Мамин сибиряк

– Любочка Дмитриевна, ну е-мое, тебя еще долго ждать?

Я встрепенулась, отвела взгляд от огромного добермана, которому собственноручно сделала операцию, и медленно поднялась на ноги.

Часы на стене показывали без четверти три. Вместо того чтобы гонять чаи с медсестрой, мне следовало поспать. Но после такой встряски уснуть у меня получилось бы разве что под наркозом. Настолько я не привыкла, что могу работать сама, как настоящий доктор, коим, по идее, я и являлась, если верить диплому. Даже интересно, сколько еще инородных предметов мне следует извлечь из желудков моих четырехлапых пациентов, чтобы это стало рутиной. Конкретно в этом случае я достала четыре носка, трусы и кухонное полотенце!

– Иду, – пробормотала я, поскрипывая своими новенькими кроксами по выдраенным до блеска коридорам ветеринарки.

– Вот и славно. Чайку, да, Любочка Дмитриевна? – встрепенулась медсестра, когда я вошла в оборудованную для отдыха комнатушку. – Вот, с пирожочком.

К тому, что у меня есть медсестра, привычки пока не возникло тоже. Поэтому я безропотно ей кивнула, опустившись на стул, хотя еще недавно клялась себе завязать с жареным и мучным.

Хотелось в душ. Хотелось переодеться во что-то, не пахнущее лекарствами и бинтами. И чтобы бедолага Граф поправился. Кстати…

– А кто там кричал в коридоре? – спросила я, стараясь выглядеть как можно более незаинтересованно, пусть в реальности любопытство распирало меня, как злосчастные носки желудок прооперированного песика.

– Так ведь хозяева Графа ругались. Я сдуру им показала, что тот сожрал. И знаешь что, Любочка Дмитриевна? – Зинаида Сергеевна заговорщицки наклонилась ко мне через стол.

– М-м-м? – протянула я, приготовившись услышать что-то из ряда вон выходящее.

– Оказалось, что это вовсе не хозяйкины кружева, – выразительно подняла брови Сергеевна.

– А чьи? Хозяина? – ахнула я, округлив глаза.

– Да нет же! Я так поняла, что его любовницы.

– Ничего себе. Бедная женщина. Вот так узнать об измене мужа.

– Ужасная ситуация, – покивала Зинаида Сергеевна. – Да ты ешь, ешь… Смотреть на тебя больно – кожа да кости.

Едва не подавившись чаем, я заглянула в зеркало, дабы убедиться, что мы действительно говорим обо мне. Насчет «кожа да кости» моя медсестра явно погорячилась. Четвертый размер груди, фигура-гитара… Нет, ну если у меня кожа да кости, то тогда модели Victoria’s Secret и вовсе призраки.

– А все потому, что работаешь круглосуточно! Где это видано? Молодая девочка, а никакой личной жизни, – продолжала сокрушаться Зинаида Сергеевна.

О, нет. Чего не надо – того не надо. Я только выбралась из суу-у-упертоксичных отношений, о которых даже вспоминать было стыдно, не то что кому-то рассказывать. Сейчас-то я, конечно, понимаю, что жила с настоящим абьюзером. А тогда я была настолько слепой, что вообще, кажется, не замечала ни его умелых манипуляций, ни того, как чудовищно в себе разуверилась. Господи, да я почти согласилась с мыслью, что я без него – ноль без палочки!

Кстати, может, именно оттуда и растут мои комплексы по поводу внешности. Бывший любил пробросить что-нибудь вроде «Тебе не мешало бы похудеть» или «Что-то ты сегодня хреново выглядишь». А я ему верила. Он же это будто вскользь говорил и по-доброму… Ага… Верила и старалась подогнать себя под чужой идеал, который для меня был совершенно недостижимым.

– Где же ее взять – личную жизнь? – отшутилась я.

– Ой, мне ли тебе рассказывать! У вас, вон, даже приложения для знакомств есть. Не то что в наше время.

– Да в тех приложениях одни извращенцы сидят, – отмахнулась я, деликатно прикрывая зевок ладошкой.

– А вот и не скажи. Вот… – Зинаида Сергеевна отклонилась на стуле, чтобы извлечь из кармана телефон. Что-то там наклацала и протянула мне. – Ну?

Первым делом взгляд зацепился, конечно, за фотографию. Честно, я не слишком большой спец по сайтам знакомств, но если бы я была мужчиной и захотела вот так с кем-то познакомиться, то выбрала бы другое фото. Тут же его лица было даже не разглядеть. Да и ракурс выбран странный. Будто парня сфоткали исподтишка, пока тот отвернулся. Из-за этого его плечи казались нереально раздутыми. Надвинутая на брови кепка скрывала большую часть лица, поэтому в глаза бросались разве что не самый изящный нос и заросший подбородок.

Ну а потом да… Потом только я прочла заголовок.

«Ищу жену для моего сына. Срочно!» и ниже:

Мамин Олег. Тридцать четыре года.

– А Мамин – это фамилия или знак принадлежности? – уточнила я на полном серьезе.

– Конечно, фамилия, – вздернула брови Зина, будто я ляпнула несусветную глупость.

– Ну-у-у, признаться, я засомневалась, учитывая инициативность… собственно, кхм… мамы.

Мне сделалось так смешно, господи! Но ведь непонятно было, кем эта самая женщина приходится Зине, а потому я бросила все силы на то, чтобы не захохотать в голос.

Бедный Олег. Мать явно прокляла его этим объявлением, обрекая то ли на вечное одиночество, то ли, напротив, на знакомство с какой-нибудь ненормальной, ведь мне сложно представить, чтобы адекватная девушка повелась на такую… кхм… презентацию.

Дорогая моя будущая невестка! Если ты совершеннолетняя стройная блондинка с высшим образованием и английским не ниже уровня В2… Если у тебя нет имущественных проблем и прочих обременений в любом их проявлении… Если ты любишь спорт и ведешь здоровый образ жизни, если умеешь готовить (любимое блюдо Олежки – голубцы), ладишь с детьми и исповедуешь традиционные ценности, жду твою анкету!

Содержанок, судимых и пьющих просьба не беспокоить.

Мои глаза полезли на лоб еще на требовании о владении английским. Интересно, к анкете надо было прилагать свой сертификат IELTS? Или можно было отделаться тестом в Duolingo?

У меня не было ни того, ни другого. Так что ситуацию вряд ли бы усугубили припрятанная дома бутылка рома и протокол о мелком хулиганстве.

Ошалев, я отхлебнула чая и вернулась к тексту:

Немного об Олежке…

Ну, давай, мать. Жги!

Родом мы из Сибири. Как и всякий сибиряк, Олежка с детства занимался хоккеем. Был отобран на своем первом драфте в одну из лучших команд НХЛ. По несчастному стечению обстоятельств его спортивная карьера практически сразу же оборвалась из-за серьезной травмы. Но Олег не сдался и нашел себя в тренерской работе. Как вы понимаете, Олежка обожает детей. Имеет опыт воспитания сына. Степану сейчас пятнадцать. Мать их бросила, когда моему внуку не было и трех, не найдя в себе сил разделить с мужем горечь крушения карьеры. С тех пор Олег воспитывает сына один. Собственно, теперь вы понимаете, почему он разуверился в женщинах.

Как бы там ни было, Олег – мужчина со всех сторон положительный. Для наглядности прилагаю отзывы от знающих моего сына людей…

Тут никто бы не выдержал. Тихонько похрюкивая от смеха, я опустила голову на сложенные на столе руки, содрогаясь в накатывающих один за другим приступах хохота.

– Да что с тобой?! Сейчас всех перебудишь!

– Ой, точно! Пойду гляну, как там Граф. Что-то долго он не отходит.

А дальше так закрутило, что о мамином сибиряке я забыла и думать. То песика привезли с температурой, то отощавшего до состояния скелета кота.

– На что жалуетесь? – строго поинтересовалась я у не менее тощих хозяев.

– Да что-то наш Геракл стал себя плохо чувствовать…

Это еще мягко сказано. Я бы добавила, прости господи, что их Геракл умирал. Казалось, за несколько лет, что я подрабатывала сначала медсестрой, а потом уж и врачом в ветеринарке, я повидала много. Но настолько истощенного четвероногого я, пожалуй, встретила впервые. Не без труда мне удалось выяснить, как так вышло. Кота не кормили мясом. Вообще. Никаким. Смерив горе-хозяев строгим взглядом, я разразилась долгой лекцией на тему того, что кошка, вообще-то, хищник. Что она нуждается в белке животного происхождения и просто не в состоянии вырабатывать нужные организму ферменты, не получая этого самого белка! И знаете что? Я могла собой гордиться. За свою довольно долгую речь я ни разу не повысила голос, а ведь как мне хотелось выцарапать этим «просветленным» глаза!

– Ясно, – трагично вдохнула хозяйка питомца. – Что же делать?

– Понемногу вводить в рацион кота мясо. Я расскажу как, но прежде…

– Постойте! – перебила меня веганша. – Мы не можем этого сделать.

В полной растерянности я повернулась к ее спутнику. Но моя надежда на то, что мужчина проявит больше здравомыслия, разбились о его не менее патетичное:

– Да! Наши ценности не позволяют нам убивать живые существа.

– Серьезно? – саркастически заметила я. Что было, конечно, очень и очень непрофессионально. Но тут бы и святой не удержался, ей богу.

В итоге парочка тупо сбежала, оставив переноску с котом у входа.

– И что мне делать? – я растерянно почесала в затылке.

– Понятия не имею, – всплеснула руками Зина. – Сколько работаю, а это без малого сорок лет, удивляюсь таким людям. Придется опять искать волонтеров…

– Ага. Придется. А лечить его как?

– Как-как, за свои, естественно. У нас тут не благотворительная организация. Если не проведем оказанные услуги через кассу, Федя нас сам сожрет. Ты его знаешь…

Федей в нашей ветеринарке за глаза называли владельца клиники – Федора Николаевича Зверева.

Я заглянула в банковское приложение. Стремящийся к нулю баланс кричал о том, что если оплачу лечение Геракла, отощаю не меньше его. Впрочем, я же сошлась на мысли, что голодовка моей фигуре пойдет только на пользу! Так что… Вздохнув, я поплелась ставить бедному котику капельницу.

Отпахав двойную смену, домой я приползла лишь к вечеру следующего дня. Как всегда, покрутила головой, любуясь красотой новенького ЖК с собственной набережной и двухуровневой прогулочной зоной. Кто-то мог бы сказать, что восемнадцатиметровая конура – не бог весть какое жилище, и первым, кто бы это сделал, был бы мой бывший, но я страшно гордилась тем, что купила ее сама. Пусть даже под грабительский процент в ипотеку. Я смогла! Я не осталась на улице, как мне это предрекал Женя. Более того – мне в кои веки подфартило, и я обзавелась, да, каморкой, но в отличном жилищном комплексе! Было у меня подозрение, что изначально эта маленькая несуразная конура с пятиметровыми потолками была вообще не предназначена для продажи. Но потом планы застройщика поменялись. И вуаля! Я живу, считай, в пентхаусе, зажатом между… реальными пентхаусами нормальных габаритов.

Первым делом, попав в квартиру, я, конечно же, пошла в душ. То, что мои соседи устроили вечеринку, я услышала далеко не сразу. Все бы ничего, они в своем праве, но мое окно выходило, считай, на их террасу. Конечно, его можно было закрыть, однако в моей квартирке что-то там не заладилось с вентиляцией. А на кондиционер у меня, во-первых, не было денег, а во-вторых – разрешения на установку.

Я забралась на «чердак» – то есть под потолок, где у меня находились спальная зона и небольшой столик. Накрыла голову подушкой в надежде, что усталость поможет уснуть и в шуме. Вот только как бы не так! Несмотря на полное изнеможение, а может, как раз из-за оного, сон не шел. А соседи между тем, похоже, и не думали закругляться. Скорее даже напротив – вечеринка набирала обороты. Добавив ко всему прочему безобразию еще и светомузыку. Боги…

Пыхтя, как боевой еж, я спустилась по лесенке вниз и подошла к окну. Если прижаться к нему носом у самой рамы, можно было разглядеть, что происходило на террасе соседей. А если открыть и высунуться по пояс наружу – увидеть это в подробностях. Что, собственно, я и сделала.

– Эй! – гаркнула на стоящих невдалеке мужиков. Будь мы на улице, подойти к ним, а уж тем более так грозно окликнуть, я бы ни за что не решилась. Дома же я чувствовала себя в безопасности. А зря! – Эй! Народ, вы можете потише? У нас с одиннадцати, между прочим… – договорить я не успела, потому что меня просто выдернули из моего домика, как репку из земли. Я опомниться не успела, как взмыла в воздух, будто вообще ничего не весила. – Эй! Отпустите… Вы что себе позволяете…

– Это кто тут у нас? Олег! Говорил – мальчишник-мальчишник, а сам такую куколку сладкую прятал.

– Подтверждаю! Знаю Олежку с детства. Жили с его семьей на одной площадке. Удивительно добрый мальчик. Девушкам на заметку! Соседка. Ираида Павловна. – Похрюкивая от смеха, декламировал один из моих приятелей – Юра, отзыв, мать его так, на меня.

Впрочем, в том, что это мой друг, я, признаться, начал сомневаться. Друзья так не поступают. Весело им, видите ли. Ну, еще бы. Это же не их родная мать решила сосватать. И как? Я до того охренел, что пока даже не решил, как на это все реагировать. Ну, позвоню я ей, ну, начну ругаться, а толку? Как будто она оставит эту идиотскую мысль.

Злобно зыркнув на потешающихся приятелей, выбрал самый большой кусок пиццы из коробки и откусил сразу половину.

– О! Тут кто-то дропнул новый отзыв, – вставил свои пять копеек сынок, едва отдышавшись после приступа смеха. – Слушайте: «Ох, сколько времени мы с ним нянчились, Свет…». Пишут бабуле. «Пора бы этим заняться женщине помоложе».

– Так, все! Достаточно, – не выдержав, рявкнул с набитым ртом.

– Да че ты, пап? Ну, смешно же, – покатывался мелкий. – Послушай…

– Степа, бл… ин! Харе. А то знаешь как говорят? Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Вот приведу я тебе мамку – посмотрим, как быстро тебе станет не до смеха, – одернул я распоясавшегося сына.

– Ты? Приведешь? Ага… – Степа закатил глаз, улыбнувшись так, что я чуть не ослеп. Не зря водил мелкого засранца к ортодонту и выкинул столько денег. Думал, девкам на погибель его ращу, а сейчас подумал – а не себе ли? Ну, ведь нет, чтобы поддержать батю. Сидит, зубы сушит.

Надо с этим кончать.

Запив вставшую в желудке колом пиццу прохладной Колой, я решительно взялся за телефон.

– Отойду на пять минут. Надо позвонить матери, – буркнул неприветливо. На террасе же стоял такой шум, что спокойно поговорить было невозможно, да и чего уж греха таить – мне совершенно не хотелось нарваться на нравоучение о том, что в моем возрасте уже пора завязывать с вечеринками из-за сильно помолодевшего в последнее время инсульта.

– Олег? Что-то случилось? – голос матери звучал испуганно, стало даже стыдно за то, что я не дождался утра.

– Это я у тебя должен спросить! Ну, какого фига, мам? Ты зачем меня на весь интернет позоришь?

– Чего это я тебя позорю?! – перешла в нападение маман.

– Объявление это… – буркнул я. – Ничего лучше ты не придумала?

– Как видишь – нет.

– Удали его!

– Ни за что. Мне уже написали несколько хороших девушек. Я как раз собиралась переслать тебе их анкеты.

– Упаси бог! Не надо мне никаких анкет. Я не собираюсь жениться вот так, мама!

– Да ты вообще, похоже, не собираешься!

– Это неправда! – возмутился я. И что самое интересное – не соврал. Я хотел нормальную семью. Женщину… Но где ее было взять? Нормальную… Нормальному среднестатистическому, работающему как вол мужику, у которого, ко всему прочему, еще и маленький сын в анамнезе? Ну, ладно, уже не маленький. Это я погорячился, конечно. Но в том-то и дело, что пока Степка хоть немного подрос, я в заботах о нем не заметил, как прошли годы. И что я за них видел? Весь мой жизненный опыт сводился либо к фанаткам, таскающимися за спортсменами толпами, либо к разведенкам, с которыми я неизбежно пересекался на родительских собраниях, и у которых при виде успешного холостяка алчно загорались глаза. В такие моменты я чувствовал себя каким-то трофеем. Тогда как мне всю жизнь вдалбливали, что нужно побеждать самому.

– Олежка, послушай… Я хочу внуков. Степочка уже большой…

– Вот именно! Могу я хоть теперь пожить для себя?!

– Ты только что утверждал, что ищешь жену, – вцепилась в мои же слова мама.

Черт. Ну, вот как я так подставился, а? Знал же, что все сказанное может и будет использовано против меня. Не зря маман – следователь.

– Не то чтобы прямо ищу. Но я ничего не имею против, если она найдется.

– Как это соотносится с твоим утверждением о том, что ты хочешь пожить для себя?

– О господи, мама! Просто убери это объявление. Сейчас же.

– Почему ты такой неблагодарный, Олег? Я ведь не для себя стараюсь!

– Мам…

– Ладно. Просто посмотри. Почему нет? Не понравится – тебя никто и ни к чему не принуждает.

Не принуждает она! Как же.

– Нет.

– Ну, ты подумай. Утро вечера мудреней.

Мать отключилась, я, стиснув зубы, сунул в карман телефон и, прежде чем выйти из своего укрытия, побился башкой о стену. В последнее время у меня нечасто возникало такое желание. И в основном оно, конечно, было связано с рабочими моментами. Когда тренируешь команду хоккеистов – читай как «упрямых лосей» – желание побиться башкой о стену уступает разве что желанию приложиться к кому-нибудь из них самих.

– Олег, выходи, там такое веселье!

– Если кто-то опять написал на меня отзыв…

– Да нет же! Сам посмотри…

Я вышел на террасу как раз в тот момент, когда непонятно откуда взявшаяся на ней девчонка начала визжать, барахтаясь в загребущих руках Ивана.

– Эй! Какого черта? Что здесь происходит?! Степа, выруби музыку! – рявкнул сыну. – Ты откуда взялась? Как узнала адрес?!

Опять же, когда большую часть жизни ты провел в окружении фанаток, мысль о том, что имеешь дело с одной из них, приходит в голову первой. Неудивительно, что ощущение чего-то неладного ко мне приходит, лишь когда в обрушившейся на нас тишине послышался громкий обиженный всхлип.

– Эй! – повторил я. – Вань, да отпусти ты ее!

– Давно бы отпустил. Так она же мне глаза выцарапает.

– Зачем вы вообще меня достали? – всхлипывая и икая, возмутилась девица.

– Откуда достал? – офигел я и вдруг осекся, наконец, ее разглядев. Девка была совсем молоденькой. И такой офигенной, несмотря на покрасневшие глаза и нос, что я, как дурак, застыл с открытым ртом. Тонюсенькая талия… Если бы я ее обхватил двумя ладонями, пальцы наверняка бы сошлись. Охрененные сиськи, покатые бедра, плоский животик, полоска которого виднелась между резинкой пижамных шортов и трикотажного топа.

– Из моего окна! – шмыгнула носом.

Как полный кретин, я проследил взглядом за ее тонким пальчиком. Там че, кто-то жил? Я думал, это подсобное помещение или что-то вроде того.

– Кхм… Так ты что, типа моя соседка?

Типа? Серьезно? Олег, блядь! Отвесив себе мысленную затрещину, я поморщился. Девица, закусив дрожащие губы, кивнула. Потихоньку картина произошедшего прояснилась в моей голове. Ну, то есть то, как это все с ее стороны виделось. М-да.

Я шагнул к соседке. Та пугливо вжалась в стенку.

– Да не бойся ты. Здесь собрались нормальные ребята.

– Ага. Это я уже поняла! – задрала нос.

– Ну, пошутили неудачно. Подумаешь, – сглотнул я, даже как-то оробев под этим ее вымораживающим осуждающим взглядом. – Хочешь, присоединяйся. Там бар. Напитки, пицца…

Любая фанатка за такое предложение бросилась бы мне в ноги. Эта лишь еще сильнее округлила глаза и отчаянно затрясла головой:

– Не хочу!

– А что хочешь? – психанул почему-то.

– Домой. Выспаться, наконец! И чтобы вы не шумели. М-можно не шуметь? После одиннадцати закон это запрещает.

– Закон? Выспаться… – повторил я как попугай, прикидывая возраст соседки. Наличие работы наверняка означало, что ей есть восемнадцать? Или все-таки нет? Сейчас такие акселератки встречаются, что встрять можно только так.

– Да! После двух суток на работе очень хочется спать.

Девочка обвела затравленным взглядом мужиков у меня за спиной. Я тоже оглянулся:

– Слышали? Сворачиваемся.

– Спасибо, – пискнула та, будто мышка.

– Да не за что. И извини, что напугали. Это не со зла. Вано на кураже. Да, Вань?

– Ага. Я вообще думал, что это окно твоей хаты.

– Вот видишь, – вернулся взглядом к соседке. – Произошло недоразумение.

Она сглотнула. Кивнула, зябко обхватив себя за плечи, переступила с одной босой ноги на другую. А я как голодный пес залип на ее маленьких пальцах с нежно-розовым педикюром. Ей бы поторопиться, ага. Пока пес не сорвался с цепи.

– Пойдем, провожу до двери, – буркнул я не слишком приветливо.

– А обратно в окно вы меня подсадить не можете?

– Зачем?

– Ключей-то у меня нет. А дверь закрыта.

– А-а-а. Это запросто.

От мысли, что я смогу ее пощупать, приятно завибрировали кончики пальцев.

– Как тебя хоть зовут, соседка? – усмехнулся, пристраиваясь у девочки за спиной.

– Любовь, – прошептала та, поворачиваясь ко мне в полупрофиль. Мелкая она была – капец. Про таких говорят – метр с кепкой.

– А?

– Люба, говорю, меня зовут.

– Олег.

– Ну, так вы подсадите меня? Я, правда, тяжелая.

– Тяжелая? Ты? Не смеши. Давай, на раз-два-три.

– Только не уроните!

– Куда ты денешься?

Бля. Она, и правда, невесомая. У меня гантели тяжелее.

Люба пискнула, но я уверенно поднял ее на уровень окна. Она схватилась за раму, подтянулась и благополучно зависла на середине пути.

– Что там? – напрягся я.

– Подоконник скользкий, – пропыхтела соседка, дрыгая ногами в воздухе.

Твою мать. Пришлось подхватить ее за попу и буквально впихнуть в окно. Любовь взвизгнула, но кое-как взобралась.

– Все нормально? – спросил я, подтянулся на руках и секундой спустя перемахнул через подоконник.

– Ой! – снова испугалась Любовь. – Я вас вроде бы не приглашала!

– Так пригласи, – предложил я, озираясь по сторонам. Квартирка Любаши была крохотной, но уютной. Здесь все было каким-то компактным, аккуратным, и пахло тут хорошо. Чем-то теплым. Домашним. Я вспомнил свою берлогу, где от домашнего были разве что следы пиццы на столе и срач в Степкиной комнате. – Не знал, что у меня есть соседи.

– Вам не кажется, что ночь – не лучшее время для знакомства с ними?

– А ты всегда такая правильная? – поддел я девицу. Ну, ведь умора – то про законы она мне втирает, то о правилах этикета. Вот кто бы точно нашел общий язык с мамулей. От мыслей о последней меня слегка передернуло.

– Да никакая я не правильная! Скажете тоже, – возмутилась малышка. – Просто устала как собака.

– На работе, я помню, – кивнул я, вроде и понимая, что сейчас правильнее бы свалить, но в то же время почему-то совершенно не желая прерывать эту встречу. – И где так устают?

– В ветеринарке. Я ветеринарный врач.

– Серьезно?

– Ага.

– То есть если я заболею…

– Если вы заболеете – вам к человеческому терапевту, – усмехнулась она. – У меня пациенты в основном усатые и хвостатые.

– Так, может, я в душе лев?

Серьезно, Олег? Лев? Ррр… Наверное, это даже смешно, но имея в своем послужном списке бесчисленное количество случайных баб, я ни черта не смыслил в том, как понравиться женщине. Просто потому что мне обычно не приходилось прикладывать к этому никаких усилий. А тут какой-то клинический случай – Любаша делала все, чтобы поскорее от меня избавиться.

– Тогда вам в Красную книгу.

– Люба, ты меня выпроваживаешь?

– Честно? Да.

– Ранит, конечно, но ничего. Как-нибудь справлюсь, – со вздохом признался я. – Ладно. Спать, так спать. Если не возражаешь, я выйду через дверь.

Проходя мимо в такой тесноте, я не удержался. Наклонился к ее ушку. Втянул тонкий аромат шампуня и кондиционера для белья.

– Спокойно ночи, соседка. Надеюсь, в следующий раз, если тебе приспичит со мной увидеться, в окно ты лезть не станешь.

– Да вы же сами меня притащили!

– Я?

– Ну… Ваши приятели!

– За них я не в ответе, но все равно извини. Действительно, вышло так себе.

– Принято, – потупилась Любаша, трогательно порозовев. Черт, а ведь у нее и глаза красивые, и губы. Пухлые, как сейчас модно, но наверняка свои. В сумерках этого было не разобрать, а тут…

– Люба, а ты любишь пиццу? – спросил я, перемахнув за порог.

– Нет. Пицца вредит моей фигуре, – свела бровки та и бахнула дверью, едва не оттяпав мне нос. Это что было? Она отказалась от свидания? Со мной? Да нет. Скорее, не поняла намека. Что, в общем-то, немудрено, после двух суток на работе. Пообещав себе популярно ей все объяснить, я вернулся домой, как раз когда мужики стали расходиться.

– Любовь Дмитриевна, зайдите! – загромыхал Зверев на всю ветеринарку.

– Ну, вот и началось, – перекрестилась Зиночка. Я же, со вздохом простившись с надеждой на спокойное утро, вскочила со стула, на котором сидела, заполняя карточки, и, понуро повесив голову, пошаркала прямиком к кабинету шефа.

– Драсти, Федор Николаич, – промямлила я, топчась в дверях. Зверев злобно на меня зыркнул. Я в очередной раз подивилась его сходству с носорогом, особенно бросающееся в глаза, когда он смотрел вот так – из-под нависших бровей, которые вполне могли защитить его зенки и от песчаной бури.

– Доберман – твой пациент? – бросил шеф, не соизволив поздороваться.

– Мой, – покаянно качнула головой я.

– И? Когда будет оплачен счет на его лечение?

– Ну-у-у… Очевидно, когда хозяева придут навестить Лорда.

– Три дня уже никто не приходил, Любава, – сощурился Зверев.

– Ага.

– Танюха сказала, что звонила хозяину. Тот послал ее к черту. Ты случайно не в курсе, что на него нашло?

– Ну-у-у…

– Да что ты нукаешь?! Ну!

– Там хозяева поругались. Может, им сейчас не до песика.

– А нам что прикажешь с ним делать?! А с оплатой? Сколько раз вам повторять, что мы не благотворительная организация? – распалялся Зверев. Я делала вид, что мне страшно. Без этого было никак. И нам. И ему. Потому что, будучи крайне эмпатичным человеком, Федор Николаевич и впрямь рисковал пойти по миру, если бы привечал всех брошенных и захворавших. Тут же ему явно удалось провести границу между эмпатией и здравым смыслом.

– Давайте чуток подождем, а? Они же одумаются!

– Люба-а-а-а! – схватился за лысую голову Зверев. – У нас стационар переполнен.

– Ну, мы же раньше как-то выкручивались, – заныла я.

– А что это за кот, кстати, в карантине?

– Ну-у-у…

– Любовь Дмитриевна! – рявкнул в ответ на мое невнятное блеяние Федя.

– Пациент. Послушайте, была тут одна парочка – умереть не встать…

Возмущенно всплеснув руками, падаю на стул и принимаюсь рассказывать о кошатниках-вегетарианцах, которые морили усатого голодом из этических соображений. Обычно в таких случаях шеф проникался, тяжело вздыхал, говорил что-то вроде: «вот же уроды» и закрывал глаза на очередное нарушение. Но сегодня на это не стоило и рассчитывать. Видать, в пожарке, где Зверев проторчал несколько дней, улаживая результаты последней проверки, ему здорово потрепали нервы. Иного объяснения, почему тот совсем не проникся Геракловой бедой, у меня не было.

– Я правильно понимаю, что кота нам придется пристраивать?

– Ну-у-у… Да. Но ведь счет я оплатила!

– Пипец, – заключает Федор Николаич, пряча мясистое лицо в нескладных ладонях. Я всегда удивлялась тому, насколько ловкими могут быть эти большие руки, когда Зверев обращается с нашими четырёхлапыми пациентами.

– Короче, Любава. Вот что. Если до конца недели доберман и… этот… как ты его назвала?

– Кота? Геракл.

– Если они до конца недели не найдут ни владельцев, ни чудесным образом не закроют свои счета сами… я…

– За кота уже все оплачено!

– Но не за его пребывание здесь! У нас что тут, блин, санаторий?!

– Ладно. Я все поняла.

– Тогда иди с моих глаз долой.

– Исчезаю! – радостно подпрыгнула я. – Один вопросик только… Аванса сегодня ждать?

– Последнее на Геракла спустила? – понимающе хмыкнул Зверев.

– Что-о-о?! – негодующе протянула я. – Да нет же. Скажете тоже. Больше мне делать нечего!

В ответ на мое негодование Федя только насмешливо вздернул бровь. Ну, да. Актерских талантов за мной отродясь не водилось.

– Не знаю, успеют ли перевести, – бросил Зверев, доставая из кармана кошелек. – Могу занять пару тыщ…

– Да говорю же – не надо! – возмутилась я, выскакивая за дверь. Назло кондуктору пойду пешком – это мой стиль, да. Не слишком умно, знаю. Ну, и что мне теперь делать? Нет, я, конечно, могу забрать Геракла к себе на передержку, но ведь это такие траты! Когтеточка, корм, наполнитель… Я спустилась на цокольный этаж, где находился принадлежащий Звереву же зоомагазин, чтобы прикинуть, во сколько мне обойдется усатый приживалка. Поздоровалась с девочкой на кассе. Прошлась между стеллажами, любуясь красивыми лежанками, которые Гераклу пока определенно не светили, как вдруг услышала срывающийся от плача голос.

– Да, Лен! Прикинь, прямо с этой курицы его и стащила… Господи, ну вот что, он не мог хотя бы домой своих блядей не таскать?! – сокрушалась приятная рыжеволосая женщина по телефону. – Ой, ладно… Я тут зашла за едой для Барсика.

Заметив меня, рыжуля поджала дрожащие губы и спрятала телефон в сумку. Я протянула ей бумажный платочек.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Нет. Я… вот. Уже нашла, что мне надо, – женщина схватила пакет кошачьего корма и пошла к кассе. Я увязалась за ней.

– В нашем магазине как раз проходит акция. За пятьдесят рублей любой желающий может назвать в честь своего бывшего червяка, которого мы потом скормим сурикатам.

Конечно, никаких акций, тем более таких кровожадных, в нашем магазине не проходило. Я все выдумывала на ходу, но исключительно потому, что в определенных вещах типа маркетинга Феде не хватало фантазии. Кассирша выпучила глаза. Покупательница тоже как будто бы удивилась. Но это лишь поначалу.

– О, отлично, – засмеялась она, когда первый шок сошел. – Я, пожалуй, непременно ею воспользуюсь. Посчитайте мне, пожалуй, десять…

– Червей?

– Ага. Назовем их Толик.

Бедняжка кассирша, наконец, тоже прониклась. Хихикая, как девчонка, выбила чек.

– Хотите посмотреть, как с Толиками разделаются? – пошевелила вытатуированными бровями.

– О, нет, – открестилась рыжуля, брезгливо поджав губы. – Мне достаточно самого факта. Очень полезная акция, скажу я вам.

Я усмехнулась. Подождала, когда посетительница уйдет. Бросила в корзину несколько пакетиков с кормом и самый дешевый наполнитель.

– Завела себе котика?

– Да нет. Взяла на передержку из пациентов.

– В акции будешь принимать участие? – подмигнула кассирша. Я со смехом покачала головой, прикинув бюджет. А потом подумала – какого черта? Сэкономленные пятьдесят рублей не сделают мне никакой погоды, и, сверкнув глазами, кивнула:

– А знаешь, давай. Назовем его Евгений Артурович.

– Ого! Прям с отчеством…

– Солидный червяк.

– Надеюсь, наш Кузьма не подавится.

– Сожрет как миленький, – улыбнулась я и, полностью удовлетворенная, вернулась к работе.

К счастью, в тот день у меня не было ночного дежурства. Проверив напоследок Лорда и безрезультатно позвонив по номеру, указанному в его карточке, я сунула Геракла в переноску и помчала к остановке. На такси денег уже не осталось, хотя там, безусловно, нам бы было комфортнее. На еду, кстати, тоже. Но мы же уже сошлись на пользе голодания для упитанных человеческих самочек.

В пути котик вел себя вполне прилично. Не мяукал, не рычал. Правда, у меня было подозрение, что на это все у бедняги просто не было сил. Капельницы капельницами, но ему еще только предстояло прийти в норму. А мне к этому времени надо было найти ему постоянных хозяев и деньги, чтобы как-то этот самый откорм обеспечить. Дорога прошла в размышлениях о том, не взять ли мне подработку. Но завести животное, пусть даже временно, и отсутствовать целыми днями – вариант так себе.

Добравшись, наконец, до квартиры, я первым делом открыла переноску.

– Ну, давай. Осматривайся. Тут будет твой туалет. Тут разместим еду.

М-м-м… Кролик! Подавив в себе желание отжать у Геракла паштет, поставила перед его носом блюдце. Бедняга накинулся на еду, как дикарь. Шипя, рыча и урча от удовольствия одновременно. Эх, как я его понимала! Мне тоже ужасно хотелось есть. Я открыла ящик – все было не так плохо. Остатки гречки, риса… Какие-то макароны. Специи опять же. Голодная смерть мне не грозила.

Звонок в дверь раздался, когда я прикидывала, что приготовить из ничего. И, наверное, подспудно я очень ждала этого… Того, что кто-то позвонит в мою дверь. Впрочем, почему кто-то? Он! Двухметровый бугай из соседнего пентхауса. М-м-м… В памяти взметнулись картинки того сумасшедшего вечера. От одного только этого я растеклась лужей, за что ужасно на себя разозлилась. Ну, что мы, бабы, за дуры такие? У него же на лбу большими буквами написано – бабник и сексист. Это мы уже проходили, не так ли, Люба? И даже если твой сосед лучше, чем показался на первый взгляд, готова ли ты к отношениям с мужиком, который настолько успешнее? Мало тебе Жени?

О, да господи! О каких вообще отношениях речь? Максимум что этот громила захочет – разок перепихнуться. Хотя опять же непонятно, зачем ему я. Ясно же, что от баб у типа вроде него и без меня нет отбоя.

В конце концов, может, это вообще не он!

Я решительно дернула дверь на себя и замерла, едва не протаранив носом богатырскую грудь.

– Привет, соседка.

– Добрый вечер, – шарахнулась в сторону, потому что его парфюм ценой в мою месячную зарплату забился в нос, стек по телу вниз и предательски ударил под коленки.

– Ну? Ты готова?

– К чему? – изумилась я.

– К свиданию.

– С вами?

– Ты видишь кого-то еще? – набычился он, переворачивая бейсболку козырьком назад.

– Нет! – ответила я, захлопывая дверь у него перед носом. Все же я не ошиблась. Какое самодовольство! Хорошо, что однажды обжегшись, я на такое уже не велась. Хотя если свидание предполагало еду… Черт. Может, стоило согласиться? – подумала, скосив взгляд на злосчастную гречку. Потом глянула на Геракла, вылизавшего свою миску до блеска, и вздохнула так, будто мне на плечи легла вся тяжесть этого мира.

– Мау!

– Тебе больше нельзя. Ты же не привык к такой пище, – строго заметила я.

– Мау!

– Даже не проси. Я серьезно.

Сделав вид, что не слышу его настырного воя, я открыла окно, схватила халат и пошлепала в ванную смыть с себя усталость. Шум воды поглотил кошачьи вопли. Но расслабиться все равно не получилось. Наспех приняв душ, я кое-как вытерлась и, накинув халат, вернулась в комнату. Кота нигде не было!

– Гера… Кыс-кыс… Гера…

– Если ты ищешь кота, то он здесь, – послышался смутно знакомый голос непонятно откуда.

Что?! Диковато оглядевшись, я, наконец, сообразила, что к чему. Побежала к окну, высунулась по пояс. Как же так? Ну, ведь у меня даже мысли не возникло, что Гера может сбежать! Фиговая из меня вышла мамка. А этот? Вот ведь предатель! Лежит на коленях у развалившегося в садовом кресле соседа и жрет прямо из его рук…

– Не кормите его!

– Кто-то же должен.

Я с жадностью посмотрела на расставленные на столе коробки с пиццей. А тут еще предатель-ветер будто нарочно принес аромат бекона и сырного соуса. В животе противно заурчало.

– Он поел. Ему пока нельзя много мяса. Долгое время кота держали на растительной диете…

– На хера? – ошалело моргнул Олег, обращая сочувствующий взгляд на отощавшего кота. Тот слизал с его пальцев колбаску и жалобно мяукнул. Мол, да, прикинь, братан, как меня мучили эти кожаные. Сосед потрепал усатого за ухом, отчего мышцы на его руке напряглись. Оу…

– Это вы у его хозяев спросите!

– А ты кто?

– Я его лечащий врач. Все, Геракл, хватит жрать!

– Они еще и издеваются над тобой? – цокнул сосед. – Бедолага.

– Мы не издеваемся!

– Геракл? – хмыкнул Олег, поднимая в воздух несчастного кота и даже чуточку его встряхивая.

– Не я придумывала ему кличку!

– Ясно. И часто ты оказываешь ветеринарные услуги на дому?

– Нет! Только в безвыходных ситуациях. Узнав, что Геракл умрет без еды животного происхождения, от него отказались хозяева-веганы, а новых мы ему не нашли.

– Слушай, мы так и будем переговариваться через окно? Как-то это глупо, Люб, не находишь?

– Что же ты предлагаешь? – мой взгляд уже было не оторвать от пиццы. Аромат той подкупал. Я сейчас отдала бы год жизни за кусочек. К черту принципы! Просто позови меня еще раз, и я соглашусь на все. В разумных пределах, конечно же.

– Заходи ко мне.

– Ну, не знаю… – набивала я цену, скатившись кубарем с подоконника.

– Давай… Сразу бы сказала, что тебя надо поломаться.