Мама по призванию

Этот день должен был стать самым лучшим в моей жизни, а стал последним… Последним в родном мире.

Утром, подбадривая себя и настраивая на позитивный лад, я шагала в женскую консультацию, машинально поглаживая живот. Пока плоский, но это ненадолго. Двенадцать недель — очень ответственный период, мамы поймут. С тех самых пор, как тест показал заветные две полоски, я ждала этого самого дня. Мечтала увидеть на УЗИ уже не просто плодное яйцо, а сформировавшегося маленького человечка. Тошнота по утрам, головокружения, небольшой озноб по вечерам — это все мелочи в сравнении со счастьем назваться чьей-то мамой.

Было раннее весеннее утро, всюду зеленело и цвело. И я порхала как бабочка, продвигаясь вдоль узких улочек. По дороге заскочила в любимое кафе за пончиками с вишневой начинкой. Решила себя побаловать и купила целую коробку.

А на выходе заметила темноволосого мальчика лет трех, ревущего навзрыд, и его встревоженную маму.

— Аркаша, перестань устраивать концерты, — обреченно ворчала она. — То, что ты хочешь, просто невозможно. Пойми же ты, наконец!

Аркаша понимать не хотел, а после слов матери упал на крыльце булочной и завыл пожарной сиреной.

— Можно вам помочь? — предложила я несчастной матери.

— Боюсь, что нет, — выдохнула она. Махнула в сторону гипсового повара, стоящего возле булочной. В его руках был поднос с такими же гипсовыми булочками и пончиками — красивыми на вид, но, увы, несъедобными. — Аркаша хочет именно этот. И я не могу ему объяснить, почему нельзя съесть гипсовый пончик.

— Дать потрогать пробовали? — предположила я.

Аркашина мама кивнула и погрустнела сильнее. Дунула на взмокшую и прилипшую ко лбу челку. Светловолосая, слегка бледная, с грустными карими глазами женщина казалась какой-то неземной, слишком красивой для нашего мира. Мне очень хотелось ей помочь. Тем более что самой вскоре предстояло научиться справляться с детскими капризами и хотелками. А еще было жаль Аркашу, который верил в чудо и в то, что гипсовые пончики могут стать настоящими.

— Позволите мне кое-что попробовать? — спросила я у матери.

Она устало отмахнулась:

— Все, что угодно, лишь бы он успокоился. Мне на работе надо быть через полчаса, а Аркашу еще в садик успеть довести.

Другого разрешения мне не требовалось.

— Эй, малыш?.. — заговорщически проговорила я, опустившись на корточки. — Смотри, что у нас тут.

Аркаша заинтересованно вскинул голову и посмотрел на меня с затаенной надеждой. А я незаметно подложила один из своих пончиков на тарелку гипсового повара.

— Возьми вот этот, — предложила Аркаше. — Но только один. Остальные для других деток. Если взять чужое, то твое может превратиться в гипс.

Аркаша уговорам внял, стянул с тарелки повара указанный пончик и держал в руках, как величайшее сокровище.

— Смотри, мама, настоящий! — похвастался малыш. Он отлично разговаривал для трехлетки, даже «р» произносил идеально.— Тетя волшебница!

— Вовсе нет, — отмахнулась я. — Только учусь…

— У вас есть дети? — поинтересовалась Аркашина мама.

— Только собираюсь, — поделилась я и снова невольно коснулась собственного живота.

 — Из вас выйдет прекрасная мать, — пообещали мне. — Я в вас не ошиблась. Поиски заняли больше времени, но оно того стоило.

— Что вы имеете в виду? — несколько растерялась я. Фраза о том, что меня искали долгое время, показалась весьма и весьма странной. Мы же только познакомились. Точнее, не знакомы вовсе…— Как вас зовут?

— У меня много имен, но все они отражают общую суть, — улыбнулась женщина лучезарной, чистой улыбкой. — Я не прощаюсь, до скорой встречи.

Махнув на прощанье, она обняла Аркашу и так быстро растворилась в толпе, как будто и не была вовсе. Словно весь этот эпизод мне привиделся. Я даже глаза потерла и ущипнула себя. Но нет, все происходило в реальности.

Пожав плечами, отправилась по своим делам. Мало ли какие причуды бывают у расстроенных матерей?

Продолжив путь, я унеслась в собственные мечты. Мне почему-то подумалось, что у меня тоже родится мальчик. Только со светлыми волосами и небесно-голубыми глазами. Я назову его в честь дедушки Максимкой. Он будет таким же смелым, решительным и отважным, а еще бесконечно добрым и немного озорным.  

Отправляясь на УЗИ, я думала именно об этом. Но когда врач начала хмуриться и хмыкать, осознала: что-то идет не так.

— Что случилось? — забеспокоилась я. — Что-то не так с малышом?

— Его нет, — констатировали мне.

— Быть такого не может! — возразила я. — Посмотрите еще раз.

Повторный осмотр ничего не дал. Беременности не было и в помине…

— Но два месяца назад вы ее видели! — напомнила я, чувствуя, что медленно, но верно схожу с ума. Беременность не прыщик, не может сама рассосаться. — Я чувствую ребенка, чувствую, что он есть. Все симптомы беременности налицо. И анализы… Последнее ХГЧ сдала неделю назад, и оно постоянно росло.

У меня закружилась голова, перед глазами все поплыло.

— УЗИ на малых сроках не всегда информативно, — спокойно пояснили мне. — Понимаю, вы так долго старались, мучились, вот и поверили в то, что действительно беременны.

— Задержка три месяца… — напомнила я.

— Вы же понимаете, возраст. Полагаю, у вас начался климакс. С этим ничего нельзя поделать, биологические часы тикают очень быстро.  Предлагаю вам смириться и найти себя в чем-то другом. Не в материнстве. Например, в работе. У вас ведь своя нотариальная контора, если не ошибаюсь?

К черту работу! Сейчас совершенно не об этом думалось. Да, я успешная деловая женщина, многого добилась, и добилась сама. Но я всегда мечтала быть не только ломовой лошадью, но и матерью. Вчера мне исполнилось сорок пять, за спиной множество попыток забеременеть, два безуспешных ЭКО. И теперь, когда казалось, что исполнение заветной мечты так близко…

— Я не сумасшедшая, — проговорила, заметив, что врач мне что-то говорит и при этом отчаянно жестикулирует, пытаясь привлечь мое внимание. Именно заметила, потому как от волнения, похоже, у меня отказал слух. И дело вовсе не в возрасте. — Если чувствую своего ребёнка, значит, он есть!

Слух вернулся так быстро и резко, что я зажмурилась, услышав визгливый, какой-то истеричный вопль врача:

— Вы можете обратиться к другому специалисту, если не доверяете моему многолетнему опыту. Но я в своих выводах уверена. У вас климакс, Дарья Семеновна, с этим ничего не поделаешь.

— Два месяца назад вы тоже были уверены в том, что я беременна, — напомнила я.

— Смотрите сами, — зло поджав губы, предложила врач. Развернула ко мне экран агрегата, пытка осмотром продолжилась. Хотелось бы верить, что врач ошибся, но это лучшая женская консультация в нашем городе с самым современным оборудованием. — Что скажете?

Ничего…

Я совершенно ничего не увидела в животе. Лишь пустоту, казавшуюся проклятием. А ведь совсем недавно там гулко билось живое сердце. Сердце моего малыша.

Кое-как одевшись, на ватных ногах я вышла из кабинета. С трудом добрела до какого-то закутка в лабиринте консультации и, присев на лавочку, достала сотовый. Набрала номер мужа и убитым голосом поведала о трагедии.

Вот только он отреагировал совсем не так, как я ожидала.

— Знаешь, это даже хорошо, что ничего не получилось, — услышала в ответ. Даже испугалась и проверила, тот ли набрала номер. Ведь муж вроде бы радовался, что у нас будет ребенок. — Теперь я со спокойной совестью могу сказать, что ухожу от тебя. Ухожу к Оле.

— Той, что записана у тебя в телефоне как «Оля шары»? — машинально переспросила я.

Да, она частенько звонила ему, иногда ночью. У мужа (теперь, сдается, бывшего) фирма по оформлению праздников. Оля занималась воздушными шарами — так я думала, пока не увидела однажды саму Олю. Точнее, ее "шары". Грудь у Оли нереально большая и выглядит неестественной, словом, иначе как воздушными шарами эту часть тела и не назвать.

— Не думала, что тебе нравятся силиконовые куклы, не умеющие связать пару слов во внятное предложение, — заметила я. — Но дело твое.

Я испытала такую боль, узнав, что не беременна, что в сравнении с этим измена мужа показалась сущим пустяком. Чем-то неважным, несущественным. Конечно, я догадывалась, что у мужа бывают интрижки — он завидный мужчина при деньгах. А я — пусть еще интересная, но сильно располневшая от гормональной терапии сорокалетняя тетка с климаксом.

Но мужа, похоже, задели мои спокойствие и хладнокровие. Он решил посыпать на свежую рану соли

— Даш, я устал... Хочу просто заниматься сексом, а не быть донором, понимаешь? Все эти твои удобные для зачатия позы, «березки» после и прочее. Я вообще не хочу детей. Нам было так хорошо вдвоем, путешествия, рестораны, покупки…

И все это на мои деньги, потому как его бизнес приносит не такую большую прибыль. Или ее от меня скрывали, теперь я уже ни в чем не была уверена.

Хотя нет, вру.

В одном я была уверена совершенно точно — в том, что не хочу иметь с этим человеком ничего общего. Детей так точно.

— Ты прав, мне следовало обратиться к донору, — согласилась я. — Прощай. Передавай Оле привет. И ее «шарам».

Отключила телефон и, все еще держа в руке, уставилась на него невидящим взором. Все мечты, надежды, чаяния — все полетело в тартарары. И все же, несмотря на приговор врача, я все еще чувствовала — мой ребенок рядом. И он отчаянно нуждается во мне.

— Где же ты?.. Куда делся?..

Оказалось, произнесла это вслух.

— Он очень далеко отсюда, — сообщили в ответ удивительно мягким и немного знакомым голосом. — В этот мир он больше не придет.

Я подняла глаза и увидела Аркашу, держащего за руку свою маму. Те самые знакомые из булочной. Правда, в какой-то белой средневековой одежде, а у женщины еще и прическа, состоящая из множества перекрученных и уложенных короной прядей. Присмотревшись, я различила у обоих за спинами крылья.

— Тогда я пойду за ним, — решилась на отчаянный шаг. — Вы отправите меня к нему? Вы ведь можете, правда?

— Могу, — согласилась женщина. А мальчик поддержал ее кивком головы. — Но узнаешь ли ты его, своего ребенка?

— Почувствую! — пообещала я и приложила ладонь к сердцу.

— Смотри не обманись… — напутствовали меня на прощанье. — У тебя три года по человеческому летоисчислению. Потом мы придем снова. Если не успеешь, вернёшься в исходное состояние. То есть в этот же день, в этот же час.

Обратно к разбитому корыту?! Нет уж, увольте.

— Успею! — пообещала радостно.

Сердце заколотилось с новой силой. Поселившаяся в душе надежда расцветала буйным цветом там, где только что царила беспредельная пустыня.

— Не обманись в надеждах, — посоветовал мальчик, погладив меня по волосам. — Все не так просто как кажется.

Да кто бы сомневался! Ежу понятно: эти двое не фокусники. Не обманут, но и просто так золотые горы обещать не будут.  Найти ребенка в незнакомом месте может оказаться труднее, чем иголку в стоге сена. Но я на все согласна, ради одного единственного шанса.

— Спасибо вам, — поблагодарила я от всего сердца. — За то, что дали возможность вернуть моего малыша. Вот только… Можно спросить?  Так, для общего развития: куда именно вы меня отправите?

Как показали дальнейшие события, спрашивать не стоило. Все равно не ответили. Взмах руки женщины, прощальный кивок Аркаши — и  все закружилось, заискрилось, задвигалось. Меня подхватило порывом теплого воздуха и понесло. Неважно куда, главное, что там меня ждал мой малыш. Мой Максимка.

Проснулась с глухим вскриком, как множество раз до этого. Опять привиделось былое, этот последний день прошлой жизни. Но теперь-то она совсем другая. Да и я тоже…

— Ничего, дева, тута многим плохо спится, — проговорил возница, приподнимаясь на козлах. — Ты  почто ваще в такую мерзость едешь? Чай нужда?

— Она самая, — констатировала я и подавила зевок.

Спать не время, цель близка.

Повозка, скрипя и подпрыгивая на ухабах, медленно катилась в темноту. Долго я не могла привыкнуть к тому, что местным не нужны ни тяговые лошади, ни даже упряжка собак. Совсем немного магии — и транспорт движется сам в указанном направлении.

Возница обернулся, посмотрел на меня пристально и вздохнул:

— Такая юная…

— Внешность обманчива, — усмехнулась я.

В моем случае — на все сто процентов. В родном мире я считалась взрослой женщиной, имела высшее образование и постоянную работу. Здесь же заняла место погибшей по неосторожности третьекурсницы академии Света. Бедняжка поперхнулась собственной магией, пытаясь применить заклинание высшего уровня. Глупая смерть. Впрочем, Дарину Врину мало кто воспринимал всерьез и ждал от нее каких-то особенных успехов. То-то удивились сокурсники и преподаватели, когда ее место заняла совсем иная сущность. Моя. Мало того что за год я успела выучить и сдать все магические предметы на отлично, так еще и перевелась с факультета целителей на боевого мага. Все потому, что последним разрешалось покидать академию уже с четвёртого курса, а мне это было на руку. Не для того я перешла в мир иной, чтобы безвылазно сидеть в застенках академии. К тому же, у боевого мага больше возможностей путешествовать а, значит, найти то, что я так долго ищу.

Два года…

Два года я всматриваюсь в лица каждого встреченного ребенка, жду, когда материнское сердце отзовется. Ищу и не теряю надежды…

Не удержавшись, вздохнула и плотнее укуталась в длинный плащ.

— Да, унылое местечко, — вздохнул возница, видимо, по-своему расценив мой вздох. — А ведь раньше здесь были сады, плодовые деревья, цветы... Мне бабка рассказывала, а ей ее бабка, а ей ее...

Он оглянулся и чертыхнулся, когда колесо едва застряло в очередной выбоине. Не знаю, какой местность была прежде, не видела, но теперь только ссохшаяся, покрытая трещинами земля, песок и ветер. Редкие колючие кусты не в счет.

— А мне моя бабка говорила много не болтать, иначе сквозняк через рот проникнет в душу, — поделилась я, — и наведет там хаос.

Возница примолк.

И это хорошо. При болтовне тяжело слушать. И чувствовать…

С моих пальцев сорвался поток поисковой магии, тонкой струйкой дыма потек во все стороны, окутывая высохшую землю едва заметным туманом.

— Тут сверни, — попросила возницу.

— Так там же бездорожье! — испуганно воскликнул он и икнул.

— Оно нам и нужно, — улыбнулась я.

Откинула капюшон, под которым прятались длинные светлые волосы. Зеленые глаза блеснули во тьме путеводными звездами  — знаю, какой эффект это производит на неподготовленных. Заняв чужое тело, я его несколько преобразила. Во-первых, перестала носить тугие косы, от которых болел затылок, во-вторых вернулась к привычному расписанию и постоянным тренировкам, из-за чего за первые полгода привела худощавое тело в прекрасную спортивную форму. Ну а блеск глаз — это уже последствия магии. Удивительно, но дар Дарины не пропал вместе с ней. Я не только унаследовала его, но и усилила своим появлением.

— Ведьма? — предположил возница. — Из замороковских? То-то смотрю, внешность необычная. Красивая ты слишком для местных.

— Не угадал, — покачала головой. — Не ведьма.

Нет, не исключено, что у настоящей Дарины в роду ведьмы имелись. Но об этом мне тоже известно не было. Прежняя владелица тела сирота, воспитанная дальним родственником. Заплатив за обучение, девушку сбагрили в академию, а после забыли о ее существовании. За два года я не получила от «дядюшки» никаких известий, да и в вещах Дарины не нашла ничего, что могло бы сообщить о ее родственных связях. Ни фотографий, ни адреса, ни письма. Близких друзей у девушки, видимо, тоже не было. Только горка книг, пара платьев и несколько смен белья в шкафу. Но это только мне на руку. Близкие родственники и друзья могли заметить подмену.

— Останови здесь, —  скомандовала я. — И на всякий случай спрячься под телегу, так надежнее.

— Ох, деточка… — возница осенил себя знаком ордена и беспрекословно выполнил требование.

А я развязала тесьму плаща и скинула его, оставшись стоять на ветру в прилегающем зеленом платье с длинными разрезами по бокам и с распущенными волосами, улавливавшими лунный свет и отражавшими его. Да, отличная приманка для тех, за кем я охочусь. Так меня видно издалека. Я как одинокая свеча посреди тьмы,  влекущая мотыльков со всей округи.

Правда, мотыльки тут водятся особенные…

Ага, крылатые, шипастые и мордатые. Одним словом, драконы. Вообще-то они проживают по ту сторону стены, в Дрэгонвилле. И не могут покинуть резервации. Но порой, по неизвестным причинам, все же пробираются через стену и бесчинствуют тут в свое удовольствие. Пьют, бьют, насилуют, крушат все на своем пути. Вот и эти двое, что приближались ко мне со спины, вырвались из заточения и устроили погром в ближайшей деревушке. Правда, оказались не такими могущественными, потому получили трындюлей от местных и сбежали в пустыню.

— Лианесс, глянь, какая краля? — проговорили над моим ухом. Обхватили за талию. — Сама к нам пришла.

— Конечно, брат, драконы-то куда сильнее их полудохлых мужичков, — проговорил второй голос сбоку. — Ничего, малышка, мы тебя удовлетворим пополной.

— Руки убрали! — требовательно предложила я.

Страх перед драконами давно утратила. А эти двое, щупленькие и низкорослые, вообще были очень мелкими особями. И не слишком могущественными, полагаю, у них даже магии нет, одни безмерные амбиции.

— А я это уже и не руки, девочка, — шепнули мне. — Сейчас пошалим.

Да я и без того заметила, что удерживает меня уже когтистая лапа, сухая и жесткая, как ветка.

— Ну, не руки, так не руки, — легко согласилась я. Активировала магический браслет, превращая его в Каскару, прямой обоюдоострый меч. Удобнее перехватила рукоять.— Мне, в принципе, все равно.

Рубанула назад. Драконы успели отскочить, но так и было задумано.

— Рыцарь ордена Света… — благоговейно прошептал возница и, судя по звуку, зажал ладонью рот.

Но драконы им не заинтересовались. Они тоже поняли, что перед ними вовсе не одинокая беспечная путница, а достойный враг. Потому поспешили перекинуться драконами и поискать убежище.

— Куда, мальчики?! — возмутилась я. — А пошалить?

Не для того я провела почти сутки в пути, чтобы покинуть поле боя без добычи. Тряслась в скрипящей телеге, едва не отравилась в местной таверне и, уснув лишь на пару часов, снова увидела кошмар из прошлого. Словом, была злая, голодная и невыспавшаяся. Так что у драконов не осталось шансов.

Крутанувшись на месте, совершила выпад в сторону одного дракона. Ранила в шею, и он упал недалеко от телеги.

— Свяжи его. — Бросила вознице веревку. — Не бойся, не тронет, мертвый металл его обездвижил.

Во второго дракона выстрелила сетью, и он рухнул наземь. Только и осталось ему, что ругаться да зло зыркать глазищами. Но когда я подошла, чтобы перетащить его на телегу, крутанулся мне под ноги. Не сшиб, я успела отскочить. Но, не рискнув приземлиться на куст вороньих ягод (это слишком ценный ресурс для этого мира) плюхнулась в пыль. Правда, тут же резко вскочила на ноги и отряхнулась.

— Ради своего мерзкого ордена готова валяться в грязи, девка?! — зло бросил дракон.

Невесело усмехнулась в ответ. Ради того, чтобы вернуть собственного ребенка, я и не на такое готова.

— Помолчи, будь добр. — Заклинанием запечатала дракону глотку, чтоб не мешал думать, добавила металлический артефакт. И, погрузив обездвиженного на телегу рядом с первым экземпляром, крикнула уже вознице: — Трогай! Если повезет, к утру будем у стены.

А мне все же надо выспаться. Встреча с повелителем драконов слишком важна, чтобы отключиться в самый неподходящий момент.

— Боязно что-то… — возница зябко поежился и, вытянув шею, вгляделся вдаль. — Ты хоть и рыцарь ордена Света, а все же девушка. Да и Повелитель драконов… Он может быть прямо здесь. Да хоть вон за тем валуном.

— Это вряд ли, — усмехнулась я. За таким невысоким холмиком мог спрятаться разве что новорожденный дракончик, но уж точно не огромный огненно-красный повелитель. — И я еще не рыцарь, только адептка. На вот, возьми, твое лекарство от страха.

В сухую и шершавую руку возницы перекочевало несколько золотых монет. «Лекарство» помогло. И даже то, что я только адептка, не взволновало возницу. И это правильно: это мой последний год обучения в академии, вскоре я стану полноценным рыцарем. Дипломированным.

Ближе к стене местность начала меняться. Теперь мы ехали не по высохшей пустыне, а продирались через непроходимый лес. Где-то вдалеке ухали совы, пару раз перед телегой пробежал кролик или какая-то другая живность. Еще я замелила лосиные следы. К тому же здесь росли ягоды и грибы, но только отчаянные или сумасшедшие рискнули бы прийти сюда за дарами природы. Слишком близко к стене.

— Дальше телега не проедет, — сообщил возница.

Колеса запутались в разросшейся ежевике. Сизые ягоды привлекали взгляд, и возница украдкой, воровато оглядываясь, набрал полную шапку. Набрал и спрятал под куртку, как будто повелитель драконов и вправду мог выскочить из-за любого дерева и наказать его за дерзость.

— Анкорум-тале!

Призвав магию, перекинула притихший и сжавшийся груз в виде двух драконов поближе к стене. Пусть немного полежат там.

— Снежок! — выкрикнула вверх. — Нужна помощь!

Перемещать в пространстве себя саму было слишком опасно, с порталами у меня не сложилось. Возможно, всему виной то, что я прибыла из другого мира и панически боялась вернуться обратно. Вернуться до того, как найду своего ребенка. И ходить бы мне всюду пешком или путешествовать на телеге, как сейчас, но один случай изменил мою жизнь. Однажды во время практики я спасла жизнь удивительному существу леберу — коню с лебедиными крыльями. Тогда он был жеребенком и едва не погиб, утянутый на дно болота зеленой нечистью. Вообще-то леберы не слишком жалуют других существ, магических и нет, живут табунами и не показываются на глаза. Но от лебедей им достались не только крылья и грациозность, но и та самая лебединая верность. Спасённый лебер стал моим верным спутником и помощником всегда и везде. Когда бы я ни позвала, он всегда откликался.

Вот и сейчас явился, спрыгнув прямиком с облака. Что за коник: высокий, статный, изящный. С белоснежной гривой и хвостом, умными черными глазами, изящной шеей и сильными, мускулистыми ногами.

— Привет, дружок!.. — погладила шелковистую морду и подала кусок сахара, который всегда держала при себе. Именно для таких случаев. — И я тоже скучала. Давненько не виделись, братец.

Вскочила верхом и, обняв крепкую шею, прильнула к удивительному коню.

— При такой магии да с таким жеребцом телега зачем? — восхищенно поинтересовался возница.

— Снежок не тяговой конь, да и драконов не любит. Также, как мы все, — поделилась я. — Или ты предлагаешь мне драконов этих на себе тащить? Я все-таки девушка, а не грузовик.Как говаривала моя бабуля, хорошо уметь все, но не приведи господь все самой делать.

О том, что следовало соблюдать конспирацию, иначе драконы бы на метр не приблизились, говорить не стала. Как и о том, что на переброс грузов на большие расстояния уходит слишком много магии.

Возница задумчиво пошкрябал макушку.

— Кто такой грузовик?.. — шепнул сам себе. — Наверное, большой маг.

— Жди здесь, — попросила возницу. — В награду получишь еще монет и кое-что посущественней.

Да-да, в этом мире было то, что ценилось превыше золота.

Снежок перебросил меня к стене — туда, где почти вровень с серой каменной кладкой возвышался заброшенный замок. Говорят, прежде то была летняя резиденция повелителя драконов. Теперь же служила местом обмена.

Снежок отправился к ближайшему озерцу поплавать, а я, собравшись с мыслями, позвала повелителя драконов:

—  Карлимиллион! — выкрикнула, усилив голос магией, с тем, чтобы он проник через стену и достиг нужных ушей. — Приходи и забери своих подданных, они нам тут порядком надоели.

Сначала услышала шум, а затем увидела огромного красного, как закат, дракона, заслонившего собой солнце. Он проник в замок через провал в крыше и, несмотря на мощь и объемы, элегантно опустился в широкое, обитое зеленым бархатом кресло. Старое и потрепанное, но довольно крепкое.

 — Лианесс, Моргаэлл… — Повелитель драконов смотрел только на подданных. Меня он не удостоил даже мимолетным взглядом. — И вас не миновала печальная участь.

Повелитель залечил раны тому, кого я ранила при поимке.

— Эти драконы разорили деревню, пожрав весь скот, сожгли местную церквушку, а после ввалились в таверну, — рассказала я, следуя протоколу. — После того как опустошили все запасы горячительного, стали приставать к женщинам, за что были избиты и выгнаны мужчинами.

Обличенные драконы съежились, сжались в комки, как нашкодившие котята.  Но повелитель смотрел на них без укора, а как будто с жалостью.

Меня это откровенно злило.

В последнее время драконы все чаще и чаще вылетали за пределы стены, и рыцари ордена Света полагали, что ее защита слабеет. Только повелитель мог беспрепятственно покидать резервацию и возвращаться обратно. Он же мог забрать драконов домой, но не мог их выпустить. Якобы…

— Вам  жаль, что они не закончили дело?! — предположила я. Может, это он, повелитель драконов, отдает им приказы, отсылая за стену? О том, что будет, если выпустит всех, страшно даже думать. — Надеюсь, они понесут достойное наказание за свои проступки. Как минимум пожизненное заключение.

Огромная морда дракона повернулась в мою сторону. Теперь я рассмотрела горящие буйным огнем глаза, широкие ноздри и острые как сабли клыки.

— Моя часть мира — это и так тюрьма. — Голос повелителя был исполинским, властным. В нем прозвучал укор, но не сожаление. —  Лианесс и Моргаэлл невиновны в том, что совершили.

— Да неужели? — возразила я. — Целая деревня — свидетели их преступлений. Или вы покрываете тех, кто напал на беззащитных людей?

— Я защищаю своих подданных! — рявкнул дракон. — Или ты ждешь, что скажу спасибо за то, что ты так избила и связала их, человечка?!

Так уж и избила…

— Поймала и обездвижила, к сожалению. Я адептка академии Света, будущий рыцарь ордена. Пакт не позволяет нам самим судить пойманных монстров, и мы их только выдворяем за пределы Светлого королевства.

— Что ты хочешь за моих подданных? Деньги, украшения, может быть, магические амулеты?

Повелитель драконов всегда щедро платил за подданных, этого у него не отнять. Но все то, что он перечислил, было мне ни к чему. Я вспомнила приют ордена, куда свозят осиротевших детей со всего Светлого мира. Свое жалование и все, что удавалось получить во время практики, я отдавала именно туда. И, став рыцарем, собиралась продолжить это дело, несмотря на то, что мне прочили хорошее, сытое будущее преподавателя академии. Но я не могла спокойно есть и спать, зная, как голодают дети.

В Светлом королевстве все больше сирот, народ живет в впроголодь, им просто нечем кормить детей. Скудная почва и частые засухи сделали свое дело. Много полезных ископаемых, самоцветов, золота и прочего — но кому это все нужно, когда нечего есть? Лучшие земли остались за стеной у драконов, в отличие от нас, они ни в чем не нуждаются. И зачем вылезают за стену — непонятно.

— Продукты, — произнесла я смущенно и вместе с тем обреченно. — Фрукты, овощи и ягоды. Еще разрешение на охоту в лесу у стены.

— Зачем тебе это? — нахмурился дракон. — О, понимаю, собираешься подрядиться в гильдию торговцев?

Да у меня и в мыслях не было наживаться на чужом несчастье.

— Нет, — отринула я и опустила голову. — В лесу водится много дичи, тогда как в полях Светлого мира переловили уже всех сусликов. А детям нужно хорошо питаться, чтобы вырасти здоровыми и крепкими. Приют святого Макия остро нуждается в продуктах питания.

— Вот как…

На мгновение повелитель драконов изменил облик. И я увидела перед собой не огромное красное чудовище, а высокого, широкоплечего мужчину с огненно-красными волосами и пронзительными желтыми глазами. Он посмотрел с уважением, и у меня в груди что-то екнуло. Странная реакция, особенно учитывая то, что за мной множество раз пытались приударить мужчины из нового мира. Вот только не для этого я сюда явилась, совсем не для этого.

Отвернулась, избегая взгляда мужчины. А когда повернулась снова, увидела перед собой красного дракона.

— Потребуется время, чтобы собрать и доставить все необходимое, — произнес он. — До вечера. Но пленников заберу сейчас, им потребуется помощь в восстановлении.

Не зная, можно ли доверять дракону, кивнула. Выбора все равно не осталось. Если бы Карлимиллион того хотел, от меня уже осталась горстка пепла. Но я доставила его подданных живыми, пусть и немного потрепанными. Потому надеялась, что дракон выполнит и свою часть уговора.

Ночевать пришлось все в том же заброшенном замке. И, как обычно, я долго не смогла сомкнуть глаз. Не потому, что древние стены давили, и не потому, что от молодецкого храпа возницы осыпалась штукатурка. Я вообще плохо сплю с тех пор, как оказалась в новом мире. Мне удалось обжиться, даже сделать неплохую карьеру по здешним меркам. Но я так и не выполнила того, что собиралась. Не нашла моего малыша. Помогла многим и продолжала это делать всеми силами. Год впереди, но время бежит так быстро…

Разве тут до сна?

Я не могла как следует спать, не имела права. Мне и прежде хватало каких-нибудь пяти часов, чтобы чувствовать себя бодрой. А теперь и пары-тройки было вполне достаточно.

— Лиин-хара!.. — шепотом произнесла я.

На раскрытой ладони заплясал маленький огонек. Не жаркий и не кусачий, лишь слегка щекотавший кожу, он давал достаточно света, чтобы осмотреться.

Да, когда-то этот замок был красив. С лепниной и позолотой на потолке, мраморными колоннами, фресками, высокими стрельчатыми окнами, выложенным причудливой мозаикой полом. Очертания картин теперь лишь смутно угадывались. Кажется, то были отрывки из истории. Той ее части, когда драконы, маги и люди жили в мире. И пусть теперь здесь царили сквозняки, а буйная зелень пробралась внутрь, легко было представить прежнее великолепие.

«Кто-то это место называл домом», — с легким оттенком грусти подумала я.

Одна комната мне особенно приглянулась. Кажется, то была детская, рассчитанная не на одного, а как минимум на десяток малышей. Спрятанным в шкафу игрушкам обрадовался бы любой ребенок из любого мира, а роскошные кроватки как будто только и ждали своих маленьких хозяев. На одной из них я и уснула, свернувшись калачиком. И этой ночью мне не снились кошмары.

Но проснулась я от стойкого ощущения, что на меня смотрят. 

Приоткрыла один глаз и увидела нависшего над кроватью повелителя драконов. Он был в человеческом обличии и рассматривал меня с неприкрытым интересом. Его длинные волосы отливали алым в лучах рассвета и блестели, как настоящая драгоценность. Я поймала себя на глупой мысли, что хотела бы притронуться к ним, узнать, каковы они наощупь. В прямом смысле поиграть с огнем.

Дрожание ресниц или вздох, но что-то выдало меня. Дракон отпрянул и почти мгновенно исчез, как будто утреннее происшествие мне только привиделось.

— Уезжай, человечка!.. — Прокатилось по замку грозное эхо. — Я выполнил свою часть договора. Прощай, и больше не приезжай сюда.

Да я бы с радостью. Вот только никто не давал гарантий, что в ближайшее время драконы вновь не проберутся через стену и не начнут терроризировать местное население.

Надо отдать Карлимиллиону должное, он не только выполнил свою часть договора, но и перевыполнил. Телега была доверху нагружена овощами, фруктами, вяленой рыбой, зеленью и прочей снедью, которую сложно найти в мире по эту сторону стены. Разрешение поохотиться тоже дали, но лишь на несколько часов. Правда, и за это время мне удалось подстрелить пару кабанов и лося. Животных жалко, поначалу охота для меня была самым нелюбимым занятием. Но голодных детей все же жальче, так что пришлось преодолеть себя.

— А тут у нас что?.. — спросила я у возницы, трепетно прижимавшего к себе нечто, завернутую в беличью шкуру.

— Ой, а это тебе… То есть вам. — В мои руки перекочевал небольшой ларец. — Я просто припрятал до поры до времени.

В ларце были драгоценности и записка, набросанная размашистым, но красивым почерком с витиеватыми вензелями.

— Драгоценности предназначены ректору академии Света, — прочла я. И, строго глянув на возницу, проговорила: — Тебе это лишнее. Возьми лучше немного продуктов для своей семьи.

Такому исходу возница был более чем рад. Потому в обратный путь телега катилась куда проворнее и даже колеса поскрипывали как-то весело, бодренько.

Итак, последний экзамен сдан. Дело за малым: получить диплом и, став рыцарем ордена Света, продолжить поиски. А заодно сделать так, чтобы брошенные дети этого мира ни в чем не нуждались.

Приют Святого Макия…

Здесь, за высоким забором расположились длинные каменные постройки. Издали они напоминали маленьких невзрачных карликов, с завистью и восхищением взирающих на расположившегося в центре «господина», храм Святого Макия. Настоятель и его приближенные проживали в нем, монахини и дети занимали комнатушки в каменных «бараках». В них же расположены полупустые склады и хозяйственные помещения.  В комнатушках душно и тесно, но это лучшее, на что могут рассчитывать сироты этого мира.

По двору важно и чинно разгуливало главное сокровище приюта — козел Иван с обломанными рогами (каюсь, я назвала его так в честь бывшего) и три тощих козочки. Только по большим праздникам дети получали по трети кружки молока или ложке творога. В остальные дни питались кашей на воде и такрелью, единственным овощем, способным уродиться в засушливых условиях.

Но ничего, сегодня у детей будет настоящий пир. Это я гарантирую.

Весело поскрипывая, телега вкатилась во двор приюта. Со всех сторон к нам, как стая шустрых сорок, стали сбегаться монашки в черно-белых одеяниях. Детей не было видно: старшие работали, а у младших шли занятия. Но я была уверена: малыши отложили в сторону учебники и прописи, прилипнув к мутным окнам из тонкого стекла.

Но первым встречать меня кинулся Иван.

— Даже не думай! — рыкнула я, упершись ногой в его безрогую голову. — Тебе могу выдать только хорошего леща.

Ну да, с этим козликом у нас взаимная любовь с первого взгляда. Каждый раз он пытается улучить случай и боднуть, но я каждый раз оказываюсь проворнее.

— Еще хороших лещей тратить на этого дурня, — возмущенно пробубнил возница. — С него и колючек хватит.

Не стала говорить, что подразумевала совсем другого леща. Вместо этого развернула козлика и подтолкнула обратно к его маленькому стаду. Сама же приложила ладонь ко лбу и, щурясь от палящего солнца, глянула вдаль. Так и есть, детишки прилипли к окнам учебного зала. Все тридцать… Нет, стоп, только двадцать девять. И, кажется, я знаю, кого не хватает.

— Наша спасительница! — всплеснула руками подбежавшая мать Люсия. Худощавая и немного сгорбленная от тяжелого труда и прожитых лет, она, тем не менее, всегда оставалась бодрой и энергичной. — Ты просто наша спасительница! Из центра опять задержали поставку… То пожар у них, то наводнение. А дети тут последний такрель без соли доедают. Но кому до нас какое дело?

— Мне есть дело. Здравствуй, Люсия. — Я поцеловала ее в подставленную щеку. Сухую и сморщенную, как пергамент, но теплую, буквально светящуюся внутренней добротой. — Поможете разгрузить телегу?

— Да мы все сами сделаем, — пообещала матушка. — А ты отдохни с дороги. Хочешь прилечь в библиотеке, там прохладнее всего?

— Я лучше навещу малышей. Ничего, если у них будет лишний перерыв между занятиями? О, и где Маклин? Я не заметила его среди малышей.

— Ох уж этот Маклин… — Люсия покачала головой. — Наказан, как всегда. А остальных навести, кое-кто будет особенно рад твоему приезду.

Она посмотрела в сторону одного из зданий и улыбнулась.

— Даря!.. — Малышка Софи заметила меня первой и, открыв окно, высунулась из классной комнаты.

— Привет!.. — Я помахала ей в ответ. — Будь осторожнее, не выпади.

Чья-то крепкая рука в черном втянула малышку обратно.

Я поспешила в классную комнату, довольно мрачное помещение с длинным рядом деревянных лавок вдоль стен, увешанных портретами выдающихся деятелей ордена. Детям здесь не нравится. Как и мне. Слишком мрачно, душно и как-то тоскливо. Но дети, дети могут украсить собой любое помещение.

Стоило мне войти, как комнату наполнили радостные возгласы. Ребятишки вскочили с мест, несмотря на грозные оклики матери Селины, одной из самых строгих монахинь и учительницы по совместительству. О, эта особа могла часами напролет читать жития святых и заставлять детей зазубривать отрывки наизусть. Сказки и легенды она презирала, да и к математике относилась прохладно. Не удивительно, что учеба с трудом давалась многим из сирот.

— Простите мое вторжение, матушка, — покаялась я. Впрочем, не испытывая мук совести. — Я ненадолго, обещаю.

Селина фыркнула и поправила белоснежный воротничок, впивавшийся в толстую шею. И как только ее не душит такое плотное одеяние?

— У детей занятия, — напомнили мне сухо.

— Знаю, — кинула в ответ. — Мать Люсия разрешила. Да и настоятель Саос будет не против.

Разумеется, не будет, ведь именно ему достанется львиная доля даров повелителя драконов.

— Не оставите нас ненадолго?

Мой вопрос вызвал уСелины новую порцию негодования. И все же она вышла, громко фыркнув и хлопнув на прощание дверью.

— Как мы тебе рады!.. — Десять малышей бросились обниматься. Худенькие ручки-веточки касались меня со всех сторон, и в этот момент я поняла: дело сделано не зря. Именно ради них, детишек, я стану рыцарем Света и буду возвращать драконов восвояси так часто, как позволят обстоятельства. Стану браться за любое, самое неприятное дело, лишь бы видеть эти улыбки и слушать веселый щебет.

— Расскажешь нам на ночь сказку? — попросила маленькая Мила.

Поправила магические окуляры, так и норовившие сползти с носа. Что поделать, лучших не удалось найти для такой малышки. А без них она почти ничего не видела. С пушистыми серыми волосами и маленьким чуть заостренным книзу носиком она немного напоминала совенка, вечно удивленного и немного испуганного.

— Про принцессу… — задумчиво улыбнулась Софи.

— Лучше про рыцарей! — воинственно добавил Камил, самый старший из группы. — Про то, как они побеждают драконов.

— И спасают принцесс! — настойчиво добавила Софи.

— Расскажу, — пообещала я, обнимая малышей крепко и нежно.  — Но вечером, перед сном. А пока не вернулась мать Селина, вот вам от меня небольшой подарок.

Я достала шоколад, довольно увесистый кусочек, завернутый в ярко-алую ткань. Специально припрятала для детей в волшебную ткань. Еще один кусок лежал в другом кармане для подростков. Тем, кто старше семи, полагалось работать с утра до ночи наравне с монахинями. Их научили писать, кое-как считать, и решили, что этого достаточно.

— Вкуснятина… — проговорила Софи, медленно рассасывая маленький обломок шоколада.

— А я не буду, — отказался Камил. — Не нужны мне подачки от драконов.

— И от мясного бульона откажешься? — поинтересовалась я. 

Камил нахмурился и, тряхнув буйными рыжими кудрями, потупился.

— Буду, — буркнул мрачно. — Не пропадать же добру зря.

— И шоколад ешь, он полезен для ума, — подбодрила я.

Мальчик взял кусочек и, положив в рот, отвернулся. Наверное, чтобы я не увидела блаженного выражения на веснушчатой мордашке. Однако и его рыжий затылок сейчас светился как-то по-особенному. Ух, сколько труда прикладывали монахини, чтобы укротить эти буйные кудри, казалось бы, одного из самых послушных, правильных, по мнению настоятеля, малышей. Но волосам этого малыша все нипочем. Стоит обрить налысо, а через три дня они отрастают снова. Магия, не иначе. Мать Люсия утверждала, что в роду мальчика были волшебники. Но кроме как отрастить волосы, Камил ничего больше не умел. Пока нет.

Монахини надеялись, что когда-нибудь дар проявится в полную силу. И тогда для Камила найдутся приемные родители и дом, ведь магов в семьи брали куда охотнее.

— Даря… — шепнула Софи мне на ухо. — Оставайся у нас ночевать? Можешь спать на моей кровати…

Нет, вот теперь я точно расплачусь. Все эти малыши — просто чудо. И я бы с радостью усыновила каждого, вот только в этом мире у меня нет ни просторного дома, ни достаточного источника дохода. То, что получаю за драконов, большей частью приходится отдавать ордену. Но даже такая малость, как телега продуктов, — огромное подспорье для монахинь и их подопечных.

Вот бы еще найти того самого, моего мальчика. Того, кто снится каждую ночь.

— Даже не знаю… — сказала я вслух. — Мой сон довольно беспокойный. Я иногда вскрикиваю. А еще долго вожусь и не могу заснуть, несмотря на усталость.

— У тебя сложная работа, — не по-детски мудро заметил Камил.

— И это тоже, — вздохнула я.

А еще тяготит прошлое. Я ругаю себя за то, что за столько времени так и не нашла моего мальчика. Что, если я уйду, так и не отыскав своего ребенка? Что, если не смогу больше помогать малышам из приюта? Смогу ли жить прежней жизнью, зная, что в другом мире кто-то нуждается в моей поддержке?

— Время вышло!

В классную комнату вернулась Селина и недовольно наморщила нос картошкой, заметив, что мы обнимаемся. Монахини не поощряли подобное, но вовсе не потому, что боялись детской привязанности. Они вообще были против любого проявления чувств и эмоций. Плакать нельзя, жаловаться нельзя, грустить тем более.

— Не уходи, — попросила Софи и уткнулась золотистой коротко стриженой макушкой в мое бедро. — Побудь еще немного.

— Я вернусь, — пообещала, погладив малышку по голове. Не обратила внимания на раздраженное покашливание монахини, пусть ее. — Ни за что не уеду, не попрощавшись.

Софи подняла на меня огромные карие глаза. И мое сердце болезненно екнуло. Все внутри переворачивалось от желания помочь каждому из этих сирот, дать им все, что необходимо. И даже больше.

Оставив малышей с их учителем, отправилась в хозяйственный флигель. По узкой обшарпанной каменной лестнице спустилась в подвал, туда, где монахини выращивали такрель. Только здесь было достаточно влаги и прохлады, чтобы получить хоть какой-то урожай.

Оказавшись здесь впервые, я была немало удивлена: все пространство под монастырем занимал огромный подземный огород. Кроме такрели здесь выращивали кое-какую бледную зелень, служившую приправой и дополнительным источником витаминов. А в центре располагался колодец, можно сказать, сердце монастыря. Сейчас сразу десять подростков доставали огромными ведрами воду. Остальные дети вместе с монахинями рыхлили огород и избавлялись от вредных вездесущих гусениц. Бледно-желтые, вонючие, они к тому же были ядовитыми. Так что собирать их приходилось в рукавицах.  

— Перерыв!.. — с радостным облегчением объявила мать Синта. И первой опустилась на широкий плоский камень, вытянув ноги. — Дарина Врину, какая приятная неожиданность. Присаживайся, поболтаем. Матиса, Вором, да бросьте вы уже этих гусениц, никуда они не уползут. Отдохните немного, пока есть возможность. 

Синта была не старше меня, точнее, не старше настоящей Дарины Врину. Называть ее «матерью» у меня язык не поворачивался, и, когда мы оставались наедине, часто пренебрегали этим правилом. Но при детях нельзя, обязательно отыщется тот, кто настучит настоятелю. Мне-то ничего, а вот Синте попадет по первое число. Она одна из тех, кто остался в монастыре после совершеннолетняя. Темненькая, низенькая, со смуглой кожей и черными глазами, Синта считалась некрасивой по меркам этого мира. К тому же магического дара — ноль. Как итог: ее не удочерили и не взяли в жены. Хотя как по мне, она очень даже миловидна, кому же приветлива и работяща. Пашет за троих, иногда в прямом смысле этого слова.

Выбора ей не оставили.

Мальчикам проще: кого не усыновили, могут стать монахами или пойти на службу к королю. Десяток лет — и у тебя небольшой надел земли плюс скопленное от жалования, вполне достаточно для создания своей семьи и начала новой жизни. Но то для мужчин, с женщинами дело обстоит печальнее.

Раздав шоколад подросткам, я отломила кусочек и Синте (хоть чем-то подсластить бедняжке жизнь).

— О нет, мне нельзя, — отказалась девушка, хотя смотрела на шоколад как завороженная. — Настоятель Саос может и плетей всыпать. Нам нельзя испытывать удовольствие. А как можно есть шоколад и не наслаждаться?

— Сделай вид, что тебе не вкусно, — посоветовала я, склонившись к уху Синты. — Морщись и жуй через силу.

Знаю, врать и притворяться тоже нельзя. А как насчет того, чтобы отобрать у девушки одну из немногих радостей? Это ли не настоящее кощунство? В монастыре, да и в этом мире вообще редко кому живется сладко, так что шоколад должен прописываться в качестве лекарства.

— До шего ше вкуфно!.. —  объявил  Вором, запихав в рот сразу всю свою долю шоколада. — Жаль, так мало…

— А ты бы ел понемногу, — хихикнула Матиса. — Во всем следует соблюдать умеренность.

— Говоришь, как настоящая монашка, — буркнул парень.

— А где Маклин? — забеспокоилась я. — Он разве не с вами?

Мальчишку шестилетку частенько в наказание ставили на работы наравне с подростками. Мать Селина полагала, что знания  ему ни к чему. Да он и не сопротивлялся: нудным урокам Селины предпочитал дело. Тут и поболтать со старшими можно вдоволь, и порцию еды получить побольше.

— Они на дальнем огороде с Лусином, — отчиталась Синта. — Выкапывают пряные корни, схожу за ними.

Она хотела подняться, но я опустила руку на её плечо и улыбнулась.

— Отдохни немного, пока настоятель не нагрянул с проверкой. Я сама схожу к мальчишкам.

Расположение подземных огородов я знала как свои пять пальцев. И даже в полумраке могла бы найти с завязанными глазами. Мальчишек заметила издалека: Лусин ловко орудовал огромной лопатой, а Маклин выдергивал и очищал от земли корни.

— Привет! — помахала им, когда две головы повернулись в мою сторону.

Маклин — маленький, тощий и черноволосый, а Лусин крепкий, коренастый, со светлой всклокоченной шевелюрой. Рядом эти двое смотрелись карикатурно, и все же давно стали друзьями. Лусин взял под опеку озорного, но доброго Маклина, и тот платил ему взаимностью.

— Привет!!! — бойко отозвался малыш.

— Здравствуйте, госпожа Дарина, — поклонился Лусин.

Я вопросительно вскинула бровь. Давненько меня никто не именовал госпожой. А Лусин еще и покраснел, как маков цвет.

— Давно ли я стала тебе госпожой? — спросила, заглянув в дымчато-серые глаза парня. —  Ты чего это, Лусин?

— Да я… Просто… Вы такая красивая, а я…

— Смотри не влюбись, — поддел его Маклин.

Грозно глянула на малыша и покачала головой. Все понятно: парень стал совсем взрослым. Скоро ему исполнится пятнадцать, совершеннолетие по местным меркам.

— Ты тоже очень красив, — честно сказала я.

— С этим?.. — Лусин кивком головы указал на свои руки, испещренные шрамами. — Кому нужен такой урод? Да еще и без магии…

— Именно с этим, — сообщила я, имея в виду его руки. — Такого доброго и справедливого парня не так просто найти в Светлом мире. И то, что нет магии — еще не приговор. Уже решил, что будешь делать дальше? Все еще мечтаешь о сане священника?

— Передумал, — буркнул Лусин. — Не хочу прислуживать этим…

Его высокий лоб перечеркнула хмурая складка.

Что ж, выходит, королевская служба. Попробую замолвить словечко, пусть парню найдется хорошее место. Он действительно заслужил. Шрамы на его руках — то самое свидетельство повышенного чувства справедливости. Лусин прежде прислуживал в главном храме, был вхож в апартаменты настоятеля. Саос видел в нем идеального служителя ордена.

До тех пор, пока Лусин не украл еду.

Впрочем, то не было воровством вовсе. Лусин просто взял кое-что со стола для гостей, которых ожидали в приюте. Совсем немного, чтобы накормить голодных малышей. Высшим санам ордена все равно не съесть столько мяса и овощей. Но Лусина поймали с поличным и отстегали по рукам так, что парень их едва не лишился. Но это не заставило его свернуть с выбранного пути. Лусин много раз заступался за малышей, бывало, даже брал их вину на себя.

— Угощайтесь, — я протянула мальчишкам шоколад. — И давайте посидим немного, поболтаем. Вы, как никто, знаете все последние новости, верно?

Похвала и шоколад сделали свое дело: Лусин оттаял, перестал хмуриться и чествовать меня госпожой. Мы мило болтали, обсуждая последние события, но в самый разгар беседы к нам пожаловала мать Элесия, правая рука настоятеля.

Одного ее раздраженного взгляда хватило, чтобы мальчишки мигом поднялись и вернулись к работе. Я тоже поднялась с насиженной кочки. Хотя и не так резво.

— Мать Элесия, — холодно поприветствовала гостью.

Что вообще заставило ее спуститься сюда? Обычно эта миловидная, но слишком уж холодная особа обитала исключительно в главном храме.

— Настоятель хочет тебя видеть, — бросила Элесия, не удосужившись поздороваться. — Немедленно.

Вообще-то настоятель Саос мне никто, потому не может отдавать распоряжений. Но именно от него зависело, смогу ли я и дальше помогать приюту и видеться с детьми. Он прекрасно знал об этой моей зависимости, потому и пользовался напропалую.

— Веди, — проговорила обреченно.

Мать Элесия круто развернулась на маленьких черных каблучках. Я отчетливо услышала, как она раздражённо фыркнула. Еще бы, в кои-то веки кто-то осмелился отдавать ей распоряжения. Она здесь персона важная и неприкосновенная. Никогда не привлекалась к общественным работам, не носила тяжести, вообще не поднимала ничего тяжелее ложки за обедом. Потому ее ручки были белыми и нежными, в отличие от загрубелых натруженных ладоней других монахинь.

Следуя за ней, я невольно рассматривала ее со спины. Молодая, красивая, она определенно питалась лучше других. Полагаю, их с настоятелем связывала не только работа. Конечно, это не мое дело, да и некрасиво заглядывать монахам под рясу. Но тот, кто заставляет других исполнять все правила, должен бы следовать им в первую очередь.

Стоило немного отвлечься, кое-кто решил этим воспользоваться.

Козел Иван изловчился и незаметно подкрался ко мне сзади. Заметила я, только когда безрогая башка была в миллиметре от моей пятой точки.

— Даже не думай! — приказала козлику и уперлась ладонью в мохнатый лоб. — Что ж тебе все неймется, а? Кто-то ведь уже лишил тебя рогов, все мало?

Оттолкнула подальше, но козлик оказался упрямей. Нацелившись безрогой башкой, как бык на тореадора, он чиркнул по земле копытом. Вот ведь неугомонный!

Снова оттолкнула. И снова чуть не стала мишенью. Иван упрямо шел за мной до самого центрального храма. Как говорила моя бабуля: «Хоть отруби ему рога, хоть хвост вяжи узлом, козел останется козлом».

Ну, все, достал!

В следующий раз вложила в ладонь немного магии, и вуаля: Иван теперь хотел бодать исключительно свой зад. Но так как добраться до него не мог, кружил по двору, истошно и раздраженно блея.

Внутри храма встречали роскошь и благолепие. После учебного зала и огорода контраст особенно бросался в глаза. Как будто в другой мир переместилась. Вот только лепнина, цветные росписи и позолота вызывали не восхищение, а раздражение. В этих хоромах гораздо прохладнее, детям было бы здесь куда удобнее, а настоятелю и его приближенным тут слишком просторно.

 Из центральной части мать Элесия свернула влево, с особым почтением тихо постучала в массивную дубовую дверь. И лишь получив разрешение настоятеля, вошла внутрь и пригласила меня.

— Доброго дня, святейший, — поздоровалась я.

Видно, без должного раболепия, потому как получила укоряющий взгляд матери Элесии.

Сам настоятель Саос и бровью не повел, он давно привык к моей манере общения. И даже словечки вроде брань, ветошь, горазд и егоза не вызывали у него удивления. Словом, русский язык он понимал и уважал.

— Приветствую, Дарина, — коротко поздоровался он, также не следуя местному этикету. — Рад снова видеть тебя в этих стенах. Элесия, оставь нас.

«Мать» вздрогнула и недоуменно похлопала длиннющими ресницами. Неужели приревновала к настоятелю? Вот еще, я, знаете ли, не любительница тройных подбородков и необъятных телес, пусть и спрятанных под золоченой рясой.

— Так что, подумала над моим предложением? — спросил настоятель, стоило нам остаться наедине.

А ведь он еще упрямей козла Ивана. Вот сколько раз ему говорить: не собираюсь я стричься в монахини. Тем более перебираться на ПМЖ в столицу, да еще и как протеже самого Саоса. Место теплое, но для меня не годное совершенно. К тому же не исключаю, что Саос имел далеко идущие планы на этот счет. К примеру, предполагал, что буду шпионить в его пользу.

— А вы над моим, светлейший?

Мое «светлейший» прозвучало как издевка. Я не хотела, правда, само так получилось. Не терплю все эти интриги и заговоры, особенно в стенах, должных быть священными.

— Мать Селина прекрасно справляется со своими обязанностями, — растолковали мне. — Нам не нужен еще один преподаватель.

Да уж, конечно, справляется.

— Детям нужно больше знаний, — рискнула возразить я. — Селина убивает их тягу к знаниям на корню своими действиями. Я могла бы учить их не только грамоте, но и помочь с магическим потенциалом.

У многих деток дар проявлялся в раннем возрасте, и, не получив должного развития, сгорал. Это ли не преступление?

Саос имел свое мнение на этот счет.

— Кощунственно осуждать правила монастыря, — укорил недовольно. Еще и губами причмокнул, отчего все его три подбородка заколыхались, как студень.

— Кощунственно использовать такрель для получения крахмала, — возразила я. — Вы видели воротнички матери Селины?

Вот уж действительно, при остром дефиците пускать овощи на крахмал — это ли не преступление?

— Мать Селина блюдет устав, — раздраженно заметил настоятель.

Мне хотелось завыть в голос. Сказать этому напыщенному индюку, что я думаю о нем и о его правилах… Но нельзя. Иначе меня сюда больше не пустят. В чужом монастыре нельзя установить свои правила. А жаль…

— Что ж, полагаю, на этом разговор окончен, — решила я, поднимаясь. Каждый остался при своем. — Позволите пробыть с детьми еще немного?

— Конечно, — недовольно, но все же разрешил Саос. — Можешь проводить здесь сколько угодно времени. И приезжать почаще.

Разумеется, такую тушу надо хорошо питать, а то вдруг похудеет. Интересно, сколько из всего, привезенного мной, перекочует в личную кладовую настоятеля? Детям вообще хоть что-то достанется?

До чего же тяжело сдерживаться, когда внутри все бушует от несправедливости. Столько всего неправильного творится под носом, а ты ничего, ну совершенно ничего не в силах поделать. Приют принадлежит ордену Света, не мне. Он построен в честь Святого Макия, того самого, который пытался примирить людей и драконов. Это было очень давно: еще до моего появления в этом мире. До того, как появилась стена. Макий принес повелителю драконов щедрые дары, а тот предательски убил святого. После драконы отгородились от остального мира, еще не зная, что сами станут заложниками собственного решения. Карлимиллион назвал свой дом резервацией, но разве это так? Если бы драконы были надежно заперты, рыцари ордена Света вообще не потребовались бы.

Теперь в приюте ежедневно молятся об избавлении Светлого мира от чудовищных драконов. А мне остается одно: помогать сиротам так, как только могу.

Стоило выйти из кабинета настоятеля, как мне наперерез бросилась мать Элесия. Преградила путь и, сложив ухоженные ручки на груди, вздернула подбородок.

Вот даже уйти подобру-поздорову не дали.

— Чего тебе? — устало уточнила я.

— О чем говорили? — зло стреляя глазками, поинтересовалась Элесия. И, чуть понизив тон, спросила истеричным шепотом: — Он приставал к тебе? Трогал?..

Поманив пальцем, я склонилась к ее уху:

—  А ты загляни в кабинет, если обе руки настоятеля на месте, значит, он даже не пытался меня коснуться. Потому что в противном случае жестоко поплатился бы за это.

Стало смешно и одновременно грустно. Как ей вообще пришла в голову мысль, что я соглашусь на роман с настоятелем? Ну, уж нет, мне такого «сокровища» не надо.

— Хм… — раздраженно выдала Элесия.

Глупая девчонка: она видела во мне соперницу.

— Позволь дать тебе совет, — проговорила я уже не как Дарина Врину, а как Дарья Семеновна, умудренная жизненным опытом женщина из другого мира. —  Юность― быстро портящийся товар, так что не забудь приготовить путь к отступлению.

— О чем это ты?.. — Элесия надменно изогнула тонкую бровь.

Понимаю, меня никто не просил, но эта девчонка должна понять простую истину: чем выше взлетишь, тем больнее падать. Особенно если загодя не подстелить соломки на место возможного приземления.

— Будь готова к тому моменту, как надоешь настоятелю, и он променяет тебя на «мать» моложе, — добавила я. — Работать ты не привыкла. Да и среди других монахинь не найдешь ни помощи, ни сочувствия. Будь готова к этому.

Кивнув на прощание, я обошла застывшую статуей Элесию и вышла и храма. Стоя во дворе, с наслаждением втянула ноздрями прожжённый, пахнущий дымом воздух. При всех своих недостатках он все же слаще, чем запах благовоний и дурных намерений. 

Так, немного успокоилась, пора возвращаться к делам насущным.

— Ме-е-е… — жалобно проблеял Иван, когда я проходила мимо.

Он уже не прыгал по двору, а лежал на песке. Но все еще пытался дотянуться до собственного куцего хвоста.

— Ладно уж, прощу, — согласилась я и расколдовала. — Только больше,чур, не хулиганить.

Побеседовала с другими матерями и послушницами. Выслушала жалобы и пожелания. Пообещала, что при первой же возможности обращусь к Королевскому совету с просьбой об увеличении дотаций. Приют в них остро нуждается.  Вот только кто будет слушать адептку? Рыцарь ордена Света — другое дело, его слово весомо.

С грустью вспомнила о ларце с драгоценностями для ректора. Нарушить устав и отдать часть настоятелю — так ведь потратит на свои нужды, к тому же будет требовать откуп постоянно. Монахиням иметь украшения нельзя, да они и не выходят за пределы монастыря. А что до меня — если поймают за сбытом драконьих даров, лишат всех титулов и званий. И тогда я больше ничем не смогу помочь ни приюту, ни сиротам. Такой вот замкнутый круг.

Кроме капитального ремонта, приюту требовались новые места. Брошенных детей становилось все больше, комнат не хватало.

— Сделаю все, что в моих силах, — пообещала я. — Можно посмотреть новеньких?

Мне показали трех младенцев и одну девочку лет десяти. Малышка почти не разговаривала и сиротливо жалась к Ануш, круглощекой и очень доброй матушке. Каждый раз при виде брошенного ребенка мое сердце обливалось кровью от жалости. Одно радовало: если Ануш взяла девочку на поруки, то с ней все будет хорошо.

— Нужна помощь? —  предложила я матушкам и послушницам, выполнявшим роль нянек в корпусе для самых маленьких.

— Магия бы нам не повредила, — по-доброму улыбнулась Ануш. — Но тебе лучше использовать ее на более серьезное дело. Стирать и гладить пеленки можем мы сами.

В ближайшие дни не собралась выходить на охоту, так что с радостью согласилась помочь девчонкам с их нелегким заданием. До самого вечера мы стирали, гладили, мыли, готовили питательные смеси для самых маленьких. Я устала так, как не уставала в борьбе с драконами. Буквально валилась с ног. Но то была приятная усталость от осознания выполненного дела.

На ужин не пошла, не было аппетита.

Столько детей, каждый из них мог бы быть моим. Но малышам досталась тяжелая судьба родиться именно в этом жестоком мире, лишиться родителей по тем или иным причинам и, в итоге, угодить в приют святого Макия.

Ночевать, как и обещала, отправилась в корпус к малышам. Софи хотела уступить мне свою кроватку и лечь на полу. Конечно же, я не позволила ей этого.

— Я не такая огромная, какой вам кажусь, — сообщила малышке, смеясь. Придвинулась к стене и похлопала по оставшемуся месту рядом. — Смотри, мы обе здесь уберемся.

— Сказку! — напомнила Мила.

— Про рыцарей! — добавил Камилл.

— И про принцесс! — закапризничала Софи. — Можно даже про драконов. Про то, как дракон украл принцессу!

— И как смелый рыцарь ее спас, — размечтался Камилл.

Озорник Маклин спрыгнул с кровати и, раскинув руки как крылья, изобразил дракона.

— Карлимиллион, Карлимиллион, ты один на миллион, — запели дети шутливую песенку. — Ты один на миллион, но совсем не чемпион. Вот смотри, придет твой час, и поплатишься у нас!.. Ух, попляшешь ты у нас!

— Хватит, дети, — попросила я. Все же называть самого могучего из драконов по имени — не лучшее решение. — Укладывайтесь, я расскажу вам и про драконов, и про прекрасных принцесс, и про рыцарей. Как насчет легенд о былых днях, когда люди, маги и драконы жили в мире? Тогда все вокруг цвело и зеленело, в реках водилось много рыбы. А в лесах дичи.

— Только не легенды, — уныло заявил Малин. — Этого добра в нас мать Селина натолкала по самые гланды.

 Не стала говорить, что настоящие легенды, те, что рассказывают старожилы, отличаются от того, чему учит Селина.

— Тогда что же мне рассказать? Определитесь?

— Про тот мир, где нет магии и драконов, — попросила Софи. — Зато есть железные кони, летающие машины и детские садики.

— Где каждый может учиться и стать кем захочет,  — добавил Малин мечтательно. — Это прекрасный мир. Ты сама его придумала, Дарина?

— Наверное, так… — с легкой грустью произнесла я. — Слушайте: в том мире есть такие немагические штуки — карусели и всякие другие аттракционы. А еще сладкая вата, мороженое и много-много шоколада…