Маска Верного Предателя

Человек опубликовавший данную книгу не является автором произведения, его написала Angel Grou. Я с ее позволения лишь размещаю ее на ризличных ресурсах. Данная книга является законченным произведением, однако автор не считает его каноном. На данный момент пишется новая книга, которая закрывает многие сюжетные дыры существующего текста, начиная отношения уже знакомых вам героев сначала.

Если вы хотите более подробно следить за творчеством этого автора, вы можете найти его в телеграмме, по ссылке, что предоставлена внизу.

А  если вы хотите связаться с автором лично, вы можете обратиться на почту:

Удивительно видеть такие высокие деревья в лесу. Большие, раскидистые и совершенно беспощадные, не пропускающие ни единого солнечного лучика к зелёной, влажной траве. Лианы, что растут на этих деревьях, давно уже облюбовали местный ландшафт, а каменная дорожка, что ведёт к этому маленькому уголочку земли, давно покрылась трещинами, мхом и остальными природными особенностями окружающей среды. Именно здесь, вдали от чужих глаз и личностей расположилась аккуратная, небольшая деревушка. Жители её не отличались особыми потребностями или желаниями, говоря совсем честно, они просто наслаждались свободой и свежим воздухом, разрешая пению птиц полностью унести их мысли к небесам. 

— Ха!!! На тебе! — кричал парнишка, позволяя мечу парировать атаки противника.  — Не так быстро, ты, грязный охотник! Я, храбрая ведьма, защищу животных! — окликнули первого, махая собственным оружием в противовес массивных атак.   Такие игры были частым явлением. Мальчики и девочки, от мала и до велика, собирались и играли. Салочки, считалочки, скакалочки и многое, многие другое соединялось в большие, яркие игрища, которые сложно было хоть как-то изменить или исправить. Злые, мрачные и ужасные ведьмы были здесь настоящими героями, а служители так распространенных храмов - убийцами и мясниками. Стоит ли винить в такой интерпретации детей? Конечно нет, большая их часть - ведьмы. Иронично, не так ли? Вид, что уничтожался годами, веками и столетиями под постулатами религии (и во имя получения вакцины), вид, что был возведён в рамки ужасной легенды о злых и страшных существах - жил и процветал здесь, на отшибе цивилизации. Не удивительно что всего в нескольких сотнях километров от столицы подобное место нашлось и ожило. Ведь иголку сложнее всего найти в стоге сена, особенно, если сено предварительно окрасили в серый, переливающийся цвет. — Да нет же! Нет! — закричала Алайа, взмахивая своим мечом в воздух и бросая его в землю. — Ты должна парировать левой рукой. Ле-вой! Поняла? А ты вообще, не позорься! — исключая всю ту ругань, что была включена в эту небольшую экспрессию эмоций, женщина всё-таки добилась того, чего хотела, её ученики сделали нужное ей движение, позволяя женщине обрадоваться и засмеяться. — Вот! Ну вот же! Можете, когда хотите!! Ха-ха! 

  Через, буквально, несколько секунд, мечи были направлены на довольную учительницу, но та не растерялась, активно возвышая свой меч и начиная парировать атаки двух противников. 

— Как думаешь, долго она будет на них так кричать? — рассмеялся черноволосый юноша, глядя на свою блондинистую подругу из окошка. — Имею ввиду, они дерутся уже тридцать минут, разве это не много?

— Ты учишь их дольше, но ведь мы ничего не говорим, Жур. — посмеялась сидящая рядом с ним, позволяя говорящему улыбнуться чуть шире. 

— И то верно. Кстати, о учении! Твои дети делают великолепный прогресс в ведьмовском. Я искренне ими горжусь, особенно Шангом. По секрету, я вообще не ожидал, что он будет на такое способен. — аккуратно положив руку на стол, ведьма перевёл взгляд на свою подругу. — Зрители, конечно, очень способные, но я никогда не учил зрителя лично, тем не менее, твой ребёнок очень меня впечатлил. 

— В отличии от её мужа, он исполняет свои обязательства. — зайдя и закрывая дверь бедром, дама сердца парнишки пришла, вежливо протягивая Гроу чашечку чая. Разговор длился уже насколько часов, сопровождаясь размеренной вышивкой и милым, порой смешным прочтением стихов друг-другу. Говорили буквально обо всём на свете, компания собиралась часто, так что вовсе не отказывала себе в небольших, но очаровательных в своей простоте мероприятиях. — Ах, сколько ты вообще здесь уже? Каждый раз как думаю об этом, ощущение, что ты приехала только вчера! — зеленоглазка сложила ручки под подбородок, заинтересованно прищуривая глазки.

— Мх-х, ну не говори так! — парировала ту мама детей. — Всё-таки восемь лет уже здесь живу! Даже девять, если быть совсем точной. — покачав головой, та перевела глаза на учителя, который активно желал что-то сказать. Но, он молчал, явно испугавшись на секунду, что прервал монолог. — Мм... хотя, конечно, иногда бывает грустно от этого осознания. Я знала, что так будет, но, вы, итак, понимаете.  — Конечно понимаем, Гроу! Ну, со стороны, которая нам понятна, конечно. — пожала плечами дама. Ей не были понятны очень многие моменты в этих отношениях. Её знакомая приехала сюда одна, совсем одна. Бедная девушка нуждалась в помощи и была настолько сильно рада обнаружить вокруг себе подобных, что успокаивать её пришлось чуть ли не всей деревней! Карета, что её привезла, так и не вернулась. Ни в первый год, ни во второй, ни в третий... — Просто, ну, Реншу стоило тебе хотя бы предложение составить! Он ведь обещал тебе, а сам не исполнил. - буркнув, дева была перебита своим обожаемым черно глазиком.  — Может оно и к лучшему, такие как Реншу не отличаются высокой моралью. Они ведь убивали нас всё это время. Так что знаешь, наверное, даже хорошо, что она воспитывает детей здесь, в отдалении от всей этой опасности. — подробное высказывание вызвало лишь согласные покачивания. 

— Именно так мы и рассуждали, когда я уезжала из храма. — окончательно понурив голову, знахарь добавила. — Хотя, я бы очень хотела увидеть его ещё раз. Всё-таки я люблю его, как ты не крути. Да и детям без отца расти - не очень хорошая идея. 

 Подобные размышления были резко прерваны быстрым и активным возгласом.  — Гроу! Гроу, там к тебе карета приехала! — Алайа не говорила это. О нет, она кричала! Она была в настоящем шоке. Как и все присутствующие, в самом деле. Упоминавшаяся ранее карета превратилась в некий миф за длительное время отсутствия, так что видеть её сейчас воочию - событие достойное крика.

 Долго ждать не пришлось, выйдя к приехавшим, те сообщили что даму желают видеть в храме, притом не одну, а с детьми. Женщине даже вручили письмо, в котором чёрным по белому указывались просьба приехать назад, вернуться к собственному супругу раз и навсегда. Подписанная им же, даже, со специальной печатью, которая была той ещё умопомрачительной редкостью, по воспоминаниям самой Гроулин.

 «— И что только могло ему понадобится?  — витало в голове девушки, быстро шедшей по каменной тропинке. Старинный булыжник уже давно превратился в собственноличное искусство и напоминал скорее картину, чем очередной, старый камень.

 — Неужели мне вновь нужно ехать в храм? Разве это стоит того?.. почему он вообще решил, что это хорошая идея, ведь столько времени не виделись... 

 — мыслила ведьмочка, поглядывая на собственный дом. 

— Ладно я ерундой страдаю, давно ведь не видела его, но он...? Неужели теперь и правда безопасно?».  Предстояло быстро собрать и одеть детей. Всё-таки карета долго стоять не будет, да и ругаться тоже не верно...

— Муши! Лин! Пойдёмте-ка быстро, вам нужно одеться! Мы уезжаем! — скомандовали заинтересованным детским лицам, вскоре побежавшим за мамой. Те одевались без особых вопросов, сдерживая в себе горящее любопытство. Они мельком поглядывали на маму. Та решила не переодеваться в состарившееся от долгого лежания кимоно, лишь в очередной раз взглянув на себя в зеркало перед выходом и закинув последнюю вещицу в сумку. — Вот, держите. Это все. Мы уже можем отправляться? Чудненько. — поклонилась, позволяя детям запрыгнуть в карету первыми. Слуги лишь покорно кивнули и разошлись, садясь на свои места в чужах экипажа.

— ... так значит мы едем к папе? — заинтересовано хлопала глазками Лин, смотря на обеспокоенную мать. — Нет, ты не подумай, мы очень-очень хотим его увидеть, но просто... ну, ну- 

—       Ну мы его никогда не видели! — встрял Му-Шанг. 

— Да! — поддакнула девочка. — ...и мы просто не знаем как нам с ним говорить и ... о чём вообще! Ему нравятся цветы? А может ему нравятся лошади?

—        Или ему могут нравится ножи? О, или собачки?

—       А котики? Ему нравятся котики??

 Начали заваливать вопросами дети. Гроу отлично понимала их интерес, стараясь очень терпеливо отвечать на все поставленные ей вопросы:

— Тему для, разговора вы уж точно найдёте... — улыбнулась она, наклоняя голову в смятении, — Цветы ему нравились, лошадей он любил. Любовь к ножам это скорее моё пристрастие, а вот собак и кошек он, кажется, не любил, но относился к ним позитивно-нейтрально. — сложила руки вместе, отвечая на ещё не заданный вопрос, — Я просто не уверена что его предпочтения остались прежними, через письма очень трудно понять человека, каким бы магом ты не был. — это очень быстро заставило детей забеспокоится с новой силой. 

— Ой, ну всё возможно, мама! Ты главное не расстраивайся так сильно!.. Я ... Мы не думаем, что он так сильно изменился, если совсем честно! — получив поддакивания со стороны брата, Лин заулыбалась, заметив на лице матери улыбку. Вскоре девочку обняли, крепко прижимая к себе.

— Ты моё солнышко, я тебя очень люблю... и тебя я тоже очень люблю, Муши, иди сюда, обниму. — парень покорно подошёл, прижимаясь собственным телом к родной груди Гроу. Оба из детей были рады, они оба были любимы.

 Несмотря на очень долгую, буквально бесконечную череду вопросов о отце, его идеях и причинах такого редкого появления в жизни, энергия у ребят всё-таки исчерпалась и относительно скоро они устали, ложась на диван и засыпая. Ворочались и бузили друг на друга: «Ты не туда ногу положил», «А ты калачиком не сворачивайся, мне места мало!», «А ты не расти таким большим!» ругались брат с сестрой, пока не устроились поудобнее, засыпая на мягких, вельветовых подушках. Таких не было у них дома, от этих пахло... роскошью?

  Именно ей. И именно она заставляла женщину тяжело смотреть в окно в ожидании опускающейся ночи, без остановок они доедут за один день. Стоило поспать в карете, чтобы с утра быть свежей и уверенной, но дрёма всё никак не нагоняла настоятельницу, позволяя тревоге засесть в её сердце. А что, если Реншу не помнит её? А что, если Реншу о ней забыл?.. Да, вопросы глупые. Они переписывались каждый месяц на протяжении этих восьми или девяти лет, ничего не изменилось в их отношениях. Голубки всё так же писали друг-другу нежности и милости, искренне стараясь быть приятными., но проповедующая понимала, что письма далеко не тоже самое что жизнь вместе; Будь она одна, разницы бы не было вовсе, но сейчас с ней дети и это совершенно не тоже самое, что приехать проведать мужа на пару дней. Шанг и Лин, хоть и были очень воспитанными и вежливыми детьми, всё равно для неподготовленного и не привыкшего к ним мужчины они были раздражителем и даже стрессом. Гроу знала об этом, но не могла же она оставить детей одних в деревне? Нет, не могла. Ко всему, это дети самого проповедующего, так почему же ей их не взять? Странный вопрос, такие же странные мысли. Кажется, ведьмочка настолько давно не видела супруга, что вовсе забыла, как он выглядит. Она точно помнила его восхитительные глаза и очаровательную улыбку, отчётливо помнила нежные, но сильные руки и уверенный, но спокойный голос. Всё тело покрывалось мурашками, когда она только вспомнит их объятия; безумно соскучилась, очень рада, что ей предложили вернутся назад, даже, если куда позже, чем планировалось.

  Вся эта радость почти мгновенно перекрывалась осознанием тех трудностей что придётся пройти: малыши никогда не видели отца. Они родились в этой деревне и жили там всю жизнь, учились и растя в окружении подобных Гроу. Удивительно было попасть в место, где мало того, что относятся к ведьмам хорошо, так ещё и большая часть деревни – ведьмы. И нет, Реншу не отправлял её туда. Он отправил её в город по соседству, но кучер заплутал и привёз её в это поселение, откуда дама так и не выехала, получив очень комфортную и благоприятную для себя среду.   Ведьмы выделили ей домик, небольшой, но просторный, маленький садик, где женщина растила пшеницу; С ней регулярно общались, помогали при токсикозе и других неприятных моментах беременности. А после родов и вовсе воспитывали детей как своих собственных. Крохи играли с соседскими детьми и всегда были окружены вниманием и заботой, даже несмотря на то, что Му-Шанг не был ведьмой: он был зрителем, как и отец. 

 Это не помешало тому же Журу обучить их языку ведьм и латыни, а Алайе это не помешало тренировать их боевым искусствам. Близнецам Зури и Гури различия малышей не мешали учить их колдовству, а всем остальным это не мешало любить и лелеять этих деток, как своих родных. Соседские ребята не дразнили Шанга, наоборот, они с интересом общались с ним, всячески пытаясь понять, как работают его способности, что часто заставляло Лин ревновать брата, но они всегда договаривались, так что до ссор это как-то и не доходило; Брат с сестрой в принципе ссорились редко. Они чаще ссорились с кем-то, чем между собой. Безусловно, чуть ли не каждый день, Шанг бил Лин, а Лин била Шанга, но вовсе не важно кто начал первый и когда, потому что это обязательно перерастёт в потасовку, и очередное смыкание волос друг друга. Но не дай бог кто-то обидит Лин, и тогда Муши будет первым кто встанет на её защиту, в то же время Лин будет первой кто начнёт драться за брата, если на него начнут вешать лапшу. Близнецы действительно любили друг друга как семью, и хоть и не могли поделить одну комнату на двоих, прекрасно могли поделить на двоих шоколад или игрушку. Не было проблем и с разделением обязанностей, но куда мы без проблем с вниманием от «мамы». Этого вечно не хватало обоим, ведь перенявший от отца любвеобильность Муши, постоянно приходил обниматься и говорить маме как он её любит, а не настолько любвеобильная Лин всегда обижалась, что мама не любит так же сильно и её. Но это всё было в прошлом сейчас.

 Гроу думала о том, как детям будет жить в храме. Ведь это не тоже самое что жить в их маленькой деревне среди огромного и массивного леса... это буквально противоположное этому явление, и очень хорошо, что дети уже окончательно сформированы, и это им не навредит так, как навредило бы пару лет назад.

 Но что насчёт человеческого окружения? Какой гарант что детям понравится общаться с Реншу? Какой гарант что, Реншу понравятся дети? Какой вообще есть гарант, что отец Реншу не решит избавиться от малышей ведьмы и какой шанс что мать сможет справиться со стрессом, который в очередной раз возлагается на её плечи? Шанс не велик, но он определённо есть, даже несмотря на то, что найти его – крайне сложно. Знахарь переживала не столько о себе, сколько о крохах: те сейчас мирно спали прямо у неё под боком, а женщина сидела и смотрела в окно, постепенно погружаясь в странный, нервный, но вместе с тем приятный сон. Она не хотела спать, она лишь хотела подумать.

— Вот и приехали. — как-то расстроенно про констатировали девочке, с интересом смотрящей в окно.

— Уже? Как-то быстро... я думала мы ещё побудем вместе немного! Я не наездилась, мы можем проехать ещё один круг? — недовольно пробурчала малышка, хватая маму за руку и смотря на последнюю жалобными, грустными глазками. 

— ...мх, нет, не можем, милая... — улыбнулись той, поглаживая по голове и позволяя залезть на собственные колени. Последняя часто так делала, когда капризничала, так что это не было чем-то необычным, что для самой Гроу, что для ребёнка, в очередной раз проявляющего своё вредное нутро. — Ко всему, разве ты не хочешь увидеть папу? 

— Хочу, очень хочу!! Но м! Я, мне... мне страшно. — пробурчали, смотря кудато вдаль. Это было легко понять, в самом деле и их матери было страшно. А вдруг что-то пойдет не так? Она ведь не сможет ничего ни сказать, ни сделать, и ради чего тогда всё это...? За столь долгое отсутствие, даже самой ведьмочке стало страшно. Она не знала, чего ей ожидать от собственного мужа и чем в принципе обернётся их встреча.

— А папа очень любил украшения? — уточнил сын, резко заставив очнуться от мыслей.

—        Нет...? А что такое? Что-то произошло? — кивнули сыну.

—        Да, просто это очень похоже на папу. — не колеблясь, ответил тот.

— ...где? — глянули обе из девушек в окно, вскоре заметив Реншу. Тот слегка изменился. Он не вырос, нет, но его волосы украшало массивное и яркое украшение, представляющее из себя золотую змею, украшенную цветами. Кимоно его было столь ярким и расписным, что создавалось ощущение, будто бы каждую мышцу что была в теле мужчины вытащили, подсчитали, и расписали, вынося этот узор на великолепный, золотой материал. На ногах были церемониальные ботинки, делающие его чуть выше, но во всём остальном он остался прежним. Ведьма его тут же узнала, улыбнувшись при виде знакомого лица, — Да, и правда. — проурчала женщина, поправляя кудрявые волосы дочери, вынуждая её ухватить руку брата. Тот крепко придержал последнюю, не желая отпускать ни на секунду. — Привет, Реншу. — улыбнулись проповеднику, как только тот заметил саму даму. 

— Приветствую, Гроу. — поклонился тот по некой привычке, очень скоро лицезря фигурку, аккуратно выходящую из кареты и направляющуюся в его сторону. Дети остались в карете на пару минут, они ещё готовились выходить, явно что-то усердно обсуждая друг с другом, хотя господин уже успел заметить копны грязно-русых и коричневых волос. 

— Ну к чему такой официоз? Разве я настолько изменилась? — хихикнула девушка, очень скоро прижимаясь к уже отвыкшему от этого проповеднику. Он выглядел шокировано, но вместе с тем по удивительному довольно, ощутив в голове некое странное, даже непривычное облегчение и тишину; за эти, фактически, девять лет отсутствия успокоителя, Реншу уже и забыл, как мучился первое время. Как пил чаи и настойки перед сном, и как учился контролировать себя вновь. Всё-таки вечная возможность успокоится была очень приятной, но удивительно необходимой, особенно когда резко исчезала в нужный момент. — Ав, а ты совершенно не изменился, всё такой же большой и тёплый. — улыбнулись господину, аккуратно поправляя часть идеально лежащего хаори. 

— Я ... я очень рад, милая. — заговорил молчащий, искренне стараясь не перейти на столь привычную проповедь. Сейчас его глаза были устремлены только на неё. Столь непривычные ощущения казались ненастоящими. Как те события, которые случились настолько давно, что при повторении вызывают чувство фикции, словно этого никогда не было. Но её руки были. Они были самыми настоящими, живыми и целительными, такими могли быть только руки его милой, нежной, самой важной и ценной Гроу. И как он только посмел отправить её от себя так далеко? Лишь простояв в объятиях пару минут он пожалел об этом! Этот запах, это тело, эти руки и эти слова; совершенно не изменилась, но всё так же прекрасна, как и в те дни, когда Реншу жил с ней вместе. Но теперь всё вернётся на круги своя и они вновь будут жить вдвоём. Он больше никогда в жизни не отпустит её куда-то далеко и никогда больше не даст так подло исчезнуть из собственных объятий.

— ...а Муши тоже будет таким любвеобильным когда вырастет? — послышался слегка раздраженный, заинтересованный вопрос. Зелёные глазки мелькнули, смотря то на брата, то на его взрослую копию. — Просто я не намерена терпеть подобное к себе отношение! 

— А я и обнимать тебя не стану! — показал ей язык парнишка, скрестив руки на груди. — Ты мне противна! — выдали ей, поднимая собственный нос вверх.  — Ой, не очень-то и хотелось бы! Фу-шка! — показали язык в ответ, начав дразнить оппонента, который в долгу не остался, вынуждая девочку показывать язык ещё сильнее. Очень вскоре они отвернулись друг от друга, высоко подняв носики и начав смотреть куда-то в небо. 

— Скорее всего, — посмеялась мама, поглядывая на слегка растерянного Реншу. Дети по сравнению с ним были крошечными, они определённо будут выше самой Гроу, но сейчас девочка доросла ей до груди, а парнишка уже перерос её плече. Они оба глянули на маму, после переглянувшись и в очередной раз показав один другому языки, глянули на родителей с ещё большим интересом, — Но это не настолько плохо, к этому можно привыкнуть. Тебе понравится, когда подрастёшь, я обещаю. — успокоили старшую, — Ну же, Реншу, обними детей! Они очень хотели тебя увидеть! — но сильный и такой уверенный Реншу испугался! Он крепко прижал к себе супругу, вынуждая её ощутить, как руки сильнее сжимают её талию, — Реншу! Ну же, не позорься, они не кусаются! — начала смеяться ведьмочка.  — Кусаемся! Ещё как! — запротестовали оба из близнецов, — ...но обниматься вроде тоже любим. Любим же, да? — спросили в унисон друг у друга, подходя к маме чуть ближе. 

 Отец их всё-таки обнял, но даже дети уловили дрожащие руки. Малыши казались Реншу настолько миниатюрными, что он боялся их сломать, крепко прижимая к себе два родных, но таких маленьких тельца. С воспитателем была та же история, её он боялся сломать не меньше, ведь девушка казалась ему крошечной, но вместе с тем безумно гордой и хитрой, что очаровывало влюблённого в неё по уши зрителя. Он полюбил её ещё с приезда в Линбург и сколько бы раз не пытался себе сказать, что ненавидит её, каждый раз находил себя около храма, пытаясь вновь выловить её фигуру из чужих глаз. Наверное, если бы не Люк, то никогда бы и поговорить не решился... и, если бы не тот же Люк, никогда бы не придумал способа забрать эту девушку с собой. Старик оказался действительно очень уж хитрым и подлым, и буквально помог похитить даму ... да, за хорошую сумму, но это того стоило! Ко всему, через время это окупилось, когда та узнала, что проповедник солгал ей о том, что её никто не помнит, она была счастлива!  Да, безумно злилась что ей лгали, но она была так благодарна Реншу за сохранение её близких, что буквально зацеловала его прямо там! Истинно старший помнил эти сладкие губы, эти руки, это тело и эти мысли: эту блаженную пустоту и нежные губы по всему его лицу. Он был в таком шоке, что мысль об этом до сих пор вводила его в ступор, вызывая по телу сильные и яркие мурашки. Это, как и его признание в любви, были очень памятными... Оба из этих моментов заставили его переступить через себя тогда и оба из них изменили его жизнь окончательно, но явно не в худшую сторону. 

  Сейчас у него были дети, уже относительно взрослые и безумно хитрые как показалось господину. Но он любил их. Им предстояло многое наверстать. Очень многое! Куда больше, чем он, наверное, хотел, и куда больше, чем смог бы в эту секунду представить. 

— Господин Реншу! Господин всевидящий! Я, я очень извиняюсь, но- — донеслось беспокойственное икание со стороны. — Но вам нужно возвращаться к проповеди!! Прямо сейчас!! — церемониальный помощник выглядел обеспокоенно и как-то нервно, определённо стараясь хоть как-то вытащить восхищённого и забывшего обо всём человека из этого состояния.

— А?.. Ой да, я совсем забыл об этом. — как-то растерянно промычал старший, — Мы с вами ещё увидимся сегодня, мои дорогие. — сообщил он присутствующим, — Минси! Минси, дорогая, подбери им нужную одежду и накорми их, они уж точно проголодались с дороги. — скомандовал мужчина кивающей помощнице. После ушёл, хоть и недовольно. Он хотел ещё раз поцеловать Гроу, но ему не дали этого сделать, вызывая в нём бурчание и некое недовольство. А ведь они только увиделись! Сложно представить какого ему будет буквально на следующий день!

— Конечно-конечно, Реншу! Как скажете! — защебетала дамочка, вскоре хватая ведьмочку за руку и таща за собой. Почти никто не помнил, что она ведьма, а те, кто знал не были против... она не жила в храме долгое время, а пока жила и вовсе не составляла проблем. Даже магию не использовала! Теперь, конечно, будет труднее, ведь у детей тоже будет магия, но всё же хорошо, что потомство в принципе есть. Ведь разве плохо что новый мессия способен к размножению? Нет, вовсе не плохо! — Дорогая, ты совсем не изменилась! — щебетала служанка, ведя за собой даму. За ними шли близнецы, держа ту за руку. Они осматривали большое здание, то и дело обращая внимание то на одну колону, то на другую, то на третью. Красивые иллюстрации на них вызывали восторг и потерю концентрации, отчего то и дело слышались восторженные визги, чуть ли не синхронно возникающие с новым потоком информации от провожающей, прямо ведущей семейство к гардеробной. — Пришли! — чуть ли не скомандовали ведьме, усаживая её на стул. — Девочки помогут вам выбрать наряд и причёску, а мне поможешь ты! — сообщили потерянным ребятам, которых уже оттолкнули в разные комнаты, дабы переодеть. Те не особо поняли, что случилось, как оба уже были втянуты в симпатичные, яркие наряды. 

 На миниатюрной Лин красовалось юркое, фиолетовое кимоно, а растущее тело МуШанга быстро начало прикрывать синее, пёстрое хаори. Пояса на него не нашли, так что просто оставили часть ткани телепаться, зато волосы парнишки нашли чем завязать, затягивая те аккуратной, синей лентой.

— Я тоже себе ленточку хочу! — закапризничала сестра, указывая на довольного Шанга. — Я тоже ленточку хочу! — тыкая пальцем, она наблюдала как служанки носятся из одной стороны в другую, вскоре прибегая друг к другу и смеясь. — Не хочу я фиолетовую! И золотую не хочу! Я синюю хочу! Как у Шанга! — продолжала капризничать та, получая в руки то одну, то другую ленту. — Не хочу я другие! Такую же хочу! — чуть ли не плакала Лин. И никакие уговоры не работали в её сторону. — Меня не волнует, что она не подходит по цвету! И красота меня тоже не волнует! — ругалась малышка. — Я хочу такую же! Такую же и всё! — Но у нас нет такой же ленты! Она старая и.. — неловко оправдывалась служанка, не замечая смеющегося Шанга. Тот подошёл вскоре, стягивая с себя украшение.

— Не волнуйтесь, — улыбнулся он, — Сейчас всё появится. — сообщили служанкам, разрывая шёлковую ткань на две части, — Вот, держи. Теперь у нас будут одинаковые. Как ты и хотела. — заулыбался братишка, активно смеясь, как только счастливая сестра завязала её на своих коротких волосах. — С ней ты ещё страшнее выглядишь! Бе-бебе, страшилка! 

— Да сам ты страшилка! — за возмущалась последняя, набрасываясь на него. Тот не рассчитал этого и очень вскоре они вновь начали драться, устраивая потасовку на полу. Это происходило всегда, и не ожидавшие этого служанки смотрели на это с шоком, но вместе с тем – очарованием. У многих были братья и сёстры, и многие понимали, что это нормально, но всё же это казалось смешным. Они дрались безумно комично, особенно учитывая то, что сделали друг для друга буквально одну секунду назад. 

— Вы двое! А ну быстро прекратили безобразие! — скомандовала им мама, вынуждая обоих остановится и быстро встать по струночке, неловко улыбаясь то ей, то всем вокруг. — Это что за поведение такое! Мы с вами в приличном месте, а вы себя как ведёте!? — поставив руки в бока, недовольная Гроу выглядела очень строго, отчего близнецы фактически тут же начали извиняться друг перед другом и перед ней, лишь через пару минут получив какое-никакое одобрение и вздох, позволяющий расслабиться чуть ли не всей комнате. — ...ладно уж. Молодцы, что поделили ленту. Нам стоит пойти поесть, вы оба голодны, не так ли? — сложив руки вместе, смотрела на очаровательно кивающих в согласии детей. — Отлично, в таком случае пойдёмте, у нас с вами ещё много дел, мне предстоит очень многое вам рассказать. 

 «Хорошо, мамуль!», «Да, хорошо!» послышалось в ответ женщине, заканчивая этот небольшой спектакль. Служанки посмеялись над случившимся, вскоре начав провожать семейство к гостиной, где и планировали накрыть на стол. Всё-таки они были относительно почётными гостями, хоть и стали таковыми больше из-за Реншу, чем из-за собственной важности. Именно это, кстати, позволило ужину быть весьма пышным. Даже не столько сами привычки культа, сколько сами слуги, искренне заинтересованные в жене проповедника, старались угодить что ей, что её детям, и мадам Гроулин как эта самая жена, искренне старалась не поддаваться на лесть и провокации. Она знала, как это работает и чего многоуважаемые господа пытаются добиться, так что вежливо попросила их уйти, смиренно наблюдая как они покидают гостевую, позволяя троице приезжих вновь оказаться наедине. Это был семейный ужин, хоть и непривычно пышный, отчего темы затрагивающиеся на нём были личными и не должны были выходить за рамки семейного диалога. Это правило было хорошо известно близнецам и великолепно соблюдалось ими в независимости от обстоятельств. 

— Они точно хотят нас съесть. — удивительно серьёзно выдала из себя малышка, получая согласные кивки со стороны настолько же серьёзного брата.

— Да, я тоже так считаю. —  похлопал по столу парнишка, смотря на одобрительные мазки пальцем по дереву со стороны сестры.

— Ну зачем им нас есть? — засмеялась мать, смотря за зрачками детей, которые, казалось, сейчас станут больше самих глазок от вскипающего восторга и возмущения.

— А зачем нам иначе столько есть?! Дома мы ели в половину меньше! Этого хватит что бы накормить всю нашу деревню! Или они считают, что мы настолько обжоры? — возмущалась Лин, аккомпонируемая собственным братом.  

— Да, и вообще, почему мы едим сами, почему папа не присоединиться к нам?! — стукнули кулачками по поверхности, вызывая смешок, а затем какую-то разочарованную констатацию.

— Нет-нет, деревню этим уж точно не накормишь, дорогие мои. Часть деревни – точно, но всю деревню – нет. Вы можете съесть что хотите, люди просто хотят понять, что вам нравится. — погладили по макушкам горящие головы.

— То есть мы можем съесть только сладости и тогда они будут нам давать только их?? — переспросили у ведьмочки, загораясь новой волной восторга.

—  Пхахаха, ну, не думаю, что только их, но это определённо даст им зацепки в ваших пристрастиях, это уж точно. — закивали в ответ, прижимая к себе оба смеющихся тельца. — Но вам правда стоит поесть. Будет не вежливо отказываться от предложенной трапезы, а мы ведь с вами очень вежливые, правда? Вот, значит нам стоит поесть. Приятного аппетита мои дорогие. Я вас тоже очень люблю. — проконстатировали ребятам, начавшим с интересом оглядывать стол. Они никогда не видели такого количества продуктов на одной плоскости, и конечно же хотели попробовать всё и сразу, но не могли себе этого позволить в силу воспитания, и вежливости. 

 Через время, малыши попытались скопировать поведение собственной матери, та уже знала, чего хочет перекусить, так что не очень долго выбирала, вытаскивая себе небольшую тарелочку из горы предложенных. Не то что бы осьминог ей уж так понравился в прошлые разы, но ей было очень трудно забыть, как Реншу отчитывал её в тот день за чрезмерные попытки убежать, а потом чуть не удавился, отчего пришлось его откачивать, и девушка была вынуждена отложить собственные попытки побега «на потом». А «потом» всё не случалось и не случалось, приведя к тому, что в день «побега» проповедующий сам прошёл за ней в комнату, лично уточнив почему она не явилась на ужин. Естественно, Гроу оправдывалась и придумывала всяческие отмазки, но в конце концов просто закрыла за господином дверь, решая, что лучше решить всё раз и навсегда! В тот же день они поцеловались в первый раз, и спать легли тогда же вместе. В самом деле, ведьмочка вспоминала об этом со стыдом и неким очарованием, стараясь хоть как-то поддеть надоедливое щупальце палочками. За несколько лет она уже отучилась ими есть, и процессия занимала куда больше времени, но всё же окончилась удачно, позволяя конечности оказаться в положенном для неё месте. 

— ...а они вкусные? — с интересом уточняли дети, каждый раз как видели чтото новое из морских обитателей на тарелке. К осьминогу притронуться не решились, но вот устриц всё же попробовали. Обоим они, к слову, не понравились, но именно они и заставили детей пробовать немного больше, ведь не может же всё быть настолько неприятным, правда? Всё, конечно же, не могло. Так выяснилось, что креветки кажутся детям вкусными, а мясо утки в соусе очень даже приятное, хотя птицу дети тоже не очень любили, обзывая её мясо «твёрдым и горьким». 

— Нам стоит похвалить повара. — спокойно проконстатировала дама по окончанию трапезничества, — Он великолепно готовит. — улыбнулась, получив хмурые мордочки со стороны собственных детей. — Что? Щупальце было очень даже ничего на вкус!

—        Фе. — ответил ей Шанг, и был таков.

 Названный в честь алкогольного напитка, своё имя более чем оправдывал, вызывая в госпоже особо приятные эмоции. Часто душа и всеобщий любимец компании, парнишка честно признавался девушке в собственных чувствах, но прознав о том, что на нее уж очень сильно положил глаз проповедующий, как-то поумерил собственный пыл. Может дело в уважении, а может в страхе, но поведение от этого у Джина не поменялось, и он как остался добродушным дурачком, так им и был, всё ещё невинно глядя на Гроу своими странноватыми, жёлтыми глазами и вопрошая «а ты что, правда ведьма?». Нет-нет, Джин не был против этого, наоборот, от такой мысли он загорался ещё сильнее, но вместе с этим, такие как Джин были в каком-то смысле очень опасны Гроу. Да, он добродушный дурак, но такие добродушные дураки легко могли пойти и против неё, найди они достаточно доказательств. Реншу против Гроу не пошёл, но не только потому, что он по уши влюбленный в неё дурак, ещё и потому что прекрасно понимал, что выгоднее оставить её в живых. Но если быть уж совсем честными, больше сыграло всё-таки первое, чем второе, как бы ведьмочка не делала из Реншу умного и сообразительного мужчину, что он, что она, часто глупили в очевидных моментах, создавая тем самым милые и даже романтичные ситуации.

— Джин, ты знаешь, у меня есть для тебя работёнка! Вот, гляди. — указали ему на ключи. — Сможешь сделать дубликат таких? В нескольких копиях. — уточнили мастеру, начавшему глядеть то на маму, то на детей, словно оценивая их сходство во внешности. На ключи он тоже глянул, но кажется внешний вид семейства интересовал Джина всё же сильнее, чем предоставленная ему работа ключника.  — Да, без проблем. — заинтересованно закивал он, улыбаясь девушке во все свои тридцать два отбелённых зуба. — Буду только рад помочь, но это не сейчас, я подберу материал, разберусь с железом и... Ну, всё остальное. — почесал затылок, поглядывая на мать семейства. Получив от неё согласный кивок, начал улыбаться ещё шире, через время протягивая свои руки для получения крепких объятий. Их он всё же получил, что это вызвало в детях недюжинное удивление.

— ...мам, а ты никогда не рассказывала нам, что Джинн твой родственник! — забеспокоились дети, как только обсуждаемый ушёл. Не удивительно, ведь там, где ребята прожили всю свою жизнь, обниматься было можно только с близкими, а как становишься старше, то и на это требуется разрешение! Джинн определено не был частью их семейства. — ...или ему можно, потому что он младше? — попытки предположить важность паренька во всём этом умиляли, но разницу всё равно стоило объяснить. Всё-таки это важный аспект, хоть и не самый соблюдаемый. — М, нет, Джинн не мой родственник. Но здесь можно обниматься и просто так. — спокойно заключили возмущённым слушателям. — Это особенности их веры, можете считать, что они просто больше себе позволяют. Это не означает что мы должны опускаться до их уровня, но и наши руки это чуть-чуть развязывает. — Какой смысл обнимать того, кто не является частью твоей семьи? — уточнил Шанг. — На другие случаи можно и спросить, это что, так сложно? — под поддакивание сестры, мама лишь посмеялась. Ей было трудно объяснить это юным умам, но она искренне попыталась, насколько это в принципе было возможно.    Перенесемся к ужину и событиям что будут сопровождать нас после. Всё же слушать и смотреть как наши герои раскладывают вещи было бы интересно, случись после этого хоть что-нибудь да впечатляющее, но это не так. Дети быстро разобрались с комнатушкой и побежали гулять, исследовать храм, а оставшаяся в тишине и покое Гроулин определённо решила наслаждаться этим по полной, вздремнув на одной из подушек. В комнате не было такой уж прям четкой кровати, зато был большой, хоть и круглый диван. Женщина знала, что спать на нём было не очень удобно, но ей и такого хватило для относительного высыпания. После, конечно, пришлось проснуться, но это не было чем-то приятным, ведь к моменту открывания глаз девушка осознала, что проспала. Стоило очень быстро встать и прийти в положенное место. Опаздывать в первый же день возвращения – хамство, не меньше.  

 За столом уже проходил ужин. Начался он не так давно, собирая за своим столом всех знакомых и не очень людей. В частности, Гюрена и Реншу, вместе с детьми последнего. Они трапезничали, параллельно слушая рассказы малышни о первом прожитом дне в храме. Настоял на этом Реншу, в основном из-за того, что Гроу не пришла, но ожидание того же дедушки всё-таки нужно было скрасить, а эти два маленьких человечка отлично работали на удержание внимания.  

— А я говорю ему: нет, тупица, ты не прав! — рассказывала Лин, иногда тыкая пальцем в брата. Тот тоже был не лыком шит, изредка вставляя умопомрачительные вставки вне контекста, заставляющие Гюрена тихо смеяться, изредка испытывая на прочность собственную сдержанность. — А он мне: сама ты тупица, это семи лист, а я ему и говорю, — в этот момент малышка повернулась к брату, отчего их диалог начал выглядеть ещё более комично. Голос понизился вместе с интонацией и темпом, позволяя щекам Гюрена чуть надуться от предвкушения шоу. — ЭТО. ШЕСТИЛИСТ. У НЕГО ЛИСТОВ ШЕСТЬ. ШЕСТИЛИСТ.

— ДА НИКАКОЙ ЭТО НЕ ШЕСТИЛИСТ!! ПОЧКА ТОЖЕ СЧИТАЕТСЯ! — взвизгнул братец, беззвучно ложа руки на стол, с характерными для пацанёнка выражением лица. 

—        А ВОТ И НЕТ. — чётко ответили ему, надув щёки.

—        А ВОТ И ДА! — повторили за ней, отворачиваясь от соперницы.

—      А ВОТ И НЕТ! — показали язык, разворачиваясь прочь и складывая руки на груди.

— ДА, Я ТЕБЕ ГОВОРЮ! — легонько ударил рукой по дереву, скорее для вида, чем для привлечения внимания.

— НЕТ!! — ещё сильнее подняла нос девочка, злобно зыркая на собственного противника, тот тоже так делал, в этом они были очень схожи.

— ОЙ, ой, прекратите, не могу- — захохотал Гюрен, чуть не свалившись со стула со смеху. 

— Нет, ну а что он? — недовольно буркнула ему Лин в ответ на такую реакцию.  — Пхахаха, ой, ой мамочки, уууу, — продолжал смеяться истинно младший, заставляя отца крох прикрывать собственное лицо рукавом, ему тоже было смешно, но с его стороны было неправильным это показывать. — А она ему, а он ему! пхахах, семилист-восьмилист! Нет, ну ты слышал, Реншу?! Я таких слов даже не знаю, а они спорят какое же это растение! Ну разве это не абсурд? — ему определённо не стоило садится за стол в таком состоянии. Чуть подвыпив, он всегда веселел, но сейчас это случилось явно не вовремя. О любви Гюрена к алкоголю знали все и это не было новостью, но запретить ему особо никто мог. Меру он всё же соблюдал и почти никаких повреждений чужому имуществу не наносил. Случалось конечно иногда, но, уж с кем не бывает. 

— Кхм-кхм, игнорируя слова дядюшки Гюрена, вас этим растениям Гр-., то есть, мама научила? — поинтересовался Реншу в надежде продолжить беседу. Получилось это легко, всё-таки собеседники искренне хотели всякое рассказать, а потому с интересом отвечали почти на всё о чём их спрашивали. Исключений было не много, разве что то, чего они не знали в силу возраста или других препятствий. — Да! Но мы, кстати, тоже её Гроу зовём иногда, не беспокойся. — заулыбались те в унисон. Папа им нравился и деткам было интересно с ним общаться. — А что, вы такое не учите? — глянули на братьев с интересом, словно не имея возможности согласится с ранее изложенной мыслью. Лин и Шангу всегда говорили, что взрослые учат это так же, как и они, дети, а потом используют всю жизнь. Это подтверждалось с каждым разом, взрослые в их деревне действительно знали очень многое о растениях и на капризы детей часто рассказывали, как сами ненавидели всё это учить. Но всегда заканчивали это тем, что подобное важно и с практикой всё придёт, главное стараться и прилежно думать о надвигающейся важности изученного материала. Поэтому, информация о том, что кто-то мог такое и не учить, вызывала восторг, испуг и удивление. Как можно жить и не знать элементарных различий между «шесте листом» и «шестигранником»?

— Кхм, Реншу не нужно это учить. — вклинилась в разговор Гроу, уже успевшая подойти к столу. На неё почти никто не обратил внимание, кроме, естественно, детей и самого Реншу, лицо которого словно засияло при виде любимой супруги. Несмотря на то, что её очень долго не было, от недолгой встречи в сердце снова заиграло желание пробыть рядом как можно больше времени. Мужчина и сам не знал, как ей удалось пробудить в нём это чувство вновь, но он не был против. Наоборот, это казалось полезным и даже очень приятным. — Он живёт в немного других условиях, так что для него это не так обязательно, как для нас с вами, понимаете? — уточнила мама, вскоре присаживаясь на свободное место, заботливо оставленное для неё кем-то из слуг. Всё-таки женщину воспринимали как мать, так что было трудно не проявлять к ней хотя бы «понимающую» симпатию. У многих всё-таки были дети, так что жизнь в храме попытались (хотя бы внешне) сделать более приятной, для уставшей от вечных забот о детях женской психики.  — Нет, мы искренне не понимаем! — запротестовал Шанг. — Все обязаны это знать! Вообще все! — Лин согласно ему кивнула, так что паренёк начал расходится ещё сильнее. В этом плане они были убийственно забавны, ведь как только появлялся хоть один зрительный контакт между близнецами, так сразу появлялась очередная буря эмоций переходящая то к драке, то к спорам о чем-то между собой. Изредка они спорили с кем-то, но тогда ругались уже вдвоём против соперника, лишь тогда начиная выяснять отношения. Этим способом воспитания ведьмочка даже гордилась, ей искренне казалось, что это очень даже впечатляющий результат, да и она в принципе ожидала от себя куда меньшего прогресса в этой конкретной стези. — Почему ему не нужно этого учить и почему тогда мы обязаны?! — посмотрев на всех с секунду, разъяренный ум услышал лишь смех Гюрена. Это его явно расстроило, он ожидал ответа, а не смешка, но предполагающееся вскоре было получено. 

— Потому что ваш отец не жил в деревне, как минимум. А как максимум, я его всему научу. — почесали Муши по макушке, взъерошивая и без того не слишком уложенные локоны.

—        Обещаешь? — вклинилась в диалог до сели молчащая Лин.

— Да. — многозначительно кивнули ребёнку, переводя тему на что-то, что будет интересно всем, включая и самих малышей. — А как прошёл ваш день? Просто исходя из их рассказов, предполагаю, что они его провели удачно, — на секунду замедлилась, вскоре, словно добавляя что-то вне контекста, — хотя о подробностях я узнаю позже. — стрельнула глазками на ребят, вновь загоревшихся историями и восхищением от того, что их вновь будут слушать. —  Но всё же! Не составили ли мы проблем? Может нужно что-то исправить? — затихала к концу, словно давая кому-то продолжить предложение за нее, часто эффективный способ разговорить собеседника, что часто работал. Этот раз не стал исключением. 

— Нет-нет! — запротестовал Реншу. — Всё отлично. Ребята великолепно справляются, хотя и успели уже поругаться между собой, но... кто же из нас так не делал? — заставило слуг улыбнуться. Они определённо были рады подобному понимаю со стороны «всевидящего», продолжая ужинать в приподнятом настроении.

— И то верно. — заулыбались мужчине, приступив к употреблению пищи. — Гюрен, на твоём лице написан смех, что заставило тебя так веселиться? — тот буквально был готов расхохотаться прямо там, что и случилось буквально через секунду. 

  «Они рассказывают, что...», «а потом она! И он!» и много других историй вылилось из уже опьяневшего от алкоголя стражника. Малышню это веселило, они поддакивали, смеялись и старались держать «дядюшку» в задоре, пока их родители лишь понимающе, но как-то грустно переглянулись. Оба устали за сегодняшний день. И в то время, когда глаза Реншу были полны усталости и ожидания ночи, глаза Гроу, кажется, были полны сожаления. Она искренне думала, что ей будет нужно спать на том чертовски неудобном диване, весь уют которого сводится лишь к тому, что размер самой дамы позволял лечь на нём относительно комфортно, хотя такой мужчина как Реншу не мог лечь на нём полноценно: приходилось сворачиваться калачиком друг около друга. Женщина вовсе перестала думать о том, что она может лечь вместе с собственным супругом в комнате. Это мало её волновало, будем честны. Самым страшным было первое знакомство с Лин и Му-Шангом, оно прошло более чем удачно, самой ведьме искренне хотелось так думать. Всё же это и был изначальный повод их поездки, именно подобные события заставляли сердце матери больно трепетать в груди. 

— Спасибо за понимание, Реншу. — относительно уверенно промямлили соседу по столу, после вернувшись к еде. Рис был очень вкусным, более чем оправдывал желания не настолько искушённых блюдами близнецов. Ели с огромным аппетитом, хотя и посмеиваясь периодически над выходками рьяного Гюрена. Тот ушёл через время, но наговорить успел достаточно. Осталось только надеяться, что дети не запомнят его слова, хотя очень странно что они в принципе появились тут, учитывая, что гвардеец старается уходить к моменту опьянения. Но, видимо не сегодня.

 Наступил вечер. Родители, отцы, сыновья, малыши и все остальные присутствующие уже разошлись по своим комнатам, как и Гроу с детьми. Реншу отвлекли, так что мать без особых проблем отошла куда-то в покои, начав ежедневный ритуал прослушивания событий, произошедших за день. Это была очень важная часть дня, иногда не поделившись такой важной информацией хоть с кем-нибудь кроме друг друга, дети даже спать спокойно не могли, поэтому ведьмочке приходилось выдумывать всё новые и новые способы узнать произошедшее за период её отсутствия, но со временем и это упростили намного, но, далеко не в худшую сторону.

— И представляешь! — взволновано пищала Лин под активные кивки Шанга. — Они рассказали нам всё! От имени до возраста! Мы никогда и не думали, что так просто узнать что-то о человеке! — продолжала малышка, пока её не перебил МуШанг.

— Да! А ещё мы познакомились с Диной! Она весёлая и очень забавная, хотя очень странно отреагировала, узнав, что у нас есть возможность быть в храме. — тут уже кивала Лин. Видимо это знакомство им не очень понравилось. Оба выглядели чуть раздражёнными, но, недостаточно что бы считаться злыми. — И так вообще много кто реагировал! Слишком много кто, в самом деле... — пожали плечами, безнадёжно заканчивая свой рассказ. — Это все на сегодня, да?

— Ага..., — пробурчали брату, уже успев спрятаться под тёплые подушки. Это вызвало смех, вскоре уже оба лежали в кроватке, поцелованные и крепко обнятые собственной мамой. Это была часть ритуала, который быстро закончился. Теперь у проповедующей было время на себя, но куда его тратить? Может стоит подышать воздухом, посмотреть на те же звёзды? 

 Идея на самом деле отличная. Всё-таки их расположение менялось в зависимости от места пребывания, но именно звёзды позволяли понять время суток, если луны вдруг не окажется в поле обозрения. Да и сами по себе светлячки были красивы, хотелось поглядеть на них чуть подольше. В деревне их обзор всегда был закрыт массивными кронами деревьев, и хоть это и было приятным дополнением в дождливую погоду, в безоблачные ночи такое казалось скорее недостатком, чем преимуществом. 

 Словно смотря на невидимого собеседника, девушка опёрлась о подоконник руками, выглядывая на небосводе яркие, но небольшие огоньки. Некоторые из них были больше, некоторые меньше, часть из них была зеленоватой, а другая напротив – красной. Некоторые отдавали синеватой дымкой, а другим хватало и обычного, белого свечения. Большая часть пятнышек превращалась в узоры, именуемые «созвездиями», а остальные лишь дополняли интересные сюжеты, созданные природой. О последних было придумано много легенд и мифов, даже более того, религия использовала это для своих целей, то и дело придумывая значение очередному появившемуся белому пятнышку. 

— Да, очень красиво. — послышался тихий, расслабленный голос проповедника. Это заставило оппонентку встрепенуться и отшатнуться назад. Глазки быстро изменились на испугавшийся голубой цвет, заменяя собой мечтательный зелёный, а лицо покрыл незаметный румянец, как только глаза уловили силуэт знакомой фигуры. 

— Реншу? Реншу, что ты здесь делаешь? — взволновано начали лепетать улыбающемуся господину. — Почему ты ещё не спишь? Разве уже не поздно? — глазки метнулись к окну, после вновь возвращаясь к собеседнику.

— Отправлять тебя одну на такое длительное время было огромной ошибкой с моей стороны, — чуть ли не шёпотом ответили пойманной, заставляя щёки загораться нежным, розовым румянцем, — ты ведь даже забыла, что можешь лечь спать со мной! Я очень расстроен, милая, очень! — выдал наконец-то из себя жалостливые мысли. Эмоции Реншу были столь ярки, что создавалось ощущение, будто бы он действительно разочарован в себе и этой «досадной ошибке», которую он, к огромному сожалению, сделал, отправив её в безопасность на долгие годы.

— Я.. — окончательно затерявшись в собственных эмоциях, ведьмочка начала смотреть куда-то в сторону, пока её не прижали к груди, начав аккуратно прочёсывать волосы пальцами. Это действие заставило очнуться, но это мало чем помогло, разве что остановило шаловливые руки от расплетания аккуратно собранных локонов. — Извини пожалуйста, просто, ну, — на этом моменте голос запнулся, продолжив чуть заикаясь. — не знаю, мне стоит лечь спать одной, всё-таки я буду отвлекать тебя, если мы будем спать вместе. 

— Что!? — возмутился проповедующий. — Кто сказал тебе такую глупость? Неужто Ру-Ши опять решил прочитать тебе эту глупую лекцию? — в этом они всегда спорили. Консервативный советник всегда старался сепарировать супругу от своего «подопечного», а этот самый «подопечный» всячески возвращал её к себе, отчего девушка то и дело оказывалась меж двух огней, попадая то в одну неловкую ситуацию, то в другую. — Мм, была бы моя воля, я бы тебя вообще никуда не отпустил. — честно признались смущённой жене, хмуро смотря куда-то в сторону.  — Мх-х, — послышался тихий смешок, переходящий в улыбку. — Ну как это, «никуда»? А с детьми что? Куда же их деть? — задали логичный, но наивный вопрос. Супруг сейчас вовсе не о детях думал. Они спали и были вне контекста, но подобное беспокойство умиляло, заставляя расплыться в очарованной улыбке. Вопрос был то вовсе не о малышах, а о том, что он не хотел, чтобы его супруга уезжала так надолго.

— А дети могут и храм поисследовать. — метко парировали смеющейся, подхватывая её под ноги и утаскивая за собой в покои. — Они уж точно оценят такое приключение, не так ли, ведьма моя?

— Ой! Глупый! — отчеканили, хватаясь руками за шею, в отсутствии возможности сделать хоть что-либо другое. Несущий даже успел по носу получить, но не больно, скорее шутливо. — Отпусти меня сейчас же! — скомандовали зрителю, надеясь на скорее высвобождение.

— М-м, время идёт, а ты всё не меняешься, — подметили ей, припоминая прошлые попытки поносить девушку на руках. Даже тогда она так реагировала, возмущаясь и беспокойственно лепеча что-то про «больную спину» и остальные невзгоды. Влюблённому в неё не было до этого совершенно никакого дела, ко всему, это был самый быстрый и приятный способ переноски человечка: и пообниматься можно, и по носу получить. Последнее было скорее поводом для поцелуев, но тоже весьма забавный бонус, если вы, конечно, интересуетесь таким, — но мне нравится, продолжай. — окончательно проигнорировали обзывательство, позволяя глазкам загореться новой порцией злости. Это казалось очаровательным, вызывавший эти эмоции был горд собой, но вместе с тем смущён не меньше. 

— Реншу! Реншу, ну не будь ты ребёнком, опусти меня! — просили у человека, наблюдая как её перенесли через порог, — Это ведь не дело совсем! — через секунду оказалась в большой и мягкой постели. В неё тут же провалились, испуганно смотря куда-то в сторону, словно стараясь найти виноватого во всей этой катавасии. — Это уже совсем не серьёзно! Будь ты взрослее, а что, если детям я вдруг понадоблюсь? — пробурчали ему. Тот спокойно стащил с себя хаори и остальные одежды, оставаясь в одной рубашке, после подошёл к самой женщине, стаскивая и с её хрупких плеч кимоно.

— А если ты вдруг им понадобишься, — ответили на созданный супругой вопрос, — они спокойно найдут тебя, не настолько маленькие. Тебе тоже нужно уделять себе время, дорогая, не всю же себя детям выделять? У тебя вот и постарше приёмник есть. — недвусмысленный намёк вскоре был сопровождён обиженным, повторяющимся «глупый», и обидой, выраженной в отворачивании головы от «приёмника». Тот не обиделся, скорее наоборот, раззадорился, уваливая обиженное личико к себе в постель. — Не такой уж я и дурак, раз смог заставить тебя со мной брак заключить. Это, знаешь ли, не каждому даётся. — отметили себя горделиво, позволяя посмеяться от подобной презентации.

— Только детям не говори, расстроятся. Я им, всё-таки, немного другую версию рассказывала. — успокоилась знахарь, обнимая собственного мужа.

 Шутка в каком-то смысле осталась таковой, ведь сказанное когда-то «я ни за что не расскажу нашим детям как мы познакомились» говорила о том, что детей у них не будет вовсе. Но уже существующие Шанг и Лин делали эту ситуацию забавнее, давая словарному отрезку ещё больший простор для разгула в собственных смыслах и значениях. Реншу и Гроу более не могли спорить о том, как именно они «не хотят детей», ведь последние у них не то, что были, они общими и очень желанными. К огромному сожалению, отец не смог увидеть момент их рождения. Но это не было проблемой, скорее наоборот, преимуществом.

— Мм, милая, я так соскучился... обещай, что будешь уделять внимание и мне тоже, ладно? — попросил Реншу, прекрасно зная характер супруги. — А то скажешь мне «ладно», и всё тут. — знающий её досконально, осознавал, что вечно обеспокоенная и занятая ведьма может и вовсе потерять его из виду. Он, итак, не мог уделять ей должного внимания из-за постоянной службы, а тут ещё и сама она могла начать игнорировать его, прямо как сейчас, совершенно забыв о том, что он тоже часть её семьи, и что он тоже нуждается в этом целительном, и таком важном внимании. 

 Как и было обещано, с утра влюбленные действительно разговорились о том, что успело произойти за эти несколько лет переписки. К огромному сожалению, из рукописей было понятно не всё. Да, безусловно, Реншу получал достаточно информации о самой Гроу, о детях и их жизни, но вот девушка взамен этого не получала. Дело вовсе не в непонятном почерке, или в количестве слов что было ограничено листом бумаги, дело было в манере рассказа. Мама не спускала ни единой детали, рассказывая почти обо всём что произошло, было это важным или нет, главное, что это произвело на неё впечатление или заставило задуматься. А вот папа нет, напротив, упускал очень многое, словно забывая, что он не говорил об этом в прошлом письме и вещая о уже новых событиях как о «само-собой разумеющихся», тогда как последние таковыми вовсе не были, чтобы Реншу не пытался там рассказать. Это произвело забавную ситуацию, ведь супруга знала о сломанной руке Гюрена, но понятия не имела о том, что её мужа повысили! А ведь это очень важная информация, она могла в корни изменить всё отношение к этому переезду! Но нет, к огромному сожалению, это узналось лишь сейчас. Но, с другой стороны, хорошо, что об этом вообще подумали.  

— Хорошо, допустим. — тяжело вздохнув, в очередной раз подтянула на себя вечно теряющееся хаори. — То есть тебя повысили, и теперь ты выполняешь все эти роли вместо прошлой мессии? 

— Именно. — улыбнулся «повышенный», в очередной раз стягивая верхнюю накидку с супруги. Он занимался этим специально, стараясь заставить ту сесть ему в ноги. Он настолько соскучился, что отказался от службы в сегодняшний день. К огромному удивлению, сожалению, и злости Ру-Ши, решение своё господин, проповедующий не менял, но вместе с этим и на проповеди никто не пришёл. Это было удивительное совпадение, но вместе с тем подтверждающее «силу» Реншу. — Только я настолько молодец, что заменяю собой мессию полностью, без особых ответвлений.

— М-г... Поняла. То есть ты, по факту, новая мессия? — заключили всё это долгое, трёхчасовое действо, небольшим, маленьким предложением.

— Да. — кивнули в согласии. — А теперь иди сюда, я устал тебя туда-сюда дергать. — скомандовали даме, прекрасно зная, что она не придёт просто так. Но в этом и был смысл игры! главное заставить супругу разозлиться. «Мессии» хотелось увидеть это злое личико вновь.  

— Реншу! — оттянутую часть одежды дёрнули назад. — Ты серьёзно? Верни! — видя самодовольное лицо, злость брякнула, заставив лицо нахмурится. — Прекращай. Я серьезно. Реншу. Реншу! Реншу!! Реншу-у.… — чем дальше, тем ближе подбирался «охотник», всё сильнее дразня «жертву». Чем громче говорила дама, тем ярче были поступки к ней самой. Чем ближе был противник, тем ярче противящаяся возмущалась. В конце концов та просто оказалась в крепких объятиях, издав недовольный, обиженный звук.

 Что же насчёт детей? Они ведь безумно важны что для Гроу, что для Реншу! Неужто о крохах забыли в ту же секунду, как восхищённый и влюбленный проповедующий получил свою супругу в объятия? Нет, о них не забыли. Встали малыши, как и всегда, по расписанию, естественно оделись и пошли на поиски мамы, подняв на уши Гюрена, который по неудачному стечению обстоятельств оказался у них на пути. «Дядя Гюрен» не был слишком восхищён этим утренним визитом, но местонахождение подсказал, попросив передать брату, что он «не может выполнять его функции ежедневно; он занят войском, и пленными.». Это естественно вызвало новую волну вопросов о всём на свете, начиная от того, как орудовать войском, и заканчивая тем, что детям очень хочется посмотреть на пленных, и «мама будет не против, главное, что бы мы потом принесли ей оттуда мох». Это заставило уже Гюрена задать им вопросы и, говоря проще, группка разговорилась. Вечно хмурый «дядя» даже сказал, что в каком-то смысле гордится Гроу, ведь та «смогла воспитать тех, за кого ему не стыдно». Стоит ли говорить, что дети не поняли к чему это было? Конечно, не стоит, ведь для них «мама» это та, кто делает правильно всё! Она никогда не ошибается, а если вдруг и бывает не права, то так случилось лишь из-за внешних обстоятельств, а не из-за глупости самой Гроу. Последняя искренне пыталась им объяснить, что это работает не так, но, у неё не вышло. Прочное знание того, что мама знает всё, не давало малышам усомниться в своей теории, лишь подкрепляя её с каждым днём всё сильнее. Это было даже смешно, ведь со стороны, какую-то женщину дети уважали и любили больше, чем самого мессию! Но, конечно, узнав чьи они дети, подобное вызывало умиление. Крохи многим казались очаровательными, чему последние очень удивлялись, искренне не понимая, что в них такого особенного. Тем не менее, удивление подобным отношением даже близко не сравнить с шоком, который прочитался на лицах детей, когда они зашли в комнату. Они ожидали чего-угодно, но только не лежащую под мужской рукой маму! Да, Реншу их папа, но это было не совсем то, чего ожидали оба из близнецов. Даже рты открыли, потом начав будить Гроу. Та встала быстро, вспомнив что нужно уделить внимание и ребятам тоже. Это продлилось недолго: заплести, послушать сны за прошедшую ночь, обсудить план действий на день. В общем более чем достаточно времени что бы проповедующий проснулся, но последнее так и не случилось. Что дальше происходило в храме маленьким разбойникам уже было не интересно, их выпустили на улицу, давая возможность отдохнуть и развлечься. Это значит новые знакомые и новые друзья. Разве это не прекрасно?

 Погода была восхитительной, солнце нежно светило, согревая всех в своих лучах. Тучки медленно плыли по небу, разрешая некоторым пучкам света покрывать большую часть земли, чем другим. Ветра почти не было, стоял приятный летний зной. Такой всегда наступает в конце жаркого сезона, обещая принести за собой легкую, осеннюю прохладу.

— Итак! Каков наш план, мистер Фикс? — бойко начала Лин, словно читая строчки какого-то стишка.

— О, у меня великолепный план, мистер Фикс! — поддакнул ей брат, поднимая нос чуть выше предыдущего.

— Какой же ваш план, мистер Фикс? — переспросила девочка, улыбаясь Муши всё шире.

— О, мой план, это... — и это продолжалось очень долго, малыши читали старую, забавную историю, которую им рассказал деревенский старик. Того как раз и звали «Фикс». Никто не знал с чего мужчину решили так называть, ведь это никогда не было его именем. Тем не менее, настоящего никто не ведал, поэтому все так и звали его, - Фикс. Тот был странным, но вместе с тем очаровательным и очень весёлым. Любил детей и взрослых, старался всем помогать и в принципе создавал впечатление понимающего и доброго старика.

 Дедушка Фикс был как раз из тех, кто пережил обе волны гонения за ведьмами. Преодолел многое за свою жизнь, жил в пещерах и в бегах находился. Служил в храме даже, какой-то период... в общем, историй у ведьмы было много, говорить о них он любил, отчего его приключения часто слушали вечерами, приглашая к себе в дома. Любил выпечку и обожал шоколад, вовсе не стесняясь плакать и смеяться если ему очень хотелось. Это было не очень свойственно его виду, как ведьме, но тем не менее, он был великолепным другом и рассказчиком, так что никто последнего не винил, всегда относясь к старшему с уважением и пониманием. Лин и Шанг не отличались от всех остальных жителей городка, разделяя всеобщую любовь к мужчине и переделывая некоторые истории старого мудреца на свой, шутливый манер. 

— Отличная идея! Главное только найти хотя бы какое-то оружие... драться палками совсем не интересно. — согласно поддакнули, начав выискивать хоть что-то похожее на деревянные мечи. В деревне их было много, так что и сейчас ребята решили найти подобное «оружие», но это оказалось почти невыполнимой задачей. — Мм, может тогда сами их сделаем? Не может же здесь игнорироваться такая важная часть драки, как оружие! — предположил Шанг, смотря на сестру, всё ещё выискивающую подходящую палку или доску на полу и под бочками.  

— И такая важная часть, как моя победа над тобой! — вновь задели самолюбие парнишки, недовольно показавшего язык. — Но тем не менее, идея отличная, только найти бы доски... — получив согласный кивок, оба направились на поиски всевозможных материалов и приспособлений: хватит и простого ножа с верёвками, главное не забыть о форме, которая должна была получился из деревяшек. Подобному, конечно, учили, но всё же ребята помнили не совсем всё из того, что им когда-то рассказывали на уроках вырезания по дереву. Драки обоим из близнецов запомнились куда лучше, чем монотонная, но занимательная работа. Хотелось двигаться и бегать, хотя изредка, посидеть тоже казалось великолепным занятиям.  Поиск досок мог завести куда-угодно, начиная простой мастерской и заканчивая каким-нибудь борделем, который, кстати, действительно удалось найти, хотя никто из детей не понял, что это такое, обходя новое место стороной. Мастерские казались более приятными, хотя тот факт, что они прятались в одинаковых, белых матиях казался ребятам странным и нелогичным. Почему не сделать все дома разными? Почему не добавить разнообразия? Почему не дать людям свободу выбора декора? Безусловно, лёгкие, продолговатые крыши отлично защищали от солнца, но всё равно, подобное казалось маленьким экспертам неправильным и неудобным. Так ведь и запутаться легко! Хорошо, что высокие ворота и стены храма позволяли найтись почти из любого конца массивных кварталов, главное было иметь хорошее зрение и развитую смекалку. Ровно тоже самое казалось рынка. Стоящий в удобном месте, тот всё равно очень легко прятался от любопытных глазок в тени построек и деревьев. Оживление там было значимое, но всё равно казалось недостаточно массивным, чтобы впечатлять капризный, детский рассудок. Различные ткани, сорта мяса, брошки и амулеты, вышивка, статуэтки и фейерверки, и многое, многое другое, лежало на забитых товаром полках, приманивая заинтересованных клиентов. Ткани с иголками чаще покупали женщины, мужчины же, стояли около отделов с мясом и оружием восхищаясь муляжами убитых животных и смеясь над неумением юного кузнеца, то и дело стучащего молотком по только что отлитому материалу. Пахло выпечкой и духами, порохом и глиной: та самая смесь запаха, которая характерна только для больших рыночных площадей. Такого не встретишь в сёлах и городках, подобное было лишь в столице, наполняя своим собственным, неотъемлемым ритмом и колоритом. Стучали конницы и ботинки, звучала музыка. Кто-то бегал и кричал, а торговцы то и дело зазывали к прилавкам нерадивых закупщиков.  Ничего из этого не интересовало малышей. Дело в том, что их с самого детства учили делать всё самим. Так, например, одежду им шила мама, а подшивать её приходилось уже лично, в независимости от того мальчик ты или девочка. «Совершенно неважно кто ты, - говорили они, - вещи должны быть опрятными, а для этого нужно уметь шить и зашивать.» Неизменное правило было таковым всю жизнь, отчего даже мысль о том, чтобы спихнуть это всё на служанку или маму казалась Лин и Шангу странной, даже сказать оскорбительной. Они ведь не дети малые, чтобы иголку в руках не уметь удержать. «Ну и что что Шанг мальчик? От этого он что, перестаёт быть человеком?», ругалась однажды Гроу с приезжим мужчиной, сделавшим замечание по поводу того, что сын зашивал себе рубаху. Многие тогда возмутились, ведь для всех, кроме этого мужчины, идея о «неумении» делать что-то ведь ты «мальчик» была глупой и абсурдной.

—  Вот и теперь, заслышав очередное: «Нет, Суми, мы не будем покупать тебе этот меч. Это для мальчиков.», Му-Шанг с тяготой вздохнул, пробурчав себе под нос. 

— Меч есть меч, главное, чтобы драться было можно. Скажи, Ли? — ожидая согласия, парнишка молчал. Сестра всегда поддакивала в таких моментах, начиная смеяться и говорить глупости о недавних драках между детьми. Это становилось поводом для новых потасовок, но никогда не считалось обидным или оскорбительным. — ...Ли? — как только молчание затянулось, девочку начали выискивать глазами, искренне пытаясь понять куда она убежала. Это было сложно сделать, всё-таки низкий рост позволял спрятаться почти где-угодно. Огромное преимущество в прятках, сейчас было огромнейшим недостатком для растерянного Шанга. Куда делась его сестра? Хоть он и был младше, но всё равно был обязан за ней следить. Кто если не он? И в тоже время, кто, если не она? — Лин! Лин, где ты?! — начал кричать мальчик, с трудом перекрикивая громкую толпу. 

— Я здесь! — аукнулось ему, позволяя идти на звук. Так они перекрикивались недолго, заметив друг друга через секунду. Девочка стояла около стенда с деревянными игрушками, часть из которых была мечами и другими воинственными штуками, типа щитов или «стрел». В её глазах сиял искренний восторг, и братец не мог его не разделить. Выглядело это очень красиво, очень вряд ли что у малышей получится сделать такую же вещицу своими руками. На лице читалась зависть и немой восторг, вскоре разделившийся на два заинтересованных отражения, они(близнецы), всё же, были очень похожи. 

— Привет! — улыбнулся продавец, всё это время наблюдающий за этой картиной. Игрушки были для детей, так что видеть подобные эмоции было для него уже привычным занятием. — Что могу вам предложить? Может куклы, или ещё какуюнибудь диковинку?

— Мечи. — ответили кратко, глядя на смеющегося бизнесмена. 

— Ну, пареньку то меч, это я понимаю, а тебе то что? Куколку может? Или... ну не знаю, домик? — обычно именно это и просили девочки, которые приходили к стенду. Они стеснялись говорить сами, отчего вытягивать приходилось по одномудва слова, слушая вечные заикания и писки. 

— В смысле домик? — возмутился Шанг. — Ей тоже меч! А с кем я драться буду? — скрестив руки на груди, тот зло зыркнул на продающего, получая в ответ лишь смех. 

— Пхаха, ладно-ладно. Меч так меч. — пожал плечами юноша, через пару минут ложа на стол два аккуратных орудия. Подросток смотрел на серьезные лица детей. — Только боюсь у вас с собой столько нет. Золотые монеты детям не дают. — злорадно оскалился, чувствуя собственное превосходство. Это злило Шанга, и он не смог себя сдержать.

— Муши! Муши, чёрт тебя возьми! — возмущалась девочка, смотря на остеклившиеся глаза оппонента.

— Не возмущайся, хватай и беги, тупица! — скомандовали ей, хватая одно из аккуратных изделий и убегая в сторону храма.

— Сам ты тупица, дурак! — выкрикнули ему, хватая второе и повторяя движения бегущего. — Нельзя так делать! Нас мама наругает! — продолжала ругаться девочка, как только близняшки остановились, переводя дыхание. 

— Ещё как можно! Главное, чтобы с ним все в порядке было, а о мечах он забудет! — уверенно сообщили девочке, смотря как её личико становится всё более хмурым. — Нельзя так использовать свои способности. Это неправильно. — настаивала на своём брюнетка, наставляя на русина меч. 

— А вот это мы сейчас и узнаем! Ангард! — выкрикнул Муши, парируя неожиданную атаку соперницы. Та тоже в долгу не осталась, отчего через пару минут они уже полностью погрузились в атмосферу вооруженного конфликта, совершенно забывая о том, что изредка бывает нужно и успокоиться, просто поговорив о накипевших вещах.  

Такое случалось часто. И это разговор вовсе не о драках и потасовках, как, наверное, можно было подумать. Последние безусловно были важной частью ежедневного времяпрепровождения, но не являли собой такую грозную тему для разговоров как та, которую правда приходилось затрагивать маме обоих из карапузов: магия. Это безусловно была одна из самых важных причин для болтовни в кругу друзей и подруг. Ведь одно дело Лин, способности которой Гроу в принципе могла предугадать и утихомирить, но совсем другое – Шанг. Будучи зрителем по своей натуре, он действительно был как отец, отчего часто случались ситуации, в которых маме приходилось прилагать усилия что бы успокоить разозлившегося ребенка. С возрастом такая эмоциональность пройдет. У парня уж точно, но вот с его сестрой дело обстояло чуть сложнее – Гроу не была уверена, что привычку «тараторить» вывести уж так просто. Всё-таки, как не парадоксально, поведение ведьм изучить и понять было сложнее, чем поведение зрителей. Последние редко когда менялись в своем характере, а вот такие как Гроу напротив, могли показывать впечатляющие друг от друга отличия.

 Эмоциональность что была у Шанга, кажется, приоритетной, иногда давала впечатляющие результаты. Например, особо загоревшийся идеей, маленький ребёнок мог совершить немало шагов к её воплощению, ещё и точно утащит когото за собой, словно стараясь подчинить своей идее как можно больше людей. Подобное редко помогало со взрослыми, а вот на детей работало на «ура». Телекинез помогал ему во многом, замораживать и стирать память врагам – в том числе. Способность такого плана нужно было контролировать, но как бы ребёнок не пытался, как только ему очень уж что-то хотелось или он слышал, как обижают его сестру — всё. Держать нужно было семерым, иначе этот ком ярости набрасывался на противника, вытаскивая из него любые извинения и объяснения в ту же секунду. В компании легко всё лечащей и уверенной в себе Лин, он был буквально непобедим. Близнецы знали об этом, отчего всегда ходили вместе. По одному защитится выйдет не всегда, а вот вдвоём – легко. Лин отлично дерётся и может поранить в незаметное место, а Шанг сотрёт противнику память, и всё, теперь тот понятия не имеет кто и как это сделал! С воровством предметов та же история, за исключением того, что на это их мама уже ругалась. Оно понятно почему, но всё же за особо «удачные» ограбления хвалили, возвращая вещи их владельцам. Неплохая тренировка кооперирования, не так ли?

—  Так, учитывая факт частого явления подобного в ведьмовской культуре, к которой оба из детей были очень причастны. Лин, потому что она была ведьмой, а Шанг, потому что он просто хотел этого. Гроу его никогда не заставляла и чаще парнишка сам настаивал, чем вызывал удивление и некий восторг со стороны не ожидающих этого воспитателей. Очень вскоре парнишку начали учить на ровне со всеми, периодически забывая, что он зритель, а не ведьма. С какой-то стороны это было приятно, а с другой, приводило к забавным ситуациям, когда ребёнок не мог сделать какой-то трюк, из-за чего учащие пугались и спрашивали у матери «здоров ли он?», лишь после вспоминая что он зритель и физически не способен делать многое из положенного ведьмам. 

Зато, мог куда больше того, чего не будет способна сделать ни одна Лин или Гроу! Он был способен менять сознание других людей, был способен перемещать предметы по воздуху и закрывать двери на расстоянии. О, это было очень впечатляюще, особенно для Гроу, которая никогда не видела, чтобы Реншу делал что-то подобное перед ней. Более того, если бы не случайно стёртые воспоминания одного из поселенцев, наверное, девушка и подумать бы не могла что это вообще возможно! Но, из-за того злосчастного инцидента, пришлось учить парня контролировать себя. Это не увенчалось успехом, хотя, с другой стороны, пока его сестру никто не обижал, Шанг и вовсе не заводился, отчего не начинал использовать свои способности, благодаря чему был безопасен для всех вокруг. Сама Лин играла в этом очень важную роль! В этом сын был полной копией отца, ведь что один что второй безумно легко заводились, но прислушивались к тем, кто был им дорог. Вместе с тем, к чужакам оба были очень хладнокровны и жестоки, выражая некие признаки садизма, о которых женщина забыла, к удивлению, обнаружив их за собственным ребёнком. Ситуацию можно было бы контролировать, если бы не тот факт, что Лин была настолько же жестокой и хладнокровной с фактически равносильным влечением к садизму, отчего их матери оставалось лишь надеяться, что ей не придётся разгребать последствия того, что эти маленькие бесы оставят после себя. Проблема решалась тем, что близнецы как-никак, а сдерживали друг друга и, к огромному удивлению, были не обидчивы. А так как мнение члена семьи было важно для каждой из сторон, многие инциденты удавалось предотвратить банальным пониманием и фразой «да ладно тебе, это не так и обидно, я всё понимаю». Подобное приносило недюжинное облегчение в жизнь воспитательницы, как и то, что действия детей были относительно предсказуемы, а самих их представлялось возможным воспитать, какой бы невозможной задачей это не казалось. В добавок к этому, поселение в котором они обитали было небольшим и фактически полностью состояло из ведьм. Те сами туда переселились, найдя себе друзей и семьи в небольшом, уютном оазисе посреди леса. Там никто не стал бы их искать, при этом даже если и решились бы, о подобном узнали бы задолго до приезда незваных гостей и все без исключения успели подготовится к такой дикой неприятности. Подобное уже случалось и даже к Гроу первое время относились с опасением. Но, всё обошлось, благодаря чему женщина получила, по её мнению, лучшее место для взращивания деток. Те улыбались, смеялись и многое другое, а к их странностям относились с пониманием и добротой. В основном из-за того, что фактически каждый из поселенцев был точно таким же, если не в данный момент, то в детстве. Весьма приятная неожиданность, если не сказать более, но, к огромному сожалению, на храм она не распространялась. В нём жило слишком много людей что бы они пришли к единому согласию, и хоть в некоторых моментах их мнения сходились, в других – ни за что. Воспитание детей было именно такой темой, а их поведение лишь ухудшало темпы обсуждения. Исходя из этого, обеспокоенной всей этой ситуацией Гроу буквально просила и молила, всех кто её знал и понимал, о помощи. Те соглашались, параллельно говоря проповеднику что ей стоит отдохнуть, и что за эти два дня она распереживалась слишком сильно, чего последний физически не мог отрицать. Пока что это ни к чему не привело, но Реншу уже начал строить небольшой план по успокоению собственной супруги. 

— Эй! Вы двое! А можно с вами? — окликнули дерущихся близняшек со стороны. Это оказался парнишка с красными волосами и кошачьими ушами. Он не был чем-то необычным, даже наоборот, такое было повсеместным явлением, за эти несколько часов исследования города в поисках досок и ниток (закончившихся воровством), ребята успели увидеть немало людей с красными волосами и ещё больше тех, у кого были какие-либо особенности в виде ушей, хвостов, шерсти, и даже небольших крыльев. Последние определённо были рудиментом, но выглядели достаточно впечатляюще, чтобы заинтересовать думающих, в тот момент, бесят. — М? — отвернулся на секунду Шанг, — Да! Конечно можно! — как только он закончил, его спина была ударена мечом, и мальчишка упал, разгоняя собой пыль.

Над ним засмеялась сестричка, злобно поднимая ручки над поверженным «врагом». — О! Очередная победа в мою блистательную коллекцию! Ты вновь был унижен, ха-ха! — меч шутливо поднесли к небу, после опуская и подходя к «убитому», протягивая руку. — А если серьезно, ты не поранился?

— Нет, но мне определённо не стоит оборачиваться пока я дерусь. — спокойно ответили помогающей, вставая и отряхиваясь от пыли.  

 Заинтересованный их диалогом парнишка подошёл. Он был чуть выше Шанга и достаточно выше Лин, но вместе с тем не создавал впечатление подростка. Ему, может, лет семь или девять, не более. Голову украшал боковой хвост, перетянутый такой же красной лентой. Завязан очень небрежно, наверное, служит больше для красоты, чем действительно исполняет какую-то функцию. Тем не менее, совершенно не сочетался с голубым кимоно что было на ребёнке. Яркое и броское, оно словно перекрывало все детали и очертания лица, будучи единственным что выделяло фигурку из сотни других. Это не нравилось Шангу, но он ничего не говорил. Не вежливо было предъявлять такое, пока они ещё не познакомились, да и сестра бы разозлилась. Она очень не любила судить человека по внешности, но коль внутренне тот ей не понравился, то братец мог на нём по полной отыгрываться, что, говоря по секрету, делал иногда.

— Я Кои, а вас как зовут? — наклонил голову кот, позволяя хвосту выписывать заинтересованные реверансы в воздухе. — Я не видел вас здесь раньше, почему вы не выходили? Вы недавно приехали? — подобное любопытство не нравилось обоим из малышей, но отвечать всё равно пришлось, лгать в таких ситуациях было неправильно, неприлично.

— Я Лин, а это мой брат Му-Шанг. — представили своего брата самозванцу, опирая оружие «морального уничижения» о землю. — Мы недавно приехали в город, ты прав. — без особых подробностей, ровно так, как и требовалось.  — А.. я понял. Ещё что-то? — от момента как Кои задал вопрос, и получил на него ответ Лин, лицо кота изменилось от искреннего интереса к игнорированию. Кажется, он уточнял только для того, чтобы не казаться грубым в перспективе Шанга, который действительно интересовал ребёнка. Не из-за странных симпатий, а просто из-за того, что мальчиков и парней уважали сильнее чем девочек, какими би важными и умными те не были. Шанга это не устроило. За подобную реакцию на его сестру один мальчик уже получил в челюсть и этот активно напрашивался на ту же процедуру.

— Да нет, ничего особо! А зачем ты спрашиваешь? Ты здесь кого-то знаешь? Ты мог бы нас познакомить? — уже успела заинтересоваться новым знакомым ведьмочка. От игнорирования до искреннего интереса и восторга всегда проходило минуты три, что брат успел заучить чуть ли не наизусть. Это ребенок переняла от собственной матери, но та обычно не показывала интереса так ярко, просто молча оценивая оппонента взглядом. Подобное казалось зрителю более рациональным, и он правда старался копировать эту модель поведения в собственной маме, но выходило такое мало успешно. Чаще, это просто казалось глупым и наигранным, а молчание и вовсе воспринимали за грубость и невежество.

— Ну-у, наверное, я бы мог, — восхищённой даме уже хотели отказать, но заметив закипающее лицо стоящего рядом человечка, передумали, нервно оттягивая часть рубашки от горла. Хвост продолжал описывать нервные круги по песку, словно подчёркивая вынужденность этих действий. — и думаю, что так и поступлю, хе-хе. Пойдёмте, познакомлю! У меня много знакомых, вам, думаю, понравятся.  — О, правда? Я была бы очень рада познакомиться! Пойдём, Шанг! Пойдём!! — тот лишь кивнул, направляясь за знакомой фигуркой. Забавно было видеть, как высокий, худощавый Кои уже начал боятся зрителя. Обычно на это уходило пару дней. Но определённо не сейчас. В этом конкретном моменте Муши был готов пожертвовать эффектом неожиданности ради безопасности его родного человека. Хоть Гроу и говорила, что подобное скорее преимущество, чем повседневное оружие – изредка этим стоило пренебрегать. Это был именно тот случай.

 «Много кем» оказались трое парней и одна девочка. Последняя находилась там скорее вынужденно, что по ней легко читалось. Напряжение явно спало, когда к компании явилось не просто два парня, но и одна девушка, словно балансируя этот странный круг друзей, который Лин и Шанг вовсе не понимали. Дело в том, что в их небольшой деревне такое скопление детей было редкостью и ничего хорошего не предвещало. Либо эти ребята что-то натворили и теперь вместе думают, как всё исправить, либо у них какая-то семейная игра, вмешиваться в которую настолько же глупо и бессмысленно, насколько это в принципе возможно. Тем не менее, Лин фактически тут же утащила «Уми». Именно так звали эту девочку, волосы которой были уложены настолько причудливо, что у близнецов даже появился вопрос о том, как она в принципе спит, сохраняя эту причёску в подобном состоянии. Та лишь посмеялась, начав тараторить что-то новой подружке. Последняя долго не медлила, вскоре влившись в диалог и начав что-то активно обсуждать с новой соседкой, постепенно всё сильнее падая в пучину глупых и бессмысленных рассуждений. Шанг же познакомился с мальчиками: Кои, Зуми, Су-Мин. Су-Мин и Уми выглядели похоже, так что голубо-глазик предположил их родство, что отказалось весьма верной теорией. Будучи родственниками, эти двое не разделяли такую же родственную связь что была у близнецов. Су-Мин был на пару лет старше своей сестры, из-за чего становился вторым по старшинству в группе, в то время как самым старшим оказался Зуми. Ему было одиннадцать, в то время как самому младшему – Кои, всего семь. Уми была одногодкой близняшек, но её явно взяли с собой только ради того, чтобы она не капризничала и не возмущалась, пока брата нет в доме. Знакомство выдалось интересным, ведь во время первой же потасовки на мечах, Муши узнал, что Су-Мин очень богатый мальчик, как и его сестра, мало того, из того же диалога зритель узнал, что Су-Мин очень гордится тем, что Гюрен когда-то поговорил с ним. Это казалось пареньку действительным достижением и именно это позволяло ему заполучить некий «статус» в этой маленькой группе. Это смешило юного бойца, Гюрен приходился ему родным дядей и совершенно ничего впечатляющего парнишка в нём не находил. Слегка пьяница, гулящий по девушкам и немного беспризорный, ему определённо не хватало любви и понимания в детстве, что тот никак не хотел признавать. Это по секрету сказала им даже Гроу, но, будучи честными, малыши поняли это куда раньше, сами. Но маму не расстраивали, она всегда находила что-то интересное что можно было бы рассказать. Зуми был сыном кузнеца, а Кои – самым обычным рабочим. Сейчас был не сезон сбора риса, по сему ребенка отпустили гулять по городу. Всё равно работы не находилась, а деньги и рис что был получен на плантациях были единственным что в принципе было возможно получить. Большее не требовалось ни от Кои, ни от его семьи. Это забавляло всех остальных в коллективе, хотя Шанг быстро подметил некое «неравенство» между парнишками. К красноволосому относились чуть снисходительно, что вынуждало последнего подчиняться некоторым глупым указаниям и идеям что были высказаны более «важными персонами» группы. 

— Так значит вы здесь недавно? — чуть задыхаясь активничал юный кузнец, продолжая махать мечом в попытках парировать атаки Шанга.

— Именно так, — спокойно ответили, непринуждённо ставя меч в позицию блокировки. — а разве это важно? — одним лёгким ударом противник оказался на земле, барахтаясь в слое сухой, земляной пыли. Остальные смотрели с неким восхищением. Они не умели драться так же, более того, им это было совершено не нужно. Для них это была просто игра, тогда как для юного «ведьмака» (а именно так его называли в деревне) подобное было искусством!

— Ну-у, весьма! — начал подниматься Зуми, стряхивая с себя землю. — Всё же интересно откуда ты взялся! Мы то тебя здесь не видели, а в округе мы всех-всех знаем! — интересный факт, хотя и мало значимый. Важнее было то, что Су-Мин с пренебрежением смотрел на Лин, активно поддерживающую собственного брата в боях. Оба из них знали, что это совершенно бесполезное занятие, но Муши было приятно слышать, что его рады видеть на поле боя. 

— Разве она не может быть потише? — пробурчал он, смотря на радостную ведьмочку. Его лик выражал весь спектр недовольства и отвращения что только мог появится на его грубых очертаниях. — Раздражает, ну правда. 

— Пф, она тебя на лопатки положит. Пусть поддерживает, ей то что? — видеть, как богатый мальчик злиться уже становилось излюбленной забавной Шанга. Всё же краснеющее от злости лицо было через чур приятным зрелищем для мальчугана.  — Что?! Да ни за что! Ни одна девчонка не сможет меня победить! — начал злобно махать мечом тот. 

—      Спорим? — ухмыльнулся его оппонент, протягивая руку для заключения сделки. 

— А на что? — заинтересовался разозлившийся, поставив меч в землю.  — Если моя сестра тебя победит, то ты расскажешь всем своим знакомым о том, что она очень классная. О том что она тебя победила можешь не упоминать. — спокойно предложили, вскоре добавив. — Но если она проиграет, то я больше не возьму её с собой на игры. Идёт?

— Идёт! — хлопнули по руке, активно начав трясти в согласии. О, красное лицо буквально горело азартом и желанием лёгкой победы. Он уж точно не мог ждать того, что будет сейчас происходить на их воображаемой арене и это безумно нравилось раззадоренному Шангу. 

— Лин! Лин, иди сюда! — несмотря на то, что Уми всячески старалась её остановить, вскоре обе из них стояли рядом со зрителем, заинтересованно наклонив головки. — Лин, смотри, тут такое дело, Су-Мин не верит, что ты умеешь драться, а я ему пытаюсь доказать, что ты всё умеешь. Покажешь ему? 

— С превеликим удовольствием! — прищурилась девочка, вытаскивая свой деревянный клинок, что всё это время был запахнут за пояс. 

 И битва началась. Богатый мальчик был ошарашен и повержен буквально в минуты, но так как активно продолжал кричать и вырываться, драку пришлось продолжить ещё на десять. Смешно было смотреть за этим, особенно «ведьмаку». Он заранее знал, что Лин выиграет, всё-таки он дрался с ней сам и прекрасно понимал, что если друг с другом у них ничья, то этих ребят она увалит на лопатки в считанные секунды. Конечно, цифры чуть преувеличены, но тем не менее, это казалось удивительным для таких как Зуми. Более того, в их глазах виднелся восторг и искреннее восхищение девочкой. Они никогда такого раньше не видели, такое казалось им очень уж необычным и даже впечатляющим.  

 Для близнецов это было скорее нормой, чем фактом, который мог удивить. С самого детства их учили тому, что драться должны и мальчики, и девочки, более того, драться должны на равных. Вовсе не потому, что никак не могли решить кто же из них лучше, а просто потому, что так было легче научиться парировать разные типы и виды атак. Шанг дрался с многими девочками, те дрались быстро и очень хорошо, мальчики тоже не отставали, изредка превосходя или будучи на равных с ними. Ведь бой — это настоящее искусство! В этом, как сказала Гроу, малыши уж точно сойдутся с Гюреном, он тоже так считал. Простые драки на мечах казались скучными, а вот искусное владение клинком, арбалетом, луком или чем бы то ни было другим – уважаемо и безумно красиво. Подобное превращалось в настоящие шоу, когда двое мастеров своего дела встречались на ринге. В ход могло идти совершенно всё, кроме магии. Последняя считалась грязным приёмом и, даже, унижала её использующего в глазах окружающих бойцов. Ведь какая ты ведьма, если не способен(на) драться оружием без какой-либо магии? Последняя это «джокер» в твоей колоде карт, то самое, что оставляет любого противника без возможности противостоять тебе в восхищении и шоке от того, что ты только что сделал. Магия – лишь приправа, основное блюдо было нужно готовить самому и этому учились. Учились упорно и долго. И нет, дрались не потому, что это весело, подобное часто использовалось на охоте или во время самозащиты, именно поэтому этому учили детей с раннего детства: не ясно что случится с ними в скором времени, им нужно было уметь обороняться в независимости от времени суток и места их нахождения. Они должны были найти выход, они должны были быть в безопасности. По той же причине малышне нельзя было прогуливать уроки зелье варения, и по той же причине многие игры соединяли в себе умение прятаться и быстро бегать. Всё это требовало хорошей сноровки и меткости, остальное придёт со временем и опытом, но и без книг, конечно, нельзя. Последнее было обязательным. Уже в четыре года оба из близняшек умели читать и говорить на латыни (хоть и очень скудно), в шесть начали учить ведьмовской, а в семь началось обучение тому языку, который они использовали сейчас. 

— Счёт один-ноль, в мою пользу. Ещё попытки встать будут? — засмеялась девочка, пряча своё оружие за спину. Су-Мину она не помогала подниматься. Подобной вежливости не заслужил, что кажется и сам понимал прекрасно.  — Не будут. — обиженно пробурчали ей, вставая и отряхиваясь ещё раз. На восторженные лица своих друзей он пытался не обращать внимания, но это у него плохо получалось. 

— Вот и чудно, Су-Мин. Будем считать, что ты проиграл, а это значит, что ты проспорил моему брату!.. — несмотря на высокую ноту, Лин так и не спросила в чём был спор. Да, ей сказали причину драки, но что её брат за это получил девочка так и не поняла. — ... а что он тебе проспорил, Шан? — наклонила голову, глядя на русина. Тот посмеялся, смотря на небо.

— Дома расскажу, надеюсь ты исполняешь свои уговоры, друг. — к сестре подошли, после пожимая руку недовольному парню. — А нам с тобой пора домой, солнце уже за горизонт садится. Пойдём. 

— Пойдём-пойдём! Пока ребята, было весело! — помахала рукой малышка, вскоре скрываясь за невысокими матиями. Шан, как его звала сама Ли, ничего им не сказал, тоже махнул рукой и быстро побежал за сестрой. У них было негласное правило: если нужно добраться куда-то, начинается гонка. Кто первый пришёл – тот молодец, а кто нет – тот тухлый карась. 

  Солнце садилось за горизонт, окутывая весь город в лёгкие, фиолетовые тона. Всё без исключения казалось приятным и тёплым, хотя, может дело было в запахе еды, который лёгким дуновением своего великолепия создавал прекрасную атмосферу людной, великой столицы. Летали пчёлы, люди суетились у ворот. Кто пьёт, кто торгует, а кто со стражниками разговаривает, остальные просто гуляют или направляются домой. Здесь никогда не бывает пусто, всегда кто-то был. Может кот, а может и гвардеец, неуклюже заснувший прямо у ворот, испугавшийся внезапного шороха вокруг – неважно. Может именно в этом крылась удивительная атмосфера храма? Даже находясь в таком шумном месте, его стены всегда отражали голоса тех, кто находился на крыльце акустического произведения искусства. 

— Ха! Ты рыбина! — тыкнули пальцем в опоздавшего на секунду паренька. — Рыбина-мурыбина, ты тухлая башка! 

— Сама ты тухлая! — завёлся оппонент, смотря как ребёнок показывает язык. — Сейчас ты у меня станешь тухлой!

— Бе-бебе-бе! — напевая озорную мелодию, за дверями постройки скрылись, старясь не попадаться в руки злого и раззадоренного брата. Тот не отставал, совершенно не смотря куда несётся ни он, ни его сестра.

 Смешно, ведь в храме нельзя было бегать. Да, это было глупое правило, но оно было. Как вознесённый и высший над простыми, грязными людьми, ты не должен был спешить и нестись сломя голову. Быстрый шаг допускали, но в тугом кимоно было непросто сохранять один и тот же ритм, не падая. Детям, конечно, настолько тугие вещи не выдали. Даже Гроу выдали одежду посвободнее, не столько из пренебрежения, сколько из понимания того факта, что она очень много работает. Наверное, как жена мессии, ведьма не должна была работать вовсе, отдыхать всё время и лишь изредка помогать на кухне, или ещё где. Даже детей полагалось отдать воспитателям, они уже доросли до возраста, когда подобное разрешалось. Но нет, воспитывала детей девушка сама, тот факт, что жила она одна, притом очень продолжительное время – не учитывался. Обычно, в отдалении могли жить и дольше, где-то до момента как близнецам исполнится девятнадцать-двадцать лет. Этим же было всего восемь, что казалось людям старой закалки неправильным. Но, в основном из-за того, что ребята оказались вежливыми и очень спокойно реагировали на то, что их оценивают, могли и «потерпеть» их присутствие. Господин Ру-Ши даже вызвался помочь в поиске учителей, чем мама маленьких бесят воспользовалась. Нет, она не хотела их отдать и забрать от себя подальше, подобное действие было очень уж безрассудным, дамочка хотела дать им образование, которое поможет выжить в этих условиях.

 Исходя из того, что Реншу теперь мессия, вероятнее всего Му-Шанг после того, как проповедник уже не будет «подходящим» для роли, которую он исполняет, встанет на его место. Иерархию всё-таки нужно соблюдать, как бы взрослые люди не пытались драться против системы. Они уже сделали достаточно, привезя детей на десять лет раньше положенного, так что стоит дать жителям отдохнуть от перемен. Никто не хотел подозрений, да и в принципе, дети и их безопасность была немного важнее грубых, но серьёзных амбиций разозлённого всей ситуацией Реншу. Да и сама ведьмочка, из-за которой и начался весь этот кавардак, считавшая что она последняя ведьма, способная дать потомство, резко поняла, что это не так. О, тогда была очень рада! Безусловно, всё равно должна была делать всё что от неё зависит в лучшем виде, но теперь её душа была спокойна. Как говорила старая, ведьмовская пословица: «Neu mqərtte hdəò menəuch bâttez, ba wela véqolera tujohum dè paolamý», что в переводе означало: «Сколько ты ведьм не бей, всё равно роднёй окажутся.» Это казалось смешным, ведь пословица подтверждалась каждый раз, как кто-то собирался её опровергнуть. У кого-нибудь в коллективе всегда какая-нибудь бабушка, в может и мама, были ведьмами. Если же это женщина, то они старались эти темы вовсе не поднимать. Такие как мама близняшек, всегда шутили что дело не в стеснении, а в боязни что их найдут. Ведь «все женщины ведьмы», вероятно, в большинстве случаев – факт.

— Не поймаешь! Не поймаешь! Я быстрее! Я быстрее! — смеялась Ли, бегая то в одну, то в другую сторону. За ней всё ещё активно гонялся Шанг, то и дело пытаясь утащить её в кавардак драки. Они бегали уже который круг подряд, то и дело смещаясь то влево, то вправо. — Бе-бебе, тухлая ры-ыби-ин-аа! — испуганно ойкнув, девочка ощутила, как её схватили за шиворот и подняли над землёй. С Шангом сделали тоже самое, он тоже издал испуганное «ой», после, смотря на схватившего их. 

— Физкультурой занимаемся? — прохрипел истинно младший, глядя на испуганные лица. Вскоре, не выдержав щенячьих взглядов, детей поставили на землю, посмеиваясь. — Ну и почему он «рыбина»? — азартно поинтересовались у ребёнка, неловко придерживающейся своего «меча». Гюрен должен был бы их отчитать, такое было «невежливым» и «неправильным», но он Реншу и по хуже обзывал, так что подобное казалось ему невинным лепетом. 

— Потому что он опоздал! — уверено ответили дядюшке, словно это прописная истина. — А все, кто опаздывают – рыбины. Ко всему, тухлые. 

— Ага... — заулыбался Гюрен, поправляя воротник хаори, — А кто из вас больше рыбина? Вы не подумайте, я так, из научного интереса. — раз уж это истина, значит кто-то из них определённо рыбина большего размера, а кто-то меньшего. Осталось понять кто есть кто, опоздания тоже дело важное. 

— Я! — всё настолько же уверено ответили дядюшке. Кажется, она не испытывала в этом совершенно никаких противоречий, словно гордясь тем, что именно она – рыбина. Смешнее было только то, что Муши, подражая Гюрену, поправил ворот своей рубахи и уверенно кивнул, заставляя гвардейца прыснуть со смеху. Малышня казалась ему безумно очаровательной, он с братом больше ругался, а эти двое определённо знали в таком меру. 

— Я вас понял, — посмеялся старший, — А мечи откуда? Я вам их не давал. Служанки бы выдали, но точно не Лин. Откуда мечи? — с каждым новым словом он видел, как варианты в их головах уменьшаются, позволяя осознать, что солгать не получится. — Даже не думайте меня обманывать, а то я всё вашей маме расскажу. 

— Ладно! Это не наши мечи. — чётко ответили дяде, придерживая один из украденных ранее презентов. 

— И где вы его украли? — быстро сообразив, что виноватого узнать не получится, ибо даже Реншу Гюрен сдавал сам, брат решил пойти по другой дороге.

Всё-таки, не важно кто украл в этой ситуации, важно то, у кого это было украдено. Будучи совсем честным, если это будет малоприятное лицо для взрослого оруженосца, то он и вовсе не будет против такой пакости.

— Мм... — близнецы переглянулись. Мысли их прочитать не получилось, но они определённо думали над тем, стоит ли об этом говорить. — Мы украли это на рынке, у торговца игрушками. — сказала девочка, елозя ножкой по кафелю. К счастью, этот экземпляр Гюрену не нравился, он часто грубил и обижал его женщин, так что поводы «не рассказывать» всё равно были.

— Да, он нагрубил Лин. И мне грубить пытался. Я решил его проучить. — словно начав защищать сестру, ребёнок выдал свою вину. Ругать его трудно, за эти пару дней истинно младший уже понял, что несмотря на их противный характер и желание беспорядка, оба из малышей за себя горой стоят. Шанг, хоть и был младше, сестру защищал даже слишком, это уж точно ему от Реншу досталось; Лин напротив, брата не защищала так сильно внешне, зато не допускала его к вещам, за которые оправдаться не сможет. Они были милым дуэтом, но в них всё ещё проглядывалась детская наивность и незнание некоторых мер безопасности. Господин младший проповедник ни на секунду не сомневался, что Гроу научит их этим мерам, просто чуть позже. Сейчас она была очень сильно занята поиском преподавателей, ведь учить детей самостоятельно – ещё большее потрясение для культа, чем просто их ранний приезд.

 Она безусловно могла, мужчина даже не сомневался, что у неё это получится ещё и лучше, чем у промытых стариков, к которым и подходить то страшно. Как с ними умудрялась общаться ведьма – загадка. Как они её вообще слушали – ещё большая тайна. Гроу всё-таки женщина, а их редко когда считали чем-то достойным. Странно было что никто не кричал о том, что Гроу обязана уехать назад и это не дело, малышей в храме воспитывать. Дядюшка почему-то был уверен, что Реншу их просто проигнорирует и пошлёт куда подальше. Действительно, не их же дети, его.

— Так, ладно. Верю. Маме не расскажу. — подмигнул им хрипящий русак и поднялся, попрощавшись с детьми по дороге. — И не бегать! 

— Мы поняли! — в унисон ответили дядюшке, начав хохотать над слиянием голосов в один, общий.

 Так всегда происходило, когда близнецы чувствовали себя комфортно, или нервничали. Говоря проще, они почти всегда смеялись и говорили в унисон. Им нравилось путать людей таким образом. По храму, кстати, ребята и правда начали передвигаться медленнее, правда, всё ещё быстрым шагом. Они направлялись к столовой, им очень хотелось посмотреть на помещение без большого количества людей и тарелок. Такое казалось им фактически невозможным, ведь даже найти комнату оказалось отдельным испытанием! Одинаковые комнаты, длинные коридоры, круги, окна, расписные стены, вазоны, вазоны, вазоны... Цветы. Синие цветы. Малыши не обратили внимание на них, были заняты другим, но были бы жуть как обижены, заметь символ смерти в подобном месте. Для них эти цветы означали ни что иное, как смерть и несчастье. Это была одна из вещей о которой их мама забыла. Она совершенно не помнила о том, что символ смерти её родственников распускает свои лепестки в месте, которое предполагается как символ жизни, света и блага. Парадоксально в каком-то роде, подобное не было столь же парадоксальным как полностью пустая столовая комната, вскоре открывшаяся перед заинтересованным глазками. Быстро бегая из одного края помещения в другое, те ловили все узоры, которые только могли заметить в подобном великолепии росписи и искусства. Мраморные полы, шелковая обивка на стульях, яркие скатерти на столах. Красиво, дорого и богато... но был ли в этом такой уж смысл? Вряд-ли. Сделанное ради чувства богатства, конкретно этот случай украшений не имел в себе такого уж глубокого смысла, как, наверное, мог бы иметь, обустраивай его, к примеру, Гроу. Девушка любила символизм, часто не специально, но оставляя специфические намёки в собственном искусстве. 

— Муши? Лин? — непонимающе окликнул их отец, появившийся в коридоре. Он точно уж не ожидал увидеть малышей здесь, в пустующем зале. Сам проповедник просто проходил мимо, но не смог не заметить два знакомых силуэта, оглядывающихся вокруг. — Что вы здесь делаете?

— Гуляем! — уверенно отчеканили ему, глазея на подошедшего снизу-вверх. Для них он был очень высоким. Вероятно, это добавляло ему некой массивности и статуры, подчёркивающих его статус и высокое положение в обществе. — А ты уже всё? Оставил маму в покое? — ревностно и как-то злобно пробурчала Лин. Муши согласно закивал, смотря с точно такой же детской злостью. 

— Оу, я.… — чуть покраснев, тот запнулся. Одни лишь мысли о произошедшем с утра вызвали в нём мурашки. Детей не было достаточно времени, господин успел насладится компанией собственной жены в полной мере. Хотя, ему всё равно было мало. Он хотел чуть больше, чуть сильнее. — Кхм, да, оставил. Надеюсь, вы не против, что я так её забрал. Я просто очень соскучился. — честно признались ревнивым носикам. Отец сразу понял их чувства, вовсе не виня в ненависти. Наверное, будь он на их месте, тоже бы ревновал. С другой стороны, им нужно было как-то сообщаться. Нельзя было просто игнорировать резвящихся и бегающих вокруг крох, всё же, они были его собственными кровинками и что бы кто не говорил – Реншу любил их, даже если сам так думать и не собирался. 

— Мы так и поняли. — закатила глаза девочка. — Будь с мамой аккуратнее. Она не любит, когда ей под руки лезут. — явно исходя из собственного опыта, собеседника предупредили заранее, явно выражая таким образом заботу о близком друге. 

— Тем более не любит, когда лезут под бок или под юбку. За последнее можно каблуком по лицу получить. — дополнил рассказ сынишка, ставя руки в бока. Реншу так тоже делал. Смотреть со стороны на этот диалог было забавно. Проповедующий вскоре чуть присел, ему было не очень комфортно смотреть на ребят с такой высоты. — Кому ты это говоришь? — зыркнула на говорящего соседка. — Этот уже под юбкой побывал и что-то я не вижу ссадин на нём! — Теперь оба из близнецов поставили руки в бока, начав друг на друга смотреть. Они явно вновь собирались подраться, пока до их родителя доходил смысл сказанных ранее слов. Господин истинно старший уже и забыл, что Гроу очень спокойно относилась к таким вопросам и объясняла их смыслы весьма буквально. Не удивительно что дети понимали, что только что ляпнули. В каком-то смысле это плохо, но, с другой стороны, так они уж точно не попадут в неприятности, ведь будут знать, что именно значат чужие слова и действия.

— Кхм, — в рукав откашлялись, стараясь спрятать покрасневшие уши. — А как прошёл ваш день? — раздвигая злобных детей руками, мужчина попытался отвлечь последних от столь смущающей его темы. — Вы мне свои впечатления расскажете, а я вам свои, вот и познакомимся получше! Как вам идея? — явно надеясь получить положительный отклик, папа очень растерянно смотрел на чуть строгие лица. Те оглянули его, после переглянулись между собой. 

—      Ладно, давай. Это хорошая идея. — заключил Му-Шанг, кивая в подтверждение своих слов. Реншу уже хотел что-то сказать, но его перебили.

— Только маме не рассказывай! Мы ей всё сами расскажем!! — поднявший ранее палец, уверено кивнул, смотря на собственную дочь. Та была полной копией мамы, такая же миниатюра, разве что активнее и смелее. Может и воспитательница была такой в детстве, проповедник точно не знал. 

— Обещаю, ни единого слова ей не пророню! — чуть горделиво отчеканили взволнованному ребенку. Та уже загорелась новой идеей знакомства. Кажется, у неё в голове роились миллионы идей и историй, что вам хотели рассказать. На этом фоне Муши был спокойнее, хотя, такое спокойствие было характерно скорее для знахаря. Реншу в детстве тоже любил поговорить и был достаточно сильно похож на каштановую девчушку по поведению, но только по отношению к собственной сестре, а не матери. Гюрен же наоборот, больше был похож на Шанга. Это забавно, но в каком-то смысле, господин не сомневался, что парнишка просто старается копировать уверенность и строгость Гроу. Изредка это хорошо получается, хотя иногда и выглядит как полный, безнадёжный провал. 

 Стоит сказать, точно таким же провалом были и попытки придумать имена для детей. Ни новая мессия, ни его жена вовсе не думали о именах для крох. А уж как их появилось двое, - паника и вовсе перешла все границы. Реншу был полностью растерян и предложил лишь назвать кого-то из детей в честь великого дракона. Так и появилось имя Му-Шанга. Приставка «му», означала «великий», в то время как слово «шанг» значило ни что иное как «дракон».  С сестрой было сложнее. Красивого имени не находилось, а называть только одного из детей казалось неправильным, так что вскоре, чуть подумав, девочку назвал. «Лин». Точно так же звали сестру самого проповедника, что тронуло последнего достаточно сильно. Сестру они с братом любили, хоть она и умерла в раннем возрасте. Подобный символизм в именах был очень заметен, ведь Лин должна была стать никем иной, как новой мессией, но к огромному сожалению и дороге длительных неудач, ею стал Реншу. Может и хорошо, что именно он. Дети эту историю не знали. Мама её им не рассказала, да и смысла говорить её особо не было. 

 Сейчас истинно старший лишь улыбался. Оба из его новых воспитанников были увлечены диалогом, рассказывая удивительные истории драк между ними и другими детьми, с которыми малыши успели познакомиться. Такая роль «слушателя» была уже привычной для Реншу. Он чувствовал себя комфортно, изредка смеясь и поддакивая на некоторые смешные претенденты между детьми. Единственным отличием от обычных исповедей была реакция. Последняя не допускалась на службах, ведь ты должен был быть чист и свят, без единого чувства и порочной мысли вокруг! Но здесь всё было не так. Ты мог смеяться и хлопать, веселиться и думать о чём пожелаешь. Дети были уж слишком увлечены собой, лишь изредка перекидываясь короткими взглядами с отцом. Тот был заинтересован, но не слишком вовлечён в процесс. Скорее просто слушатель, чем комментатор.  — А я ему вот так! И так! И ещё вот так ему выдала! — махала мечом девочка, обороняясь от собственного брата. Ребята демонстрировали папе собственное мастерство драки и обороны. — А ещё вот так могу! Смотришь, пап? — активно замахала ручками, получая улыбку и протянутые объятия в ответ. В последние очень быстро запрыгнули, девочке понравилось, что к ней проявили внимание быстрее, чем к Шангу. Последний тоже очень быстро пришел обниматься. Стоит признать, что Реншу все ещё боялся сильно прижимать к себе крошек, столь маленькие, казались хрупкими и невесомыми. Одно нажатие и всё! Нет у проповедующего деток! А он так не хотел, очень сильно не хотел. 

— Какая ты у меня сильная! — восхитился проповедник. — И Муши тоже молодец, вы оба у меня молодцы. Я вами очень горжусь! — почесав мохнатые макушки, детям улыбнулись. Проповеднику они нравились. — Мама вас, наверное, очень строго воспитывает, правда? — вспоминая рассказы собственной супруги, решил уточнить, словно надеясь при помощи этого узнать что-то новое и неизведанное. 

— Да! Но нас так воспитывают, — пожал плечами Шанг, смотря на повторившую за ним сестру. – это нормально. Гроу говорит, что мы должны воспитываться в строгости, иначе станем неконтролируемыми. — чуть расстроившись, малыш услышал со стороны уверенные, бойкие фразы.

— Ну ладно, что, и побаловать вас нельзя? Я поговорю об этом с Гроу, не переживайте! — зная строгий и порой через чур обеспокоенный характер знахаря, мессия решил поддержать своих маленьких воинов, но к огромному удивлению, успехом это не увенчалось. 

— Да не нужно об этом с Гроу говорить. Она права. — проконстатировала Лин, получив согласные кивки брата. — Мы всё понимаем, она ведь не делает для нас ничего плохого! И ... И вообще, ты знаешь, что мама по тебе очень скучала! Она тебе постоянно писала письма, а ты ей не на все отвечал. Плохой тут ты! — поставили кулачки в бока, смотря на папу злым, недовольным взглядом. 

— Я? — попытался выдавить из себя удивление Реншу, — Никогда бы не подумал! Обязательно уточню всё у мамы при первой же возможности! — поклялись ребенку, стараясь сохранять максимально серьезный вид.

—        Ну смотри мне! — грозно ответила ему Лин. 

 Реншу посмеялся, хотя был искренне удивлен подобным исходом событий. Привыкший к вечно капризным и недовольным детям, видеть, как малыши сами поддерживают строгость в воспитании, было весьма необычным и даже ведьмовским. Не в плохом смысле, познакомившись с культурой этих существ поближе, Реншу проникся к ним искренним восхищением и пониманием. Конечно, многие вещи для него всё ещё были непонятны, но, как объяснили ему тогда же – понять он их и не будет способен. Он зритель, а не ведьма, у него есть свои особенности. Например, Гроу всё никак не хотела понимать или признавать тот факт, что Реншу без неё очень тяжело. Как выяснилось, она не должна была вечно чистить свою голову от поступающих мыслей окружающих. Наоборот, ей для их прочтения было нужно очень напрягаться, поэтому не удивительно что жалобы на подобные проблемы казались ей странными и глупыми. С её позиции это действительно было очень нелогичным.

 Опустился вечер. Ужин был приятным дополнением дня ведь на нём присутствовало даже больше людей чем обычно. Для малышей «дедушка», тоже соизволил явится на трапезу. Хоть ничего толкового не сказал, но и ругаться с матерью не решил. Давно уже понял, что выгнать её из храма не получится, ведь именно по инициативе Реншу она вернулась обратно. Последний уже мессия, ему перечить более вообще не положено. Это конечно раздражало старика, но, подобное было всяко лучше каких-то неизвестных людей на престоле. С собственным сыном отец мог и поговорить, хоть тот редко когда воспринимал его слова в серьёз. Это не было удивительно, отвернувшись от того, что стало для мужчины всем, седовласый и не удивился, что не получил понимания в ответ.  

— А потом я ему врезала! — горделиво отчеканила маленькая бестия, заканчивая свою эпопею. — Шанг всё видел, он всё подтвердит! — получая согласные кивки, ребёнок теперь ждала оценки собственной матери. Её мнение здесь было как никогда важно, ведь никто больше не будет способен оценить их труды по достоинству, не так ли?

— Восхитительно. — чуть суховато, но с только ей характерной долей восторга улыбнулась та в ответ, смотря на довольных малышей. Те были рады её поддержке, какой бы та не была. — Надеюсь вы не поранились, особенно вы, юная леди. — недвусмысленно намекая на последствия драки, воспитательница почти тут же услышала ярые протесты.  

— На ней ни единой царапины нет! Я всё проверил! — возмутился Му-Шанг, чуть стукнув по столу. — Целая и здоровая. Теперь её ещё и обижать... Не будут. — словно это было чем-то что он не хотел признавать, эту фразу замолчали, глядя на собственную родительницу исподлобья. 

— Ага, понятненько. — улыбнулась та, смеясь. — Но оставлять вас вот так я не буду. — близнецы переглянулись, переводя свои пытливые глаза на родителя, что тихо запнулся. Реншу не ожидал, что говорить это придётся ему, но смысл этого действия понимал, да и перед ужином они всё обсудили. 

— Да, в общем, мы с вашей мамой подумали и решили, что вам нужны преподаватели. Негоже ведь без образования сидеть, правда? — на сидящих за столом глянули. Все без исключения согласно закивали, вызывая у мало что понимающих детей смешок. Такая синхронность казалась им забавной. — Поэтому с завтрашнего дня включительно вы будете заниматься с господином Нур. А Лин будет заниматься с мисс Хао. — на этой секунде на проповедующего глянули с другой стороны. Они договаривались чуть о другом, и эти обиженные, расстроенные нотки, чудесно ощущались во взгляде жены. Реншу было жаль, он правда не хотел её расстраивать. 

— Но! — уже хотела возмутиться Лин, — «Никаких «но»!» — перебил её Ру-Ши. Это заставило девочку разозлиться, сидящий рядом Шанг быстро успокоил. Они посмотрели друг на друга, покивали и продолжили есть. Сказать больше, с окружающими они более не разговаривали. Кажется, обиделись. 

—  Муж лишь глянул на собственную супругу. Она тоже выглядела расстроенной, смотря куда-то в одну точку. Им нужно поговорить об этом, желательно сейчас или хотя бы сегодня. Он правда не хотел её расстраивать, но получилось то, что получилось. Остаток трапезы прошёл в относительной тишине. Более никто ни с кем не разговаривал. Через каких-то полчаса, маму всё-таки догнали неприятные вопросы. Это было ожидаемо, вечерние беседы совершенно никто не отменял, даже наоборот – сейчас они были необходимы. 

— Почему мы должны учится отдельно? — переспросила девочка, глядя на собственную маму. Они уже приняли все банные процедуры и готовились ко сну, смотря на собственную родительницу. — Нам нельзя разделяться! Да и вообще, в чём смысл учить нас отдельно? Мы ведь вдвоём куда лучше выучим! — Шанг был согласен, а потому ни слова не говорил, просто смотря на весь происходящий перед ним диалог. 

— Я не знаю, дорогие мои. Я попросила вашего отца организовать вам смежное обучение. — чуть вздохнув, Гроу продолжила. — Имею ввиду, для него это вовсе не сложно сделать, особенно сейчас, с его то полномочиями...

— Не расстраивайся. — перебил её Шанг. — Он попробует извинится сегодня. Думал об этом весь ужин с момента как всё началось. — проконстатировал чётко и уверенно, без особых красноречий. Это было ему свойственно, парнишка заметно грубел в высказываниях, когда был расстроен или раздражён. 

— Думаешь? — улыбнулась ведьма. Тот кивнул.

— Знаю. — пожав плечами, мальчик посмеялся. — Им стоит лучше прятать свои мысли, их количество меня драконит.  

— Не могу поспорить, — согласилась знахарь, — сварю тебе отвар от головы тогда. Будет проще. — ребёнок кивнул. Просить «не читать» мысли ведьма не могла. Все понимали, что это бесполезно, поэтому с этим просто жили, периодически облегчая малышу жизнь при помощи отваров, зелий, или его сестры – Лин. 

— Надеюсь, что папа извиниться. — сообщила последняя. — Поводов обижаться у меня пока что больше, чем поводов понять. — её братец кивнул. — Спокойной ночи, Гроу.

— Спокойной ночи, милые. — тех поцеловали в щеки, укрывая мягкими одеялами. — Пусть вам присниться что-то хорошее сегодня, я вас люблю. — свет потушили, оставляя детей мирно дремать в собственных кроватках. 

  Сама дамочка направилась в баню. Именно туда должен был состояться её визит, перебитый укладыванием спать собственных детей. Гроу не была против, наоборот, - за. Ощущать лёгкий ветерок было приятно. Весна приносила нужные изменения, так что даже в восемь часов вечера время ещё было относительно светло.

— Пришла помыться? — завидев знакомую фигурку защебетала девица. — Ой, мы тебя сейчас помоем, почистим, ах, будешь ты как новая мо-не-точ-ка! — подобное воздыхание и щебет не очень нравились знахарю. Её натура не позволяла так делать. Не то что бы ведьмы были бездушными или такими уж серьезными – напротив! Единственное отличие было в том, что их религия не позволяла им с кем попало разговаривать. Вернее даже, говори с кем хочешь, но смотри что говоришь, иначе будет худо, и тебе, и всей твоей семье. 

 К сожалению, это была не просто пословица – это было условие жизни, из-за которого таких как Гроу осталось совершенно мизерное количество. Как не называй ты их – знахарь, колдун, провидец, лекарь аль ещё какая зараза, всё равно вскрывается, как большая рана, приводя в итоге к смерти. С нашей «знахаркой» такого благо не случилось. Она вышла сухой из воды, да и теперь, кажется, была в относительной безопасности. У неё было к кому обратиться в случае чего и было кому её спасать. Это просто восхитительно, если так подумать, и вместе с тем – пугающе разочаровывает. Даже в таком положении девушка не чувствовала себя совсем комфортно. Все эти люди вокруг – напрягают. А вдруг узнают о ней? А вдруг решат убить? Поводов нет, но человеческая натура не всегда поддается здравому смыслу! Даже сейчас, лёжа в тёплой ванне, женщина смотрела куда-то в пустоту. Вечерняя трапеза её расстроила. Договаривались же... 

 Дело всё в том, что новый мессия, будучи по своей природе зрителем, прекрасно знал и помнил, что зрителям нельзя показывать свои способности. На публику они – просто люди, на которых упали лучи благосклонности великого дракона! Ну, или любой другой бурды, которая заменяет всевышние силы в данный момент. В то же время ведьмы в принципе считаются ужасными, страшными монстрами, хотя сам Реншу, будучи женат на самой настоящей ведьме так уже давно не считал. Мало кто представлял, что случится, будь эти два вида в достаточно хороших отношениях что бы завести ребёнка, но вот, это случилось. Эти близнецы – сущий ад. Не в буквальном смысле, скорее в переносном. Хорошо контролируя друг друга, детей нельзя разделять, ведь иначе они натворят проблем и никакими оправданиями ты это не объяснишь! Ладно ещё Шанг, тот только матери говорил о том, что думают другие люди, но Лин! О, нет, эта маленькая бестия была сущим ужасом для всего храма! Дело вовсе не в её капризном характере или буйном языке, причины которого объяснялись выше, дело в том, что не все свои способности малышка ещё могла контролировать. Неожиданное их проявление будет проблемой, но будь рядом Шанг – об этом все забудут, а будь там одна Лин – могут и убить сердечную. Сынишка ведь просто сотрёт им память, вдруг что, а Лин в одиночестве ничего то и не сделает! Лгать детвора уже хорошо умела, особенно когда им это было нужно. Сама родитель знала, как понимать, где ложь, а где нет, но вот для остальных это была та ещё тайна. По этой самой причине вдвоём эта команда уж точно не попадёт в проблемы. Сбегут, солгут, прикинуться, найдут дорогу назад и вернуться! Ещё и утащат чего с собой, черти. Именно это в них Гроу и воспитывала, и в каком-то смысле, была горда подобными поступками. Про украденный меч она уже знала. Ей рассказали этим же вечером. Она не слишком ругалась, лишь возмутились немного и попросила так больше не делать. Раз уж стёрли память парнишке, то лучше не напоминать, ещё в колдовстве обвинит, а кому это нужно? 

— Итак, где тут твои вещи вечерние? — улыбнулась одна из банщиц. Подруга, знает, что девушка ведьма, но так никому и не рассказала. — Ах, вот они. Ну давай душенька, вылезай. Косички уж сама сделаешь. Хороших снов тебе, деточка. — эта старая и коренастая женщина отличалась прекрасным, нежным характером. Щебетала не хуже предыдущей барышни, но на эту Гроу не злилась. Старушка не хотела раздражать или обидеть, более того, совсем недавно пригласила попить вместе чай в саду с лилиями. Как же здесь обижаться? Никак. 

— Спасибо вам большое, мисс Джу. — поклонилась девушка в согласии. — Приятных снов. 

— И тебе того же, душенька. — улыбнулась в ответ миссис та. Ей было очень приятно что знакомую можно было называть не как положено, «госпожа», а как самой Джу в голову придётся — душенька. Махая рукой на прощание, старушка и не заметила, как дама тихо выскользнула из здания. Прохладный ветерок уже начал обдувать обмякшее в тёплой воде тело, а волосы всё сильнее начали запутываться от разгулявшегося сквозняка. 

— И куда это ты так вырядилась? — знакомый тембр вынудил задуманную Гроу встрепенуться и чуть ли не отпрыгнуть. — Тихо-тихо! — попытался успокоить её Реншу. — ... Ты извини, если напугал. — выдержав неловкую паузу, тот извинился, подходя и укладывая на плечи молчащей супруги хаори. — Прости меня пожалуйста, я не хотел, но не могу же я позволить тебе заболеть! В таком ещё холодно ходить, пойдём в здание быстрее, теплее будет. — Не получив ни единого слова в ответ, с дамой направились к входу, периодически поглядывая на ту виноватыми глазами. В подтверждение слов Шанга, извиниться Реншу правда хотел. Он понимал, что виноват, но искренне не знал, что ему делать. — И что у тебя за манера, вечно от меня прятаться, когда ты обижена? — попытавшись зайти издалека, посмеялся тот, открывая дверь в их комнату. 

— Я не пряталась, я мыться ушла. — запротестовала девушка, проходя в помещение. — Не ложиться же мне грязной, правда? — словно упрекая супруга, отчеканила в ответ. — Да и вообще, не обижалась я, просто очень расстроилась. 

— Я знаю. — мессия подошёл сзади, обнимая даму со спины. — Я правда сделал всё что мог... они. просто, просто, ну... — заметив пару серых, уставших глазок, истинно старший выдохнул. — Они сказали, что не могут позволить им заниматься вместе, ведь девушкам не положено изучать боевые искусства. Я пытался им объяснить, что в случае Лин это не работает таким образом, но они не стали слушать. 

— Так просто прикажи им! — резко вспылила Гроу, развернувшись. — Ты ведь уже можешь, в чём проблема? — видя, как вся ведьма загорается адреналином, зритель занервничал. Он знал свою жену достаточно хорошо, что бы понять, что она очень чем-то обеспокоена, раз начала говорить что-то настолько необдуманное с её стороны. 

— Ну прикажу я им, и что дальше? — прижали тело к себе крепче. — Потом ведь начнутся вопросы, лишнее слежение за девочкой... Ты лучше меня знаешь, что в её случае это опасно. — задумчиво поправив волосы собственной дамы, проповедующий нежно провёл рукой по её щеке. — О чём ты так сильно думаешь? Это всё из-за ужина? Я так расстроил тебя? — в этом никогда не признается, но сейчас господин выдавливал из себя максимум возможности к пониманию. Нет, он не был бесчувственным, просто в случае Гроу нельзя было просто указывать что делать, как ему приходилось обычно. Наоборот, было нужно просто выслушать, понять и принять, может обсудить, но уж никак не предлагать варианты решения. Она сама спросит если что, ей не нужны были его советы.

— Я.… — словно думая говорить или нет, дева запнулась, через секунды утыкаясь в плечо проповедующего личиком. — Забудь. 

— Не забуду! — резко прижали к себе бледную от волнения жёнушку. — Ты что, милая, это ведь важно, это волнует тебя, а значит и меня тоже. Ну разве ты не помнишь? Я обещал тебе что всё что угодно ради тебя сделаю, а сейчас ты даже не хочешь рассказать мне что тебя беспокоит, что бы я мог это «всё» сделать! Ну не нужно плакать, родная, всё ведь в порядке, все здоровы, всё хорошо. Ты в безопасности, я с тобой, дети в тишине и покое. 

— А вдруг! А вдруг с детьми что-то случится?! — чуть оттолкнув мужа, знахарь начала обеспокоенно смотреть вперёд. Реншу её не перебивал, ей нужно было выговориться, а уже потом продолжать диалог. — Вдруг особенности Лин вскроются? Ладно Шанг, скажи, что угадал и поверят, всё-таки дитё мессии, какникак. А Лин? Она ведь когда злиться то один бог знает что вытворить может! А вдруг она не сможет оправдаться? А вдруг они захотят что-то сделать с ней из-за этого? А вдруг Шанг проболтается, или сама Лин что-нибудь ляпнет?! Я совершенно не знаю, что мне делать в этой ситуации, а все эти синие цветы лишь сильнее напоминают обо всем этом! Я удивлена как малыши ещё не заметили, но я уверена, что их отношение к ним будет тоже замечено и вызовет вопросы у окружающих. — тут интонация сменилась на потерянную. — Ты знаешь, почему. — не хотелось уж дамочке напоминать ему о причинах её беспокойства, это побуждало на ещё большее исчерпание нервов, чего в её положении стоило избежать.

— Знаю, милая, знаю. — чуть суховато, но вместе с тем задумчиво подтвердил слова супруг, прижимая расстроенное тельце к себе. — О цветах нашей жизни я позабочусь, не волнуйся. — проведя кистью по волосам, шпильку вытащили, начав массировать скальп головы, давая телу возможность окончательно расслабиться в нежных объятиях. 

— Ты никогда не называл малышей «цветами», Реншу! Даже в письмах! Неужели они тебе так понравились? — чуть воодушевившись таким названием, улыбнулась девушка. Супруг действительно никогда не называл детей «цветами», считая это сравнение не совсем корректным. Гроу же это, наоборот, казалось довольно милым, хоть она и понимала в чём эта «некорректность» заключается. Уж действительно, тихие и спокойные цветы уж никак не сравнить с активными и неугомонными детьми.

— Мх-х, понравились конечно. — проурчали ей на ухо. — Как такие солнышки и могут не понравится? Но, м, и ты, солнышко моё, должна отдохнуть. Мы можем поговорить о чём-нибудь, чтобы тебе стало легче, или... — постепенно уводя и укладывая жёнушку в кровать, мужчина искренне пытался увести разговор от темы маленьких хулиганов. Это очень сильно волновало и без того переживающую ведьмочку, а зритель уж никак не хотел, чтобы она начинала нервничать ещё больше.

— Почитай мне проповедь, Реншу. Это будет лучшее, что ты можешь сделать. — неожиданно для самого «читателя» выдала та. Это было очень приятно, в самом деле, именно с этих рассказов и начинались эти отношения. Хоть дамочка и была на него обижена тогда, проповеди приходила слушать. То ли из интереса, то ли из любопытства, а может и потому, что из храма в первые дни не совсем что бы выпускали. 

 Так она его слушала, вникала, молчала... Опять слушала, потом спрашивала, говорила, общалась, смеялась и, как надеялся Реншу, влюблялась в него. Но нет, это он влюблялся в неё всё больше. Всё сильнее ожидая её на проповедях, всё сильнее переживая, если она на них не приходит. Гроу исповедовала совершенно другую религию, во всех смыслах. Будучи приверженицей Аттеза – её идеалы отличались от ваших, но, будучи на самом деле ведьмой – её цели в жизни не слишком то, чтобы и разнились с религией «Идеального» человека. Другая дилемма состояла в том, что ведьм было принято уничтожать в парадигме ценностей религии «идеального человека», а влюблённый по самые уши Реншу, даже узнав о этой страшной тайне, никому и ничего не сказал. Слишком уж дорога ему стала эта маленькая и проворная лгунья. И он ей тоже дорог стал. Они очень долго оставались «друзьями», пока Гроу не призналась ему, что он ей очень даже симпатичен. А Реншу сделал тоже самое. Они поцеловались в тот же день, легли спать вместе тогда же. В общем – романтика.  — Проповедь? Проповедь! Проповедь, конечно-конечно, милая. — очаровано прошептал господин, повторяя заветное слово из разу в раз. При возвращении назад, это раздражающее сборище звуков вновь начало означать что-то нежное и приятное. Теперь это не просто нудное обязательство, а очередной способ вспомнить, за что же именно он так эту ведьму полюбил. — Я бы хотел рассказать тебе про дракона, про великого дракона. Он всегда был очень тихим и спокойным, любя наблюдать за маленькими людьми со стороны. — Это была долгая история. Говорила она, в общих чертах, о спокойном принятии себя и своих решений. Жаль только, что её так и не рассказали до конца, погрузившись в сон ещё на середине. Очень нервничавший изза своей оговорки мессия, всё никак не мог успокоиться и просто уснул прямо там, перевозбудившись от всего этого стресса. 

 Он ведь совершенно не планировал называть их крошек «цветами»! Да, это чуть успокоило так важную ему супругу, но это чуть не выдало его мотивов! Он просто думал над этими синими цветами. Расставленные везде, они давно уже были частью здания, не меняясь и не пересаживаясь из старинных горшков. Истинно старший не мог просто игнорировать такой яркий раздражитель, но и придумать чего-нибудь толкового тот тоже был не в состоянии. От этого и ляпнул на малышей «цветы», перенервничал, передумал, переутомился. Так и уснул у милой Гроу на груди, слушая её тихое, нежное сердцебиение. Прекрасная ночь, спокойная ночь, мудрая ночь. Она же и принесла решение проблемы. 

 Перебарывая себя с самого утра, проповедующий встал как можно раньше и ушёл из комнаты. Жуть какой недовольный, всё же старался вспомнить зачем вообще вынудил себя встать в такую рань. Воспоминания пришли быстро, позволяя в считанные минуты найти в пустых ещё коридорах садовника. Тот направлялся в прекрасный, раскидистый сад и спустя быстрые поклоны и приветствия, Реншу вежливо попросил пересадить синие цветы на какие-то другие. На вопрос «почему», мессия сообщил, что духи попросили сменить столь неприятный им синий на какойнибудь розовый, в знак приходящего праздника весны. Естественно, при указании воли духов, вопросы полностью отпали. Посыпались уже другие вопросы, а также небольшое признание от мужчины, что эти синие бутоны ему никогда и не нравились. Это было ложью, но Реншу не стал старика за это отчитывать. Промытый до мозга костей, тот всеми силами старался угодить мессии и высшим силам, так что даже задавать ему какие-то наводящие вопросы было делом жуть каким неблагодарным. 

 Тем не менее, за жалкие полчаса замена столь «ужасным» бутонам была найдена. Самые обычные розы прекрасно заменяли идентичные на вид росточки. Далее оставался момент с пересадкой, но четверо помощников отлично справлялись со своей работой. Около зала для проповедей даже высадили небольшие деревца сакуры, словно подчёркивая важность этого места. Много кем было подмечено, но с заменой синего безобразия, храм стал как-то уютнее, ведь великолепные розовые бутоны прекрасно сочетались с зелёно-красной гаммой самого строения. Даже сама знахарь это подметила, когда проснулась, достаточно быстро заметив исчезновение так волнующих ее «синих веточек». Сам проповедник за это чуть по носу не получил, хоть это и было не заслуженно. На супругу ругаться не стал, она очень нервничала, и он решил её просто обнять, что стало отличным решением. Перед ним тут же извинились, стараясь более этот конфликт не поднимать. Это радовало отца семейства, в то время как детей этого самого семейства, новое знакомство вовсе не радовало. Учителя казались им несправедливыми и злыми, в основном потому, что не разрешали учится вдвоём. Крох это раздражало, но, даже с таким раскладом смирились, когда осознали, что изменить ничего уже попросту нельзя. Маму им расстраивать тоже не хотелось, особенно учитывая то, что женщина выглядела очень взволнованной и правда надеялась, что хулиганы смогут подружиться и сойтись с нежеланными для них учителями. Последние же, кажется, боялись детей даже больше, чем дети их. Не столько из-за факта «крошечности» последних, сколько изза отца. Тот вселял в вершителей знаний ужас и те это вовсе не скрывали. Зачем прятать очевидное, не так ли?

Стоит отметить, что мистер Нур не отличался высокодуховной моралью, ведь фактически в первый же день приезда успел заинтересоваться мамой крошек. Такой расклад событий привёл к краже и остальным неприятным вещам. Единственное что оставалось положительным – украли не у родителя, а у кого-то из служанок. Шум сильно не поднимали, всё-таки пропала безделушка. Но весь этот переполох преподаватель создал только ради того, чтобы привлечь внимание знахаря через день. Детям это не понравилось, а по сему, видеть именно этого человека в качестве учителя не было чем-то очень приятным. Воспитанный на слегка иных понятиях морали, младший не упустил возможности поиздеваться над стареющим ловеласом, чем привёл того в ужас. «Дитя мессии» показывало себя куда отчётливее, чем мужчина ожидал, а потому очень скоро попытки к нравоучениям последнего прекратились, заменяясь попытками обучить ребёнка знаниям из книг и учебников. Точно так же думала и мисс Хао, искренне поражённая и испуганная тем фактом, что девочка достаточно спокойно ориентировалась в политике и окружении, хоть и условно, но понимая о чём женщина говорит.  

Именно так всё продолжалось весьма долгое время. Месяц, а то и больше.

Нет, не попытки учителей понять в какую авантюру они ввязались – это осознанно было очень быстро. Скорее попытки самих детей адаптироваться к новым условиям – вот настоящая пытка. Ботинки оказались неудобными, в кимоно было трудно ходить, а от постоянных нотаций у малышей болела голова. Во всём этом их спасением была Гроу. Та варила им отвары и, в самом деле, заменяла учителей. Да, безусловно, каждый день на ребят вываливались четыре часа занятий с очень важными и умными людьми, но из этих временных промежутков крохи почти ничего не выносили. Остаточным оставался весь день на прогулки и забавы, но ничего не понявшим близнецам было куда интереснее разобраться со всем случившимся! За этим они шли к маме, та отводила их в библиотеку, и они начинали их собственное занятие. Эти всегда длились очень долго. Изредка заходя даже за отметку в семь часов непрерывных лекций и рассказов. Порой на такое приходили и другие жители храма, а как потеплело, - уроки перенеслись в сад. Последний как раз цвёл, благодаря чему способствовал усвоению информации. Одна история, другая, третья, четвёртая... это переходило в лекции, лекции переходили в уроки. Такой темп сохранялся где-то месяц, за который дети успели уже привыкнуть ко всему что их удивляло. Многие из вещей им не нравились, другие наоборот – симпатизировали. К примеру, очень уж приглянулась малышам здешняя кухня, но в то же время, манера одеваться была совершенно чужда. Говорили, что неудобно, что всё жмёт и давит. Безусловно так и было, одевали их в дорогие, яркие наряды, такие были не у всех, но и носить их всем было не положено. Стоит так же добавить, что в этом у ребят был пример – папа. Тот, конечно, не завоевал у них такой уж «последовательный» статус, но его образы действительно заставляли ту же Лин восторженно взвизгивать каждый раз, когда ей удавалось побыть с отцом наедине. Очень уж любила девочка всякие наряды и одежды, чем сильно отличалась от собственной матери. Та в принципе свои образы не меняла почти никогда, как бы сильно её на это не уговаривали слуги и все остальные обитатели храма. И так и этак просили, а женщина оставалась непреклонна. Меняла лишь аксессуары и верхнюю накидку иногда. Всё остальное – неизменно. От зелёного цвета самой одежды, до желтоватых, золотых лент на ней. Лин была куда более разговорчива, отчего очень быстро полюбилась служанкам храма. Хоть и капризная, но в принципе понимающая, девочка быстро нашла своих почитателей и воспитателей, которые относились к ней так, как сама малышка этого хотела. Стоит сказать, что это вовсе не простые люди, они были достаточно строгими и чуть ли не все поголовно – маги, колдуны или «ведьмы». Не везло всем остальным с дочерью мессии. Причины найти было сложно, но баловать ребёнка никто не собирался. Нет, не из-за каких-то там воспитательных мер, скорее из-за коллектива, в котором та оказалась. Она сама выбрала себе таких учителей и чувствовала себя с ними вполне комфортно. Мисс Хао давно уже перестала быть серьезной проблемой для девочки, на её занятиях та занималась чем хотела, большую часть времени уделяя урокам с мамой или чтению книг. Прясть не выходило, хотя ребенок и спрашивала об этом у родителей. Те, к сожалению, выхода из ситуации не нашли, но Лин не слишком расстроилась. У неё всё ещё был Шанг, который прекрасно мог заменить собой любую прялку, ведь всегда умудрялся трепать своей близняшке нервы. Стоит отметить, что та в долгу не оставалась, будучи настолько же назойливой и наглой, как и её любимый, обожаемый братец.

 Му-Шанг, конечно, особого восторга от всего происходящего не испытывал. Говоря больше, вся эта жизнь в храме ему не очень нравилась. Дело было не в обычаях или постоянной учебе, а в том, что вокруг него всегда были люди, чьи мысли ему приходилось читать. Лин с этим было проще, окружив себя теми, кто её не раздражает, девочка почти не проявляла свои способности, показывая их только Муши, в те моменты, когда намеревалась его лечить от небольших ссадин или ушибов. У самого Шанга так не выходило. Как бы он не старался контролировать себя и свой разум, вечные мысли вокруг заставляли злиться и переживать. А вдруг они тоже слышат его мысли? А вдруг они резко захотят поговорить с ним о том, что думают? Как он объяснит, что слышал все их рассуждения до этого вопроса, и как покажет, что не знает совершенно ничего? 

 Лин куда легче адаптировалась ко всему произошедшему, особенно сильно радуясь всяким поездкам в лес за грибами и ягодами. Такие были частыми, ведь слуги и служители храма не боялись брать с собой жизнерадостную и активную девочку, которая, ко всему, отлично разбирается в растениях и ягодах. Хмурого и спокойного ребенка они брать не хотели, да и сам Шанг особо не горел желанием. Чаще ехал изза сестры и старался помогать ей во всём что она делает. Постоянная компания посторонних его очень бесила, а потому он был куда сильнее рад всяким активностям только с семьёй и близкими. Другие события его почти не радовали, как и приближающийся праздник «весны», смысл которого парнишка так и не понял. Все эти уроки религии, что у него были, никак не давали ему ответов на всё новые и новые вопросы, а мама не могла дать ему вразумительного решения здесь и сейчас. Малыша учили быть «как отец», говорить, ходить, улыбаться и вести себя как он. Не воспринимать всё близко к сердцу, быть спокойным и даже хладнокровным. Смешно, но это Шанг умел. Он использовал против них их же методики, активно игнорируя почти все нравоучения что получает, используя тактику «хладнокровия». Смеялся про себя и надеялся на то, что эти глупые нравоучения закончиться по-быстрому и они перейдут к более интересной части занятия.

 Стоит признать, что уроки «чтения» религии (на которых как раз и учили быть похожим на отца), пареньку нравились в разы меньше, чем уроки «теории» религии. На теоретических занятиях они находили причины религии и учились объяснять людям те или иные закономерности в их нравоучениях. Там же учили этакому «управлению» людьми. Ведь одно дело быть мессией, но совсем другое быть тем, кто способен растолковать его слова так, как это положено. Совсем не факт, что следующий мессия не будет маленьким ребёнком, как тогда слушать его простым смертным, если не через «проповедующих»? Именно таким Му-Шанга и учили быть. Мальчик обожал эти занятия, а мистер Шу-Мин даже стал его любимым учителем, ведь рассказывал понятно и интересно. Более того, Шу-Мин разрешал Лин посещать его занятия, хоть и не особо обращал на неё внимание в моменты, когда та всё же приходила. Он не считал, что Лин способна понять всё то, что он говорит, но девочка ещё как могла осознать всё им сказанное, во многом благодаря тому, что конспекты на уроки она вместе с Шангом перечитывала и учила. Это не было обязательным, но детям так было интереснее, да и их маме так было проще всё им объяснять, ведь в компании они задавали меньше вопросов и объясняли непонятные моменты друг-другу чаще, чем сама знахарь могла бы это предположить. 

 Гроулин была очень рада, - дракам и потасовкам они предпочитали учёбу и вовсе не переживала об этом, понимала – они скажут, если устанут. И они говорили, если вдруг уставали. 

—        Мм... — бурчал Шанг, уставши смотря куда-то в пустоту. 

— Ну подождите немного, Му-Шанг. — лепетала служанка около него, стараясь хоть как-то затянуть нерадивый пояс на бархатной одежде. 

— Жду я, жду. — спокойно ответил ей мальчик, поднимая руку что бы помочь второй служанке. Ежедневный ритуал одевания за прошедшее в храме время стал уже привычной практикой. Девушкам куда больше нравилось наряжать сестру парнишки, та была яро вовлечена в процесс и очень уж любила всякие яркости, в то время как её брат энтузиастом не был, но, в то же время, особо не капризничал. Да, бурчал, но процессу не мешал, способствуя его скорейшему окончанию. Это нравилось дамам, хотя, хотелось, чтобы ребёнок, подобно сестре, тоже участвовал в процессе. — Быстрее всё равно не будет, знаю, проходили. — уставши проконстатировали в никуда.

— Ну, вот и всё, господин Му-Шанг. Вы полностью одеты. Вам нравится? — улыбнулась служанка, глядя на зрителя, стараясь собирать все возможные недовольства в его обличии. Так делали все вокруг и Шанга это очень раздражало. Она беспокоилась, о чём свидетельствовала пустота в мыслях, но всё ещё присутствующее в них напряжение. 

— Да, мне очень нравится, спасибо большое, Куми. — вежливо поклонился в ответ проказник, глядя на всех дам что его окружали. — Единственное что мне не нравится, я просил не называть меня «господин». 

— Мы знаем, но так положено, господин Му-Шанг! — запричитали те, чуть ли не в унисон, вынуждая замахать руками. 

— Помню я, помню! Простите. — извинился, вскоре вновь выслушивая часть «вам не стоит извиняться, это мы виноваты» диалога ещё раз. На это уже ничего не говорил, понял, что подобное — бесполезно. Оставалось только ждать сестру, это единственное что сейчас было важно. Та, как и всегда заставляла себя ждать. Любящая повеселится в компании, девочка не отказывала себе в ежедневном ритуале «одевания» отдавая всю себя на растерзание служанок, которым очень уж нравилось экспериментировать подобным образом. Единственное что радовало во всём этом Шанга – она не от одежды была в таком восторге. Ей больше нравился сам процесс, а не то, во что её одевают. Говоря проще, хоть мешок картошки на неё надень, но сопроводи это таким же процессом – эффект будет тот же. Времени это может занять даже больше, особенно если попадётся очень уж интересный собеседник. 

— Ну как тебе? Нравится?! — захлопала в ладошки Лин, выпрыгивая к своему родственнику. Всё тоже фиолетовое кимоно. Муши одели в зелёное. У обоих из детей одежда отличалась от той, что они носили на протяжении всего месяца, просто цвета совпадали. Единственное что вовсе не сочеталось со всем этим фиолетовым великолепием – синий бантик на волосах. Ли завязывала его сама, с утра, и никому не разрешала расплетать, даже маме. Шанг делал тоже самое и его волосы сейчас держали точно такие же синие лоскутки ткани, завязанные в не очень аккуратный узелок. С самого первого дня это стало их «фишкой» и забрать это никто не мог. Сменить это украшение пытались, но ведьмочка говорила, что менять своё не будет, ведь такое носит её брат, а он в свою очередь говорил тоже самое про сестру. Круг замыкался и изменить было ничего нельзя, как бы сильно не старалась прислуга. — Скажи я красивая, правда? Девочки сказали, что мне очень идёт фиолетовый! — кружилась вокруг себя, улыбаясь и довольно подпрыгивая на одном месте. 

— Ой, как была страшилкой, так ей и осталась. — пробурчал вопрошаемый, показывая язык. — Но фиолетовый тебе идёт, это да. — отрицать очевидное не стал, хотя это был скорее фиалковый. 

— Ой, сам ты страшилка! — возмутилась Лин, толкая зрителя в плече. — Ну ладно, сеньор страшилище, что у нас сегодня по расписанию? — бодро и без малейшего помутнения отчеканили парнишке. 

— Не знаю, нужно посмотреть. — начал ребёнок, — Но за «сеньора» ты мне сейчас ответишь!

— А ты поймай меня! Ты водишь! — крикнули в ответ на повышенный тон и с силой хлопнули по плечу, начав убегать от возмущённого Му-Шанга. Того дважды просить не пришлось и очень вскоре оба уже бегали по коридору, играя в догонялки. Причина спора забылась так же быстро, как и появилась, а бегать они не перестали.   Игры дело обязательное, особенно вдвоём. Близнецам так нравилось куда сильнее, чем в компании. Дело не в восприятии других детей, всё-таки в деревне играть они очень любили, особенно с большими компаниями, но здесь – нет. Проблема в самом окружении, ведь когда ведьмы всегда спокойны и тихи, все остальные (кроме разве что зрителей и, может, лекарей) вовсе нет. Их мысли очень раздражали Шанга, а потому ребёнок не очень любил говорить и играть в их присутствии. Господин РуШи исключением не был, но, зная о особенностях Му-Шанга, тот старался думать меньше около него, что мальчик очень ценил. 

— Не бегайте! — крикнули на играющих, вынуждая остановиться. — Что я вам говорил?! Это неправильно! Нельзя себя так вести! — как и всегда начал кричать учитель. — Ладно ещё господин Му-Шанг, но ты, Лин! Почему ты себя так ведёшь?! Девочке не подобает так бегать! — упоминаемый выше господин не любил что бы детвора носилась по коридору. Он, кажется, понимал, что они просто играют и ничего серьезного не делают, но тем не менее возмущался каждый раз, как замечал подобное. 

— Извините, мы просто играли! — объяснился ребёнок. — Нам просто очень хочется побегать, а сейчас мы очень спешим! Вдруг у нас сейчас уроки, а мы опаздываем? — сестра кивнула, смотря на строгого оппонента щенячьими глазками.  — Мм, ладно. В комнату идёте? Я вас проведу. — пробурчав что-то невнятное, советник направился с расстроенными детьми вперёд по коридору. Его радовала жажда знаний, но вот подобное поведение – нет. В голове у него было пусто, стараясь не думать, старый знаток делал это искусно, как и подобает настоящему советнику любого зрителя. 

 Как только дверь была закрыта, а детей оставили наедине, толкучка продолжилась, позволяя закончить начатый ранее спор. Крики, возмущения, даже небольшая драка, всё это привело лишь к спокойному просмотру расписания, расположенного в аккуратном свитке, повешенном на стене. Свиток заполняли сами дети, мама лишь контролировала количество ошибок. Из-за такой условности текст был очень понятным, но всё вокруг него было обрисовано углём. Карандаши детям предлагались, но были активно отвергнуты, к углю привыкли всё же сильнее, чем к грифелю. 

— Сегодня у нас. — резко ойкнув, на брата посмотрели, отпуская грязно-русую копну волос, — ...Ничего! — её резко перебили, посмотрев туда же.

—      И вообще не ничего, а отдых! — тыкнули пальцем в бумагу, оставляя на ней чуть грязноватый след. 

— А отдых это и есть ничего! — запротестовала бестия, глядя на оппонента, достающего из-за кровати деревянный меч. — Я свой сейчас тоже достану! Не нужно мне тут из себя строить! — высунули язык, глядя на насколько же хитрого Муши. 

— Та, что там тебя бить! Раз-два и готово! Но-но! — перебивая уже заведённую Лин, тот дополнил свой монолог. — Я предлагаю нам сходить к нашим друзьям! Они ведь нас звали на прошлой неделе, а мы нормально и не погуляли. — вспоминая прошлый свободный от занятий день, парнишка намекал на неудачную попытку поиграть. Вернее, само игрище началось, но близнецы заметили маму и ушли к ней, предпочитая играм прогулку по рынку вместе с семьёй. Никто, конечно, не возражал, но игру тогда так и не закончили. 

— А идея хорошая. — закивала согласно ведьмочка, — Только я предлагаю выйти не на главную площадь, а на задний двор. Зачем нам опять по рынку шастать? — как только и этот момент был согласован, команда сложила оружие за пояса и пошла прямиком по назначенному маршруту. Проблем с рынком у малышей не было, но каждый раз как они туда приходили, обязательно находился кто-то, кто пытался что-то им подарить или вручить, как «подношение». Уже осознавший смысл этого Шанг, был совершенно не в восторге, а по сему зарёкся на рынок просто так не приходить. Отказывать в принятии подношения было ещё более невежливо, чем просто не принимать его. 

— Ой, смотри... — уже дойдя до нужного поворота и даже заворачивая в правильную дверь, парнишка заметил синий цветок. Очень похожий на розу, но вместе с тем, совершенно не являющийся ею. Старый, потресканный горшок лишь сильнее подчеркивал то, насколько давно это растение здесь растёт, но даже сам этот факт казался малышам безумно оскорбительным. — Почему он здесь находится? Он не должен здесь стоять! — возмущенный мальчик подошёл к горшку, пытаясь его поднять. — Помогай давай! — не сказавшая ни единого слова, вторая сторона диалога принялась помогать, с трудом поднимая тяжёлый, большой вазон. Нести его была та ещё морока, ведь было важно не рассыпать землю, а маленькие ручки не были способны вытащить такую тяжесть просто так. 

 Погода на улице была как раз кстати. Не очень жаркое солнце освещало тенистый дворик, позволяя видеть любые камешки и преграды на своём пути. Вдалеке виднелись люди, их совершенно не интересовало происходящее за кустами действо, а зря, ведь помощь детям не помешала бы. Пыхтя, кряхтя и возмущаясь, ребята с трудом перетащили горшок через порог, с лестницы на землю, и чуть в сторону. Теперь растение было нужно пересадить, но место для этого было, как казалось, совершенно не подходящее. Не было нужной тени от деревьев, хотя таковая и находилась где-то в округе двора. Пару минут спустя, оба из носильщиков отдохнули и пошли искать нужное расположение для пересадки ростка. То было найдено совершенно неподалёку, но не отвечало совершенно всем требованиям юных садовников. За неимением иных вариантов это было самым оптимальным решением, так что младший был отправлен за водой, получив в распоряжение небольшое, дряхлое ведро, найденное в том же таки дворе, в ходе поисков подходящей территории. Муши долго просить не пришлось и через несколько минут он уже стоял в очереди за водой, около колодца. Та была небольшой, но медленной. Люди говорили о всякой ерунде, а думали о ещё больших глупостях. Один юнец говорил со своей пассией, а в голове прокручивал недавнюю драку между ним и собственным родственником. Старушка думала о собственных палочках для приготовления еды, а девушки, явно ожидавшие кого-то, уже начали шептаться о дорогой и красивой одежде ребёнка, что радовало последнего ещё меньше, чем ожидалось бы.  

— Привет! — активно поприветствовал нового участника очереди парнишка. — Что ты здесь делаешь? — заинтересованно уточнил ребёнок, смотря на недовольного, хмурого собеседника. 

— Воду набираю, не видно? — глянули на коричневоволосого наглеца. Тот был одет в простенькое, зелёное кимоно, подобно Шангу, вместе с тем, сочетая это с яркими, жёлтыми глазами. Это смотрелось очень симпатично, хотя подробное приветствие совершенно не симпатизировало нашему герою. Он понимал, что мальчишка не делает ничего плохого, но, тем не менее, раздражение испытывал не малое, глядя на улыбчивую, но стеснительную физиономию.

— Ой, очень видно! — заикнулся парнишка. — Просто ты так одет, я никогда не видел, что бы в такой одежде ходили набирать воду! Тебе нужна помощь? — вежливо предложили, смотря как участник диалога пытается прицепить ведро к верёвке. 

— Сам справлюсь. — хмуро отрезали все вопросы и возражения, опуская ёмкость вниз, к воде. 

 Но на этом знакомство не закончились, ребенок не переставал донимать уставшего от вечных сопровождений Му-Шанга и пошёл вместе с ним, говоря, что очень хочет познакомится и помочь. Так выяснилось, что мальчугана зовут Чарльз, что ему восемь лет и что он живёт совсем неподалёку. Сопровождение было напористым и неподобающе долгим, вернее, так казалось зрителю, который совершенно не желал обзаводиться новыми знакомыми в такой обстановке.

— Принёс? О, молодец! — получив в своё распоряжение воду, девочка активно занялась пересадкой уже выкопанного растения, получая со стороны заинтересованные взгляды нового «друга». Шанг не особо церемонился, быстро присоединившись к процессу пересадки, помогая с формированием аккуратной формы вокруг нового растения. Обязательный атрибут цветов, который казался настолько важным, насколько это в принципе возможно.

— А зачем вы его пересаживаете? — поинтересовался наблюдающий. — Это изза праздника весны, да? Вам тоже кажется, что эти цветы в храме лишние, да? — продолжал задавать вопросы тот, получив вскоре реакцию от девочки. 

— Эти цветы не должны расти в помещении. И причем здесь праздник весны вообще? — вставая и отряхиваясь от грязи, маленькая садовница полила синее растение, беря брата за руку. 

— Ну как это? Они раньше везде были, по всему храму! – начал объяснять непонимающим глупцам Чарльз, — А в преддверии весны духи сказали, что их нужно сменить и, — ему не дали договорить, перебив. 

— Подожди, в смысле по всему храму? — зритель звучал скорее злобно.  — Ну как же! А вы что, не видели? — парнишка посмеялся, — Ладно, я тоже их долго не замечал, хотя розовый и правда лучше синего подходит. А кстати, где вы садить научились? — скорее из действительного любопытства, мальчуган подошёл ближе, начав осматривать проделанную работу. Близнецы тем временем переглядывались, в их головах звучал возмущенный диалог. 

«- В смысле по всему храму? 

—        глянул на зеленоглазку брат,

                                                                              —       Я сама не знаю! Почему мама нам не говорила? 

—        наклонила шею давая волосам упасть на плечи,

—Я не знаю! А папа, почему он не убрал их?  —     А может это он и убрал?  —     А может!  —      Значит нужно спросить! 

                                                                                                                                                                                     —       Нужно.»

— Э-эй... вы меня слышите? — чуть расстроенно окликнул молчащих всё это время детей третий лишний. — Мне было просто интересно, извините, если это неудобный вопрос, я не хотел, правда!

— Наша мама — знахарь, она умеет растения выращивать, вот и нас научила. — всё-таки ответила на поставленный вопрос малышка, поставив руки в бока. Отработанная до идеала версия звучала у обоих из близнецов идентично, прекрасно сочетаясь с версией самой Гроу, и всех остальных в её окружении. — Мы не обиделись, просто над твоими словами думали, не переживай. Меня Лин зовут, а тебя? — вернув себе довольное выражение лица и улыбку, девчушка протянула руку смущённому мальчику. Тот, чуть заикаясь представился, глядя на обоих из новых друзей с восхищением. 

— Вау, красивое имя! И вы! Вы такие... общительные! Со мной вообще никто из детей не разговаривает... — явно с трудом формируя предложение, парнишка искренне старался выразить своё восхищение и благодарность. — Они говорят, что я странный, хотя я просто пытался подружиться, как и с вами сейч-час. 

— Дружба — это важно, мы можем быть твоими друзьями, если хочешь! — заметив, что одногодка не настолько раздражительный, каким казался при большом скоплении людей, юный проповедник решил проявить свои позитивные качества, предлагая дружбу. Радости мальчишки не было предела. Тот их чуть ли не обнял, но сам себя остановил, предпочитая тысячу благодарностей телесному контакту. Это обоим из близнецов понравилось, а потому очень вскоре было решено пойти гулять. — Вперёд! Мы не кусаемся, хе-хе. — прищурившись, Муши побежал вперёд, начиная игру в догонялки, вскоре водил в которой уже новый знакомый, который был очень рад принять участие в этой быстрой и весёлой забаве.