Медальон Луны

Интрига составляет силу слабых,

даже у дураков хватает ума,

чтобы вредить.

*Уильям Шекспир*

«Мдааа…» – Удручённо пробираясь через колючие ветки валежника, радовалась только одному – мои очки перестали запотевать. Глаза замёрзли до такой степени, что иней на ресницах царапал стекло с внешней стороны, вынуждая веру в лучшее всполошиться и негодующе поцокать языком.

«Конечно! С нашими-то ценами!!! Куда это видано?! Стоимость линз в оправе, для всех желающих видеть качественную картинку, превышает восемь тысяч рублей!!!» – Тараканы, довольно ушлые и жадные, самолично заменяющие последнее определение на «домовитые», привычно обрели голос внутри черепной коробки восемнадцатилетней меня, когда это было совершенно не к месту.

«А что сейчас было бы к месту?» – Спросила сама у себя, держа в руке горящий факел.

Яркий огонь совсем не давал тепла. Если только немного света в сумерках леса.

В очередной раз мысленно наградив себя подзатыльником, чуть в голос не заныла.

«Никто тебе не виноват! Сама согласилась на участие в средневековом квесте! – Тяжело вздохнув, прошлась ещё немного на отмороженных конечностях. – А всё Маякова! Хотела помочь подруге стать победительницей в квест-игре?! Пожалуйста! Выгребай! Одно фигово – вместо лопаты у меня горящая деревяшка в руке…»

Нет, я, конечно, многим была обязана жгучей брюнетке, фанатеющей от подобного времяпрепровождения, но чтобы вот так?! На беду, естественно мою!?

Удивительно, но страха я не испытывала. Была только злость, раскаяние и недовольство самой собой!

Трудно было определить, на каком этапе жизни я совершила тот самый поворот не туда, однако расплата не заставила себя ждать, обещая вылиться в банальное обморожение, с вытекающим из него заболеванием.

«А второй семестр только вошёл в свои права!!! – Хотелось бунтовать и шуметь на весь лес, чтобы пресловутые «эльфы» – парни из факультета «Информационной безопасности», нашли меня и вернули в родное общежитие к уже более чем реальным тараканам. – Тоска…»

Сарказм, ирония и ещё парочка видов юмора, покинула меня вместе с верой в лучшее, оставляя наедине с темнотой леса. Её, конечно, пытался разогнать отсвет моего факела, но это у него не особо получалось.

«Знать бы, кому я сделала пакость в прошлой жизни… Или в этой. Я выложилась бы по полной, но подчистила свою карму, потому что мысли о приближении смерти становятся слишком уж реальными…» – Уныло вздохнув, прислонилась к стволу ели, прикрывшей меня заснеженными голубыми иголками, будто Настеньку из сказки «Морозко».

Как и у любой адекватной студентки, избравшей специализацией журналистику, кое-какие мысли у меня имелись… да и не такая я плохая, чтобы причину рока долго искать.

Всё началось с моего зачисления в престижный ВУЗ Москвы, имеющий довольно забавную аббревиатуру – МГЛУ… Ой, нет! Всё началось немного раньше, когда на восемнадцатилетие бабушка подарила мне медальон, строго настрого приказав беречь безделушку, как зеницу ока.

Чёрт! Опять неправильно!

Странности стали происходить задолго до дня рождения. Ещё в выпускном классе… в день, когда в наш маленький городок переехал со своей семьёй Снарский Стефан. Именно этот подвид «хомо эректус» поставил на уши тихую болотистую местность одним жестом. Стефан отработанным движением так поправлял светлую длинную чёлку на своём звёздном лбу, вводя в ступор моих влюбчивых одноклассниц, что смысл их жизни сокращался до одной единственной цели – узнать всю подноготную ухмыляющегося блондина с нехарактерным для русского парня именем!

«Хм… Опять не то! У самой-то имя не лучше!!! «Селена Мирная» – смех, да и только!»

Всё это было сейчас не важно! Главным в окружающем меня бедламе оставалось то, что непереносимый на дух одноклассник вдруг вздумал поступить в мой МГЛУ, хотя я точно знаю, ещё осенью, собирался валить в Питер. И мотивация у него была бешеной. «Жалкой сиротке» такую не понять!

Стефан собирался продолжить династию врачей, коими были его, вечно насупленные родители. Они ждали подобного шага от своего единственного наследника больше, чем он сам. И тут такое!

Пусть наше общение с надменным ледяным блондином, таким же холодным, как цвет его платиновых волос, и ограничивалось либо «вежливыми» приветствиями, либо выразительными взглядами, полными презрительности, но «жалкой» или тем более «ущербной» сироткой я себя не чувствовала рядом с парнем. Наоборот, мне хотелось посочувствовать придурку, чьи желания и прихоти исполнялись по щелчку изящных пальцев пианиста!

«Ну, как «посочувствовать»?! – Хмыкнула себе под нос, перехватывая факел левой рукой, чтобы погреть пальцы на правой. Вся рука онемела уже держать древко огня. – «Пока Снарский не поступил, как и я, на факультет международных отношений и социально-политических наук МГЛУ, пусть и на другую специализацию – «Политология»!

Правда, надо быть честной перед самой собой, этот гнус перестал меня постоянно задирать… ммм… да вот после дня рождения и перестал, только это нисколько не умаляло былые «заслуги» придурка, в некоторой степени даже раздражая!

У меня в голове не укладывалось, как посещая одни и те же лекции, можно игнорировать бывшую одноклассницу?

«Спокойно, Селечка», – успокаивала сама себя, в такие академические часы, стараясь не смотреть на рожу блондина, на которого соседки по парте чуть ли не слюнями капали. Это ужасно раздражало. – «Не все такие общительные и болтливые, как ты!»

Бабушкины реплики, заученные до зубного скрежета, иногда спасали, но, зачастую, только накаляли атмосферу.

В общем, зарубежная литература, которая, собственно, и объединяла меня со Стефаном, стала слабым звеном на пути к мечте «Выдающийся журналист». Сконцентрироваться на обучении с рядом сидящим Снарским было так же нереально, как иметь ноги от ушей при моём росте 166 сантиметров!

– Чего это ты о нём думаешь?! – Возмутилась вслух, отмерзая от ствола сосенки. – Больно много чести! Вот, выберусь из леса, обязательно выскажу этому белому хорьку всё, что накипело! Блин! Да если бы не он, Ирка не потянула бы меня на это сборище любителей надуманных какой-то дурочкой рас!

Моё бормотание прервалось, когда я услышала вой… Реальный, мать его, ВОЙ!

«Волчий!!!» – Меня затрясло от страха.

Огромное животное, завывало совсем рядом, испугав меня до полуобморочного состояния.

Не придумав ничего лучше, а точнее утеряв от страха последние крупицы здравомыслия, чуть не сунула факел в сугроб, желая потушить его. Пришла в себя на последней секунде. Вспомнила и «Маугли» Киплинга, и «Белого клыка» Джека Лондона, и даже «Весьегонскую волчицу» Бориса Воробьёва… Описание повадок этого невесть откуда в Сокольниках взявшегося животного призывало обняться с факелом и крепко с ним подружиться… как с родным!

Ирка говорила, что из животных на территории парка самыми опасными считаются чёрные лисы! И то, идиотка так заливисто хохотала при этом, что я посчитала, что она издевается надо мной. Выглядеть глупо не хотелось!

«И что же теперь?!?» – Факел с довольно хлипким держаком, на который намотали тряпку, чем-то облитую, перед непосредственным его поджиганием, стал дрожать, будто я вступила в ряды стариков, у которых выявлено дегенеративное заболевание экстрапирамидной моторной системы, попросту называемое «Болезнь Паркинсона».

Когда под ногой хрустнула ветка, и вой волка резко оборвался, я забыла, как дышать.

Стащив с глаз очки, прижалась к стволу дерева, под которым всё это время стояла, и крепко зажмурила глаза. Как в детстве, понадеялась, что этого будет достаточно. Чтобы мимо меня все беды прошли стороной, не заметив безголовую дылду с факелом в руках – этого достаточно!

«А юмор-то вернулся!» – На грани истерики оценила собственный сарказм, мысленно прощаясь с жизнью, так как в мою шею что-то большое и мягкое ткнулось холодным носом, заставляя сердце оборвать работу. – «Стоп! Я, конечно, маленькая ростом, но не до такой же степени, чтобы волк смог дотянуться до уха и лизнуть его!?!»

Готовая возмутиться на «шутника», уверенная, что меня нашёл один из третьекурсников-дебилов, дружков Снарского, я открыла глаза.

«Господи… лучше б ты их не открывала…» – выдали тараканы, падая замертво и гася светильники в обоих полушариях бедовой головы.

Выдержать вида огромного белоснежного волка, размерами достигающего мои скромные, но, прошу заметить, человеческие сантиметры – способен не каждый!

«Не иметь ни одной мысли и суметь ее выразить –

 вот как становишься журналистом!»

*неизвестный*

К своему удивлению, обморок обошёл меня стороной, никак не оправдывая глупую потерю очков.

Пусть я и дрожала, будто последний осиновый лист осеннего ветра, находясь в пресловутом морозном январе, отключаться сознание напрочь отказывалось.

Может, дело было в нереальных размерах хищника, а может, в том факте, что в зубах мохнатого чудовища застряла чёрная шапка, которую он мне тыкал в руку, но невозможность происходящего всё больше и больше убеждала меня в конкретном обморожении.

«Я заснула где-то на снегу? Замерзаю от холода… и это мне сниться?!»

Волк зарычал, недовольный, что я его игнорирую, и все факты разлетелись в пух и прах, не выдержав панического страха.

– Ммм… ты же хорошая собачка, правда?

Животное с таким возмущением посмотрело мне в глаза, что страх незаметно отступил, и мне даже стыдно стало.

С конкретным ощущением, что у меня поехала крыша, извинилась:

– Ппппрости…те… конечно, нет… Какая ещё собачка?! Такого здоровенного волка я ещё никогда в жизни не видела… – по мере приближения морды «санитара леса», надо напомнить – чудовищного размера, мой голос истончался, и в конце фразы так и вовсе сменился на писк.

Отсветы факела отражались в глазах серого, практически белого хищника, а в голове проносились мысли о спасении, мешая кадрам славных минут жизни попрощаться со мной.

Я предчувствовала скорую смерть… а так не хотелось погибать!

Мозговая активность пробудилась, зажигая светильники тараканов обратно.

«А если ему в морду пихнуть горящий факел? Он перестанет приближаться?»

«Ага», – откликнулся самый язвительный из пришедших в себя мозгошмыгов. – «Приближаться он перестанет… Ему же некогда будет! «Жрать глупых дур» – дело не быстрого свойства!»

Когда в руки ткнули жёсткой вязкой мужской шапки, на рефлексах подхватила головной убор, изумлённо рассматривая животное, фыркнувшее мне в лицо.

Отброшенный в сторону факел потух.

Мне показалось, что волк считает меня глупой идиоткой, при этом остаётся просто до безобразия снисходительным.

Пока я натягивала чужую шапку, в душе молясь, чтобы принадлежала она не прошлому ужину этого огромного телёнка, меня, как любого другого представителя человечества, терзали недовольства.

«Животные такими не бывают!»

Волчара, тем временем, убедившись, что я выполнила его требование, развернулся на сто восемьдесят градусов, внимательно поводил носом в воздухе и, повернув голову в мою сторону, возвёл глаза к небу.

Клянусь! Именно возвёл глаза к небу! Можно было подумать, что эта громадина сокрушается нелепостью ситуации, не понимая, как можно заблудиться в Сокольниках!

Конечно, доля правды в этом наблюдении есть, всё-таки, парк не слишком большой, да и освещение фонарей выключили сравнительно недавно, но для «лимиты» из Кольчугино оправданий не требовалось! Даже не обязательно жаловаться на топографический кретинизм.

– Тем более перед собакой, – буркнула тихо, но меня услышали.

Волчара грозно рыкнул, тут же отворачиваясь и устремляясь вперёд, и мне стало по-настоящему страшно.

«Он меня бросит…»

– Стой! ПРОСТИ! Эй!

Бежать на окоченевших ходулях, в которые превратились мои ноги, было сложно. Про «угнаться» я вообще молчу.

Не прошло и пяти минут, как хвост волка в последний раз мелькнул между деревьями, и я пришла в полное отчаяние.

Чаша моего самообладания переполнилась.

– Не бросай меня! Пожалуйста!

Рухнув на снег, разревелась в голос.

Подобную реакцию отчаяния я позволила себе впервые за всё время, что себя помнила.

Если кто-то из знакомых и думал, что мой характер – сталь, а я девушка – железобетон, то сегодня их бы постиг шок. Кажется, я совсем сдалась… впервые!

Конечно, в моей жизни, как и в жизни многих других людей, было предостаточно моментов, чтобы пустить слезу, только, не знаю почему, считала подобную реакцию на происходящее нецелесообразной до этой минуты.

Родители мои погибли, когда мне было три года, как рассказывала бабуля, поэтому их похороны я не помню. С мелкими неудачами единственный оставшийся родственник учил меня бороться, добиваясь поставленной цели, а болезни, ранки или ушибы просто нужно вылечить, да и заживали они на мне довольно быстро.

Да, было пару раз, когда я находилась на грани, готовая разрыдаться от обиды. Это случилось как раз после того,  как в нашу школу перевёлся Стефан Снарский, который быстро стал популярным «принцем», при этом, непонятно за что взъевшимся на «очкастую ботаншу». Но я всегда держалась! Пускай и из последних сил, но держалась!

Никогда не опуская взгляд, с неприязнью смотрела в серо-голубые глаза парня, точно такие же, какими до недавнего гордилась я сама.

Раскиснув окончательно, рыдала на снегу, проявляя несвойственную мне слабость. Позволила ей вырваться наружу, затапливая разум жалостью к себе.

«За что мне всё это?! Мало того, что всё существование перегажено кошмарной влюблённостью в этого гада, который будто издевался надо мной всякий раз, как появлялся на горизонте, так ещё умереть так нелепо… брошенной собственным глюком!!!» – Уныние от воспоминаний прошлого унижения, пережитого неопытной влюблённой дурочкой, смело признавшейся в симпатии новенькому, будто по груди полоснуло. Я снова видела расхохотавшегося мне в лицо парня.

«Наивняшка», – Стефан наградил меня определением, которое до конца одиннадцатого класса прицепилось ко мне клеймом.

В плечо ощутимо толкнули, пытаясь отвлечь от давших трещину воспоминаний.

Вскинув голову, натолкнулась на виноватый взгляд серо-голубых глаз… и громко икнула от неожиданной мысли. Она пришла в голову совершенно ожидаемо, так как количество фэнтези, пересмотренное из-за свихнувшейся на подобной дряни подруги, не могло не аукнуться.

Да и слишком знакомым был цвет глаз…

«Да неееет… Не существует никаких оборотней! И этого волка тоже не существует! Простая галлюцинация! Очередной «вираж» подсознания!»

«Вираж» звучно рыкнул, толкая меня чёрным мокрым носом и переворачивая на спину. У

Уверенность в нереальности мифологий и легенд незаметно дрогнула.

Плюнув на размышления, желая только одного – погрузиться в горячую воду, подхватилась на ноги и молча поплелась за своим новым знакомым.

Во времени я потерялась давным-давно, поэтому, когда наша необычная компания вышла на заснеженную аллею, на которой тут же тускло загорелись «умные» фонари, удивлённо присвистнула.

Небо начинало подёргиваться серой дымкой, которая разгоняла без того бледные звёзды, что означало наступление раннего утра.

«Маякова, ты – труп! Только бы добраться до тебя!» – Вспоминая уговоры подруги, заверяющей меня, что косплейская Херь (я намеренно написала это гадкое слово с большой буквы!) продлиться МАКСИМУМ час, резким движением стащила шапку с головы и водрузила головной убор на своего гигантского спасителя.

Ну, «водрузила» – это слишком громко сказано. Трусливо кинула на уши волка, чтобы не приближаться.

– Спасибо, Фантик. Ты не подумай! Это не кличка! Просто ты такой необычный и яркий… даже для представителей своего вида… ммм… животных… ну, вот! Мне теперь волка даже животным неловко называть! – Хмуро сведя брови, наблюдала за оскалом громилы, которому внезапно стало весело.

Белоснежная животина, как собака, заискивающе умоляющая ласки хозяина, затрясла головой, показывая мне ряд белых зубов, будто хвастаясь размерами клыков.

Совершенно неосознанно, с детства обожая собак, протянула руку к волчьему подбородку, позабыв об ужасе, который совсем недавно вызывали представительные размеры волчары, по нежно почесала его.

Не знаю, кто осознал ситуацию первее, но мы, как два героя долбаного фэнтези, испуганно таращились друг на друга, пока я продолжала поглаживания мягкой шёрстки здоровяка. Я боялась сделать лишнее резкое движение, дабы унести свою руку в целости и сохранности.

– Ммм… ну, пока, что ли…

Говорить о надежде на скорую встречу не решилась, боясь, что мою ложь тут же раскусят.

«Да зачем я вообще с ним разговариваю?! Это же глюк?!» – Моё сознание, упрямо отказывающее верить в происходящее, подталкивало закругляться с бредом.

В быстром темпе развернувшись, практически бегом, поскакала в сторону Бабаевской улицы, где находилось моё общежитие, выбитое бабушкой чуть ли не с пеной у рта.

Напряжение постепенно сходило на «нет». Уверенность в том, что моё здравомыслие приходит в норму, безумно радовало, но, не сдержавшись, дабы фактами убедить саму себя, обернулась назад.

На месте белого волка, под фонарём, в окружении елей и лавочки, стоял Снарский!

Крепко зажмурив глаза, в ступоре застыла на месте.

Всевозможные предположения, опирающиеся на логику и реальность, были взорваны, как тот хрустальный мост, описанный в стихотворении Романа Кортеза, которого мы только что прошли по литературе.

Досчитав до десяти, решилась открыть глаза.

Галлюцинация пропала.

Лавочка сиротливо стояла на своём месте, одинокая, как и прежде, восстанавливая баланс восприятия консервативной меня.

«… только отчего тогда я не испытываю радости?» – Уныло хмыкнув, растянула губы в улыбке, радуясь, что меня не постигла участь Красной Шапочки… ни детской, ни взрослой версии!

Хихикнув уже веселее, подставила лицо под летящие с неба снежные хлопья, заметающие все следы моих сегодняшних скитаний… мои и моего Глюка…

«Вот потому я никогда не завидовал мажорам.

Трудно жить, когда восторг от исполнения

обычного желания тебе чужд

 из-за его«легкоисполнимости».

Поневоле начинаешь хотеть странного…»

*Максим Крамерер*

– ГДЕ ТЫ БЫЛА?!?

Возмущение Ирки, обрушенное на меня в перерыве между второй и третьей парой занятий, было настолько негодующим, что я, возможно, простила бы побег Маяковой, если бы до сих пор не ощущала холод внутри себя, так и не отогревшись под одеялом кошмарной двухъярусной кровати небольшой комнатушки общежития МГЛУза те два часа, оставшихся мне до начала лекций.

Мечты о горячей ванной так и остались мечтами. Оборудованные душевыми кабинками… эмм… комнаты общественного пользования общежития были лишены такой простой в наше время опции, как белая ванна, но это и к лучшему.

«Неизвестно какой заразы нахваталась бы, отогрев продрогшие косточки в эмалированной ёмкости, в которой за сутки перебывало бы больше пятидесяти девушек, живущих на моём этаже, как шпроты в банке!»

– Я запрещаю тебе разговаривать со мной! – Выложив из потёртой сумки тетрадь, ручку и книгу, приготовилась к правоведению, млея от преподавательницы данного предмета, превосходно владеющей материалом.

– Хм! А обидеться и объявить бойкот самой…

– Считай, что «слабо»! – Перебила Ирку, продолжая игнорировать её разгневанный взгляд. – Маякова, я не шучу… заткнись и не открывай рот в мою сторону, пока я сама не поинтересуюсь, почему ты бросила меня в лесу одну! НЕТ! – Выставила ладонь, боковым зрением заметив, сколько воздуха набрала в грудь девушка, готовая ответить прямо сейчас. – Пока ничего подобного от тебя слушать не хочу! Но ты приготовь речь… осмысли всё, как следует… может, причина, изложенная уникальными терминами и подкреплённая бесспорными догмами, окажется ярче выступления Томаса Гоббса. Я отпущу обиду, соглашаясь на внутренний и внешний покой, «так как нет ничего хуже войн»!

– Блестяще, Мирная, – улыбнулась проходящая мимо Оксана Сергеевна, пока Ира недовольно хватала воздух ртом, испепеляя меня взглядом. – Только Гоббс применял данное высказывание к власти государства…

– Оксана Сергеевна, понятие «власть», как и «Родина», имеет несколько определений. Всё зависит от масштаба… так сказать, уровня локации.

– Хм…

Маякова шумно опустилась на соседнее место, а я, не выучившая домашнее занятие по причине ночных «блуканий», как обозвала бы моя бабушкаподобные гуляния, решила заработать оценку одними рассуждениями, интуитивно чувствуя, что меня сегодня спросят.

– Возможно, я ошибаюсь, но думаю, что родительский контроль – первостепенная власть ещё несформированной личности, определяемой социумом, как ребёнок. Постоянные ограничения, запреты, похвала, куда входят улыбки, объятья и остальные родительские «плюшки» – работают по типу различных представителей органов власти государства, выдающих зарплаты, льготы и другие средства поощрения «примерным гражданам», в свою очередь, наказывая «нерадивых» из них санкциями.

– Довольно равнодушное рассуждение о родительской заботе, Селена, – задумчиво протянула Оксана Сергеевна, заинтересованно скользя по моему лицу взглядом.

– Говоря о контроле родителей, я берусь рассматривать конкретно лишь«контроль», опуская такую составляющую семейных отношений, как любовь, забота и нежность. Вы должны понять, что, вычленяя суть механизма «заботы», о которой сейчас так сокрушаетесь, мы получаем именно то, что было мною сказано выше. – Разведя руками, спрятала все свои страхи за улыбку, надеясь, что Ира не взболтнёт на всю аудиторию о том, что моё равнодушие вызвано отсутствием этой самой заботы… как и факта отсутствия самих родителей.

– Очень интересная версия, Мирная, – через некоторое время выдохнула политолог и декан группы первокурсников, где обучался Снарский Стефан, этим понедельником решивший проигнорировать лекцию грозной «Ксюши». – Пятёрка, на твой взгляд, достаточное поощрение для «примерной тебя»?

– Более чем, Оксана Сергеевна.

– Замечательно, – черкнула в журнал женщина обсуждаемую нами цифру, срывая мой облегчённый вздох. – Продолжим. Кто готов вспомнить лекцию прошлого занятия?

До конца первого академического часа, безумно довольная собой, я расслабилась, слушая судорожные и невнятные ответы, вчерашних «товарищей по несчастью», испытывая мрачное удовлетворение.

Компания Снарского, в которую он вписывался, как родной, выбешивала меня одним своим существованием.Сплошь принцы и принцессы, «звёзды» своих школ, выхватившие пьедестал отнюдь не заслугами в учёбе, а размерами папиных кошельков, присутствовали сегодня не в полном составе.

Помимо блондинчика, не хватало трёх девушек да одного парня, с которым сидел Стефан, изредка перебрасываясь фразами.

Учитывая мой полный «игнор» галёрки, большего сказать не могла, но слишком тихая возня, позади меня, определённо указывала на отсутствие ещё нескольких представителей «золотой молодёжи», называемых в народе таких же простачек, к каким относилась я сама, «мажорами».

Вчера, проведя те несчастные два часа в кровати, я думала о ночной, совершенно нереальной прогулке, вместо того, чтобы хотя бы немного поспать. У меня в голове не укладывалось, что вообще произошло!

«Просто жесть какая-то! Так не бывает! Волк – точно глюк… пусть красивый, но глюк! Откуда в Москве взяться такой громадине посредине парка?! Да активисты местных организаций, чей лозунг гласит: «Берегите природу!», замучили бы подобного представителя фауны на раз… похлеще охотников!»

«Ладно, волк, а как ты объяснишь внезапное появление Снарского?!» – Гаденько хихикнуло одно из членистоногих, выбрасывая вперёд глубоко зарытые предположения, от которых голова кругом начинала идти.

– Брысь! – Зашипела негромко, схватив ручку и лихорадочно начав записывать за преподавательницей, даже не вслушиваясь в предмет её изложения.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – Тревожно спросила Ира, поддавшись вперёд, с изумлением на лице вчитываясь в написанное мною предложение.

– Нормально, – щёку запекло, будто кто-то прожигал её слишком пристальным взглядом.

Резко вскинув голову, неподвижно застыла, перестав дышать.

«Снарский…»

Молодой парень, как всегда в тёмном свитере и чёрных брюках, лениво наклонил голову набок, отчего его чёлка упала изящно на лоб, вызывая блаженный вздох у моей соседки, а у меня – очередную порцию раздражения.

«Чего уставился, спрашивается!? Полгода в упор не замечал, а теперь сверлит своими глазищами! Тьфу-тьфу-тьфу! Не может Фантик оказаться Стефаном! Куда этому «дрыщу» до моего белоснежного огромного волчары?!» – Задумавшись над сравнением, нахмурила брови, игнорируя такое же недовольство со стороны «Всея Звезды первого курса», всем своим видом выражавшей досаду, вызванную моим присутствием на лекции, будто я должна находиться не здесь, а где-то в другом месте.

Обладатель гибкого стройного тела, так и не назвавший преподавателю причину своего опоздания, прошёл мимо меня, однозначно продолжая сверлить входное отверстие на моём бренном лице.

Пусть я не решилась проверить своё предположение, доверившись горящим щекам и шестому чувству, никогда не подводившему ранее, уверенности во мне было сверх меры, чтобы пойти на поводу непонятно откуда взявшейся трусости.

«А вот и нет! Я просто не хочу на него смотреть! Чего я там не видела?! Как-никак вместе выпускной класс закончили… и ЕГЭ сдавали, что его!»

– Записываем тему новой лекции, – вывела меня из самоедства Оксана Сергеевна, подвигнув на новую запись в тетради.

Сделать её я не смогла, уткнувшись в текст, наконец, прочитав, что написала за «Ксюшей»:

«Московское время 12 часов! Снарский Ясное Солнышко почтили нас своим приходом! Что ж! Начинаем радиопередачу «С добрым утром мажоры!!!»

«Боже, пусть этот белобрысый хорёк оставит мою голову навсегда!» – Стала молиться про себя, отойдя от первоначального ступора, остервенело строча ручкой лекцию преподавательницы, диктующей новый материал, надеясь, что зудящее чувство между лопатками – простая мания величия, которой до этого момента ещё не приходилось грешить.