Мамины сказки

- Да что же это такое! Ну сколько же можно! - Ругалась мама волчица на сыночка Прошу. - Каждое утро, каждый день, каждый миг одно и тоже! Ты зачем у зайчонка морковку отнял?
- Я тоже хотел, - начал оправдываться волчонок, виновато повесив уши и опустив глазища, - А он бы со мной все равно не поделился. Со мной никто не делится...
- А потому и не делятся, что ты сам ни с кем не делишься и ни у кого ничего не просишь, все только силой отнимаешь!
Мама волчица повязала на голову зелёный платочек в ромашки, и принялась замешивать тесто на пирог с каштанами, продолжая распекать сына-жадину:
- Кто вчера на дне рождения ёжика Тимки весь торт съел? Проша. Кто у барсука конфету отнял? Проша. Кто у деда Миши всю рыбу выпросил? Тоже Проша. Стыд то какой! На всю деревню прославился! Даже хитрый лис, и тот наш дом стороной обходит, боится что ты его шубке позавидуешь и отнимешь. - Мама волчица утерла набежавшую было слезинку и накрыла тесто салфеткой. - Ещё и каштанов мало... Ох, на пирог бы хватило...
У бедного волчонка аж глаза на лоб вылезли - как это так, каштанов не хватит? Это что же, ему не хватит? А вдруг ещё и Параське больше достанется?
Ни о чем другом он уже думать не мог... А мама, сняла платок, фартук, сложила их на табурет и, сказала:
- Значит так, Проша, я пошла на ключ, за водой, а ты посиди и подумай над своим поведением!
И Прошка подумал. Подумал, что каштаны и без пирога должны быть вкусные, и если он съест несколько штучек никто и не заметит. И как только мама вышла за порог, серый проказник бегом бросился к корзине с маленькими колючими шариками. Прошка часто ел приготовленные мамой каштаны и очень их любил, но никогда не видел, а потому и не догадывался о том, что их нужно чистить. Не долго Думая волчонок забросил в рот сразу три каштан ииииии....
- Ай-яй-яй-яй-яй как больно!!! - Закричал Прошка, и принялся отплевываться и лапой вытаскивать из пасти колючки. - Эфа какиефа непфафельныфе кафтаны. Мама! Мамафька!!!
Мама волчица сразу поняла что случилось и очень расстроилась.
- Ну почему же ты такой... Лучше бы ты больше времени учёбе уделял, тогда бы знал, что каштаны нужно чистить.
- Я ни фафел... - проскулил сквозь слезы Прошка и постарался пошире раскрыть рот, чтобы мама могла вытащить колючки.
- Хотел, не хотел, это ты потом папе расскажешь, а сейчас пойдём к доктору.
Доктором в лесной деревне был старый дятел Туктукыч. Он быстро вынул колючки, обработал ранки ключевой водой и спросил у мамы:
- Жадность?
- Да, доктор. Уж и незнаю что с ней делать.
- Не переживать, уважаемая, только не переживать. Мы и это выличим.
Доктор попросил маму волчицу выйти во двор, и сказал волчонку:
- Ну что, Проша, уже не так больно?
- Спасибо, доктор, уже почти не болит.
- И зачем же ты жевал неочищеные каштаны?
Проша решил не обманывать, и, опустив голову почти до самого пола тихо сказал правду:
- Я боялся, что мне достанется меньше каштанов, чем остальным, и решил съесть побольше заранее...
- Ты любишь когда тебе достаётся все самое вкусное и лучшее и чем больше, тем лучше?
- Да! - Оживился волчонок.
- Ну тогда, мой хороший, я дам тебе две необычных  булочки. Одна из них становится больше, если ты ею поделишься, а вторая слаще. И чем больше и чаще ты будешь делиться, тем больше и слаще будут эти булочки.
- Спасибо! - улыбнулся Прошка и сунул булочки в карман. - Большое спасибо!
Всю дорогу домой Прошка только и думал что об этих булочках, как в дом занесет, как никомушеньки ничегошеньки о них не скажет, и как один, под одеялом, быстренько обе их проглотит. А  мама вздыхала:
- Ох, Проша, Проша... Ну почему ты такой? Ну ведь все из-за твоей жадности. И друзей у тебя нет, и родня в гости не приходит, и пасть поранил, и тесто испортилось, теперь вот пирога не будет...
- То есть как не будет? А что же мы кушать будем? Ведь я же голодный!
- Сейчас в пекарню к барсуку зайду, куплю что-нибудь. А ты под ёлкой посиди, подожди. Да смотри, никого не обижай, ничего не отнимай.
- Буду я ещё отнимать, - буркнул Прошка, как только мама зашла в пекарню, и достал из кармана булочку. - У меня и так есть что перекусить.
Проша широко открыл рот и откусил большой кусок булки, но... Ничегошеньки не откусилось! Потом ещё и ещё, но все безрезультатно. Булочка буквально пряталась от его зубов.
- Что за дурацкая булка! - разозлился волчонок, и хотел было бросить её на пол, когда рядом появился маленький стриж.
- Извините, - обратился он к Проше, - вы не могли бы дать мне кусочек этой замечательной булочки? Мы с родителями летели издалека и очень устали. Мама и папа спят, а я никак не могу заснуть от голода.
Прошке стало очень жалко малыша, и он отломил для него кусочек булки.
- Угощайся. - Улыбнулся волчонок.
И здесь случилось чудо - булка в руках Прошки снова стала целой и даже немного подросла!
- Так вот про что мне доктор говорил! - Наконец-то понял Проша, и, улыбнувшись, протянул стрижонку кусочек побольше. - А это для твоих мамы и папы.
И снова булка стала целой, и снова немного подросла.
И Прошка, на радостях, стал угощать всех вокруг! Зайчат, играющих в прятки, скворчат, поющих на ветке и ежонка Тимку, несущего на спине огромный гриб. А для сестренки Параси он вторую булочку приберег, чтобы после обеда с чаем скушать. Ух и сладкая она оказалась! Как будто малиновое варенье шоколадом посыпали и на вишневое мороженое положили.
К вечеру вся лесная деревня гудела, как пчелиный рой. Это звери передавали друг другу чудесную новость - Волчонок Прошка от жадности излечился! И каждый хотел сам в этом убедиться, и в гости приходил, и гостиницы приносил. А Прошке так понравилось делиться, что он до сих пор остановиться не может. И тебе вот кусочек булочки передал, да обещал на своей любимой деревянной лошадке покатать, если конечно и ты жадничать не будешь.

В одном городском зоопарке, в отделении детского сада, появился маленький пятнистый леопардик по имени Рык. Его родители работали в цирке и только вчера уехали на гастроли в солнечную Италию, а чтобы Рык не скучал дома один его отдали в этот самый зоодетскийсад. Хотя, если честно, по зверинным меркам он был уже довольно взрослым ребёнком. Ведь совсем недавно Рыку исполнилось четыре месяца, и если бы он был человеческим детёнышем, то непременно готовился бы к своему первому походу в школу.
Леопардик быстро освоился на новом месте и смешил посетителей зоопарка своими забавным проделками. То он оденет миску на лоб, то громко мяукает в дупло старого дерева, то догоняет и грызёт свой собственный хвост, или устроит охоту за назойливой мухой. Вот только самому Рыку было не до смеха. Некогда было ему смеяться и всё тут! Ведь Рык все время завидовал. Всем.
То и дело из его вольера доносилось недовольное рычание:
— Вам, уткам, хорошо, опустите клюв поглубже и сразу все самое вкусное достать можете! Вам, белкам, легко говорить, у вас эхо в друзьях, вот так цвиркните на кого нибудь, а эхо ваш голос устрашит, растянет и в даль понесёт, так все враги и разбегутся! А вы, зайцы, вообще счастливые, у вас хвостики маленькие, нигде не мешают, за деревья не цепляются, не то что у меня - хвостище, везде влезет, того и гляди застрянет!
Однажды увидел Рык старую мудрую обезьяну. Она удобно устроилась на толстой ветке старого клёна и с явным удовольствием жевала банан.
— Везёт тебе, — привычно зарычал леопардик, — ты можешь по деревьям лазать и бананы лапами держать...
— Я думаю, — сказала ему в ответ старая мудрая обезьяна, — что ты и сам это можешь, просто никогда не пробовал.
— А зачем мне пробовать? — возмутился Рык, размахивая для солидности пятнистый хвостом. — Я же хищник, а не макака какая нибудь!
— Ну, чтобы лазать по деревьям вовсе не обязательно быть макакой, нужно просто хотеть залезть на дерево и залезть на него. — сказала старая мудрая обезьяна и, отпустив ветку, повисла на собственном хвосте повернувшись к Рыку спиной.
Маленький завистливый леопардик недовольно фыркнул и ушёл в противоположный угол вольера, чтобы преспокойно продолжать завидовать обезьяне, ещё чуть-чуть больше чем раньше. Ведь она не только залезла на дерево, но и раскачивалась на ветке, цепляясь за неё то хвостом, то задним лапами. Он дул щёки, недовольно размахивал своим пятнистым хвостом, который был ещё и меньше обезьяньего, и фыркал в тарелку с кашей. Слова обезьяны никак не выходили у него из головы. "Значит, — думал он, — мне нужно только сделать то, что я захочу.... А чего я хочу? Для начала проглотить целый арбуз, как это делает серый бегемот, потом залезть на дерево и покачаться на хвосте, и, наконец, взлететь к солнцу, как красный какаду." Потом он подумал ещё немножечко, и решил, что сперва он всетаки полезет на дерево, ведь с него будет очень удобно не только взлетать к солнцу, но и слетать в вольер к бегемоту, чтобы отнять у него арбуз. Рык быстренько представил себе как раскачивается на хвосте, подбрасывает себя вверх и, расправив в стороны свои пушистые лапы, пикирует сверху на бегемота. Будет знать, как дразнить его таким огромным ртом! А Рык свой ещё шире раскроет, так что сразу два, нет, три арбуза поместятся! И теперь бегемот будет ему завидовать! Эх, сколько же всего можно сделать как другие, или даже лучше, если только захотеть и сделать! А Рык очень хотел. Поэтому он отодвинул лапой тарелку с кашей и, воинственно прижав к голове уши, крадучись пошёл к дереву, как будто он на него охотился. Но дерево не испугалось и не убежало. Оно продолжило ровно стоять на месте, так что Рык снова позавидовал: "ну надо же, какая смелость! Вот если бы я был деревом и на меня наступал такой свирепый зверь как я, я бы непременно вырвался с корнем и убежал бы куда подальше! А это ничего, стоит, смелое... Вот бы и мне быть таким смелым..."
И Рык стал смелым. Он смело выпустил когти и забрался на самую высокую ветку. Оказалось, что залезть на дерево не так уж и сложно, если ты свирепый хищник с когтями. Или права была обезьяна и достаточно только захотеть?
С верху открывался чудесный вид! Оказывается, совсем недалеко от Рыка было озеро с белыми лебедями, которые вытягивали длинные шеи и размахивали широкими крыльями. Вот бы и ему такие! А рядом с ними вольер со слоном. Ну у него и уши! С такими ушами и крыльев не надо. Вот были бы у Рыка такие уши, ему бы и на дерево лезть ненужно было, он бы взлетал прямо с места, размахивая огромными ушами, и хватал бегемотские арбузы прямо на лету, всеми четырьмя лапами.
Но таких больших и красивых ушей у Рыка не было, а желание повисеть на хвосте и полетать было. И  маленький завистливый леопардик приготовился к его исполнению. Он, как мог, прицепился хвостом к толстой ветке, расправил передние лапы и приготовился раскачиваться перед взлётом, как на качелях, взад и вперёд. Вот только почему-то раскачаться у Рыка не получилось. Зато получилось полететь. Только не медленно и красиво поднимаясь к солнцу, плавно размахивая пушистыми лапами, а быстро, кубарем и... Шлёп! Сразу на землю. 
— Айяйяйяйяй! — закричал Рык, поджимая ушибленую лапу. — Как больно!
— Что случилось? — Спросила старая мудрая обезьяна, все это время дремавшая на ветке.
— Ты меня обмануууула, вот что случиииилось. — Провыл леопардик. — Ты сказаала, что если я захочуууу, то могу залезть на дееерево и, и, и полетееееть, и на хвостееее повисееееть. А я упаааал! Значит ты меня обманууууулааа!
Обезьяна перепрыгнула на ветку поближе и с доброй улыбкой посмотрела на малыша.
— А разве я говорила, что ты сможешь полететь? — спросила она.
Рык ненадолго задумался, а потом сказал, совершенно забыв про вой и слёзы:
— Нет, но ты сказала, что нужно просто захотеть и сделать и все получится...
— Я лишь сказала, — снова улыбнулась обезьяна, — что тебе ненужно становиться макакой чтобы залезть на дерево, нужно просто захотеть и залезть, ведь леопарды от природы хорошо лазают по деревьям. А вот летать и висеть на хвостах им никогда не получится.
— Но почемууууу? — снова обиженно затянул Рык, — ведь мне так хочется летать как птицы, висеть на хвосте и есть арбузы огромным ртом...
— А знаешь, когда я была совсем маленькой обезьяной, я очень завидовала одному старому леопарду. И бегемотик ему завидовал, и маленький какаду, и даже длинношеий жираф. Ведь леопард был очень быстрый, ловкий и красивый. А ещё, ему всегда приносили на ужин большую сахарную кость. Ох, как-же нам хотелось её попробовать! Так хотелось, что однажды я тайком пробралась к нему в вольер и поменяла кость на три банана и апельсин. Ведь я подумала, что если уж мы так сильно завидуем леопарду и его вкусному ужину, то он нашему и подавно. Весь вечер мы с бегемотиком, жирафом и какаду пытались грызть сахарную косточку, но не могли отгрызть ни кусочка. Да и, сказать по правде, она нам совершенно не понравилась.
— Разве кому-то может не понравиться сахарная косточка? — удивился Рык.
— Очень даже может, если ты не тигр или леопард.
— И что же вы сделали с косточкой? —забеспокоился леопардик, — Может быть она ещё у вас?
— Нет, — рассмеялась обезьяна, — я отнесла её обратно старому леопарду, извинилась и спросила, понравились ли ему бананы и апелесин, на которые на я поменяла кость.
— Наверное очень понравились... — проворчал Рык, уже начиная завидовать старому леопарду.
— Не думаю. Ведь он даже не стал их пробовать. А потом сказал: "запомни, обезьяна, запомните все! Всегда найдётся тот у кого быстрее ноги, длиннее, шея, красивее шуба или ярче оперение. Всегда найдутся те, кто лучше летает, прыгает или плавает. Но никогда уже не будет такого как ты, с твоими ногами, с твоим окрасом, с твоей шеей, твоим ужином и твоими умениями. Каждому из нас природой дано то, что пригодится нам в жизни: жирафу длинная шея, чтобы есть листву на высоких деревьях, какаду сильные крылья, чтобы летать на дальние расстояния, рыбам жабры, чтобы дышать под водой, и всем нам дан разум, чтобы думать своей головой и не делать глупостей. А самая первая глупость - это зависть."

— Кажется, я понял тебя. — задумчиво прорычал  маленький леопардик. — Я больше никогда и никому не стану завидовать! А ты на учишь меня всему что могут леопарды?
— Я расскажу тебе все, что знаю.
И обезьяна начала рассказывать... Она рассказывала каждый вечер и, когда вернулись мама и папа леопарды, Рык уже очень многое умел.
С тех пор много дней прошло. Рык переехал обратно в цирк, где все звери наперебой рассказывали ему о своих путешествиях. О том, какие сладкие финики росли в Турции, какие крупные орехи они ели в Греции, какие красивые цветы встречали в Италии, и какие таланты были у заморских животных, и как им самим хотелось бы вот так... А Рык слушал эти рассказы, улыбался и повторял:
— И я видовал, да не завидовал.

В дальнем лесу, в том, что спрятался ото всех за четырьмя горами, под самой высокой елью, растущей на берегу глубокого озера, жила семья самых обыкновенных зелёных лягушек. Мама-лягушка, папа-лягушка, которых так и называли - мама и папа, и пятеро лягушат. Самую старшую лягушечку звали Квака, она была очень послушной и всегда помогала маме по дому. Ни секунды не отдыхала! Тройняшки Квока, Квика и Шлёпа помогали папе выращивать ряску и ловить мошек на ужин. А вот самый младший лягушонок, проказник Шмяк, никого не слушался и никому не помогал. И когда ему мама или папа замечание делали, дескать почему ты, Шмяк, никому не помогаешь, он делал серьёзное лицо и лениво говорил:

– А я сам сильно занят, я секундочки считаю!

Или, бывало, скажет ему Квика:

– Шмяк, не ходи один на ручей, а то цапля поймает.

А он ей:

– А я её сам поймаю! И в печь посажу! И кашу из неё сварю! Прямо с перьями!

И бегом бежал на ручей.

А уж когда у него что-то спрашивали, никогда правду не говорил. Бывало прискачет соседка, спросит: Где мама? А он:

– А я не знаю, я её с самого рождения не видел, её тогда серый волчок за бочок цап! И в лес утащил.

Вот такой он был, лягушонок Шмяк, вредный и непослушный, ленивый обманщик. Что ему ни скажи, он все свое «Ая» вставляет: «А я сам», «А я знаю», «А я хочу», «А я не буду», А я... А я... Ая... А соседские лягушата за это так его и прозвали, Ая.

Однажды Шмяк, как впрочем и всегда после обеда, лежал на своём любимом горячем камушке и грел спину под жарким летним солнышком, когда прямо перед его носом пролетел красивый изумрудный мотылёк.

– Ух ты, какой красивый! – проквакал Шмяк. – Пап! Папа! Поймай мне этого мотылька! Я мотылька хочу!

– Но сынок, – проквакал ему в ответ папа, – я же не могу бросить свою работу. Вот если ты за меня опрыскаешь ряску удобрениями, то я поймаю тебе мотылька. Так что, поможешь папе?

– А я... А я лучше сам его поймаю! Нет... А я сам мотыльком стану!

Шмяк забрался на ближайшую камышину, ухватился за неё задним лапками  и принялся быстро быстро размахивать передними, громко распевая:

– А я мотылёк, а я мотылёк,

Есть у меня пыльцы кулёк

И полные кармашки

Сушенной комарашки!

– Эй, Ая! А ну-ка спрыгивай оттуда! А не то прилетит за тобой Бабушка Ычка - дурная привычка, и в свой чулан утащит. – Прокричал ему сосед, старый жаб Кваккер.

– А я, а я её сам в чулан утащу! – прокричал Шмяк, раскачиваясь на камышине. – Так что пусть она меня боится!

И только он захлопнул свой большой и хвастливый зелёный рот, как поднялся сильный ветер, и сверху на камыш  бросилась чёрная цапля в золотых очках и цветастом чепчике.

«Бабушка Ычка!!!» закричали все лягушки в округе и бросились к камышу, защищать Шмяка. Но Ычка оказалась очень быстрой. Она в миг схватила лягушонка за лапу, и вихрем умчалась прочь.

– Ая!!!! - только и успели крикнуть лягушки. Но Шмяк их уже не слышал...

Полет был не долгим, Шмяк это точно знал, потому что как только перестал бояться начал считать секундочки. И насчитал их целых шесть раз по шесть, потому что дальше он считать не умел. А вот приземление было жёстким. Точнее бОльным, потому что Бабушка Ычка ещё на лету сбросила его в старую ржавую трубу, и Шмяк шмякнулся на твёрдое дно старого пустого камина.

– Тааакс... – Раздался скрипучий голос откуда-то из окружающей Шмяка темноты. – Это кто тут у нас?

Шмяк твёрдо решил не издавать ни звука, и уж тем более не рассказывать неизвестной скрипучке кто он такой. А если и рассказать, то непременно обмануть. Но, не тут то было! Из темноты показался огромный серый крыс с моноклем, тростью и ярким фонариком, на мгновение ослепившем Шмяка.

– Тааакс... Значит лягушонок... – проскрипел крыс и слегка толкнул его тростью.

– А я и не лягушонок вовсе! – привычно соврал Шмяк. – А я волшебник! И сейчас тебя заколдую!

– Тааакс... Значит Ая...

Крыс Трижды стукнул тростью по полу, и вдруг, откуда ни возьмись, появился стол, а на нём огромная преогромная книга. Она то уж наверняка была волшебной, - понял лягушонок, - потому что сама перелистывала золотистые страницы и сама останавливалась в нужном месте. А когда крыс стал водить по строчкам тонким когтем, она сама читала то, что в ней написано:

– Список «Ая» дальнего леса: Барсук Фыр, Бельчонок Цвир, Ёжик Форка, Крот Корешок, Лягушонок Шмяк...

Крыс снова стукнул тростью по полу и снова страницы замелькали перед глазами золотой радугой.

– Тааакс... Значит лягушонок Шмяк...

– Шмяк. Лягушонок. – Снова заговорила книга, – Младший брат Кваки, Квоки, Квики и Шлёпа. Хвастун. Обманщик. Вредина. Лентяй.

– А я и не Шмяк вовсе! – прокричал лягушонок, но книга его не слышала и продолжала:

– Наглец. Друзей нет. Родителей не слушает. В работе по дому и саду не помогает. Всё сказанное оспаривает.

– Тааакс... – снова заскрипел крыс, – Значит, пока Бабушка Ычка остальных собирает, пусть посидит в тёмном чулане, а потом...

– А я не хочу потом! А я домой хочу! – закричал Шмяк.

– А потом мы решим, в кого тебя превратить и где будет твой дом! – Рассмеялся крыс и снова постучал тростью об пол.

В тот же миг появился пыльный вихрь, поднял Шмяка, поволок его вдаль по тёмному коридору и, бросив в тёмном чулане, исчез.

– А... А... А я... А я и не боюсь тем-темноты вовсе! – Сказал в темноту лягушонок, и украдкой вытер слезинку. Как же ему было страшно! И как хотелось домой, к маме и папе, к сестричкам и братику...

– Привет. – Чуть слышно сказал кто-то возле самого уха Шмяка. – Храбришься?

– Ни... Нисколечко! – ответил он, пытаясь разглядеть кто же это сказал, но так никого и не увидел.

– Обманываешь. Вот поэтому тебя Бабушка Ычка принесла?

– А я, может быть, сам прискакал!

– Ну да, и сам себя в чулане закрыл. – рассмеялся голосок. – А как тебя зовут?

– Шмяк. Лягушонок Шмяк. А тебя?

– А меня Пава. Я хорошая привычка. Привычка говорить правду.

– А почему я тебя не вижу? – спросил лягушонок.

– Это потому что я очень маленькая, как мошка. А вот если бы я была большая, то помогла бы тебе вернуться домой.

– Это как же?

– Всё очень просто, – Пава перелетела Шмяку на нос, чтобы он мог её увидеть.

 – Ты ведь попал в дом всех привычек, и плохих, и хороших. Те привычки, которые ты в себе растишь в нашем доме большие, а которые ты забываешь, становятся всеё меньше и меньше, а потом и вовсе исчезают. Вот вчера исчезла привычка заправлять кровать. Хорошая она была. – Пава смахнула слезинку и горько вздохнула, – А скоро и я пропаду... А они, ну плохие привычки, вредные, только больше становятся. Видел, Враль какой здоровый вырос?

– Это крыс что-ли?

– Он самый. Раньше меньше меня был, а сейчас вымахал... И змеище Лгунище выросла, сестричка его, и червь Хвастун, и паук Непослух, а уж слизень Лентяй Лентяич... Он вообще пол комнаты занимает.

–  И они что, все мои?

– Твои конечно. Только Бабушка Ычка и Враль в нашем доме общие, а остальные у каждого свои.

– А что же мне с ними делать?

– С ними ничего. Это что они с тобой сделают. Наверное съедят, когда мы, хорошие, совсем исчезнем.

– А я не хочу! – расплакался Шмяк. – Я домой хочу, к маме!

– А зачем? Чтобы дальше не помогать, вредничать и не слушаться?

– Нет-нет! – замахал головой Шмяк – Я хорошим буду! Я очень хочу! Только... – лягушонок понуро опустил голову и покраснел. – Знаешь, Пава, я совершенно не умею быть хорошим.

– Слышу не врёшь ты. – улыбнулась мушка и немножко подросла – А раз так, то помогу я тебе! Здесь, в чулане, спрятана таблетка от вредных привычек. Горькая-прегорькая! Ты её найдёшь и проглотишь, а она тебя домой перенесёт. Но это не самое главное.

– А что же самое главное? – спросил Шмяк, выискивая глазами волшебную таблетку.

– А самое главное, это впредь, прежде чем что-то сказать или сделать, нужно вспоминать, что ты таблетку от вредных привычек проглотил.

– Я это всегда-всегда помнить буду!

Пообещал Шмяк и Пава подросла ещё немножко.

Таблетка нашлась очень быстро, она лежала в самом тёмном углу и, казалось, сама выкатилась прямиком в лягушачьи лапки. На вкус она оказалась очень горькой и противной, такой противной, что Шмяк даже на секундочку глаза закрыл, а когда открыл, то был уже дома, возле грядок с ряской, которые  папа заботливо опрыскивал водой на ночь.

– Папа, – позвал его радостный лягушонок, – А можно я тебе помогу?

– Шмяк, ты?! – ещё больше обрадовался папа. – Конечно можно. То-то мама обрадуется!

– Конечно обрадуется, – улыбнулся Шмяк, поправляя зелёные листики, – я же и ей помогу.

С тех пор лягушонок Шмяк стал совсем другой - добрый, скромный, вежливый, трудолюбивый, а главное честный. А по субботам к нему в гости прилетала большая муха, с последними новостями из дома всех привычек.

Это был замечательный день! Но, давайте начнём сначала...

Где-то между небом и землёй, в замке из розовых облаков жил-был детский сад. Да не простой, а немножко волшебный. И воспитанники там были совершенно волшебные. Одни только кикиморы чего стоили! Так-то они ничего, добрые и красивые, их ещё иногда русалками называют, а вот когда разозлить их кто-нибудь... В самых настоящих кикимор превращаются! И сразу нос картошкой, хвост поварешкой, волосы тиной и платья трясиной. В общем, жуть какие становятся. А как успокоятся, так снова девицы-красавицы, сами собою не нахвалятся, сами собою не налюбуются, сидят - в воду глядят, красуются.

А феи морские звёзды? Вот ведь где волшебство волшебное! Ведь никто и не догадывается, что морские звёзды на дне морском хороводы водят, танцы разные танцуют, да теми танцами воду раскачивают и в воздух поднимают, чтобы она тучи наполняла и дождём обратно на землю падала. Вот как!

А уж кто в том детском саду самый необычный, так это праправнучка Солнышка нашего, маленькая золотая Звёздочка. Это необычно добрая, справедливая и правдивая принцесса. И чуть только рядом с ней какая-то несправедливость творится, её сияние гаснет, и Звёздочка болеет, бледнеет. А как правду услышит и все вокруг по справедливости на свои места расставится, так сразу ярче прежнего золотым огнём сияет.

В этот день, в волшебном детском саду, планировался праздник, выпускной бал. И Звёздочка собиралась особенно долго и тщательно. Сто раз расчесала свои длинные волосы, перемеряла сорок праздничных платий и целых два часа уговаривала своего лучшего друга Шушу, из созвездия малой медведицы, поехать вместе с ней. И Шушу согласился, но при условии, что его никто не станет обижать, ведь он же маааленький.

— Конечно не станет, — улыбнулась другу Звёздочка и крепко его обняла, — ведь в садике все мои друзья, такие же как и ты.

— Ну тогда я непременно поеду с тобой. А на чем мы поедем?

— Мы даже не поедем, а полетим. Сейчас нам тобой подадут комету.

Комету и впрямь подали сей же час, вернее сию минуту. Большая, круглая, с длинным хвостом и золотым седлом, она довольно рычала в предвкушении полёта и фыркала серебристыми искрами. Шушу даже немного испугался, ведь он ни разу не летал на комете, а тут...

— А она меня точно не укусит? — спросил перепуганный лемур. (Да-да, Шушу был именно лемуром, хотя и всей душой верил в то, что он небесный медвежонок).

— Нет конечно, наши кометы питаются только молоком из млечного пути, ну и звёздной пылью на сладкое. — Объяснила Звёздочка другу. — Ну что, в путь?

— В путь!

Ох и страшно же было маленькому Шушу на такой большой комете! И Звёздочке было страшно, ведь она совсем не любила летать, но по-другому на бал не попасть. Да и праздничную причёску не сделать. Ведь праздничная прическа любой звёздочки это прямые волосы, торчащие над головой, как самый настоящий звёздный лучик. И если ты сам решишь полетать на комете, то и твои волосы будут торчать вверх, густо облепленные той самой звёздной пылью, которую не успела съесть комета.

Вскоре комета остановилась и счастливо замахала хвостом.

— Ну вот мы и на месте, — сказала Звездочка спустившись на облако, — спасибо тебе большое, золотая комета. Прыгай, Шушу, я тебя поймаю!

Взявшись за руки, друзья торжественно пошли к замку по цветной алее, густо алеющей самыми настоящими... Мухоморами! Вот только Звёздочка этих грибов никогда не видела, и, конечно же, решила, что это новый сорт облачных кораллов, специально высаженный к празднику.

— Смотри, Шушу, как здесь красиво! Нужно непременно посадить такие кораллы в нашем саду.

— Да-да, и кораллы, и вот такие милые навесы и балдахины. — Добавил лемурчик, восхищаясь плетением густо развешенной паутины.

— Только вот что-то вот эта ваза с цветами мне не нравится. Ни формы, ни цвета, ни запаха у цветов... Такую я бы точно не хотела.

Звёздочка уже почти прошла мимо ступы с метлой, как вдруг на неё и Шушу набросился чёрный кот!

— Стоять! Ммуррр, дальше прррохода нет! Частная, ммуррр, собственность бабы Яги. — Прокричал кот и выпустил свои острые когти.

— То есть как это собственность? — не поняла Звёздочка, — здесь же ещё вчера наш детский садик был.

— Был, ммуррр, да сплыл! Теперь здесь баба Яга, ммуррр, живёт и частные концерррты даёт. Вот только билетов, ммуррр, больше нет, так что убирррайтесь отсюда по добррру, по здорррову!

— Но куда же мы уйдём? — чуть не расплакался Шушу, — ведь комета вернётся за нами только вечером...

— Ммуррр, не знаю. Можно, конечно, вас в плен взять, но тогда, ммуррр, пррридётся выкуп тррребовать.

— Ненужно нас в плен! — решительно сказала Звёздочка, и даже топнула ногой для убедительности. — Вы лучше нас на концерт пригласите, да чаем угостите!

— Да-да! — согласно закивал Шушу, и покрепче взялся за руку подруги.

— Ну, потом, ммуррр, не говорррите, что я не пррредлогал.

— Не беспокойтесь, не будем. А пока, передайте Бабе Яге, что к ней на чай с концертом прибыла принцесса Звёздочка!

— И небесный медведь! — совсем осмелев, добавил Шушу. Да и как тут не осмелеть, когда ему наверняка предстоит защищать свою лучшую подругу от какой-то Баяги!

— Ну, что ж, ммуррр, как скажете. Значит чай, ммуррр, с поганками и билеты в самом, ммуррр, перррвом ррряду! Следуйте за мной.

Внутри замок тоже сильно изменился, только Звёздочку уже не радовали ни яркие мухоморы, ни колышащаяся повсюду паутина, ни даже танцующие по углам нарядно одетые мыши. Она шла по знакомым коридорам, с каждым шагом становясь всё бледнее и бледнее... Ведь она поняла, что все её друзья уже могли оказаться в плену у бабы Яги. Вот только кто она такая, баба Яга?

Чёрный кот, громко распевая, точнее размурлыкивая, веселую песенку:

Замур-мур-мурчательно быть котом,

Когда есть сосисочка на потом,

Когда ты ещё мур-мур, муррлодой,

И вокруг все-все хотят дрружить с тобой!

Замур-мур-мурчательно песни петь,

В небо вместе с песнею улететь,

В поле вместе с песнею загорать

И под песню звонкую, мур, танцевать!

Мур-мур-мур-мур-мур-мур-мур мур-мур-мур,

Мур-мур-мур-мур-мур-мур-мур мур-мур-мур,

Мур-мур-мур я песенку вам спою,

Мур-мур-мур такую весёлую!

"Ну надо же, — подумала Звёздочка, — бандит бандитом, а такую веселую и добрую песню поёт, что даже танцевать под неё хочется!"

И танцевать хотела не только принцесса. Шушу, с лёгким подскоком вышагивая рядом,   никак не мог унять свой танцующий хвост!

— Да угомонись же ты! — ворчал он, — стыд то какой, под разбойничьи песни плясать.

Но хвост никак не унимался. Он пружинил и отскакивал в разные стороны, делал волну и, время от времени, распушался как старая щётка.

Вскоре друзья дошли до места. В бальном зале стояла небольшая сцена с яркими кулисами, а вокруг неё огромные обеденные столы, плотно заставленные разными вкусностями. Здесь были печёные яблоки, компоты, кисели, травяные чаи, пироги, печёные грибочки, заварные трубочки и огромный торт в виде трухлявого пня с одним зелёным листиком.

— Много уважаемая Бабуся Ягуся, — громким и красивым голосом промурлыкал кот, — к вам, с дррружески визитом, пожаловали пррринцесса Звёздочка и её небесный медведь! — и, взглянув на маленького лемура, глашатай добавил: — Карррманный.

— И вовсе я не карманный... — обиделся Шушу. — Я просто ещё не совсем вырос.

— Ага, ммурр, нос не доррос.

В этот момент заиграла музыка, и из-за кулис вышла страшная, очень неопрятная седая старушка в грязном платке и лохмотьях.

— Рада новым гостям! — страшно улыбнулась она Звездочке, — надеюсь, вам здеся всё по нраву пришлось?

— Видимо вы и есть та самая Баба Яга. Приятно познакомиться. А я принцесса золотая Звездочка, праправнучка нашего общего Солнышка.

— Воно и видать, что прапра. Больно ты уж бледная для златой звязды. Может у тебя болит чего? Так я травки подбяру, быстро на ноги встанешь.

— И то пррравда, — согласился с хозяйкой кот, — бабулечка у нас, ммуррр, тррравница хоть куда! Даже камень вылечит, что уж о, ммуррр, живой душе говорррить.

— Благодарю, но от моей болезни только одно средство есть, добро и справедливость. А здесь и сейчас что-то плохое происходит.

— Ох, и как жешь ты права, прынцесса, как жешь права! Ну прямо чёрная несправедливость! Я ведь здеся как оказалася? Я сюда праздник оформлять прылятела! Ведушшей на выпускной бал, значится, прыгласили. Пявца с собой взяла, столы накрыла, а они...

Баба Яга всхлипнула, и смахнула слезу с ужасно грязной щеки, а кот продолжил:

— Уходи, ммуррр, говорррят, стрррашила грррязная, откуда пррришла, а нето, ммуррр, взашей выгоним, помиррру, говорят пустим. Будешь, ммуррр, говорррят знать, как малых детей пугать.

— А я ведь и не пугаю никогошечки, я ведь им праздник, а они...

— И тапками в неё, ммуррр, тапками!

Кот обнял бабу Ягу за ногу и тоже заплакал. А Звёздочка вдруг стала совсем белой, как снег, и чуть не упала в обморок от такой чёрной несправедливости.

Хорошо ещё, что Шушу не растерялся. Он быстро притащил подруге стул и принялся шептать что-то на ухо, отчего к Звёздочке вернулся лёгкий золотой румянец. А потом  спросил у кота:

— Ну и где эти ваши обижатели несправедлители? Куда вы их спрятали?

— Да что же мы вам, злодеи якись что-ль? Никуды мы их не дювали, не спрятывали. — обиженно пробормотала баба Яга.

А кот добавил:

— В соседнем, ммуррр, помещении они закрррылись. И обещались, ммуррр, до тех поррр не выходить, пока мы с Ягой, ммуррр, восвояси не уберёмся.

— А я никудысь отселя убираться то и не стану, мне и здеся хорошо, лучшее и не придумаешь!

— А хорошо, что Звездочка от несправедливости погибает? — совсем рассвирепел лемур, и принялся стучаться в двери. — Эй, вы! Чего вы там закрылись? А ну быстро все сюда, золотую Звездочку спасать!

— Как спасать?

— От чего спасать?

— Что же мы наделали!

— Значит мы были неправы?

— Но ведь она такая страшная и грязная!

Заголосили все воспитанники, выбегая из комнаты. Особенно старались русалки:

— Ну ладно мы, мы чаще прекрасны, чем безобразны, но она... Она же такая всегда!

— И что с того, что всягда? — уперла руки в бока баба Яга. — Зато я добрая и настояшшая, а вы все добренькими притворяетесь, а сами никогошечки не любяти, токма себя любимых. Вон и Звездочке помогать не таропятись! А она гляньть, всё бледнея да бледнея становится.

И правда, золотая Звездочка снова побледнела, и уже еле держалась на стуле.

— Ой, ммуррр!!! Да её же спасать срррочно нужно! Только, ммуррр, как? Подскажи, небесный медведь!

— Зтобы Звёздочку спасти, нужно добрее стать друг к другу, и справедливее. — сказал Шушу и строго посмотрел на выпускников и бабу Ягу.

— А я ничаво! У меня всё по честному, это они меня обидели. — проворчала обиженная старушка и отвернулась. А Шушу посмотрел на виноватые глаза русалок, фей и морских звёзд.

— Значит так!  — строго произнёс маленький лемур. — Начинаем операцию по спасению! Вам срочно нужно подружиться со старушкой.

— Но она же грязная! — сразу заныли морские звёзды.

— Некрасивая... — добавили феи.

— И неопрятная! — завершили своё описание русалки.

— И что с того? Значит Ягу нужно отмыть и перенарядить! Кто тут из вас дождь вызывать умеет? — и Шушу внимательно посмотрел на морских звёзд.

— Но для этого же нужно танцевать... — хором вздохнули звёзды, — А разве можно танцевать без музыки?

— Та не волнуйтьсь, будеть вам музыка! — улыбнулась Яга и достала из-за пазухи огромный микромор-мухоморный микрофон. — Эй, кудрявые, заводь шарманку!

Вдруг, со всех сторон сбежались нарядные мышки, те самые которые танцевали в коридоре, и, рассевшись по углам с гуслями и балалайками принялись играть. А баба Яга кааак запоёт!

Эх, играй разиграй, моя балалаечка,

На мне туфли меховые, кружевна фуфаечка!

Я на бал засобиралась, еще с самого утра,

Да пока доодевалась , время - спать уже пора!

У меня глаза, как угли, чёрные пречёрные!

А румянец нарисован свёклою печенною!

Как пойду я хороводить, топну левою ногой.

Кто с меня там глаз не сводит? Это же миленок мой!

И пока она пела, все-все звёзды и феи танцевать начали, да так растанцевались, что над бабой Ягой пошёл не просто дождь, а самый настоящий ливень! И быстренько смыл с неё всю грязь. Оказалось, что Ягуля очень милая бабуля! А уж когда на неё русалки новый платок одели и платье нарядное, так она вообще на королеву похожа стала. И запела ещё веселее. А потом и золотая Звездочка ей подпевать стала.

В общем, это был замечательный день! Но вскоре он подошёл к концу, за принцессой с другом уже подали комету, и все воспитанники волшебного детского сада, вместе с чёрным котом и бабой Ягой, вышли их провожать.

— Спасибо всем вам большое, за такой чудесный выпускной бал! — улыбнулась друзьям на прощанье маленькая принцесса.

— Нет, это тебе спасибо, за твоего друга, — ответила за всех самая старшая русалка, — он напомнил нам о том, что настоящая красота и доброта внутри. Нужно только её разглядеть.