Маска Верного Предателя: Дворец Павлина

– Эй, Гроу! – уже который круг возвращающаяся к стойке удивлённо глянула на дядюшку. Что ему нужно? Он обычно не подзывал её, исключениями были только так называемые «клиенты», которых женщина мало любила, по очевидным причинам. – Твой дружище решил серьёзно за тебя взяться. – ехидно усмехнулись ей, глядя, как дама ставит поднос.

– Какой из них? – озадаченно перебирая в голове всех, кого он так называл, официантка бегала глазами по потолку.

– Извини, неправильно выразился. – подняв бровь, тот плюнул в стоящую рядом кружку пережёванный табак. – Имел в виду, твой «кавалер». У дружбанов пока суммы не накопилось.

– Дядя! – возмутились ему, – Ты же знаешь, что я просила тебя его так не называть! Не кавалер он мне вовсе. – Наррон закатил глаза.

– Из всех приходящих сюда пьяниц этот хоть при деньгах. И не бухает как мрачьё. – «мрачьём» он называл мёртвых.

– Ой, ладно, закончили. – раздражённо отрезали ему. Это происходило каждый раз и Гроу это очевидно раздражало. Она не считала Реншу за кавалера. Даже не рядом. Не потому, что он был ниже её принципов или что-то такое, нет, вовсе. Дело было в том, что виделись они две недели в году и то, с каждым годом встречи их длились всё меньше. Да и вообще, не планировала она ни с кем сходиться. У неё и без того проблем полно, что бы какого-то мужчину ещё рядом терпеть. – Что ему нужно?

– Ну, что бы ты там про него ни думала, он тебя выкупил. – хитрая улыбка, если остаток зубов можно было так называть виднелась на лице алчного держателя. – Я серьезно. Смотри сколько положил.

– ... Так другие же обычно больше ложат. – положил он правда много. Сорок медных Юн. Это была фактически полная зарплата человека, который работает здесь, но действительно, многие пьяницы и больше ложили. Ни Гроу, ни Наррона, не волновало, насколько беднее это их делало, ведь они не заставляли их нести им деньги, по крайней мере за такие услуги.

– Ложат, но он сказал, что хочет просто поговорить. – смотрящая нахмурилась лишь сильнее. Старик посмеялся.

–Они все так говорят, – тавернщик пожал плечами. – Что мне теперь, с каждым встречным за бесценок сидеть? Мне кажется, ты меня в другом убеждал.

–Не без этого. Если этот начнёт лезть, можешь просто громко постучать в дверь. Ты знаешь, я услышу. – дама глубоко вздохнула. – И не надо мне тут. Они такую сумму за раз не положат почти никогда, а этот ещё и доложит, ты же знаешь.

 Закатив глаза, женщина несколько обиженно стукнула рукой по столу и развернулась. Люку не слишком нравилось, когда она так делала, но он ничего не мог сделать, более того не хотел. Он обучил даму драться в достаточном количестве ситуаций, так что не слишком беспокоился и понимал, что она просто не хочет отрываться от работы и вновь терпеть какого-то непонятного мужчину рядом. Всё-таки женщина из неё получалась очень хорошая и это радовало старого морского маньяка.

–Пошли. – сухо отрезали уже доевшему, вытаскивая из пояса помаду и аккуратно подкрашивая губы. Она делала так всегда, стоящие рядом девушки даже удивлённо глянули на Реншу. Обычно никто так сразу не заносил деньги ни за одну услугу и хоть они многое от него ожидали, это было всё-таки слишком.

–Ну пошли. – чуть выпившим, проповедника теперь ещё сильнее клонило в сон, но от своего «приобретения» он не отказывался. Встав, тот улыбнулся и пошел за дамой.

–Эй! – уже поднявшаяся по лестнице удивлённо глянула на кричавшего ей Наррона. – В его комнату! – на него глянули даже возмущённо после, а тот кивнул. По залу прошёлся даже некоторые свист, словно восторга, что явно поставило в небольшое непонимание всё ещё трезвых или не спящих культистов.

– Что б тебя чёрт побрал. – пробурчали под нос.

– Уже. – отметили ей, после кивая. – Пойдём, недалеко. – женщина лишь вздохнула, что делала слишком часто, словно сама жизнь была для неё затруднением, и пошла за мужчиной, после закрывая за ним дверь, как только они оказались в слабо освещённой комнате.

– Ну и? На кой чёрт ты меня сюда позвал? – обычно она начинала эти разговоры вообще не так, но и Реншу был клиентом необычным и сам это понимал.

– Поговорить. – послышался фырк.

– Все вы так говорите. А потом сними это, сними то, а покажи это, покажи то, сядь туда, сядь сюда. Размечтался! – проповедник, севший к этому времени на кровать, лишь сонно улыбнулся.

– Нет, я правда хотел только поговорить. У меня есть парочка вопросов, и я не смогу спросить их потом, потому что чья-то хитрая задница будет постоянно занята и не захочет со мной говорить. – так и было. – Можешь хоть стоять всё время этого разговора. Я хочу только спросить.

– Ну, – та удивлённо глянула на мужчину, после оглянувшись и сев на стоящий у двери стул. Она так до конца и не понимала, зачем они стояли напротив кроватей. Ну явно уж не для ночных монологов. Но, может Наррону так следить было легче. Старый инвалид давно уже потерял человечность, и женщина мало сомневалась, что он не подглядывает за спящими в его таверне. Она даже была убеждена в этом, так как её комната была единственной, от которой у Наррона не было, ни замка, ни ключа. Хотя даже так, сложно сказать, была ли она в полной безопасности. – может всё-таки и сяду. А что ты спросить то хотел?

– Ты торгуешь своим телом? – поинтересовались у неё. – Просто в прошлом году этого не было, вот я и интересуюсь.

– Ну, почти. – озадаченно кивнули ему. Гроу периодически забывала, что он был не слишком в курсе о её жизни. Многие вещи в письмах она не писала. – Дядя продает «услуги». Поцелуи там, объятия. Поговорить тоже можно, секс среди этого тоже есть. Но у меня это слишком дорого. У других девушек дешевле.

– А ты особенная значит? – посмеялись ей.

– Не совсем. – закинув ногу на ногу, мадам приняла более привычную себе позицию. – В отличии от других, я не занимаюсь только обслуживанием клиентов, я ещё и подсчёты иногда веду. Заменяю дядю на разливке и в принципе занимаюсь организацией, когда это нужно. – выдержав паузу, отметила. – Дяде не выгодно, что бы со мной это можно было получить легко. И что бы ты знал, сумма, которую ты занёс, оплачивает дай бог поцелуи. Если не меньше.

– Ничего себе. – Реншу даже брови поднял. – Какая ты важная! А я и не знал. – под смешок сидящей рядом зевнул. – А другим девушкам не обидно?

– Нет, не очень. Им легче переспать с кем-то, чем выслушивать их пьяные истории и плевки в твою сторону. А мне это приходится делать всё время. Плюс, любой их косяк сваливается мне на плечи, так что они мало что теряют. – сонный закивал.

– Я понял. Ну, всё тогда, мои вопросы закончились. Можешь идти. – Гроу удивлённо подняла брови.

–И всё? – мужчина так же удивлённо глянул на неё. – Ты не попытаешься лезть ко мне? Не попытаешься полапать? Изнасиловать, к примеру?

– ... Какие ужасные вещи ты перечисляешь. – справедливо заметил ей проповедующий. – Я знаю, что я пьяный, но опускать меня таким образом, это даже для тебя низко. – Гроулин закатила глаза. – Можешь со мной в одну кровать лечь, если так хочешь оказать мне услугу. Я буду вовсе не против вместе поспать.

– Не заплатил. – ехидно улыбнулись тому и Реншу пожал плечами.

– Тогда ничего мне и не нужно. Иди. – к удивлению сидящего, официантка встала со своего места и подошла к нему.

– Ну нет. За поцелуи ты заплатил. Ты мне всё-таки друг, будем считать, что за хорошее поведение заслужил. – с этими словами, на колени мужчины сели, взяв сонное лицо в руки и поцеловав то. Вовсе не единожды, так как через несколько минут активных поцелуев, лицо сидящего было не лучше красного рака. Помада эта смазывалась не очень хорошо и поэтому, к моменту как на губах женщины ничего не осталось, Реншу был уже более чем покрашен. – Вот так. Будем считать, что никто никому ничего не должен.

– ... Вау. – только и выдало ей полу спящее и жутко смущённое лицо. – Я за такое даже доплатить готов.

– Завтра доплатишь. – улыбнулись ему, укладывая торс на кровать. – А теперь спи. Ты устал, тебе нужно выспаться. – проговорив заученную наизусть фразу, от проповедника тихо вышли, захлопнув дверь. Стёртость помады даже не проверяли, все сразу вытерли поясом и спустились. Пробыли они там вместе всего десять минут, что даже удивило Наррона, который глянул на свою подопечную с восторгом и даже возмущением.

–Быстро ты. Скорострел что ли? – посмеялись ей, к закатывающимся глазам и подъёму подноса на руки.

–Да нет. Спит. Правда поговорить решил, веришь? – ей кивнули отрицательно. – Вот и я нет. Я его там поцеловала, что бы ты не был должен. Но на этом и все. – тавернщик кивнул и на этом они вновь разошлись. Круг похода по ресторану продолжился, периодически заменяющийся командами, уговорами и перетаскиванием пьяниц в углы и на диваны, смотря кто и сколько за ночь заплатил. Такая себе работа, но определенно стоящая своих денег, для работающих в качестве персонала уж точно.

 Несмотря на частые рассказы о сменах в подобного вида заведениях, в местном заведении ночные смены были одними из самых скучных и оттого монотонных. Никто новый почти никогда не приходил, а те, кто оставались, либо засыпали, либо уходили по домам ближе к четвёртому часу ночи. До этого времени возвращались те, кто спали с мужчинами в комнатах, или те, кто предоставляли другого типа услуги, перечисленные раньше, так что в здании всегда было много шныряющих туда-сюда людей и украсть что-либо не представилось возможным. Половина из них уходила спать, другая спала днём и ночью работала, замещая собой дневную смену. Так, например Наррон, никто иной как владелец таверны, уходил спать ближе к часу ночи. Гроу же ложилась ближе к двум, хотя старалась укладываться к часу тридцати. Причина была проста, как два медных Юня, с утра она смотрела за детьми, которые приходили к церкви ближе к восьми утра, так что хотя бы шесть часов сна женщине хотелось получить. Вставала она чаще всего в семь, одевалась и направлялась к церкви, что бы быть там, где-то к положенному времени, а все остальные в таверне обычно сменяли смену где-то к семи-девяти часам утра, вместе с Нарроном, который вставал на полчаса раньше самой официантки, что бы открыть окна и дать какому-никакому свету просочиться в них.

 Где-то же в это время просыпались и местные пьяницы, которым нужно было вставать на работу в поле, многие из них спали тут ночь, вместо того, что бы возвращаться к жёнам или мужьям, так что утро было одним из самых интересных периодов работы. Именно тогда случались потасовки и обиды, крики и возмущения, разрывы и схождения друг с другом всяких идиотов, что решились спать тут до утра. А культисты спали дальше. В первый день они всегда дрыхли до часов десяти утра, и как не странно, Люка это устраивало. Но по очень простой причине. Многие из них только и делали что пили, когда приезжали сюда, так что он мало что терял. Даже не терял ничего совершенно, кроме своего терпения, которое, итак, всегда находилось на крючке его пистоли, которая то и дело побрякивала на поясе зелёных, как часть бутылок, стоящих за стойкой, штанов. Бутылки вообще были разные, несмотря на предложенный ассортимент в меню, можно было заказать даже коктейли, но почти никто таким не занимался. Для этого ходили в пекарни или небольшие кафе, что были ближе к другому концу города, а не в таверну, хотя и такие гении романтики находились в Линбурге. Прибрежный город, он славился своей культурой, что отличалась от фактически всей культуры их страны. Единственный город, в который можно было заплыть с другой стороны материка. Никто из Линбурга правда не был уверен, что это именно другая сторона их континента, ведь дорогу туда ограждали огромные коралловые рифы и густой, тучный туман, который словно душил, как только мореплаватели подбирались к нему ближе. Дальше этого места никто никогда не уходил. Максимум в соседние города, но на том всё, языка приезжие не знали, лезть в незнакомую местность не хотели и либо оставались в городе навсегда, превращаясь в пьяниц, либо уезжали назад, забрав в собой небольшой сувенир или какую-то приправу с тканью. Не больше и не меньше, это было единственным, что мореплаватели могли забрать, ведь боялись, что разобьются по пути назад, что случалось чаще, чем может показаться. Приплывавшие так же привезли сюда свою церковь и Линбург был единственным городом, что мог похвастаться своей иной верой. Во всей огромнейшей стране это был чуть ли не единственный город, разделяющий свою веру в Аттеза и не верящий в Мессию. В прочем, миссионерам так было даже проще. Мальчишка мог отдохнуть от вечных почитаний и постоянных проповедей, а проповедники могли отдохнуть от постоянной слежки за маленьким принцем, коим последнего тихонько называли няни.

 Лингбуржане не особо беспокоились о мальчике. Для них он был самым обычным ребёнком и, если даже своих детей они отдавали на попечение Гроу, которую с очень большой натяжкой можно было назвать хорошей ролевой моделью, можно только предположить какое отношение было бы у них к чужому мальчику, даже, будь он не сильно избалован.

– С добрым утром, господин Реншу. – с некоторым безразличием поприветствовали проснувшегося проповедующего, но почти тут же сорвались на небольшие смешки, к удивлению, самого Реншу, который только вышел к лестнице.

– Что-то не так? – поинтересовались у Наррона, сидящего за своей стойкой и вытирающего бокал.

– Ну, наверное, вы очень хорошо спали, господин Реншу. Подушки мне не испачкал? – проповедующий недовольно хмыкнул и спустился вниз. Там же ему протянули зеркальце. Не ясно, откуда в этом месте оно вообще было, однако старая вещица легко могла сойти за раритет. Даже с золотыми узорами, картинки на рукоятке были красивые и очень вычурные, явно купленные у какого-то искусного мастера. Такие зеркальца только в столице и делали, странно, что из всех людей именно у Люка завалялась эта вещь.

– Нет. – хмуро ответили тому, после беря протянутое отражение и заглядывая в него, начав соответствовать красному оттенку своей кожи. – Ой, это она со вчера осталась. Надо вытереть. – под несколько пьяные смешки тавернщика, Реншу увидел тряпку, которую ему протянули. Та была не самой чистой, но пахло от неё мылом. Видимо следы остались от старости.

– Не бойся, я её в воде окунул, не плёванная. – хрюкнув в такт своему смешку, Люк наблюдал как Реншу таки оттёр своё обличие. Теперь вся тряпка была в помаде, на что сидящий даже хмыкнул. – Вот чертовка. А я не верил ей ещё, что помада стойкая. Ну и ну.

– Поднимете цены за держащийся результат? – шутливо заметил ему Реншу.

– Определённо. – явно не шутя заметил ему Наррон, после зыркая на стоящего искоса. – А ты не слишком издевайся. Занёс ты для такого недостаточно и гляди, что бы я с тебя ещё денег не стряс. Как постоянному клиенту, считай прощаю. Но это последний раз, ты меня понял?

– Понял. – согласно кивнули разбойнику. – Вижу, кстати, уже восемь, нашим пора завтракать.

– Было бы кому. – хрюкнул ему тавернщик. – Твои спят как мрачьё и не проснуться часов до десяти утра. Тебе, если хочешь, накрыть могу. Твой отпрыск уже убежал. Вроде перекусил что-то, но я не в курсе.

– Что?! – говорящий прямо-таки встрепенулся. Мессию нельзя было просто так упускать из виду. Что бы кто ни говорил, а он был всё ещё ребенок! Сложно понять, куда он мог залезть, если за ним не следить, это ведь опасно! – Куда он пошёл?!

– Да не ерепенься ты, фанатик! – подняли голос на самого Реншу, после выплюнув ещё одну порцию жёванного табака. – К Гроу, конечно, к кому ещё! Там куча детей, конечно, он пошёл туда! И ещё раз на меня так голос поднимешь, я тебе горло перережу. Ты мужик таки, а не тряпка! – Реншу был настолько ошарашен подобной реакцией, скорее с непривычки, что даже руку поднял, резко врезав Наррону подзатыльник. Старик тоже удивился. Но потом улыбнулся. – Ну ладно, ладно. Прости уж. Привычка. – почему же этот чёрт извинился? Всё просто. Реншу был слишком влиятельным и важным клиентом, и, может и был спокоен, некоторые вещи ему не стоило говорить просто в силу статуса.

 Люк мог хоть всей душой ненавидеть этого симпатичного мерзавца, но его власть была вещью неприкосновенной, и, может сейчас их иноверный городок и не трогали, но ничего не мешало вере Идеального человека взяться-таки за это селение и за Наррона в том числе. Последний нарушил очень много законов. Держался он буквально на одном хорошем отношении, и они оба это понимали. Оттого, старика одарили холодным взглядом и молча вышли из таверны, оставляя одного. Это был не самый хороший знак, но тавернщик надеялся, что нахождение мессии целым и невредимым всё-таки исправит настолько ужасное настроение Реншу.

Утро в прибрежном городке всегда наступает тихо и спокойно. Птицы начинают свой концерт, нежный бриз с моря разносит запах свежей соли. На улицах уже пусто, лишь немногие рыбаки выходят на причал, готовясь к выходу в море или возвращаясь с него. Большинство ушло куда раньше. Где-то к шести утра. Тогда же, те, кто отправился на поля, погрузились в свою работу. Они первым делом садили урожай, ухаживали за растениями или выполняли другие сельскохозяйственные задачи, в зависимости от возраста и возможности стоять на коленях весь божий день. Сейчас, правда был период Льема, второй месяц его, если быть точным. Да, действительно, самое время садить урожай. Миссионеры всегда приезжали во второй месяц. Первый часто был отведёт под службы и разборки с последствиями Льемовского фестиваля, а вот второй был отличным временем, что бы привозить сюда маленького мессию. Как раз все были заняты, никто не уделял ребёнку особого внимания и те две недели, что приезжие проводили здесь, всегда были приятным и спокойными. Частично дело было и в обитателях этого города. Они были до глупого пассивными и хоть радостно принимали приезжих, называть их хоть немного удовлетворёнными своей жизнью было трудно. Работающие без особых отпусков, многие занимали свободное время пьянством или другим разгульем. Не желающие отделяться от так привычной им церкви, многие оставались в своём городе или уезжали в соседние, а те, кто всё-таки хотели верить во что-то иное, старались вырваться в столицу, но даже так это редко приносило им счастье или удачу. Реншу же не был обделён ни первым, ни вторым. Идущий по городским улицам, он ярко выделялся на фоне редко мелькающих мимо людей. Яркое, красное кимоно с золотой вышивкой отлично показывало статус, а закреплённые золотой заколкой в виде дракона волосы, лишь утверждали его над всеми мимо проходящими. Многие взрослые смотрели на него с некоторым изумлением. Мало кто мог себе позволить даже подумать о такой роскоши, а Реншу ходил в этом по грязной улице, словно опуская идущих в грязь ещё сильнее.

– Сестричка Гроу! – знакомый голос заставил проповедующего чуть успокоиться. Лю Сянь был там и, судя по всему, был целым. – Почему мы должны делать это?! – ответа Реншу не услышал. Он явно был, судя по реакции детских голосов, явно издающих возмущение, однако спорить с женщиной тоже никто не стал. Со стороны, сад словно был наполнен пчёлами, настолько много там было детей и настолько многим были заняты большинство из них.

– Ай, он меня ударил! – послышался обиженный выкрик, видимо спровоцированный каким-то очередным желанием показать свою важность в количестве, но вот ответ, полученный на эту жалобу, проповедника не слишком устроил.

– Так ударь в ответ. – конечно их воспитательницу нельзя было услышать! Голос у Гроу был жутко тихим и монотонным, что вероятно заставляло детей слушать её лишь сильнее. Хороший метод воспитания, однако совет, данный ею только что, был просто отвратителен.

– Нельзя никого бить в ответ, это просто безобразие какое-то! – уже поднявший в воздух кулак, ребёнок даже испугался, опуская тот ниже. Воцарилась тишина, которую прерывал только шелест листвы и пение редких птиц, что делало ситуацию только хуже.

– О, папа Реншу! – так Лю Сянь обращался к мужчине всегда и даже подбежал к нему, крепко обнимая за пояс. – Ты пришёл! Представляешь, мы тут с детьми-

– И тебе доброе утро, Лю Сянь. Ты что-то поел? – радостное до этого лицо виновато скривилось в улыбке. Он не обращал внимания на то, что его перебили. Это происходило часто, особенно если он в чем-то провинился. Так что мессия слушал и не слишком возмущался. – Я не буду на тебя ругаться, но больше никогда так не убегай. Я ведь беспокоился о тебе! А что, если бы с тобой что-то случилось?

– Да нет, всё было нормально. – непонимающе пробузил мальчик. – Мы игрались тут с детьми! Тётя Гроу хорошо за нами смотрит! – она даже не смотрела на детей. Даже сейчас, когда Реншу пришёл, она была занята чем-то другим. Последнего это раздражало, но он давно уже понял, что спорить с ней было бесполезно. Это, в прочем, не мешало ему пытаться. – Так, ты пока поиграй ещё немного, а мне нужно с твоей «тётей» поговорить. – мальчик закивал, после возвращаясь к товарищам. Те всегда смотрели на Реншу с некоторым восхищением, но забывали они о нём так же быстро, вновь хватая свои деревянные мечи, палки и остальные глупости, коими они игрались в войнушки или другие игры, что ещё мог придумать детский мозг.

– И что ты? Сама хоть поела? – с этими словами, к Гроу подошли, легонько хлопнув её по поясу. Та даже вздрогнула, после недовольно хмурясь.

– А это тут причём? – непонимающе обратились к нему.

– Да так, интересуюсь. Ты просто невыносима, когда голодна. Хуже всего лишь то, что ты не завтракаешь, как я понял. Верно? – та хотела ему что-то сказать, но проповедующий продолжил свою тираду, не давая и слова вставить. – А дети? Они что-то ели? Или ты приучаешь их голодать по утрам?

– Я ни к чему их не приучаю. Мы все вместе идём обедать, а с утра в таверне слишком опасно, что бы водить туда детей. Или ты думаешь, что это так легко, смотреть за тем, что бы вся орава, сидящая здесь, не переворачивала всё там? – недовольно фыркнув, добавила. – И вообще, лучше бы следил за своим ребёнком. Что он один без присмотра бегает?

– Я спал. – хмуро заметил ей Реншу.

– Поздравляю, я – нет. И в отличии от твоей зажиточной морды, у меня нет особой возможности выспаться. За, то есть возможность уделить время сидящим здесь малышам и это я молчу про подростков, которые уже соизволили помогать родителям на сенопашне. – сенопашней называли поля. В независимости от того, какое время года было, их называли именно так.

– Время идёт, а твой характер лучше не становится. – справедливо заметил стоящей Реншу. Он не слишком обижался. Раньше ещё как-то бузил на неё, думал, что она пытается обидеть его, но в самом деле, женщина просто была голодна и почти не высыпалась нормально. Конечно, она будет вечно злой и недовольной. На фоне вечно покладистых наложниц из храма это было даже что-то необычное. Но этот аспект поведения мужчине всё-таки не нравился. Он всё ещё надеялся хоть раз в жизни увидеть выспавшуюся Гроу, сытой он её всё-таки раз в день наблюдал. – Тебе может что-то принести поесть?

– Спасибо, не надо. – уже спокойнее ответили ему. – Лучше уже отведи Лю-Сяня поесть. А то, что он голодный ходит.

– Да какой смысл? – тяжело вздохнул на это проповедующий. – Он ведь с детьми играет, не захочет уходить. Мне скандалов тоже не нужно. Да и плюс, всё равно он без тебя есть отказывается. В храме ещё как-никак ест, а вот как ты рядом – всё. «Сестричка Гроу обязана есть с нами».

– А ты и завидуешь. – усмехнулись ему, на что уже смотрящую на детей женщину резко взяли за талию и подвинули к себе. Реншу часто так с ней делал, потому что это был единственный способ попросить её замолчать или не говорить глупостей, что бы дамочка не слишком возмущалась после. Вернее, поначалу она очень возмущалась. Но со временем перестала это делать и у них даже появились некоторые действия, которые они воспринимали несколько иначе, чем это изначально планировалось.

– И не мечтай. – улыбнулись той, кивнув. – Я, подожду с тобой до обеда, но завтра соизволь разбудить меня или подождать, я тебя накормлю.

– С какой стати? – недовольно подняв бровь глянули на Реншу.

– С очень простой. Ты не лучше бестии, когда ничего не поела, а мне вообще-то нужно, что бы ты следила за Лю-Сянем. А раз уж я сваливаю на тебя эту ответственность, то соизволю и отплатить тебе за неё. Едой, правда. Не деньгами. Но деньги ты у меня за это, итак, не возьмёшь. – нет, не брала. Дама считала это своей ответственностью, раз уж её освободили от работы на сенопашне. Она смотрела за детьми целыми днями, за то не работала в поле. А люди в поле работали, за то не смотрели за детьми целый день. Все выигрывали, не так ли?

– И то верно. – сложив руки на груди, женщина смотрела на бегающих ребят. Реншу все ещё держал её за талию, хотя рука и опустилась до пояса. – Ладно, – протянули ему с тяжёлым вздохом. – если ты готов вставать в пол восьмого утра, то конечно, я готова подождать тебя. Только не думаю, что Лю Сянь захочет вставать в это время.

– Захочет. – заметил ей Реншу. – Он сегодня сам встал. Так что думаю, это не будет для него слишком большим затруднением. Не беспокойся об этом так.

– Пусть. – сухо отрезали Реншу, закончив на этом все предыдущие предложения. Видимо она больше не хотела разговаривать..., и мужчина не мог её винить. Он и сам, наверное, не ел бы, будь настолько чем-то занят. Вместе с тем был солидарен в том, что на голодный желудок разговаривать – такая себе идея.

– Гроу! Моя дорогая! – знакомый мужской голос послышался, с другой стороны, на что Реншу шутливо заметил, немного толкая соседку в плечо.

– Любимый твой? – его обиженно толкнули назад.

– Отстань. – буркнули ему под смешок, как тут перед ними появился священник. Достаточно молодой паренёк лет двадцати трёх, в робе, соответствующей его статусу. Парнишка был очень рад видеть свою «даму сердца», однако быстро отпрянул, заметив возвышающуюся фигуру Реншу рядом. Всё-таки черноволосый богемник был ближе к самой женщине ростом, обладая гордыми сто шестидестью сантиметрами роста и не слишком комплексовал по этому поводу, однако на фоне «шкафа», коим по мнению Гроу был русоволосый Реншу – явно проигрывал, о чём заметно переживал.

– А я не знал, что вы уже приехали! – улыбнулись проповедующему, как тот мило кивнул.

– Всегда рад знать, что могу быть приятной неожиданностью. – улыбнулись стоящему в проходе сада парнишке. Возвышающаяся рядом с ним церковь словно делала всю ситуацию хуже. Здание в принципе было достаточно большое и массивное, фактически единственное на весь город, разделяя территорию с новой церковью, которую постепенно начинали строить с другой стороны злополучных границ городишки. Тоже верующая в Аттеза, та должна была быть лучше и пышнее первой, однако слишком уступала на этапе своего строительства. Причина её постройки была сама по себе очень забавной, ведь жители Линбурга делились на два почти полноценных лагеря.

– Главное, что бы цвет её тебе не соответствовал, Реншу. – усмехнулись горделиво стоящему проповедующему, как тот недовольно цыкнул и глянул на неё.

– Ой, кто бы говорил, – рука хлопнула место, на котором лежала ещё раз.

– Не обижайся ты так сильно. Я ведь ничего такого не сказала! ~ – под закатанные глаза лишь похихикала, пока стоящий и наблюдающий за этим священник обиженно удалился в храм.

 Этот Реншу вечно портил планы Адаму. Священный сын, он старался завоевать сердце девушки, однако у него это никак не получалось. Дело было не в том, что он был слишком низким или слишком самоуверенным для её вкуса. Как и с церквями, проблема была куда глубже и дальше внешних пороков похоти и гордыни, Гроу не нравилось, когда к ней лезли без особого просу, а священник то и дело старался прилипнуть к ней без особого предложения. Так с церквями была похожая история, ведь людям не нравилось, что их святыня находится в центре разбойного района, коим и был причал и прилегающий к нему рынок. Живущие в этом месте зарабатывали чуть больше, однако и работу делали не слишком благодарную. От этого даже улицы обросли сорняками, а дома выглядели порой заброшенными и запущенными. Здесь часто происходили потасовки и перестрелки. Сама таверна, в которой остановились миссионеры, была местом, где криминальная активность цветет, и в темное время суток рядом лучше не бывать, ни в здании, ни на улицах, без особой необходимости. Местные жители, что не имели никакого отношения к району, часто говорили, что здесь торгуют наркотиками и ведут сомнительные дела. Стража, которая на самом деле была в городе, пыталась патрулировать этот район, поддерживать порядок, но не справлялась с задачей из-за сложности обстановки и вовсе перестала ходить в это злополучное место. Самым смешным во всём этом был, как ни странно, жилищный вопрос. Купить дом было не трудно, а вот таверна, или хоть следил, что бы закоулки его бизнеса оставались чисты и до неприличия грубо расправлялся с конкурентами, оттого по всему Линбургу были разбросаны кафе и рестораны, но ни один из них не предлагал ночлега, боясь последовать множеству тех, что решились это сделать и поплатилась жизнью, а то и чего похуже, что, к сожалению, тоже могло быть, зная жестокость старого, морского пирата.

В то же время благополучный район городка представлял собой ухоженные улицы с красивыми домами и садами. Чем дальше отходили они от неприглядного морского бриза, тем чище становились усадьбы и тем ярче были сады. Тем больше появлялось кафе и даже находилась школа, однако никто из тех, кто сидел с Гроу, не собирался в ней учиться. Что там, даже Гроу не получила совершенно никакого образования, читать её научили в церкви и более того, она жила там достаточно долгое время, пока старый священник ещё мог выполнять свои обязанности. Потом она ушла в таверну, а через пару лет и старик Благодеятель отошёл от дел, передавая все свои дела в руки сироты-последователя: Адама Феофана. В воздухе «зажиточников», как их называли те, с кем жили сейчас миссионеры, чувствовалось спокойствие и безопасность. Они часто гуляли по улицам вечером, наслаждаясь видом моря и чистым воздухом. В этом районе даже был свой рынок, однако торговали там исключительно перекупщики и товары, что они перекупали, продавались на основном рынке, что располагался на менее благополучной территории. Причина такого расположения была проста: мало того, что эта часть города была старше, отчего жило здесь куда больше людей, так ещё и зажиточные по количеству валюты люди жили именно здесь. Именно они располагались в полу шатких домиках и лачужках с яркими тряпками вместо навесов и не слишком переживали о внешнем виде своего дома. Они могли легко перестроить его в любой момент, но времени на это никак не хватало, оттого лишь постарев они переезжали в «зажиточную» часть города и не слишком волновались о том, что окажутся за чертой бедности на старости лет. Так дети этих людей становились теми, кто жил в зажиточном районе и всё продолжалось, до смешного монотонно и даже глупо.

– Эй, Гроу! – уже который круг возвращающаяся к стойке удивлённо глянула на дядюшку. Что ему нужно? Он обычно не подзывал её, исключениями были только так называемые «клиенты», которых женщина мало любила, по очевидным причинам. – Твой дружище решил серьёзно за тебя взяться. – ехидно усмехнулись ей, глядя, как дама ставит поднос.

– Какой из них? – озадаченно перебирая в голове всех, кого он так называл, официантка бегала глазами по потолку.

– Извини, неправильно выразился. – подняв бровь, тот плюнул в стоящую рядом кружку пережёванный табак. – Имел в виду, твой «кавалер». У дружбанов пока суммы не накопилось.

– Дядя! – возмутились ему, – Ты же знаешь, что я просила тебя его так не называть! Не кавалер он мне вовсе. – Наррон закатил глаза.

– Из всех приходящих сюда пьяниц этот хоть при деньгах. И не бухает как мрачьё. – «мрачьём» он называл мёртвых.

– Ой, ладно, закончили. – раздражённо отрезали ему. Это происходило каждый раз и Гроу это очевидно раздражало. Она не считала Реншу за кавалера. Даже не рядом. Не потому, что он был ниже её принципов или что-то такое, нет, вовсе. Дело было в том, что виделись они две недели в году и то, с каждым годом встречи их длились всё меньше. Да и вообще, не планировала она ни с кем сходиться. У неё и без того проблем полно, что бы какого-то мужчину ещё рядом терпеть. – Что ему нужно?

– Ну, что бы ты там про него ни думала, он тебя выкупил. – хитрая улыбка, если остаток зубов можно было так называть виднелась на лице алчного держателя. – Я серьезно. Смотри сколько положил.

– ... Так другие же обычно больше ложат. – положил он правда много. Сорок медных Юн. Это была фактически полная зарплата человека, который работает здесь, но действительно, многие пьяницы и больше ложили. Ни Гроу, ни Наррона, не волновало, насколько беднее это их делало, ведь они не заставляли их нести им деньги, по крайней мере за такие услуги.

– Ложат, но он сказал, что хочет просто поговорить. – смотрящая нахмурилась лишь сильнее. Старик посмеялся.

–Они все так говорят, – тавернщик пожал плечами. – Что мне теперь, с каждым встречным за бесценок сидеть? Мне кажется, ты меня в другом убеждал.

–Не без этого. Если этот начнёт лезть, можешь просто громко постучать в дверь. Ты знаешь, я услышу. – дама глубоко вздохнула. – И не надо мне тут. Они такую сумму за раз не положат почти никогда, а этот ещё и доложит, ты же знаешь.

 Закатив глаза, женщина несколько обиженно стукнула рукой по столу и развернулась. Люку не слишком нравилось, когда она так делала, но он ничего не мог сделать, более того не хотел. Он обучил даму драться в достаточном количестве ситуаций, так что не слишком беспокоился и понимал, что она просто не хочет отрываться от работы и вновь терпеть какого-то непонятного мужчину рядом. Всё-таки женщина из неё получалась очень хорошая и это радовало старого морского маньяка.

–Пошли. – сухо отрезали уже доевшему, вытаскивая из пояса помаду и аккуратно подкрашивая губы. Она делала так всегда, стоящие рядом девушки даже удивлённо глянули на Реншу. Обычно никто так сразу не заносил деньги ни за одну услугу и хоть они многое от него ожидали, это было всё-таки слишком.

–Ну пошли. – чуть выпившим, проповедника теперь ещё сильнее клонило в сон, но от своего «приобретения» он не отказывался. Встав, тот улыбнулся и пошел за дамой.

–Эй! – уже поднявшаяся по лестнице удивлённо глянула на кричавшего ей Наррона. – В его комнату! – на него глянули даже возмущённо после, а тот кивнул. По залу прошёлся даже некоторые свист, словно восторга, что явно поставило в небольшое непонимание всё ещё трезвых или не спящих культистов.

– Что б тебя чёрт побрал. – пробурчали под нос.

– Уже. – отметили ей, после кивая. – Пойдём, недалеко. – женщина лишь вздохнула, что делала слишком часто, словно сама жизнь была для неё затруднением, и пошла за мужчиной, после закрывая за ним дверь, как только они оказались в слабо освещённой комнате.

– Ну и? На кой чёрт ты меня сюда позвал? – обычно она начинала эти разговоры вообще не так, но и Реншу был клиентом необычным и сам это понимал.

– Поговорить. – послышался фырк.

– Все вы так говорите. А потом сними это, сними то, а покажи это, покажи то, сядь туда, сядь сюда. Размечтался! – проповедник, севший к этому времени на кровать, лишь сонно улыбнулся.

– Нет, я правда хотел только поговорить. У меня есть парочка вопросов, и я не смогу спросить их потом, потому что чья-то хитрая задница будет постоянно занята и не захочет со мной говорить. – так и было. – Можешь хоть стоять всё время этого разговора. Я хочу только спросить.

– Ну, – та удивлённо глянула на мужчину, после оглянувшись и сев на стоящий у двери стул. Она так до конца и не понимала, зачем они стояли напротив кроватей. Ну явно уж не для ночных монологов. Но, может Наррону так следить было легче. Старый инвалид давно уже потерял человечность, и женщина мало сомневалась, что он не подглядывает за спящими в его таверне. Она даже была убеждена в этом, так как её комната была единственной, от которой у Наррона не было, ни замка, ни ключа. Хотя даже так, сложно сказать, была ли она в полной безопасности. – может всё-таки и сяду. А что ты спросить то хотел?

– Ты торгуешь своим телом? – поинтересовались у неё. – Просто в прошлом году этого не было, вот я и интересуюсь.

– Ну, почти. – озадаченно кивнули ему. Гроу периодически забывала, что он был не слишком в курсе о её жизни. Многие вещи в письмах она не писала. – Дядя продает «услуги». Поцелуи там, объятия. Поговорить тоже можно, секс среди этого тоже есть. Но у меня это слишком дорого. У других девушек дешевле.

– А ты особенная значит? – посмеялись ей.

– Не совсем. – закинув ногу на ногу, мадам приняла более привычную себе позицию. – В отличии от других, я не занимаюсь только обслуживанием клиентов, я ещё и подсчёты иногда веду. Заменяю дядю на разливке и в принципе занимаюсь организацией, когда это нужно. – выдержав паузу, отметила. – Дяде не выгодно, что бы со мной это можно было получить легко. И что бы ты знал, сумма, которую ты занёс, оплачивает дай бог поцелуи. Если не меньше.

– Ничего себе. – Реншу даже брови поднял. – Какая ты важная! А я и не знал. – под смешок сидящей рядом зевнул. – А другим девушкам не обидно?

– Нет, не очень. Им легче переспать с кем-то, чем выслушивать их пьяные истории и плевки в твою сторону. А мне это приходится делать всё время. Плюс, любой их косяк сваливается мне на плечи, так что они мало что теряют. – сонный закивал.

– Я понял. Ну, всё тогда, мои вопросы закончились. Можешь идти. – Гроу удивлённо подняла брови.

–И всё? – мужчина так же удивлённо глянул на неё. – Ты не попытаешься лезть ко мне? Не попытаешься полапать? Изнасиловать, к примеру?

– ... Какие ужасные вещи ты перечисляешь. – справедливо заметил ей проповедующий. – Я знаю, что я пьяный, но опускать меня таким образом, это даже для тебя низко. – Гроулин закатила глаза. – Можешь со мной в одну кровать лечь, если так хочешь оказать мне услугу. Я буду вовсе не против вместе поспать.

– Не заплатил. – ехидно улыбнулись тому и Реншу пожал плечами.

– Тогда ничего мне и не нужно. Иди. – к удивлению сидящего, официантка встала со своего места и подошла к нему.

– Ну нет. За поцелуи ты заплатил. Ты мне всё-таки друг, будем считать, что за хорошее поведение заслужил. – с этими словами, на колени мужчины сели, взяв сонное лицо в руки и поцеловав то. Вовсе не единожды, так как через несколько минут активных поцелуев, лицо сидящего было не лучше красного рака. Помада эта смазывалась не очень хорошо и поэтому, к моменту как на губах женщины ничего не осталось, Реншу был уже более чем покрашен. – Вот так. Будем считать, что никто никому ничего не должен.

– ... Вау. – только и выдало ей полу спящее и жутко смущённое лицо. – Я за такое даже доплатить готов.

– Завтра доплатишь. – улыбнулись ему, укладывая торс на кровать. – А теперь спи. Ты устал, тебе нужно выспаться. – проговорив заученную наизусть фразу, от проповедника тихо вышли, захлопнув дверь. Стёртость помады даже не проверяли, все сразу вытерли поясом и спустились. Пробыли они там вместе всего десять минут, что даже удивило Наррона, который глянул на свою подопечную с восторгом и даже возмущением.

–Быстро ты. Скорострел что ли? – посмеялись ей, к закатывающимся глазам и подъёму подноса на руки.

–Да нет. Спит. Правда поговорить решил, веришь? – ей кивнули отрицательно. – Вот и я нет. Я его там поцеловала, что бы ты не был должен. Но на этом и все. – тавернщик кивнул и на этом они вновь разошлись. Круг похода по ресторану продолжился, периодически заменяющийся командами, уговорами и перетаскиванием пьяниц в углы и на диваны, смотря кто и сколько за ночь заплатил. Такая себе работа, но определенно стоящая своих денег, для работающих в качестве персонала уж точно.

 Несмотря на частые рассказы о сменах в подобного вида заведениях, в местном заведении ночные смены были одними из самых скучных и оттого монотонных. Никто новый почти никогда не приходил, а те, кто оставались, либо засыпали, либо уходили по домам ближе к четвёртому часу ночи. До этого времени возвращались те, кто спали с мужчинами в комнатах, или те, кто предоставляли другого типа услуги, перечисленные раньше, так что в здании всегда было много шныряющих туда-сюда людей и украсть что-либо не представилось возможным. Половина из них уходила спать, другая спала днём и ночью работала, замещая собой дневную смену. Так, например Наррон, никто иной как владелец таверны, уходил спать ближе к часу ночи. Гроу же ложилась ближе к двум, хотя старалась укладываться к часу тридцати. Причина была проста, как два медных Юня, с утра она смотрела за детьми, которые приходили к церкви ближе к восьми утра, так что хотя бы шесть часов сна женщине хотелось получить. Вставала она чаще всего в семь, одевалась и направлялась к церкви, что бы быть там, где-то к положенному времени, а все остальные в таверне обычно сменяли смену где-то к семи-девяти часам утра, вместе с Нарроном, который вставал на полчаса раньше самой официантки, что бы открыть окна и дать какому-никакому свету просочиться в них.

 Где-то же в это время просыпались и местные пьяницы, которым нужно было вставать на работу в поле, многие из них спали тут ночь, вместо того, что бы возвращаться к жёнам или мужьям, так что утро было одним из самых интересных периодов работы. Именно тогда случались потасовки и обиды, крики и возмущения, разрывы и схождения друг с другом всяких идиотов, что решились спать тут до утра. А культисты спали дальше. В первый день они всегда дрыхли до часов десяти утра, и как не странно, Люка это устраивало. Но по очень простой причине. Многие из них только и делали что пили, когда приезжали сюда, так что он мало что терял. Даже не терял ничего совершенно, кроме своего терпения, которое, итак, всегда находилось на крючке его пистоли, которая то и дело побрякивала на поясе зелёных, как часть бутылок, стоящих за стойкой, штанов. Бутылки вообще были разные, несмотря на предложенный ассортимент в меню, можно было заказать даже коктейли, но почти никто таким не занимался. Для этого ходили в пекарни или небольшие кафе, что были ближе к другому концу города, а не в таверну, хотя и такие гении романтики находились в Линбурге. Прибрежный город, он славился своей культурой, что отличалась от фактически всей культуры их страны. Единственный город, в который можно было заплыть с другой стороны материка. Никто из Линбурга правда не был уверен, что это именно другая сторона их континента, ведь дорогу туда ограждали огромные коралловые рифы и густой, тучный туман, который словно душил, как только мореплаватели подбирались к нему ближе. Дальше этого места никто никогда не уходил. Максимум в соседние города, но на том всё, языка приезжие не знали, лезть в незнакомую местность не хотели и либо оставались в городе навсегда, превращаясь в пьяниц, либо уезжали назад, забрав в собой небольшой сувенир или какую-то приправу с тканью. Не больше и не меньше, это было единственным, что мореплаватели могли забрать, ведь боялись, что разобьются по пути назад, что случалось чаще, чем может показаться. Приплывавшие так же привезли сюда свою церковь и Линбург был единственным городом, что мог похвастаться своей иной верой. Во всей огромнейшей стране это был чуть ли не единственный город, разделяющий свою веру в Аттеза и не верящий в Мессию. В прочем, миссионерам так было даже проще. Мальчишка мог отдохнуть от вечных почитаний и постоянных проповедей, а проповедники могли отдохнуть от постоянной слежки за маленьким принцем, коим последнего тихонько называли няни.

 Лингбуржане не особо беспокоились о мальчике. Для них он был самым обычным ребёнком и, если даже своих детей они отдавали на попечение Гроу, которую с очень большой натяжкой можно было назвать хорошей ролевой моделью, можно только предположить какое отношение было бы у них к чужому мальчику, даже, будь он не сильно избалован.

– С добрым утром, господин Реншу. – с некоторым безразличием поприветствовали проснувшегося проповедующего, но почти тут же сорвались на небольшие смешки, к удивлению, самого Реншу, который только вышел к лестнице.

– Что-то не так? – поинтересовались у Наррона, сидящего за своей стойкой и вытирающего бокал.

– Ну, наверное, вы очень хорошо спали, господин Реншу. Подушки мне не испачкал? – проповедующий недовольно хмыкнул и спустился вниз. Там же ему протянули зеркальце. Не ясно, откуда в этом месте оно вообще было, однако старая вещица легко могла сойти за раритет. Даже с золотыми узорами, картинки на рукоятке были красивые и очень вычурные, явно купленные у какого-то искусного мастера. Такие зеркальца только в столице и делали, странно, что из всех людей именно у Люка завалялась эта вещь.

– Нет. – хмуро ответили тому, после беря протянутое отражение и заглядывая в него, начав соответствовать красному оттенку своей кожи. – Ой, это она со вчера осталась. Надо вытереть. – под несколько пьяные смешки тавернщика, Реншу увидел тряпку, которую ему протянули. Та была не самой чистой, но пахло от неё мылом. Видимо следы остались от старости.

– Не бойся, я её в воде окунул, не плёванная. – хрюкнув в такт своему смешку, Люк наблюдал как Реншу таки оттёр своё обличие. Теперь вся тряпка была в помаде, на что сидящий даже хмыкнул. – Вот чертовка. А я не верил ей ещё, что помада стойкая. Ну и ну.

– Поднимете цены за держащийся результат? – шутливо заметил ему Реншу.

– Определённо. – явно не шутя заметил ему Наррон, после зыркая на стоящего искоса. – А ты не слишком издевайся. Занёс ты для такого недостаточно и гляди, что бы я с тебя ещё денег не стряс. Как постоянному клиенту, считай прощаю. Но это последний раз, ты меня понял?

– Понял. – согласно кивнули разбойнику. – Вижу, кстати, уже восемь, нашим пора завтракать.

– Было бы кому. – хрюкнул ему тавернщик. – Твои спят как мрачьё и не проснуться часов до десяти утра. Тебе, если хочешь, накрыть могу. Твой отпрыск уже убежал. Вроде перекусил что-то, но я не в курсе.

– Что?! – говорящий прямо-таки встрепенулся. Мессию нельзя было просто так упускать из виду. Что бы кто ни говорил, а он был всё ещё ребенок! Сложно понять, куда он мог залезть, если за ним не следить, это ведь опасно! – Куда он пошёл?!

– Да не ерепенься ты, фанатик! – подняли голос на самого Реншу, после выплюнув ещё одну порцию жёванного табака. – К Гроу, конечно, к кому ещё! Там куча детей, конечно, он пошёл туда! И ещё раз на меня так голос поднимешь, я тебе горло перережу. Ты мужик таки, а не тряпка! – Реншу был настолько ошарашен подобной реакцией, скорее с непривычки, что даже руку поднял, резко врезав Наррону подзатыльник. Старик тоже удивился. Но потом улыбнулся. – Ну ладно, ладно. Прости уж. Привычка. – почему же этот чёрт извинился? Всё просто. Реншу был слишком влиятельным и важным клиентом, и, может и был спокоен, некоторые вещи ему не стоило говорить просто в силу статуса.

 Люк мог хоть всей душой ненавидеть этого симпатичного мерзавца, но его власть была вещью неприкосновенной, и, может сейчас их иноверный городок и не трогали, но ничего не мешало вере Идеального человека взяться-таки за это селение и за Наррона в том числе. Последний нарушил очень много законов. Держался он буквально на одном хорошем отношении, и они оба это понимали. Оттого, старика одарили холодным взглядом и молча вышли из таверны, оставляя одного. Это был не самый хороший знак, но тавернщик надеялся, что нахождение мессии целым и невредимым всё-таки исправит настолько ужасное настроение Реншу.

Утро в прибрежном городке всегда наступает тихо и спокойно. Птицы начинают свой концерт, нежный бриз с моря разносит запах свежей соли. На улицах уже пусто, лишь немногие рыбаки выходят на причал, готовясь к выходу в море или возвращаясь с него. Большинство ушло куда раньше. Где-то к шести утра. Тогда же, те, кто отправился на поля, погрузились в свою работу. Они первым делом садили урожай, ухаживали за растениями или выполняли другие сельскохозяйственные задачи, в зависимости от возраста и возможности стоять на коленях весь божий день. Сейчас, правда был период Льема, второй месяц его, если быть точным. Да, действительно, самое время садить урожай. Миссионеры всегда приезжали во второй месяц. Первый часто был отведёт под службы и разборки с последствиями Льемовского фестиваля, а вот второй был отличным временем, что бы привозить сюда маленького мессию. Как раз все были заняты, никто не уделял ребёнку особого внимания и те две недели, что приезжие проводили здесь, всегда были приятным и спокойными. Частично дело было и в обитателях этого города. Они были до глупого пассивными и хоть радостно принимали приезжих, называть их хоть немного удовлетворёнными своей жизнью было трудно. Работающие без особых отпусков, многие занимали свободное время пьянством или другим разгульем. Не желающие отделяться от так привычной им церкви, многие оставались в своём городе или уезжали в соседние, а те, кто всё-таки хотели верить во что-то иное, старались вырваться в столицу, но даже так это редко приносило им счастье или удачу. Реншу же не был обделён ни первым, ни вторым. Идущий по городским улицам, он ярко выделялся на фоне редко мелькающих мимо людей. Яркое, красное кимоно с золотой вышивкой отлично показывало статус, а закреплённые золотой заколкой в виде дракона волосы, лишь утверждали его над всеми мимо проходящими. Многие взрослые смотрели на него с некоторым изумлением. Мало кто мог себе позволить даже подумать о такой роскоши, а Реншу ходил в этом по грязной улице, словно опуская идущих в грязь ещё сильнее.

– Сестричка Гроу! – знакомый голос заставил проповедующего чуть успокоиться. Лю Сянь был там и, судя по всему, был целым. – Почему мы должны делать это?! – ответа Реншу не услышал. Он явно был, судя по реакции детских голосов, явно издающих возмущение, однако спорить с женщиной тоже никто не стал. Со стороны, сад словно был наполнен пчёлами, настолько много там было детей и настолько многим были заняты большинство из них.

– Ай, он меня ударил! – послышался обиженный выкрик, видимо спровоцированный каким-то очередным желанием показать свою важность в количестве, но вот ответ, полученный на эту жалобу, проповедника не слишком устроил.

– Так ударь в ответ. – конечно их воспитательницу нельзя было услышать! Голос у Гроу был жутко тихим и монотонным, что вероятно заставляло детей слушать её лишь сильнее. Хороший метод воспитания, однако совет, данный ею только что, был просто отвратителен.

– Нельзя никого бить в ответ, это просто безобразие какое-то! – уже поднявший в воздух кулак, ребёнок даже испугался, опуская тот ниже. Воцарилась тишина, которую прерывал только шелест листвы и пение редких птиц, что делало ситуацию только хуже.

– О, папа Реншу! – так Лю Сянь обращался к мужчине всегда и даже подбежал к нему, крепко обнимая за пояс. – Ты пришёл! Представляешь, мы тут с детьми-

– И тебе доброе утро, Лю Сянь. Ты что-то поел? – радостное до этого лицо виновато скривилось в улыбке. Он не обращал внимания на то, что его перебили. Это происходило часто, особенно если он в чем-то провинился. Так что мессия слушал и не слишком возмущался. – Я не буду на тебя ругаться, но больше никогда так не убегай. Я ведь беспокоился о тебе! А что, если бы с тобой что-то случилось?

– Да нет, всё было нормально. – непонимающе пробузил мальчик. – Мы игрались тут с детьми! Тётя Гроу хорошо за нами смотрит! – она даже не смотрела на детей. Даже сейчас, когда Реншу пришёл, она была занята чем-то другим. Последнего это раздражало, но он давно уже понял, что спорить с ней было бесполезно. Это, в прочем, не мешало ему пытаться. – Так, ты пока поиграй ещё немного, а мне нужно с твоей «тётей» поговорить. – мальчик закивал, после возвращаясь к товарищам. Те всегда смотрели на Реншу с некоторым восхищением, но забывали они о нём так же быстро, вновь хватая свои деревянные мечи, палки и остальные глупости, коими они игрались в войнушки или другие игры, что ещё мог придумать детский мозг.

– И что ты? Сама хоть поела? – с этими словами, к Гроу подошли, легонько хлопнув её по поясу. Та даже вздрогнула, после недовольно хмурясь.

– А это тут причём? – непонимающе обратились к нему.

– Да так, интересуюсь. Ты просто невыносима, когда голодна. Хуже всего лишь то, что ты не завтракаешь, как я понял. Верно? – та хотела ему что-то сказать, но проповедующий продолжил свою тираду, не давая и слова вставить. – А дети? Они что-то ели? Или ты приучаешь их голодать по утрам?

– Я ни к чему их не приучаю. Мы все вместе идём обедать, а с утра в таверне слишком опасно, что бы водить туда детей. Или ты думаешь, что это так легко, смотреть за тем, что бы вся орава, сидящая здесь, не переворачивала всё там? – недовольно фыркнув, добавила. – И вообще, лучше бы следил за своим ребёнком. Что он один без присмотра бегает?

– Я спал. – хмуро заметил ей Реншу.

– Поздравляю, я – нет. И в отличии от твоей зажиточной морды, у меня нет особой возможности выспаться. За, то есть возможность уделить время сидящим здесь малышам и это я молчу про подростков, которые уже соизволили помогать родителям на сенопашне. – сенопашней называли поля. В независимости от того, какое время года было, их называли именно так.

– Время идёт, а твой характер лучше не становится. – справедливо заметил стоящей Реншу. Он не слишком обижался. Раньше ещё как-то бузил на неё, думал, что она пытается обидеть его, но в самом деле, женщина просто была голодна и почти не высыпалась нормально. Конечно, она будет вечно злой и недовольной. На фоне вечно покладистых наложниц из храма это было даже что-то необычное. Но этот аспект поведения мужчине всё-таки не нравился. Он всё ещё надеялся хоть раз в жизни увидеть выспавшуюся Гроу, сытой он её всё-таки раз в день наблюдал. – Тебе может что-то принести поесть?

– Спасибо, не надо. – уже спокойнее ответили ему. – Лучше уже отведи Лю-Сяня поесть. А то, что он голодный ходит.

– Да какой смысл? – тяжело вздохнул на это проповедующий. – Он ведь с детьми играет, не захочет уходить. Мне скандалов тоже не нужно. Да и плюс, всё равно он без тебя есть отказывается. В храме ещё как-никак ест, а вот как ты рядом – всё. «Сестричка Гроу обязана есть с нами».

– А ты и завидуешь. – усмехнулись ему, на что уже смотрящую на детей женщину резко взяли за талию и подвинули к себе. Реншу часто так с ней делал, потому что это был единственный способ попросить её замолчать или не говорить глупостей, что бы дамочка не слишком возмущалась после. Вернее, поначалу она очень возмущалась. Но со временем перестала это делать и у них даже появились некоторые действия, которые они воспринимали несколько иначе, чем это изначально планировалось.

– И не мечтай. – улыбнулись той, кивнув. – Я, подожду с тобой до обеда, но завтра соизволь разбудить меня или подождать, я тебя накормлю.

– С какой стати? – недовольно подняв бровь глянули на Реншу.

– С очень простой. Ты не лучше бестии, когда ничего не поела, а мне вообще-то нужно, что бы ты следила за Лю-Сянем. А раз уж я сваливаю на тебя эту ответственность, то соизволю и отплатить тебе за неё. Едой, правда. Не деньгами. Но деньги ты у меня за это, итак, не возьмёшь. – нет, не брала. Дама считала это своей ответственностью, раз уж её освободили от работы на сенопашне. Она смотрела за детьми целыми днями, за то не работала в поле. А люди в поле работали, за то не смотрели за детьми целый день. Все выигрывали, не так ли?

– И то верно. – сложив руки на груди, женщина смотрела на бегающих ребят. Реншу все ещё держал её за талию, хотя рука и опустилась до пояса. – Ладно, – протянули ему с тяжёлым вздохом. – если ты готов вставать в пол восьмого утра, то конечно, я готова подождать тебя. Только не думаю, что Лю Сянь захочет вставать в это время.

– Захочет. – заметил ей Реншу. – Он сегодня сам встал. Так что думаю, это не будет для него слишком большим затруднением. Не беспокойся об этом так.

– Пусть. – сухо отрезали Реншу, закончив на этом все предыдущие предложения. Видимо она больше не хотела разговаривать..., и мужчина не мог её винить. Он и сам, наверное, не ел бы, будь настолько чем-то занят. Вместе с тем был солидарен в том, что на голодный желудок разговаривать – такая себе идея.

– Гроу! Моя дорогая! – знакомый мужской голос послышался, с другой стороны, на что Реншу шутливо заметил, немного толкая соседку в плечо.

– Любимый твой? – его обиженно толкнули назад.

– Отстань. – буркнули ему под смешок, как тут перед ними появился священник. Достаточно молодой паренёк лет двадцати трёх, в робе, соответствующей его статусу. Парнишка был очень рад видеть свою «даму сердца», однако быстро отпрянул, заметив возвышающуюся фигуру Реншу рядом. Всё-таки черноволосый богемник был ближе к самой женщине ростом, обладая гордыми сто шестидестью сантиметрами роста и не слишком комплексовал по этому поводу, однако на фоне «шкафа», коим по мнению Гроу был русоволосый Реншу – явно проигрывал, о чём заметно переживал.

– А я не знал, что вы уже приехали! – улыбнулись проповедующему, как тот мило кивнул.

– Всегда рад знать, что могу быть приятной неожиданностью. – улыбнулись стоящему в проходе сада парнишке. Возвышающаяся рядом с ним церковь словно делала всю ситуацию хуже. Здание в принципе было достаточно большое и массивное, фактически единственное на весь город, разделяя территорию с новой церковью, которую постепенно начинали строить с другой стороны злополучных границ городишки. Тоже верующая в Аттеза, та должна была быть лучше и пышнее первой, однако слишком уступала на этапе своего строительства. Причина её постройки была сама по себе очень забавной, ведь жители Линбурга делились на два почти полноценных лагеря.

– Главное, что бы цвет её тебе не соответствовал, Реншу. – усмехнулись горделиво стоящему проповедующему, как тот недовольно цыкнул и глянул на неё.

– Ой, кто бы говорил, – рука хлопнула место, на котором лежала ещё раз.

– Не обижайся ты так сильно. Я ведь ничего такого не сказала! ~ – под закатанные глаза лишь похихикала, пока стоящий и наблюдающий за этим священник обиженно удалился в храм.

 Этот Реншу вечно портил планы Адаму. Священный сын, он старался завоевать сердце девушки, однако у него это никак не получалось. Дело было не в том, что он был слишком низким или слишком самоуверенным для её вкуса. Как и с церквями, проблема была куда глубже и дальше внешних пороков похоти и гордыни, Гроу не нравилось, когда к ней лезли без особого просу, а священник то и дело старался прилипнуть к ней без особого предложения. Так с церквями была похожая история, ведь людям не нравилось, что их святыня находится в центре разбойного района, коим и был причал и прилегающий к нему рынок. Живущие в этом месте зарабатывали чуть больше, однако и работу делали не слишком благодарную. От этого даже улицы обросли сорняками, а дома выглядели порой заброшенными и запущенными. Здесь часто происходили потасовки и перестрелки. Сама таверна, в которой остановились миссионеры, была местом, где криминальная активность цветет, и в темное время суток рядом лучше не бывать, ни в здании, ни на улицах, без особой необходимости. Местные жители, что не имели никакого отношения к району, часто говорили, что здесь торгуют наркотиками и ведут сомнительные дела. Стража, которая на самом деле была в городе, пыталась патрулировать этот район, поддерживать порядок, но не справлялась с задачей из-за сложности обстановки и вовсе перестала ходить в это злополучное место. Самым смешным во всём этом был, как ни странно, жилищный вопрос. Купить дом было не трудно, а вот таверна, или хоть следил, что бы закоулки его бизнеса оставались чисты и до неприличия грубо расправлялся с конкурентами, оттого по всему Линбургу были разбросаны кафе и рестораны, но ни один из них не предлагал ночлега, боясь последовать множеству тех, что решились это сделать и поплатилась жизнью, а то и чего похуже, что, к сожалению, тоже могло быть, зная жестокость старого, морского пирата.

В то же время благополучный район городка представлял собой ухоженные улицы с красивыми домами и садами. Чем дальше отходили они от неприглядного морского бриза, тем чище становились усадьбы и тем ярче были сады. Тем больше появлялось кафе и даже находилась школа, однако никто из тех, кто сидел с Гроу, не собирался в ней учиться. Что там, даже Гроу не получила совершенно никакого образования, читать её научили в церкви и более того, она жила там достаточно долгое время, пока старый священник ещё мог выполнять свои обязанности. Потом она ушла в таверну, а через пару лет и старик Благодеятель отошёл от дел, передавая все свои дела в руки сироты-последователя: Адама Феофана. В воздухе «зажиточников», как их называли те, с кем жили сейчас миссионеры, чувствовалось спокойствие и безопасность. Они часто гуляли по улицам вечером, наслаждаясь видом моря и чистым воздухом. В этом районе даже был свой рынок, однако торговали там исключительно перекупщики и товары, что они перекупали, продавались на основном рынке, что располагался на менее благополучной территории. Причина такого расположения была проста: мало того, что эта часть города была старше, отчего жило здесь куда больше людей, так ещё и зажиточные по количеству валюты люди жили именно здесь. Именно они располагались в полу шатких домиках и лачужках с яркими тряпками вместо навесов и не слишком переживали о внешнем виде своего дома. Они могли легко перестроить его в любой момент, но времени на это никак не хватало, оттого лишь постарев они переезжали в «зажиточную» часть города и не слишком волновались о том, что окажутся за чертой бедности на старости лет. Так дети этих людей становились теми, кто жил в зажиточном районе и всё продолжалось, до смешного монотонно и даже глупо.

какой-нибудь ночлег, был на весь город один. Тот самый, где работала Гроу. Наррон чётко

 Стоящие около церкви тем временем продолжали свои разговоры, те состояли в основном из обычных рассказов о жизни или расспросах о том, как тот или иной родственник поживает. Так, например Гроу была рада выяснить, что у брата Реншу – Гюрена, всё очень даже хорошо. Он опять нашел себе несколько любовниц, что происходило фактически каждый месяц, отчего женщине даже казалось, что многие из них переодеваются и Реншу пошутил, что вероятно, так и есть.

– Может некоторые из них мужчины? – поинтересовались у проповедника, на что тот улыбнулся.

– Может быть, но думаю, что мой брат не потерпит такого предательства со стороны заднего фронта. – несмотря на то, насколько низкой была эта шутка, смеяться она заставила обоих из них, но эта радость была быстро прервана явно уставшим по виду ребёнком.

– Гроу-у… – та глянула на него с присущим ей безразличием, и мальчишка не заставил додумывать причин такого отношения. – Когда мы будем есть? Я голодный. – на этом слове их «воспитательница» глянула на солнце, прищурившись.

– Так. Ну. Вообще, нужно бы подождать ещё минут пятнадцать, но можешь собирать ребятню. Как соберётесь, все вместе пойдем. Всё ясно? – ей кивнули и ушли, начав громко выкрикивать какие-то непонятные высказывания, на которые Гроу лишь уставши вздохнула. – Смотри, что бы и твой отпрыск этому не набрался.

– Обижаешь. – вежливо сообщили той, улыбаясь шире, на что стоящая рядом тяжко вздохнула. – Проехали. Как папа?

– М? Да нормально. – улыбнулись ему. – Он был рад узнать, что вы снова приедете. Он даже вырезал Лю Сяню новую фигурку.

– Опять? – проповедник даже возмутился, на что женщина кивнула.

– Ну да, опять. Или хочешь сказать, вы его меньше балуете? – голубоглазый фыркнул, после отрываясь от своего места, заметив, как дети уже собрались в кучку.

– Даже не начинай. – «воспитательница» лишь посмеялась и кивнула, направляясь к детям и махая им рукой в нужном направлении. Компания пошла за ней и только сейчас проповедующий увидел количество малышни, что бегало там. Да, детей сорок наберётся точно, а это он только по макушкам считал! Многие сбегались из углов и вскоре их действительно было достаточно много, буквально маленький марш, комически большой из-за количества участников в нём.

 Гроу шла впереди, тогда как Реншу расположился сзади. Лю Сянь достаточно сильно выделялся на фоне, в основном из-за яркой одежды. Было даже странно, что дети не дразнили его, но как объяснила Гроу, им в общем всё равно, ведь он играет с ними на равных и не делает из себя особенного, так что малышам всё нравится. Маленького мессию даже часто ставили на позицию генерала, что бы он командовал войсками, так что яркие наряды явно имели свои положительные стороны. Разве что стирать их потом было тем ещё мучением. Слава богу, сам Реншу этим не занимался, это чаще всего делали служанки или наложницы, или же няни. Они часто мельтешили по храму и создавали из себя некоторый жужжащий улей, что очень раздражало златокудрого принца. А вот город, по которому они сейчас шли – пустовал. По улицам только листва летала и та, не слишком часто, а так, под палящим, но всё ещё щадящим солнцем не было ни единой души, словно умерщвляя район, в котором они находились, лишь сильнее. Это было даже странно, потому что не так и далеко отсюда слышались голоса и люди там явно наслаждались жизнью, включая и детей, однако здесь все были на попечительстве одной лишь женщины, которая изредка учила их чтению или письму, но на этом всё! Разве у них нет школы? Насколько Реншу знал – была. Тогда почему никто из них в неё не ходил? Ладно Лю Сянь, у него весь год было сплошное обучение, но эти дети? Почему они не учатся? Почему никто не гуляет по улицам? Это было странно. У Наррона это спрашивать было бесполезно, он бы лишь отмахнулся? А вот Гроу? У неё можно было и спросить. Но чуть позже, когда она уже всех рассадит.

 Детвора тем временем зашла в таверну, под недовольный выкрик Гюрена, которого достаточно быстро заткнул Наррон, из всех присутствующих.

– Эээ, какого чёрта эта мелочь здесь делает?! – гвардеец не рассчитал, потому что ему тут же врезали крепкий подзатыльник, заставив часть пива разлиться в разные стороны.

– Ты мне будущую клиентуру не разгоняй, ты, одолбень ёбаный! – тавернщик грубо плюнул в чашку, не табак, а просто плюнул, что, кажется, разозлило пьяного Гюрена ещё сильнее.

– Ты что, старый, вообще ёбнулся со своим пивом?! – но поднявшемуся Гюрену договорить не дали, ребенок, шедший рядом со всей силы, ударил его по ноге ботинком, что заставило гвардейца скривиться и сесть, ругаясь под нос. Зашедший к этому времени Реншу лишь озадаченно наблюдал, ведь он не видел ни того, что ребёнок зрительно спросил у Гроу разрешения на это действие, ни того, что произошло перед этим. Слова слышал, причину их – не совсем понимал.

 Люк ещё и подзатыльник брату Реншу врезал, после хитро лыбясь (ведь улыбкой это даже с натяжкой назвать трудно) Гроу, которая лишь недовольно закатила глаза. Судя по всему, она была искренне недовольна и даже устала от этого. Видимо происходило такое часто, и женщина даже внимания на это обращать перестала.

– «Как дети малые.» – пронеслось у неё в голове а Реншу на это лишь вздохнул. Лучше и не скажешь. Или не подумаешь, в этом случае. Наррон думал в основном о всяких неприятных вещах, а дети чаще задумывались о драках или том, как их успели обидеть другие дети. Мыслей Гюрена, брат, к его же радости, не слышал, но не сомневался, что там не было чего-то слишком полезного, в прочем брат его думал точно так же.

 Будучи Иаолиями по своей природе, что Реншу, что Гюрен обладали достаточно обширными навыками телепатии, что отлично помогало в делах религии, с той же стороны, до невозможного сильно мешало жить. Настолько сильно, что почти семьдесят процентов всех Иаолиев просто умирали, не дожив и до тридцати двух лет. Реншу, имея в своём запасе гордых пятьдесят лет, научился контролировать свои мысли, хотя бы до какого-то момента, так что часто пропускал сквозь уши, или, скорее, сквозь голову, лишние шумы о моргании, сдвигании мышц, разговорах и других особенностях человеческих организмов, что братья слышали на постоянной основе. Эта же особенность привела к тому, что братья выглядели совершенно одинаково. От цвета глаз, до количества волосков на голове. Гюрен разве что родился на минуту позже, но это мало чем меняло их положение. Единственной какой-никакой отличительной чертой был загар, ведь Гюрен был чуть более бледным, привыкший работать в ночное время суток, он редко вылезал из своего дома днём, уделяя время тренировкам с солдатами и многочисленным любовницам. Ночью он был занят делом, часто разбираясь с конфликтами, поставками оружия, ядов и другими делами, которыми столичный храм вовсе не хотел заниматься, или не признавался, что делал это. Что там, младший хотел даже татуировки себе набить, но по просьбе старшего не стал. Иногда они заменяли друг друга и так как отличить их часто даже родная мать не могла, когда они пропадали на целый день, это происходило более чем эффективно и те же проповеди почти всегда имели рядом с собой «Реншу», даже если это был не Реншу вовсе. Гюрену не нравились проповеди, поэтому он с ними и не возился. Лю Сянь ему тоже не очень нравился, но скорее потому, что мальчика учили правлению и гвардеец не мог просто потренировать его или научить драться мечом. Стоит, правда, отдать ребёнку должное, братьев он отличал отлично, хотя в чём был секрет не слишком говорил. Гроу их тоже отличала, как и Наррон, а вот Бэннет путал. По словам Люка, разнились они в манере походки и поведения, а так же в использовании слов. Это, вероятно, правда было. Но на проповедях это никого не волновало, да и большинство из присутствующих в храме не слишком то интересовались тем, кто проводит проповеди. Многим из них всё равно больше нравился «Реншу». Не потому, что красивый или умный, а потому, что влиятельный и проповедующий знал это лучше их самих.

 Только вот мыслей Гроу проповедник не слышал. Но настолько привык к тому, что вокруг него всегда есть шум, возня и другие ощущения работающих, дышащих, моргающих и думающих людей, что даже перестал обращать внимание, думая, что просто прослушивает большинство её мыслей. Не задумывался как-то, что со всеми остальными «прослушивать» мысли он не мог, но даже и думать об этом не хотел. Весь этот процесс и без того приносил ему неприятности, а тут ещё соизволь сам этим заняться. Нет уж, хватит. Он вообще в отпуске. Эти две недели были и для Реншу временем выходных, и он не собирался терять их просто так. Вместе с тем эта особенность должна была насторожить миссионера, ведь единственные, чьи мысли он мог слышать только таким образом, - Махханаи. Никто иные, как падальщики, или в простонародье «ведьмы». Иаолиев называли «зрителями» вследствие того, что те могли слышать мысли других, словно видя в будущем то, что стоящие перед ними хотят сказать, за что их, очевидно, не очень любили другие люди, но к счастью последних, сами зрители не слишком желали высовываться к вечно думающим о чем-то существам, а вот ведьмы очень даже напротив. Будучи теми, кто поедал мёртвую плоть, они рано или поздно появлялись в селениях и очищали их от всех и всего мёртвого, что было в их радиусе доступности и уходили. Живых никогда не трогали. Себе подобных тоже. Очевидно, что людям это тоже мало понравилось, а вот зрители оценили. Имея схожий с ними, однако очень сильно недоразвитый орган, ведьмы в каком-то смысле подходили зрителям, ведь те не слышали их мыслей и того, как работает их мозг, а слышали только избранные вещи, о которых ведьмы думали. Эти мысли буквально нужно было проговаривать в голове, словно читая в ней, но, когда этого не делалось, Иаолии не слышали ничего, за что и обожали своих падальщиков-собратьев. Люди же это отношение не разделили, привязав умение и желание поедать мёртвую плоть к вечно существующей эпидемии – Мору. Ироничное сравнение, ведь Махханаи, в следствии своей биологии, не болели этой заразой и даже наоборот, спокойно делали от неё вакцину, если это было нужно. Однако смотреть и слушать это не стали, постепенно изгоняя ведьм всё дальше, и дальше, и теперь сложно было найти их хоть где-то, даже, если вы намеренно искали. В прочем никто этого и не делал, вошедшие в рамки мифов и легенд, последние всё ещё существовали, но редко высовывались из уже обжитых территорий и даже на общем языке почти не говорили. Или же, не говорили вовсе.

– А Люк… – начал Реншу, уже садясь за стол, пока Гроу ходила, рядом расспрашивая детей о том, что они хотели бы съесть. Гюрен всё ещё сидел за стойкой, не приближаясь к брату, а вот Лю Сянь подсел к нему, всегда желая кушать вместе. Привык он так, да и что уж греха таить – его приучили постоянно есть рядом с воспитателем.

– Наррон? – переспросила у него Гроу, после поворачиваясь к сидящему за столом мужчине.

– Ну твой дядя. – повторили ей.

– Люк Наррон, ну? – уже раздражённо переспросили у него, после протягивая Лю Сяню меню, в котором тот быстро ткнул на картошку мясом.

– Без пива. – резко заметил Реншу. Он был достаточно сильно против алкоголя, считая его убийством для разума, хотя он и помогал хорошо забыться (но не бесследно), отчего уточнил это, чем вызвал ещё большее недовольство у дамы.

– Почему, по-твоему, в меню вода стоит? Ты? – ему тоже ткнули меню.

– Вчерашнее. – Гроу кивнула. – Спрашиваю, почему он учиться тебя не отправил?

– Долгая история. – резко ответили ему, уже собираясь уходить.

– Извольте, ты ешь с нами! – женщина уже хотела возмутиться, но Лю Сянь лишь закивал согласно в ответ, а других свободных мест не было, так что женщина лишь тяжело вздохнула и кивнула, мол, ладно. В голове у неё пронеслись ругательства, что даже позабавило Реншу, однако обижаться за это он на неё не мог. У неё и без того было много стресса, а тут вот ещё что и как.

 На кухне тем временем послышался грохот и клокот посуды, запах еды тоже послышался, почти сразу же, видимо какая-то порция мяса была заранее готова. Активное приготовление блюд – это всегда процесс, наполненный динамикой и энергией. Это когда повар вступает в ритм работы, используя ножи с невероятной ловкостью и точностью, чтобы нарезать ингредиенты, а затем мастерски смешивает их в кастрюлях и сковородах, создавая вкусные сочетания вкусов. Каждый шаг приготовления блюда выполняется с особым вниманием к деталям: от момента подготовки ингредиентов до финального декорирования. Повар постоянно двигается, контролируя температуру, время и пропорции, чтобы достичь идеального результата. В то время как на плите бурлит и шипит, а воздух наполняется ароматами, повар не теряет концентрации, следит за каждым шагом и быстро реагирует на любые изменения. Активное приготовление блюд – это не просто работа, это искусство, которое требует мастерства, опыта и страсти к кулинарии, чем явно не отличалась местная кухня! Вернее, конкретно это заведение. Блюда в нём были простые и понятные, без особых усложнений, за то очень сытные и стоит признать, вкусные. В отличии от столицы, о этой кухне не напишешь красивых тирад, однако, хотя бы наешься. Так, постепенно из палящей жаром двери выходили девушки, ставя еду на стол, некоторые из них общались с детьми и, как Реншу понял, эти были именно их дети, отчего ему стало даже как-то грустно. После приходили в другие женщины, как предыдущие возвращались к работе и так по кругу, пока уже и Гроу не вышла, протягивая Реншу и Лю Сяню тарелки с их блюдами, вместе с тем, ставя парочку тарелок и на соседние столики. Восхитительное умение носить три тарелки на не предназначенном для этого подносе. Вот, что такое мастерство официанта!

– Всё. – с тяжёлым выдохом, около Реншу плюхнулись, чуть оголяя приоткрытую часть груди, что и без того кокетливо выглядывала из декольте.

– Кхм. – с этим звуком, Реншу молча подтянул ткань ближе к центру, закрывая не самое приличное место, которое хоть и было прикрыто даже без вмешательства, всё равно несколько смущало его. – Так вот, я что спросить то хотел, почему-

– О, вот вы где! – вновь прервали Реншу. Тот даже обиженно фыркнул, но быстро расслабился. Бэннет, этому добряку можно было прерывать его когда угодно. – Лю Сянь, и ты здесь!

– Дядя Бэннет! – мальчик прямо выпрыгнул из-за стола, подбежав к медведю и бросившись к нему в объятия. Огромный, широкий мужчина был только рад, крепко обнимая ребёнка.

– Мальчишка! – медвежьи уши довольно наклонились в сторону мальчика, а хвост и вовсе довольно заёрзал, хотя и был очень маленьким. В принципе сам по себе Бэннет был жутко схож на медведя: лапы с когтями, большое количество волос, даже руки и те – обросшие и когтистые, он тем не менее отличался удивительно миролюбивым и тихим нравом. Именно он и был папой Гроу и почему-то Реншу казалось, что именно он является причиной того, что Гроу не полностью поддалась влиянию своего дядюшки.

– Смотрю и он Лю Сяня любит больше, чем меня. – усмехнулся Реншу, получив в ответ лишь отрицательный кивок.

– Ты тоже можешь прийти пообниматься. Он был очень рад узнать, что вы приедете, даже дракона мальчику вырезал. А меня вопросами про тебя застукивал. Я уже думала не выдержу. – проповедник проигнорировал вторую часть разговора, запнувшись.

– Дракона? – в такт этим словам, Бэннет действительно вытащил деревянную фигурку, от которой мессия загорелся восторгом и только сильнее обнял большого добряка. – Какого дракона?

– Деревянного, обычного. Лю Сянь же писал в письмах, даже иллюстрации прикладывал. Вот он и сделал. Так мучился, ты бы знал. – зритель поморщился.

– Не проследил я значит. Это плохо. – он не хотел допускать, что бы мальчик получал такие вещи бесплатно. Вернее, их, итак, ему давали всегда, но Лю Сяня он отдельно просил ничего не выпрашивать у живущих в Линбурге, а тут такие вот тебе фантазии.

– Да ладно уже, пусть. – безразлично отметила ему Гроу, обречённо вздыхая. – Мой папа только и рад. Пусть занимается, пока может. – и то верно.

– А нам?! – возмутился другой ребёнок, уже поедающий свою порцию еды.

– А вам я мечи сделал, негодники. А у него вот меча нет. Или мне и ваши забрать? – возмутившие понурили головы.

– Не надо. – медведь лишь усмехнулся и махнул Реншу с улыбкой.

– И тебе привет, старина! Рад что ты приехал! – к столу подошли, после оглядывая восторженно оглядывающего дракона Лю Сяня, который уже сел на своё место и не настолько восторженную Гроу, явно изнурившуюся от жары. Бэннет уже полинял к сезону, отчего ощущал себя более-менее комфортно, а вот вечно бегающая официантка, очевидно, не могла похвастаться такими функциями своего организма. – Хочешь обняться?

– Откажусь. – неловко улыбнулся ему проповедующий, глядя на то, насколько потной была волосатая грудь, в которую Лю Сянь чудом не залез.

– Ну и ладно! – улыбнулись ему шире. – Я очень рад, что ты приехал! Наконец-то моя девочка будет питаться нормально! Верно же, Гроу?

– Папа! – тот усмехнулся.

– Ну что? Разве я сказал что-то не так? – женщина недовольно хлопнула по столу, садясь уже более-менее прилично.

– Ты зачем пришёл сюда? Напиться? – какая строгость! Реншу даже отвык, что в её голосе могут проскакивать такие интонации.

– Отнюдь! Повидаться пришёл. Но вижу ты в плохом настроении. Кушай, потом поболтаем. – ей кивнули и помахав детям на прощание вышли. Те тоже ему помахали. Это было даже мило. Добряка любили многие и это было более чем заслужено. Очаровательный мишка, его можно было бы вписывать в какие-нибудь детские истории, настолько добрым и чистым казался его характер и нрав.

– Так вот, – всё так продолжил незаконченную тему Реншу. – Почему твой дядя учиться тебя не отправил? – женщина раздражённо буркнула на него.

– Отстань. – миссионер лишь улыбнулся.

– Твой папа был прав, ты просто в ужасном настроении. – и получив обиженный толчок в плечо, тот посмеялся, после начав есть, вместе с большинством детей и самой Гроу, которая ела то же, что и он вчера. Сытное и очень даже вкусное блюдо.

 Картошка с мясом была самым простым и типичным блюдом для этой местности, что явно выделяло её на фоне той же столицы, в которой картошки почти никто и никогда не ел! Не потому, что она была дорогой в производстве сама по себе, а потому, что тропический климат местных равнин не слишком соответствовал пожеланиям этого плода природы, делая его горьковатым и не слишком вкусным. Здесь же картошка росла отменно. В столицу её почти не поставляли, хотя если это всё же делали, получалось это дорого и не слишком выгодно. В прочем это всё равно было возможно. Лю Сяню вот нравилась картошка и он периодически капризничал, что бы ему её приготовили. Со временем он перестал это делать, то ли оттого, что Реншу с ним после такого возиться переставал, то ли потому, что вырос, а в любом случае остановил капризы и успокоился, наслаждаясь такими деликатесами на праздники или по приезду в сам Линбург, где их и готовили.

– Ты пьешь пиво? – удивлённо глянули на Гроу, которая держала в руках достаточно большой бокал с относительно свежим пивом.

– Ты нет? – проповедник нахмурился.

– Нет и я не советую тебе это делать. – женщина закатила глаза. – И не начинай мне тут.

– Папа Реншу! – на Лю Сяня глянули. Тот явно наелся и лежал, не слишком желая двигаться. – Пусть пьёт, в чём проблема? Разве ты не говорил мне, что нас не должны касаться пороки других? – проповедник глянул на мессию, после на Гюрена, который тихо хихикнул на такое заявление и очень тяжело вздохнул.

– Лю Сянь, одно дело, если это чужой человек, тогда действительно всё равно как он распоряжается своим здоровьем. – мальчик глянул на воспитателя с интересом. – Но, если это близкий человек, коим ты заявляешь Гроу есть, разве хочешь ты, что бы она заболела чем-нибудь из-за её плохих решений в жизни?

– Это моё решение, как мне жить мою жизнь. – как не странно, договорить у неё не вышло. Гроу словно запнулась на этой мысли и забыла, что хотела сказать, что было странным. Обычно такого не происходило с ней, а тут? – Похоже жара на меня плохо влияет.

– Или пиво. – повернул к ней голову Реншу. Та глянула на него уставши, видимо не желая слушать эти нравоучения ещё раз. – Даже не начинай эти игры со мной. Мне важно твоё здоровье, а ты губишь его таким образом! Что ещё ты делаешь? Трубку куришь? – послышался неловкий кашель как стоящий за стойкой Наррон смотрел в сторону. Миссионер уже знал этот взгляд, молча переведя его на Гроу. – Гроу.

– Даже не начинай. – буркнули ему. – И вообще, я же ничего не говорю по поводу того, что кое-что не спит нормально, правда? Или мне тебя за это отругать?

– Вы двое жениться не собираетесь? – прервал этот спор один из детей. На удивлённые лица лишь пожал плечами. – Что? Вы ведёте себя как мои мама с папой!

 «И мои!» «И мои!», послышались согласные выкрики, после перерастающие в достаточно громкий балаган.

– А мои вообще видятся раз в месяц, когда меня друг от друга забирают! – встрял другой, отчего малышня начала спорить, кто видит своих родителей чаще.

 Реншу даже на Гроу глянул, в явной неловкости, однако ту это совершенно не впечатляло. Более того, во всём этом шуме дети уже и забыли, с чего все началось, продолжив обсуждать разные темы, которые начали взбредать им в голову. На всё это проповедник лишь тихонько переспросил.

– А что они вообще здесь так долго делают? – сидящая рядом дама вздохнула и подсела чуть ближе, поднеся губы к уху Реншу. Говорила шёпотом, видимо потому, что это лучший способ услышать её в этом случае.

– На улице сейчас слишком жарко и раз уж все родители заняты в поле и оставили детей на попечение мне, я не очень хочу, что бы они получили солнечный удар. А так как все из живущих здесь так или иначе связываются с этим местом, – видимо имела в виду таверну, – то они просто заносят мне деньги, и я на эти деньги кормлю их детей. – после от Реншу отодвинулись, явно ухудшая слышимость. – Наррон не слишком против, потому что для него это спокойная часть дня и он может и сам выпить и не беспокоится, что кто-то не заплатил.

– Всё ясно. – задумчиво отметил ей зритель, после тяжко вздохнув. – Возвращаясь к странным финансовым решениям, – к Лю Сяню повернулись. – Разве я не просил тебя ничего не просить у Бэннета?

– Просил. – виновато понурил голову мальчик.

– Да пусть, тут недавно Пасха была. – безразлично отметили ему, после зевнув.

– Пасха? – непонимающе глянул на ту Реншу.

– Ага, праздник местный. Аттезианский. Я плохо понимаю к чему эти глупости, но вроде бы как он предназначен для того, что бы отделять времена посева полей от времени их жатвы. – миссионер глянул на неё озадачено, и дама пожала плечами. – Новый год мы тоже празднуем, даже не знаю, зачем им ещё один праздник.

– Они просто новый год не празднуют. – отозвался сидящий за стойкой Наррон.

– Да ну! – удивлённому Гюрену кивнули. – Ничего себе вы еретики! Сжечь вас всех надо к чертовой матери!

– Гюрен! – тот повернулся к брату, который это и крикнул.

– Ну чего? Что такого я сказал? – явно сморенный немного жарой, тот не слишком соображал, что говорит, отчего Реншу, уже прикрывший уши Лю Сяню, тихо прошипел ему.

– В комнату иди. Сейчас. Иначе я самого тебя на костёр пущу, понял? – гвардеец лишь недовольно фыркнул и встал, тихо бурча под нос «понял, понял». Наблюдающая за этим Гроу лишь посмеялась тихонько.

– Ну и ну. Мировая религия. – на неё тоже глянули. – А ты на меня так не засматривайся, или думаешь я твои действия по поводу моего внешнего вида не заметила? – с этими словами, та намекающе взяла рукой ткань рубашки, что Реншу недавно задвинул. Смотрящий на неё недовольно нахмурился, покраснев чуть и повернулся, неудовлетворённо качнув головой.

– Женщины. – малословно выдали ей.

– И их шкафы. – добавили ему, словно заканчивая разговор.

 Реншу лишь посмеялся. Действительно, женщины и их шкафы. По-другому и не скажешь. К даме повернули голову, та ему лишь улыбнулась. Улыбка у неё была милая, Реншу она очень нравилась. Ему в принципе вся Гроу нравилась, начиная внешностью и заканчивая характером. Он правда беспокоился о ней, отчего порой мог перегибать палку со своими советами. Это правда было не его дело, что она пьет или курит, но всё-таки это касалось его почему-то и внутри себя он корил всю свою суть за то, что она начинала курить или пить, хотя и понимал, что она отдельный человек в совершенно иных от него жизненных обстоятельствах. С каждым годом ему казалось, что она стареет, но не внешне, а внутренне. Словно вянет с каждым его приездом всё сильнее и это расстраивало проповедника. Он понимал, что вероятно эти чувства были вызваны тем, что виделись они всего лишь то две недели в год и женщина не бегала вокруг него, как делали все, кто жили в храме. Она относилась к нему как к человеку, и это было то, чего проповедующему вероятно, и не хватало. Милая, милая Гроу, никакой тяжёлый вздох не мог решить проблему, которая стояла перед Реншу сейчас. Рядом с этой женщиной ему было так спокойно, что он буквально не хотел никуда уходить. С каждым приездом всё было только хуже и чувства возвращались всё быстрее, так в этот год они вообще никуда не исчезали за целую неделю до приезда. Мужчина буквально разделял радость маленького Лю Сяня, за что корил себя, ведь он взрослый. Он взрослый мужчина, так почему же он чувствует себя так, словно это он тут – малыш?

– О чём ты задумался? – спросили у него, оглядывая хмурую от мыслей фигуру.

 Компания уже стояла на улице. С последней сцены прошло два часа, жара спала, и детвора высыпалась на улицу, словно сахар из сахарницы. Часть поразбежалась в свои халабуды и укрепления, пока вторая часть продолжала бегать рядом с Гроу. Они вновь пошли в сад. Растущий за церковью, тот имел замечательную тень утром, а вечером на нём всё ещё гуляло солнце, грея бегающих и резвящихся детей. В отличии от утра, сейчас взрослые сидели на лавочке, не обтираясь об отбелённые стены. Маленький мессия бегал с остальными, кажется, снова был генералом, а Реншу задумался над всем произошедшим. Его начала расстраивать мысль о том, что всего через две недели ему придется уезжать, хотя время их пребывания здесь только началось.

– Ты так и не ответила мне, почему Наррон не отправил тебя в школу. – решив не погружать женщину в грустные мысли, тот глянул на неё, улыбнувшись.

– Не обманывай меня, ты думал о чем-то другом. – вот уж лисица! В прочем врать ей Реншу тоже не собирался.

– И как ты это поняла? – зыркнули на неё, улыбнувшись.

– У тебя такое лицо грустное. – спокойно проговорили ему. – Как бы не о своём дневном позоре задумываешься? – проповедник не понял, решив переспросить.

– Каком ещё позоре? – он вроде бы как ничего ещё опозорить не успел. Он следил за этим. Точно знал – ничего такого он ещё не сделал.

– Ой, не смеши меня. Или ты думаешь я не вижу, как ты на моё декольте сегодня заглядывался? – сидящий даже возмутился.

– Перестань. Ни на что я там не заглядывался. – официантка улыбнулась лишь шире.

– Так мне его спрятать? – но проповедующий лишь покраснел немного, почесав собственный затылок.

– Этого я тебе делать тоже не говорил. – выдержав паузу и глянув на явно удовлетворённое своей малозначительной, а всё-таки победой лицо, решил не зацикливаться на смущающей его теме. – Дорогая моя, ты мне так и не ответила!

 Та прямо-таки в действительность вернулась, видимо немного забывая, что он тоже мог легко её смутить, хотя данная фраза вовсе не относилась к такому арсеналу.

– Ну ладно. – посмеявшись, вздохнула. – Это долгая история.

– Мне всё равно Лю Сяня до таверны вести, а он без тебя не пойдёт. Так что мы здесь надолго. Рассказывай. – та кивнула.

– Ладно, пойдёт. – видимо имея в виду временной промежуток, та вздохнула и начала. – В Линбурге вообще есть одна школа, но меня туда, как и всех здесь тут не отправили. В этом нет совершенно никакого смысла.

– Как нет смысла? – удивлённо спросил у неё Реншу. – А образование? А знания? Чтение, в конце концов? Эти дети то читать умеют?

– Умеют. – спокойно сказали ему. – Но дело не в том.

– А в чём? По отчётным данным, в этом районе проживает богатая часть вашего региона, или города, точнее. Но при этом все дома здесь словно развалянные. Как я заметил, в соседней части города такого нет, хотя, смотря по отчётности, жители там в среднем беднее, чем здесь! Как так получается? Мне стоит углубится в расчёты плотнее, или что? – сидящая рядом удивлённо на него глянула.

– А откуда ты знаешь, какие деньги где крутятся? – миссионер мило улыбнулся ей и посмеялся.

– Ах, милая Гроу, я очень много всего знаю, но это же не значит, что мне нужно обо всём тебе говорить, правда? – та тоже улыбнулась, посмеявшись.

– Ах, милый Реншу, не разговаривай со мной таким тоном, а то я даже начинаю думать, что у тебя на меня появились некоторые планы. ~ – сидящий рядом усмехнулся.

– А что, это так плохо? ~ – он даже к лицу её приблизился, на что женщина и сама прижалась к нему чуть больше, притягивая к себе за шиворот хаори.

– Ох, ни в коем случае, однако тем, кто строил такие планы, мой дядюшка часто отрезал головы. ~ – продолжая мило улыбаться, ему сделали воздушный поцелуй и вовремя отпустили. Буквально в ту же секунду, как Реншу отодвинулся и обиженно цыкнул.

– Да ну тебя! Даже романтики с тобой не построишь! – лисичка, всё ещё держа хитрое выражение, посмеялась.

– Стараюсь, а что ты мне сделаешь? И всё же, что тебя так удивляет? – старается это точно, это Реншу заметил. Отчего и сам вновь улыбнулся.

– Это я уже понял, заметил, так сказать. – под тяжёлый вздох, добавил. – А вообще немногое, просто обычно всё, наоборот, получается. Рынок в зажиточной части и деньги там же, а тут всё, наоборот. Ещё и детей богатые не учат. Почему?

– Всё просто. – сообщила ему женщина. – Богатые здесь оттого и богатые, что работают без продыху, они же и покупают, и еду, и инструменты, и ткани, более того многие товары находятся здесь, ведь причал и старые мастера тоже находятся тут, а переезжать им нет совершенно никакой надобности. Детей не учат, потому что им не образованные нужны, а лишние руки, что бы держать своё дело, а те из богатых, кто своё уже отработал, на старости лет переезжают в богатые районы и живут уже там. И дома там расстраивают и за садами ухаживают и детей растят. Этих же детей отправляют в школу. С их знаниями можно вот к вам в столицу, например приехать, там они неплохо устроятся, а на поле лишних мозгов не надо. И без них все, итак, работают.

– А зарплаты? Разве учителям не должны платить больше, чем сенопашным? – официантка кивнула.

– Отнюдь. Они настолько давно забрали себе всё место для посева и отловли рыбы, что даже если им попробуют урезать зарплаты, они просто перестанут снабжать регион едой. А ты думаю и сам прекрасно знаешь, что один такой бунт приведет к голоду, не иначе. – и правда. – Вот так они и держаться. Поверь мне, многие из них были бы рады переехать в богатые районы, но им это не слишком нужно. Они и свои дома могли бы облагораживать, но, если они с семи утра и до восьми вечера работают на сенопашня и рыболовле – как ты думаешь, хотят ли они делать это?

– Нет. Вовсе. – справедливо кивнул ей Реншу.

– Вот-вот. Это ответило на твои вопросы? – ей кивнули, мол, да. Больше спрашивать ему было нечего, отчего вокруг сидящих воцарилась тишина. Комфортная и по-своему милая, даже родная, однако тишина.

 Её со временем прерывал колокол. Тот отбивал каждые два часа, с шести утра ровно. Пробил он дважды и опустившееся солнце лишь доказывало чёткость этого измерения времени. Девушка периодически с детьми общалась, те рассказывали ей всякие глупости. Реншу просто сидел рядом и внимал. Через время к нему даже Лю Сянь пришел, уставши залезая на колени и прося, что бы его обняли, но он всё ещё отказывался уходить и молча наблюдал, как его компания резвиться вокруг, а взрослые молча наблюдают за этим. За ними так же наблюдал и Адам. Именно он отбивал колоколом отчего был немного глух на уши, но регулярно проверял и чистил их, вылечивая от проблем и условностей, к которым приводила эта работа. Он в самом деле ревновал. Реншу даже ничего такого не делал, но почему-то Феофан ощущал от него конкуренцию и это происходило каждый раз, как тот приезжал в город. Феофан любил миссионера ещё меньше, ведь его религия была главной во всей стране и соответственно ему, как представителю куда меньшей религии, с Реншу было лучше вообще не общаться или избегать его вовсе. Не потому, что Реншу был злым или каким-то алчным по поводу своего религиозного влияния, вовсе нет. Адам вообще был удивлен, как этим церквям было разрешено существовать на этой территории и исповедовать иную веру, но даже так, этот Реншу всё равно выигрывал у него в чём-то. Просто на базовом уровне, вряд ли моральном, а всё-таки конкурентном и даже человеческом. Он был лучше, умнее, хитрее, старше и даже выше. Он был буквально лучше и это бесило Адама. Ещё и Гроу рядом с ним крутиться. И не важно, что это Реншу ходит с ней рядышком и чуть ли не за руку её держит, не важно. Важно то, что Гроу была рядом с ним и не отказывала ему так же, как отказывала Адаму. Он злился. Но знал, у него есть шанс. По крайней мере, если он в него верил.

– Гроу! Милая моя! – под звуки утренних птиц, священник вновь вышел из церкви, радостно расставляя руки в стороны, словно дама всегда желала обнять его, что было в корни не верным трактованием их отношений. 

– Чего тебе надобно? – недовольно глянули на него. Очевидно, она была недовольна, он обычно начинал дергать её к обеду, а тут с самого утра пришел, что мало радовало плохо выспавшуюся женщину. Она в принципе не слишком желала видеть его рядом с собой, о чём священник был уведомлён не единожды, но не отступал, теперь пытаясь усилить своё давление ещё сильнее.

 Что интересно, Реншу, как и Лю Сяня сейчас не было рядом, чего Адам и надеялся дождаться, с радостью обнаруживая, что его желание исполнилось буквально на следующий день. Словно подарок свыше, такая удача была обоснована ничем иным, как самим Реншу, который искренне старался дождаться свою подругу с работы. Хоть они и развели детей вместе и даже поели рядом, после она вернулась уже к работе и пока маленький мессия засыпал, женщина бегала кругами по залу, разнося напитки, еду, меню, забирая их, уходя на кухню, разговаривая с персоналом и в принципе повторяя всё то, что видел Реншу вчера, однако он даже и подумать не мог, что происходит это у неё каждый вечер и уже с раннего утра она вновь встаёт воспитательницей к детям. С таким графиком мало удивительно, что она была вечно недовольной и давно перестала говорить многие вещи честно, по крайней мере, пока её об этом не спросят. Конечно, если ты работаешь как вьючная лошадь, с редкими передышками на воду, сон и еду, ты вряд ли захочешь терпеть около себя лишние фразы или какие-то разговоры. Реншу её очень хорошо понимал, но в отличии от него, у неё даже такого отпуска не было. Наррон её, конечно же, не отпускал.

Вместе с тем, проповедующий относительно героически досидел до двенадцатого часу ночи, однако уже тогда начал валиться потихоньку спать и буквально засыпал на ходу. Отчего подошедшая к нему на секунду дамочка очень быстро убедила его уйти к себе в комнату и подождать её там. За не имением сил думать, Реншу так и сделал и придя в комнату – сел ждать там, однако достаточно быстро заснул, даже не поняв это, а проснувшись был искренне раздосадован. Однако, всё было не так и плохо, ведь ранние птички словно намекали на уместность его действий и спустившись вниз, миссионер обнаружил и саму Гроу, которая быстро убегала из помещения, даже особо не поздоровавшись с ним и лишь сказав «я опаздываю». Её дядя на это даже бровью не повёл, лишь тихо сказав «бывает». Судя по всему, происходило это с некоторой периодичностью и никого не удивляло. Проповедующий хотел за ней пойти, однако вспомнил про Лю Сяня и то ли совесть, то ли чувство долга не дали ему уйти и он остался ждать, пока мальчик проснётся, оденется, умоется, пока его покормят и расчешут. Лишь потом можно было идти, ведь вчера мессию даже никто не расчесал! К чести дамы, это сделала сама Гроу, не слишком аккуратно, но прилично. Как Реншу знал, она не умела особо плести причёски, но вот расчёсывать волосы умела. Из её мастерского арсенала можно было в принципе сделать ещё одну таверну, а вот ребёнка заплести она, наверное, всё равно бы не смогла, за особенной ненадобностью она этому не училась и до сих пор не видела в этом навыке такой уж надобности. Хотя мыться каждый день она тоже надобности не видела и Реншу это несколько раздражало. В прочем он был не лучше. Вымыться они смогут только в Ссамуль, или же в Шангорис, если повезёт, однако надеется на это было глупым решением. Реншу и не надеялся. Всё же времени на это у всех, кроме самих приезжих, было мало, отчего подумав над этим чуть больше, зритель решил всё же не надоедать Гроу глупыми и неуместными вопросами.

– Общения. – улыбнулся стоящий рядом Адам и подошёл ближе. – А то мы с тобой совсем не пообщались за последние несколько дней.

– Кто сказал тебе, что я слишком хотела менять получившуюся ситуацию? – глянули на того, после протягивая одну из обёрнутых книг ребёнку.

 Сегодня они читали. Вчера они гуляли весь день, а сегодня был день учёбы. Неделя в принципе разделялась следующим образом: Пронор – день учёбы, как и сейчас, детвора сидела в саду или внутри церкви в эти дни, в зависимости от погоды, и читала, рисовала, училась считать и писать или же заучивала Библию. Врангил, второй день недели, - день веселья. Он как раз был вчера и в этот день Гроу не особо смотрела куда дети убегали, все в общем-то наслаждались своим временем как они хотели и воспитательницу это устраивало. Сегодня была Сренга, третий день шестидневной недели, являющаяся таким же днём обучения, как и позавчерашний день. А после шёл Чвер, в первой половине которого дети учатся, а во второй половине гуляют, словно готовясь ко всеобщему выходному – Прауру, который Лю Сянь и Реншу со всеми миссионерами называли Шангорис, вследствие иного культурного образования.

 Это не мешало общению, ведь называние этого дня «Шангорис», как бы показывало то, к какой религии ты принадлежишь, что было по своему забавным отличием в и без того разных верованиях. Ежечасно выходной, Праур (или же Шангорис), вели Ссамулю, последнему дню недели, в который все вновь возвращались к обучению и работе.

– Моё сердце! – несколько обнадёженно сказал той Феофан, получив в ответ лишь смешок.

– Дорогой, мне кажется, мы уже обсуждали с тобой то, как я отношусь к предложению мне религиозных сердец. Особенно в твоём случае. – выдержав паузу отметила. – Я была бы может и не против, но ты сделал религию единственным своим качеством, и я даже не знаю, позитивное оно или нет. А мне такой мужчина не нужен. Более того, даже будь это единственное твое качество, не обманывай хотя бы меня, ты клеишься ко мне лишь потому, что девушки из более дорого района видеть тебя не хотят. – это была правда, что священник признавать не хотел.

– Неправда! Я люблю тебя! Неужели ты не понимаешь чистоту моих намерений?! – дети, сидящие рядом с Гроу, лишь непонимающе глянули на Адама. Дама уже хотела ему возразить, но один из мальчиков заметил.

– Разве тебе не нужно было отбивать восьмой час, Адам? – тот прямо-таки встрепенулся, после быстро убегая в церковь. Когда он пропустил отбивку в прошлый раз, ему очень сильно настучали по голове, хотя в прошлый раз ему хотя бы повезло, ведь старый священник ещё не ушёл со своей должности и защитил своего, тогда ещё, ученика. Сейчас же, Феофан был в этом деле один. Отчего за свои поступки приходилось отвечать самому. Благо старик был ещё жив и был не слишком против объяснить приемнику лишние особенности своей должности. Так иногда приходил. Но намного раньше. Чаще вставал с рыбаками, чем с первыми лучами солнца. – То, что он сказал, правда? – помогающий раздавать книжки мальчик улыбнулся их «няне», получив в ответ милый кивок.

– Да, солнышко. Это правда. Он раньше пытался заигрывать с другими девочками, но из зажиточной части города, а когда этого сделать не получилось, он переключился на меня. – мальчик отнёс книжку, как к ним в разговор встряла девочка.

– Ну и ладно! К моей маме он тоже пытался заигрывать, пока твой дядя не пригрозил ему ружьём! – женщина посмеялась, да, действительно, её дядя так часто делал. Или ножом грозил, это было не суть важно.

– В общем да. Другие отказали ему, и он решил на меня переключиться. Но это не суть важно. Единственное, не понимаю, почему он опять решил лезть ко мне начать. Вроде бы даже уже прекратил, а тут снова начал. – дети пожали плечами.

– Может дело в Реншу? – официантка, или, вернее, их нянечка, пригрозила им пальцем.

– Он господин Реншу. Это для меня он просто Реншу, но для вас он старший. – дети закатили глаза, но кивнули. С Гроу они не спорили никогда.

– Может дело в нём? – женщина задумалась, но быстро отмахнулась от этих мыслей.

– Да нет, не думаю. Мы с Реншу всего лишь друзья. Не думаю, что там может что-такое быть, что бы заставить Адама ревновать. А даже если так – меня это касаться не должно. И вас тем более. – ребятня посмеялась, после возвращаясь к чтению. Колокол пробил восемь, взъерошивая сидящих в листве птиц, а сидящая компания продолжала читать. Сренга всегда начиналась спокойнее Врангила, так что привыкшие к этому малыши даже начали потихоньку засыпать от слишком уж приятной температуры, тихого пения птиц и тишины, которая прерывалась лишь изредка появляющимися и исчезающими звуками животных вдалеке. Сидящая рядом с ними Гроу тоже потихоньку задремала. В такую погоду действительно было грех не выспаться.

– Гроу! – полусонное состояние было прервано очень быстро. – Гроу! Гроу-у! – её начали шатать, отчего женщина хоть и проснулась быстрее, но с трудом открыла глаза, видя перед собой лицо, за которым она не слишком соскучилась. – Гроу, ты меня слышишь?

– Адам. Если ты хочешь, что бы я врезала тебе по яйцам, то можешь продолжать меня выводить. Ты что, особенный и тебе повторять надо, что я не хочу говорить с тобой? Нам же не о чем разговаривать! – но парнишку это не остановило, и он подсел ближе, протягивая к официантке книгу.

– Бог с тобой, не обижайся на меня, смотри! – он указал ей в Библию. – Это же про нас!

– …сцена с распятием? –  непонимающе глянули на парнишку, как тот испуганно дёрнулся и вновь притянул к себе книгу, начав панически листать страницы. Сидящая рядом с ним дама лишь глубоко и раздражённо вздохнула, оглядывая всех вокруг. Да, действительно, многие дети просто спали, в то время как другие тихонько читали и записывали что-то на немногочисленные листочки бумаги, что были рядом. Перьев для письма у них не было, поэтому писали карандашом. Многие помогали малышам учиться читать, в то время как их няня просто дремала. Неплохо, одна из самых непродуктивных для женщины смен, но не то, что бы она жаловалась. Вероятно, Льемское обострение лишь ухудшило желание многих учиться и работать, но дети всё равно старались, что было даже похвально.

– Вот! – сидящая даже дрогнула, испугавшись. Она и забыла, что Адам рядом с ней сидит. – Это про нас!

– Массовое истребление Амалекитов, серьёзно? – иногда Гроу расстраивал Адам. Обычно он её раздражал, но сейчас прямо-таки расстроил.

– Так. – возмущённо выдал Феофан, захлопывая книгу. – Обойдёмся без любовных историй. Неудачные у меня сегодня какие-то подборы получаются.

– Не знала, что истребления и распятия для тебя – романтика. – усмехнулись ему. – Но ладно. – Адам замолчал, словно задумавшись о чём-то и Гроу последовала его примеру. Вообще, парнишка разглядывал женщину. Она ему не слишком нравилась, ведь не отвечала его «идеалам» женской прилежности и скромности. Он был одним из тех, кто думал, что она действительно продаёт своё тело, хотя, пообщавшись с ней хоть пару часов и спросив об этом, она честно всё объясняла. Все в городе знали, что Наррон – такой себе человек, хотя даже этот титул будет для него особой честью. Оттого предположение о том, что Гроу может и вовсе ничем не торговать, но это будет пущено как слух для привлечения клиентов – никого даже не удивит. Более того, многим покажется даже странным, что Гроу действительно смогла избежать этой участи и всё из этого – слова, а не дело.

– Почему ты не можешь просто отдаться мне? – спросил у сидящей Адам. Пауза между их разговорами была настолько долгая, что певшие птицы даже приостановились от неожиданности, улавливая лишний звук.

– Потому что ты мне денег не заплатил. – цыкнув, к Адаму повернули уставшее на вид лицо. – Более того, странно спрашивать о таком у девушки, которой ты пытаешься в любви признаваться.

– Но ты же многим отдаешься. – обиженно сказал Адам. – Даже вот Реншу, а его ты видишь всего две недели в году!

– Что ж, за все эти десять лет двухнедельных встреч, Реншу ещё ни разу не предложил мне переспать с ним. А ты делаешь это каждый раз, как только у тебя появляется желание или возможность. Намёк понятен? – парнишка нахмурился.

– Так вы всё-таки переспали?! – женщина тоже нахмурилась, закатывая глаза настолько сильно, что их почти не было видно.

– Нет. Но даже если и да, какая тебе разница? Ты всё равно считаешь меня не лучше шлюхи и единственная причина того, что ты пытаешься со мной общаться, - секс. Признайся хоть в этом! – руки сложили на животе, но так же быстро раскинули в воздухе. – Или думаешь я не вижу, чего ты добиваешься?! – после этого голову от парнишки отвернули, складывая руки на груди. 

– Хватит на меня кричать! – Феофан встал, уже желая возмутиться и раскидывать руки, но почти тут же ощутил очень тяжёлую руку на своём плече.

– И ты не начинай. – монотонный голос Реншу заставил священника очень испугаться. Его же не было здесь минуту назад! Откуда он появился?

– Но она- – ему не дали договорить, молча развернув к себе лицом.

– Не надо. Я слышал ваш разговор с момента твоего вопроса об „отдаче“ и я не буду делать вид, что не догадываюсь, что имеешь в виду ты далеко не церковную благодетель. – черноволосый юноша испуганно сглотнул. Проповедник мог быть удивительно устрашающим, когда был зол. Даже его голубые глаза сейчас были какими-то злыми, за неимением другого описания такой чистой эмоции. – Надеюсь этот разговор больше не будет, между нами, повторяться. Я не хочу слышать доказательства того, что оставлять вашу церковь здесь не было моей маленькой ошибкой. Пожалуйста, не заставляй меня показывать плохой пример маленькому мальчику. – этот самый мальчик был невдалеке. Священник видел, как он промелькнул в сторонке, подходя к не спящим детям, те читали, показывая ему место, где они это делали и предлагая присоединиться, чему мальчик был с какой-то стороны рад, но с другой, разочарован. От этого наблюдения Адама отвлёк Реншу, который, казалось, даже не моргал сейчас. – Мы договорились?

– Д-да, господин Реншу, я вас понял. – на этой фразе руку с плеча сняли, вместе с этим будто вновь возвращая в поведение и жесты эмоции, которых словно не было в прошлую минуту, заставляя Феофана думать, а не просто говорить.

– Замечательно! Надеюсь, больше мне не придётся ловить тебя на таком. Все-таки это насколько странно, что представители разных религий ловят себя на несоблюдении их устоев, правда? – что-то Феофану подсказывало, что ему сейчас стоило уходить. В самом деле это был сам Реншу, тихо шепчущий ему в голову фразу "уходи", но это не столь важно. Черноволосый богемник и сам не слишком хотел находиться в присутствии Реншу. А тут он ещё и в настроении был таком себе. Малая радость. – А ты что? – обратился Реншу к Гроу, уже подойдя к ней и садясь на лавочку. – Тоже спишь?

– Ага, отдыхаю. – раздражённо буркнули ему.

– Хм, ну отдыхай. Всё равно обед скоро начнется. У вас сегодня, смотрю, мало продуктивный день получается. – сидящая улыбнулась.

– Не без этого, да. Но, честно говоря, в такую погоду никому бы не захотелось учиться. – проповедующий посмеялся.

– Ну не знаю, мне кажется, вот та малышня отлично занята именно этим. – его толкнули в плечо. – Ну что ты? Разве я сказал что-то не так?

– Помолчи. И так голова раскалывается. – миссионер улыбнулся и молча поднял руки. Молчу, мол, расслабься. После и сама девушка ему улыбнулась. – Зачем ты пришёл?

– Ну, не мог же я не прийти. – зритель кивнул на ребёнка. – Лю Сянь первым делом к тебе порвался, как только я его накормил и причесал. – женщина удивлённо глянула на мальчика, прищурившись.

– Ты его сам причёсывал? – собеседник кивнул. – Ва-ау. – протянули ему возглас удивления. – Какой ты молодец! Я такого не умею. Тем более удивительно видеть это от мужчины. Я думала этим исключительно нянечки занимаются!

– Обижаешь. – честно признался ей Реншу. – Имею в виду, безусловно, большую часть работы делают няни, но мне ведь тоже нужно за мессией смотреть, вот я и обучался у них. Я много причёсок заплетать умею. Могу и тебе заплести, если хочешь!

– Откажусь уж, прости. – усмехнулись сидящему. – Адам мне всё настроение испортил.

– А этот Адам, что, совсем с девушками не общается? – заинтересованно спросили у Гроу, после смотря на церковь, словно пытаясь сложить в голове два плюс два.

– Да нет, общается, но те всегда отказывают ему и говорят «нет». – видя в действиях и взгляде справедливый вопрос «почему», официантка продолжила. – Он достаточно надоедливый и назойливый и знаешь, пока рядом с ним был старик Йорас, он ещё как-то подпадал под стандарты возможного кавалера, однако-

– А Йорас, это? – слыша это имя впервые за год, Реншу не помнил кто это был. У него было немного сложно с именами, ведь он постоянно видел и слышал такое огромное количество их, что забывал, кто есть кто.

– Старый священник, помнишь, я у него ещё жила? – помнил. Всего два года назад, пока Гроу ещё только подрабатывала в таверне, а не жила и работала на постоянной основе, как сейчас, она жила в этой самой церкви, около которой компания и сидела сейчас. Жизнь в этом помещении и была причиной того, что Гроу умела читать, считать и писать, не имея никакого образования в принципе и все это благодаря Йорасу, которому женщина была благодарна до глубины души и в самом деле – Реншу её более чем понимал. Он был тем представителем религии, которого действительно можно было показывать, как правильный пример и это радовало зрителя больше, чем должно было бы.

– Помню. – кивнул ей проповедник, после дополнив свое немногословное подтверждение. – Ну?

– Однако, это изменилось, как только Йорас ушёл. Оставшийся один, Адам в какой-то период начал считать, что он лучше других, ведь он «чист» и именно его старик взял в своё попечительство. Более того, Феофан – это не его настоящая фамилия. Он приёмный и его родители неизвестно где. Мертвы они или нет, я не знаю, никто не знает, в общем. С этой мысли о том, что он приёмный, он так же вычленил идею, что ему все и всё должны. А так как теперь он ещё и священник, значит при статусе, а значит такие как я ему просто так обязаны. Теперь понимаешь, в чём проблема? – Реншу не очень это понимал. Он понимал дело статуса, но идея о сироте несколько сломала его логику. История, что была ему рассказана была не совсем правдивой, но скажи лисица настоящий перечень причин - понятнее не стало бы.

– Не очень, я понял про власть, никому не нравится, когда им просто указывают, что делать, даже не спорю, особенно если это касается таких вопросов. Но причем здесь сирота? Имею в виду, ты тоже вроде бы как без родителей выросла, но тебе же никто и ничего не должен, как я понимаю, правильно? – сидящая закивала и тяжело вздохнула.

– Не без этого. Однако Адам считает, что его сиротство обвязывает нас жалеть его. Что значит, что мы должны давать ему все блага просто так. Он вырос в детском доме и у нас, слава богу, сирот не так и много. Что там, даже меня Бэннет буквально из лесу подобрал! – Реншу кивнул, он знал эту часть её жизненного пути и искренне сопереживал девушке. Ему всегда хотелось спросить, где же находится мама Гроу и помнит ли она её вообще, но спросить никогда не решался. Неудобно как-то было, да и зачем спрашивать такое, если, итак, понятно, что тема это малоприятная, раз сама дама никогда не упоминала ничего кроме того, что её нашли, а лесу, когда есть было шесть. – Вот, и это привело к тому, что он вырос в небольшой компании и всегда считал себя чуть более особенным, чем другие. Не сочти грубым, но иногда мне кажется, что ему не хватает того, что бы его подразнили или обидели.

– Нельзя так говорить. – её аккуратно хлопнули по ноге, на что няня толкнула Реншу в плечо.

– Я знаю. Но ты ведь понял о чём я? – миссионер лишь посмеялся.

– Понял, понял. Больше не задаю глупых вопросов тогда. – подумав, добавил. – Ты обращайся, если он вновь доставать тебя будет. Не знаю уж, чем я могу помочь, но постараюсь. В храме часто происходит так, что к наложницам пристают нежеланные мужчины, так что я уже приблизительно знаю, как нужно себя вести.

– Господин Реншу! – ребёнок прервал их диалог. – А когда вы отпустите нашу няню, что бы она повела нас покушать? – Реншу удивлённо глянул на Гроу.

– Да я её не держу вовсе, захочет, пойдет. – даже руки в воздух поднял, на что ребенок недовольно закатил глаза.

– Не ссорьтесь, ребята. – улыбнулась обоим официантка. – Буди своих товарищей и Лю Сяня забирайте. Все вместе пойдём кушать. Понятно?

– Есть, капитан! – широко улыбнулись той, побежав будить спящих или полу-сонных товарищей.

– А ты уже капитан? Быстро поднимаешься по карьерной лестнице, однако! – пошутил с ней Реншу, на что получил ещё один толчок в плечо и смог пронаблюдать, как дама поднялась на ноги и потянулась.

– Так ты, светило религийного знания. Не действуй мне на нервы. И без тебя жить тошно. – верующих лишь закатил глаза и тоже поднялся, молча наблюдая, как дети постепенно собрались около Гроу, сонные или только просыпающийся, многие из них вероятно все же были голодны.

 Няня, хотя Реншу не мог называть её так в силу того, что привык представлять их несколько иначе, тем временем пересчитала макушки и убедившись, что все на месте – повела их в сторону таверны. Вчера они сбегались к ней как муравьи, сегодня же шли чуть ли не одним рядом и Реншу вновь оказался в конце, хотя не спрашивал, почему так. Вероятно, обычно Гроу просто пересчитывала их, когда добиралась до нужного места, а тут ей в помощь как бы ставал проповедник, который подгонял детей своей массивной, на их фоне, фигурой. Не удивительно, что именно Реншу был проповедником, всё в нём было выточено под эту роль, включая и факт того, что сам Реншу выточил это в самом себе, занимаясь спортом, отказываясь от вредных привычек и изучая тонны литературы, что сделало его очень начитанным и приятным собеседником, что было, в общем-то, необходимостью для второго, если считать мессию держателем власти, человека в стране. Как ни странно, в Линбурге почти никто не знал об этом в той части города, в которую Реншу с миссионерами обычно приезжал, большинству было всё равно и, если учитывать, что многие из них работают так, как работала Гроу – это совершенно не удивляло мужчину. Люди даже злиться на него не могли, ведь, во-первых, не знали, что властью условно обладал именно он, а во-вторых, возможности взять и уйти у них были. Они могли переехать в более зажиточные районы, они могли просто перестать заниматься этими делами. Но кто тогда будет это делать? Никто! Эта странная система с богачами, выглядящими как бедняки удивляла даже самого зрителя, но он не решался ставить под сомнения, итак, работающий механизм. Более того, сам факт того, что человек знал его по имени, уже как бы означал в этом городе, что он либо нечист на душу, либо обладает каким-то количеством власти, что принуждает его писать отчёты и отправлять письма в столицу, где Реншу или казначеи с другими советниками, на них часто отвечали или заносили в отчётность, что так или иначе предполагало письма в обратную сторону, сообщающую региону, что по мнению столицы плохо, а что хорошо. Чаще всего просто бумажка, а не указание к действию, она как бы подтверждала, что отчёт был получен и о регионе никто не забывает, что порой хотелось бы услышать, если от столицы вам, даже самыми быстрыми лошадями, безостановочной езды будет несколько лет в одну сторону. Так, о том, что именно Реншу был у власти, знали лишь те, что имели к нему прямое отношение или боялись его, а отличить его от брата-близнеца Гюрена и вовсе могли единицы, что часто помогало в решении некоторых конфликтов или неточностей. В прочем, к таким фокусам старались особо не прибегать.

– Вот. – со звонким звуком, тарелку с индюшкой поставили на стол.

– Что-то новенькое? – удивленно спросил у неё Реншу, а та посмеялась.

– А ты чего ожидал? Одной курицей тебя кормить буду? Или ты решил соответствовать своей кличке и иметь только одно наполнение? ~ – явно имея в виду «шкаф» Гроу плюхнулась рядом с Реншу, после наблюдая, как Лю Сянь плюхнулся уже рядом с ней, явно стараясь копировать её действия. – Так, а ты не будь повторюшкой, это плохо на тебе сказывается.

 Уже наступил вечер. Такой же теплый, как и утро с обедом, он ничем не отличался от первой половины дня, и тот же зритель находил это несколько монотонным. Ему даже рассказывать о второй части дня было нечего, ведь если в первую он ещё думал и ждал, пока маленький мессия проснется, во второй он просто ходил вместе с Гроу, периодически оглядывался, иногда шутил с детьми и всё. Даже с взрослыми он особо взглядами не встречался, ведь Гроу никогда не брала его с собой в силу того, что родители не захотят знакомиться ни с кем другим и будут лишь озадачены появлением нового лица в их поле обозрения. Они попытаются узнать о нем хоть что-то и понимая это, зритель и сам не слишком желал подходить к ним. Он не собирался оставаться там настолько надолго, что бы хоть кто-то узнал о его статусе, а даже если кто-то уже знал о нём – это делало лишь хуже и создавало нежелательное внимание для самой Гроу, которую явно и так не слишком жаловали с количеством внимания, которое ей приходилось переживать каждый день. Последняя была в каком-то смысле благодарна за это, ведь тот же Адам всегда старался ходить с ней рядом, если ему предоставлялась такая возможность, однако он плохо понимал, что в некоторых моментах он будет ей совершенно лишним. Так, например с появлениями Реншу, Адам всегда начинал лезть чуть активнее, что раздражало официантку, но вместе с тем, этот самый Адам был настолько незначителен в её картине мира, что она часто забывала о нем, как только тот исчезал на пару недель. Причина тому была проще той самой индюшки, ведь мужчина не слишком жаловал Гроу и особо не был заинтересован ни в чём, кроме секса, а так как точно такими же были и почти все клиенты из таверны – дама просто приравнивала их. И стоит признать, Феофан выигрывал на фоне такого сравнения, но, к огромному сожалению, это не показывало его хорошую сторону. Будучи отличным чтецом проповедей, он никогда не разговаривал с людьми, в силу того, как сами эти проповеди происходили, что привело к очень закрытому и немногословному речевому запасу. Сравнивать его с Реншу в этом вопросе было даже глупо, но это приходилось делать, ведь сам Адам часто сравнивал его с собой, говоря, что он должен иметь больший вес чем Реншу, ведь он присутствует в жизни женщины куда чаще и должен иметь куда более важную роль в её идеологическом ключе. Однако, как не странно было это, о Реншу официантка знала куда больше. Будь причина в том, что он был банально более открыт рядом с ней, или может в том, что не пытался сводить все разговоры к сексу, явно несколько стесняясь этой темы а всё равно, результат получался смешной и как бы печально это не было, двухнедельная встреча со зрителем действительно решала очень многие вопросы и проблемы дамы, в то время как все встречи с Феофаном так ни разу и не дали ей ответа на вопрос: почему она должна выбрать именно священника, забросив при этом всю свою идеологию о том, что она может справиться и сама.

°°°

– Доброго утра! – стоящая около стойки дама дрогнула, после смотря сначала на Наррона, который лишь неловко отставил в сторону налитый для неё бокал пива, а после поворачивая лицо к лестнице, с которой Реншу спускался вниз, держа за руку довольного и уже одетого Лю Сяня.

– Вы меня прямо как призраки догоняете! – возмущённо вскрикнула Гроу, взмахнув руками в небо, пока стоящий рядом Наррон не похлопал её по руке.

– Расслабься, что плохого в том, что богатый мужчина решил за тобой поухаживать? – лицо женщины выразило всё ещё до того, как она повернула его к дяде, но проповедник быстро понял, что она совершенно не думала об этом и её даже оскорбило такое мнение то ли о ней, то ли о Реншу как таком. – Ой, ну не смотри ты на меня так. Я же ничего такого не говорил! – Наррон непонимающе глянул на женщину. – Ведь нет ничего такого в том, что бы принимать ухаживания, верно?

– Знаешь, когда ты-! – та хотела начать ругаться с ним, но после посмотрела на Лю Сяня и кивнула в сторону, опуская поднятый палец. – Мы потом с тобой об этом поговорим. Завтра как раз Праур, у нас точно будет время поговорить. – судя по лицу Наррона, он не слишком хотел вступать в эти разговоры. – Тебя это тоже касается. – в Реншу тоже ткнули, на что тот удивлённо поднял руки.

– А я тут причём? – но ответа он так и не получил. Стоящий рядом Лю Сянь тоже выглядел искренне озадаченно, наблюдая, как явно разозлённая чем-то женщина вышла из комнаты, громко хлопая дверями.

– А что у тёти Гроу случилось? – поинтересовались у «папы», смотря снизу вверх на его искренне озадаченную фигуру.

– Не знаю, но знаю, у кого спросить. – сказали ребёнку, глядя на Наррона, который недовольно скривился, показывая свои острые золотые зубы. – Ой, я и забыл! Ты можешь поискать свою игрушку? Ну ту, которую ты хотел Гроу показать? Я думаю, она будет очень рада её увидеть!

– Правда? – мальчик загорелся восторгом. – Могу! Я поищу! Я поищу сейчас! – чуть ли не запрыгав на месте, тот развернулся и побежал наверх, в комнату, пока проповедующий молча подошёл к Наррону и сел на удобно стоящий рядом стул.

– Ну и? Что это было? – Люк пока решил ему не отвечать и сам спросил.

– Ты же не собирался брать эту хрень с собой, да? – явно обращаясь к игрушке, тот быстро догадался, что проповедующий хотел поговорить с ним о Гроу и не желал, что бы Лю Сянь знал об этом. С одной стороны хорошо, меньше лишних ушей, с другой ужасно, ведь пока мальчик был рядом, Реншу вёл себя намного мягче, пытаясь как бы показывать пример.

– Это не так важно для моего вопроса, правильно? Но можешь считать, что да, не планировал. Ну? – сразу к делу. Прямо как Люк любит, однако не в этой ситуации, ведь зритель был не самым приятным клиентом в этом вопросе.

– Ну-у. – явно желая затягивать, тавернщик попытался оттянуть канаты задерживанием и мычанием, однако сидящий рядом с ним мужчина вовсе не давал глазам убежать куда-нибудь, а пустая с утра таверна лишь ухудшала положение.

– Ну? Старина, ты же понимаешь, что меня мало волнует, что другие услышат? Они не знают о ком мы. – и то правда. – А оттягивать эти разговоры не приведёт ни к чему хорошему. Я не буду в лучшем настроении, если твоя племянница, или кем ты там её считаешь, будет срываться на меня без причины, а тебе, я думаю, не очень нужен неудовлетворённый своим пребыванием здесь я, верно?

– Так. – сплюнув разжёванный табак в кружку, Люк всё-таки начал. – Она тебе что-то рассказывала о том, как я отношусь к женщинам?

– Нет. Нисколько. – заверили его.

– И правильно, – заметил Наррон. – Моё отношение к ним очень специфическое и многие считают его неправильным, хотя я называю тех, кто так думает – идиотами. – глянув на Реншу, будто пытаясь выявить его мысли по этому поводу, он встретился лишь с холодной улыбкой, которая словно была натянута там всегда, когда он слушал подобные истории. – И в общем племяшку мою я тоже учил, что она не должна особо быть заинтересована в мужчинах. И я повторял это всегда. И она всё-таки это усвоила! Однако тут появляешься ты и мне считается нужным заметить ей, что ты относительно хороший кандидат на то, что бы занять место будущего «мужчины». Ведь как бы я ни воспитывал из неё женщину, в мире она так и останется никчёмной бабой и без мужика её никто и ни за что считать не будет. – Реншу не скривился внешне, однако внутренне даже выругался. Он всегда знал, что Наррон такой себе советчик, но такое отношение к близким даже Реншу казалось избыточным, что было тем ещё достижением, учитывая то, как отец Реншу вёл себя сам по себе.

– И что же заставило тебя считать, что я буду хорошим кандидатов на эту роль? – решив сконцентрироваться на главном вопросе, зритель продолжал безразлично смотреть на Наррона. Который нервничал. Этого не было видно, но Реншу это просто знал, на то он и зритель, всё-таки.

– Ну как, у тебя денег много, власть есть. Женщинам этого и надо. – Люк начал вытирать стакан тряпкой, кажется, пачкая его только больше таким образом.

– Но ведь количество денег не делает меня хорошим человеком? Мне казалось, если уж ты принимаешь кого-то в свои родственники, то ты должен хоть как-то беспокоиться о них, разве нет? – тавернщик недовольно закатил глаза и плюнул на пол.

– Только не надо читать мне здесь морали. Она женщина. Это все, что меня волнует. И, как и с её «папашей», я совершенно не понимаю, на кой чёрт он притащил её сюда. Легко можно было бы продать в храм и забыть. Так нет же. Оставили. – продать? Это было странное формулирование слов.

– Что ты имеешь в виду, под словом продать? – «продавать» в храм могли женщин, в качестве наложниц. Чаще всего за хорошую плату и заранее уведомляя их, куда они едут. В храм даже не свозили «не добровольно». Женщины всегда имели право отказаться. Но из лесу Гроу забрали в возрасте шести лет, насколько Реншу было известно и в таком возрасте её бы точно не «продали» никуда. И тем более не отдали бы куда-либо. Это зачли бы в рабство и храм, при всех его пороках, не занимался подобными вещами с малолетними. Более того, за это грозила смертная казнь и никто даже подумать не мог начинать спорить о таком.

– Да-к она ж ведьма! – харкнув в пол, разозлённый тавернщик, ударил по столу. – Ну что ты смотришь на меня, как череп с палубы? Ведьма. Тва-рю-ка. Самая настоящая. Я хотел её вам продать, на кровь. Так нет же, «оставь, оставь, ты же не людоед какой-то там». Придурок. Так и с женой его, тварью. – грубо шморгнув, тот лишь выдал грубое «женщины». И замолчал.

– Допустим. – только и пробурчал себе под нос сидящий. – А Гроу что-то с утра ела? – Люк кивнул отрицательно. – Допустим. – монотонно повторили ему, после встав. К кухонной двери подошли, начав разговаривать со стоящими там девушками, которые слышали весь этот разговор, но особо ничего не сказали. Пока мужчина обсуждал с ними небольшую просьбу, в таверну зашёл и первый пьяница, подходя к Наррону и прося у него бокал пива, который тот протянул ему из-за стойки. Он хотел отдать его Гроу, но так этого и не сделал. И теперь, то было чуть нагретым, однако всё равно было ещё вкусным.

 Вот только раздражённый Люк оставался стоять там один и пока наблюдал за подходящими и ходящими мимо официантками. Всё это заставило его задуматься над сказанными словами и хоть он всё ещё был согласен с ними в общем числе, понимал, что ляпнул лишнего. Бэннет был тем, кто решил приютить малютку и Наррон ещё тогда высказал ему, что думает по этому поводу. Тогда они поссорились ещё на год, словно предыдущих семи лет молчания было недостаточно из-за того, как Люк отнёсся к жене мишки. Последняя умерла достаточно давно и Бэннет всё ещё по ней горевал, что Люк находил жалким и даже идиотическим, однако он поклялся ему, что никому и никогда не скажет, что Гроу – ведьма. Несмотря на то, что это слово использовалось скорее как ругательство, обозначая, что человек настолько ужасен, что буквально приравнен к тем, что ест мёртвую плоть, в ситуации официантки это было вовсе не просто слово, а фактическое описание её вида – Махханай. Конечно, гниль она на людях не ела, но общалась со своими сородичами, которые проживали в лесу, что находился с другой стороны города. Именно поэтому Гроу чаще всего носила мёртвые трупы сама, ведь только она могла подойти к мёртвому лесу достаточно близко, при этом не ощутив удушья или не испугавшись, что «демоны» заберут её. Ведь она сама была таким «демоном», хоть человеческой плотью как бы и не питалась (в нужных её виду количествах – точно нет). Гроу никогда не обижалась, когда её обзывали ведьмой, многие жители считали её просто слишком уставшей, что бы реагировать на такое, а остальные просто считали её странной, от чего разозлённый Наррон и выпалил такое оскорбление не подумав. Но это ведь не просто сказанное слово перед посетителем. Это Реншу. Их религия не так давно ещё занималась принудительным сбором крови из ведьм. Наррон не знал, почему они делали это принудительно последние сто лет, но знал, что делали. И Реншу знал. Он прекратил эту практику, как только смог это сделать, однако к тому моменту Махханаев в близкой доступности уже не осталось и теперь многие из тех, кто был знаком с ведьмами, боялись об этом сказать. Реншу понимал их и не злился. Ему было трудно поставить себя на место лесных обитателей, но он мог предположить какого это. Вы тысячами лет жили около храмов и даже не думали о проблемах, порой приходя и помогая варить вакцины от мора. А тут, в очередной момент прихода, вас просто заточают в храме силой, не давая уйти и убивая, пока в вас не останется крови, с момента чего вы просто станете бесполезными и вас выкинут на «помойку» так же, как выкидывали всех остальных, кто был подвержен смертной казни. Конечно, вы разнесёте эти новости как можно скорее. Конечно, вы спрячетесь. Реншу был очень зол на своего отца за то, что он начал такое гонение за ведьмами, однако часть ненависти к ним была привита и ему, отчего он испытывал некоторую ненависть к этим «тварям», однако никогда не задумывался почему. Просто старое и как бы приевшееся чувство, которое выветривалось, как только он задумывался над ним. Ведьмы ведь и правда не сделали ничего такого. И подумать только, виной всему была одна лишь женщина, а если точнее, алчное желание быть с ней, вызванное самолюбием отца. Сама женщина была ни в чём не виновата, и никто даже не знал, куда она делась. Она умерла уже при жизни Реншу, и он застал попытки отца искать ее, однако те были столь странными и импульсивными, что казались скорее безумием, чем хоть чем-то адекватным.

– Тебе лучше? – мило проговорили к недовольно сидящей на лавочке Гроу, после ставя около неё завёрнутый в платочек контейнер.

– Иди к чёрту. – возмутились ему. Явно всё ещё злиться и Реншу не мог винить её. Конечно, коль убеждали тебя в обратном, а теперь резко начали говорить о каком-то «Реншу», с которым ты видишься совсем не часто, в таком образе, да, проповедник бы тоже был разозлён.

– Всё ясно, но я отклоню твоё предложение. Однако еду всё равно принесу. Тебе стоит поесть, так как с таким недовольным состоянием особо смотреть за детьми не получится. Я приведу Лю Сяня после обеда, отдыхай. – на этом зритель просто развернулся и ушёл.

 Гроу даже хотела возмутиться и желала поругаться с ним, но тот так быстро скрылся из виду, что она просто осталась наедине с едой и детьми, которые просто продолжали читать или общаться. Они видели, что их няня была недовольна и не особо спрашивали. У всех бывали трудные дни, и родители объясняли это им своим примером очень хорошо.

– Приятного аппетита, Гроу! – сказал ей один из детей, и женщина по привычке кивнула, но, когда девочка отвернулась, её няня лишь тихо пробурчала себе под нос.

– Дурацкий Реншу. – но, каким бы «дурацким» он не был, голодный желудок никто не отменял. Так что, ругаясь на саму себя и бурча под нос, свёрток всё-таки взяли. Внутри оказалось мясо и маленькая мисочка из хлеба, наполненная супом. Очень мило.

 Так готовила только одна из поварят и притом любимая из тех, кто готовил для Гроу и остальных работающих в здании. Это было очень забавно, ведь что бы узнать, что готовить нужно именно это, нужно было поинтересоваться какая же еда ведьмочке нравится и кто её готовит. Сама мысль об этом показалась сидящей очень милой. Рядом ещё лежали палочки. Ну да, Реншу же именно ими и ел! Он не привык, что кто-то ест чем-то иным и явно попросил, что бы они положили туда палочки. Их, очевидно не было и судя по внешнему виду, это были те палочки, которыми ел сам Реншу. Поварята положили ей и вилку с ложкой, явно зная, что палочками есть Гроу не умеет. Но попытка позаботиться и положить «понятный» инструмент употребления пищи всё так умилял. Нужно будет сказать ему спасибо. Зря, наверное, она на него так ругалась.

– Что это у тебя? – поинтересовался у неё подошедший Адам. Он недавно отбил восемь часов утра и только вышел, быстро заметив цель своих вчерашних страданий на привычном ей месте.

– Еда. – продолжая трапезу ответили ему.

– А, вот как. – неловко промямлили той. – А это что за штуки. – садясь рядом, хотя об этом его никто не просил, тот тыкнул на палочки для еды.

– Это палочки. Ими едят еду в столице. – Адам поморщился.

– Опять этот Реншу? – дама закатила глаза.

– Да. Опять этот Реншу. – действительно. Кто же ещё! Эти мысли не так нервировали её, как раздражали. Да, опять Реншу. Но Реншу хотя бы позаботился прийти и принести ей завтрак, даже несмотря на то, что она поругалась с ним по глупости! Адам такого никогда не делал, хотя часто замечал ее в плохом настроении. Даже сейчас, вместо того, что бы поинтересоваться что случилось, тот просто спрашивал про Реншу. Официантка правда оценила бы беспокойство о ней самой со стороны не слишком желанного гостя, но даже так, он продолжал беспокоиться о вещах, которые вообще не были важны в этот момент. И как она вообще должна была с ним "спокойно" общаться с ним?

– Он тебе не надоел ещё? – дама буркнула.

– Тебе какая разница? Слушай. Не знаю заметила ли твоя недотраханная морда тот факт, что я искренне недовольна сейчас, но это так и может хотя бы сквернословие заставит тебя догадаться в чем же причина моего раздражения! – Феофан хотел уже ей возразить, однако та перебила его. – В чём твоя проблема с Реншу? Он тебе что, ночами снится?! – Адам недовольно взвизгнул и встал.

– Да будет тебе известно, что я - никто иной как блюститель закона божьего и ты только что осквернила, и меня, и мой нрав! – женщина возмущённо закатила глаза. – Бог тебя проклянёт! И вообще! – к даме подошли ближе, словно пытаясь напугать её, но это очевидно плохо работало. – К твоему сведению, я отвечаю за удержание религии в великого Аттеза на наших территориях. И тебе стоило бы уважать это, Гроулин.

 Последняя не слишком церемонилась и приподняв свою трапезническую салфетку таки врезала священнику по яйцам своими деревянными сандалиями, молча наблюдая как он корчится от боли. Детвора посмотрела на происшествие с интересом, но поняв, что ничего особо нового не происходит, отвернулась опять. Всё это время, сидящая рядом Гроу просто ела, даже не слушая тихие стоны от тяжёлого удара по причинному месту. Деревянные сандалии были тяжёлыми, так что били очень и очень больно. Многие из детей ждали, пока наконец-то наступит обед, ведь после него они могли пойти играться и, к их счастью, тот должен был наступить относительно скоро. Читали дети в основном Библию или другие книжки, которые родители приносили им из библиотеки, после поручая Гроу занести их назад. Та так и делала, перестав вызывать какие-либо ассоциации у местного библиотекаря. Относительно молодой, тот плохо знал о происходящем в "бедном" районе, но Гроу казалась ему немного странной и очень занятой женщиной, и он не мог ничего другого о ней сказать. В прочем, и не хотел, и не собирался. Факт того, что он разговаривал с ней мог принести ему разные неприятности в виде слухов и упадка клиентурой базы, а молодому человеку это явно не было нужно. Так что они даже не разговаривали. Так, кивками перекидывались.

 Принесенные к трапезе палочки было решено вернуть, отчего их завернули в платочек назад, запихивая тот за пояс и продолжая наблюдать за сидящими в тени деревьев детьми. Пах платочек этот не очень приятно, едой. Однако, это явно было лучше, чем носить их в ещё более грязном поясе. Так казалось ведьмочке, во всяком случае. Относительно сытая Гроу даже сама собрала малышню к обеду и повела в нужное место, уже там рассаживая по местам. Те не слишком удивились, ведь она иногда успевала схватить перекус, но случалось это с некоторой периодичностью, и компания плохо понимала, когда это происходило. Лю Сянь тоже сидел в таверне и был рад увидеть своих товарищей, а те были рады увидеть его. В прочем первым делом, малыш всё-таки поинтересовался:

– Тётя Гроу! А что с утра у вас случилось? Вы ходили такая злая! – стоящие на кухне девушки заинтересовано глянули на Реншу, выглядывая из дверного проёма. Они не знали, что он видел всю ситуацию, но это делало происходящее только лучше.

– Ой, да ничего конкретного. Мы иногда ругаемся с дядей. Бывает. – мессия нахмурился, после глядя на Наррона. Тот посмотрел на неё как-то виновато, но ничего не сказал и просто отвернулся, продолжая чистить стаканы.

– Точно? Я волновался! –  но ребёнка лишь повели к привычному ему столу и посадили туда.

– Точно-точно. А теперь жди. – пока он ждал, успел прийти и Реншу, который сел рядом с мальчиком и тот начал убеждать его, что с "тетей Гроу все хорошо" и " папе Реншу не стоило волноваться", на что проповедующий лишь улыбнулся. Конечно, не стоило. Он и не волновался. Он так, побеспокоился. – Спасибо. – сказали ему, после ставя тарелку с едой. – Это твои, правильно? – ему протянули платочек со свёртком, на что зритель мило кивнул.

– Да мои, спасибо за возврат. Надеюсь, ты больше не такая голодная. – под тихий смешок, к нему рядом сели.

– Нет, не голодная. Спасибо тебе большое за беспокойство и прости пожалуйста, что я на тебя просто так разозлилась, Реншу. – успевший выслушать обе стороны, тот лишь кивнул, аккуратно погладив её по спине.

– Что ты! Я не обижаюсь! Я видел, что ты была очень злой и просто подумал, что еда поможет тебе расслабиться. Я вовсе не обижен. Но мне всё равно приятно, что ты извиняешься. – на его руку положили женскую, после сжав кисть немного.

– Всё равно спасибо. – Реншу неожиданно чмокнули в щеку. – Думаю это лучше выразит мою благодарность. Я не слишком привыкла, что бы обо мне беспокоились таким образом. – на этом руку с чужой конечности убрали, после садясь в готовность к приёму пищи. – Приятного аппетита вам обоим.

– И тебе тоже приятного аппетита, тётя Гроу. – улыбнулся Лю Сянь, который, правда, уже успел начать есть. Ведьмочку это позабавило, но она ничего не говорила и просто сама принялась за еду.

 Сидящий за столом Реншу подумал только, "я знаю, что ты не привыкла", но больше, чего сказать и не подумал. Его смутил поцелуй в щёку и хоть его уже даже в губы поцеловали, этот поцелуй все равно был какой-то важный. Словно заслуженный, что ли. Отчего казался проповеднику приятным и даже в каком-то смысле, нежным.

 Праур наступил громкими колоколами. Они разбудили Реншу в шесть утра, хотя обычно он просыпался в семь. К его счастью, эта часть его жизни почти не менялась, приезжай он в Линбург или нет. Конечно, после трёх дневной поездки ты всегда будешь уставшим и свалишься до обеда, но после этого, Реншу относительно регулярно вставал в семь, выходя из комнаты уже к семи двадцати и стараясь словить свою подругу на выходе из комнаты. Однако это получалось не всегда. Долгие ночные смены выматывали человечка, и она часто спала на двадцать минут больше, отчего опаздывала и ничего не ела. Даже так, просыпайся она вовремя, успевала только выпить чего-нибудь, чаще всего пива и уйти. Проповедующему не нравилось, что она пьет пиво. Но сегодня она его и не пила.

 Как он понял – Праур это день молитвы. Колокола били обычно два раза, каждые два часа, а в этот раз пробили шесть. Первым делом проверил Лю Сяня. Спит как младенец. А остальные что? Выйдя из коридора и пройдя сквозь спящих людей, что Реншу знал, ведь слышал их сон в любом виде, даже будь они за закрытой дверью как сейчас, вышел он на своеобразный балкончик внутри здания, с которого и шла лестница вниз. Под этим баллончиком как раз располагалось место, где трио обычно ело вместе. Было место рассчитано на пятерых, но никто другой не желал садиться с ними, так что ели они почти исключительно втроём. С другой стороны этого балкона была стена с дверьми, тоже комнаты, однако они уже были заняты. Как Реншу понял – в них спал персонал. Самая близкая к стенке комната была изначально отведена под «принадлежности», будь они кухонные или для уборки, но мужчина знал, что комната там на самом деле была не одна и за несколькими швабрами, рулетами тканей, коробок с бокалами и прочим находилась ещё одна дверь, ключа от которой не было ни у Люка, ни у персонала. Это была комната Гроу. Мужчина туда ещё ни разу не заходил, но ему было интересно, что же находится в такой маленькой комнатушке. Правда внутри комнаты никого не было. В прочем может и была? Реншу не мог слышать, есть ли в помещении Гроу, но раньше как-то не обращал на это внимания, а сейчас задумался. Почему-то факт того, как Наррон виновато глядел на женщину, показался ему подозрительным. Тавернщик ни в коем случае не был человеком, что испытывает жалость к кому-то или тем более сочувствие к живым, даже мёртвым придумал кличку, но почему-то ощущал себя виноватым перед Гроу, обозвав её тем, чем обзывают всех без исключения, кого считают низким или недостойным. Это показалось ему странным. Но голоса прервали его мысли. Кажется, исходили внизу. Видимо персонал сейчас там сидел и увидеть сквозь потолок зритель этого, конечно, не мог, за то вперёд мог глянуть. Там, по привычке, сидел Наррон, видимо тоже разбуженный колоколами и смотрел на проповедника. Он словно ждал чего-то от него и Реншу не решил мучать старика ожиданием. В том состоянии, в котором тот находился, само его существование в этом месте – достижение, не иначе. К Люку спустились, параллельно пытаясь увидеть кто же сидит и тихонько разговаривает, но этого не было видно с лестницы и даже за барной стойкой рассмотреть сидящих внутри было очень трудно. Так, спустившийся проповедник лишь краем глаза разглядел сидящих там работников таверны, девушек в основном, мило общающихся с кем-то. Вероятно, Гроу.

– Ам, Реншу. Слушай, мне немного неловко тебе это говорить. – так никогда и ничего хорошего не начиналось. Хотя по лицу тавернщика было хорошо видно, что хорошего от него ждать и не приходится. – Но, когда я назвал Гроу «ведьмой», я погорячился. Преувеличил, знаешь? – ехидно посмеявшись, словно пряча собственный стыд, Наррон оскалил золотые, но всё ещё кривые зубы. – Я был жутко недоволен всем происходящим и просто переборщил, знаешь, старина?

– Я понял. – догадавшись, что тот будет оправдываться и извиняться ещё долго, проповедующий перебил его тирады. – Можешь не извиняться передо мной. Стоит извиняться перед ней. Она здесь была обижена, не я. Мне вообще всё равно на ваши потасовки.

– Понятно, всё понятно. – неловко посмеялись ему в ответ. Это было, однако, странно. – А перед Гроу я не вижу смысла извиняться. Она уже всё забыла. Мы не первый раз так спорим. – небрежно махнув рукой, тот кашлянул тихонько. – Ну ладно. Раз мы уже решили этот вопрос, то это не так важно. По пиву? Или может вам вина налить, господин Реншу?

– Откажусь. – холодно отрезали ему. Тот не пил. Почти никогда. Он мог выпить на какие-то особо большие праздники, но был приучен и сам себя приучил, что пить – плохо. Более того, вкус алкоголя зрителю даже не нравился и это, наверное, единственное, что их с Гюреном разделяло сильнее всего. За исключением манер поведения, которые, итак, были у братьев схожи, алкоголь был у родственника в большом почёте, тогда как сам Реншу алкоголь пил редко и чаще заменял его чаем. Пиво он и вовсе никогда не пробовал. Всегда отказывался. Братец его использовал время поездки в Линбург как способ хорошенько напиться и отоспаться и это было единственное, что он делал, тогда как «советник» Лю Сяня, хотя, зритель был ему скорее как попечитель и советник в одном лице, был занят мальчиком и, как не странно, Гроу. Забота о ней вошла к нему в привычку и в голову потихоньку начинала закрадываться мысль, что особо никто кроме него о женщине и не заботится. Поварята разве что, но и они никогда не выдавали ей отдельных блюд. Они готовили блюдо для Реншу, а Гроу просто сидела рядом и тоже ела его. Лично ей суп никто не готовил. Хотя любимые продукты у неё были и это тоже расстраивало Иаолию. Конечно, одно дело не будь у неё своих идей или предпочтений, тогда конечно, как ты можешь уважать то, чего не было никогда? Но у Гроу они то были и даже так, никто не счел нужным соблюдать это или хотя бы заметить. Конечно, она будет грустнеть с каждым годом, если каждое её пребывание с кем-то и попытки помочь сводятся просто к принятию этого как данное. Реншу тоже был бы расстроен. Он и был, пока не пришёл к власти. По сему эта картина казалась ему до неприятного знакомой и как бы затягивала в себя, заставляя думать о том, о чём Реншу думать и вовсе не хотел.

 Сидящие в углу таверны дамы, обсуждали тем временем самого Реншу. Вернее, его обхаживания вокруг Гроу. Никто из женщин не знал, кто такой на самом деле Реншу, но даже если бы знали: это мало изменило бы их восторг.

– Ну чего ты! – одна из более молоденьких девушек, младше самой Гроу, была особенно восторженна. – Мне бы тоже хотелось, что бы мужчина которого я так редко вижу, меня так обхаживал!

– Нет ничего хорошего в том, что бы получать внимание от незнакомых мужчин. – заметила ей женщина постарше и Гроу согласно кивнула.

– Ну почему незнакомых то! Они с Реншу уже десять лет общаются! – ведьмочка усмехнулась и отметила.

– Ну да, десять лет по две недели в году. Очень много. – но молоденькая не отступилась.

– А письма? Вы же переписываетесь каждый месяц! – та же сидящая рядом женщина поправила её.

– Два. Два месяца. – на это Гроу опять кивнула.

– Да. Каждые два месяца. Не каждый месяц. Но даже так, я переписываюсь не с Реншу а с его подопечным – Лю Сянем. Это мальчик с золотыми волосами, который бегает тут. – рыжая повариха, которая тоже принимала участие в разговоре, резко вставила два своих медных Юня. 

– Ой, очень симпатичный! Такой юный красавчик! Наверное, у него будет куча поклонников, когда он вырастет. Это, кстати, сын Реншу, или как? – ведьма уже хотела ей ответить, но рыжуля продолжила. – В любом из случаев отец из него получается отличный и я соглашусь с дочерью, он просто замечательный претендент на то, что бы быть твоим потенциальным кавалером. И может быть даже мужем! ~

– Не загибай. – несколько раздражённо заметила ей дама, закатив глаза и чуть нахмурившись.

– Ну Гроу, что такого я сказала? – спросила у неё повариха.

– Да ничего, просто рано ещё о таком говорить. Я в принципе не думаю, что я ему нравлюсь. Мы шутим, но на этом всё. Но я должна сказать, что он симпатичный. Что есть, то будет. – компания посмеялась. Действительно, что было у Реншу, то было.

– А если серьезно. – старая дама глянула на Гроу. – Что вчера случилось? Мы слышали, что Реншу спрашивал об этом у Наррона, он потом ещё и к нам подходил, – отвлекаясь, та несколько мечтательно переключилась на описание того, что случилось вчера. Этот поступок очень впечатлил работающих на кухне, ведь раньше они как-то не обращали внимание на проповедника, а тут оказывается вот оно как! – ой, ты бы знала, так спрашивал, интересовался. Что ты любишь, что ешь. Какие напитки тебе нравятся. Ещё и палочки тебе свои принёс! Мы пытались сообщить ему, что ты не умеешь ими есть, но он всё равно их принёс. – приложив руку к груди, мечтательно вздохнула. – Ах, даже мой муж за мной так не ухаживал! В прочем мой муж это тот ещё кусок дерьма, но надеюсь тебя это не коснётся. – ведьмочка на это посмеялась. – Но серьезно, Гроу, что вчера у вас с Нарроном случилось? Что-то же в зале, да? Мы из кухни особо не выходим, знаешь же, что не видим.

– Мне вот тоже интересно, кстати. – Реншу всё это время слышал и слушал, стоя рядом у стены, всё ожидая, когда он сможет встрять в разговор, однако слушать подобные тирады о себе ему было приятно. Раньше ему их тоже пели. Что там, воспевали всегда, как была такая возможность, однако сейчас это почему-то казалось Реншу особенно важным. Словно он правда сделал что-то очень полезное! В прочем дело могло было быть и в том, что это обрадовало Гроу, а зритель ведь именно этого и добивался!

– Ой, Реншу! Ты всё это время тут стоял? – старая дама глянула на проповедующего, как тот подвинулся и заглянул в уголок, улыбаясь.

– Ну да, я большую часть вашего разговора прослушал, но вот эта часть мне особенно интересна. С чего все началось, Гроу? – не совсем правильно объяснив, миссионер случайно сказал, что не слушал их разговор, что сделало официантке на душе чуть проще, однако тут она была не права. Реншу слышал, и понял всё, и мысли о том, что Гроу ему буквально в жёны записывают – не радовала. Вернее, она тешила что-то очень глубокое внутри его сердца, но словно место было не то или время было не подходящим. Она ведь только недавно, кажется, с людьми поссорилась. А тут «на» тебе. Сразу в жёны кому-то записывают! Странно только, что с женщинами она по этому поводу не ругается.

– Ой, ну, – выдержав паузу, глубоко и тяжело вздохнула, после быстро объяснив всю ситуацию. – вчера на ночной смене началась потасовка. Там какие-то пьяные мужчины повздорили и начался кавардак. Это было где-то к двум часам ночи и меня уже разбудило. Вот я и вышла разбираться. Дядя уже спал, поэтому нам с девчонками пришлось разбираться лично. Слава богу повар нам помог. – сидящим рядом кивнули. – Вы можете у ночных потом спросить, они вам точно расскажут. – Реншу, конечно, не мог у них спросить, но в принципе догадывался, что историю женщина скорее преуменьшает, чем преувеличивает. Спал проповедующий всё-таки в отдалённой комнате, а потому точно не знал, где и что могло в общем зале происходить. – Вот я и не выспалась. А потом ещё Реншу меня напугал. – последний жестом показал «прости», но Гроу от него лишь отмахнулась. – Ой ладно тебе. В общем, да. А дядя ещё его мне в кавалеры начал приписывать… В общем, меня это разозлило. Но я уже не обижаюсь.

– Несколько неловкий вопрос. – встрял во всё это Реншу. – Почему? – официантка его сразу и не поняла, но сидящие рядом с ней женщины явно переосмыслили его слова неправильно, потихоньку выставив Гроу из середины своего круга общения на край и чуть пододвинув её к Реншу, после мило прощебетав.

– Я, Ам, – словно уточнив у коллег, добавила, – мы думаем, что вам лучше обсуждать это наедине. Лично.

– Но- – возразить ей не дали, после отталкивая свою подругу вперёд, заставив её чуть ли не врезаться в злополучного Реншу, который даже руки расставил на этот случай, явно испугавшись, что женщина может упасть. Последняя же явно не понимала такого рвения, но исходя из возбужденных и буквально горящих восторгом лиц, решила не спорить, после поворачиваясь лицом к Реншу. – … Ну, тогда пойдем говорим об этом? – тот кивнул.

– Да, можно ко мне в комнату. Там никто не услышит и обстановка более «приватная», если уж многоуважаемых дам это так беспокоит. – те чуть смущённо посмеялись на слово «многоуважаемые».

– Иди уже, дамский угодник. – улыбнулись ему, махая рукой в сторону. Стоящие лишь пожали друг-другу плечами и пошли.

 Чуть скрипящие ступеньки прогибались под не слишком синхронными шагами, однако шла парочка достаточно равномерно. Не слишком отставая друг от друга и явно держась в некоторой близости. За руки они пока что не брались, но никто бы не удивился, если это бы произошло.

– Так в чём причина обиды на твоего дядю? – запустив даму первой, Реншу прикрыл дверь, после закрывая её собой и опираясь на деревянную конструкцию. Гроу начала объяснять ему стоя, но постепенно села, словно расстраиваясь со своими словами всё больше.

– Ну, он просто всегда учил меня, что из меня должна получиться «женщина», а не «жена», – об этом проповедник был в курсе. – что значит, что я должна была уверенной, самодостаточной и сильной, как мужчина, с которыми я должна конкурировать. Однако, это так же предполагает, что мне не нужен муж в принципе. И я должна справиться сама. – верующий кивнул. Он не воспринимал женщин таким образом. Ему в принципе казалось, что статус «жены» ни в коем случае не отменяет других особенностей дамы и даже напротив, усиливает их, ведь теперь есть ещё один человек, который может помочь в этом. Такая же идеология была и с «мужьями» в голове у зрителя на данный момент. Эта идея не менялась и даже странно, что она была сформирована именно таким образом, учитывая влияние отца, которое беспристрастно валилось на будущего советника десятками лет с его двадцатилетия уж точно.

– Звучит логично. И? – имея в виду идею «женщины», Реншу лишь убедился, что правильно всё вчера понял и это обрадовало его. Всё ещё хорош в решении таких загадок. Определенно тешило самолюбие.

– И вот сейчас, с твоим приездом, ну, только не обижайся, – поспешив извиниться за свои слова, ведьмочка боялась не обидеть зрителя, но тот бы и не обижался, в прочем всё равно ценил, что она старается для него таким образом. – он начинает заводить тираду о «муже», «семье», «статусе», хотя все время до того, он втирал мне ровно обратное! – о кровать обиженно стукнули рукой. – Я была вчера очень обижена. Мне всё ещё жаль, что я обозвала тебя и, если тебя это волнует: нет. Я не думаю, что ты ужасный кандидат на роль моего «кавалера». Просто мы видимся так редко, что странно слышать от такого человека как Наррон подобное. Я же тебя совсем не знаю! И какой бы хороший человек ты со мной не был, может ты такой только эти две недели? Может остальное время ты ужасен? Откуда я знаю.

– Всё правильно! – улыбнулся ей Реншу, после подходя к даме, параллельно махая руками, словно помогая так собственной экспрессии лишь больше. – Зачем интересоваться каким-то там Реншу, который здесь всего-то на две недели! Может я козёл избалованный, когда тебя рядом нет, м? Откуда ты знаешь? Ты не знаешь, это правда! И вообще, вся эта самодостаточность – это полная чушь, – на него удивлённо глянули. – Гроу, ты уже очень самодостаточная. Я знаю много женщин, но твой ритм жизни меня честно впечатляет и даже расстраивает. Я бы так не смог. И не смогу никогда. Ты уже большая молодец, но даже так, честно, – на кровать сели, ложа руку на уже лежащую руку женщины. – я бы желал тебе куда лучшего. И, м, если тебе будет нужна какая-нибудь помощь или поддержка, пока я здесь – ты можешь ко мне обращаться. Я постараюсь сделать всё, что смогу!

– Раз уж ты взялся за это – то да, вообще мне была бы нужна твоя помощь. – проповедник улыбнулся чуть шире и немного сильнее взял держащую его руку. – Помнишь этого Адама, да? Вот, мы с ним поспорили немного, и я начинаю бояться, что он теперь будет лезть ко мне только сильнее. Однако пока ты рядом этого не происходит. – официантка посмеялась. – Не знаю уж, что ты с ним делаешь, но он даже ко мне не приближается, когда ты рядом ходишь. Так что я бы попросила тебя быть рядом чаще.

– Легко. – заверили её.

– Может за руки подержаться можно, не знаю. Но в общем, мне нужно, что бы он от меня навсегда отстал. Это точно. – зритель кивнул. Он всё понял.

– Будет сделано, мадам. Но главное, не волнуйся так о мнении старого дурака, – миссионер говорил про Наррона, хотя женщина подумала про священника, что было даже смешно. – он много чего говорит и ты и сама знаешь. Человек он так себе. Не слушай его просто так усердно, ладно?

– Ладно. – улыбнулись говорящему чуть шире. – Ладно. Я постараюсь не слушать его так сильно. Я постараюсь как-нибудь. – ей тоже улыбались. Так собеседники просидели вместе какое-то время, но после внизу послышался гул и Гроу быстро встала, извинившись и сказав, что опаздывает.

 Как выяснилось, после проповеди многие приходили перекусить или отдохнуть, и дама совсем забыла об этом, чуть опоздав на приём первых заказов, но потеря была не слишком большой. Пару минут задержки перед передачей информации на кухню никому ещё не навредила и даже сейчас никого не раздражала. Верующий лишь наблюдал за этим сверху, после глядя и на своих последователей, которые тоже спускались и тоже рассаживались. Места были заняты, официанты работали, а стоящий на балкончике зритель задумался чуть. Он ведь даже и не думал ничего такого Гроу говорить. Это все как-то случайно вырвалось у него изо рта и просто произошло само-собой, словно он правда хотел сказать это долгое время, но никак не решался. Что было в корни не верно. Или всё-таки было правдой? Реншу не был уверен. Он не знал. Видеть сидящую напротив него искренне радостной, что её поняли и приняли было очень приятно, но вроде бы как не должно было вызывать подобных чувств в постоянно работающем с людьми проповедника? С другой стороны, почему его вообще это так беспокоит? Мало ли, что кто о нём думает. Мало ли кто и что о нём говорил, пусть разговаривают. Это было вовсе не так важно и, если так подумать – да. У миссионера сейчас были дела поважнее чем смотреть на то, как юрко бегает по залу длинная, кремовая юбка.

°°°

 Ссамуль начался так же, как начинался и Пронор, идущий прямо за ним. Вернее, это был день учёбы, что значило, - дети вновь тихонько сидели в саду и читали. Сидящий рядом с Гроу Реншу даже был несколько озадачен, ему всегда с трудом выходило заставить Лю Сяня читать в таком возрасте, а эти читали сами, их даже заставлять не приходилось!

– Ты прямо волшебница. – это да, мужчине казалось это искренне важным, ведь он, наверное, мог бы справиться с такой оравой детей, но всё же он был проповедующим. Он был научен на это. Поколениями его семья занималась только проповедями и естественно, у него были какие-то особенности, которые банально были слишком важными для такой роли. У Гроу же подобного не было. Она не имела подобной роли в обществе и как мужчина понял – её вообще на эту роль поставили чуть ли не случайно. Заметили, что она с детьми возиться, когда получается и решили оставить её одну с ними. Но чем дальше, тем больше детей было. Такое себе счастье, слишком действует на нервы, не зря же даже в храме матерей старались не трогать лишний раз. 

– А? – явно не обратив внимание на слова сидящего рядом миссионера, Гроу глянула на него удивлённо. – Что ты сказал?

– Волшебница ты, говорю. – ему удивлённо наклонили голову. – Да! У меня вот так не вышло, детей читать заставить, а ты вот – сидишь, никого не заставляешь, а всё само работает! – закатив глаза, ему махнули рукой.

– Ой ладно тебе. Ты смог бы. Тут просто дети очень самостоятельные. – миссионер тоже закатил глаза и легонько хлопнул девушку по ноге. – И не начинай. – возмутились ему. – Реншу! Ну ладно тебе! – ещё громче возмутились, получив крепкий поцелуй в щёку.

– А что? Тебе меня целовать значит можно, а мне тебя – нельзя? – женщина чуть смутилась и нахмурилась. – Нельзя?

– Можно. – кивнули ему. – Просто не так крепко же ты должен меня целовать!

– Ой ну ладно, после кое-кого у меня вообще всё лицо в помаде было, но я же не слишком возмущаюсь! – сидящая рядом с ним ведьмочка выпятила нижнюю губу вперёд немного, как делала всегда, если раздражалась, но ещё не надувала щёки, после глянула в сторону и словно что-то выдумав глянула на советника назад.

– А тебе просто понравилось, вот ты ничего мне и не говорил! – ошалевший от такой наглости мужчина даже чего сказать не нашёл, у него буквально рот открылся в возмущении, но ничего сказать ему не дали, так как девушка, явно желающая укрепить эффект, поднялась и направилась к таверне. – Дети, обед! Время, время!! – словно в подтверждение её слов, часы пробили двенадцать и постепенно собравшаяся с ней группа, мирно, насколько такая группа детей могла быть мирной, направилась к таверне, как и, всегда почти не отставая от графика. Лю Сянь вновь шёл впереди. Он часто старался ходить рядом с его «тётей», но это получалось не всегда. Сегодня вот получилось. Мальчик шел рядом с Гроу, гордо держа её за руку, тогда как за ним шёл небольшой марш из детей. Часто на место Лю Сяня вставал и другой ребёнок, вернее, один из них. Самой женщине было всё равно, кто из сорока детей будет рядом, главное, что бы по окончании прогулки все их них были на месте и никто не потерялся, так что пересчитав всех из дошедших до таверны, дама успокоилась и запустила их, давая рассаживаются, принимая пожелания к еде, относя те на кухню и повторяя те же действия, что она делала все дни до Праура. Реншу, тем временем сидящий около Лю Сяня, все ещё был в небольшом шоке. Однако сказать, что Гроу была неправа он тоже был не в состоянии. Ему понравилось и нравилось всегда, когда официантка проявляла к нему внимание и какую-никакую любовь. Это отношение сложно было назвать именно «любовным», но просто «дружеским» оно тоже не было. Оно было каким-то особым, и зритель не был в состоянии объяснить, почему оно ощущалось иначе, чем с множеством любовниц, которые у него были в храме. Они тоже целовали его, обнимали и готовы были отдаться за любое слово и даже без причин. Может в этом и было дело? В том, что ведьмочка делала это «шутя» и как бы не серьёзно, отставляя это внимание настолько быстро и ярко, словно его никогда и не было?

 В таких размышлениях мужчина провёл все время прямо до вечера, однако ни к чему это его не привело. В прочем настолько спокойное начало и середина дня словно должно было подготовить к тому, что наступило дальше. Казалось бы, ничем не примечательные посиделки пьяных мужчин за стойками, что происходили и раньше, привели к тому, что случилось и в ночь со Сренги на Чвер. Затуманенный алкоголем разум легко приводит к потере контроля над своими действиями и решениями впили ситуации. Эмоции становятся сильнее, а рассудок ослабляется, что часто ведет к необдуманным поступкам, конфликтам и рискованным ситуациям. Такой была и эта, злобно размахивающий руками, один из завсегдатаях пьяниц встал, махая руками и словно пытаясь отбиться от невидимого противника.

– Эй, что ты такой умной выглядишь, ты, блядь?! Подраться со мной хочешь, да?! – крикнул мужчина, тяжело расшатываясь и дыша, крича в пустоту. Никто из сидящих даже внимания на него не обращал. Происходило такое часто и на пьяных дураков почти никто не обращал внимания. Официантки часто становились жертвами подобных обвинений, но на них почти не нападали. – Никто не говорил, что я умный, да, но ты, кажется, вообще не помнишь, что тебе говорили! – закричав, тот попытался подойти к пухлой даме, но она его оттолкнула, вернее попыталась это сделать, пока её не схватили за руку, резко дёрнув. Это не остановило пьяного, и он вновь попытался дёрнуться, получая сильный толчок в грудину, отчего упал на стол, за которым сидел ранее. Стол хрустнул, но не разломился, тем не менее врезая в спину пьяницы осколки отломившегося, сухого дерева. Громко, хрипя, мужчина продолжил ругаться, постепенно поднимаясь на ноги и стараясь подойти к официантке, которая чуть напугано его оттолкнула. Булькающий в собственной злости, постепенно начавший кровоточить мужик громко рявкнул, словно пёс. Не слишком растерявшаяся во всём этом помощница Наррона, Гроу, подошла к нему быстро и сильно стукнула деревянным подносом по пьяной голове. Толстое дерево всегда работало, усыпляя лишние эмоции в головах, но это, кажется, лишь сильнее разозлило бушующего пьяницу. – Э-ээ!! Ты, б-ьяядина недо-гык- ученная! – заревел мужик, закричав громче, заставив его руки сжиматься и достаточно сильно дёргая стоящую рядом. Та чуть на ноги не упала, но успела отойти. Тогда как Гроу осталась в стороне, всё ещё держа в руках тяжёлый поднос. Это было напрягающим.

 Сидящие за столами люди, которые чуть лучше соображали, отходили, другие просто игнорировали то, как в них врезался пьяный, постепенно начавший блевать себе под ноги буянец. Он рычал, активно подходя к официанткам и отходящей от него постепенно Гроу, защищающейся от него этим же подносом. Пьяный врезался в него, но словно не чувствовал боли, набегая всё с новой силой. Вышедший на шум переполоха Реншу был искренне удивлён, но увидев, что его знакомую буквально повалили на пол, наступивши на ногу и чуть ли не выблёвывая оскорбления в и без того напуганное лицо, зритель достаточно быстро подошёл, хватая пьяницу, но тут же получая удар в живот и несколько корчась от боли. Бил пьяный очень больно, словно совершенно не измеряя свои силы и такая живучесть привела к разорванной одежде и осколкам в руках и спине из которых сочилась свежая, пахнущая железом кровь.

 Блюющий придурок заревел, и хотел снова броситься на лежащую перед ним даму, но не успел. Послышался выстрел пистоли. В помещении запахло горелым порохом и все затихло. В руках у Реншу, ранее голова, теперь напоминала скорее странный отросток, а то, что ранее было на месте отлетело в другую сторону помещения, расхлёстывая кровь с мозгами по ранее относительно чистому полу помещения. Поднос, как и юбка, вместе с дорогим, вышитым золотом хаори, была вся испачкана, миссионер с удивлением глянул на место выстрела и обнаружил Наррона, безразлично смотрящего на мусор, что был сделан недавно живущим ещё человеком.

– Мрачьё. – буркнули под нос, после вытирая ствол ружья. – Бабы, чё стоим как бляди на продаже? Быстро уберите, пока эти остолопы мне всю таверну не обблевали!! – повторять дважды не пришлось. Реншу даже и сообразить не успел, как перед ним уже даже никого не стояло, только поднос лежал на полу там, где только секунду назад стояла Гроу. Трупа не было, даже запах постепенно выветривался открытым настежь окном. Труп, что он держал в руках, тоже аккуратно забрали оттуда и отвели самого Реншу к барной стойке. Зритель был несколько ошарашен, оттого не слишком понимал, как реагировать, но пришёл в себя раньше, чем его окликнули ещё раз. – Первый раз такое, да, господин Реншу? – ехидно посмеялся старый пират, пряча под стол пистоль.

– Нет, не первый раз. – спокойно сообщили ему. – Я просто не понял, как это случилось. Но в остальном всё в порядке. Этот человек мне даже хаори испачкал! Возмутительно! – Люк посмеялся.

– Ладно, недооценивал вас, признаюсь. Думал вы хуже отреагируете. Ну ладно, а по поводу вещицы не переживайте. Девчонки быстро отстирают. У вас же есть сменная одежда, правда? – ему кивнули положительно. – Ну вот! Девочки его отстирают и высушат. Вам не о чём волноваться. – глянув в сторону, тот заметил Гроу, которая выглядывала из кухонного помещения, куда, кажется, затащили труп. – Если позволите, я должен отлучиться к племяннице. У неё есть пару вопросов ко мне.

 Племянница. Тьфу. Нет бы мирно разобраться, так он стреляет. Даже странно, никто даже пальцем не повёл на происходящее. Труп просто убрали, словно он был лишь декорацией и его жизнь ничего не стоила. Люди даже пить не переставали. Сидящий за одним из столов Гюрен даже глазом не повёл, продолжая пить и общаться с одной завсегдатай тут дамой. Они регулярно говорили вечером, но кажется ещё не переспали. В прочем миссионер не будет удивлён, если это таки случится.

– Вот так вот. Ну, что дальше делать ты знаешь. – с этими словами, за Нарроном вышла Гроу, держа за спиной непонятный мешок, словно с мусором, не иначе. Холод, доносившийся из кухни как бы намекал, что там уже ничего не готовят, да и чуть мыльные ботинки Люка как бы намекали, что там уже всё начали мыть.

– Куда это ты? – Реншу обеспокоенно глянул на Гроу. – Там же темно! Куда ты идти собралась? – поварята тоже выглянули из кухни, заинтересовано глядя на поведение Реншу.

– Так я в лес. – безразлично сказали ему. – Я скоро вернусь назад, тебе не стоит беспокоиться. – проповедующий резко нахмурился.

– Ты не пойдёшь туда сама. – с этими словами, у Гроу забрали мешок, после взваливая его себе на плечи. Тот был достаточно тяжёлым, мало удивительно, что Гроу горбилась так! – Я так-то тоже в потасовке участвовал. А там темно. Мессия его знает, что с тобой там может приключиться! Я проведу тебя. Это не обсуждается. – Наррон лишь тихонько похихикал над этим, а девушки лишь одобрительно закивали. Гроу хотела ему возразить, но не смогла, это сделал за неё Гюрен.

– Ой, а чего это ты решил за ней так засматриваться? Решил трупики поносить? А за ребёнком кто смотреть будет?! – но Реншу лишь закатил глаза.

– Гюрен, слушай. Как ты думаешь, что сложнее: посидеть в помещении со спящим ребёнком и позаниматься своими делами, или идти чёрт знает куда, ломая в темноте ноги и неся за спиной труп, а? Я могу выдать этот мешок тебе, позволяя тебе исполнить твои прямые должностные обязанности, но ты уже их не исполнил, алкоголик хренов. – Люк, как в прочем и его племянница удивлённо переглянулись, а после глянули на Реншу. Тот же молча сверлил брата взглядом, пока он лишь недовольно закатил глаза.

– Ой, ну ладно тебе. Ладно. Иди. Я за Лю Сянем посмотрю. – кашлянув, Гюрен тихонько продолжил пить, пока миссионер недовольно вздохнул, после глядя на свою знакомую.

– Ну, мы идём? Показывай дорогу. – ведьмочка, явно поражённая таким поведением мужчины лишь кивнула.

– Да, пошли. – на этом дуэт вышел из помещения на свежий воздух. Солнце ещё не село за горизонт и мягко освещало всё происходящее. В такую погоду только за руки держаться и по набережной прогуливаться, но стоящие рядом должны были нести труп и это явно вызывало бы особенное внимание со стороны любого, кто решил бы рядом проходить.

 В прочем проходка по «набережной» всё равно случилась. От моря отделяло небольшое кустарное насаждение, но на то можно было хотя бы взглянуть. Пахло рыбой и водорослями, говоря проще, запах был специфический, но всё ещё перебивал смердь, что потихоньку начинала исходить от лежащих в мешке останков. Солёный запах, наверное, только усиливал запах крови, но проповедующий привык уже к таким ароматам. Это был далеко не первый раз, когда ему приходилось носить трупы, но чаще всего это делал именно Гюрен. Такое разделение случилось как бы случайно, но причины тому были. Реншу хорошо терпел людей, имея достаточно эмпатии и желания внутри себя, что бы почти ежедневно выслушивать их жалобы и просьбы, тогда как Гюрен этим не слишком хотел заниматься и, если говорить честно – он не хотел даже думать о том, что с прислужниками и советниками нужно говорить о чем-то, кроме того, кого и куда убить или закинуть в канаву.

 Как не странно, генерал из Гюрена всё ещё был хороший. Несмотря на любовь выпить, команды он раздавал правильные и честные, с бойцами тренировался регулярно, лишних людей никогда не дёргал. Но пока время было мирное, любил скорее напиваться и спать, с женщинами, и поодиночке, и ему это разрешалось. Причины тому были просты и понятны: время было мирное. Революций не предвиделось и даже если так – гвардеец всё равно следил за этим, регулярно сам отъезжая из храма и проезжая по близлежащим городам, выявляя обстановку. В Линбург он ездил скорее за компанию и последние пару лет даже не приезжал вместе с братом, оставляя с ним свою правую руку, так как разбирался с каким-то революционным движением, которое даже подавил. Кажется, убили всех не согласных, но Реншу не слишком углублялся в это. Гюрен сам писал отчёты по этому поводу и Реншу, хоть и получал их от него лично, не всегда чётко разбирался в том, что в них было составлено. Получая объяснения конечно все становилось понятно, но без них разобраться в этой писанине было трудно. Так братья и доверяли друг-другу, ведь разделив обязанности им было куда легче работать. Они могли прикрывать друг друга и параллельно были беспрекословно хороши в своей сфере общего собрания. Гюрен – войска и подавление каких-либо повстанцев, которых с каждым столетием становилось всё меньше. Многие люди даже и подумать не могли, что что-то могло было быть иначе, тогда как Реншу занимался тем, что бы мыслей о восстании и не было. Вся страна в общем жила очень хорошо и даже в Линбурге у людей были все возможности что бы не жить так, как они жили. Но они сами выбирали иную жизнь и хорошо понимали это.

– Да, так ты, – ведьма периодически поглядывала на Реншу, молча идя с ним рядом. Ей было как-то неловко, и она всё хотела у него что-то спросить, однако не могла себе этого позволить, словно стесняясь. Но, кажется, решилась. – тебе нормально, что тут вроде бы как человека убили? – Реншу на неё удивлённо глянул. – Ну, ты не подумай! Для меня это нормально, здесь это происходит очень часто и даже регулярно, если можно так подумать, просто, ну, обычно кричат, пугаются, а ты как-то, ну, даже бровью не повёл?

– Ну ладно тебе. – посмеялся Реншу. – Я повёл бровью! Этот человек испортил мне хаори! – на вещицу указали. Да, действительно, золотые нитки были заляпаны, хотя на красной ткани трудно было увидеть такую же красную кровь. Под неловкую улыбку, словно это совершенно не отвечало на вопросы и более того, сделало положение лишь более странным, Реншу вздохнул и уточнил. – Но, если серьезно, что ты предлагаешь мне сделать, устроить скандал по среди таверны?

– Ну… – дама хотела ему что-то на это сказать, даже палец подняла из сложенного до этого момента кулака, – ну, не знаю. – палец вновь опустили в пальчиковую конструкцию. – Просто мне почему-то казалось, что ты должен был что-то другое сделать. Но теперь, когда я подумала над этим чуть дольше. Да, сама не знаю. – зритель ей улыбнулся.

– Вот видишь. С мёртвыми ты мало поразговариваешь. Твой дядя убил его раньше, чем я успел хоть что-то сделать. А если ты думаешь, что меня напрягают трупы – нет! Отнюдь! Они ужасны, ведь это предполагает смерть, но сказать, что я их в своей жизни не видел – преуменьшать. – женщина улыбнулась и чуть посмеялась.

– Ну да. – после резко остановила идущего. – Нам туда. Нужно повернуть! – поворот был в лес. С другой стороны, был город с ровной, красиво уложенной плиточкой.

– Так короче? Или ты не хочешь, что бы горожане это увидели? – на мешок кивнули.

– Да мне всё равно, что горожане увидят. Мы в таких же мешках мусор выносим. Никто не подумает на то, что это на самом деле такое. Мусор и мусор, воняет то так же. Через город на тридцать минут короче, но внимания меньше привлекает. – и то верно. Реншу и сам бы, в самом деле подумал, что это просто мусор, скопившийся за неделю. Как раз день был подходящий.

– Но тогда в чём проблема? Мы можем пойти по городским улицам, это явно проще, чем идти по зарослям леса верно? – дама почесала затылок.

– Ну-у… – выдержав паузу, добавила. – Дело в том, что в «зажиточной» части города меня не особо жалуют. Дразнят даже, если я буду конкретной. И я не очень хочу появляться там лишний раз. – проповедник задумался. Как он понял и как он знал, кафе или какие-нибудь развлечения были только в этой части города. Неужели она даже на них никогда не попадала? Адам её не водил туда? Как зритель понял, Адам был основным претендентом на звание «кавалера», в условиях Линбурга. Он что, даже этого никогда не делал? Ладно будь он её другом, тогда понятно, вы просто друзья, она работает, ты не хочешь отвлекать её. Всё ясно. Но Адам вроде как старался быть ей «кавалером», а даже сделать базовые вещи не был в состоянии. Советника это раздражало. Но он пока ничего не говорил.

– Ты даже в кафе сюда не ходила? – ему кивнули отрицательно. – Какой кошмар! Милая моя, тебе нужно отдыхать! Хоть иногда! С таким графиком работы и загнуться можно, это же неправильно! – ведьмочка лишь пожала плечами.

– Ну да. Но дядя меня особо не отпускает, да и не с кем, если на то пошло. Тот же Адам не за этим гоняется. Он секса хочет и всё тут. – миссионер заметил, что все только этого и хотят и ему не нравилась эта закономерность. Неужели ни за чем больше к Гроу никогда не подходили? Только за сексом? Понятное дело, посидеть с детьми это тоже просьба, но, если брать исключительно романтический план: неужели никто другой и никогда не водил её никуда? Не брал за руку, цветов не дарил? Это было просто ужасно! Послушав разговоры об этом других женщин, Реншу догадывался конечно, что это тут приблизительно стандартная ситуация, но он не думал, что всё прямо настолько плохо!

– Так. Закончили. Пошли. – дамочка возмущённо отступила назад, в привычном ей направлении. Однако верующий лишь взял её за талию, потащив за собой. – Даже не начинай. Так короче и вообще уже темнеет. Я не хочу, что бы мы так долго ходили по тёмным, лесным чащам, понятно? И вообще. Я несу мешок, так что я указываю.

– Ну я дорогу знаю, мне виднее, знаешь ли. – миссионер нахмурился и чуть посмеялся, хлопая даму по спине.

– Не капризничай. Я помочь хочу. Пройдемся вместе, прогуляемся, что такого? Или ты хочешь со мной по лесу бродить? Так я не согласен! – та ему чуть смущённо закивала. – Вот. Пойдем. Вдвоём веселее.

– Ладно. – постепенно Реншу взяли под руку, пойдя с ним рядом. За талию её больше не придерживали, за то парочка мило прогуливалась вдвоём, параллельно вынося «мусор». Выглядело это чуть забавно, но даже мило. Словно близкий человек решил помочь с ежедневными задачами.

 Вместе с тем редкие люди периодически оглядывались на компанию. Их смущал далеко не запах. Они знали, что Гроу носит подобное каждую неделю, им казалось более странным, что она носила это через леса, словно там внутри трупы, а не шкура из-под свиней и поломанные бокалы, однако человек, с которым она это всё носила, казался им ещё более странным. О том, кто такой Реншу здесь хорошо знали. На Гюрена никто не подумает, ведь тот старался в общее поле зрение не вылезать, тогда как о Реншу писали даже в книгах. Из-за биологических особенностей Иаолий, мужчина был очень похож на своего отца. Был буквально идентичен с ним во всём, кроме разве что характера и интонации голоса с парой родинок, отчего по стране ходили мифы, что отец Реншу – это и есть сам Реншу. Или, наоборот. Суть сводилась к тому, что советники мессии настолько святы, что живут вечно и соответственно Реншу уже очень старый. От таких убеждений верующего очень боялись, а завидев его с Гроу, из всех людей, и вовсе были очень озадачены.

– Ам, господин Реншу? – тот повернулся на голос. Там стояла молоденькая и очень красиво одетая дама, с удивлением осматривая идущий рядом дуэт.

– Да? – останавливаясь, Гроу тоже остановилась, после смотря на обратившуюся к ним мадам.

– Ой, это правда вы? Господин Реншу, никогда не могла подумать, что увижу вас вживую! – у той прямо восторг в глазах загорелся. Это то Реншу и не нравилось. Он не любил такое внимание. – А почему вы ходите с … Этой? И почему у вас мешок на спине? – при вопросе о «этой» Гроу несколько расстроилась и чуть спряталась за Реншу, однако тот не слишком растерялся, приобнимая её за плечо.

– Это Гроу. Моя подруга. Я решил помочь с её дневными задачами, а то, что это, такой красивой девушке одной мусор носить? Я помочь решил. – он не сказал ничего такого, но стоящая рядом явно была потеряна такой защитой в свою сторону.

– Оу! – спросившая была явно удивлена. Хотела спросить что-то ещё, но так и не решилась. Подождав пару минут, Реншу молча кивнул ей и попрощался молча. Они всё-таки спешили, пока не начал разноситься зловонный запах. Ведьмочка тоже кивнула и попрощалась таким образом. – Да, до свидания… – неловко заметили парочке, всё ещё несколько поражённо наблюдая за произошедшим. Из всех людей – Гроу? Знай последняя кто такой Реншу, она бы тоже так об этом разговаривала, но она не знала. И по мнению Реншу это было очень хорошо.

– Ладно. Это и всё? Я думал будет что-то по хуже. – посмеялся ей миссионер. – Не волнуйся об этом так, милая. Я готов с тобой хоть каждый раз как могу ходить. Мне не сложно. Далеко нам ещё?

– Нет, не очень. Вон, к тому лесу. – тот действительно уже хорошо виднелся на горизонте, и компания потихоньку подошла к нему. – Давай сюда мешок. Дальше я сама. Подожди меня здесь, хорошо? – проповедующий действительно ощущал себя странно. Его словно что-то начинало душить, однако пока что это было не слишком заметным.

– Я буду беспокоиться, если ты не выйдешь через пять минут! – заверил её зритель.

– Ладно, постараюсь уложиться. – компания посмеялась, и белая юбка быстро скрылась в кустах.

 Советнику мессии не очень нравилось, что его узнают. Однако, его почти не спрашивали. Общая генетика и структура государства так или иначе привела к слухам о его внешности и к огромному сожалению, проповедующий им полностью отвечал. Он был очень красивым по меркам своего государства. Золотая середина, если можно так сказать, по сему мало удивительно, что видеть его рядом с Гроу, которая стандартам отвечала, только относительно было странно, особенно если знать, откуда Гроу родом. Веснушки никогда не были в особом почёте в храме, их старались выбелить, но постепенно эта манера сошла на «нет». В прочем золотые как пшеница волосы всё равно считались очень важными, тогда как волосы Гроу были скорее коричневыми, как земля, пока её ещё не заливали водой. По длине локоны у неё тоже не доставали, или скорее, верующий так думал. Он не знал, какой длины её волосы, ведь она никогда не расплетала их перед ним! Он думал, что у неё они где-то до пояса и вообще-то он был прав, но сам ещё не знал об этом точно, а спросить ему все никак не удавалось. Голубыми глазами Гроу тоже совершенно не отличалась. Они у неё были скорее серыми и порой меняли цвет в зависимости от настроения. Реншу так думал, он не знал точно, но это ему и нравилось. Ведьмочка была такой простой и понятной, что он мог легко разгадать и прочитать её, как открытую книгу, с другой стороны ему не хотелось этого. Рядом с ней его даже чужие мысли не мучали и это была та ещё радость для вечно уставшего от чужих мыслей зрителя. Нравилась ему Гроу, очень нравилась. Но он ничего особо не мог с этим поделать и постоянно убегал от таких мыслей, убегал всё дальше и дальше, пока не сделает круг и не останется с ними наедине и чем дальше он оставался один, тем ближе этот круг ему начинал казаться.

– Я тут! – держа в руках пустой мешок, женщина улыбчиво вышла назад. – Можем идти назад. Спасибо, что провёл меня. – миссионер улыбнулся.

– Буду только рад сделать это ещё раз, но уже желательно без трупов подмышкой. Но по возвращению ты ложишься спать. Ты меня поняла? – та фыркнула.

– Ну тебя! Мне работать ещё нужно. Какой спать? – но даму лишь похлопали по плечу легонько.

– Спать. Поверь мне, так будет только лучше. Ты ведь устала, ты хочешь спокойствия и безопасности, не так ли? – на это идущая только хлопнула по конечности, словно он был букашкой какой-то.

– Так, ты, змей-искуситель. Прекращай. Завтра уже будешь свои схемы придумывать, а сегодня не трогай меня. Я устала. – Реншу посмеялся.

– Ну ладно. Договорились. Завтра что-нибудь для тебя придумаю. Обещаю. – заверили её и задумались. И правда, стоило придумать что-то, обрадовать даму. Советник уверил себя в том, что она это заслужила и он не собирался отступать.

 Весь Пронор Реншу был озадачен тем, какую задачу он умудрился себе поставить. Найти кафе было не слишком сложно: подошёл и спросил, даже в этой части города ему бы всё рассказали, если бы они тут были. Проблема была в другом – какое кафе хорошее, а какое нет? Так как с деньгами у Реншу проблем не было, а на это «свидание», хотя так можно было назвать весь их день, ведь дует всё время проводил вместе благодаря Лю Сяню и просьбе Гроу, он хотел отвести девушку «как считается правильным», в его понимании вещей, значит и кафе должно было быть хорошим и подобающим. Проповедник не сомневался, что девушке понравится кухня в столице, но это была не она и Реншу не мог здесь ничего посоветовать, потому решил спросить у человека, который уж точно знал все существующие кафе, которые только есть.

– Наррон! – тот хрюкнул носом, то ли по привычке, то ли от неожиданности, после смотря на верующего. Лю Сянь захотел спать и его уложили. Все понимали, что после плотного обеда проснется мальчик не скоро, да и сегодня все всё равно должны были учиться, так что маленького мессию и не будили бы к такому завершению дня. Пусть уже спит, всё равно никого что так, что так тревожить не будет.

– Да, господин Реншу? Чего-то нужно? – старик начал общаться с Реншу очень вежливо после их небольшой ссоры. Старался, по крайней мере. Да и поведение проповедника после такого резкого убийства приятно порадовало Люка, так что он даже зауважал миссионера, насколько ему в принципе позволяла сделать это отмершая от старости совесть.

– Да, я тут думаю кафе какие-то найти. А ничего из местных не знаю. Не подскажите, где хорошие можно найти? – старик был даже поражён, в прочем озадачен.

– Не к тому ты пришёл. В смысле вы. Не к тому вы пришли. – его продолжал держать в напряжении тот же взгляд. – Я могу хорошее место выпивки посоветовать, но не кафе. Да и ко всему, разве не вам лучше разбираться в ресторанах?

– Наррон. – тот чуть удивлённо глянул на стоящего. – Ты же лучше меня знаешь, что именно по твоей вине больше в городе ночлежек нет, правильно? Или ты меня за дурака держишь и думаешь я не знаю, что ты держишь в страхе весь город и близлежащие города, за что тебя кстати, полагается взять под стражу, помнишь? А я молчу о том, что все совершённые тобою преступления тянут куда дальше. Поэтому просто скажи ответ на мой вопрос, и я перестану запугивать тебя тем, что давно должен сделать. – в голове у стоящего напротив не было ничего, кроме очень плотных, четырёхэтажных ругательств. Он был явно напуган и ощущал страх, судорожно ища ответ. Зритель отлично знал, когда к Люку подходить стоит и подошёл Реншу именно тогда, когда Наррон сам оказался на месте жертв, которых обычно после убивал. Они оба знают, что это случится рано или поздно, но от данного сейчас ответа зависит то, настолько долго это «поздно» продлиться.

– Ам. Ну. – выдержав неловкую паузу, тот откашлялся, даже высунул табак изо рта, не выплюнул, а именно высунул, после приседая, что у моряка получалось настолько плохо, что приходилось садиться на стоящий за стойкой пень и выискивая в полках карту. Это вскоре вышло. Достаточно устаревшая, та была желтоватая и на ней даже карандашом были обрисованы новые районы. Как ни странно, карта эта была выполнена лучше, чем храмовская, но это не было новостью, Линбург считался частично заброшенной территорией из-за того, что они исповедовали другую религию, а так, за ними следили лишь условно. Пусть делают что хотят, пока не начинают революции. Страна обеспечит им возможность хорошего проживания, ведь налоги большинство платили исправно и обижать весь регион исключительно из-за Линбурга – тактика, припасённая на период бунтарства, и это не означало, что им нужно было вести точные карты конкретного города. Общие карты были. Но так конкретно отмеченных домов и даже придуманных самими людьми названий улиц не было. – Вот. Вот здесь неплохое кафе. Ресторанов в городе нет, уж извольте.

– В рестораны я её водить здесь и не собирался, для этого повезу в столицу. – Люк удивлённо глянул на подобное бормотание, но так как он не мог быть полностью уверен в своих домыслах, а спрашивать сейчас побаивался, замолчал на минуту, после продолжив объяснения.

– В общем вот тут готовят хорошие сладости, в этом выпечка хорошая. Если хотите идти по безопасным районам, то стоит идти туда, но не думаю, что в Линбурге на вас напасть кто-то додумается. – верующий покивал.

– Отлично. Карту я у вас тоже займу. – моряк возмущённо фыркнул. – Не волнуйтесь, я верну. Просто перенесём данные, для лучшего сбора отчётности. Можете считать, что за подобный донос о залежах неоплаченных за наём труда налогов вам тоже полагается небольшая списка. – за наём труда было нужно немного платить. Система работала следующим образом: чаще всего открывая что-то вблизи храмов, которые отдавали отчётность, было принято писать о таком происшествии и каждый месяц с предприятия собирался небольшой пятипроцентный налог со всей прибыли. Если было известно, что в регионе нехватка продуктов или же материала для работы в этой области – налоги могли не собирать определенное количество времени, но советники всё равно заезжали и проверяли это, дабы никто системой лишний раз не воспользовался. Таким образом, если какое-то предприятие терпело неприятности, пожары к примеру, то храм помогал им восстанавливать предприятия за счёт налогов, которые были этим самым предприятием уплачены. Оттого платить имело смысл, да и подать брали не настолько уж большую, что бы слишком противится этому. Легче было платить сразу, чем заплатить после, ведь неуплата без причины накапливалась. Так некоторым из этих предприятий могло грозить закрытие из-за неуплаты налогов, но об этом Реншу, конечно же, никому не сообщал.

– Пойдёте искать кафе, господин Реншу? – тот лишь кивнул, словно задумавшись о чём-то и достаточно спокойно ушёл из таверны. Наррон остался там один и уже хотел спрятать карту, но к нему вышел Гюрен, говоря, что будет её использовать.

 Будучи зрителями, братья предпочитали общаться мысленно друг между другом. Никто кроме других зрителей их мысли читать не умел, а это значило, что их идеи и помыслы никто не узнает. Так Гюрену и сообщили, что бы пришёл он быстро и с карандашом, хотя со стороны всё выглядело так, словно верующий просто составлял план действий в своей голове.

 Однако мысли о всём произошедшем не оставляли зрителя в покое. Почему он вообще решил запугивать старика? Не то, что бы тот это не заслужил, но обычно мужчина просто разговаривал и всё тут. Этого всегда хватало, что бы решить конфликт мирным образом, а тут – угрозы пришли в диалог, что было не слишком правильным. Понимая это, верующий всё равно задумался: что спровоцировало его на такое поведение? Наверное, сама Гроу, которую он и хотел отвести в кафе. Нет, она совершенно не была виновата в том, что она делала в своей жизни, Реншу отлично помнил, что раньше она вела себя и думала совершенно иначе, меняясь в худшую, со временем, сторону. Виновата была даже не она, а то, как с ней себя все вокруг вели. Теперь то Реншу понял, почему она не возражала, когда сидящие рядом поварята говорили о нём, как о её «потенциальном муже». На фоне Наррона, даже Гюрен был тем ещё героем, а последнего даже любовницы не очень-то любили, что с его статусом ещё нужно было постараться сделать! Не удивительно, что она не станет останавливать женщин, которые и сами лучшего в жизни не видели, они пытались за неё порадоваться! Она не могла винить их, ведь вероятно делала бы так же, попади в эту ситуацию сама и будь она вынуждена говорить об этом с кем-то как подруга, а не как первое лицо событий! Не удивительно, что она так злилась на дядю и совершенно не удивительно, что почти перестала разговаривать с отцом. Как миссионер понял – Бэннет всегда спрашивал о самом Реншу и вероятно вечно живущую в проблемах даму это несколько расстраивало и даже бесило, в чём идущий по ухоженным улицам и винить её даже не мог! Дядя её это во всех основах родительства был тот ещё скотина и господина даже начало раздражать, что к нему все обращаются как к человеку. Он был бы рад сам сделать с ним что-нибудь, да как-то повода такие полномочия применить не доставлялось. А ведь по фамилии Наррона зовут, ведь он настолько важен. Не удивительно, что его боялись, он ведь даже своих единственных помощников не жалует. И в тех взял только женщин, потому что считает их слабыми и ни на что другое не способными. Там был ещё лишь один мужчина – повар. И тот старый морской кок. Такой же ублюдок, как и сам Наррон, разве что кто-то ему язык отрезал, и он не мог слишком много рассказать. Оно и славно. Рассматривающего дома до такой злости пробирало всё их с женщинами отношение и особенно отношение с Гроу, которую, кажется, Наррон не жаловал сильнее всего, ведь у женщин был относительно хороший график, сменный, им даже давали возможность выйти погулять иногда. Гроу уходила только на работу и даже там приходила назад на обед. Она не ходила на свидания, она ни с кем не общалась последние несколько лет, сидела всегда в одиночестве и общалась разве что с Адамом, на которого Реншу тоже был зол. С такой однотонной жизнью совершенно не удивительно, что она потихоньку начинала запиваться алкоголем. И это проповедник её не всегда ещё мог останавливать. Пока он был рядом она не жевала табак, но это всё равно происходило на ночных сменах и верующий знал это, потому что от неё пахло жевательным табаком как бы хорошо она зубы ни чистила. Он ничего и никогда не говорил ей об этом, знал, что расстроится, ведь она обещала ему в одном из писем, что не будет его употреблять. Однако всё равно это делала. И мог ли верующий её винить? Отнюдь. Он бы вёл себя так же, если бы не умер ещё до того! Для того что бы изменить эту привычку, было нужно забрать саму Гроу отсюда, куда-нибудь подальше. Может к самому Реншу поближе. Там он будет точно уверен, что всё с ней будет в порядке, что она будет сытой, одетой, помытой и ни в чём, совершенно ни в чём не будет нуждаться. Он обязан позаботиться об этом, он обязан…

– Простите, господин Реншу! Вы в порядке? – та же девушка что он видел вчера вечером оглядывала его. Верующий и сам не понял, куда пришёл. Он так задумался о том, что он кому-то обязан. Вернее, он обязан Гроу. Но он ведь ей ничего не обязан, верно? Она же даже ему не нравится так сильно, почему его так это волнует?

– Да. Что-то требуется? – в самом деле самому Реншу требовалась помощь, но стоящая рядом с ним буквально загорелась восторгом, словно он кодовое слово произнёс.

– Ой, раз уж вы спросили да! Не хотели бы вы сходить со мной на свидание завтра вечером? – стоящий рядом немного обалдел. Так быстро? Нет, он слышал, что желающие чего-то люди не будут терять шансы, но что бы так?

– С чего вы вообще решили мне это предлагать? Мало ли сколько «Реншу» в стране водиться! Вы что, будете это каждому встречному предлагать? – та чуть смутилась, но кажется не из-за стыда.

– Ну что вы, не каждый из них настолько красив. ~ – верующий тяжело вздохнул.

– Слушайте. Если вас волнует моя одежда, то не переживайте около столицы живёт много людей похожих на меня и внешне и внутренне. Меня может и зовут Реншу, но это же не значит, что я «тот самый» Реншу! – стоящая дама лишь поправила собственные кудри, вытаскивая какой-то листик из сумочки.

– Тот самый Реншу именно это бы и сказал. – она что-то перечитывала в нём, словно убеждаясь. На что именно тот самый Реншу закономерно ответил ей.

– Нет, «тот самый» Реншу даже не стал бы с вами разговаривать. И я не советую вам так общаться со всеми мужчинами, которых вы встречаете на улице. – смешнее всего ситуацию делало то, что этот Реншу был именно тем, чем эта девушка предполагала он был. Но он активно отказывался знакомиться с кем-то ещё. У неё в голове были лишь мысли о том, насколько стоящий перед ней «красивый» и, если бы она только знала, сколько таких мыслей проповедник слышал за день – она бы тоже от них устала. – Что это за бумажка? – она всё намеревалась ему её всунуть, но закрытая позиция тела не давала этого сделать.

– Ой, это приглашение. Вон в то кафе. Я там работаю. – ему миловидно улыбнулись. – Очень хорошее место и тортики вкусные. Вам не стоит беспокоиться, я угощу вас. ~ – к чести дамы, она была очень красива, даже по меркам столицы, в наложницы её бы легко взяли. Но так как у самого Реншу их было семь и все их них стандартам красоты отвечали лучше, чем Реншу их знал – его такая внешность уже не впечатляла вовсе. Его впечатляла Гроу, которой как ты что не говори – не поменяется, потому что кожа не та, цвет волос не тот и вообще она внешностью на фоне жителей храма, кроме разве что лекарей, выделялась бы. Это было чем-то новеньким, хотя проповедник и понимал, что дело в ситуации с официанткой было в основном в характере и в том, какой она человек, а не во внешности. Но если уж сравнить сухие данные с сухими данными – картина выходила грустная.

– Как вас хоть зовут то, мадам? – Реншу хотел спросить ещё парочку вещей, но решил подождать, пока любопытные зеваки, то и дело заглядывающиеся на его одежду, пройдут дальше.

– Найла. ~ А вас Реншу. Вот и познакомились. – зубы у неё тоже были красивые, ровные. У Гроу они были чуть кривые. Это не мешало ей улыбаться, улыбка у неё была красивая, но зубки были чуть неровные. Верующему это казалось милым. Как и у ведьмы, у него парочка зубов были как у зайца. Правда не спереди, а сбоку. С правого. У Гроу с левого. Не достаточно большие, что бы быть некрасивыми, но достаточно заметные, что бы знать о их существовании. Появились от привычки жевать твёрдую пищу только на один бок. Гроу, соответственно, на другой его жевала. Подумать так об этом, верующему не нравилось обсуждать людей и особенно женщин как лошадей на продажу. Но к самому миссионеру клеились настолько часто и отчётливо, что он и сам потихоньку начинал сравнивать их с кобылами. На чём ловил себя и ругал. С другой стороны, такое отношение помогало спокойнее реагировать на одинаковые действия женского пола. На его знакомых женщин из храма мужчины реагировали точно так же, так что он разделял их проблемы. Они ему, собственно, этот метод восприятия и посоветовали. Работало. Жёстко, да, однако статус нужно было придерживать, а поэтому послать всех куда-подальше было нельзя. Восприятие всех животными очень помогало процессу и от него даже начинали получать некоторое удовольствие. Однако слишком долго его применять было нельзя. Слишком многое о себе начинали мнить. Оттого Реншу себе этого и не позволял. – Господин Реншу?

– Найла. – тот всё это время думал. – Слушай, ты вообще зачем ко мне клеишься? Может я женат! – дама махнула на это рукой.

– И что? Один раз в кафе сходить нельзя? Вам не трудно, а мне шанс с красивым мужчиной поговорить. ~ – верующий знал, что он хотел ей сказать, но предпочитал не использовать ругательства такого толка. Тяжело вздохнул.

– Ладно. Посмотрим. Сегодня вечером, да? – та оживилась сильнее и закивала. – Хорошо. Увидимся. До вечера. – решив больше не испытывать судьбу такими брожениями, «тот самый» господин Реншу развернулся и пошёл в сторону таверны. Там было спокойнее и с женским вниманием попроще. Более того, там было женское внимание, которое Реншу хотел получить.

 Он резко вспомнил, что подумал о Гроу вообще из ниоткуда, буквально задумавшись о том, как выглядят её зубы, что было даже для него самого странно. Он думал о множестве разных и странных в том числе вещей, но замечать на столько мелкие детали было даже для него необычно. Да и вообще, почему он вспоминает об официантке постоянно? Других вещей нет? Она словно преследовала его, хотя была совершенно не рядом. А миссионеру очень хотелось, что бы она была рядом чаще. Он уже знал, в какое кафе он её сегодня вечером сводит. Да, это чуть подлый поступок, но знакомиться с богатыми мужчинами на улице лишь потому, что они, вероятно богатые – тоже нужно иметь совесть. У Найлы её явно не было. Верующему даже имя это не нравилось. Обычное вроде, а всё равно, своим поведением ему впечатление она о нём испортила. Он даже не хотел запоминать это имя и вероятно его за пару дней и забудет, ведь всегда забывал вещи, которые ему казались неважными. Дорога назад шла быстрее. Теперь в голове крутился только план того, как он её туда сводит. Букет решил не дарить. Он искренне сомневался, что ведьмочке будет куда его поставить и это тоже вызывало в нём явное недовольство.

 Вернулся он достаточно быстро. Каких-то там двадцать минут и советник мессии был уже на месте, улыбаясь чуть шире, чем всегда. План был составлен и составлен хорошо! Даже со словами, которыми он ей скажет, что бы в это самое кафе пригласить.

– Уже вернулись? – тавернщик даже удивился. – Быстро вы! – верующий кивнул ему.

– Да и вернулся я даже не один, а с планом. – стоящий хрюкнул в смешке и плюнул. Оглянувшийся Реншу тем временем подошёл к стойке и сообщил тихо. – Ваша племянница сегодня вечером идёт со мной в кафе. Это мало обсуждается. – но тут уже Наррон вспылил. Хорошо, что пьяниц было в здании немного. Только поварята мельтешили на кухне.

– Извольте! А кто работать будет?! – миссионер глянул на него с некоторым безразличием, но Люк не отступился. – Нет! Окончательное слово. Она работает у меня смену. Я не разрешаю ей никуда идти и если вы не собираетесь слушать меня как её предпринимателя, то услышите, как дядю. – зритель усмехнулся, кивнув.

– Ну ладно, посмотрим, какой из вас «дядя». – после этого стукнул по столу ладонью, словно устаканится соревнование и достаточно быстро ушёл на второй этаж, где вытащил одну из бумажек, начав что-то на ней аккуратно записывать и возвращаясь назад к Наррону, буквально через десять минут, ложа эту бумажку перед ним. – Читайте. – тот опустил глаза в текст. – Ну, что скажете?

– Ой … – моряк икнул от удивления. – Ну, что ж. За такую бумажку ты можешь её хоть к чертовой матери на коленки отвести. – стоящий рядом улыбнулся. – Даже не знаю, что сказать, кхм! На такое у меня не найдется запрета.

– А говорили «дядя». Плохой из вас дядя. Наррон. – тот хрюкнул, сворачивая свёрток с удивительной скоростью. Явно раньше крутил сигареты, слишком уж умелые завороты получаются.

– Неважно какой. Главное бумажку получил. – на этом ту спрятали. – Приятно иметь с вами дело, господин Реншу. – сразу после того, проповедующему протянули руку, которую тут же пожали. Договор есть договор и закреплять его нужно правильно.

 Отличная бумаженция попала в руки Люка. Старый пират даже не подозревал, в насколько проблемную ловушку он сам себя заманил, но на данный период времени этого закрепления было достаточно, что бы в глазах самого пирата никто не смел его тронуть и это было самое важное, что можно было предложить в его возрасте и статусе. Глаз явно притупился, ведь молодой Наррон никогда бы не согласился на подобную авантюру, что старый Наррон сделал очень зря. Документ этот располагал следующими моментами: в стране, к который Линбург в независимости от религии все равно относился, ведь не было рядом ни одного другого государства, что бы относиться к нему, действовал закон, по которому самосуд запрещается. Что значит, что все дела подлежали суду и региональные или городские дела проводились в общих храмах, где часто проводились городские молитвы. Слишком вопиющие случаи попадали, в районный суд, а те, что были хуже того, - в столичный, что, как и все предыдущие, находился в основном храме. Это же значило, что все решения людей оспаривались и подлежали рассмотрению, что, конечно, уменьшало количество невинно осуждённых, но и количество возможностей избежать наказания тоже увеличивало стократно. Выданная Реншу бумага говорила о том, что только сам Реншу должен был подписать специальный указ, при котором по душу Наррона бы пришли. Загвоздка была лишь в том, что, когда такое писал городской суд – это в районе оспаривалось. Районный суд – это в столице оспаривалось. А столичный суд оспаривался самим советом, Реншу и мессией соответственно. Вот только если уже сам Реншу писал такую бумажку – то никакие помыслы, домыслы и внутренние идеалы не могли помочь. Человек будет мёртв через пару дней, а если за его труп назначить награду, то его ещё и в храм принесут. Конечно, верующий мог и не писать такое письмо в суды и гвардейские организации. Но ничего не мешало ему сделать это в любом удобный ему момент. Люк об этом, конечно, знал, но не подумал. Эта бумажка защищала его от любых других убийств. Она значила, что Люк достаточно важен, что бы его желали убить лично, что ограничивало круг его смертей только до старости. Разбойники побаивались убивать людей с такими "документами". Ведь тогда и за ними придут с расправой. Все знали, что придут.

 В это же время в помещение зашла Гроу. Да, по графику. Верующий решил дать ей поработать пару часов смены, а потом уже забрать. Так она была достаточно активной, что бы пойти с ним куда-нибудь и не спать, но уже достал уставшей, что бы не задавать лишних вопросов, на которые Реншу просто не хотел отвечать. Он хотел оставить её в сладком неведении о том, какими важными вещами миссионер оперирует. Официантке это было не надо. Она бы сама поинтересовалась этим, если бы у неё было такое желание ранее.

– Гроу. – та глянула на него, поправляя собственный пояс и потихоньку ложа в него карандаш с записной книжкой. – У тебя новые родники на лице появились? – та испуганно на него глянула и начала трогать себя за лицо, словно это помогало определить их наличие.

– Нет. С чего ты взял? – удивлённо подняли голову на стоящего рядом, когда новых не обнаружили. Родинки были в основном с левой стороны и красиво сочетались с веснушками на носу. Большие, маленькие, что родники, что веснушки сливались в одну картинку на лице и чем-то напоминали верующему звёзды. Красота ведь, да и только. – Реншу?

– Да, прости, на лицо твоё засматривался. Думал просто, как бы ты отреагировала, если бы тебя сегодня взяли в кафе погулять? – та ещё более удивлённо посмотрела на проповедника.

– За комплимент спасибо, ты тоже не урод, очень даже красавец, но к чему вопросы? Меня дядя не отпустит, я же тебе уже говорила. Да и вообще, работать нужно, кто это будет делать? – миссионер улыбнулся шире.

– Ну, я советую тебе выбрать всё-таки что-нибудь на выход. Но можешь и не одевать ничего нового, если сомневаешься во мне. – женщина усмехнулась ему и чуть бедром толкнула.

– Так, ты! Не начинай мне тут. Мне работать пора, да и вещей сменных нет. Всё. Иди отсюда, глупый шкаф. – на этом её тирада закончилась, и она прошествовала к другой части зала, начав вытирать там столы и убирая кружки, готовя помещение.

 «Сменных вещей» нет? Как это? Даже у Гюрена они были, а он вообще переодеваться не любит. Нет, если у дамы ещё и из одежды только обычная одежда и спальный комплект, то проповедник окончательно что-то решит делать с этим. Так нельзя! Все эти «причины» сделать что-то были лишь отмазками. Реншу догадывался об этом в глубине своей души, но пока откладывал эти мысли, хотя они настигнут его уже очень и очень скоро. Может быть, даже завтра.

°°°

 Но завтра наступило слишком скоро, не давая мыслям в полной мере раскрутиться в своём понимании ситуации, вместе с тем, опускался вечер и стоило бы применять план в действие, но верующий всё никак не решался. День до этого момента прошёл монотонно, и советник не говорил ни Гроу, ни Лю Сяню совершенно ничего, желая сохранить это сюрпризом. Но вот вёл себя сейчас Реншу не лучше юного подростка, который в первый раз решился позвать свою возлюбленную на свидание, хотя у него были уже любовницы, и он их, и в кафе, и в рестораны водил. Вначале они ходили в городе, но это занимало слишком много времени, ведь на проповедующего из храма очевидно было очень много внимания. Так со временем он начал заказывать в комнаты, для него это было не трудно, да и в храм, итак, часто поставляли еду и легче было просто заранее попросить повара, но верующий так начал делать лишь к последним дамам, за которыми у него были «ухаживания». Работающая даже не слишком обращала внимания на его беспокойства, активно продолжая обхождение столов и вытирая свободные из них. Проповедник же ждал, когда она выйдет на секунду из этого режима, что бы он мог схватить её за руку и потащить за собой. Очевидно, она не переоделась… Но так даже лучше. Ему она нравилась и в обычном образе. В прочем, в любом бы понравилась.

– Гроу. – всё-таки словил момент, ухватывая за руку. – Так мы идём? – не ожидавшая такого женщина удивлённо глянула на Реншу, но после лишь чуть виновато вздохнула.

– Ам, нет, я же сказала тебе. Меня не отпустят. Да и нельзя. – миссионер глянул на неё, потихоньку вытаскивая поднос из рук дамы и пытаясь отставить его как можно дальше. – Нельзя, говорю же тебе. Правда, Наррон? – ожидаемая реакция. Он потому заранее к мужчине и подошёл.

– Да, – он сказал это уверенно, но после глянул на Реншу, словно думая, готов ли он рискнуть жизнью ради подобной алчности. – но сегодня можешь пойти. Клиентов не очень много, девочки и без тебя справятся. – упомянутые ранее удивлённо глянули на Наррона, а когда на них глянул и сам миссионер, лишь показали ему знаки одобрения. Они, кажется, были очень за Гроу рады и мог ли стоящий их винить? Так с дамой вышли, придерживая её под руку, но как только дуэт вышел на тёплую улицу – верующего дёрнули за рукав, словно пытаясь развернуть к себе.

– Что ты сделал? Ты ему что-то дал? – настолько сильного удивления Реншу за все десять лет знакомства не видел. Видимо он единственный, у кого получилось такое провернуть, и это не удивительно. Конечно, Реншу был очень рад, что смог обрадовать знакомую, с другой стороны, ему хотелось и чуть большей награды за свои старания. Обняла бы хоть, что ли? Ему было бы достаточно. – Реншу? Реншу, скажи мне!

– Это не так важно. – улыбнулись той, после всё-таки обнимая даму, она не отталкивала его. – Имею в виду, важно ведь, что мы можем куда-то вместе сходить, чем то, как я смог сделать это, правда? – видя ещё более яркий вопрос, что загорелся в глазах, заметил. – Если честно, я не хочу отвечать на заданный тобою вопрос. Я ничего ему не продавал и сделок мы с ним не заключили. Если тебя это волнует.

– Да, меня волновало это. Будь он хоть трижды моим дядей, все мы, да и он сам отлично знаем, что он тот ещё козёл. Тебе не нужно попадать к нему в должники. Ты мне всё-таки нравишься, даже, если как друг. – жаль, что как друг. Правда, чего другого Реншу ожидал? С другой стороны, почему он вообще на что-то рассчитывал. Поймав себя на этой мысли и самому стыдно стало. Но, хотя бы ведьмочке он правду говорил. Они не заключили сделку, Реншу просто дал ему бумажку, что хочет убить его сам. – Тогда ладно, спасибо большое. – миссионера резко и сильно сжали, явно обнимая таким образом. – Спасибо. ~

– Ой, да пожалуйста. Было бы за что. – даму тоже обняли крепче. Вот этого он хотел, а не чего-то другого. Именно это ему было нужно, не иначе. Внимание, поощрение его стараний. Он привык к сухой констатации его достоинств. Все всегда говорили какой он молодец, какой он умница, как он всё умеет, а вот обнимали его редко. Целовали чаще, чем обнимали. А он этого и хотел. Внимания, нежности что ли? – Так мы пойдем в кафе, или как?

– А мы ещё и идём куда-то? – глянули на того удивлённо.

– Я ведь обещал! – он обещал, сегодня днём к тому же. – Или ты забыла? – на него виновато глянули. Да, она забыла, ну что ж, бывает. – Ну ничего, забыла, бывает. Не могу тебя с таким-то графиком винить. В любом случае, пойдем. Я уже знаю, куда нам стоит идти.

– Да? Странно. Обычно мне самой подобное планировать приходилось. – так она всё-таки ходила на такие мероприятия? Не похоже. Скорее выглядело как попытка занять себя чем-то вместе с детьми, которые вечно ходили за ней хвостиком. Вероятно, Реншу сейчас тоже воспринимали за ребёнка, который решил сделать какую-то очень взрослую глупость.

– Обижаешь. – заметили ей.

– Ну ладно тебе! Я просто никогда ни с кем никуда не ходила. Понятия не имею, как вести себя в таком случае. – это проповедник и понял, так он и знал.

– По голове бы Адаму твоему треснуть. Ну ладно. Пошли. – ему кивнули, пойдем. Вечернее путешествие прошло быстрее, чем дневное. То ли потому, что верующий знал, куда ему нужно идти, то ли потому, что идти в женской компании ему нравилось больше, чем одному. Теперь, когда он шёл вместе с Гроу, на него с ещё большим интересом поглядывали, но, как и всё время до того – ничего не говорили. 

– Нам вон туда. – с этими словами, в нужную сторону повернули, продолжая держать позицию «под руку», что с учётом роста и того, что Гроу была на высокой подошве, которая чем-то напоминала каблуки, - была даже приятной, чтобы ходить рядом, никто не был слишком ниже другого, позволяя держать равномерный шаг. Помогало и то, что девушка ходила быстро, а значит и скорость у них была почти одинаковая. – Вот к этому заданию. – по адресу сходилось, но и внешний вид с представлениями проповедника совпадал. Симпатичное здание с полу округлёнными углами, в коричневом цвете, явно сделанное из темного дерева и не большого количества белой шпаклёвки, которая покрывала тоненькую полоску, выступающую на фоне коричневого дерева. На этой же полоске было название. Совершенно не связанное с именем Найлы, которая его так недавно пригласила, что было даже хорошо. Меньше вопросов будет у женщины, которую он в кафе все-таки желал позвать.

 Внутри всё тоже было очень миловидным, несколько цветов стояли на подоконнике, но находились там исключительно для красоты, ведь все стулья стояли от них в отдалении и никоим образом не соприкасались. На двери весел колокольчик, он же и уведомил стоящих внутри продавцов о появлении нового покупателя. Те смотрели на Реншу с удивлением, они слышали, что кто-то на него похожий есть в городе, но не видели. Даже будь это просто мужчина из столицы, ведь никто из них не поверил бы, что это «тот самый» Реншу, это все равно было впечатляющим. Многие понадеялись бы на хорошие чаевые и, наверное, не зря.

– Вот, присаживайся. – Гроу отодвинули стул. Уже сидящие в помещении так же удивлённо смотрели на Реншу, как и все, кто был на улице и Гроу это, очевидно, смущало. Она села, ведь банально не знала, что ей стоило делать дальше, после смотря на севшего напротив неё миссионера. Тот мило улыбался, после заметив, как перед ним положили меню. На Гроу тоже смотрели с интересом, но скорее с ожиданием скандала, или чего-то такого, тогда как на мужчину смотрели с восхищением и дуэт хорошо это понимал. – Что будешь, милая?

– Ам. А что дают? – явно не зная, как правильно реагировать на подобные предложения, дама сидела удивлённо, чуть напряжённо оглядываясь на смотрящих на них. Реншу тем временем заметил Найлу. Та только вышла из подсобного помещения и уже заметила его, но очевидно ничего пока что не сказала. Прихорашивалась, кажется. Ну пусть. – Ой, спасибо. – Гроу дали меню. Она в него заинтересовано поглядывала.

– «У них в меню даже пива нет? Как странно.» – подумала про себя дама, что заставило Реншу улыбнуться. Не привыкла она ходить в рестораны. – «Что они, даже мясо не подают?» – в подобные моменты Реншу главное было не показывать, что он мысли Гроу слышит, как и мысли всех вокруг, однако концентрировался он в основном на женщине.

 Когда он читал её мысли, вокруг была словно тишина, позволяя хоть на секунду отвлечься от размышлений о том, почему он не слышит работу её мозга, что ранее было нормальным для зрителя, однако работы её головы он никогда и не слышал. Странно это всё. Изначально никакой из зрителей не знает, что означает тот или иной звук работы мозга человека, но с наблюдениями осознание этого приходит и так, к примеру, писк, похожий чем-то на сломанный свисток, означал что человек сжимает руку, а тихий звук, похожий на потирания ткани друг о друга, означал моргание. Таких звуков было очень и очень много и у всех людей они повторялись, ведь мышцы задействуются всегда, и мысли в голове у людей всегда спутанные, и даже немного пугливые, а такие как Реншу видят их всегда, и везде зная правду, что явно было минусом и расстраивало многих из них, людей это так же расстраивало. Никому не нравится, когда о тебе знают больше, чем ты сам хочешь говорить. Зрителям тоже не нравилось, что они знают больше, чем нужно. Вместе с тем единственный способ услышать ведьму без её разрешения – когда сама ведьма думала в голове связанными предложениями. Прямо как то, что делала сейчас Гроу. Она проговаривала про себя свои мысли и Реншу их слышал. Их не слышал никто другой, ведь никто из них не был зрителем, но будь Гюрен в прочем заглядывания на свою соседку стоило прекращать. Реншу, итак, уже минуты три на неё смотрел.

– Кхм, прежде чем ты спросишь это сама, – тихонько сказали ей, опуская карточку и смотря на удивлённое лицо, – пиво здесь не подают и мяса тоже. Подают только сладости, если ты знаешь, что это. – на него обиженно глянули.

– Знаю. Но никогда не пробовала. – видимо её обидело такое замечание. – Совсем меня за сумасшедшую считаешь. – и как бы тут не сказать ей случайно, что он просто знает о чем она думала. Сейчас она свои мысли не читала. Вот же хитрая лисица.

– Ну не обижайся на меня, – улыбнулись ей. – я просто переживаю, что бы была чуть увереннее в своих действиях, ты думаешь уже несколько минут и я понимаю, что все эти люди напрягают тебя. Поэтому попытался подбодрить. – люди уже не так активно смотрели на парочку, но всё ещё поглядывали. – Хочешь вместе выберем?

– Нет, не нужно. Я вот это бы хотела. – ему указали на один из относительно дешёвых, но судя по описанию вкусных тортов. Интересный выбор. – И зелёный чай, пожалуйста. – в этот момент Реншу глянул на неё удивлённо.

– Ты тоже любишь зелёный чай? – ему кивнули. – О, это хорошо. Не знал, что наши вкусы сходятся в этом вопросе. – сидящий до этого с обычной улыбкой, которая была у Реншу всегда на лице, сейчас улыбался достаточно широко, явно обрадованный сходством. Сидящая напротив была явно озадачена таким, но верующий казался ей забавным. Даже милым, если на то пошло. – Хорошо, пойду закажу, сиди тогда.

– Подожди, возьми. – спустя минуту шуршания, ему вытащили сумму, что должна была бы быть заплачена за её заказ. Реншу с удивлением посмотрел на Гроу, словно она сказала или сделала что-то очень странное. – Что? Я просто знаю, насколько трудно достаются деньги, что в этом такого? – зритель тоже знал настолько сложно они достаются, оттого неловко улыбнулся даме.

– Не начинай. – вместе с тем, от неё отвернулись и пошли к стойке, после мило кивая продавцу и заказывая нужное. Тот ничего ему не сказал и лишь кивнул, после давая мужчине номерок, сделанный из небольшого железного кусочка. Номерки стояли у него за прилавком и выдавались клиентам. Это Реншу понял потому, что такие же стояли у всех, кто уже ел сладости. На свободных столиках номера не было.

– Что ты имеешь в виду «не начинай»? – возмутились ему, как он сел на место. Миссионер лишь улыбнулся. – Я хочу заплатить за себя сама, хоть так деньги возьми.

– Мне не нужны твои деньги. Я ведь хочу порадовать тебя, а не просто сходить за компанию, правда? – выдержав паузу и смотря на недовольное лицо, улыбнулся чуть шире. – Не дуйся на меня. У меня достаточно денег. Я могу позволить себе заплатить двадцать медяков за нас обоих, не беспокойся. – кусочек, который попросила Гроу, стоил семь медяков. Реншу тоже заплатил семь. Чашка чая стоила три, итого две из них выходили в шесть медяков. В столице за подобное нельзя было поесть подобных сладостей, но, правда, можно было поесть куда больше других вещей. Они не были сладкими, за то были дешевле. Сладости подобные тортам было не слишком просто готовить, но здесь, кажется, у людей было чуть больше времени на то, что бы развивать свой бизнес подобным образом. Это конкретное кафе налоги не оплачивало. Очень жаль, оно казалось Реншу симпатичным.

 Сидящая напротив просто на него разочаровано смотрела, или, скорее раздражённо. В её голове был звук, чего чаще всего не происходило в таком виде, но он отлично переносил то, что дама хотела Реншу сказать. Как интересно, её эмоции, не только голосовые, но и мысленные, передавались такими звуками. Одни исходили при помощи голосовых связок, а другие? Сидящий напротив сознательно игнорировал тот факт, что такое могло быть исключительно у комплементарных ему Махханаев. Испытывая к ним отвращение, проповедующий просто не хотел думать о том, что Гроу могла быть такой. Изменило ли это её как личность? Нет. Испортило бы это всё время, что они провели вместе? Нет. Хоть как-то влияет ли это на Реншу? Да, но исключительно в позитивную сторону ведь он может расслабиться и отдохнуть от шума. Вместе с тем, наученный годами отцом, миссионер даже представить не мог, насколько, наверное, ужасно было бы ему с ведьмой. Он боялся этой мысли. Смешно, ведь он сидит напротив одной из них, притом не может даже ни на что другое смотреть, лишь иногда отводя взгляд из-за окружающего их шума, настолько сильно ему нравилась такая компания. Ведьму вовсе такое внимание не смущало. За свои тридцать лет она повидала и не такое, и сидящий с ней мужчина был в её понимании настоящим золотом, а не человеком.

– Реншу, вот ты где! – Найла обратилась к нему радостно. Правда почти сразу заметила Гроу, в прочем всё равно подошла.

– «Что эта здесь делает?» – подумала подошедшая, хмуро смотря на Гроу. Она поставила тарелки на нужное место, чай тоже потихоньку поставила, после глядя на Реншу. – «Он что, издевается надо мной?» – сидящий глянул на неё и улыбнулся. Она не знала, но именно это он и делал и такие мысли казались ему забавными.

– Не знал, что мы перешли на «ты». – он отметил только это, продолжая улыбаться. Сидящая напротив него дама лишь несколько опустила голову, явно догадываясь, что её видеть здесь были не рады.

– Издеваешься надо мной? – проповедник хотел сказать правду, но передумал.

– Нет, просто привел сюда мою знакомую. Мне кажется, вы с ней даже виделись. – да, именно с ней Найла и виделась день назад. Но она справедливо предположила, что сидящая напротив – просто знакомая, которой он решил помочь из жалости. По мнению беловолосой красавицы, коей была стоящая рядом с Реншу официантка, Гроу ему даже в «знакомые» не годилась.

 Вероятно, Реншу бы тоже так считал, но веснушчатое личико, сидящее перед ним, казалось ему симпатичнее даже со всеми морщинами, которые у Гроу виднелись от постоянного стресса и неурядиц. Найла была безусловно красива, но советник наведался уже белокурых, голубоглазых красавиц с худоватым телосложением, которое чем-то напоминало песочные часы. Скорее было прямоугольным, но талия всё равно быть была должна. Не большая, пару сантиметров, такая, что бы существовала, но перепада между верхней и нижней частью почти не делала. Но все равно была. Ведьма была настолько похожей на ведьм, насколько это может быть, если брать их изначальное происхождение, а не то, как их показывали в легендах люди, не живущие с ведьмами в храмах. Коричневые волосы, сероватые, меняющие немного цвет глаза, много родинок и веснушки в комплекте с относительно загорелой кожей. Ничего более похожего на ведьму найти было нельзя. Но даже так верующий отказывался принимать очевидное и сам себя убеждал, что сидящая перед ним это не ведьма, это он просто устал, вот и не слышал её мыслей. Что было в корни не так. Телосложение, правда, у дамы было не совсем типичное. Оно было более пухлой версией того, что было у Найлы. Всё ещё стройное и хрупкое, но пощупать было что, в то время как у стоящей рядом виделась именно худоба. Такие как Найла больше ценились в храме, а Реншу и сам не знал, что ему нравилось в женщинах, потому что в столице к нему подходили настолько похожие по телосложению дамы, что без лица он бы их, наверное, путал.

– С тобой должна была пойти я! – заявили ему, явно предварительно думая, стоит ли так в принципе говорить. Реншу чуть не улыбнулся шире, но сдержался.

– Нет. Никто из нас никому и ничего не должен. – спокойно сообщили даме, после вздыхая и смотря на неё так, словно она была что-то виновата ему.

– Ты не должен был появляться здесь с этой прошмандовкой. Мужчине вашей внешности и тем более статуса не положено появляться в городе с … – Найла думала, говорить ли ей это слово и проповедник уже хотел возразить, но Гроу сказала слово раньше его самого.

– Со шлюхой, да. Ещё какие-нибудь комментарии по поводу того, в чём ты не принимала личное участие? – советник посмотрел на женщину, которая выглядела недовольно. Он не мог её винить, он в принципе хотел заступиться за неё.

– Так, слушай сюда ты, проститутка необразованная! – что ж. Из позитивных новостей – ведьма могла постоять за себя. Из негативных – она была права по поводу отношения к ней в городе.

– Найла! – та даже испугалась. «Необразованная проститутка» напряглась, видимо думая, что ей стоило промолчать и её отругают за подведение, как делали обычно. – У тебя вообще совесть есть? Ты же работаешь здесь! – решив давить не на то, на что хотелось, Реншу встал, после говоря достаточно громко, что бы все слышали. Он всё-таки проповедующий, ему не впервой. – А что подумают покупатели? А что подумает твой наниматель?! Как можно вообще обращаться так с клиентами, будь эта дама хоть трижды тем, чем ты обозвала её! Я удивлён, как Гроу ещё не обиделась, я был бы оскорблён! – так как вставить свои два медяка виноватица не могла, она просто стояла рядом и слушала, не зная, что и говорить. Да и сам миссионер знал, как разговаривать, оттого даже перечить ему было как-то неуместно. Официантка, в прочем, попыталась.

– Ты должен был прийти со мной, а пришёл с ней! Это выглядит как самое настоящее издевательство! – верующий лишь помахал головой на обиженный топот ножкой.

– Я ничего тебе не был должен. За то, как ты обращалась ко мне на улице, я даже предложение твое не должен был принимать и теперь я лишь сильнее убеждён, что ты – не тот человек, которого я бы хотел с собой забрать в столицу. – на этом ей хмуро кивнули. – Уйди, пожалуйста. Я не хочу тебя видеть. – после мужчина сел назад. Белокурая красавица даже рот от удивления открыла, в прочем сидящая напротив Гроу тоже была искренне озадачена, но ничего не говорила и просто отпила немного чая, смотря на Реншу. Последний ей лишь улыбнулся. – Что такое, милая моя?

– Ты должен научить меня посылать людей подобным образом. – что ж, по крайней мере зритель мог быть убеждён – его старания оценили. Это радовало. – Но вообще спасибо, меня редко защищают. Я это очень ценю. – смущённо улыбнулись севшему, после потихоньку подбираясь к тортику. Она подглядывала на него всё это время, но потом пришла эта Найла и дама отложила вилку. Теперь снова её взяла, явно надеясь попробовать вишневый пирог.

– Ой, я постараюсь, напишу тебе парочку, или расскажу. Уже как сама захочешь. – Гроу посмеялась.

– Предпочту написанное. Рассказать вряд ли сможешь. – и то правда. – Кстати, а где сегодня был Лю Сянь? Дети играли, спрашивали, почему его нет.

– Он спал. Его сморило и он заявил, что лучше подремлет. Мы будить его не стали. – ему понимающе кивнули.

– И правильно. Спящий ребенок – самый лучший ребёнок. Главное, что бы ещё сон здоровым был. – ей лишь согласно закивали, даже не зная, что ответить.

– Любишь вишню? – почему-то находясь рядом, верующему ничего в голову не лезло. Он просто ни о чем не хотел думать. Совершенно ни о чем.

– Да, на самом деле очень люблю! Много её мне есть не нужно, меня обсыпает, но саму по себе очень люблю. А ты? – кусочек своего пирога соседу не отрезали, но тот и не хотел. Он и сам мог себе купить. Хоть всё это кафе за раз мог купить. Но не думал, что оно этого стоит.

– Да, в самом деле тоже. Она вкусная, мне очень нравится. У нас из них много чего делают, я бы привёз, но еда испортиться за такую поездку, а тебе не хочется не свежее привозить. – на такой комментарий посмеялись.

– Тогда и почтой не отправишь. Очень жаль! – с заявлением согласились.

– Вынужден согласиться, очень жаль! – не найдя чего другого сказать, что бы заполнить пустоту, верующий молчал. Ведьма тоже молчала, но тишина была не неловкой, а скорее приятной. Компания явно наслаждалась временем, проведенным вместе, несмотря на то, разговаривали они в него, или нет.

 Так они вечер и провели, тихо доедая сладости и попивая чай. Общались не слишком много, спокойно, без особых прерываний, как вышло с самого начала. Даже люди перестали смотреть на них так активно, кажется из-за стыда. Новые клиенты поглядывали, но те, кто сидел дольше – ничего не говорили и даже не заглядывались. Последующие диалоги даже описать как-то нельзя. Они буквально говорили ни о чём. Кажется, нежелание думать распространилось и на соседку, но та была не слишком против. Подобное время препровождение было приятным и радовало душу, которая даже и не знала, что время можно таким образом провести. Погоду за последнюю неделю сидящие тоже пообсуждали и всё это при учёте, что советник был всё это время здесь и знал, какая погода была солнечная. Почти без туч. Реншу и его последователям было нужно скоро уезжать, сегодня был Врангил, а значит буквально через три дня они будут уже укладывать кареты и уедут в утро Ссамуля. Снова на весь год, снова почти без вестей, кроме редких писем, которые Реншу и Лю Сянь писали. Но почему-то мужчине не хотелось оставлять Гроу тут. Какое-то болючее чувство постепенно начинало покалывать в груди, как бы намекая, насколько неправильной была сама мысль о том, что бы оставить Гроу тут. Ему ведь было не всё равно на неё, по-настоящему не всё равно, даже, если он не хотел себе в этом признаваться.

 Даже отведя девушку домой под холод ночи и мягко мерцающие звёзды и убедившись, что она пошла спать после этого, лежащий в постели миссионер не смог себя заставить полноценно уснуть. Его голова роила мыслями о том, что нужно было что-то придумать. Что-нибудь решить. Но ведь ведьма ему вовсе не нравится! Не нравится, ведь так? Может уже и нравится, а может ему стоило перестать обманывать себя и наконец-то принять очевидное, которое проповедующий не хотел принимать. Он не мог поверить в то, что ему нравится такая женщина. Не в возрасте было дело и вовсе не в статусе. Зрителю было всё равно на эти вещи. Он просто не понимал, что же его к ней так тянуло и оттого отказывался принимать истину, убеждая себя, что она ему просто нравится, хотя каждый момент проведенный с этой девушкой хотелось продлить на подальше, если не навсегда. Почему он вообще чувствовал это к ней? Они виделись не так часто, они не общались так много и хоть в них было много общего, это вроде бы как всё равно ничего не решало! А может и решало, и лежащему уже который час в дрёме стоило просто принять этот факт, и смириться? Может и стоило. Но он не мог себе этого позволить. Пока что не мог, не решался.

Так мужчина нормально и не выспался, всю ночь пролежав в полусонном состоянии и смотря в потолок через каждые полчаса. Даже среди тишины ночи, его мысли не умолкали. Он старался игнорировать свои чувства, пытался отвлечься, не думать. С восходом солнца он пытался читать, перечитывать документы, думать о предстоящей поездке, что заняла бы несколько дней. Реншу уже пытался избегать встреч с объектом своих чувств и пытался не задумываться о нём, чтобы не допустить дальнейших внутренних размышлений. Однако, даже когда советник пытался отвлечься, его мысли все равно возвращались к ведьмочке, и он начинал анализировать каждый момент, проведенный вместе. Реншу лежал в постели, неподвижно смотря в потолок, встал, даже оделся, но его разум всё равно запутался в мешке смешанных эмоций. Попытки игнорировать свои чувства были напрасны, как будто они ворвались в его разум, не поддаваясь контролю. С каждым возвращением к мыслям о ведьмочке, сердце стучало сильнее, напоминая о том, что он пытается забыть. Все его усилия по отвлечению напоминали тщетные попытки взять под контроль бушующий океан. И в итоге, когда солнце уже взошло достаточно, что бы свеча в комнате не требовалась, Реншу осознал, что его чувства не позволят ему просто так отпустить даму из своих мыслей.

– «Это всего лишь дружба, правда? Нет, нет, я не могу быть влюблен. Мы друзья. Я ей даже особо не нравлюсь. Ну и что, что я единственный, с кем она может спокойно обниматься. И что, что я единственный кого она без каких-либо запросов о деньгах целует … Я должен оставаться сфокусированным на своих делах. Я проповедующий, я уже испытывал эти чувства. Я не должен поддаваться на них. Может я болен? Нет, не похоже. Но почему тогда каждый раз, когда я вижу эту хитрую лисицу, у меня сердце болит? Она ведь ничего такого мне не сказала, даже не сделала. Не могу же я её с собой забрать, правда? Почему я вообще об этом думаю?» – с такими мыслями верующий сидел на заправленной кровати, порой оглядывая помещение. Потом встал. Он должен был уже прийти к Гроу, ведь всегда ходил с ней рядом, но сегодня не смог себя заставить с ней увидеться. Чувствовал себя виноватым за что-то, хотя ничего плохого и не сделал. Подошёл к столу и решил почитать и поработать с документами. Может это его отвлечёт? За старым, деревянным столом работать было удобнее, чем сидя на кровати, но разум зрителя был далеко. Совершенно не здесь, хотя тело, к сожалению, находилось тут. Перелистывал страницы, но его внимание было захвачено бесконечным внутренним диалогом. – «Но ведь что я получу, если решу признать свои чувства? Ничего, кроме невероятного риска и потенциальной боли. И она уже сказала, что не знает, кто еще сможет выполнять такую работу, которую она выполняет. Но… но никто и не должен ее выполнять! Следить за детьми это хорошо и в таверне работать это нормально, но ведь это совершенно не даёт времени для отдыха! Она ведь совсем не отдыхает! Что же я буду за человек такой, что же я буду за верующий, если оставлю такую, как Гроу, одну… но что, если я ошибаюсь? Что, если это все лишь иллюзия? Что, если она на самом деле не чувствует то же самое? Но разве тогда это повод сказать ей о моих чувствах? Она ведь, наверное, боится меня, даже если она ведьма… но тогда она точно боится меня. Храм ведь убивал ведьм какое-то время. Даже если я это прекратил, слухи никуда не делись. Что, если я потеряю ее, если рискну признаться в том, что думаю? Это не приведёт никуда, но и если я не скажу ей ничего, то забрать её не смогу. Нужно ли мне её с собой забирать? Я могу предложить ей лучшую жизнь. Ей это нужно. Нужно. Но как же мне забрать её к себе...?» – Сомнения терзали его, словно камни, затягивающие в бездонную пропасть неопределенности. Он не мог найти ответа, даже когда его сердце кричало о необходимости действовать.

 Послышался стук. Сидящий даже вздрогнул, испугавшись, словно кто-то мог услышать его мысли, что было в корни не так. Глянув в окно, обнаружил, что солнце было уже в зените. Обед. Неужели он так и сидел в комнате всё это время? Ему показалось, что он думал всего-то десять минут!

– Входите. – приняв привычное себе выражение лица, которое не выражало совершенно никаких эмоций, кроме улыбки, наблюдал, как к нему зашла Гроу. Та сначала заглянула в комнату, после всё-таки входя через порог в помещение и закрывая за собой дверь. Проповеднику нравилось то, что она всегда закрывает двери. Его раздражали открытые без причины проходы. – А, это ты. Что-то нужно? – вежливо поинтересовались у женщины. Сидящий был рад видеть ведьмочку всегда, даже, когда она давила ему на нервы и заставляла вернуться к переживаниям. С ней ему было так спокойно. – С Лю Сянем что-то случилось? – к Реншу подошли, после смотря на него обеспокоенно.

– С ним все в порядке, с тобой что случилось? Ты не выходил отсюда с самого утра! С тобой всё в порядке? – зритель был несколько удивлён таким беспокойством. Что же с ним могло было случиться? – Не смотри на меня так. – комментируя удивлённый взгляд, Реншу резко взяли за плечи. – Я боялась, что тебя могут отравить, меня уже пытались! – мужчину резко обняли. – Не пугай меня так больше, пожалуйста! Но серьёзно, Реншу, что случилось? – на него глядели обеспокоенные, серые глазки.

– Отравить? Нет, меня никто не травил. – улыбнулись той. – Я просто сидел, думал. Мы же уезжаем скоро, вот я и переживал обо всём. – он ощутил объятия. Ну как ему её отпустить, если она так беспокоится о нём? – Ох, Гроу. Не переживай так. Всё ведь в порядке.

– Это и хорошо. – заметили ему. – Ладно, я тебя проверила, ты в порядке. Можно и- – верующий прервал её. Женщина уже успела отстраниться, явно желая уйти, но остановилась, слыша вопрос.

– Гроу. Может ты всё-таки поедешь с нами? – внутренние терзания не прекращались. Особенно теперь, ведь даже когда ему плохо она всё равно пришла проверить его, обнять, спросить, всё ли хорошо. Вероятно, она видела, что ему не слишком хорошо, но так спешила куда-то. Опять уходит. Зритель хотел только спросить, но в глубине души ему хотелось, что бы она с ним в комнате осталась.

– Реншу, мы же уже обсуждали этот вопрос. – вздохнули ему чуть уставши. – Я не могу поехать с вами. Я ведь работаю. – зритель расстроенно глянул на неё. – Я понимаю, для тебя это плохой пример, ведь работу я могу и в храме найти, я помню. – в ходе разговора активно жестикулировала, что значило, - её эта тема очень волнует. – Но пойми, если не я, кто будет сидеть с детьми, кто будет девочкам здесь помогать, в конце концов? Никто другой эту работу делать не хочет! – В этом и была проблема. За эту работу ей не платили, она работала буквально за еду, и только дядя периодически давал ей какие-то деньги, которые она даже и не тратила, ведь никуда не ходила. – Не смотри на меня так. Я никуда не поеду. Я не хочу уезжать. Мне нельзя. Я здесь нужна. – Реншу она тоже была очень нужна. – Каждый раз ведь этот разговор происходит, тебе самому не надоело? Можешь не приезжать, если тебе так не нравится то, что ты видишь. Я не уеду отсюда просто так. Я не могу.

 Она может, но не хочет. Верующий понимал эту позицию, но с той же стороны понимал, что ей нужно уехать. Не только потому, что ему она нравится, но и потому, что она не настолько плохой человек и она заслуживает лучшего. Смотря со стороны, ведьмочка не заслужила такой жизни, но из-за поступков отца Реншу получила её и так и жила, даже не зная, что она достойна куда большего. Конечно, исправлять жизнь всех, у кого она была испорчена кем-то из родственников зрителя, мужчина бы не стал. Слишком много людей бы вышло, за несколько тысяч лет существования их рода на той позиции, где они существовали. Вместе с тем исправить одну ошибку, о которой Реншу знал, которую он мог исправить и даже предотвратить от повторения – можно. Это он и надеялся сделать, хотя общая мотивация была всё-таки в том, что ведьмочка нравилась сидящему перед ней Реншу. Он бы считал, что она не подходит в это место и придумал бы что-то другое для неё, если бы не был влюблён в неё, но так как чувства свои отрицать у него совершенно не получалось, то действовать будет уже с их наличием, может несколько меняя получившийся план.

 Тем временем официантка, видя, что она не будет способна объяснить это ещё раз, правда она этого делать и не собиралась, вздохнула и кивнула, как бы прощаясь, после вышла, буквально тут же стыкаясь в проходе с Лю Сянем. Тот пронаблюдал, как женщина ушла от Реншу, после и сам к нему зашёл, явно не понимая, в чём же была проблема.

– Папа Реншу, у тебя всё хорошо? – спросили у хмуро сидящего за столом. – Почему ты сегодня с нами не ходил? Ты себя плохо, чувствуешь?

– Нет-нет, всё хорошо. Про Гроу думаю, просто. – мальчик наклонил голову, после подошёл, ложа на стол рядом какую-то книгу. Такой у него ещё не было. – Что это?

– О, это мне тётя Гроу дала! Мы же будем уезжать скоро. Вот она мне дала, что бы я читал, пока будем ехать. – улыбнулись мужчине. – А что? Тебе не нравится?

– Нравится, очень. – улыбнулись мальчику. – … Лю Сянь, вот что бы ты сделал, – решили спросить у единственного стоящего человека в комнате. Реншу слышал, что мальчик очень рад, его голова работала в очень свойственной детям манере и быстро меняла эмоции. Мысли ребёнка Реншу старался из уважения не читать, что благодаря тренировкам и хорошей концентрации всё-таки выходило. – если бы тебе нужно было забрать человека отсюда, но ты понимал, что не можешь этого сделать? – детские глаза, да и не только они, загорелись восторгом. Он чуть ли не прыгать начал.

– Ты хочешь забрать тётю Гроу с нами?! – мальчик очень долго спрашивал Реншу о том, что бы забрать женщину к ним. Каждый год у них происходил один и тот же разговор, только обычно Лю Сянь пытался узнать, не хочет ли Реншу забрать их «тётю» с собой. Тот всегда говорил «нет». Гроу всё-таки человек со своими идеями, мыслями и связями. Сейчас тоже так было.

– Нет, мы не можем забрать её с собой. – справедливо заметили ему. Правда из-за того, что теперь уже Реншу задал вопрос, мессия понял, что шанс у него есть, а это значит, что его упускать нельзя!

– Ну папа! Ты ведь сам хочешь забрать её, чем плохо? – ребёнок подошёл, взяв Реншу на хаори, как часто делали дети с платьем матери и начал дёргать его, словно пытаясь заставить мужчину встать. – Мы можем её с храмом познакомить! И ещё с нянями! Она им понравится! – нет, няни точно рады не будут. Другие женщины – вероятно да. Они всегда с интересом относились к новоприезжим девушкам, особенно если они приезжали с кем-то из проповедующих. Тогда уж точно остаются надолго, становятся наложницами или ещё кем, но не уезжают. А подруг девочки любили. Очень. Порой Реншу казалось, что мужчины им вообще не нужны, но так как сам он в отношениях с семью из дам состоял – догадывался, что в девушках они больше, чем как в подругах не заинтересованы. Большинство из них, по крайней мере.

– Но ведь у неё здесь семья и работа. Мы не можем просто забрать её. – Лю Сянь недовольно вздохнул, но подумав, спросил.

– А может мы просто попросим её съездить с нами туда и назад? Мы ей ведьм покажем! Она же их, наверное, никогда не видела! Для многих это очень интересно! Ну … Мне так дядя Гюрен рассказывал. – да, ведьмы в храме действительно были, правда «храмовские». От «лесных» представителей отличались тем, что человечину не ели, вследствие чего за множество поколений проживания в храмах, фактически полностью утратили свои способности. Они были скорее обычными людьми, чем ведьмами и Гроу, вероятно, даже и не поняла бы, с кем общается. Так как Лю Сянь появился через два года после того, как Реншу отменил варварский указ про отловлю ведьм, он не знал, что существа эти в самом деле страшные и их считают демонами фактически по всей стране. Ребёнку рассказывали, что ведьмы странные немного, но в общем очень милые. Мальчик, что общался с храмовскими ведьмами только такую теорию и знал, даже не пытаясь думать иначе. Никто не говорил ему, почему ведьмы в храмах не слишком хотят говорить о «дедушке Реншу», так как все из них тут же переводили тему на самого Реншу, но мальчик и не интересовался. Так мессия понятия не имел, что общался с самой настоящей ведьмой и это она скорее будет диковинкой и удивлением для храмовских дам, чем наоборот. Но сама идея использовать происхождение в качестве убеждения Реншу понравилась.

– Знаешь, может и можем. – просуммировал ребенку зритель. – Но только ты должен очень сильно попросить у своего покровителя. – имелся в виду Великий Дракон, чьим воплощением мессия как бы был. Советник предпочитал обращаться к божеству как к наставнику, это помогало ему избегать лишних вопросов.

– Правда?! – восхищённо переспросил ребёнок. – Ура-ура-ура! Я обязательно у него попрошу, очень, очень сильно!! – ему спокойно кивнули и улыбнулись, после наблюдая, как обрадованный мессия убежал к себе в комнату. Книжку свою забыл, ну и ладно. Верующий её всё равно заберёт. И ведьму он тоже с ними заберёт. Даже если он не признавался в этом самом себе, мужчина отлично знал, что она ведьма. Мешало ли ему это? Нет, вовсе. Он любил её такой, ему не нужна была она другая и в каком-то смысле этот своеобразный минус был самым большим плюсом.

°°°

 Вечер пришел, словно тень, быстро и незаметно точно так же, как идея, которая всплыла в уме верующего. Эта самая идея была сопровождена условностями, но в то же время не вызывала лишних проблем или дискомфорта окружающим. Разве что сама поездка дамы с ним была неожиданным сюрпризом, но зритель знал: никому от этого не будет плохо, а Лю Сянь и вовсе будет в полном восторге. Он вчера и правда просил «Великого Дракона», что бы Гроу с ними поехала и кажется, правда верил, что его наставник сверху что-то решает. Ведьмочка все еще неустанно металась по залу, зная, что скоро начнется ночная смена, и, хотя ее движения казались беспокойными, они не причиняли неудобства остальным, что было мало удивительно, ведь все уже давно привыкли к такому режиму. Сейчас дама и вовсе забежала наверх, явно надеясь зайти в комнату и что-то взять. Она обычно одевала фартук, если у неё было время, однако почти всегда ходила без него, ведь одна смена перетекала в другую и наоборот.

Жизнь в Линбурге текла монотонно, словно бесконечная лента, и каждый день казался похожим на предыдущий. Только игры детей или намеченные поездки могли привнести разнообразие в эту рутину. Сегодняшние часы ещё не были слишком суетливыми, хотя некоторые из культистов потихоньку начинали собирать чемоданы. Завтра должен был быть Праур, тогда все будут собираться полноценно, сегодня же это делали более предусмотрительные миссионеры, явно понимая, что завтра спокойствия им не будет. Это была необходимая рутина, чтобы не опаздывать и не нарушать установленного расписания, которое было важно сохранять каждый год. Всё-таки поездка лишь в одну сторону шла три дня без особых остановок, разве что на отдых лошадям, «банные процедуры» и приготовление еды конюхам, что часто совершалось в один заход и длилось пару часов. Далее все полагались на приготовленную еду, ночные горшки и остальные фокусы проездной жизни, однако такие приключения все равно были очень утомляющими и, как и по приезду в Линбург – в первые дни все высыпались.

– Гроу, мы можем поговорить? – вежливо спросили у уже открывшей двери в кладовку женщины. Та удивлённо глянула на Реншу и кивнула.

– Да, но не долго. У тебя есть пятнадцать минут и мне нужно будет возвращаться к работе. – кивнув, в кладовку зашли. В двери кладовки проповедующий входил чуть ли не идеально, место было только сверху, ведь до двух метров стоящий всё-таки не доставал. А вот проход в саму «комнату», хотя верующий пожалел, что называл это помещение так, был ещё уже. В него мужчина не пролез бы, даже, если бы очень захотел, разве что боком, но даже так, ступить в комнате был буквально один шаг, после которого стояла тумбочка и кровать, впритык стоящая в стенах. Над всем этим безобразием находилось окно, такое маленькое, что вылезти из него не смог бы даже шестилетний мальчишка, а лампы в помещении и вовсе не было. Гроу буквально перелезала через тумбочку каждый раз и сразу ложилась. Пока миссионер смотрел на это, даже не находя как выразить своё возмущение, сидящая в серой от стирок простыне улыбнулась ему и спросила.

– Ну, что ты хотел? – Реншу хотел что-то сказать, но даже слов найти уже был не в состоянии. Такая тоска и обида взяла его резко за душу, что он даже убедился в своём решении забрать девушку, хотя раньше ещё сомневался.

– Ты в этом живёшь? – только и смогли выдавить из себя под удивлённый взгляд, сменяющийся раздражением.

– Ты только это хотел спросить? – видимо решив, что её время зря тратят, Гроу уже хотела попросить стоящего уйти, но тот заверил её.

– Нет. Я просто был искренне… – даже зная корректное слово, оно не передавало всех эмоций зрителя. – Озадачен твоим жилищем. Как по мне это тюрьме подобно. – ему лишь пожали плечами.

– В чём живу, с тем работаю. Так чего ты хотел, Реншу? – явно не желая разговаривать о неприятной теме долго, женщина перевела тему.

 Она даже не обращала внимание на отсутствие лампы, ведь всегда вставала, когда было уже светло, а ложилась, когда было уже темно. От того лишняя иллюминация не требовалась вовсе. Верующий желал высказать своё возмущение, но наученность не позволяла этому сбыться, да и общее уважение к девушке всё-таки было сильнее, чем желание вежливо намекнуть ей, что так людям жить вообще не стоит и в подробных условиях подыхает даже скот. Сама комната была душной, что мало удивительно при таком размере. Во сне и задохнуться можно, наверное.

– Ам... Честно говоря, я так поражён твоим жилищем, что даже не знаю, как перейти к нужной мне теме. – сидящая вновь закатила глаза. – Даже не думай спорить со мной. При всём моем уважении к тебе, как к человеку, в таких условиях даже скот не живёт! – женщина хмуро смотрела на него, уже перелезая к тумбочке и открывая её. Там лежал один только фартук и стоящий это видел, ведь дверцы были в сторону к проходу. Больше вещей, кроме кое-как сложенного нижнего белья не было, что выудило из головы, стоящего ещё несколько уточнений, которые он теперь решил задать.

– А я могу окно открыть, что теперь? – видимо дама и сама понимала, что помещение очень душное, но игнорировала это. – Скажешь мне, что вещей нужно больше в гардероб?! – она сказала это явно издевательски, однако верующий именно это ей сказать и хотел.

– В чём ты спишь? – на него удивлённо глянули, все эти вопросы казались Гроу очень глупыми, оттого злили её, ведь она могла бы уже несколько раз выйти из комнаты, а тут этот шкаф берёт и загораживает ей всю дорогу!

– В этом и сплю. В этом работаю, в этом и сплю. У меня есть сменные простыни, а одежду мы сушим быстро. – что на кухне был огненный маг Реншу догадался. Кухни без них почти не обходились, банально из-за того, что с ними было проще и они предотвращали большое количество опасных ситуаций, ведь могли легко контролировать огонь. Вместе с тем получалось, что она стирала одежду в тот же день, что и простыни, вероятно в этот же день она мылась в бане. Верующий так и не понял, когда она это успевает, но не был бы удивлен, делай она это за полчаса перед сном. Это бы объяснило тот факт, что от неё не слишком пахнет спиртным и сигаретами, хотя за неделю запах все-таки собирался. – Ты вообще, что от меня хочешь, ты решил мне вопросы о личной жизни задать? Ну у меня нет времени на это! Мне нужно идти. Выйди из прохода. – однако стоящий в нём не двинулся. Мужчину, итак, раздражало местонахождение женщины, неважно, кто она была и насколько нравилась ему. Но с учётом того факта, что это наглое лицо миссионеру ещё и нравилось – ситуация раздражала уже и его. Он не собирался уходить, пока не скажет, что хотел, в прочем догадывался, что сделать это нужно неожиданно, что бы и без того раздражённая мадам не начала драться с ним. Она этого никогда не делала, но верующий был бы не слишком удивлён. – Реншу! Тебе что, дважды нужно повторить? Не глухой же! – тот стоял как вкопанный. От такого «неповиновения», сидящая перелезла через тумбочку, что даже выглядело некомфортно, после быстро одела тапочки, которые всегда стряхивала, перелезая через квадратный предмет, и одевала с той же скоростью. – Отойди. Тебе сложно? – на ней красовался красный фартук. Очень милый, однако он не мешал ведьме пытаться толкать Реншу, который даже выглядел смешно в таком положении. Он так постоял ещё пару секунд, словно набирая инерции от толчков, после оглянулся, убеждаясь, что дверь в кладовку прикрыта. Та была закрыта недостаточно плотно, так что зритель закрыл её, при помощи магии. Со стороны выглядело как ветер, который явно мог исходить из открытого окна, что в любом случае было бы очень печальным, если посмотреть на комнатушку со стороны.

Теперь их освещал лишь свет, находящийся за этим самым стеклом, Реншу был даже удивлён, как оно не ломалось, когда узкие створки открывали. Вместе с тем, словно убедившись в том, что идея должна как бы сработать, накопленную инерцию применили и отошли на шаг, отчего сильно упирающаяся в него Гроу неловко ударилась о стоящего, теперь уже свободно, Реншу, который её тут же обнял, приподнимая, ведь без этого, она неудобно втыкалась ему в грудь лицом, а она была выше этого. Во всех смыслах. Она доходила ему до подбородка собственной макушкой и даже выше, будучи в тапочках, поэтому втыкаться носом в середину груди, при этом стоя – явно не самое комфортное положение. Подняв лицо и обнаружив себя на плече стоящего в полумраке, заметила.

– Неправильное ты время для объятий нашёл. Я ценю прощальные жесты, но не сейчас, Реншу. Серьезно, я опоздаю! – тот лишь тяжело вздохнул и прижал стоящую к себе крепче, чуть опуская голову и тихо проговаривая около уха.

– Я знаю, что ты ведьма, Гроу. – неловко обнимающая его и пытающаяся вылезти застыла на месте. Он знал? Если же знал, то насколько долго он знал? Почему не сказал ей ранее? К чему готовиться теперь?! Неужели на этом жизнь можно заканчивать? Женщина боялась даже пошевелиться, пока в её голове судорожно замерцал один единственный вопрос, который перекрыл все существующие беспокойства, что только были в побледневшем лице на данный момент. Тем временем сам виноватец судороги не был уверен на все сто процентов, но процентов на восемьдесят уже догадывался о происхождении своей подруги. Дело было не в том, как она себя ведёт, нет, поведение у неё было самое обычное и в нём никаких "ведьмовских" особенностей не наблюдалось. Просто игнорировать тишину, что исходила от дамы, становилось всё сложнее. Врать себе настолько уверенно верующий не мог, да и не хотел. Оттого убедил себя, что вовсе не страшно, что она ведьма. Он не испытывал никакой ненависти к ним в любом случае, а даже если заученные установки приносили дискомфорт, разве это мешает их небольшой дружбе? Да, может они целуются в щёку иногда, или может в губы, но с любовницами он так же делал, когда они у него были. Да, ведьмочка это не любовница, но она это в принципе другое. О ней не нужно думать таким образом! Да, может это другое, и можно было бы назвать как-то иначе, и просто перестать обманывать себя, но зачем это делать, если можно совместить комфортный пузырь одного убеждения, и Гроу в одном месте? Так, и его идеи, заложенные отцом, не страдают, и он сам получает от жизни какое-никакое удовольствие! А раз уж саму Гроу это касается только тем, что миссионер будет вести себя рядом с ней как дурак, то и проблем быть не должно! Она его, итак, слишком уж умным не считала. – Я знаю, что ты ведьма. – его слова попали ровно в такт того, как стоящая отошла от первого шока и хотела что-то спросить. Он был прав, что и сам знал, однако пытался убедить себя в обратном. А Гроу не хотела, что бы он знал, оттого теперь думала, что тот решил убить её. Почему же он не сделал этого раньше? Почему оставил её в живых?

– Ам. И давно ты... знал? – Гроу не знала точно, в чём была причина убийства ведьм, однако знала об этом. Ей рассказали другие ведьмы, которые жили в лесу и которым она носила трупы, от того она побаивалась Реншу, вместе с тем, не показывала этого, как ей и советовали знакомые.

– Да, достаточно давно. – если достаточно давно - пару недель, конечно, он знал об этом давно. Он догадывался и раньше, это правда. Но именно осознать это он смог только сейчас и то, не в полной мере. Всё ещё пытался убедить себя, что всё это придумывает, но блаженная тишина рядом со стоящей около него, была не то, что доказательством, а кричащим на ухо ребёнком, который никак не мог успокоиться. – Но не волнуйся, я не собираюсь ничего такого с тобой делать. Я догадываюсь, что ты слышала не самые хорошие вещи о храме, верно? – ему напугано кивнули. – Я это понимаю. Но я не хочу делать этого с тобой. Вместе с тем мне бы очень хотелось, что бы ты поехала с нами в храм. Ненадолго, может на пару недель и потом я верну тебя назад.

– А как я могу быть уверена, что ты не решишь убить меня, как сделал со всеми остальными? – нервно глянули на него, словно готовясь паниковать и атаковать в ответ.

– Я никого из ведьм не убивал. – спокойно заметили ей. – И не калечил, и не трогал, и даже не брал из них кровь. Я в принципе считаю это варварским методом. Вы же сами знаете, как варить вакцины, зачем мне в это лезть? Я в этом не разбираюсь. – все вопросы дамы были сами собой отвечены, но она не была убеждена, оттого молча смотрела на Реншу. Мысли о смерти горели в больном страхом сознании красной лампой, отчего думать хоть о чём-то ином было пыткой. – Слушай, Гроу. Ты нравишься Лю Сяню. Он тебя точно в обиду не даст. – однако для самой ведьмы Лю Сянь был просто обычным мальчиком, а не «носителем бога внутри себя», коим он являлся в рамках религиозной страны.

– И что? Мало ли кто там Лю Сянь. Каковы шансы, что ты не решишь убить меня? – решив, что по-хорошему вряд ли выйдет, ведь объективно ни один здоровый человек не согласился бы на такое, мужчина решил соврать, но вежливо. В храме ей объяснят правду, а пока пусть побудет в неведении. Ему она сейчас точно не поверит, напугана слишком сильно. У неё буквально дрожали руки, явно намекая на плохое соображение происходящего, так что вряд ли она решит спрашивать о другом. 

– Гроу. Кхм. – ту аккуратно похлопали по спине. – Во-первых. Лучше я заберу тебя сейчас, тебя осмотрят, скажут, что ты в порядке и отпустят, чем какой-то умный чиновник решит устраивать проверки и у тебя вдруг появятся проблемы, ведь какой-то религиозный умник решит их тебе сделать, ведь ты «опасная». – да, такое действительно случалось, но очень редко. За всю жизнь дамы случилось лишь однажды. Хорошо, что рядом был её папа, Бэннет. – Я тебе даже бумажку выдам, что бы тебя не трогали. – в это верилось, Реншу мог выдать ей бумажку женщина в это верила, а о том, что эта бумажка могла ничего не значить напуганный до чёртиков мозг не думал. Ей было сейчас все равно. Ей вообще говорили, что, если кто-то из миссионеров скажет, что она ведьма – может себе могилу рыть. – А, во-вторых. Ты мне нравишься, если честно. Я чисто по-человечески не хочу тебя убивать. Ты не заслуживаешь этого. Никто не заслуживает. – решив всё-таки спросить ещё раз, дама уточнила.

– То есть в твои планы не входило убить меня? – ей кивнули отрицательно, прижав крепче.

– Нет. Я, честно говоря, думаю, что жизнь, что ты живёшь здесь сделает тебе хуже, чем я смогу когда-либо в своей жизни. Поэтому, – выдержав неловкую паузу, добавил. – если бы ты была не против, я бы хотел, что бы ты поехала с нами. Если тебе не понравится, ты сможешь вернуться через две недели, я обещаю снарядить тебе карету и всё, что бы ты безопасно доехала.

– А проверка? – никакой проверки на самом деле никто не проводил. Более того, где-то двадцать процентов всех живущих внутри храма были потомками ведьм. Может и очень давними, а всё равно потомками, по сему такую как Гроу определенно бы за свою приняли. Все в храме считали действующий ещё не так давно закон – варварством, оттого его отменили, как только у Реншу появилась такая возможность. Мужчина соврал о проверке, зная, что в отдалённых частях страны люди могут всё ещё сходить с ума по такому и проводить подобное, пытаясь доказать «верность» и «святость», хотя убийство уж явно не было ни тем, ни другим.

– Ты её пройдешь. Я позабочусь об этом. Может просто со мной посидишь, а я заплачу, что бы тебе бумажку дали. – такая ложь звучала глупо, если бы ведьма подумала о ней хоть на секунду, а не просто испуганно спрашивала что-то, она бы поняла, что тот врёт. Но девушка дрожала, не имея возможности остановиться.

– А … А вещи? Я могу собраться? – ей улыбнулись, после целуя в макушку.

– Шутишь? Конечно! Мы все завтра будем собираться, и ты соберись. – ему кивнули. – Можем даже твоему папе сказать. Я считаю, он должен знать о таком. – он обязан был. Старик, итак, очень переживал за свою дочь, а если она ещё и исчезнет? Нет, это просто недопустимо.

– Ох. А я думала и этого нельзя… – зритель посмеялся. – Ну, Ам. Хорошо тогда. Посмотрим. Если честно, я сейчас слишком напугана, что бы соображать, но хорошо, я поеду. – ничего не мешало бы даме сказать, что она не ведьма. Весь план мужчины строился на том, что она признается. Она призналась. План сработал. Но если бы женщина только сказала «нет», то у советника и слов бы не нашлось!

– Я очень рад это слышать. А Лю Сянь то насколько счастлив будет! Он очень хотел показать тебе свои игрушки дома! – стоящему улыбнулись. Лю Сянь – это хорошо. – Тогда соберись, завтра мы пойдем и вместе скажем твоему папе. Я понимаю, что ты очень нервничаешь. Я тоже очень переживал. Я знаю, что тебе страшно, я вовсе не виню тебя. Мне бы тоже было страшно, будь я на твоём месте. – официантка даже глянула на него. А ему то почему было бы?

– С чего это вдруг ты можешь меня понимать? – трактовала она это не совсем правильно, восприняв за то, что Реншу тоже ведьма, но тот ею не был, хотя и человек он тоже не был. Зритель, всё-таки.

– Ну, ты живёшь уже сколько времени в одном и том же месте, а тут резко приезжает какой-то умный мужчина из столицы, в которой убивали тебе подобных и резко говорит, что хочет забрать тебя с собой. – ей посмеялись. – Я бы тоже боялся. Я понимаю твои сомнения. Поэтому и предлагаю тебе такое решение ситуации. – решив перевести тему, что бы не пугать и без того бледную от ужаса даму, спросил. – А кстати, других вещей у тебя нет? Ты только в этом ходишь?

– А? Ну да. Только в этом. – икнув кивнули тому с ответом. После осматривая свой образ. Кремовая длинная юбка, почти в пол, с красной нитью по подолу. Достаточно плотная, что бы греть, но не достаточная, что бы согревать. Красный пояс, под который часто надевался фартук, он же был там и сейчас и жёлтая от старости рубашка. Явно не её размера. Кажется, Бэннет отдал ей свою старую и она чуть подшила её, оставив при этом размер разреза, ради декольте. Всё равно симпатичный образ, он отлично контрастировал с деревянным тапочками, похожими на закрытые сандалии, на каблуке и с похожего цвета волосами, которые приятно ложились на веснушчатое личико, которое было покрыто большим количеством родинок с левой стороны. С правой они тоже были, но их было куда меньше. Веснушки, как и родинки то были, то меняли свое положение немного. Некоторые оставались неизменными, как вот веснушка над губой или на кости челюсти, а другие то появлялись, то исчезали. Веснушки часто были на носу, но иногда прыгали на шею или даже под глаза, выглядя схоже со своими соседями родинками. Маленькие морщинки дополняли картинку и от всего этого разнообразия, стоящая перед Реншу была очень красивой. По своему живой, в отличии от идеальных, белокурых красавиц. Зачем Реншу множество тех, если есть одна эта? Каждая морщинка и шрам рассказывают что-то своё, даже растяжки и те, говорят о какой-то истории, разве не так? По словам ведьмы, у неё они были, мужчина их не видел, но верил. Ему они тоже казались по-своему милыми. Одна такая деталь не портила никого как человека, соответственно и девушку перед ним тоже не портило. – Хотя нет. – выдали ему отойдя от раздумий. – Ещё есть зимняя куртка моего дяди, которую я ношу зимой и гольфы. Тоже зимние. Но они с нижним бельём лежат, а куртка у дяди.

– Понял. Очень интересно, постараюсь найти тебе ещё что-то для разбивки гардероба. – улыбнулись ей, решив не спрашивать про ночную рубашку. Видимо её не было. Что ж, значит это была работа самого проповедника ей её достать. Он достанет. Он сам себе так решил. – Хорошо. Тогда встречаемся завтра к обеду. В двенадцать подойдёт? – ему кивнули. – Отлично! Сходим к твоему папе. Думаю, он поможет тебе решиться, правда?

 Праур всегда встречал утро звоном колоколов, когда большинство людей находилось на проповеди, делая раннее утро одним из наиболее спокойных периодов дня. Реншу, вышедший из своих «покоев», огляделся и заметил, что в этот раз поварята не сидели внизу, а были на кухне. Наррон стоял за стойкой, как всегда, вытирая что-то грязной тряпкой и следя за Гроу, которая, кажется, размышляла о выпивке пива. Проповедующий явно не одобрял таких поступков. Мужчина наблюдал за происходящим из тени коридора, прикрывшись от солнечного света, который слабо пробивался в окна помещения. Наррон, сосредоточенно вытирая стойку, казался непоколебимым, но Реншу видел, как его взгляд периодически скользил к Гроу с ноткой беспокойства, кажется он знал, что миссионер стоит сверху, оттого волновался. Может девушка уже рассказала ему о их договоре? Да лживый, но это всё ещё лучше, чем оставлять девушку одну на растерзание времени. Молодая и беспечная, ранее та не обращала внимания на неодобрительные взгляды людей, стремясь насладиться моментом, однако, чем дальше он был с ведьмой знаком, тем сильнее убеждался – эта уверенность неправдива и скорее является неудачным прикрытием собственных страхов и пороков, что были у всех без исключения, включая и проповедующего в том числе. В воздухе витала напряженность, но Реншу знал, что сегодняшний день обещал быть лучше, чем вчерашний, и он с нетерпением ждал начала своего путешествия в столицу. Обычно мысли об этом погружали в тоску, позволяя вспомнить, что сидящая около стойки так и останется сидеть там завтра, но в этот раз нет. В этот раз она поедет с мужчиной, в лучшую жизнь, которую он уж точно сможет для неё создать.

– Гроу! – та чуть дрогнула, после смотря на позвавшего. Кажется её глаза были краснее обычного. Она что, не спала? Спустившись вниз, мужчина действительно обнаружил чуть опухшее лицо, смотрящее на него уставшим взглядом. – Ты что, плакала ночью? – ранее смотрящая виновато отвела взгляд, на что верующий расстроенно вздохнул. Даже сердце сжималось, смотря на такую картину. Она боялась, в чём её нельзя было винить, но и отказаться не могла. – Ты уже сказала дяде? – та кивнула отрицательно, после вновь смотря вниз. Советник тяжело вздохнул и подошёл, аккуратно обнимая даму. Та, кажется, хотела оттолкнуть его, но не стала этого делать, поддаваясь через время и обнимая в ответ. – Я сам всё скажу, не беспокойся. Отдохни, ты устала. – он мог усыпить её при помощи своих магических способностей. Это было не слишком сложно, нужно было лишь тихонько повторять слово «спи» или вовсе просто напевать колыбельную на ухо, методов было много, каждому подходило своё. Лю Сянь, например, хорошо засыпал именно от колыбельных. Верующий не знал, отчего засыпала Гроу, никогда не усыплял её, но и не хотел. Зритель решил, что она должна заснуть сама когда захочет. Он будет рядом, что бы обеспечить ей комфорт в любом из положений.

Наррон мимолетно взглянул на Гроу и ее кавалера с некоторым замешательством, но в целом ему было относительно все равно. С того момента, как он получил заветную бумагу из рук Реншу, его мысли были заняты лишь издевательством над своими оппонентами и делами, которые ему предстояло выполнить. Тавернщик был человеком дела, а не склонным к лишним раздумьям, поэтому даже непривычная атмосфера вокруг его от целей не отвлекала. Что такого мог сказать стоящий перед ним, что бы это было настолько важно? Ничего. Для Люка ничего из сказанного не было бы слишком важным.

– Наррон, я забираю Гроу с собой. – до этого молчавший Реншу спокойно сообщил это «дяде». Тот лишь безразлично посмотрел сначала на зрителя, потом на Гроу, которая тоже смотрела на своего дядюшку, словно с надеждой, что он скажет что-то. После пожал плечами.

– Хорошо. Не обижай её только. – хрюкнув носом, тот задумался и бросил к маленькому предложению небольшую добавку. – Только Бэннету скажите. А то он будет расстроен. – зритель улыбнулся. Он отлично знал, что даже «не обижай» было сказано скорее из вежливости, сама интонация подразумевала подобное. В прочем смотрящая на Наррона Гроу, кажется, только сильнее разочаровалась. Зритель обнял её крепче.

– Пойдём. Нам нужно сказать твоему папе. – Реншу кивнули, тоже шмыгнув носом, явно в обиде то ли за себя, то ли за отношения к самой себе. Видимо ведьмочка надеялась, что Наррон хоть что-то ему скажет. Ведь как бы она ни говорила, что считает его тем ещё козлом, они оба знали, что она любила его как родителя так же, как любила своего папу. Вероятно, медведя она любила всё-таки больше, ведь тот правда заботился о ней, когда это было нужно, но в то же время с Нарроном та проводила куда больше времени и, наверное, привязалась к нему, хотя все прекрасно знали – он этого не достоин. – Я знаю, что ты сейчас заплачешь. – тихо сказали даме, уже после того, как они вышли из душного помещения. – Мне стоит попробовать что-то сделать с этим, или просто-

– Оставь меня в покое. – обиженно пробурчали ему. Зритель лишь кивнул. Он не был уверен, как правильно вести себя в этой ситуации, оттого решил спросить, что привело к ожидаемому результату. Ведьма ещё не плакала, но она была к этому настолько близко, что красные от недосыпа глаза казались уже не настолько красными по сравнению с кожей. Гроу всегда краснела очень сильно, когда нервничала или перегревалась. Таковы были особенности тонкой кожи, что у дамы была.

– Ну хорошо. Не буду тебя трогать, пошли. – зритель машинально взял руку девушки в свою, после ведя её за собой, однако дама выдернула свою кисть. Поначалу верующий хотел возмутиться, но подумав над этим – промолчал. Она могла его и к чёрту послать, но не сделала этого, да и, наверное, миссионер сделал бы так же, стой он на её месте. Дует пошёл вместе, постепенно проходя по пустующих улочкам.

Обычно здесь не было так одиноко, но сегодня, как всегда после утренних проповедей, улицы были пусты до обеда, так как все, кто посещал церковь, оставались там. Рынок был закрыт, на нём не было ни одного покупателя, лодки стояли в причалах, тихо покачиваясь от лёгких дуновений ветра. Оживленные улицы теперь мирно покоились, не слышались вечные разговоры и гул, словно сам город сопел от усталости и решил вздремнуть. Чаще всего скрипящие под напором ног водные судна, сейчас отдыхали, словно тихонько сопя в стоящей уже много лет воде. Как бы часто ни ходили корабли, застоявшиеся каналы никогда не разбавлялись водой достаточно, что бы вымыть оттуда залёгшую живность. Под деревянными причалами жили лягушки, которые особенно громко начинали голосить с утра. Реншу никогда не слышал этого вживую, но догадывался ведь в садах столицы тоже жили лягушки, притом намного более разнообразные чем те, что жили здесь. Вместе с тем было в Линбургских закоулках что-то особенно домашнее. Такое трудно было найти в храме, ведь там было буквально всё, что только может пожелать душа, тогда как здесь не было почти ничего, но с той же стороны ощущалось всё так, словно этого «ничего» было достаточно, что бы ощутить себя дома. Может дело было в идущей рядом Гроу, которая всё-таки взяла проповедника за руку через какое-то время. Дама шла, опустив голову к земле и не особо желая смотреть никуда кроме неё, а зритель просто держал девушку за руку, словно это могло помочь снять тяжёлый груз с груди.

Подходя к дому старика Бэннета, тот не слишком отличался от стоящих рядом жилищ. Не слишком большой, но и не настолько же маленький, что бы быть некомфортным, за зданием явно следили раньше, о чем свидетельствовало несколько слоёв облезшей краски и место, выведенное под сад, в котором теперь неприглядно рос буряк и какая-то капуста. Фасад дома, вероятно, ранее был ухоженный и привлекательный, сейчас напоминал полузаброшенное здание, в котором все ещё кто-то жил. Реншу не был точно уверен, в чём была причина такого состояния, но как он выяснил когда-то от идущей рядом с ним подруги: ранее домом занималась супруга Бэннета – Лилит. Однако, Лилит умерла уже как семнадцать лет, а старик так и не смог оправиться от такой потери и перестал следить за участком, порой радуя себя вырезанием фигурок из дерева и созданием одежды из кожи. Он же сделал Гроу эти сандалии, которые были настолько стары, что даже странно, что ещё не сломались. Обувь редко живёт и пять лет, а находящиеся на ногах каблуки проходили уже все десять и вовсе не выглядят так, словно прожили такую жизнь!

 Постучав, им открыл сам Харрис. Так звали Бэннета, однако Реншу к нему так почти не обращался. Считал это неправильным, ведь в отличии от Наррона, которого зритель не называл по имени лишь из-за того, что не желал запоминать, как его зовут, в ситуации медведя это казалось просто неуважением. Из комнаты послышались звуки вороны. Со старым пиратом так и жила его компаньонша – Каркуша. Старая ворона, она уже не летала по городу, оставаясь в тепле своего жилища и лишь каркала, когда к дому приходили незнакомцы.

– Ой, солнышко моё, что случилось? – кажется они отвлекли мужчину от обеда. Тот смотрел на своего ребёнка очень расстроено, видя, как та почти что плачет, после глянув на Реншу, словно пытаясь понять, виноват ли в этом он.

– Пап, мы можем поговорить? – вежливо спросила у него ведьмочка, шмыгая носом, словно в попытке сдержать неизбежное. – А ты стой тут. – миссионер отпустил руку, как только женщина отдёрнула её и отошёл, словно пытаясь показать, что он и сам не хочет заходить или вредить. Плохо понимающий происходящее Харрис, лишь неловко почесал затылок и впустил своё чадо в дом, прикрывая двери. Стоящий на улице Реншу прекрасно мог слышать их разговор. Зайти внутрь все-таки не решился. Его не звали, оттого он и не зашёл, лишь подошёл к стене, что бы не стоять так, словно он чего-то ожидает в середине улицы. Конечно, это не позволило видеть, что происходит внутри дома, но верующий мог слышать действия Бэннета, что как бы подсказывали, что старик делал в данный момент. Действий Гроу зритель не слышал, что лишь в очередной раз подтверждало убеждение, о ведьмовском происхождении дамы.

Внутри дома было уютно, тёплые оттенки пледов и ковров никуда не делись, оставляя свои следы рядом с печкой. Та стояла на кухне, куда отец с дочерью и зашли, после присаживаясь напротив столовой. Каркуша тоже прилетела к ним, садясь на стол. Стулья были сделаны самим Бэннетом, оттого сохраняли первозданный вид, ведь старик периодически поправлял их или вовсе делал заново, отдавая старую мебель тем, кому она могла потребоваться. В гостиной, которая так же была столовой, висели портреты предков семьи Бэннет и множество пиратских атрибутов и зарисовок. От старого каната, до нескольких крюков, там можно было найти коллекцию ракушек и даже небольшую сборку старинных монет. Их и сейчас делали, эти монеты всё ещё можно было использовать в обиходе, но они так износились, что скорее напоминали валюту совершенно иного мира, с которым моряк не был знаком. Как и Наррон, Харрис был пиратом, притом медведь был первым из двоих, кто начал этот путь. Наррон присоединился после и внёс большое количество изменений в мирную структуру плаваний, однако Бэннет не был слишком против. Будучи мирным моряком, он не устраивал побоищ и каких-то заварух вокруг острова, просто развозя товары по ещё не полностью заросшему кораллами маршруту, однако Люк изменил это, за что, в частности, заслужил честь получить небольшой трофей от Реншу. К приёмному отцу дамы таких претензий не было. Все знали, что они были из одной команды, но старик даже никого не убил, отчего с ним всегда считались честно, боясь раскрыть какую-то «страшную сторону», хотя медведь ею вовсе не обладал. Вот и сейчас, видя, как его ребёнок плачет, мужчина даже позволить себе не мог ругаться на приведшего её, ведь не знал всей ситуации.

– Ну, солнышко моё, что случилось? – стоящая рядом Гроу потихоньку всё-таки расплакалась и Харрис огорчённо вздохнул, после обнимая девушку как можно крепче. – Ну-ну, тише, я рядом. Тебе не стоит беспокоиться, я не дам тебя в обиду, ты же знаешь. Тише, тише… – под тихие поглаживая, Гроу всё-таки успокоилась, после садясь рядом. Бэннет неловко улыбнулся ей, после тяжело вздохнув. – Рассказывай. Кто тебя обидел?

– Наррон. – честно сказали Харрису, на что тот удивлённо поднял брови.

– Правда? Что он такого сделал? – Наррон был другом Бэннета, отчего мужчина был несколько озадачен. Да, моряк не был примером воспитателя, но и племянницу свою он любил явно больше всех остальных.

– Реншу решил забрать меня к себе, а Наррон ему даже ничего не сказал! И ладно бы всё это, так он ещё и- – однако отец остановил её, аккуратно положив руку, или скорее лапу, на руку своей воспитанницы.

– Стой. Реншу решил забрать тебя к себе? – та кивнула положительно. – Ох, вот как, – подумав над этим, спросил. – а он знает...? – ему кивнули ещё раз.

– Да, он сказал, что он знает, что я ведьма. И он сказал, что ему все равно. Но я в это не верю. Он сказал, что я смогу вернуться через две недели, если мне с ними не понравится и ещё сказал, что он поможет мне пройти проверку, но я боюсь, что это неправда. – проговорив всё это, о стол стукнули кулаком. – А Наррон даже и слова не сказал! Сказал только, что бы мы тебе сообщили! Ему словно совершенно все равно! – во всём этом Бэннет не понял только того, о какой проверке говорит Реншу. Не было никаких проверок. С чего он вообще заговорил о проверках? Это было подозрительно. Говорить девушке, что он ей соврал сейчас – тоже неправильно, от того Харрис кивнув и мило улыбнулся даме.

– Солнышко. Давай я сам поговорю с Реншу. Ты же доверяешь мне в решении этого вопроса? – под кивок, выражающий согласие, мужчина поднялся, после подойдя к дочери и обнимая её. – А по поводу дяди не беспокойся. Я проговорю с ним. Может он был занят чем-то другим, о чём ты не знаешь? Давай не будем обижаться на такое, правда? Он тоже любит тебя, просто по-своему. – Бэннет не был уверен, любил ли Люк Гроу так же, как сам мужчина любил своего приёмного ребёнка. Внутренний голос подсказывал, что вовсе Наррон Гроу не любил, но сама мысль об этом заставляла чувствовать себя ужасно и медведь не слишком хотел погружать себя в это. Не то, что бы он не доверял Реншу, но все-таки такая ложь была странной. Почему он решил забрать её именно сейчас? Почему не раньше? Как-то глупо. – Я люблю тебя и тебе не стоит беспокоиться о подобном. Давай, я поговорю с Реншу а ты пока подышишь свежим воздухом, давай? – ему кинули, тихо шмыгнув носом. Поднявшись, мужчина помог ведьмочке выйти и чмокнул её в лоб, после давая возможность сесть на стоящую около дома лавочку. Реншу на неё не сел, не хотел, теперь чуть виновато смотря на Бэннета, что смотрел на него чуть недовольно. – Пойдём, Реншу. Нам нужно поговорить.

– Конечно, мистер Бэннет. – вежливо кивнув, со стариком зашли внутрь, после принимая указанное им место. – По какому поводу, кроме очевидного?

– Ты хочешь забрать мою дочь в храм, верно? – медведю кивнули положительно. Даже в попытке быть строгим, Харрис вовсе таким не выглядел, смотрелся скорее уставшим, чем что-либо ещё. – Ну, я ценю такой порыв, все-таки жизнь здесь не самая лучшая, однако она не слишком отвечает параметрам храма. – такими словами пират пытался заменить фразу о том, что девушка ведьма. Не знай этого Реншу, даже и не понял бы, о чём же он. Сидящая на столе ворона каркнула. – Тихо, Каркуша. Ты же видишь, мы разговариваем. – ворона каркнула ещё раз, после проговорив «извините».

– Она у вас ещё и разговаривает? – это было неожиданно.

– Конечно! Каркуша очень умная птица. Я научил её разговаривать от скуки, вот она со мной и осталась. – проповедующий не был удивлен, если бы ворона осталась с Бэннетом просто из-за того, что чувствовала себя в безопасности. Он не знал точно, отчего дикая птица решила жить со стариком. Он её никуда и никогда не привязывал, она просто решила жить с ним.

– Восхитительно! – улыбнулся ему Реншу. – А по поводу Гроу, я знаю, что она ведьма. Не волнуйтесь. – старик продолжил смотреть на мужчину укоризненно и тот сознался. – Понимаете, даже если я вру самому себе, что не знаю о том, кто она, я не смогу делать это бесконечно. Я знаю кто она, но это вовсе не портит её в моих глазах! Даже наоборот, если честно. – сидящий напротив улыбнулся.

– Ну-ну. А что же это за проверки тогда, а? – зритель сначала не понял, а потом неловко скривился. – Лгать не хорошо. Как же ты предлагаешь доверить тебе моё единственное дитё, если ты врёшь ей?

– Бэннет, поймите, – виновато начал миссионер, – Гроу была очень напугана, когда я ей сказал. Я не могу её в этом винить, я бы тоже был напуган. Но естественный способ забрать её с собой – убедить, что это нужно для её же блага. На самом деле нет никакой проверки. Я просто хотел, что бы она поехала со мной и это была причина, по которой она согласилась. Я бы не врал таким образом, если бы мог этого не делать. – выдержав паузу добавил. – Ко всему, если бы я так уж хотел убить её, стал бы я идти к вам и уведомлять о том, что я хочу сделать? – старик посмеялся.

– Вероятно. Меня подобными трюками сложно провести. Не забывай, с Нарроном я работаю долго, и он никогда не брезговал врать и недоговаривать тем, чьих подопечных крал. И это я молчу про остальные условности его «работы», о которых ты и сам прекрасно в курсе. – порой Реншу забывал, что Бэннет знает, кто он такой. Настолько просто и доброжелательно уж общался Харрис с ним. С другой стороны, не удивительно, что он знал – будучи другом Наррона трудно было не знать о Реншу и его власти. – Ты собираешься вернуть её сюда через две недели? Зачем тогда забираешь?

– Ой, нет, не совсем. – зритель кивнул, объясняя. – Я хотел бы забрать её надолго, но, если ей у нас не понравится – я позабочусь о том, что бы она вернулась домой в безопасности. У неё было и есть время собрать вещи, и я пойму, если она решит вернуться сюда.

– Но ты этого для неё не хочешь? – уточнили у него. – Почему? – вопросы у медведя были конечно очень занимательные. Верующий себя чувствовал, как подросток, который спрашивает разрешения у отца девушки, с которой хочет встречаться.

– Ну, мне кажется, она достойна лучшего? – собеседник улыбнулся. Над отвечающим словно издевались.

– И почему же ты тогда раньше не пришёл? Не знал, что она ведьма? Так моя дочь сказала мне, что ты давно знал. – советник кашлянул неловко. – Ну?

– Я догадывался, но точно не знал. – честно признались ему. – Даже если бы знал, не думаю, что это что-то бы изменило. Она всё ещё девушка, которая мне нравится, в независимости от её происхождения, это не отменяет того, в каких условиях она живёт и что я хотел бы для нее лучшего, как будь она просто моей подругой, так и, если она решит, что мне можно дать шанс. – пират улыбнулся и стукнул по столу.

– Ну ладно, русая твоя голова. Смогу к вам приехать если что? – решив не смущать и без того покрасневшего от стыда проповедника, старик придержал свой вопрос по поводу «шанса». Он отлично понимал, что девушка Реншу очень нравится, чего не был против. Он знал мужчину достаточно, что бы понимать, почему он с его дочерью сходиться и было приятно видеть, что зритель пытается делать какие-то шаги, особенно такие вежливые. Это Бэннету очень нравилось.

– К-конечно! – сложенные в замок руки аккуратно легли на стол. – Если она сама через две недели не приедет – то конечно, я думаю она будет просто в восторге, если увидит вас. – на это усмехнулись.

– Жди. Я сейчас приду. – с этими словами нервничающего оставили одного, позволяя выдохнуть. Миссионер и сам не знал, отчего он так сильно нервничал без повода. Он же прекрасно понимал, что ему нет чего скрывать, но такие расспросы вогнали его в краску и заставили очень сильно переживать. Почему он чувствует себя как мальчишка, пытающийся получить разрешение на свидание с кем-то? Они же на него уже сходили! Или Бэннет был не в курсе...? – Вот. – с этими словами, перед сидящим положили книгу. Она выглядела очень старой и напоминала справочники, которые ведьмы хранили в храмовских библиотеках. – Это единственное, что у Гроу осталось из детства. Она забудет взять эту книженцию с собой, ведь не трогала её последние пару лет, но я знаю, что будет о ней переживать. Возьми её с собой, Гроу будет очень рада, если ты ей её выдашь. – на мужчину удивлённо глянули. – Ты же не планируешь брать с собой порванную кофту, правда? Я сохранил ее, но она маленькая и негодная. Дочка просила меня её выбросить, но я смог себя заставить. В любом случае, берёшь книгу?

– Беру. Почитать можно? – ему улыбнулись и кивнули. Реншу открыл старую обложку и обнаружил там самые настоящие ведьмовские записки. Это явно был не подчерк самой Гроу, слишком уж неаккуратный, у неё он был понятнее, но даже так, зритель понятия не имел, что в них написано. – Так это же не её подчерк.

– Ну да, – подтвердил ему Бэннет. – Это подчерк её матери. Я так думаю. Плохо помню эту женщину, но она вручила мне этого маленького ангелочка с книжкой в руках и просто ушла. Я не понял сначала, но последующая сцена объяснила всё лучше вопроса, и я рад, что дочка это не вспоминает. – заметив расстроенный вопрос в глазах, ответил на него.  – Её убили. Зарезали, если я должен быть точным. Мы с Гроу похоронили её через пару дней после смерти. Я по цветку уже понял, что девочка Гроу необычная, но выдавать не стал. Тебе вот сейчас говорю, потому что знаю, что ты этот закон и отменил. – закон по отловле ведьм действовал и правда очень долго. Теоретически старик должен был отдать ребёнка храму, за что мог получить награждение, но не сделал этого и оставил девочку в живых. Верующий почему-то не сомневался, что его отец убил бы шестилетнего ребёнка, отчего расстроился ещё сильнее. – Ты не переживай. Она боится, потому что её знакомые рассказывали ей о храме и рассказывали в общем правдивые вещи, но они не знают, что ты отменил этот закон. Спасибо тебе за это. Знаю, что меня это в меньшей мере касается, но я благодарен тебе.

– Не за что. – как-то виновато ответил ему сидящий, закрывая справочник и пряча его под хаори. – Это меньшее, что я мог сделать. Честно говоря, я надеюсь, что ваша дочь сможет у нас освоиться. Мне кажется, она не заслуживает жизни, что живёт здесь.

– Возможно ты и прав. – мило улыбнулся ему медведь. – Я не знаю, никто не знает точно, но как отец, я согласен с твоей позицией. Я тоже думаю, что она заслуживает лучшего. И я к вам через две-три недельки сам приеду. Проведаю её, ей так спокойнее будет. А теперь пошли, я успокою её и ей будет легче. – Реншу ему кивнул.

– Пойдёмте. – с этой фразой, они поднялись, после выйдя на улицу. Там ярко светило солнце, подходило время обеда.

– Гроу, солнышко. – обратился к ней Бэннет, от чего дама встала и обеспокоенно глянула на него. – Я с ним поговорил. Он пообещал мне, я бы даже сказал поклялся, что ничего с тобой делать не будет. – конечно зритель не клялся, но понял, почему Харрис такое говорил. – Если захочешь, вернёшься назад, но вообще ничего плохого в этой поездке нет. Я уверен, что тебе понравится, да и нужно хоть как-то развеяться.

– А если я не вернусь? – явно намекая на не самое приятное, дама хотела так возразить, но старик улыбнулся ей.

– Но что за глупости, милая? Конечно, ты вернёшься. Если захочешь там остаться, то не страшно, я к вам тоже приеду погостить. Не волнуйся. Реншу не настолько плохой человек, он таким даже не кажется. Дай ему шанс! – ведьмочка кивнула, после вновь подойдя и обняв стоявшего. Тот улыбнулся шире и погладил своего ребёнка. – Не волнуйся, я буду рядом. Может не физически, но внутренне. Подожди-ка. – с этой фразой отошёл, после вернувшись с каким-то кулоном, он напоминал чем-то железное пёрышко. – Вот, держи. Я планировал подарить его тебе чуть позже, но отдам сейчас. Пусть оно напоминает тебе обо мне. Можешь быть уверенна, я буду рядом. – после этих слов он вновь обнял Гроу и погладил её по голове. Советник молча наблюдал за этим и неловко улыбнулся. Это всё чуть больно отдавалось ему в груди, словно он не должен стоять тут, но фактически он понимал – ничего плохого не делает и даже наоборот, старается сделать жизнь дамы чуть лучше.

Конечно, не будет Харрис рассказывать Гроу, что кулон этот он дарить ей не собирался. Это был кулон его жены, который он хранил очень давно, оттого и отдал его так быстро, но вместе с тем, просто отправить дочку он тоже не мог. Эти две женщины, пусть обе постепенно уходящие из его жизни, были важны для старика, и он хотел для них всего самого наилучшего. Ощущение безопасности и принятости относилось к этому в том же числе, так что понимание шанса на лучшую жизнь отторгать не приходится. Оставалось лишь помочь девушке решится на это, и мужчина понимал – ничего не может быть лучше поддержки, которая будет очень уж нужна в такой важной дороге. В Реншу пират мало сомневался, он ему верил, частично из-за того, что он же и отменил этот закон, что понесло небольшое количество непонимания в его вере, что было нежелательным, но ведь это всё равно было сделано. Так или иначе, Харрис наблюдал за верующим и мог быть убеждён – может он и сомневается в себе или своих решениях, но человек из него хороший и именно такому он хотел бы свою дочку отдать, поручить, если можно так выразиться. Безусловно, женщина могла разобраться со всем и сама, но как бы она ни билась в вечных неудачах и поисках жизненной ценности – ей не хватало компании. Неважно какой, мужской или женской. Компании, которая могла бы помочь, и поддержать в трудную минуту, и этой самой компанией был Реншу, который теперь неловко и виновато улыбался, смотря на это вот всё.

Ветерок постепенно начинал играть с волосами, на улицах появлялись люди. Со звоном Праурных колоколов начиналась размеренная жизнь, а значит, стоило вернуться в таверну. Даже при небольшом количестве вещей, стоило собраться и стоящие хорошо понимали это.