милки вновь просунулся сквозь шкаф. – Я – разумный и отделяю правильное от неправильного, хорошее от плохого и магию от человека. Вы, если вдруг – я, сами понимаете, не настаиваю, но! Если вдруг вы захотите меня угостить капелькой, капелюшечкой своего дара, вы спросите у магистра, как это правильно сделать. Я, к сожалению, разумный, но не образованный. Знаю, что просто так нельзя, надо как-то так дать, чтобы я смог взять и не навредить.

– А сам ты напасть не можешь?

Я понимала, что Кайрнех не привел бы в мир опасного теневика. И я помнила, что он дал все необходимые клятвы, но…

– Могу, как не мочь, – честно отозвался Милки, – только не в этом мире. В этом мире я могу напасть на человека, только защищая вас или детей. Мне дали проекцию их магии, так что Альбирею, Мориса и Лиама я от всех отличу.

– И Кайра, да? Его ты тоже будешь защищать?

– Нет, леди хозяйка, никто из теней не может вмешиваться в дела магистра без его четко выраженного согласия, – вздохнул Милки. – Принято новое входящее сообщение: а заклинание для подогрева продуктов читается с «и» на конце или с «ай»?

– С «эй», – ошеломленно отозвалась я и тут же, подхватив юбки, вприпрыжку бросилась на террасу.

Но, увы, опоздала: на чайном столике весело плясал огонь, а напуганные лисята пытались потушить его салфетками. Чем, разумеется, только раздували пламя.

– Саэ-саэ, – выдохнула я, и пламя погасло.

Лисята уставились на меня.

– Ты же такие простые заклинания вслух не проговариваешь! Что-то случилось?!

– Ты опустошила резерв? – Аль округлила глаза.

Я только головой покачала.

– Нет, это чтобы вы запомнили и не махали салфетками. Саэ-саэ прекрасно подходит для тушения маленьких костров и случайных возгораний.

– А для большого пожара? – заинтересовался Морис.

– Долго, сложно и можно не успеть потушить, – я чуть нахмурилась, – а вам зачем? Вы собираетесь что-то поджигать?

Лисята переглянулись, и Аль тихо ответила:

– Там, где нас держали, ну ты понимаешь, да? Там случился пожар, и к нам в комнату никто не пришел.

– Мы смогли потушить огонь своими куртками, – Морис сгорбился, – но страх остался.

Обняв лисят и прижав их к себе крепко-накрепко, я прошептала:

– Значит, начнем учить большое и сложное заклятье. Оно трехступенчатое, не детское. И вы дадите мне слово, что не будете его применять без серьезной причины. Саэ-саэ достаточно хорошо для костра, случайно загоревшейся травы или же для неудачно подогретых булочек. Хорошо?

– Да! Мы даже поклясться можем!

– Клятвы мне не нужны, – я мягко покачала головой, – по крайней мере, от вас.

От подкопченного столика неприятно пахло горелым, и я, скривившись, попросила дух дома позвать сюда Тави.

«Нам нужен свежий чай, булочки со сливками, скатерть…» Еще раз осмотрев пострадавший столик, я переформулировала свою мысль: «Нам нужен новый столик». Домовой дух обдал меня теплым ветерком, и я ясно поняла, что все будет где-то минут через двадцать. Что ж, значит, мы можем дожечь горелыша!

– Итак, – я прищурилась, а малышарики прижали ушки, – я зажигаю, а вы тушите!

Начала с крохотных искорок, чтобы дети вначале поверили в свои силы.

– Сай-саэ! – выкрикнула Аль.

– Да нет же, сах-саэ. – Морис гневно нахмурился, когда и его вариант не сработал.

– Вербальная магия не терпит искажения, – вздохнула я.

– Мы бездари.

Покачав головой, я уверенно произнесла:

– Вы просто не стараетесь во время занятий музыкой.

– Она все-таки нажаловалась?! – ахнули лисята.

Я же сделала загадочное лицо и принялась распевать заклятье. Минут через пять Аль смогла погасить первую искру. Засопев, Морис повторил успех сестры. И тогда я стала поджигать стол. Под сосредоточенное лисье пофыркивание мы успешно дожгли скатерть, закоптили чашки и окончательно уничтожили булочки. А вот самому полированному дереву ничего не было – зря я просила у дома новый столик!

Хм, что-то не так…

– Стоп, – я сама убрала крошечный огонек, – у вас уже губы побледнели. Этак я перестану верить в ваше благоразумие.

– Нет-нет, – Аль помотала головой, – до истощения было еще четыре заклятья!

– Хорошо, – кивнула я, – верю. Однако учтите одну простую вещь: ваш запас сил всегда должен быть наполовину полон. Вот, например, что, если вам потребуется наколдовать что-то серьезное? Не вечером, когда магия более-менее восстановится, а сейчас?

– Как же тренироваться тогда? – грустно спросил Морис.

– С умом, – улыбнулась я. – Ведь, как вы должны знать, малый недостаток сил восполняется куда быстрее, чем большой дефицит. Вам нужно делать дольше перерыв и вкладывать меньше силы в заклятье.

– Меньше? – Аль хлопнула ресницами. – Но ведь не потухнет же! Мы едва смогли искры потушить!

– Искры вы не могли потушить сначала из-за произношения, а после из-за своей неуверенности, – строго возразила я. – Вам нужно искать пресловутую золотую середину, когда заклятье уже работает, но еще не перепотребляет вашу энергию.

На террасу вышла Тави. Поставив поднос на перила, она быстро очистила столик и набросила сверху хрусткую белую скатерть. Затем споро и деловито заставила всю поверхность снедью и, так и не сказав ни слова, поклонилась и ушла.

– Сердится, – хмыкнула Альбирея. – Райсара изводит Крист, та изводит Тави, а виновата во всем ты.

– Я?

– Конечно, – Аль разлила всем чай, – логика там и не ночевала... Что-то случилось?

Для чайных посиделок лисята выбрали ту часть террасы, с которой прекрасно просматривался сад. И вместе с ним та самая гостиная, в которой Райсара болтала со своим хозяином. Сама того не желая, я нет-нет да и поглядывала на блестящие окна. И в итоге была вознаграждена двумя лисьими ушками.

– Лиам подглядывает за нами, – тихо сказала я. – Лицо спрятал, а уши так и стоят.

– Он нас слышит, – напомнил Морис.

– Мы знали, что он там, – добавила Альбирея. – Он сам должен решить, хочет ли он присоединиться. Чашка есть.

– В нас одна кровь, – кивнул мой серьезный, хмурый сын. – Ему решать, как именно будут выстроены наши отношения.

– Боюсь, что это слишком сложно для него, – вздохнула я и куда громче сказала: – Лиам, у нас булочки со сливками и ягодный чай. Присоединяйся.

– Он проворчал, что прислуга ему точно такое же принесет, – недовольно произнесла Аль.

– Да, но разве в компании не вкусней?

И весь вопрос в том, сможет ли лисенок принять свое желание быть рядом с сестрой и братом или же предпочтет солгать сам себе?

Замерев, я старалась реже дышать. Ну же, малыш, решайся. Пусть ты не примешь меня, это ведь неважно. Здесь твои брат и сестра, они необходимы тебе, мой маленький измученный лисенок.

Лиам выпрямился, и я отвела взгляд. Ему трудно, очень трудно. Кажется, он уверил себя в том, что, общаясь с нами, предает мать.

«Я оторву Райсаре все, что только смогу. Или… О! О, я сделаю все, чтобы эта будущая бесхвостая дрянь познала самую нищую нищету», – пронеслась у меня в голове мысль.

Окно отворилось беззвучно, и Лиам, ловко выпрыгнув на траву, вразвалочку пошел к нам. Он сунул руки в карманы курточки, скривил губы и всем своим видом показывал, что делает нам превеликое одолжение.

Вот только… Вот только искривленные губы едва заметно подрагивали, а глаза слишком сильно блестели. За своим нарочито наглым и независимым видом Лиам прятал страх. Страх, что мы посмеемся и не примем его. Страх, что Аль никогда не простит сказанных в запале слов. Иными словами, лисенок до дрожи боится быть отвергнутым.

Сев за стол между мной и Морисом он с благодарным бормотанием принял чашку, поданную Аль, и, опустив взгляд, сгорбился.

Разговор стих. Или даже стух.

– Мы учились тушить огонь, – негромко сказала я и пододвинула к Лиаму блюдечко с булочками. – Быть может, ты тоже хочешь?

– Нет, – буркнул Лиам, – меня мама научит. Она обещала показать мне Плеть Рейна. Я… Я, может, и стал маленьким и глупым, но я тоже помню, как огонь… Как все это было!

– А я помню, как ты Кнопу собой закрыл, – тихо сказал Морис. – И стал ты не глупым, а злым. Это, знаешь ли, разное.

Я не торопилась вмешиваться. Лиам сильно обидел Альбирею, да и Морис тоже из-за сестры расстроился. Нельзя это держать в себе.

Но уже через мгновение до меня дошел смысл слов Лиама. В смысле Райсара будет учить его кастовать Плеть Рейна?!

Сказать, что я удивилась, – ничего сказать. Вот так, с ходу, мне трудно назвать настолько превосходную степень слова "удивительно", которая бы точно отобразила всю ту бурю чувств, что бушевала в моей груди.

– Плеть Рейна – это боевое заклятье, – кашлянув, произнесла я. – Оно втягивает в себя все окрестное пламя, да. Но... Куда ты потом эту пылающую плеть денешь?

– Мама расскажет, – упрямо произнес Лиам. – Она умная и образованная, у нее есть диплом. Она все знает!

Вот только… Вот только говорил малыш без прежнего пыла. Он как будто убеждал сам себя. Как будто все понял душой и сердцем, но разумом цеплялся за обман. Ведь если встать лицом к лицу с правдой… Это причинит боль.

– Нам очень нужно то трехступенчатое заклятье, – выразительно произнесла Альбирея, – и срочно.

– Да, – мрачно кивнула я. – Лиам, я прошу тебя пойти в библиотеку и посмотреть, сколько сил берет Плеть Рейна. А потом проверить, каков твой запас сил. Я, к сожалению, этого тебе подсказать не могу: не моя специализация.

На самом деле я могла. Больше того, я хотела ему объяснить, что Плеть Рейна уничтожит его как колдуна, что все его нежные детские каналы силы будут разорваны и такая травма не пройдет никогда. Но… Он ведь не станет меня слушать, больше того, решит, что я вру. А если сам… Тогда есть шанс, что прислушается.

«Ну и с Райсарой надо серьезно поговорить».

Чаепитие по итогу не задалось. Лиам больше не проронил ни слова, молча выпил чай, так же молча встал и ушел, не прощаясь.

– Ему плохо, – с болью произнес Морис, – он начал сомневаться в Райсаре. Я это ясно понял.

– Ты права, – Аль посмотрела на меня прозрачными от слез глазами, – мы не можем от него требовать взрослых решений. Думаю, сегодня вечером я приму его извинения.

– Вот и хорошо. Но не иди поперек себя: он все равно узнает, и от этого будет только хуже.

Мы разошлись по своим делам. Вторая половина дня у детей свободна, и я из окна наблюдала, как они играют со своими теневыми бабочками: перекинувшись в лисят, они, потешно потявкивая, ловили теневиков. А те, подыгрывая детям, то и дело позволяли себя поймать.

– Леди хозяйка, – заныл Милки, сидевший у меня на плече, – я бы... Мне бы присмотреть за безобразием! А то ж... Они ж... А я?!

– Иди, но не забудь, что через полтора часа ужин.

Сама я отправилась выбирать платье. Отъезд все ближе, пора вспоминать правила и негласные традиции. Так, для завтрака и обеда платье может быть одним и тем же, а вот драгоценности – нет. Ужин же считается самым важным приемом пищи, а потому дамский туалет должен быть особенно изыскан и, главное, не должен сочетать в себе ничего из того, что леди носила до ужина.

"Спасибо, что бельишко не проверяют", – хмыкнула я про себя.

Вживаться в старую шкуру было трудно. И не только из-за этих кошмарных лет на привязи: мне стало тесно в этом всём уже на третьем курсе Академии. Все эти мелочи из разряда: "У графини Н-ской изумруд в два раза крупнее, чем у супруги герцога! Немыслимо!" – перестали развлекать и начали злить. Какое мне дело, какого оттенка жемчуг у девицы Балье, если моя последняя жемчужная нитка пала жертвой алхимического эксперимента?! Вот если бы с Балье можно было снять жемчуг и вновь попытаться его копировать при помощи состава Рузе-Касси, вот тогда да, это было бы интересно!

Тем не менее я старательно и придирчиво пересмотрела существенно увеличившийся гардероб. Для ужина было выбрано серебряное платье с тонкой зеленой вышивкой. А драгоценности... Что ж, мне предстоит ужасно неловкий разговор с Кайром. Надеюсь, он не сочтет меня существом уровня Райсары?

«Кайр, милорд, дело в том, что мне жизненно необходимо несколько комплектов, лучше десять, драгоценностей. Они должны быть взаимодополняемы, чтобы каждый раз выходить в новом образе». Какой кошмар!

Шмяк!

В стекло ударился Милки. А после, вспомнив, что он иллюзорно-бесплотная тень, малыш просочился ко мне и пафосно произнес:

– Магистр теней у дверей гостиной. Испрошает позволения войти!

– А? Х-хорошо, – я начала заикаться, – сейчас я…

Вот только дослушивать теневик не стал:

– Принято! И передано.

А я стою в чулках и белье, с платьем в руках и... Делать-то что?!

– Ноэль? – голос Кайра приближался к двери. – Ноэль?

– Минуту!

Я заметалась по комнате, хватала и бросала вещи, а после… Халат! Я поспешно закуталась в невесомый нежно-зеленый шелк. Вдох-выдох, вдох-выдох, спокойно, Ноэль, спокойно. Длина халата такова, что укрыты даже кончики домашних туфелек!

Открыв дверь, я вышла в гостиную.

– Приношу свои искренние извинения: выбирала платье к ужину. Скоро нам предстоит жить во дворце, приходится вспоминать старые правила.

Кайр, стоявший у шкафа Милки, повернулся ко мне, и его глаза блеснули хищным золотом.

– Это ты должна меня простить. Но разговор достаточно важный.

Магистр не отводил от меня взгляда, и я начала нервничать. Что-то не так?

– Не думай, что я хочу купить твое расположение. – Кайрнех опустился на узкую софу, и я тут же устроилась напротив него. – Но нам стоит обсудить, какие драгоценности ты возьмешь с собой. Для меня важно, чтобы ты носила камни моего рода. Рода Мор.

Я могла бы отказаться, потом снисходительно согласиться, но Кайр... Кайр такого не заслужил. Поэтому я сказала правду:

– Я и сама хотела об этом поговорить. Мне нужен жемчуг для завтрака, что-то более серьезное, но сочетающееся с жемчугом для обеда и несколько безумных гарнитуров для ужинов.

– Жемчуг? – У лиса вытянулось лицо. – У нас он считается камнем бедняков. И детей.

– Во-первых, жемчуг не камень, а во-вторых, видела я ваш жемчуг. – Я выразительно фыркнула. – Я схожу до ювелирной лавки и...

– Не обижай меня и отправь чек на мое имя. Хватит того, что Айервилль прислал тебе алмазный браслет, – хмуро произнес магистр.

– Я не видела, – удивилась я. – Ты уверен? Может, просто сплетни?

– Я должен был проверить его, – буркнул Кайрнех и положил на столик узкий футляр. – Чист, никаких энергетических следов.

Открыв крышку, я зачарованно ахнула:

– Какая красота!

На черном атласе голубыми искрами переливался изящный браслет. Алмазы прятались в сердцевинах цветочной оправы.

– Поможешь застегнуть?

Кайрнех на мгновение потемнел лицом, но застегнул. А после, явно через силу, проворчал:

– Тебе идет.

– Это особенный браслет, – я провела пальцем по одному из цветов, – весенняя коллекция леди Лау. Она гений.

В гостиной повисла тишина, и я вдруг подумала, что, наверное, не стоило просить Кайра застегнуть браслет.

– Какие камни поднять из сокровищницы? – Магистр смотрел в сторону, как будто избегал встречаться со мной глазами.

– Дорнские алмазы будут красоваться на цыплячьей шейке бессменной фаворитки Его Величества, другим леди позволено надеть не более одной вещи, инкрустированной этим камнем. Впрочем, мало у кого есть хоть что-то с черными алмазами.

– Истерские рубины?

– Мне они совершенно не к лицу, – я покачала головой, – это большая безвкусица – надевать дорогую, но уродующую тебя вещь. Вестарские сапфиры и любые изумруды будут идеальны.

– Хорошо, – мыслями Кайр был не здесь, – для Альбиреи только жемчуг, верно?

– Жемчуг и серебро без чернения, – кивнула я. – По возрасту она подходит для взрослых ужинов, но из-за младших братьев ей придется остаться на детской половине.

– Мы будем их видеть, – успокаивающе произнес Кайр.

Я же только криво улыбнулась:

– Как будто это поможет. Нет-нет, им не причинят вреда, но, поверь, наследники и наследницы знатных родов – это такие, м-м-м, одаренные сверх меры дети, что… Я с ужасом вспоминаю все приемы, которые была вынуждена посетить.

– Ты думаешь, у оборотней иначе? – усмехнулся Мор. – Особенно учитывая, что я магистр теней.

И у меня в ушах вновь зазвенел полный ненависти голос Райсары.

– Да, ты прав, – медленно произнесла я.

Кайрнех поднялся на ноги.

– Спуск в сокровищницу – дело долгое. Не могу позвать тебя с собой: защитные плетения не пропустят.

– Я бы и не… Погоди! Ты не думаешь, что цель – твоя сокровищница?!

– Я не дракон, – напомнил магистр, – это они тащат к себе артефакты времен Войны Богов. Да и не пройти никому в сокровищницу.

– А заготовки…

– А заготовки в лаборатории, – он улыбнулся, – они защищены иначе, но не хуже, ничуть не хуже.

Я поднялась, чтобы проводить его, и вновь поймала на себе странный, слишком долгий, слишком мужской взгляд. Да что ж такое?

Притворив дверь, я создала зеркало и, бросив в него короткий взгляд, закрыла лицо руками. Ненавижу шелк. Ненавижу. Шелк.

Тонкая, невесомая ткань струилась по телу, подчеркивая плавные изгибы, и это было бы хорошо, но… Ткань просвечивала. Кружевные ленты чулок, завязанные на бедрах кокетливым бантиком, боковая линия трусиков – видно было все.

«Это фиаско».

До ужина я успела накрутить себя почти истерики, а после выдохнуть. Кайрнех – взрослый мужчина, а у меня нет ничего, что могло бы его удивить.

«Хорошо, что не заметил амулеты», – пронеслась еще одна мысль.

А после мне пришлось повозиться, чтобы снять браслет. Увы, мои самодельные артефакты находятся на левой руке и правой ноге – нет у меня такого платья, чтобы одна рука была скрыта до запястья, а вторая это самое запястье демонстрировала.

Браслет леди Лау вернулся в свой футляр, и мне это показалось символичным. Много сезонов назад я охотилась за серьгами из весенней коллекции. Они тогда достались одной из любовниц герцога Терна. На один из дней рождения мне подарили сертификат на круглую сумму, но в ювелирном доме Лау не оказалось ничего из того, что я могла себе позволить. Не подходила либо цена, либо статусность.

«Зато теперь есть браслет, который никому не получ…» – мысль оборвалась. До меня с кристальной ясностью дошло, что амулеты придется снять: во дворце семь ступеней защиты. И даже если я пройду первые три, на четвертой амулеты сгорят, и у боевых магов появятся вопросы. И у Кайра. И если боевым магам хватит пепла, чтобы понять, что амулеты не несли вреда, то магистр…

«Прости, но ты сам не хотел слышать мое сердце». От представленной ситуации меня слегка перекосило.

«Надо начинать тренироваться», – сердито цокнула я.

И решительно срезала оба амулета. А после, ругаясь сквозь зубы, прилаживала браслет на место. Затем собрала свободный узел, чтобы скрыть отсутствие подходящих сережек. Отсутствие же кулона прикрыл шейный платок в тон.

«Все-таки золотисто-зеленый создан для меня». Я улыбнулась зеркалу, подсела к туалетному столику и принялась аккуратно подкрашивать глаза. Светлые блестящие тени во внутренний уголок глаза, темные матовые – на внешний уголок и растушевать.

Через несколько минут я с искренним изумлением смотрела на совершенно другую себя. Макияж достаточно заметный, но не чрезмерный, шейный платок привлекает внимание к межключичной ямке и ложбинке между грудей, а платье… Платье изумительно сидит. Ничего вульгарного, и сквозь вырез не выглядывает пупок. Все ровно так, как должно. И даже вышивка мерцает уместно.

– Не хватает только духов, – медленно выдохнула я и попыталась представить, чем бы я хотела пахнуть.

Учитывая детей и то, что теперь я живу в доме двуликих… Все сложносоставные алхимические духи исключены. Остается только парфюмерное масло.

– Надо будет заглянуть в лавку госпожи Ардени, – подытожила я свои размышления.

И, уже выходя из своих покоев, задалась очень неприятным вопросом: а для кого это все?

Кайрнех Лабрайд Мор,

Двуликий генерал, магистр теней

К ужину магистр теней вышел с адской головной болью. Птичка, прикормленная во дворце, донесла пренеприятную весть: леди Ноэль будет поселена отдельно от семьи Мор. Это уже решено, но есть нюансы. И сейчас магистру предстояло принять непростое решение и…

– Ты такая красивая! – выдохнула Аль. – А я стану такой?

– Станешь еще краше.

Негромкий голос Ноэль заставил Кайра вскинуть голову и…

«Стоит воспользоваться несовершенством человеческих традиций. Иначе уберечь ее будет невозможно», – пронеслось в голове магистра.

Ноэль была будто облита золотом. И будь он проклят, если на ней сейчас не те самые чулки, что так удачно подсветило коварное солнце, будь оно благословенно!

Традиционная молитва прошла мимо, магистр пытался обуздать себя. Тем более что сегодня запах магии – личный аромат Ноэль – был столь же насыщен, сколь тогда, при первом знакомстве.

Во всем это злило лишь одно – клятый браслет на тонком запястье. Как Айервиллю удалось угадать с подарком?

«Или это первая ее драгоценность, – ударило вдруг осознание. – У Ноэль нет ничего своего. Она потеряла все, и только Айервилль это понял. Айервилль и леди Ликорис».

Магистр знал, как именно он может это исправить.

– Кайр?

Ему пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить, о чем шел разговор.

– Разумеется, заклятье Плети Рейна не подходит для тушения пожаров. Если говорить о мелких возгораниях, то трудно переоценить саэ-саэ. Остальное же… Почему вы не хотите использовать артефакты?

– Мы говорим исключительно умозрительно, – Ноэль улыбнулась, – к слову пришлось.

В этот момент Кайрнех понял, что молчать и ждать больше нельзя.

– Из дворца пришла новость: нас хотят разделить.

И Ноэль – Ноэль, которую он даже в мыслях не осмеливается назвать своей, – побелела до синевы.

– Нет, – выдохнула она.

– Я собираюсь воспользоваться небольшой лазейкой, – Кайрнех посмотрел Ноэль в глаза, – но тогда нам придется разделить одни покои.

Если она боится, если он ей отвратителен… Видят Тени, даже если она откажется, он будет настаивать.

«Я не могу позволить ей рисковать».

За столом повисла гнетущая тишина, которую разбивало лишь звяканье ложки о тонкостенную чашку – это Райсара забыла о том, что она "истинная леди". Шумно выдохнув, она напряженно уточнила:

– Это вы сейчас об официальных любовницах, да? Прецедент Райне-Ферксара, да? Невесту и будущую жену лорда Ферксара выдали за другого, считая, что хранительница сердца в нашей культуре не более чем постельная грелка?

Морис и Аль ошеломленно переглянулись и тут же уставились на Ноэль. Кайрнех не знал, сможет ли она объяснить, но, как выяснилось, Пылающая весьма и весьма подкована в этом вопросе.

– Да. Больше того, чтобы не допустить войны, Его Величество Бенедиктус Восьмой задним числом внес в наши законы "Особое положение о фаворитках", где эти самые фаворитки именовались хранительницами сердца. Так мужчины получили право официально заводить любовниц и селить их в своих домах, а двуликие не получили права вызвать на дуэль графа Тройн, который на тот момент имел очень большое влияние на высшую знать: его несчастная дочь была Пылающей.

– Тут следует уточнить, что супруга графа была похищена, а род по совершенно непонятным причинам почти прервался. – Кайрнех постарался скрыть свои чувства и смягчить улыбку, но клыки все равно царапнули нижнюю губу. – Графский сын объявился спустя тринадцать лет после смерти последнего Тройне. Кровно-магическая экспертиза показала, что юноша действительно законный сын графа. Вступив в наследство, достойный лорд преподнес все графские земли в дар своему младшему брату. Таким образом земли двуликих были увеличены.

– А Его Королевское Величество Бенедиктус Восьмой предпочел молча утереться, – хмыкнула Ноэль, которая, к облегчению Кайра, была на стороне двуликих. – Ведь каждому было понятно, что юная леди стала супругой престарелого Тройне не по своей воле.

– И поскольку мы будем находиться при дворе человеческого короля, либо я объявляю себя невестой и смиренно отправляюсь в девичье крыло, либо я признаю себя официальной фавориткой и живу в покоях Кайрнеха. – Ноэль едко усмехнулась. – Они считают, что я не изменилась.

– Значит, – Аль прикусила губу, – ты выбираешь между бесчестьем и безопасностью?

Замерев, Кайр смотрел на Ноэль. А та, склонив голову, мучительно долго подбирала ответ. И аромат ее магии, и биение ее сердца говорили о том, что леди далеко не так спокойна, как хочет казаться.

Наконец она заговорила:

– Мне уже доводилось играть по правилам высшей аристократии. И я проиграла. Сейчас я выбираю лишь между возможным и невозможным. Допустимо ли для тебя, Кайр, делить покои со мной?

Магистр нахмурился:

– О чем ты говоришь?

– О том, что... – Ноэль нервно сжала пальцы. – Они ведь постараются укусить нас. Выделят самые маленькие покои. Каково тебе будет находиться рядом с человеком? Постоянно находиться рядом с человеком?

Прикрыв глаза, Кайр вслушивался в витающие вокруг Ноэль эмоции. Ее магия и ее сердце выдавали истинные чувства: Пылающая боялась быть лишней. Она настолько не хотела навязываться, что была готова рискнуть жизнью и свободой.

– Тогда тут нечего обсуждать, – ровно произнес Кайр. – Я беспокоился о том, что тебя придется убеждать. Что прецедент Райне-Ферксара и статус официальной любовницы будут иметь для тебя значение.

Эмоции Ноэль раскрасили ее разнообразными ароматами. Там было и лимонное беспокойство, и малиновая радость, и даже, совсем немного, клубничное предвкушение. В этом Кайрнех разобраться не смог. Она так хочет оказаться во дворце?

И память сама собой подкинула строчки из скупого досье: "Являлась потенциальной невестой наследного принца".

Настроение стремительно скакнуло вниз, и на границе сознания послышался извечный шепот голодных теней.

Призови... Призови... Дай... Поможем-поможем-поможем... Выпьем его, выпьем досуха...

– Кайр?

На него смотрели все.

– Ужин заканчивайте без меня.

Он резко встал и, бросив на стол салфетку, вылетел из зала. Верный Дамьен за доли секунды расчистил проход до дальнего угла сада. Его убежище было там, куда запрещено ходить даже садовнику. Там, где много лет назад рухнул вековой дуб, там, где цвел лилейник на останках пересыхающего пруда. Там, где никто не попадет под удар...

– Что с тобой происходит, Кайрнех?

Вскинув голову, он увидел раскрасневшуюся Ноэль.

– Ты, чистокровный двуликий, даже не заметил, что я бегу следом за тобой.

Она запыхалась и сейчас говорила прерывистым высоким голосом. Прижав ладонь к животу, Пылающая пыталась выровнять дыхание, а он... Он думал только о том, что Ноэль рядом. Вот только руку протяни – и под пальцами окажется ее талия, затянутая в тугой корсет. А дальше... Раз – и она прижата к его телу, два – он зарывается лицом в ее волосы, три – и его губы на ее шее. Четыре – и...

"И она никогда тебя не простит", – прозвенела в голове отрезвляющая мысль, и магистр сцепил руки за спиной.

– Грань имеет власть над каждым магистром. В моем случае, – он пытался подобрать слова, – в моем случае...

– Ты расстроился, – она прикусила нижнюю губу, – ты не хочешь делить со мной покои. Кайр, я...

– Не говори глупости, – глухо рыкнул он, ощущая глубинную звериную ярость от ее желания отказаться делить с ним логово.

– Тогда в чем дело? – Она сложила руки под грудью и гневно нахмурилась.

А Кайр вдруг подумал, что если бы не жесткое воспитание, полученное в герцогской семье, то Ноэль уперла бы руки в бока.

"А может, даже тыкала бы мне пальцем в грудь и чеканила слова, как монеты", – окончательно развеселился он.

– Я вспомнил о неприятном моменте.

В глазах Ноэль вспыхнуло всепоглощающее пламя.

– В какой именно момент ты начал считать меня непроходимой идиоткой?!

Ее гнев ощущался как алхимическая взрыв-пыль. И будь Кайр проклят, но как же ему нравилось быть в центре ее эмоций!

– Клянусь, что хочу жить с тобой в одних покоях, – выразительно произнес магистр и призвал малый огонек правды. – Впрочем, я могу и кровью поклясться.

– Н-нет, не надо. – Ноэль отступила, и ее эмоции схлынули, оставив его задыхаться в неведении. – Х-хорошо. Тебя оставить одного?

Она так сильно хотела уйти, что он был вынужден кивнуть:

– Да, если ты не против.

"Я ее напугал? Но чем?" Он смотрел в узкую спину стремительно уходящей Ноэль и никак не мог понять, отчего она...

"Клянусь, что хочу жить с тобой в одних покоях" – вспомнил он собственные слова и чуть не застонал. Молодец, идиот. Еще бы сказал о своем пылком желании делить одну постель!