Меченые некроманты, или Нарушая традиции

– Стефания Кроулер! Вы осознаете, КУДА Вы пришли?

Миниатюрная блондинка в деловом костюме цвета молодого салата широко улыбнулась и бодро отрапортовала:

– Конечно, профессор Баум. На первый этап итогового экзамена по специальности, заключающемся в письменном ответе на теоретические вопросы. По результатам испытания будет определён уровень допуска к второму этапу, представляющему собой демонстрацию практических навыков по некромантии. 

Пожилой профессор промокнул платком свою лысину, начавшую покрываться пятнами от негодования:

– Вот именно! По некромантии, Кроулер! ПО НЕ-КРО-МАН-ТИИ! И в каком виде Вы на него явились?! Что это такое?! В каком Вы виде?!

Стефания быстро оглядела себя со всех сторон. Лакированные туфельки блестели так, словно их только что достали из коробки, на юбке-карандаше, длиной немного не доходившей до колена, не было ни единой складки и даже на чулках ни единого намёка на «стрелку». Девушка поправила чуть завернувшийся уголок воротника белоснежной блузки и процитировала:

– Согласно пятому разделу Устава Университета «Студент имеет право выбирать одежду по своему вкусу абсолютно любого цвета, если она соответствует нормам делового стиля и не противоречит при этом официально объявленным дням траура или введению военного положения». Я понимаю, что для многих студентов дни итоговых испытаний приравниваются к дням траура, но я себя к таковым не отношу. А уж объявлять для себя персональное военное положение... Тем более в глобальном смысле... Любой экзамен для меня – это всегда радостное событие!

Кое-кто из членов комиссии изобразил покашливание, маскируя смешки. Слово взял профессор Лернер:

– Стефания, Вы же некромант! А некроманты всегда одеваются в чёрное! Это издержки профессии! Вы хоть понимаете, что кладбище и морг-это не подиум для демонстрации последних веяний моды, а так же своих длинных ножек на высоких шпильках! Вы хоть представляете, как будете выглядеть, когда станете упокоивать поднявшееся кладбище? Или в случае восстания лича? В конце концов, на чёрном хотя бы пятен не видно. Это традиции! Можно сказать, что чёрный цвет –это канон для некроманта!

Стефания возмущённо хлопнула ресницами:

– Согласно тому же пятому разделу Устава «Обувь должна быть закрытой, но при этом удобной для студента». Про высоту каблука уточнений не было. Мои туфли абсолютно соответствуют этим требованиям. Мне в них более, чем комфортно. 

Далее... Профессор Лернер, неужели Вы настолько сомневаетесь в уровне моей подготовки, да и всего нашего курса в целом? Ещё в первом семестре всем нам крепко-накрепко вбили в головы основы основ нашей профессии. Одна из которых гласит о том, что любой некромант начинает работу с установки защитных контуров и сфер, дабы обозначить и, одновременно при этом, изолировать ту или иную зону воздействия, а так же защитить окружающих и себя. Ввиду того, что защитная сфера самого некроманта непрерывно связана со сдерживающим контуром, в случае, если мне не хватит сил и умений сдержать, либо  упокоить умертвие, то пятном больше, пятном меньше - уже не будет иметь значения... Ибо от меня вряд ли останется что-то, что даже в совочек можно будет смести и удобрить цветы на кладбище, не то, что похоронить. А уж кросс по кладбищу от лича... Это абсолютно нерационально. Он же относится к высшему классу нежити и является охотником по сути. Бессмысленная беготня лишь ещё больше раззадорит лича, а любого некроманта дополнительно лишит физических сил. Которые он, между прочим, мог бы потратить на выстраивание и укрепление линии защиты. 

Ректор Университета с любопытством наблюдал за пикировкой, предпочитая молчать. 

Но тут со своего места вскочил Первый проректор Торн и злобно прошипел:

– Кроулер! Хватит! Мы терпели Ваши выходки на протяжении шести лет! Но всему есть предел! Хотя бы сегодня Вы могли соблюсти традиции?! Хотя бы на экзамене?! И из уважения к присутствующей здесь комиссии под председательством самого ректора?!

Серо-голубые глаза девушки радостно просияли, а лицо осветила лучезарная улыбка, подчеркнувшая очаровательные ямочки, обозначившиеся на щеках:

– Раз Вы, профессор Торн, просите, то с удовольствием! Исключительно из уважения к традициям. И к Вам.

С этими словами Стефания неторопливо вытащила из кармана пиджака увесистый мешочек, в котором позвякивали монеты и опустила его на стол перед проректором, при этом «как бы совершенно случайно» задев второй рукой артефакт Истины, который, соскочив с подставки докатился прямо до руки проректора. Эдвин Торн, как загипнотизированный, в ужасе уставился на прозрачную хрустальную сферу, не смея пошевелиться. Члены комиссии тем временем вскочили со всех мест, возмущаясь и перекрикивая друг друга. 

Ректор поднял руку, призывая к тишине, и обратился с Стефании:

– Что это такое?

Девушка изобразила невинное выражение лица и развела руками:

– Традиция. Мне о ней ещё на первом курсе рассказали старшие товарищи. О том, что существует традиция: в день итогового экзамена принести господину проректору Торну пятьсот золотых монет. Так же это действует в качестве маятника благосклонности  при выставлении оценок и используется как оберег от направления на постдипломную практику в локации вроде Проклятых башен или Мёртвого леса. Ох, чуть не запамятовала: в этом году «оберег» ведь на сто пятьдесят монет больше стоит! Ведь так, профессор Торн?

Лицо Эдвина Торна покраснело от напряжения, а на шее вздулись вены, но он не проронил ни единого звука.

Стефания посмотрела в искажённые от боли и ненависти глаза Первого проректора и покачала головой. Вытащив из другого кармана ещё один мешочек, только  поменьше, девушка подцепила ноготком завязки и пересыпала монеты в уже стоящий. 

– Студентка Кроулер, простите за нескромный вопрос, откуда Вы их достали?– один из молодых профессоров кивнул на монеты, внимательно скользя взглядом по  точёной фигурке девушки, на которой костюм сидел, как влитой.

– «Создание и использование пространственных карманов», профессор Клейнхорн. Зачёт с отличием. Четвёртый курс.

Ректор встал со своего кресла и повернулся к Торну:

– Профессор, Вы действительно брали взятки все эти годы?

Торн побледнел и приложил все силы, чтобы отодвинуть руку от шара. Но уже второй по счёту вопрос был задан, и не ответить на него было нельзя. Влияние артефакта не позволяло ни промолчать, ни тем более солгать. И чем дольше длилось безмолвие, тем болезненнее были последствия. От шара отделились красноватые «щупальцы» Заклятия Истины и впились в руку Первого проректора, опутывая её всё выше и выше и  причиняя с каждым мгновением всё более невыносимые страдания. 

– Да! Да! Да! Я брал взятки за экзамены! А также за то, чтобы давать хорошие рекомендации и «правильные» направления на практику! Все последние тридцать лет! Я всё сказал! Я правду сказал! Только уберите от меня ЭТО!!!.. –метался словно в агонии Торн.

– То, что Вы сказали правду, сомнений нет. А вот всё или не всё, об этом мы ещё поговорим с Вами, профессор Торн, но уже в другом месте! – Неожиданно для всех  воздух возле Стефании стал сгущаться и спустя пару мгновений рядом со ней возникла фигура в тёмно-синей мантии.

– Служба Внутренней Безопасности Магического Совета Королевства. Третий отдел. Инспектор Майлз Вердинг. Просьба ко всем присутствующим из числа членов комиссии не покидать пределов аудитории до моего распоряжения. Я так понимаю, к студентке Кроулер вопросов больше нет?

Инспектор указал на стопку листов с развёрнутыми ответами на все  вопросы из вытянутого ранее Стефанией билета, а затем подошёл к столу и, легко подхватив шар Истины, кинул его прямо в руки Стефании. Эдвин Торн было дёрнулся в сторону, явно намереваясь сбежать, но его запястья тут же украсили антимагические наручники. Первый проректор обессиленно рухнул обратно на своё место и с воем схватился за голову. 

– Я, Стефания Кроулер, студентка шестого курса факультета Некромантии подтверждаю, что при сдаче экзамена не использовала шпаргалки, вспомогательные заклинания и иные уловки, полагаясь во время испытания исключительно на собственные знания, а так же клянусь в том, что мне не оказывалась чья-либо сторонняя помощь. 

Ректор забрал артефакт из рук девушки и вернулся за стол:
– Стефания Кроулер, Вы можете идти. О результатах и допуске к  прохождению практической части итогового экзамена будет сообщено чуть позже. Следующего экзаменуемого не приглашайте пока.  Мы сами вызовем. 

Девушка дождалась условного сигнала от инспектора Вердинга и вышла за дверь.

Стефания вышла во двор Университета и отправилась на поиски Тео. Впрочем, это не заняло у неё много времени. Сложно не заметить среди студентов факультета Некромантии, сплошь облачённых в чёрные костюмы, и от того похожих на стаю воронов, высокого худощавого шатена в светло-сиреневом костюме-тройке. 

– Тео! – Стефания помахала рукой, привлекая внимание друга.

–  Стеф! – Тео радостно улыбнулся и, преодолев разделяющее их расстояние, обнял девушку. – Ты как?

– Всё прошло просто отлично! Профессор Торн признался во всеуслышании во взятничестве. А у тебя как?

Тео легкомысленно махнул рукой:

– Тоже неплохо. Оба профессора, и Хайлдер, и Сандерс. 

У Стефании радостно загорелись глаза:

– Так это же здорово! Кстати, к тебе тоже придирались по поводу внешнего вида?

Тео поправил элегантную бабочку в тон костюма:

– А то! Целую лекцию прочли о нарушении традиций облачения многих поколений некромантов исключительно в чёрное! 

Стефания хихикнула:

– А ты?

В ответ она услышала фырканье:

– А что я? Я парировал, что жизнь у нас одна и надо наслаждаться каждым моментом! Особенно, если учесть довольно-таки мрачную направленность нашей профессии. А затем мягко переключил внимание на наших дорогих, я бы даже сказал, бесценных, взяточников, и всем внезапно стало не до меня. 

– Да, Тео сегодня тоже отлично  сработал. Но до спектакля, который ты разыграла, Стеф, ему далеко.- Возникший будто из ниоткуда инспектор пожал Тео руку, а затем едва уловимо прикоснулся губами к тыльной стороне ладони Стефании. 

– Майлз! Мы же договаривались! – девушка гневно сверкнула глазами. 

– Хорошо-хорошо. Я помню, что ты не любишь всех этих традиционных обращений. Ребята, вы –молодцы! Управление этих взяточников почти десять лет вычисляло, но не могло прищучить. Они же всегда действовали через подставных лиц, посредников, во всю используя заклятия подчинения и о неразглашении. А тут сразу три признания на артефактах! Из-за этих мздоимцев некоторые сложные локации из года в год получали откровенно слабых по уровню некромантов и это едва не привело к трагическим последствиям. Но каждый раз всё списывалось на волнение и малый практический опыт выпускников. Зато теперь...

Майлз был доволен, как кот, слопавший целую банку сметаны. Только что не облизывался.

– Можете просить любое вознаграждение. Естественно, в рамках разумного.

Стефания поставила купол от подслушивания, Тео активировал отводящий взгляды контур. 

– Неплохо. - оценил Майлз уровень заклинаний и лёгкость, с которой их использовали оба студента.

Стефания вся подобралась, уже ничем не напоминая дурочку-блондинку, ещё полчаса назад спорившую во время экзамена с комиссией.

– Майлз, завтра будет распределение направлений на постдипломную практику. Можешь повлиять на комиссию, чтобы они направили нас с Тео к Проклятым башням? Причём обязательно обоих. 

Майлз удивлённо посмотрел на Стефанию:

–Ты хорошо подумала? Вы с Тео лучшие из лучших среди всех выпускников факультета Некромантии последних лет. Вас во дворце рады будут видеть, а в Департаменте с руками и ногами оторвут, молчу уже об Управлении! К Проклятым башням всегда посылают если не худших выпускников, то особо ни чем не выдающихся. Делать вам обоим там нечего. Я знаю, несколько лет назад там погиб ваш друг, но это был несчастный случай. Без обид, но некромант из него был весьма слабый. 

При упоминании о гибели Грега Стефания помрачнела:

– И тем не менее, именно направления для нас с Тео я хотела бы получить в качестве вознаграждения за услугу, оказанную твоему ведомству. Опять же, если уж нарушать традиции, то по полной. Ездили худшие, значит сейчас поедут лучшие. Майлз, тебе не кажется странным, что в места, где произошло крупнейшее сражение последней Магической войны, год за годом посылают на практику выпускников с самым низким рейтингом? Тех, кого точно не пригласит ни Управление, ни один из многочисленных магистратов, ни один из лордов. Тех, кто не смог откупиться от проректора Торна. То есть тех, чья смерть мало кого встревожит. И чьи родственники точно не выставят претензию и не оспорят итоги расследования. 

Но Майлз не сдавался:

– Стеф, да места там гиблые и без учёта былых сражений, но что касается вашего профиля - королевские некроманты ещё полторы сотни лет назад всех окончательно упокоили и наложили печати соответствующего уровня. И на территорию возле Проклятых башен, и на Гнилые болота. Прорывов давно не было. Если мертвецы и поднимаются, так только на местном поселковом кладбище. И то, в результате либо шалостей подрастающей молодёжи, живущей в округе, либо неудачных экспериментов практикантов. Таких, как ваш друг. Он за каким-то чёртом решил поднять кости местного некроманта, а в итоге случайно создал лича. И едва смог упокоить. Ценой собственной жизни…

Стефания глубоко вздохнула. Нечто подобное она ожидала.

– Майлз, если получить нужные нам направления с твоей помощью не представляется возможным, то у нас с Тео ещё есть время, чтобы завалить практическую часть сегодняшнего итогового экзамена, затем завтра чуть сплоховать на защите диплома, чтобы значительно опуститься в рейтинге и подать два ходатайства о направлении на постдипломную практику к Проклятым башням с целью отработки полученных за время учёбы навыков. 

Инспектор усмехнулся:

– Темните ребятки. Или вам что-то известно? 

Глядя инспектору прямо в глаза, девушка осторожно заметила:

– Майлз, тебе ведь нужны не голословные утверждения об интуиции, чутье, Провидении, перстах Судьбы или воле Богов и тому подобное. Тебе всегда требуются документальные подтверждения наших предположений. Ты можешь просмотреть данные обо всех практиках и практикантах, а так же несчастных случаях и смертях выпускников за последние лет двадцать-тридцать. И проанализировать полученную информацию. Думаю, это будут весьма неожиданные открытия для тебя и Управления.

Майлз присвистнул:

– Это же не один месяц бумажной работы! 

Стефания грустно усмехнулась:

–Так и у нас не двухнедельная практика. Как минимум, годичная, если будет стандартное направление. Если же по ходатайству от двух нерадивых выпускников, то и все полтора-два года получатся. 

Майлз поднял руки вверх:

– Сдаюсь. Если студент Барт согласен, то будут вам направления. Не думаю, что с этим возникнут какие-либо проблемы.

Тео закончил поправлять уголок белоснежного платка-паше и спокойно ответил: 

– Студент Барт абсолютно согласен. 

Майлз покачал головой:

– Так, своё вознаграждение Стефания озвучила. У тебя какие пожелания будут? Или у вас оно одно на двоих?

– Нет, не одно. Майлз, у меня будет немного необычная просьба, но очень прошу её выполнить. Ты упоминал как-то, что у тебя брат служит в Департаменте. Можете организовать так, чтобы, во-первых, никто, кроме тех, кто будет распределять направления, не узнал, кто именно приедет на практику, и эту информацию они оставили при себе?

– Заклятие о неразглашении?

Тео кивнул и продолжил:

– Во-вторых, необходимо блокировать все виды почтового и иного сообщения рядом с Проклятыми башнями. Недели на три. Как входящие, так и исходящие. Особенно обратить внимание на те, в которых будут указаны тревожные или предупреждающие вести, вызовы. Что-то вроде «Матушка умерла, срочно приезжай» или «Сообщаем прискорбную весть...»

Майлз с интересом посмотрел на Тео:

– Я понимаю, к чему ты ведёшь. Но если действительно у местных кто-то умер из родственников, проживающих от них вдали, и их хотят пригласить проститься?

Тео лишь пожал плечами:

– Значит, справят поминальный стол позднее. 

Послышался сожалеющий вздох инспектора:

–  Всё с вами ясно обоими. Но, слово есть слово. Вы свою часть сделки исполнили великолепно, я же со своей стороны сделаю всё, о чём вы попросили. Однако, хочу заметить, что после прохождения практики у Проклятых башен от службы в Управлении вы не отвертитесь! Разве что сам король не перехватит вас раньше. 

Тео и Стефания синхронно пожали плечами и пробормотали:

– В Управлении, так в Управлении. После «башен» нам, в принципе, без разницы куда. 

Майлз попрощался и, как всегда, ушёл порталом.

***

Тео посмотрел, как скрылся инспектор и повернулся к Стефании, мимолётно прикоснувшись пальцами к своей правой руке чуть пониже внутреннего сгиба локтя, где под одеждой на коже чернела метка Смерти:

– Может быть, стоило ему показать?

Стефания отрицательно качнула головой:

– Зачем раньше времени расстраивать хорошего человека?! Придёт время, он сам всё узнает, и, надеюсь, поймёт. За все годы, что мы с ним сотрудничали, мне он показался достаточно смётливым. 

– Пожалуй, соглашусь. 

– Тео...

– Да?

– Может быть, подстрахуемся? 

Тео развеял установленные контур и купол и предложил Стефании свою согнутую в локте руку:

– Давай после практической части? Я уже договорился.

– Какой же ты всё-таки умничка!

Стефания взяла Тео под руку, и они направились обратно к аудиториям, чтобы получить допуски к завершающей части выпускного экзамена. В том, что они оба сдали письменную часть на «отлично» никто из них не сомневался.

На следующий день, после защиты дипломов, Стефания и Тео ожидали Майлза в одной из беседок университетского сада, как и было условлено ранее. Несмотря на популярность места среди студентов и преподавателей Университета независимо от времени года, сегодня здесь было неожиданно тихо. Не были слышны голоса, никто не бегал по дорожкам, не обнимался в тени деревьев, не валялся на траве, не устраивал посиделки в беседках. Каждый раз на время сессии и проведения итоговых экзаменов сад буквально вымирал. Лишь изредка встречались сосредоточенно бубнящие себе под нос студенты, готовящиеся к очередному испытанию в обнимку с книгами и конспектами, да в дальней оранжерее копошились травники на пару с целителями, ухаживая за редкими видами растений. К счастью, беседка, которую заняли Стефания и Тео, была вдалеке от основных дорожек, и никто не мешал им ожидать окончания «совещательного» времени вдвоём. 

После того, как был выслушан последний дипломник, комиссия обычно всегда удалялась на три часа для вынесения окончательного решения по каждой дипломной работе и её защите, подготовке соответствующих документов и распределения направлений на постдипломную практику. Этот порядок не менялся уже на протяжении нескольких веков.

Примерно через час после начала заседания комиссии в беседке появился Майлз. Поприветствовав ребят, он устало плюхнулся на скамейку, откинув капюшон себе на спину: 

– Я переговорил с членами комиссии насчёт ваших направлений. Они сейчас весьма активно совещаются, так как обычно на практику выпускники направляются по одному. Для них и так оказался большим шоком тот факт, что лучшие студенты пожелали отправиться в эту дыру к Проклятым башням. Они совершенно искренне предполагали, что вами обоими заинтересуется Управление и недоумевали, почему до сих пор не поступил целевой запрос, как это обычно  происходит в таких случаях. Я не стал разъяснять, что такой ход мог сломать наши планы по выявлению взяточников. Иначе они бы моментально затаились и вели себя максимально осторожно, и тогда бы вся разработка пошла бы коту под хвост, отбросив нас на исходные позиции даже не на один год назад, как это уже однажды произошло. Пришлось сказать, что в этом году нет необходимости в наборе практикантов вашей специальности. Но, учитывая, что спустя некоторое время наши нынешние стажёры из числа некромантов будут приняты в штат, а так же ваш уровень, возможно через год откроются вакансии, и тогда Управление пришлёт вам приглашения. Поэтому я настоятельно рекомендовал подыскать тихое место для прохождения практики, чтобы по её окончании никто из кураторов или ответственных за порядок в той местности не смог рассчитывать на ваше дальнейшее трудоустройство на постоянной основе. С моими доводами члены комиссии согласились, но, чтобы одновременно направить вас двоих, нужна очень веская причина. Может быть, всё-таки кто-то один туда поедет?

Майлз извлёк из пространственного кармана фляжку, ребром ладони открутил крышку и жадно припал к горловине. 

– Довели мы тебя, Вердинг, ох, довели. Вон, уже с утра пьёшь. - Ехидно заметила Стефания. 

Инспектор поперхнулся и закашлялся. Девушка подскочила к нему и похлопала по спине. 

– Спасибо. Это вода. Обычная колодезная вода. В аудитории так душно, что в горле пересохло. Я попробовал было открыть окно, так «закройте немедленно, нам дует»! Сезон битвы среди тех, кому дует, и теми, кому жарко, объявляю официально открытым! - сипло пробормотал Майлз. 

Тео усмехнулся и достал из сумки сложенный вчетверо лист:

– Надеюсь, что эта бумага разрешит все сомнения комиссии по интересующему нас всех вопросу.

Майлз развернул протянутый документ и прочёл:

– Свидетельство о заключении брака между Теодором Бартом и Стефанией Кроулер... Не понял. Это как? Некроманты же никогда не заключают официальные браки! 

Инспектор Вердинг ошарашенно посмотрел на «молодожёнов».

Стефания виновато развела руками в стороны:

– Значит такие вот мы неправильные некроманты.

Майлз скрутил свидетельство в трубочку и спрятал в рукаве мантии. 

– Вот чувствовал, что фляжку надо было не водой наполнять, а коньяком! Надо было прислушаться к себе. С вами двумя я точно с ума сойду на трезвую голову. Не знаю, зачем вам всё это понадобилось, но, надеюсь, что со временем вы меня посвятите в эту тайну. – С этими словами инспектор поднялся со скамейки и шагнул в открывшийся портал.

Тео задорно подмигнул новоиспечённой «жене»:

– Ну вот, Стеф, а ты боялась. Майлза даже откачивать не пришлось, в отличие от жреца!

Стефания рассмеялась, вспоминая, как накануне они пришли «жениться» в Храм Всех Богов. 

***

Главный жрец, узнав, КТО именно решил соединиться священными узами брака, долго краснел, бледнел, заикался и предлагал ещё раз обдумать столь серьёзный шаг. Однако, убедившись в непреклонности «жениха» и «невесты», всё-таки согласился провести обряд, надеясь до последнего, что молодые люди откажутся от своей затеи. Когда настало время произнести брачную клятву, Тео с досадой вспомнил, что забыл купить кольца. Жрец только было обрадовался, что появился весомый повод прервать церемонию, как на поднос, который держал служка, прямо из воздуха упали два кольца из огранённого чёрного металла. Стефания вместе с Тео произнесли соответствующие клятвы и обменялись презентованными Госпожой «символами брака». Жрец, глядя, как по завершению ритуала левые запястья молодых людей обвили чёрные татуировки, лишь произнёс: «Обвенчаны самой Смертью!» – И упал в обморок прямо на руки второго служки. Убедившись, что жизни старика ничего не угрожает, «молодожёны» поспешили удалиться.

– Тео, реакцию Главного жреца я могу понять. Ведь по традиции, при брачной церемонии своё расположение демонстрирует Любовь. Независимо от основного Покровителя брачующихся. И тогда считается, что брак будет долгим и счастливым. Но некромантам всегда благоволит Смерть. А с ней на конфликт Богиня амурных дел никогда не пойдёт. Поэтому «своих детей» всегда благославляет Госпожа Последнего Покоя. Учитывая, что из раза в раз все сочетавшиеся браком некроманты спустя какое-то время уходили к своей Покровительнице, то проведение подобных свадебных церемоний между двумя представителями нашей профессии начали считать дурным знаком и стали избегать, просто обмениваясь кольцами в знак принадлежности друг другу, без проведения официальной церемонии. Хотя с моей точки зрения, в данном случае перепутаны причины и следствия. Знаешь, у меня такое подозрение, что за давностью времени, все просто-напросто забыли, что поженившиеся некроманты не столько предстают законными супругами перед ликами Богов, сколько становятся в боевую пару. Отсюда и берут свои корни все страхи перед скорой кончиной «официально поженившихся магов смерти».

Тео тут же согласился с «супругой»:

– Определённо. Мало кто сейчас знает все нюансы тех или иных обрядов. Забылось за ненадобностью. Зачем вникать в суть, если итог прост и незамысловат? Но, по мнению  окружающих мы с тобой снова отличились, покусившись на давно сложившуюся традицию. Впрочем, когда нас это волновало?..

Стефания лишь махнула рукой, давая понять, насколько для неё важно общественное мнение, оторвавшись на секунду от цветущего куста шиповника, чьим умопомрачительным ароматом с нескрываемым удовольствием буквально упивалась последние несколько минут. 

Тео расстегнул оливкового цвета пиджак и расслабленно откинулся на спинку скамейки, подставляя своё смуглое лицо ласковым лучам июньского солнца, проникавшим через ажурные стены беседки. Жаль, что на севере такое короткое лето. Как истинный южанин, он очень скучал по солнцу и ловил каждое мгновение, чтобы насладиться им.

Над головой сквозь толщу воды размытым светлым пятном проглядывало солнце. Тео ещё раз дёрнул ногой, запутавшейся в обрывках старых сетей, неведомо откуда взявшихся в этом месте. Сейчас очень пригодился бы нож, которым он обычно отсоединял от камней, а затем, уже на берегу, вскрывал раковины, но попав в ловушку, юноша запаниковал и случайно выронил его. И теперь спасительный кусок металла покоился где-то на дне моря. Спуститься за ним вниз мешали всё те же сети. Выпутаться при помощи рук не получилось, сколько юноша не старался. Он уже успел тысячу раз пожалеть о своём решении нырнуть в одиночку именно в этом месте. Поблизости не было ни одной лодки ныряльщиков за жемчугом, поэтому бессмысленно было надеяться на помощь. А ведь он даже не сказал никому, что собирается нырнуть в этом  месте! И вода почему-то  молчала, когда за несколько мгновений до погружения по привычке «шептался» с волнами. Но как же мать?  Его смерть станет для неё последним ударом.

Воздуха в лёгких оставалось всё меньше и меньше, желание сделать вдох с каждой секундой усиливалось, в голове шумело, на уши давило. Тео не мог больше сопротивляться. В полном отчаянии он дёрнулся в последний раз, вырвавшиеся на свободу пузырьки воздуха устремились по направлению к солнцу, в нос и рот хлынула вода. Внутри всё словно пламенем обожгло. Казалось ещё мгновение и лёгкие разорвёт на мелкие кусочки. Перед глазами промелькнула вся его короткая жизнь, лица родителей и брата, какие-то обрывки воспоминаний из детства... А потом неожиданно пришло спокойствие, все неприятные ощущения пропали, и наступила спасительная темнота.

***

– Надо же... Совсем молоденький... Как жаль, что твоё время пришло...

Тео с трудом разлепил глаза, и, сфокусировав взгляд, увидел странную бледную женщину средних лет, одетую в элегантное старомодное чёрное платье, которая сидела рядом с ним на коленях и ласково гладила его по голове. Солнце по-прежнему стояло в зените, но выглядело каким-то блеклым, а  небо вместо голубого почему-то казалось пепельным. И обычно золотистый песок был странного мышиного цвета. Зато дышалось на удивление легко и безболезненно. Вот только движения грудной клетки не ощущались. Совершенно. А ещё было неестественно тихо. Не шумели волны, не пели птицы, не скрипела старая плакучая ива на пригорке. 

Тео резко сел, чуть покачнувшись:

– Так Вы...

Женщина грустно улыбнулась, поправив вуалетку рукой:

– Да, это я. Я всегда прихожу к своим детям. Или к тем, кто мог бы стать одним из них. Вот только в последнее время почему-то не все они возвращаются ко мне... И это меня весьма печалит. Ты готов идти со мной? Я провожу тебя. 

Тео с грустью посмотрел в сторону родной деревни. 

– Скажи, что тебя останавливает? О чём ты сейчас сожалеешь? - поинтересовалась собеседница Тео.

– Моя матушка сильно болеет, Госпожа. После того, как во время шторма погиб мой старший брат Адам, а впоследствии скоропостижно скончался отец, кроме меня у неё больше никого из родных и близких не осталось. Если уйду и я, то о ней абсолютно некому будет позаботиться. Не могу её оставить совершенно одну...

Женщина внимательно посмотрела на юношу и сделала вид, что ненадолго задумалась. 

– Хорошо. А если я дам тебе возможность «доглядеть» за матерью, исполнишь одно моё поручение? Высшие Покровители, конечно, не имеют права вмешиваться в жизнь простых смертных, но ведь бывают же исключения... Я могу даровать тебе отсрочку. Но в обмен на одну услугу... 

Ни на секунду не задумываясь, Тео тут же выпалил:

– Да, Госпожа!

Женщина усмехнулась и пожала его правую ладонь, скрепляя сделку. 

Поток устремившейся в его тело магической силы с головой захлестнул Тео своим жаром и так же внезапно схлынул, свернувшись, словно мурчащий котёнок где-то в районе сердца и оставив после себя лишь небольшое жжение на руке.

Одно неуловимое движение и Госпожа Последнего Покоя выпрямилась. 

– Я ещё навещу тебя, Теодор. И ты получишь ответы на все свои вопросы. Не бросай учёбу. Просто смени направление. Впрочем, твоя любовь к иллюзиям ещё может тебе пригодиться в будущем, как и твой природный дар...

 Неожиданно всё вокруг померкло.

***

Он очнулся снова лежащим на песке.   На этот раз принять сидячее положение удалось лишь с пятого раза. Согнувшись в три погибели, Тео закашлялся.  Трясущимися пальцами убрал со лба прилипшую прядь волос и огляделся.На пляже он был совершенно один. Рядом валялся обронённый ранее в море нож, чуть поодаль стояла сетка с раковинами. Сильно кружилась голова, всё тело нещадно ломило, каждый вздох отдавался острой болью в груди, противно саднила ободранная на щиколотке кожа. Значит, всё это ему не привиделось. Тео покрутил правой рукой и уставился на чёрную метку, которая становилась с каждой секундой всё бледнее, пока окончательно не исчезла. И хотя она стала абсолютно невидимой, всё равно ощущалась. Словно вшитая под кожу мелкая монетка. Тихонько звякнула цепочка, висящая на шее, по которой съехал вниз и повис медальон с эмблемой Школы магии Рострока. Являвшийся на самом деле простейшим артефактом перемещений, которые выдавали каждому ребёнку, пожелавшему получить образование, но жившему вдали  от той или иной школы. Распространённая практика. К тому же это было выгоднее, чем создавать и содержать пансионы при каждом учебном заведении. Вот только свой артефакт вместе с цепочкой Тео уничтожил, когда понял, что мать нуждается в круглосуточном присмотре и об учёбе придётся забыть. Но в том, что это «тот самый» сомнений не возникало. Та же щербина с краю, те же царапины... 

Благодаря стараниям и уходу, Тео удалось поднять мать на ноги, несмотря на то, что и местные лекари, и жители деревни заочно похоронили её в тот самый день, когда случился удар. Но всё равно требовалась ежедневная помощь. Впрочем, стоит попробовать вернуться к занятиям.

Тео зарылся ладонью в песок, затем зачерпнул полную пригоршню и пропустил  сквозь пальцы, наблюдая за тем, как золотистые песчинки медленно ссыпаются вниз, образуя небольшой холмик. Где-то вдалеке прокукарекал петух. 

***

Его мать тихо ушла во сне спустя три года, в то самое лето, когда он поступил в Университет, счастливо уверенная в том, что её сына, уроженца небольшой рыбацкой деревушки, ждёт большое будущее. Возраст и подорванное здоровье взяли верх. Слабым утешением для Тео служило то, что он до последнего был с ней.  Естественно, и о сделке, и о полученном от Госпожи даре, благоразумно умолчал. В отличие от других, Госпожа не ограничивала Тео клятвами и предупреждениями о неразглашении, так как знала, что госпожа Барт и так унесёт эту тайну с собой в могилу. Как любящий сын, он сам решил поберечь и без того слабые нервы матери. 

На похоронах кроме Тео, жреца и могильщика больше никого не было. Лишь к поминальному столу пришло несколько соседей. И те вскоре разбрелись по своим делам. 

Выждав положенные три недели траура, Тео продал дом, раздал соседям всё оставшееся имущество, кроме своих личных вещей, и навсегда покинул родные края. Больше его здесь никто и ничто не держало.

Почувствовав тонкие вибрации пространства, характерные для открывающегося портала, Тео вынырнул из воспоминаний и открыл глаза. Как раз в тот момент, когда взъерошенный Майлз шагнул вперёд, протягивая чёрную кожаную папку. 

– Здесь направления для вас обоих. Одно к Проклятым башням, другое к Гнилым болотам. Учитывая, кхм, все особенности, в этот раз локацию решили разделить. От каждого из вас будут ждать ежемесячный отчёт. Кто будет отчитываться по Проклятым башням, а кто по Гнилым болотам – решите сами. Только не забудьте вписать названия локаций в соответствующие направления. 

Вот письмо к старосте Хиллстоуна, это посёлок неподалёку. Там же находится дом, в котором практиканты живут на протяжении всей практики. Староста передаст вам от него ключи и поможет обустроиться.А это два предписания для бухгалтерии на выдачу годового содержания, включая стипендию, полагающуюся на весь период практики. Кстати, в повышенном размере, учитывая ваши красные дипломы. С чем вас обоих заранее поздравляю! Жаль, поприсутствовать на вручении не смогу. Дела. Когда отправляетесь? После выпускного? Или возьмёте полагающиеся два месяца?

Проигнорировав заданные вопросы, Тео взял в руки папку:

– Что насчёт остального?

Майлз приподнял край рукава мантии и взглянул на часы:

– Страйт как раз сейчас занимается этим. Зная педантичность моего братца, могу сказать, что эту часть договорённости можно считать исполненной. 

Стефания кивнула. Пока всё шло по плану. Тео подал едва заметный сигнал глазами. 

Майлз прищуривщись наблюдал за ребятами. Что бы ни задумали эти двое, ему уже заранее это не нравилось. Но сделка есть сделка. Особенно магическая. Так просто её не расторгнешь. С другой стороны, и Кроулер, и Барт дали клятвы, что вознаграждение, которое онипопросят,не будет угрожать безопасности королевства. Приставить бы к ним наблюдателя, да оснований нет. Ну, подумаешь, захотела влюблённая парочка молодожёнов уединиться в спокойном месте вместо того, чтобы в поте лица носиться по беспокойным кладбищам или помирать от скуки, перебирая бумажки в Управлении в ожидании вызова по прямому профилю. Ведь некромантов из Управления привлекают в самый последний момент, когда своими силами не справляются. 

– Чуть не забыл,  я договорился о том, чтобы места распределений не оглашали при вручении дипломов. Всё просто получат конверты с направлениями и сопутствующими бумагами.

–А вот это приятный сюрприз. Спасибо, Майлз, знаешь, как порадовать девушку! – кокетливая улыбка промелькнула на лице Стефании.

Тео усмехнулся, убирая папку в сумку: 

– Представляю, чего тебе это стоило! Комиссия, наверное, до сих пор ядом плюётся и проклинает не только одного назойливого инспектора, но и всё Управление в целом. 

– Не то слово! Эта стая занафталиненных ёжиков в чёрных мантиях чуть все иголки не сбросила от возмущения. Как же, на «святое» покусился, всю отлаженную веками схему порушил! Меня до сих пор не покидает ощущение, что в данный момент ректор с остервенением приколачивает мой портрет на стенд «Такие, как они, разрушают мироздание!» Радует только одно: судя по тому, что среди возгласов комиссии прозвучали и ваши имена, компания нарушителей подобралась замечательная. Мне нравится! – Майлз от души рассмеялся, вытирая проступившие слёзы. 

– Вот она, вершина карьеры грозного главы Третьего отдела Управления Внутренней Безопасности Магического Совета! Не медаль, не орден «За заслуги», а стенд «Их разыскивает...», простите, немного перепутал, «Запомните эти асоциальные физиономии закоренелых нарушителей общественных устоев». А ты, Майлз, всё за преступниками гоняешься! Сколько лет потрачено зря. А надо было всего лишь выбесить экзаменационную комиссию! – Тео поднял указательный палец вверх. – Ладно. Раз все договорённости соблюдены, в таком случае, мы отправимся к месту назначения сразу после торжественного вручения дипломов. Не вижу смысла задерживаться.

Инспектор задумчиво потёр указательным пальцем короткую бороду, аккуратно обрамляющую квадратный подбородок.

– Тео, неужели ты решил превратиться в домашнего тирана и лишить молодую супругу удовольствия посетить выпускной бал? Многие девушки мечтают об этом дне чуть ли не с момента поступления в Университет, чтобы блеснуть своими нарядами и продемонстрировать свои танцевальные навыки. 

– О да! Я –тиран! Утащу Стеф на кладбище и навсегда там оставлю!–Тео «зловеще» расхохотался, добавив в голос демонические нотки. 

Стефания, не удержалась и прыснула в кулачок.

– А если ты ещё запрёшь меня в каком-нибудь древнем склепе... – девушка азартно блеснула глазами, явно предвкушая, как доберётся до чьих–нибудьстарых могил и будет их изучать. 

Майлз прекрасно знал о её маленькой слабости к исследованию фамильных захоронений,  но не смог удержаться, чтобы не закатить глаза:

– Стеф! Ты неисправима! 

Стефания смахнула несуществующую пылинку с платья цвета фуксии:

– Конечно! Зачем портить само совершенство? 

Майлз покачал головой.

– Только дайте договоримся, что, в случае чего, тут же свяжетесь со мной. 

Тео и Стеф синхронно нарисовали в воздухе знак магической клятвы:

– Клянёмся, что в том случае, если столкнёмся с чем-то, на что наших сил и знаний не хватит, тут же призовём на помощь инспектора Майлза Вердинга. 

–  Это, конечно, не совсем то, что я хотел бы услышать, но клятву принимаю. 

Прозрачный знак налился чёрно-серебристыми искрами и исчез, подтверждая, что ритуал соблюден полностью. 

Майлзу нравилось работать со Стефанией и Тео. С ними было легко и комфортно, несмотря на некоторые их «чудинки». В принципе, по сравнению с бешеными «тараканами», обитающими в каждом втором служащем Управления, то были просто милые пустячки. При всей своей эксцентричности оба подходили к поставленным задачам максимально серьёзно, работая с полной самоотдачей и частенько предлагая нестандартные решения. Таких нештатных«помощников» было принято беречь, как зеницу ока, скрывая не только личности, но и сам факт существования. О том, что на Вердинга работает кто-то негласно, до вчерашнего дня не знал никто ни в Управлении, ни в Департаменте. Единственным посвящённым оказался Страйт. И то из-за просьбы Тео. Но в том, что брат не будет распространяться на этот счёт, у Майлза сомнений не возникало. Не в правилах Страйта трепать языком. Максимум, чем «грозила» инспектору откровенность насчёт помощников – это перспектива соперничества с братом в желании видеть Стефанию и Тео в рядах своих сотрудников. Зная дотошность брата, Майлз не питал никаких иллюзий по поводу того, что тот не станет ими интересоваться. А уж оценить потенциал ребят и сложить «два и два», чтобы понять, кто выполнял некоторые поручения в последних расследованиях Третьего отдела...  Старшему служащему Департамента Магической Безопасности – раз плюнуть. Впрочем, на этот случай у Майлза был железный аргумент в свою пользу. Но это потом. Сперва нужно разобраться со всеми загадками, которые ему подкинули Стефания и Тео. Завтра же он этим и займётся, а сегодня необходимо передать материалы по делу Торна в отдел Дознания. 

– Кстати, поздравляю вас обоих с бракосочетанием. Как говорится: совет да любовь! Хотя вам больше подойдёт «тлена да неупокоенных могил»! Уж извините, без подарка, не успел подготовить. Не пригласили, не уведомили… –Вердинг виновато развёл руками и огорчённо шмыгнул носом. Весёлый смех, взорвавший тишину беседки, спугнул сидящих на ветках воробьёв.

Майлз напоследок крепко обнял ребят и снова ушёл порталом.

– Стеф, есть предложение: после вручения дипломов заглянуть в бухгалтерию, а затем спустить все причитающиеся нам деньги подчистую. Что думаешь на этот счёт?

– Поддерживаю! В свою очередь предлагаю начать наш безудержный кутёж с артефакторной лавки.

–  Договорились!

 Майлз потёр покрасневшие глаза и захлопнул очередную папку со старыми отчётами. Вроде ничего особенного. Обычные отчёты на первый взгляд. Да и на второй –тоже. Каждые двадцать лет комиссия, состоящая из королевских некромантов Высшей ступени, инспектировала территории возле Проклятых башен и Гнилых болот. И раз за разом давала заключение, что всё в полном порядке, магический фон не превышен, печати целы, однородность контуров не нарушена и ни малейшего повода для беспокойства нет. 

За последние годы ни одной жалобы от местного населения не поступало. Ходатайств от старосты о назначении в посёлок постоянного некроманта в бумагах так же не нашлось. Вроде всё в порядке, но чутьё буквально кричало о том, что что-то здесь не так. И дело даже не в намёках Стефании. Она лишь дала подсказку. Тут нечто другое… 

Раз в официальных актах обследования локации королевской комиссией не нашлось ничего подозрительного, придётся проверять все отчёты практикантов. С другой стороны, если бы возле Проклятых башен действительно творилось что-то необычное, наверняка этот факт нашёл бы своё отображение в докладных записках и университетские кураторы точно обратили бы на это внимание. Хотя... Если учесть, что практикой заведовал Эдвин Торн, он вполне мог всё замять. Но какой у него в этом интерес? В ближайшее время его должны допрашивать дознаватели. Может быть, что-то прояснится. Жаль, что повлиять на  работу отдела Дознания нет ни единой возможности. Дело о взятничестве- это не дело об убийстве, шантаже или заговоре против властей. Официальных причин для ускорения рассмотрения всех обстоятельств и, вследствие этого, внепланового проведения допроса - нет. На данный момент дознаватели успели «поработать» только с Хайлдером. Следующим на очереди - Сандерс. И только потом, на основании показаний этих двоих, будет избрана тактика ведения допроса Торна. Всё-таки Первый проректор Университета - это не рядовой профессор. Тут надо действовать максимально аккуратно. 

Подхватив папку поудобнее, Майлз вышел из своего кабинета и направился к выходу из отдела, чтобы вернуть документы в архив, но в дверях столкнулся с инспектором Эрнестом Найтом, главой одного из отрядов боевых магов.

– Приветствую! Что изучаешь? Оу, отчёты по Проклятым башням. Брр, гиблое место. Как вспомню тот мерзкий туман, приходящий каждый вечер с болот, так вдрогну. До сих пор при одном упоминании о них возникает ощущение надвигающейся жути. – Эрнест поморщился, передёрнув плечами. 

Майлз пожал протянутую руку:

– И я тебя приветствую! Эрн, а ты что, практику там проходил в юности или бывал по долгу службы?

Собеседник презрительно фыркнул:

– Скажешь тоже! Я в Хиллстоуне родился и почти всё детство провёл. Потом, когда мне восемь исполнилось, мы с родителями к родственникам переехали. В Нортон. А потом уже, перед поступлением в Академию, перебрались сюда. 

Майлз искренне удивился:

– А ты ничего не путаешь? Не должно быть там ничего нагнетающего жуть. 

Эрнест с любопытством посмотрел на своего оппонента:

– Шутишь? Там же знатные могильники остались после последней Магической войны. Что у Проклятых башен, что в Гнилых болотах. К ним близко подойти даже самые отчаянные опасались. Из местных жителей все, кто мог, уехали из Хиллстоуна. Остались лишь те, кому податься некуда. 

– Эрн, там же защита стоит сильная! Она полностью исключает влияние могильников. –Возразил Майлз. – Не должно быть ничего такого, о чём ты рассказываешь. Может это просто были детские страхи?

Эрнест вздохнул:

– Майлз, я, конечно, всё понимаю, но можешь мне верить. За всё время, что я там прожил, относительно спокойно было лишь раз. И то недолго, а вскоре мы переехали.

Майлз подхватил сползающую папку повыше.

– Эрн, прости за нескромный вопрос, тебе сейчас сколько лет?

–Почти сорок семь. 

Предпоследняя комиссия как раз была почти тридцать девять лет назад... Майлз подскочил на месте, словно громом поражённый, и побежал в сторону архива, открывая на ходу портал.

***

Майлз создал третьего по счёту «архивиста» и откинулся в кресло, наблюдая, как магический шарик–поисковик заметался между стеллажей, выбивая с полок нужные папки, которые тут же появлялись перед инспектором на столе. Первое заклинание рассеялось достаточно быстро: Хиллстоун был не так уж велик, чтобы посылать ежегодно данные в центральный архив по поводу прибыли-убыли населения. Пришлось заходить с другой стороны и попросить «архивиста» собрать всю имеющуюся информацию за последние полвека со всех уголков королевства о переселенцах из Хиллстоуна. Картина вырисовывалась неутешительная: за последние лет тридцать действительно немало жителей посёлка переехало. Если прикинуть в процентном соотношении, то для местности с якобы «стабильным магическим фоном» это более, чем подозрительно. И временной период совпадал с тем, который ранее упомянала Стефания. 

Значит, придётся не только проверять отчёты всех практикантов, направленных за этот период к Проклятым башням, но и беседовать с ними лично. Желательно ещё пообщаться с теми, кто знал погибших и умерших во время постдипломной практики, и перепроверить обстоятельства их «ухода». Майлз взъерошил руками волосы. Жаль, что в ближайшее время связаться со Стефанией и Тео не удастся: по его просьбе, под видом внеплановой проверки лояльности к «короне», Страйт заблокировал всяческое  сообщение с Хиллстоуном. 

Третий «архивист» лишь подтвердил слова Эрна, что ни один из уехавших так и не вернулся в родной посёлок. 

– Хранитель!

Перед Майлзом тут же появился дух-хранитель архива.

– Чего изволите, инспектор Вердинг?

– Меня интересует перечень всех материалов, запрошенных за всё время с момента поступления в Университет Стефанией Кроулер и Теодором Бартом. 

– Ожидайте.

Дух исчез. 

Через пятнадцать минут перед Майлзом возник толстый свиток. Инспектор осторожно потянул за край, но не удержал, и в итоге рукопись раскрутилась до дальних стеллажей. 

– Когда же они успели все эти документы просмотреть? Хранитель!

– Да, инспектор Вердинг. 

– Не могли бы Вы добавить в этот список сведения, запрошенные Грегори Бэккетом?

– Ожидайте. 

Спустя минут десять рукопись ещё  удлинилась метра на четыре. 

Майлз присвистнул:

– Похоже, что здесь меня и похоронят.  Причём, не факт, что к этому времени успею изучить хотя бы половину бумаг из этого списка.

Дверь в архив со скрипом приоткрылась:

– Инспектор Вердинг Вы здесь? 

– Да!

На пороге показался Сервин, Старший секретарь Управления. Через его руки проходили все входящие и исходящие документы, он был в курсе деталей каждого расследования и по праву считался местным «серым кардиналом».

– Ну, надо же! А я не поверил, когда инспектор Найт сказал, что Вы решили поработать с бумагами в архиве. Это так на Вас не похоже... Обычно за бумажную работу Вы  усаживаете младших коллег. 

Майлз раздражённо дёрнул плечом:

– Видимо, настало время нарушить традицию. А Вас что сюда привело, Сервин?

Секретарь досадливо всплеснул руками:

– Ой, тут такое дело, такое дело... Нам стажёров прислали из Академии. С факультета Аналитики и Статистики, а в нашем отделе Аналитики пока некуда их пристроить. Не могли бы Вы хоть парочку взять к себе в отдел на месяцок? Или троих хотя бы?

Майлз заметно оживился:

– А сколько их всего?

– Десять человек. 

– Беру всех! Оформляйте! 

Сервин близоруко прищурился сквозь толстые стёкла очков:

– Инспектор Вердинг, у Вас новое дело? Или Вы ещё работаете над делом Торна?

– Над делом Торна, над делом Торна...- рассеянно пробормотал Майлз, делая пометки в блокноте. 

Сервин снял очки и принялся протирать их специальным платочком:

–Так с ним и остальными участниками сговора сейчас работают из отдела Дознания. Считайте, что дело закрыто. 

Майлз раздражённо отложил карандаш в сторону:

–Уважаемый Сервин, пока дело официально не закрыто, работа над ним продолжается. Так что жду Ваших стажёров. И каждого из них под заклятие О неразглашении!

Старший секретарь водрузил свои «вторые глаза» обратно на нос, убирая аккуратно сложенный платочек в специальный футляр.

– Как скажете, инспектор Вердинг. Заклятие стандартное или желаете что-нибудь добавить в рамках дела?

Майлз ненадолго задумался:

–Знаете что, Сервин, пожалуй, я лично займусь всеми вопросами, касающимися конфиденциальности, а Вы подготовьте, пожалуйста, все соответствующие бумаги о прикреплении стажёров к моему отделу. 

– Будет сделано. Их потом куда сопроводить: в отдел, в Ваш личный кабинет или сюда?

Майлз окинул взглядом помещение архива, прикидывая, хватит ли на всех столов и стульев.

–Давайте сразу сюда. Мне тут ещё долго с документами работать.

Сервин кивнул и направился к выходу, бормоча о том, что стоит ожидать камнепада с небес, раз Вердинг САМ засел за бумажную работу вопреки давно сложившейся традиции.

С группой стажёров Майлзу несказанно повезло. Ребята попались грамотные, сообразительные и ответственные. Парочку из них он даже решил пригласить после окончания стажировки работать под своим началом. Талантливые аналитики ему в отделе точно пригодятся. Опять же, будет кому заняться бумажной работой, которую он терпеть не мог. К сожалению, без тщательного изучения большого количества различных материалов полноценная работа над любым делом невозможна. Но как же перелопачивание различных таблиц, сводок, отчётов утомляло... Пока выцепишь из всего этого нужную информацию... Пока сопоставишь с уже имеющейся…А время уходило. Поэтому периодически кого–то из сотрудников приходилось оставлять в отделе « ковыряться в бумажках», пока остальные по ходу действия и с поправками на поступающую информацию корректировали свои действия. Просиживанию штанов в кабинете, хоть и с пользой для дела, Майлз предпочитал оперативную работу. Даже став начальником Третьего отдела, он не изменил себе. Да, отчётности добавилось, зато расширились возможности по взаимодействию с другими отделами и структурами. 

К полудню третьего дня стажёры отработали почти семьдесят процентов списка, полученного от Хранителя. Разноцветные «архивисты» летали от стеллажа к стеллажу, от одного ящика с карточками к другому с такой частотой и скоростью, что создавалось ощущение, будто это не помещение архива, а центральная площадь столицы во время карнавала и запуска фейерверков. На стол ложились всё новые и новые предварительные статистические выкладки. Копии которых тут же расходились по остальным группам, на которые разделились стажёры для удобства, и принимались в работу, чтобы максимально учесть все данные. 

Сам же Майлз занялся личными делами практикантов, направленных за последние тридцать лет к Проклятым башням. Как и советовала Стефания. Раз за разом он возвращался мысленно к тому разговору, тщательно анализируя всё услышанное. 

Итак. Из тридцати практикантов одиннадцать умерли, либо погибли во время прохождения практики в разные годы. Чуть более, чем треть. Что-то многовато для «магически спокойного» места, если закрыть глаза на то, что каждая смерть выглядела более-менее естественной. Кто-то не справился с результатами своих экспериментов, кто-то подхватил болотную лихорадку, кто-то неудачно свернул себе шею, решив самостоятельно починить крышу или гнилые половицы на чердаке... Прямо-таки аномальная зона для «счастливчиков».

Осталось ещё девятнадцать некромантов. В списках умерших их имена отсутствовали, ни в чём преступном замечены не были, жалоб на работу не поступало. Информация ни о чём. Нулевая по пользе.

Майлз лично формировал и отправлял этот запрос. Но ощущение чего-то неправильного по-прежнему не покидало инспектора. Отложив себе на стол семь личных дел из числа последних практикантов, успешно переживших практику, по остальным поручил изучить и собрать всю возможную информацию тем самым двум стажёрам. Макулатура из списка Хранителя подождёт, решил он. Бегло просмотрев все отобранные папки, Майлз убрал в карман полученный ответ на запрос с адресами бывших практикантов, назначил старшего и ушёл порталом, намереваясь переговорить как можно скорее с этими семерыми. 

***

В архив Майлз вернулся лишь к шести часам вечера. Результаты были неутешительными. Четверо из семи за эти годы превратились в законченных алкоголиков, что было практически невероятным, учитывая природные особенности некромантов, заключавшейся в повышенном метаболизме и сопротивляемости организма к различным ядам и алкоголю, в том числе. К моменту появления Майлза каждый из них уже ни лыка не вязал.   Зато инспектор прекрасно запомнил ужас, появившийся в их глазах при упоминании о Проклятых башнях и Гнилых болотах. Эти пьяницы опустились настолько, что только числились по документам практикующими некромантами, а на деле работали, если можно так назвать круглосуточное валяние в алкогольном беспамятстве в сторожке, кладбищенскими сторожами.

Оставшиеся трое наоборот находились на хорошем счету у своих работодателей, не брезгуя ни какими подработками, но при этом одевались более чем скромно, жили в предоставленных комнатах, что опять же было не характерно для их возраста и положения. Платили им более, чем хорошо. Вопрос: куда же они девали такие деньги? По примерным подсчётам Майлза, каждый из них давно мог купить себе приличный дом либо за наличные, либо с небольшой отсрочкой, и обзавестись семьёй. На все расспросы о прохождении практики отвечали нейтрально и односложно. Однако, стоило начать выяснять подробности, как у всех троих начинало кровить из носа. Конечно, можно было всё списать на волнение и усталость в конце дня, но в такие совпадения Майлз не верил. Похоже, что они были под заклятием о неразглашении. Но осторожное «прощупывание» на предмет ментального воздействия на сознание ничего не дало. Никаких следов. Майлз дотронулся до широкого невидимого браслета на левой руке и несколько раз покрутил его, как обычно поступал в моменты задумчивости.

Поручив ещё одному практиканту получить доступ и проанализировать финансовые потоки всех троих, инспектор погрузился изучение отчётов от стажёров. Страницы пестрели бесконечными таблицами, графиками и диаграммами. Спустя некоторое время от бумаг его отвлёк голос одного из стажёров:

– Инспектор Вердинг!

– Да, Джейкоб.- Майлз отложил в сторону уже просмотренные отчёты и взял в руки стопку следующих. 

– Согласно банковским выпискам, и Роберт Леннарт, и Эндрю Картер, и Филипп Сайлс примерно через месяц после направления на практику взяли экстренные ссуды в банке. И до сих пор их погашают. Хочу обратить Ваше внимание на тот факт, что каждому из них банк предлагал подать документы на рассмотрение займов под более низкие проценты и на более выгодных условиях, но все трое категорически отказались, настаивая только на тех, которые имели максимально быстрые сроки одобрения...

Майлз быстро пробежался глазами по протянутым бумагам. Суммы займов были примерно одинаковые. Так. Стефании для её маленького спектакля бухгалтерия выделила 650 золотых. Раньше размер взятки составлял меньшую сумму. Но это до распределения на практику. А если попробовать откупиться уже во время прохождения... Майлз сделал несколько нехитрых расчётов с поправкой на примерные цены тех лет, когда заинтересовавшая его троица проходила практику. Получилось, что откупиться от практики уже после распределения обходилось в пять раз дороже, чем «до». Заодно это объясняло, почему отчёты этой троицы так неуловимо были похожи друг с другом. Им просто дали переписать своими словами чью-то ранее сданную работу.

Желание бросить всё прямо  сейчас, и отправиться к Проклятым башням с каждой минутой становилось всё сильнее и сильнее, но для официального вмешательства должны были быть более весомые причины, чем просто подозрения. 

– Джейкоб, остаёшься за старшего! Если что, я буду в отделе Дознания. Пора, наконец-то, и мне пообщаться с бывшим Первым проректором Университета.

Майлз выскочил из-за стола и стремительно направился в сторону выхода. Отдел Дознания находился на нижних этажах Управления и был защищён всевозможными заклятиями и плетениями во избежание побегов среди подследственных. Поэтому во всём здании это было единственное место, где не действовали порталы. И куда можно было добраться исключительно на своих двоих.

– Инспектор Вердинг!

– Да, Ребекка! – раздражённо откликнулся Майлз, притормаживая перед дверями. 

– Это касается оставшихся двенадцати некромантов. 

Майлз отвёл назад правую руку:

– Адреса!

– А их нет. Каждый из интересующих Вас некромантов бесследно исчез в течение пяти лет с момента завершения практики у Проклятых башен. Все они до сих пор числятся без вести пропавшими. – Девушка поправила съехавшие на кончик носа круглые очки и протянула документы инспектору.

– Что?

Майлз резко обернулся и посмотрел на практикантку, держащую в своих руках ворох бумаг с красными штампами, которыми обычно маркировали заявления о пропаже. Вот почему ответ на его запрос показал, что они живы. Надо было сформулировать более расширенное задание. Но кто ж предполагал?!

– Твою ж мать!..– выругался Майлз и, развернувшись в сторону к двери, столкнулся с кем-то входящим в архив.

– Тогда уж нашу мать, дорогой братец! – раздался насмешливый голос. 

– Страйт? А ты что здесь делаешь? – удивлённо воззрился Майлз на младшего брата, как всегда, облачённого в идеально выглаженную бежевую мантию Старшего служащего Департамента Безопасности.

– Соскучился и решил старшего братика навестить. Ты лучше расскажи мне, пожалуйста, чем тебя прогневала наша дражайшая родительница, что так её внезапно упомянул? – Страйт выжидающе уставился своими светло-серыми глазами на Майлза.

Инспектор подхватил брата за локоть и вытащил в коридор.

– По дороге поговорим. У меня очень мало времени. 

Тонкие губы Страйта растянулись в ироничной улыбке:

– Я тоже рад тебя видеть. Насчёт твоей просьбы. Сегодня перехватили вестника. Учитывая, как «часто» ты обращаешься ко мне за помощью, я решил лично проследить его путь. И знаешь что?

– Что? – Майлз чуть притормозил. 

– Его отправила двенадцатилетняя девочка. – Невинно хлопнул длинными светлыми ресницами младший брат. 

–Страйт! – буквально прорычал сквозь зубы Майлз. 

–Хорошо-хорошо! Если ты настаиваешь! – с ехидной полуулыбкой примирительно поднял вверх руки Вердинг-младший. – Цитирую дословно: «Срочно приезжай! Матушка серьёзно приболела»

У Майлза внутри кольнуло нехорошее предчувствие. Именно на такого рода сообщения просил обратить внимание Тео. Ещё и этот внезапный визит Страйта. Чтобы его младший брат соизволил оторваться от любимых многочисленных бумажек и добровольно покинул свой уютный кабинет? Для этого луна должна была упасть на Департамент и сравнять его с землёй. И то была велика вероятность того, что среди развалин обнаружился бы невозмутимый Страйт с кружкой любимого чая в одной руке и пачкой бумаг в другой, дочитывающий очередное донесение. Значит, появился действительно серьёзный повод или... предчувствие.

При всей своей непохожести у братьев была одна общая черта: чутьё. То самое чутьё, которое раз за разом вело Майлза в нужном направлении даже в самых, казалось бы, тупиковых делах.

Тем временем Страйт, не сбавляя шага, продолжил:

– Ауру девчонки я считал с записки моментально и мне стало любопытно, откуда у коренной жительницы Торсы,только недавно переехавшей в столицу, родственники в Хиллстоуне. Ты же знаешь, как уроженцы пустыни «любят» болота. И я решил немного прогуляться во время обеденного перерыва. Представляешьмоё удивление, когда выяснилось, что так называемая «матушка» не только жива и здорова, но и понятия не имеет не только о своём недуге, но и о том, что у её семейства есть знакомые в Хиллстоуне. Девчонка же после недолгого сопротивления... Не смотри на меня так испепеляюще. Ничего ужасного, по крайней мере, с твоей точки зрения, я не совершил. Даже про мрачные застенки Департамента не упомянул, не говоря уже об озвучивании методов дознания. Вопрос решился весьма банальным способом. С тебя, кстати, золотой. Так вот. Вестника она отправила по просьбе своей соседки.

– И? Страйт, если ты и дальше продолжишь тянуть, клянусь, я тебе собственноручно голову откручу! – обычно уравновешенный Майлз начал терять терпение. 

– Не открутишь. Моя голова весьма ценится в Департаменте. Тебя просто казнят на месте. Даже не разбираясь в причинах, побудивших на совершение этого проступка. – Страйт провёл левой рукой по своим безупречно уложенным волосам цвета спелой пшеницы, будто проверяя, не растрепались ли они.

Майлз гневно сверкнул глазами:

– Вот как чувствовал, что ещё в детстве тебя стоило придушить, змей ты наглый. 

Страйт беззвучно рассмеялся:

– Буду считать это признанием моего интеллектуального превосходства и проявлением зависти с твоей стороны. Если ты позволишь, то продолжу. На чём я остановился? Ах, да. Соседка. Дело в том, что соседке восемьдесят четыре года. Представляешь, сколько же лет должно быть её матушке? Ты знаешь таких долгожителей среди простых людей, тех, кто не обладает магической силой? Я – нет. Зовут соседку ГайраЛарсон и она...

– ...служит экономкой у профессора Торна. – Шумно выдохнул Майлз. 

Страйт скорчил обиженную рожицу и сложил губы куриной жопкой:

– С тобой не интересно. Так и быть. Золотой можешь не возвращать. 

***

Майлзу порой хотелось хорошенько стукнуть брата за манеру общения. Но стоило признать, что этот недостаток с лихвой перекрывала способность тогоза короткий промежуток времени добыть нужную информацию. И дело даже не в занимаемой должности. Среди огромного потока информации Страйт всегда умудрялся вычленить самую важную. Даже будучи не в курсе всех подробностей просьбы Тео, он сумел сделать правильные предположения и проверить их состоятельность. Исходя из информации,  полученной от Страйта, получалось, что Эдвин Торн всё-таки связан с той тайной, раскрывать которую не торопились ни Стефания, ни Тео... Ещё и эти странные исчезновения некромантов. И снова Кроулер была права: по большому счёту ни одного из них толком и не искали. Так, взяли заявления от хозяев комнат по поводу исчезновения жильцов и всё. Потом упоминания Эрна о творившейся по вечерам в Хиллстоуне чертовщине...

– Не хочешь поделиться, что там интересного раскопали твои помощнички? – отвлёк его от размышлений голос брата. 

– Я и сам пока не в курсе... – признался Майлз.

– Потрясающе. Во истину, талантливые ребятки. Использовать начальника Третьего отдела Управления Внутренней Магической Безопасности втёмную! –Страйт несколько раз хлопнул в ладоши от восторга. – Отдашь мне их потом?

– Перебьёшься. – сухо огрызнулся Майлз. 

– Жадина, – разочарованно резюмировал младший Вердинг. –Всё не можешь простить, что в детстве самые вкусные конфеты доставались мне?

– Да иди ты! – вялая отмашка инспектора Страйта ни чуть не задела.

Что бы ни думали окружающие, глядя на их вечные перепалки, друг за друга они могли глотки порвать любому обидчику. А недоброжелателей у них обоих за годы службы накопилось немало. Многие желали посмотреть, какого цвета кровь у братьев Вердингов. Особенно у Страйта, снискавшего в определённых кругах славу едва ли не самого опасного среди служащих Департамента из-за своей манеры достаточно жёстко вести дела. А спокойствие, с которым он присутствовал на допросах самого высшего уровня, породило слухи о садизме  и некоторой маниакальности. Впрочем, все эти байки имели и положительный эффект: порой лишь услышав, кто будет находиться во время дознания, некоторые преступники сразу начинали каяться во всех своих грехах. Поэтому Майлз иногда в шутку называл брата не иначе, как «Главный садист всея Департамента». На что получал в ответ «От главного палача Управления слышу». Как глава Третьего отдела, он имел полномочия в исключительных случаях выносить приговор и приводить его в исполнение на месте. И этим правом, к сожалению, пришлось неоднократно воспользоваться, так как тащить в Управление обезумевшего мага-убийцу или того хуже – маньяка, положившего массу народа попросту опасно и не целесообразно. Уже бывали случаи, когда гибли маги Управления из числа конвоиров, потому что каждый преступивший закон маг знал, какое будущее его ждёт после поимки и всячески пытался избежать попадания в отдел Дознания. 

Одна из особенностей именно Третьего отдела состояла в том, что в отличие от других отделов Управления, он не имел узкой специализации. Его сотрудникам поручались либо самые опасные дела, либо те, с которыми не могли справиться другие в силу тех или иных причин. Поэтому, получая новое задание, никто не знал, с чем в итоге придётся столкнуться на этот раз: будет ли это расследование банальной кражи, но совершённой талантливым вором, или серии убийств, или, как с делом Торна – с вычислением группы взяточников, промышлявших в Университете долгие годы и тем самым наносившим урон «короне» и обществу в целом в виде слабо подготовленных специалистов весьма специфического профиля.Вот и на этот раз всё оказалось не так просто.

– Судя по знакомой лестнице, ведущей в подземелье, путь наш лежит к дознавателям. Может просветишь, с какой целью решил их навестить? – безмятежность в голосе брата могла обмануть кого угодно, но только не Майлза. «Гончая взяла след…» – Как любил когда-то поговаривать их дед.

Миновав три пропускные арки, каждая из которых вспыхивала определёнными цветами при приближении, показывая, что допуск подтверждён, братья подошли к массивным дверям отдела Дознания. Пришлось чуть задержаться, ожидая, пока два силовых потока, отделившиеся от дежуривших в этот день стражей, просканируют обоих. Оказавшись внутри тёмного помещения с множеством уходящих в разные стороны коридоров, Майлз потянул брата в третий по счёту от входа. 

– Ты уверен, что нам сюда? – осторожно уточнил Страйт, заглядывая в соседние тоннели. 

– Абсолютно. Так быстрее. В конце именно этого коридора сейчас как раз должна быть дверь, ведущая в кабинет Финна. И ещё некоторое время она будет там. 

Младший Вердинг закатил глаза и пробурчал под нос:

– Ох, уж эти ваши змеящиеся коридоры и блуждающие двери! Случись пожар, в принципе, можно не торопиться спасаться. Один фиг – не выберешься. Пока будешь искать нужное направление с нужной дверью, в пепел превратишься. Только в отличие о феникса, возрожение грозить не будет...

– А вот это ты зря. В случае форс-мажора, угрожающего жизням, пространство само стабилизируется, создавая наиболее оптимальные пути эвакуации. Высшая магия, однако.  – Майлз нравоучительно поднял указательный палец вверх. – Зато в обычное время подобная изменяющаяся система коридоров и входов-выходов дополнительно создаёт помехи для побега из-под стражи. 

Не сбавляя шага, Страйт засунул руки в карманы мантии и задумался.

– Интересно, а сколько времени можно блуждать по «дознавательским» подземельям?

Майлз пожал плечами:

– Не знаю. Но, думаю, очень долго. Леонард однажды рассказывал, как они всем отделом наблюдали за одним бедолагой, пытавшемся сбежать отсюда. Целую неделю развлекались. Заодно и систему защитных барьеров в действии проверили. 

Страйт опасливо взглянул на брата:

– А потом? Бывший узник сошёл с ума или так, просто умер от безысходности и ужаса?

– А потом вернулся Финн из командировки и «прикрыл лавочку». Пришлось беглеца обратно в камеру возвращать. Так тот так рад был, чуть целоваться и обниматься к дознавателям не полез. Еле отбились. Таким образом, эксперимент по вычислению длительности скитаний в коридорах отдела Дознания не был полноценно проведён. – Мрачно поделился Майлз. 

– Жаль. Но я бы с удовольствием взглянул на записи. 

– Записи тоже все уничтожили. После того, как Финн пообещал аннулировать у экспериментаторов допуски на выход за пределы отдела, если ещё раз столкнётся с малейшими упоминаниями об  эксперименте. Чтобы на своих шкурах прочувствовали, каково это, ходить в бесконечному кругу. – В голосе Майлза  проскользнули нотки сожаления. 

– Это он явно погорячился. 

– Угу. 

Несколько минут они шли молча, думая каждый о своём, пока перед ними не возникла чёрная дверь, к  которой была прикручена табличка: «ФИННЕУС БРАЙРЕД. Начальник отдела Дознания». А ниже мелом кто-то коряво дописал «ПытоШная» и схематично изобразил человечка на дыбе. 

Страйт усмехнулся:

– Я смотрю, весёлые ребята у вас тут работают...

Майлз только развёл руками:

– Работа сложная. Морально. Сам понимаешь.  Вот и компенсируют...

Страйт лишь ехидно улыбнулся и толкнул дверь. 

К сожалению, Финна на месте не оказалось.

Разглядев неприметную дверь в углу, Майлз подал знак брату следовать за ним.

***

В отделе Дознания царила непривычная суета. Не надо было к гадалке ходить, чтобы понять, что что-то случилось из ряда вон выходящее. Братья быстро сориентировались в хаотично движущемся потоке дознавателей и обнаружили главу отдела, говорившего на повышенных тонах с одним из своих подчинённых. Едва завидев их обоих, ФиннеусБрайред заметно побледнел и моментально свернул разговор.

Поприветствовав друг друга рукопожатием, Майлз не стал откладывать дела в долгий ящик и активировал сферу, защищающую от прослушивания:

– Мы по делу. Необходимо срочно побеседовать с Эдвином Торном. 

Финн сверкнул глазами и низко рыкнул:

– Торн погиб.

– Как?

– Сильнейший ментальный блок. Мгновенное кровоизлияние в мозг. Мы ничего сделать не смогли. - Финн раздосадованно стукнул кулаком по стене.

Страйт окатил холодным взглядом  Брайреда:

– Кто из ваших менталистов с ним работал? Я хотел бы взглянуть на записи и побеседовать с участниками допроса. Надеюсь, все записывающие кристаллы в полном порядке?

Глава дознавателей едва заметно поёжился от ледяного тона и махнул рукой в сторону стеллажей:

– Да-да, конечно, господин Вердинг. С ним работал Леонард Стивенсон. 

– Вот так всегда. Одним – «господин Вердинг», а другим просто – «Привет». – пробормотал чуть слышно Майлз.

Страйт удалился в указанном направлении, попутно выбрав одного из дознавателей, участвовавших в допросе Торна, в качестве сопровождающего.

– Леонард сам в шоке. Его самого чуть не пришлось откачивать после гибели Торна. - проводил взглядом направляющихся к стеллажам Финн.

Майлз скрипнул зубами. Леонард Стивенсон на протяжении долгих лет по праву считался лучшим менталистом Управления. Так что вероятность профессиональной ошибки с его стороны можно было смело исключить. 

– Что-нибудь необычное заметили?

Главный дознаватель устало потёр лоб:

– Очень странный ментальный блок. Не просто воздействие тёмной магией. Точнее не только она оказала своё влияние. Удалось уловить слабый след некромантии. Довольно старый и потому нечёткий. Знаю, звучит как бред, но это так. 

Майлз резко развернулся на каблуках и стремительно направился к выходу, затем, кое-что вспомнив, обернулся:

– Финн, кто навещал Торна с момента взятия под стражу?

– Только экономка. Госпожа Ларсон сегодня передавала профессору тёплые вещи. Сам знаешь, у нас не курорт в разгар бархатного сезона. Разговор был абсолютно нейтральным. Длился не более пяти минут. Если хотите, могу принести кристаллы для ознакомления с записью визита. - Финн покосился на Вердинга-младшего. 

– Страйт! - крикнул в сторону стеллажей Майлз.

– Уже! - махнул рукой брату Страйт, склонившийся над столом, на котором лежали записывающие кристаллы.

– Не смею больше задерживать. - И Майлз поспешил покинуть пределы отдела. 

На ходу активируя переговорный браслет, он бежал к ближайшей лестнице, чтобы как можно быстрее покинуть зону действия защитных плетений отдела Дознания. 

– Найт, это Вердинг. Срочно! Отряд боевых магов на портальную площадку Третьего Отдела. Время на  сборы –  тридцать минут! Без меня ничего не предпринимать. Подробности на месте.

Дождавшись от Эрнеста короткого «Принято», Майлз отключился.