Мама для злодейки

В чулане было темно и душно. Через маленькое зарешеченное окно виднелась узкая полоска неба. Для маленькой Лауры она была единственным источником света и надежды.

— Пожалуйста… — шепнула девочка, сдерживая слезы и крепко сжимая кулачки.

Плакать нельзя. Ни в коем случае. Стоило представить строгое лицо матери, как выступившие в уголках глаз слезинки тут же высохли.

«Будущая королева Сильвестрии не должна плакать».

«Страна сумрачных лесов нуждается в сильной правительнице».

«Могущество не даруется нерешительным и жалким».

Вспомнив слова родительницы, Лаура бросила ненавидящий взгляд на свои руки. Натянула алые перчатки выше, спрятав под ними острые локотки.

Могущество…

Лаура слышала это слово слишком часто для своих лет. Настолько часто, что возненавидела. Все свое могущество, всю магическую силу малышка готова была отдать за исполнение заветной мечты.

— Пожалуйста, — повторила она, сама не зная, к кому обращается. Светлые боги не услышат, а темным на нее плевать. — Пусть хоть кто-нибудь…

Худеньким плечиком толкнула дверь, но та даже не дрогнула. Запертая снаружи, Лаура снова стала пленницей темного нутра кладовки. За что? Почему? Что стало причиной нового наказания, девочка так и не поняла. Знала одно: что-то в ее поведении вызвало гнев королевы.

«Немедленно отправляйся в чулан и сиди там, пока не разрешу выйти!» — звучали в голове слова жестокого приказа.

Мать заметила, как ласково она смотрела на котенка? Или дело в плохо выученном заклинании? Может быть, она, Лаура, снова была слишком почтительна с прислугой? Позволила ласковое слово в адрес неугодного?

О причинах наказания можно только догадываться.

Ярко вспыхнувшее пятно света за окном отвлекло от размышлений. Лаура всмотрелась в темнеющее небо и различила падающую звезду. Оранжево-алая, она оставляла после себя длинный пылающий хвост. Неужели сама Стелла, богиня неба, услышала молитву?

— Пожалуйста, — торопливо повторила Лаура. Желание нужно загадать быстро, пока не исчез горящий хвост. — Прошу, пусть хоть кто-нибудь полюбит меня!..

Ульяна не представляла, что все закончится вот так. На больничной койке после сложнейшей операции и предшествующей ей аварии. Сломаны три ребра. Раздроблен таз. Даже если выживет, никогда не сможет стать матерью.

Никогда…

Слова врача прозвучали как приговор.

После сознание Ульяны отключилось. Последнее, что она запомнила — это хвост кометы, пролетающей мимо больничного окна. Яркая вспышка, а после темнота. Ульяна даже желание загадать не успела.

Или успела?

Огромного труда стоило вырваться из цепких лап забытья и разлепить веки. Все тело будто налилось свинцом, а мир перед глазами кружился, вспыхивал разными красками, точно цветные пятна в калейдоскопе. Сфокусироваться и рассмотреть хоть что-то было непросто.

Выходит, еще жива?

Ульяну не обрадовало это открытие. Снова закрыв глаза, она пробормотала нечто нечленораздельное. Как будто на чужом языке и не своим голосом.

— Моя королева?.. — услышала изумленный мужской возглас.

Повернула голову и попыталась рассмотреть говорившего. Странный сон. Откуда в нем взялся этот блондин в длинной тунике и кожаных штанах, плотно облегающих мускулистые ноги? Голубоглазый, нос с аристократичной горбинкой, высокие скулы и необычайно пухлые для мужчины губы. Сейчас не лучшее время для подобных фантазий, не в ее состоянии — Ульяна это отчетливо понимала.

— Кто ты? — спросила уже более отчетливо.

И снова на непривычном языке. Грубом, резком, прерывистом. Вырывающиеся из горла звуки напоминали воронье карканье. Но самое удивительное состояло в том, что Ульяна понимала этот язык. Разговаривала на нем свободно, как будто привычно.

— Не узнаешь? — Блондин выпрямился во весь могучий рост и натянуто улыбнулся. — Я  Дементий, твой муж, о несущая смерть!..

Последние слова он произнес с некоторым благоговением и страхом.

Несущая смерть? Ульяна не могла взять в толк, почему ее так назвали. Единственная, кому принесла смерть, так это она сама. Выбирая между тем, чтобы сбить выбежавшего на проезжую часть мальчишку или врезаться в столб, предпочла последнее. Один поворот руля, как колеса фортуны.

Наверное, еще не отошла анестезия.

Ульяна грешила именно на это. Объяснить внезапное появление незнакомца она не могла ничем другим. Еще и имя такое, отдаленно знакомое. Был в ее жизни один Дмитрий. Был, да сплыл, вернее, ушел к лучшей подруге, позабыв брачные обеты. Наверное, это и к лучшему. Если бы не развелась вовремя, не избавилась от мужа-альфонса, долгое время сидевшего на шее тяжким грузом, никогда не открыла свое охранное агентство. К тридцати годам не стала бы успешной бизнесвумен.

Впрочем, какая сейчас разница?

Агентство останется, а вот надежды на создание семьи нет никакой. А она так мечтала о любящем муже, детях. Наверное, поэтому в бреду ей пригрезился этот блондин.

А еще — девочка…

Ульяна вспомнила вдруг худенькое лицо малышки с огромными черными глазами и удивительными волосами глубокого синего оттенка. Оно всплыло в сознании так неожиданно, точно взрыв фейерверка.

Кто это?

Почему картинка такая яркая, будто наваждение? Воспоминание, которого не может быть. Ульяна никогда не видела эту девочку прежде, но испытывала к ней непреодолимую привязанность. Как к собственному ребенку, которого никогда не было.

И быть не может…

Ульяна дернулась, и в этот момент поняла, что встать не сможет. Дело не в слабости и не в том, что нижняя половина тела должна сейчас находиться в гипсе. Ульяна была прикована к постели. Не кожаными ремнями, не веревками, а огромными якорными цепями, несколько раз обвитыми вокруг ног, бедер, талии и даже шеи.

— Какого светлого?! — выкрикнула Ульяна необычайно сильным, властным голосом. И почему-то не удивилась, что «светлый» было произнесено как ругательство. — Освободи меня, немедленно!

Дементий, назвавшийся мужем, побледнел.

— Моя королева… — прошептал обреченно. — Ты должна прийти в себя после взрыва, иначе из-за резкого прилива магии случится страшное!..

Из всего, что он сказал, Ульяна поняла и приняла только «взрыв». Это было просто и понятно. Взрыв она помнила хорошо. Как и удар о столб, и дикую боль, разрывающую на части.

Замок? Королева? Магия, да еще и неуспокоенная?..

Нет, о таком Ульяна не слышала.

— Не пори чушь, Дима! — потребовала зло. — Освободи сейчас, пока я спокойна, или…

Ульяна сама не поняла, что произошло, но ее лицо вдруг исказилось гримасой злобного презрения. Мимические мышцы словно вспомнили это привычное для них выражение.

Дементий как будто и не заметил, что его назвали чужим именем. Попятился к двери, выставив вперед ладони и демонстрируя полную покорность.

— Ультрамарина, прошу, сдержи гнев. Сейчас я приглашу лекаря, он тебя осмотрит, даст успокоительное. Тебе станет легче.

— Мне станет легче, если ты возьмешь топор и разрубишь эти треклятые цепи. А лекаря и его успокоительное можешь отправить светлым под хвост!

В этот момент Ульяне захотелось зажать себе рот. Когда это она успела стать такой кровожадной и несдержанной? Настоящей злодейкой! Если ее приковали к постели, значит, это она была угрозой всему замку?

Бр-р-р…

Ульяна потрясла головой и, к собственному изумлению, успела заметить, как лица коснулись тяжелые пряди темно-синих волос. Как ее назвал  Дементий? Ультрамариной? Красивое имя, но не ее. А волосы…

Волосы были такими же, как у той девочки.

Лаура!

Имя пришло одновременно с осознанием того, что девочке срочно нужна помощь. Она там одна, в чулане, в темноте и духоте. Маленькая девочка, запертая на замок.

Как давно?

Ульяна не знала ответа на этот вопрос, не стала тратить время на лишние размышления. Набрала полную грудь воздуха, напряглась, чувствуя, как внутри нее заворачивается вихрь необычайной силы. Стягивающие тело цепи натужно скрипнули, а в следующее мгновение разлетелись на сотни и тысячи осколков, точно были не из металла, а из хрупкого стекла.

— Ультрамарина!.. — испуганно и в то же время восторженно воскликнул Дементий. — Ты так сильна, моя королева!

Он встал на колени и низко опустил голову, будто не смея смотреть, как она поднимается с постели.

На ней тоже была туника, только полностью скрывающая ноги и подпоясанная широким ремнем из золота и драгоценных камней. Короткие рукава едва закрывали плечи, а ниже шли плотные перчатки алого цвета. Последняя деталь одежды показалась Ульяне лишней, слишком неудобной. Поморщившись, она решила снять ее. Ловко стянула перчатки и бросила на постель, усыпанную осколками разорванных в клочья цепей.

— Нет… — охнул Дементий, подняв взгляд. Смотрел он исключительно на ее руки и мелко трясся, точно в лихорадке.

Ульяна поднесла ладони к лицу, не заметив ничего предосудительного. Красивые женские руки, ухоженные, нежные, с коротко остриженными перламутровыми ноготками. Такими не разорвать крепкие цепи.

— Все в порядке, — проговорила она не то себе самой, не то Дементию.

Хотела коснуться его плеча, поднесла руку.

Но «муж» шарахнулся, упал на спину и, удерживая вес тела на локтях, стал медленно отползать к двери. В его широко распахнутых глазах читался неприкрытый ужас.

— Молю тебя, не надо, — прошептал он. — Я сделаю все, что захочешь. Выполню любое желание. Только не проклинай…

— Не проклинать? — повторила Ульяна, вновь рассматривая руки. Красивые, но не свои. И с ними явно что-то не так. — Хорошо, не буду.

Не слишком понимая, что все это значит, она снова натянула перчатки, заметив облегчение в глазах Дементия.

— Я предан тебе душой и телом, моя королева, — прошептал он благодарно. — Можно мне подняться?

Бровь Ульяны недоуменно и властно взлетела.

— Поднимайся, — разрешила она.

Не дожидаясь, пока Дементий встанет, направилась к выходу. Толкнула дверь и оказалась в широком коридоре, освещенном призрачным светом расставленных вдоль стен факелов. Это точно не больница. Через узкие бойницы, заменявшие окна, почти не проникал свет, выходит, все еще ночь? Или здесь всегда так темно?

А где это, здесь?..

Ульяна была уверена, что никогда прежде не бывала в этом месте. Но одновременно знала его, точно свои пять пальцев. Знала расположение комнат, переходов, лестниц, тайников, сокровищницы и даже подвала, оснащенного камерами и пыточной.

Пыточной?..

Она вздрогнула, когда в голове вдруг вспыхнули нежеланные, чуждые воспоминания. Усилием воли подавила их и уверенной походкой двинулась вперед. Карта замка словно отпечаталась на внутренней стороне век. Ульяна могла бы передвигаться с закрытыми глазами, легко находя нужные ориентиры. Возле часовни ненадолго остановилась, заглянула внутрь. Разрушенный алтарь, разбросанные кубки, искореженные и разбитые подсвечники, рухнувшая на каменный пол массивная люстра из хрусталя. Копоть на стенах и отчетливый запах гари подсказал: именно здесь произошел упомянутый Дементием взрыв.

И она, Ульяна, была его причиной?

Нет, не она… Та незнакомая женщина, которой стала.

В потрескавшемся зеркале, украшенном позолотой, Ульяна увидела отражение. На нее смотрела крепкая, но изящная незнакомка. С высоким чистым лбом, точеными скулами, тонкими, упрямо поджатыми алыми губами красивой формы и волосами цвета ультрамарина. Атласная туника не скрывала очертаний высокой груди и тонкой талии. Из-под длинного подола виднелись маленькие ножки, обутые в расшитые золочеными нитями и жемчугом туфельки. Эту женщину даже без сверкающей короны можно было принять за сказочную принцессу.

Если бы не глаза…

Глаза были холодными, злыми, чужеродными. Лишенные белка, полностью черные с узкими вертикальными зрачками красного цвета, напоминавшими провалы в преисподнюю.

Вздрогнув и обхватив себя руками, Ульяна отвернулась от зеркала.

Больше не останавливалась и не осматривалась. Перешла на бег, чувствуя, что желанная цель все ближе. Взлетела по винтовой лестнице, едва не рухнув на массивную дверь, окованную железом. Дернула огромный замок. В нем не имелось скважины или чего-то хоть отдаленно напоминающего её. Замок был монолитом, слитком металла без единой прорехи.

— Да как же так?! — ужаснулась Ульяна, не понимая, как открыть то, что открыть нельзя.

Изнутри не доносилось ни звука. Ни плача, ни даже детского всхлипа.

— Лаура! — позвала она. — Ты здесь, девочка?..

К ее огромному облегчению из-за двери донесся тихий топот маленьких ног, напоминавший шелест. А следом робкий мелодичный голосок:

— Я здесь, моя королева, как вы и приказали. Мое наказание закончено?

— Конечно, милая, — произнесла Ульяна, едва не плача. За что можно наказать маленькую девочку, которую она видела в своем воображении? Чем так сильно мог провиниться ребенок, раз его закрыли на замок? — Сейчас я помогу тебе!

Она снова подергала замок. И тот снова не поддался.

Но ведь с цепями получилось?

Ульяна прикрыла глаза, сосредоточившись. Где-то внутри нового тела таилась великая сила. Как бурная горная река, она все набирала мощь, разрасталась, проникала в кровь, заставляла пульс учащенно биться в виски. Если чем-то и можно разомкнуть замок, то только ей.

— Давай же, давай!.. — требовала Ульяна.

На лбу выступила испарина. Этот замок был куда прочнее цепей, явно сделан из другого металла. Неужели все усилия тщетны?

— Проклятие! — не сдержалась Ульяна.

Злость и паника застилали разум. Она не представляла, как давно Лаура находится взаперти, но ее голосок показался слабым и изможденным. Ульяна должна была открыть эту дверь. Хоть зубами, но разомкнуть ненавистный металл.

Проклятие!

Верно, проклятие. Дементий что-то говорил о великой силе, мощи, в прямом смысле сосредоточенной в ее руках. Ульяна стянула перчатки и, снова схватив замок, прокляла его так, что тот рассыпался в прах. Дверь с облегченным скрипом отворилась.

Но Лаура не спешила покидать душную тюрьму.

Она стояла посреди кладовки, выражая полную покорность. Стоическое смирение со своей участью. Не поднимая головы и не рискуя встретиться взглядами с матерью, девочка вдруг покачнулась, точно былинка на ветру, и начала оседать на пол…

— Милая!..

Ульяна устремилась к малышке, но вовремя вспомнила о перчатках. Навредить Лауре она не хотела, а то, что с ее прикосновениями что-то не так, успела убедиться. Разрушительная сила хороша для взлома замков и цепей, но не для прикосновений к ребенку.

Скорость движений была слишком стремительной. Молниеносной. Ульяна видела, как Лаура падает, точно в замедленной съемке. За это время удалось успеть натянуть перчатки и подбежать к девочке. Подхватить ее на руки в нескольких сантиметрах от пола.

— Да кто же тебя так? За что?.. — вознегодовала Ульяна. — Неужели я? Твоя мать?..

Это было немыслимо и чудовищно, то, что происходило на ее глазах. Лаура была уменьшенной копией женщины, которую она увидела сегодня в зеркале. Родство налицо. Выходит, родная мать заточила дочку в кладовке? Неужели сама навесила непробиваемый замок?

Ульяна приложила голову к узкой груди Лауры, услышала, как бьется маленькое сердечко. Девочка дышала. Но, кажется, была без сознания.

— Сейчас мы тебе поможем, — пообещала Ульяна.

Вынесла девочку из кладовки и уверенной поступью направилась в другое крыло замка. Вес девочки практически не ощущался, не только потому, что Лаура была худенькой и маленькой. Но и потому, что сама Ульяна вдруг стала такой сильной, что легко смогла бы выдержать вес племенного быка, не то, что ребенка.

— Клим!

На ходу Ульяна выкрикнула имя и представила низкорослого старичка с серебристой бородой и длинными волосами, раскинутыми в живописном беспорядке по узким плечам. Судя по белоснежному одеянию, очкам с толстыми линзами и чемоданчику в руках — лекарь.

Ульяна сама не заметила, как добралась до детской. Ногой распахнула дверь и внесла ценную ношу, бережно уложила на постель поверх черного бархатного покрывала. На его фоне бледное личико Лауры казалось совсем белым.

В комнате было прохладно и сумрачно. В тяжелых кованых подсвечниках, подрагивая на ветру, горели восковые свечи, отбрасывая призрачные блики на стены и мебель.

Н-да, эту комнату можно назвать детской только условно.

Много полок, заваленных книгами, рукописями, перьями, камнями  и предметами, название которых Ульяна не знала, но отчего-то помнила их назначение. Все эти вещи, так или иначе, были связаны с магией. Противоположную стену украшала коллекция оружия: от топоров и копий, до кинжалов всех форм и размеров. Игрушек не было от слова совсем. Если, конечно, не брать в учет миниатюрную гильотину. Заметив на лезвии красные пятна, Ульяна вздрогнула, но потом увидела разрезанный пополам помидор и облегченно выдохнула.

— Призывали, Ваше Величество?..

В комнату, низко кланяясь, вошел Клим, сопровождаемый Дементием.

Лекарь выглядел именно так, как представляла себе Ульяна. И чемоданчик, с которым старичок как будто сросся и сроднился, был при нем.

— Да, — коротко ответила она. — Осмотри Лауру. Помоги ей!

Командный тон, которым отдавались приказы, ужаснул и одновременно восхитил Ульяну. Со своими подчиненными она не разговаривала так. И пусть считала себя сильным предприимчивым руководителем, не могла не отметить, что ее распоряжения не выполнялись так быстро и покорно. Клим уже вовсю суетился возле маленькой пациентки: мерил пульс, прикладывал ко рту и груди разноцветные стеклышки и камни, от которых буквально разило магией.

— Как долго Лаура пробыла в кладовке? — спросила Ульяна, обращаясь к Дементию.

— Ровно столько, сколько ты пробыла в забытьи, моя королева, — с поклоном ответил тот. — Три дня.

Три дня?!

Маленькая девочка, одна в замкнутом пространстве. Без еды и питья. Запертая на замок. Каким чудовищем нужно быть, чтобы позволить такое?!

— Почему ее не освободили?! — воскликнула Ульяна, не сдерживая рокочущей внутри злости.

На этот раз Дементий не вздрогнул и не испугался, как будто был уверен в правильности своего поступка. Только стеклышко в руках Клима дрогнуло. Впрочем, быстро поняв, что обращаются не к нему, лекарь вновь полностью сосредоточился на пациентке.

  — Мы не могли нарушить твой приказ, моя королева, — выдал Дементий без малейших зазрений совести. — Да я и не смог бы открыть твой замок, о, несущая смерть…

— А ты пытался? — уточнила Ульяна, и, заранее предвидя ответ, добавила: — Она же твоя дочь! Как ты мог поступить с ней так?..

 Дементий уклонился от прямого взгляда жены.

Нет, Лаура не его дочь. Он мечтал о детях, но у правительницы Сильвестрии должен быть лишь один наследник. Точнее, одна наследница. А он — всего лишь пятый по счету муж, наверняка не последний. Первых четырех Ультрамарина казнила лично. И, кто знает, как скоро придет его черед.

Дементий нервно кашлянул в кулак, вспомнив об этом.

На Ульяну снежной лавиной обрушился поток чужих воспоминаний. Нечеткие образы бывших мужей, расплывчатые отрывки свадеб, военных походов, лиц врагов… Только врагов, друзей у Ультрамарины нет и не было никогда. 

Только один лик проявился в ее сознании совершенно отчетливо. Так же, как это было с Лаурой. Теперь в голове Ульяны вспыхнул яркий образ седовласой женщины с такими же пугающими глазами, как у нее самой. Лицо, некогда прекрасное, а теперь испещренное морщинами и отметинами застарелых шрамов, полное достоинства и презрения к окружающим, медленно развернулось в ее сторону, чуть наклонилось. Сверкающая корона будто оскалилась острыми зубцами.

«Не доверяй никому, Ультрамарина», — повелела королева.

«Даже родным?» — робко спросила та, которую теперь именовали несущей смерть.

«Им особенно!» — предрекла королева.

Это воспоминание было таким ярким и зловещим, что закружилась голова. Ульяна вскинула руки и прижала  указательные пальцы в перчатках к ноющим вискам. Секунда – и видение исчезло, забрав с собой тупую ноющую боль.

— Прежде Лаура и дольше обходилась без воды и еды, — напомнил Дементий, сея в чуткой душе Ульяны зерно новой паники. — Ты сама воспитала в ней выносливость, моя королева.

Она?..

Ульяна едва не застонала, поспешно прикусив губу. Она бы никогда не поступила так. Ни со своим ребенком, ни с чужим. Разве можно вынуждать такую малышку терпеть лишения? Для чего? Что за цель преследовала Ультрамарина, обращаясь с дочерью так непомерно строго?

Да что же здесь творится?!

Выходит, она каким-то невероятным образом переместилась в тело жестокой и злой королевы неведомой Сильвестрии. Воспоминания настоящей Ультрамарины сводили Ульяну с ума. Получается, она теперь королева? Злодейка не в первом поколении?

Но сейчас не это было самым важным.

— Как она? — спросила Ульяна у Клима, не скрывая беспокойства за жизнь и судьбу Лауры.

Видно, к таким словам и поведению Ультрамарины в замке не привыкли, потому что лекарь изумленно округлил глаза и охнул. Но, надо отдать ему должное, он быстро справился с потрясением и торопливо проговорил:

— Ее магия так сильна, что уже к вечеру Ее Высочество восстановится полностью. Но, если вы желаете, моя госпожа, можно дать принцессе восстанавливающее снадобье.

Судя по всему, Ультрамарина не была сторонницей дополнительного лечения. Предпочитала, чтобы ее дочь восстанавливала силы самостоятельно, не облегчала ее страдания.

Плевать.

— Дайте! — распорядилась Ульяна, не колеблясь ни секунды. — Немедленно.

— Слушаюсь, госпожа…

Отвесив быстрый поклон, Клим помчался в лабораторию с поразительной для такого старца прытью. Не иначе, как сам дьявол подгонял его. Впрочем, страх перед королевой Ультрамариной был куда сильнее, чем перед всеми обитателями преисподней вместе взятыми.

Ульяна осторожно опустилась на постель рядом с Лаурой. Хотела погладить девочку по голове, но побоялась, что этот жест выдаст подмену. Ни в коем случае нельзя показать, что она — не Ультрамарина. Кто знает, чего или кого опасалась королева, но явно не напрасно. Не просто так всюду ей мерещились враги. Стоит дать слабину, и быть беде. За свою жизнь Ульяна не волновалась, она распрощалась с ней еще там, в прошлом мире. Но не могла оставить без помощи и поддержки маленькую девочку.

Лаура все еще была бледна, ее веки с темно-синими, загнутыми вверх ресничками беспокойно подрагивали. Если даже собственная мать обходилась с ней так жестоко, то что будет, если девочка останется сиротой?

— О, несущая смерть!..

В детскую, лязгнув латами, буквально ввалился широкоплечий рыжий рыцарь. Шлем, который он держал в руках, грохнулся об пол, когда его владелец распластался на полу возле ног королевы. — Не казни за вторжение…

Было бы удивительно, что такой могучий рыцарь так лебезит перед хрупкой женщиной. Так боится её: буквально до дрожи, до подкашивающихся колен. Было бы удивительно, если Ульяна еще не знала, на что способно тело, в котором она оказалась.

— Говори, Сервий! — распорядилась та, которая вдруг стала королевой.

Точно зная: начальник стражи не посмел бы ворваться в спальню принцессы, побеспокоить правительницу по пустяку. Если Сервий пренебрег протоколом, значит, на это были весомые причины.

Начальник стражи вскинул голову, распрямил спину, но не поднялся с колен.

— Мы схватили его! — Он ударил себя в грудь, прямо по вставшему на задние лапы оскаленному черному льву, изображенному в центре кирасы.

Ульяна снова прижала пальцы к занывшим вискам. Да, она ждала кого-то. Кто-то был ей очень-очень нужен. Кто? Для чего?

Как назло, эти воспоминания никак не хотели проявляться.

— Продолжай! — потребовала она, оглянувшись на Лауру.

Девочка по-прежнему пребывала без сознания, а как будто крепко спала, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Сервий, уловив намек королевы, понизил голос до доверительного шепота:

— Он дрался как лев, как тысяча львов, моя госпожа. Не сдался бы живым… Но ваш план сработал. Константин сдался, о, несущая смерть. Он доставлен в замок, в ваше полное распоряжение.

Ульяна боялась даже представить, что это был за план и в чем он заключался.

— Хорошо, — величаво произнесла Ульяна. — Я займусь им позднее. Обеспечь Константину надежную охрану, Сервий. Проследи, чтобы пленник был жив и здоров.

Она хотела произнести «спасибо», но не решилась. Уже то, что сказала «хорошо» заставило Сервия испытать небывалый восторг и гордость. Могучий воин походил на щенка, которого обожаемый хозяин потрепал по загривку.

— Теперь ступай! — распорядилась Ульяна. — Не до тебя сейчас.

Начальник стражи умчался выполнять распоряжение королевы, а в детскую вернулся Клим, трепетно держа в руках полупрозрачный сосуд с зеленоватым содержимым.

— Что там? — уточнила Ульяна прежде, чем давать снадобье Лауре.

— Розмарин, ракитник, ягоды можжевельника, молотый корень мандрагоры и щепотка бессмертника, госпожа, — покорно ответил лекарь. — Ничего такого, что навредило бы Ее Высочеству и расстроило собственные силы принцессы.

Прежде чем Ульяна осознала, ее рука сама выхватила из рук Клима сосуд. Поднесла к носу. Лекарь не соврал, правильно перечислил все ингредиенты. По одному запаху Ульяна определила состав, а вылив каплю зеленоватого зелья себе на язык, вычислила и пропорции.

— Составлено верно, — подтвердила она. Но сосуд не вернула. — Я сама дам зелье Лауре. Ты пока больше не понадобишься, Клим. Дементий, ты тоже.

Краем глаза Ульяна проследила за реакцией «мужа». Как отреагирует? В праве ли она выгонять его из детской, ведь он, кажется, король. Или нет? Судя по тому, что успела увидеть, вся власть в королевстве была полностью сосредоточена в руках Ультрамарины. Дементий был лишь приложением к ней. Но имел ли реальную власть?

— Как прикажешь, моя королева, — безропотно согласился Дементий и вышел, прикрыв за собой дверь.

Ульяна облегченно вздохнула. Некоторое время можно не притворяться и не просчитывать каждое слово и взгляд. Можно остаться с Лаурой наедине и помочь ей.

— Бедная малышка…

Ульяна отмерила несколько капель зелья в серебряную ложечку, что принес Клим, поднесла ко рту Лауры и осторожно влила. Потом еще порцию. И еще, пока сосуд не опустел полностью.

— Поправляйся поскорее, — произнесла Ульяна, наконец-то позволив себе погладить девочку по голове. — И прости, что я так сильно задержалась.

Синие реснички Лауры дрогнули. Она открыла глаза — не дьявольские с узкими огненными зрачками, а голубые, как весеннее небо. Совершенно наивные, по-детски восторженные, они смотрели на Ульяну взволнованно и недоуменно.

Лаура не могла поверить, что все это происходит наяву. То, что она видела, чувствовала и слышала, никак не могло оказаться реальностью. Мать, королева Сильвестрии, называла ее малышкой? Гладила по голове и просила прощения?

— Мама… — прошептала Лаура.

Она боялась вздохнуть лишний раз. Моргнуть, снова открыть глаза и понять, что все ей только почудилось. Всю свою недолгую сознательную жизнь она пыталась угодить матери. Строго выполняла ее приказы, впитывала каждое слово, следила за каждым поворотом головы, мечтая хоть раз увидеть в этих холодных глазах одобрение. Но его не было. Никогда.

До этого момента.

Сейчас великая и ужасная Ультрамарина смотрела с любовью и беспокойством. Даже узкий зрачок не пугал, а словно бы источал внутреннее тепло, которое окутывало малышку с ног до головы. Убаюкивало и помогало расслабиться. Впервые в жизни почувствовать себя не будущей королевой, а просто маленькой девочкой. Для Лауры это было небывалым счастьем.

— Да, это я, — прошептала Ульяна, мужественно борясь с собой. — Твоя мама.

Последние слова прозвучали так чужеродно, словно уста королевы Сильвестрии никогда прежде не произносили их.

— Как ты себя чувствуешь, Лаура?

Девочка послушно прислушалась к себе. Уловила поток внутренней силы, принадлежавший ей от рождения. Тот, который был великой честью и одновременно проклятием.

— Я почти восстановилась, о, несущая смерть, — прошептала Лаура нежным и звонким голоском. Тем, который презирала Ультрамарина. Будущая правительница не должна выглядеть уязвимой. Никогда. — Прости мою слабость. И то, что не могу встать.

Лаура попыталась подняться, но тут же рухнула обратно на постель, пискнув, как угодивший в мышеловку мышонок. Королева не простит. Даже принцесса, единственная наследница Сильвестрии не может нежиться в постели в присутствии королевы.

— Ничего, лежи, пока не станет лучше.

Когда Ультрамарина занесла руку, Лаура запретила себе дернуться и показать страх. Затаила дыхание, ожидая пощечины. Но этого не произошло. Вместо этого королева погладила ее по щеке.

Радость, сияющее счастье, волнение — вот что испытала Лаура в тот момент. Мать удостоила ее великой чести прикоснуться. Такое случалось лишь однажды, когда Лаура победила в честном поединке сразу двух юных рыцарей и, даже получив удар клинком, не упала. Но тогда Ультрамарина лишь тронула ее плечо. В том жесте не было той любви и нежности, которая ощущалась теперь.

— Ты голодна? Хочешь пить?

Еще одно откровение для Лауры. Мать позволит ей испытывать голод и жажду? Чувства, запрещенные прежде? Будущая правительница не должна ощущать ничего, даже боль и страх или печаль. Это удел простолюдинов. Тех, кто не облечен великой властью. Хуже может быть только любовь и привязанность.

— Немного, — призналась девочка, разрешив себе понять, что ее горло пересохло, а в животе бурчит, как в дырявом бочонке.

— Сейчас тебя накормим, — пообещала Ульяна.

Хотела ободряюще улыбнуться, но губы отказывались растягиваться, как будто вообще не знали, что от них требуется.

Лаура реагировала на мать странно. Боялась ее, но сейчас смотрела с подозрением. Ульяна явно делала что-то не так. Поступала не как Ультрамарина. Разговаривала и вела себя иначе. Но не могла поступить по-другому. Чужое сердце, непривычное к подобным ощущениям, сейчас разрывалось от жалости к малышке. Такой слабой и беспомощной, но одновременно стойкой.

Ульяне хотелось  ее обнять. Прижать к себе и успокоить. Однако интуиция подсказывала: так поступать нельзя. Лаура и без того заметила в ней изменения. Кому еще, как не родной дочери, первой понять, что ее мать подменили?

— Юния! Клавдия!!! — прикрикнула Ульяна, точно зная, что ее услышат даже в самом дальне уголке замка. — Где вас носит, мерзавки?!

А вот последние слова принадлежали не Ульяне. Их по привычке произнесли уста королевы Сильвестрии.

— О, несущая смерть!..

На зов тотчас откликнулись две девушки в черных платьях, дополненных белоснежными передниками и чепцами. «Горничные» — вспомнила Ульяна. Юния была рыжей, но тщательно прятала волосы от взгляда, прежде всего, королевы. Ультрамарина не терпела, когда что-то или кто-то мельтешило у нее перед глазами. Седовласую, несмотря на юный возраст, Клавдию отличала хромота. Передвигаясь, она припадала на левую ногу, но в том не было вины Ультрамарины. Девушка получила увечье при рождении.

Все это всплыло в памяти так четко, словно Ульяна заглянула в знакомую с детства книгу.

— Клавдия, растопи камин! — распорядилась королева не терпящим возражений тоном. — Раскрой шторы и распахни окна. Юния, бегом марш на кухню! Ее Высочество нуждается в еде и обильном питье. Да поживее!!!

Последний окрик был, явно, лишним. Горничные и так спешили, как могли. Клавдия, не удивившись приказу королевы (ведь она сама распорядилась не протапливать детскую слишком сильно) схватилась за дрова. Юния умчалась на кухню со скоростью ветра.

Ульяна обернулась к Лауре. Девочка пристально наблюдала за ней, но боялась сказать лишнее слово или каким-то другим образом привлечь внимание матери.

— Что это у тебя тут такое?

Ульяна заметила небольшую ссадину на виске девочки и невольно нахмурилась. Почему прежде не обратила на нее внимания? Отчего Клим не обработал, пусть маленькую, но ранку?

Лаура расценила ее поведение по-своему.

— Нет, Ваше Величество! — испуганно вскрикнула и крепко зажмурилась. Закрыла лицо ладошками. — Простите меня. Я не нарочно. Я больше никогда так не сделаю…

ОТ АВТОРА: добро пожаловать в мою новую историю!

Продолжения будут публиковаться не реже пяти раз в неделю. Чтобы не потерять книгу, не забудьте добавить ее в библиотеку!!!

♥♥♥ Спасибо за лайки и комментарии ♥♥♥

Лаура знала: все оправдания напрасны. Слишком хорошо выучила манеры и повадки матери. Извиняться бесполезно, так будет только хуже. Надо с достоинством принять наказание. А в том, что оно последует, девочка не сомневалась. Каждый раз, когда она слабела, ее глаза становились человеческими. Такими, как у отца-предателя. Мать, королева, ненавидела их. И Лаура ненавидела себя за слабость. За то, что не может контролировать цвет своих глаз. Лучше бы она умерла в том чулане, чем в таком виде показалась перед несущей смерть.

— О чем ты говоришь, Лаура? — умиротворяющее спросила Ульяна, не понимая, что происходит. Что заставило девочку так сильно испугаться? — За что извиняешься?

— Вы правы, Ваше Величество, — необычайно уверенно созналась Лаура, не открывая глаз. — Извиняться нельзя. Я достойно приму любое наказание, как и полагается будущей правительнице Сильвестрии. Вы не должны видеть мои глаза неподобающими.

Наказание? Неподобающие глаза?..

Ульяна поморгала, силясь понять, о чем идет речь. И вспомнила. Верно, Ультрамарина наказывала дочь за любую провинность. Даже за то, что та не могла контролировать. Ее удивительные глаза менялись в периоды сильного волнения, страха или потери магической силы.

— За твое мужество я лишаю тебя наказания, — проговорила Ульяна, чувствуя, как ее душа обливается кровью. Так нельзя. Ребенок не должен страдать и расплачиваться за несуществующие провинности. Однако сказать, что вообще не собирается наказывать ребенка, Ульяна не рискнула. — Можешь открыть глаза. Обещаю, что не рассержусь.

Веки Лауры распахнулись. На Ульяну посмотрели уже совсем другие глаза — черные, с узкими щелочками адских зрачков. Снисходительность матери позволила девочке восстановиться быстрее. Более того, Ульяна заметила, что и маленький шрам на лбу Лауры затянулся, как будто не бывало.

— Вот так, — похвалила Ульяна.

Проследила за взглядом Лауры и приметила лежавшую на столике плетку. Как видно, эта ужасная вещь нарочно занимала видное место в детской. Была красноречивым напоминанием о том, что получит девочка за непослушание.

— Клавдия! — скомандовала Ульяна. — Возьми плетку и брось в камин.

Горничная послушно выполнила все, что от нее потребовали, ни жестом, ни словом не выдав удивления. Поразмыслив, девушка решила, что королева придумала новое орудие наказаний. Более изощренное и жестокое. В этом Ультрамарине нет равных.

— Спасибо, — улыбнулась Лаура.

И тут же поспешно прикрыла рот ладошкой. Мало того, что она посмела высказать благодарность, так еще и улыбнулась. Добродушные твари — слишком легкие мишени для врагов. Так говорила Ультрамарина.

Но то, кажется, была какая-то совсем другая Ультрамарина. Та, которая бы ни за что не улыбнулась в ответ. А у этой заметно дрогнули уголки губ. Еще не улыбка, но как много она значила для сердца маленькой девочки. Лаура не понимала, что вдруг случилось с ее матерью. Не хотела понимать. Но мысленно вознесла благодарную молитву богине неба. Стелла услышала ее призыв! Услышала и исполнила заветное желание. Неужели, правда?..

В детскую бесшумно и ловко, точно шустрая белка, проскользнула Юнис. Она держала в руках поднос с едой: тремя ломтями хлеба, стаканом воды, тонким ломтиком сыра и зеленым яблоком. Поставив все это на столик возле кровати, горничная склонилась в поклоне, ожидая дальнейших распоряжений госпожи.

— Что это? — Ульяна не поверила своим глазам.

— Еда для Ее Высочества, — послушно отозвалась Юнис, не забыв добавить «о, несущая смерть». — Обычный дневной рацион. Все как вы всегда приказывали.

Дневной рацион для ослабленного ребенка? Только это, и больше ничего?..

Ульяна снова посмотрела на поднос и нервно повела плечом. Ну, нет, так не пойдет. С такой порции еды крольчонок протянет лапки. А Лауре нужно хорошо питаться, чтобы поскорее восстановить силы. Не объедаться, но получать что-то более питательное и пригодное для детского желудка. Ульяна помнила, как ее саму в детстве лишали сладкого за проказы. Но никогда,  как бы ребенок ни хулиганил, не отказывали в горячем и питательном обеде.

— Юния, — абсолютно спокойно, но требовательно произнесла Ульяна. — Немедленно вернись на кухню и передай мой новый приказ: принцессе немедленно доставить легкий бульон и белый хлеб. Это на обед. На полдник пусть подадут сваренную на молоке крупу. Желательно, добавить туда фрукты или ягоды. У нас есть такие?

Она вопросительно вскинула бровь, и горничная часто-часто закивала.

— Из Южного королевства поставляют кукурузу и пшено, а из Восточного рис. К ним можно добавить нашу морошку, голубику или засахаренную бруснику. И рыба в запасах есть. И козье молоко… Оленина и другая дичь, если прикажете… О, несущая смерть!..

Подумав, что наболтала лишнего, Юния сникла, вжала плечи в голову, как будто уже ощущая занесены над ней топор палача.

— Пока достаточно того, что я перечислила, — решила Ульяна. — Ступай.

Даже не имея собственных детей, Ульяна прекрасно понимала, что новую пищу следует вводить в рацион постепенно. Особенно учитывая состояние Лауры. Над ее рационом нужно как следует подумать, чтобы не навредить, но избавить от дальнейших проблем с пищеварением.

Размышляя о еде, Ульяна невольно подумала о собственном организме. Точнее, об организме Ультрамарины. Если Дементий сказал правду, получается, она тоже не ела больше трех дней. Но вот что странно: не испытывала ни малейшего позыва. Живот не урчал, не было болезненных спазмов или слабости. Кажется, мать Ультрамарины тоже воспитывала ее жесткими методами. Нынешняя королева могла подолгу обходиться без пищи и не испытывать при этом затруднений.

Но какой ценой?..

Только после того, как поела и снова задремала Лаура, Ульяна приказала подать еду для себя. И ей принесли почти такой же набор, как прежде принцессе. Единственное отличие состояло в том, что ломтик сыра был гораздо тоньше, а яблок на поднос положили два. Возражать Ульяна не стала, разделив порцию так, чтобы хватило на ужин.

Поднос с едой принесли в кабинет королевы, который Ульяна с интересом рассматривала. Медленно жуя ломтик хлеба и запивая водой, она переходила от одной полки к другой, притрагиваясь к корешкам многочисленных книг и отмечая, что помнит их содержимое назубок.

Шум за дверью отвлек ее внимание.

Это был только легкий шорох, но острый слух Ультрамарины отметил его. Благодаря ему Ульяна знала, кто находится за дверью. Узнала по дыханию, по запаху, по легкому магическому фону, который, как отпечаток пальца, был у каждого свой.

— Сервий, ты можешь войти! — благосклонно разрешила Ульяна.

Немного бледный и растерянный начальник стражи шагнул в кабинет и отвесил низкий поклон. Столько он служит королеве? Сто лет? Двести?.. При ней каждый прожитый год можно легко считать за тысячу. Да, столько лет, а он все никак не может привыкнуть к тому, что Ультрамарина видит сквозь стены.

 — Простите, госпожа, что помешал ваше трапезе, — пробормотал он почтительно. — Но пленник… Константин отказывается от пищи, воды и лечения. Он близок к смерти. Помочь ему?

— Нет!.. — Ульяна едва не поперхнулась глотком воды. — Не надо, Сервий. Константин нужен мне живым. А почему, собственно, он отказывается от нашего гостеприимства?

— Требует встречи с вами… — испуганно прошептал начальник стражи, боясь поднять взгляд. — Простите меня, о, несущая смерть…

— Требует?! — зло усмехнулась не Ульяна, но Ультрамарина.

— Прости, о, несущая смерть… — Сервий изменился в лице от испуга. Стиснул снятый шлем так сильно, что тот скрежетнул в его руках. Как он мог сказать такое королеве Сильвестрии? Пленник требует? Нет ему прощения… — Я немедленно накажу Константина! Отправлю в пыточную. Или вы сами пожелаете сделать это?

В обращенном на нее взгляде Ульяна прочла заискивание и неуемное желание угодить. Начальник стражи был уверен, что она согласиться на его предложение? Станет пытать пленника?

Ульяна содрогнулась, но только мысленно, не позволив разуму взять верх над телом. Она уже многое успела узнать о королеве Сильвестрии. Но не собиралась становиться ею.

— Отведи меня к нему! — потребовала Ульяна, отбрасывая в сторону кружевную салфетку, которой утерла рот. Обед закончен, дела королевства не терпят промедления. Раз заняла чужое место, придется соответствовать.

Константина держали в одной из темниц, расположенных в подвале замка. Сюда вели потрескавшиеся скользкие от влаги ступени. Ульяна ощутила, как холодный пот выступил на спине и висках. Не только из-за мрачной обстановки, но и от чужих воспоминаний, нахлынувших ледяной лавиной. Лучше бы она никогда не знала о существовании Сильвестрии и ее королеве. Лучше бы не была ею…

— Он здесь, моя госпожа.

Поклонившись, Сервий отодвинул тяжелый засов на двери. Ульяна могла бы поклясться, что она обита тем же металлом, из которого был сделан замок кладовки. Тот, который она разрушила.

— На колени! — потребовал Сервий, обращаясь к пленнику.

Но тот не дрогнул. Не опустил головы, с вызовом встречая пленившую его королеву. Константин был высок, поджар и при этом невероятно силен. Исходящая от него мощь ощущалась буквально на физическом уровне. Этому факту не мешало даже плачевное состояние пленника. Искореженный многими ударами доспех местами погнулся, разорвался, наверняка причиняя боль. Но Константин не подавал виду. Благодаря магическому зрению Ультрамарины, Ульяна отметила множество повреждений на его теле, недоступных зрению обычного человека. В том числе то, что у пленника сломана нога. И все же этот воин стоял, перенося вес тела на другую ногу и не желая показать ни намека на слабость. Грязный, израненный, но несломленный. В его пронзительно синих глазах горела такая ненависть, что Ульяна едва не задохнулась, чуть не утонула в ней.

— На колени!!! — снова потребовал Сервий и замахнулся мечом.

Ульяна остановила его жестом руки.

«Константин упадет на пол только мертвым», — подумала она. 

Ее не могли не восхитить его стойкость и смелость. Однако то, как Константин на нее смотрел, по-настоящему пугало. Если бы взгляды умели убивать, то она сама уже лежала бы мертвой на полу узницы.

— Почему ты отказываешься от помощи лекаря?! — как можно грознее и громче спросила Ульяна. — Хочешь умереть?

Константин усмехнулся, выше вздернув волевой подбородок и пригладив измазанные кровью и грязью волосы, в которых запутались веточки и иглы хвои. Пленник держался так, словно был приглашен на королевский бал в качестве почетного гостя. А ведь Ульяна понимала, какого огромного труда ему стоит просто стоять на ногах.

— Угрожаешь, тварь? — обратился он, не испытывая ни малейшего страха перед грозной королевой.

— Я задала вопрос! — настойчиво повторила Ульяна, придержав Сервия, рвавшегося укоротить дерзкому пленнику язык.

— Кто сказал, что я собираюсь отвечать на твои вопросы, тварь?! — не остался в долгу Константин. — Если бы хотела убить, уже убила. Но я тебе нужен, верно?

Он усмехнулся, нервно дернув побледневшими от слабости губами.

Ульяна медленно кивнула. Да, Ультрамарине для чего-то нужен этот пленник. Очень нужен. Но для чего?..

Если бы она знала, все было куда проще.

— Тогда выполни мои требования, — распорядился Константин, сверкнув глазами.

— Как ты смеешь?! — рявкнул Сервий. С надеждой посмотрел на королеву: — Позволь мне проучить его, о, несущая смерть. Позволь преподать этому самонадеянному ведьмаку урок.

— Рано, — усилием воли сохраняя спокойствие, произнесла Ульяна.

Нет, угрозы и пытки тут бессильны. Константин не согласится помогать Ультрамарине, она не имеет над ним власти. Возможно, этот пленник ― единственный, кто вообще ее не боится. И ему тоже что-то от нее нужно.

Ведьмак?

Это уже что-то. Ульяна слабо разбиралась в фэнтези, но кое-что слышала. Ведьмаки — наёмники, которые специализируются на уничтожении всяческих чудовищ, а также снятии порчи и проклятий. Что из этих способностей потребовалось Ультрамарине? Видно, что-то, с чем она не могла справиться сама. Так почему не предложить Константину щедрую плату за его услуги? Судя по памяти о сокровищнице. Сильвестрия процветает и вполне может нанять самого могучего ведьмака. Или он отказался? В таком случае у Ультрамарины оставался лишь один вариант. Тот, который она, похоже, и использовала.

— Назови свои условия, — предложила Ульяна. — А я решу, исполнять их или нет.

Сервий нахмурился, но не посмел перечить королеве. И все же с ненавистью наблюдал за пленником, готовый по одному движению брови повелительницы снести тому голову.

Константин подался вперед. Покачнулся, но не упал.

Ульяна подавила встревоженный вскрик, готовый сорваться с губ. Ультрамарина не жалела никого, ни других, ни себя, ни даже собственную дочь. А она, Ульяна, не могла равнодушно наблюдать за страданиями других. Этот пленник, Константин, очень нуждался в немедленной помощи. При таких травмах вообще не понятно, каким чудом он оставался в сознании.

— Что ты сделала с семьей моего брата, тварь?! — дрожа от праведного гнева, спросил Константин. — Если они мертвы, клянусь, я убью тебя собственными руками.

Он вытянул вперед ладони, желая сомкнуть их на стройной шее Ультрамарины. Но тут же опустил, до скрежета сжав зубы и не давая себе застонать.

Треклятые знаки…

Только теперь Ульяна увидела на потолке древние руны мощного заклинания. Они лучше любых пут и цепей сковывали Константина. Держали его буквально пришпиленным к центру узницы.

Семья его брата?..

— Где они, тварь?! — взвыл Константин, точно смертельно раненое животное. — Говори!

Ульяна боялась догадаться. Боялась самого худшего. Зная о жестокости и злобности Ультрамарины, вдруг представила самое ужасное. Но тотчас приказала себе включить мозги. Да, Ультрамарина безжалостна, но умна. Если ей нужен Константин, она не стала бы убивать его семью. Скорее, сделала их заложниками.

— Где пленники? — обратилась Ульяна к Сервию. — Куда их отправили? Ты обязан знать.

— О, несущая смерть!..

Начальник стражи ударил себя в грудь, заискивающе глядя на королеву, как будто ища ее одобрения. Сердце Ульяны невольно пропустило удар. Неужели оправдались ее худшие подозрения?

Но нет, следующие слова Сервия облегчили душевные страдания.

— Они здесь, недалеко. Живы, все как один. Но если прикажете!..

— Не надо, — распорядилась Ульяна и снова обернулась к Константину. — Слышишь, семья твоего брата жива.

— Я не верю тебе, — отчеканил ведьмак. Стоять ровно ему было все тяжелее. Он покачнулся, ударился о стены невидимой тюрьмы и зашипел, сдерживая стон. Упрямо вскинул голову, бесстрашно взглянув в холодные глаза королевы. — Покажи их мне!

— Не слишком ли он многого хочет, моя госпожа? — позволил себе замечание Сервий. — Позволь проучить его за дерзость.

Прежняя Ультрамарина наверняка бы поступила именно так. Приказала мучить пленника до тех пор, пока он не склонит голову. Возможно, даже наслаждалась его страданиями. Чуждые мысли и чувства, промелькнувшие в сознании Ульяны, заставили охнуть и до боли прикусить губу.

Что это?

Сочувствие и жалость, проявившиеся на непреклонном лице злодейки, ошеломили Константина. Не тронулся ли он умом от боли? Разве способна эта жестокосердная королева испытывать подобное? Нет, быть такого не может. Он потряс головой, прогоняя видение. А когда снова взглянул на Ультрамарину, то увидел привычное равнодушие и холодность.

— Я не стану тебе служить, пока не увижу их собственными глазами, — пообещал он. — Покажи!..

Выдохнув последнее слово, он все же упал, мысленно презирая себя за слабость. Нет ничего хуже, чем стоять на коленях перед той, кого ненавидишь всем сердцем и душой. У этой злобной твари нет ничего от человека, она хуже зверя, хуже болотной язвы. Как он мог даже подумать, будто Ультрамарина может быть милосердной? Не стоило сдаваться, не надо было позволять ее псам пленить себя. Ее словам нельзя верить. Ни в коем случае.

— Поступим так! — провозгласила Ульяна, огромным усилием воли заставляя себя сдерживаться и не выдавать собственного секрета. Если хоть кто-нибудь поймет, что она не Ультрамарина… Беда настигнет не только ее, но и Лауру, и упрямого Константина. Сервий, пожалуй, будет первым, кто вонзит кинжал в ее сердце. Сделает это с превеликим удовольствием. — Ты позволишь лекарю осмотреть и излечить тебя. Будешь есть и поправляться. Как только станешь похожим на прежнего Константина, я приведу к тебе семью брата. Им не следует видеть тебя в таком плачевном состоянии.

Последняя фраза была явно лишней.

Ульяна готова была откусить себе язык за необдуманные слова. Ультрамарина никогда не произнесла бы подобного.

Константин тоже заметил это. Глядя на королеву сквозь мутную пелену слабости, застилавшую глаза, он снова не поверил ушам. Она заботится о его близких? Не хочет, чтобы они увидели его больным и слабым? Та Ультрамарина, что стояла сейчас над ним, эта женщина… Она никак не соответствовала тому образу жестокой королевы, что сложился в его голове. Разве не она уничтожала целые деревни по малейшей прихоти? Не она ли сравняла с землей соседний город, отказавшийся принять ее власть? Не она лично казнила четырех мужей?

Та тварь не могла сочувствовать и испытывать жалость.

Скорее, всё это какой-то обман зрения и слуха. Или игра, затеянная Ультрамариной ради достижения личных целей. Она трижды пыталась нанять Константина, и каждый раз получала отказ. Не смогла с ним смириться, потому пленила семью его брата. А теперь ждет за это покорности?

— Ты слышишь меня? — спросила Ульяна, боясь, что пленник вот-вот потеряет сознание.

И снова Константину померещилась горечь в ее словах. Как будто она сожалела о произошедшем. Но Ультрамарина не умела прощать, не могла терзаться угрызениями совести. У нее ее попросту не было.  

И все же…

— Да, — выдохнул Константин, прежде чем провалиться в темное нутро тяжелого забытья.

В любом случае у него нет выбора. Но если есть хоть малейший шанс спасти родных, то он сделает это. Даже если придется служить ненавистной твари. Ультрамарина точно знала, как подчинить любого. Всегда добивалась своего.

Летиция…

Жена брата, милая, улыбчивая и простодушная. Неужели она томится в душном сыром подземелье? Такая хрупкая и болезненная, как она выдержит все это?

А маленький Марк?

Ему всего шесть, готов ли он к таким потрясениям? Крепкий и мужественный, как его отец, он все равно лишь ребенок. После смерти брата племянник стал очень замкнутым и неразговорчивым. Что будет с ним в плену у Ультрамарины?

Брат погиб год назад, угодив в пасть дикого медведя. Теперь Константин ― единственная надежда и опора для Марка и Летиции. Но он подвел их. Не смог сберечь. Ультрамарина отыскала лесное убежище маленькой семьи, сожгла дом, не оставив камня на камне. Мать и сына взяла в плен. Константин отдал бы всё то немногое, что имел, даже жизнь, лишь бы эти двое снова оказались на свободе.

— Я выполню твое условие, — едва слышно прошептал он.

Когда его голова упала на камень, Ульяна тихо вскрикнула. Едва не бросилась на помощь, разрываясь от желания спасти этого ни в чем не повинного мужчину. Но что она могла сделать? Магия Ультрамарины способна лишь убивать, калечить, но не целить.

— Клима сюда, живо! — распорядилась Ульяна. — И обеспечьте пленнику подходящие условия. Он нужен мне живым!

Лишь убедившись, что Константину оказывают надлежащий уход, она смогла унять тревогу. Но только слегка.

— Сервий, немедленно отведи меня к другим пленникам! — потребовала Ульяна. — И не вздумай возражать, иначе я за себя не отвечаю.

Сервий и не думал ослушаться. Но не мог не удивиться поведению королевы. Слишком уж она пеклась о пленнике, такого прежде не бывало. Впрочем, начальник стражи, как и сам Константин, заподозрил в действиях и речах Ультрамарины коварный план. Она никогда не делала ничего просто так. А сейчас назревала буря. Сервий чувствовал это кожей. И боялся.

— Они здесь, о, несущая смерть!.. — проговорил он.

Предупреждая приказ королевы, отодвинул засов на двери камеры.

Заранее предчувствуя собственную реакцию, Ульяна прикусила щеку изнутри. Увиденное не могло не шокировать. В каменном склепе, на тонком тюфяке, набитом соломой, лежали мать и сын. Светловолосая женщина, бледная и худая, крепко прижимала к себе черноволосого мальчика лет шести от роду. При появлении королевы она испуганно вздрогнула и тут же вскочила на ноги. Мальчик тоже поднялся, и мать спрятала его себе за спину.

Летиция дрожала, как былинка на ветру, и не смотрела Ультрамарине в глаза. На женщине была лишь тонкая испачканная хламида, а растрепанные, спутанные пряди закрывали глаза.

Ульяна нервно сглотнула.

Кем нужно быть, чтобы обречь мать и дитя на подобное существование? Константин прав, она чудовище. Ужасная тварь, не знающая ни сочувствия, ни сострадания.

 — Как вы себя чувствуете? — не могла не спросить Ульяна. — Здоровы?

Присмотревшись, она заметила кувшин с водой, несколько корок хлеба и даже огрызок яблока. Выходит, пленников кормили. Выделяли им скромный рацион, но, учитывая, как питались сама королева и ее дочь, это уже что-то. К тому же в камере было тепло — оно исходило от бурого камня, расположенного в центре комнатушки. Выходит, женщина дрожала скорее от страха, чем от холода.

— Мы всем довольны, госпожа, — торопливо проговорила Летиция тоненьким, как у девочки, голоском. — Ни на что не жалуемся.

Сервий удовлетворенно хмыкнул. Попробовала бы эта пискля пожаловаться королеве. Он бы посмотрел, чем Ультрамарина ответит на это.

— Что с мальчиком? — снова спросила Ульяна, заметив, что рука малыша замотана тряпками. Дар Ультрамарины позволил различить поджившую рану. — Его обидели мои люди?

Сервий невольно охнул, вспомнив наказ королевы. Ультрамарина распорядилась поймать пленников. Но сделать это так, чтобы ни один волосок не упал с их головы.

— Марк охотился на кабана, но нарвался на волка-одиночку, — охотно сообщила Летиция.

Коснулась растрепанных волос сына, но тот уклонился от ласки и взглянул на Ультрамарину полным ненависти и презрения взглядом. Он недоумевал, отчего его мать оправдывается перед ней. Ох, если бы не рана, он тут же бросился на мерзкую королеву. Лучше погибнуть в неравной схватке, как его отец, чем пресмыкаться перед этим чудовищем.

Ульяна кивнула, выходит, ранение Марк получил до нападения людей Ультрамарины. Впрочем, это не оправдывает того, что  мальчику не оказали помощь. Рана может воспалиться, особенно в таких условиях. Или он тоже отказался от лечения, совсем как его дядя? В этом мальчике угадывалась порода. Даже его взгляд был совсем как у Константина. Это было одновременно трогательно и печально.

— Ему нужен лекарь, — безапелляционно заявила Ульяна.

— Это совсем не обязательно, Ваше Величество, — прошептала Летиция, боясь быть обязанной королеве хоть в чем-то. Не известно, чего потребует Ультрамарина взамен. — Я могла бы сама сделать Марку компресс, если собрать нужные травы в лесу.

 «Травница», — отметила про себя Ульяна.

— Совсем сдурела, девка?! — рыкнул Сервий на Летицию. — Думаешь, тебя так просто отпустят в лес? Хочешь сбежать?!

— Нет!.. — Летиция охнула и отступила на шаг. В ее широко распахнутых зеленых глазах читался даже не страх, а животный ужас. Она упала на колени, молитвенно сложив руки. — Великая королева, я ничего подобного не имела в виду. Даже не думала сбегать. Просто пыталась вылечить сына.

Марк коснулся плеча матери и нахмурился. Сильному и смелому мальчику не нравились унижения матери. Не нравилось то, как она молит о пощаде чудовище.

Ульяне тоже не нравилось.

Никогда, даже в самых жутких кошмарах она не представляла, что когда-нибудь займет место кровожадной и подлой злодейки. Ей становилось дурно от этой роли, сдерживать собственные, настоящие чувства становилось все невыносимей. Но ради Лауры, ради беспомощных пленников она сдержалась.

— Она не сбежит, пока у нас ее сын, — разъяснила Ульяна Сервию. Зловеще усмехнулась чужими губами. — Идти в лес нет смысла, у Клима найдутся все необходимые компоненты. Пусть даст ей требуемое. И вот еще что: переведите женщину и ребенка в одну из гостевых комнат.

Изумление на лице начальника стражи сменилось непониманием. Ульяна сильно рисковала, желая облегчить участь Летиции и Марка. Этому срочно нужно найти правдоподобное объяснение. Ни Сервий, ни кто другой не должен заметить подмены.

—  Константин, — многозначительно произнесла Ульяна и поморщилась, как будто сам факт снисходительности вызывал у нее приступ дурноты.

 Сервий понятливо покивал.

 — Все будет исполнено, госпожа, — покорно прошелестел он. — Я лично установлю на окна решетки, а на дверь замок. Если вы позволите.

— Сделай это, — распорядилась Ульяна.

О том, что собирается выдать пленникам теплые вещи, а также предоставить им возможность искупаться, говорить не стала. Для Сервия это будет лишним. Как и то, что питаться отныне Летиция и Марк станут более сносно. Пусть прежняя владелица тела была отъявленной душегубкой, Ульяна становиться ею не собиралась.

— А как поступить с телами? — решился задать вопрос Сервий.

— С какими телами?.. — переспросила Ульяна, непонимающе моргнув.

Летиция и Марк побледнели, решив, что речь идет о них. Именно их поведение отрезвило и заставило Ульяну вспомнить, кто она теперь.

— Идем, я хочу немедленно осмотреть будущие покои пленников, — потребовала она у Сервия. — Я должна сама убедиться, что они выживут и при этом не сбегут. По дороге обсудим дела.

Покидая темницу, Ульяна заметила облегчение на лице Летиции. К счастью, та уловила намек и, поняв, что им с сыном ничего не угрожает, слегка расслабилась.

— Завтра прибудет король Терций, моя госпожа, — напомнил королеве Сервий. — Он взволнован последним происшествием.

— Каким именно? — уточнила Ульяна.

За последний день с ней самой произошло столько всего, что голова шла кругом. Разобраться бы с уже навалившимися проблемами, а тут нарисовалась новая.

Кто такой этот Терций?

Ульяна призвала на помощь чужую память, и та неохотно подкинула ей размытый образ седовласого пухляша, больше напоминавшего откормленного хряка в короне. Видение выглядело слишком карикатурно. Как видно, Ультрамарина презирала соседа.

А она вообще кого-нибудь любила?

—  Смертью сына. Но больше тем, что послы не вернулись и не доставили ему драконит.

Замечательно, выходит, на ее совести еще чья-то смерть? Ульяна попыталась вспомнить те события, но от этого все закружилось перед глазами, а голова заболела так сильно и резко, как будто ее стянули металлическим обручем. Пришлось ненадолго остановиться и перевести дух.

Драконит…

Это слово ей было знакомо. К нему Ультрамарина испытывала не просто симпатию, она благоговела пред ним. Поклонялась ему, как высшему божеству. В памяти всплыли отрывочные видения, и все они были связаны с черным, как самая темная ночь, металлом. Тем, из которого был сделан замок на кладовке. Выходит, драконит — это металл? Очень крепкий, обладающий невероятными свойствами. Он многократно усиливал темную магию владельцев, наделял их непревзойденной силой. Неудивительно, что даже маленький амулет из темного драконита стоил целое состояние.

— Как они погибли? — спросила Ульяна.

— Взрыв в часовне, — услужливо подсказал Сервий. — Гигантский выброс вашей магии, о, несущая смерть!.. Все, кто были с вами в тот момент, погибли, госпожа. Мы запечатали тела во льду до вашего распоряжения. Сжечь их, как поступали обычно?

Вот даже как…

Некоторые моменты стали проясняться. Значит, магия Ультрамарины взбунтовалась в присутствии гонцов, среди которых был сын Терция. Взбунтовалась ли? Может быть, королева хотела уничтожить послов? Посчитала их врагами?

И едва не погибла сама.

Или погибла?..

Каждый раз, когда Ульяна пыталась воскресить в памяти те события, ее словно накрывало удушающим колпаком. Становилось больно и гадко. Вместо уже привычных картинок в памяти возникал чистый лист.

— Не надо сжигать, — возразила Ульяна. — Отдадим сына отцу. Пусть мертвого.

Отдав распоряжения Сервию, Ульяна осмотрела комнату для Летиции и Марка, приказала горничным прибраться, перестелить постель и выделить для пленников новую одежду.

После обновленная королева спустилась в кухню.

Судя по реакции главного повара и его помощников, Ультрамарина вошла сюда впервые. Бряцанье посуды, удары ножей о разделочные доски, шумные разговоры и окрики моментально стихли. Даже вода в кастрюле перестала кипеть.

— Ваше Величество… —  неверяще произнес повар.

Опомнился, стянул колпак и упал на колени. Предварительно отвесив подзатыльник зазевавшемуся мальчишке.

Тот последовал примеру старшего.

Ульяне стало стыдно и совестно. Особенно потому, что повар был уже преклонного возраста и имел проблемы с коленями. Юлий, прежде грозный воин, ныне был назначен главным поваром и свой долг исполнял с усердием и самоотдачей. Правда, королева редко имела возможность оценить его пробудившийся талант, ибо питалась весьма скромно и даже скудно.

Но уже то, что Ультрамарина решилась увеличить и разнообразить рацион дочери, ввергло главного повара в состояние счастья.

— Поднимись, Юлий! — распорядилась Ульяна. — Ты множество раз доказывал свою преданность, а однажды чуть не сложил голову, защищая королеву. Даю тебе право не преклонять предо мной колени.

Для Юлия это было высшей наградой. И не только для него. Подмастерья, оставаясь лежать, точно их пришпилили к полу, робко приподняли головы, теперь с еще большим восхищением глядя на главного повара и саму королеву. Мало кого она удостаивала подобной чести. Не оттого ли в тусклых старческих глазах Юлия теперь дрожали слезы?

Ульяна хотела бы добавить что-то еще. Но сдержала излишний порыв.

— Пленники, начиная с сегодняшнего дня, будут получать более питательную пищу, — предупредила она. — Никаких излишеств. Без изысков, но со вкусом. Составь меню на неделю и принеси мне на утверждение.

Юлий низко склонил голову и невольно бросил взгляд на поднос. Сегодня он впервые испек овсяное печенье по рецепту любимой бабули. А еще позволил приготовить стакан теплого козьего молока для маленькой госпожи. Теперь же испугался собственного порыва. Не сочтет ли Ультрамарина это излишней дерзостью?

— Это для Лауры? — спросила она, как будто ласково улыбнувшись.

Повар едва удержался от того, чтобы потереть глаза. Испуганно кивнул.

— Я сама отнесу ей, — произнесла королева, окончательно ввергая Юлия в состояние невероятного душевного блаженства. Наконец-то в ней проснулись материнские чувства. Он дожил до этого момента! — А ты приготовь еще одну порцию для Марка. Наш маленький пленник очень слаб, ему тоже понадобятся силы на восстановление.

Ульяне показалось, или это произошло на самом деле? Стоило ей забрать поднос и выйти, как Юлий прошептал что-то вроде «аллилуйя».