Медсестра для босса

1.

Лиза.

День, как день.

Серый, осенний. Мелкий дождик, сырость, запах прелых

листьев.

Собираясь впопыхах на работу, разве могла я подумать, что

жизнь моя уже никогда не будет прежней?..

Я не представляла, что именно сегодня судьба мне ловко

подсунет козырную карту, да не восьмерку или десятку, а короля или даже туза.

Я бросила взгляд на часы — пора выходить, время не ждет.

Быстро натянула джинсы, футболку, кроссовки, куртку.

Подумала, что нужен срочно новый зонт, старый уже почти

развалился, хлопнула дверью и поскакала на остановку.

В отделение я заскочила за десять минут до начала смены,

забежала в сестринскую, переоделась в форму, пригладила вихры, надела шапочку и

понеслась заниматься своими обычными рутинными делами.

Старшая медсестра попросила отнести завтрак больному из пятой палаты, я быстро сбегала в столовую, расставила на подносе тарелки, стакан с кофе и понесла завтрак в палату.

Почти поравнявшись с палатой я споткнулась о небольшой порог, нога подвернулась и поднос буквально вылетел из моих рук.

Я видела всю эту картину, как в замедленной съемке, - поднос взлетает вверх, и все то, что был больничным завтраком оказывается на дорогом костюме какого-то крутого перца, который, как назло очутился именно в это время и именно в этом месте.

Мужик смотрел на меня, как бешеный бык мог смотреть на букашку, вставшую вдруг у него на пути.

-- Извините, - пролепетала я.

–Это как прикажешь понимать? – прорычал мужчина хрипловатым низким голосом.

Я подняла на него глаза. Он был высокого роста, идеальная стрижка, запах дорогого парфюма, одет в дорогой костюм, который я испортила больничной едой, будь она неладна.

Черные глаза мужчины метали молнии, брови были сдвинуты, на скулах ходили желваки.

– Ты понимаешь, что натворила? У меня встреча через полчаса, а я провонял черти чем, мужчина брезгливо стряхнул с рукава, кусочек сыра, – И где вас понабирали, мать вашу, – он внимательно посмотрел на меня и процедил сквозь зубы, – Поехали!.

– Куда…поехали? – у меня уже тряслись руки и колени подгибались.

– Костюм будем менять. И душ придется принимать, – он чуть дернул уголком губ и кивнул в сторону выхода, – Поторапливайся, машина внизу. Он развернулся и быстрым шагом вышел из отделения.

Я же осталась стоять посреди коридора. Что мне делать? Кто такой этот крутой перец? Не думает же он, что я в самом деле побегу за ним, чтобы переодеть ему костюм?

Мои размышления прервал Павел Иванович, наш завотделением. 

Он подбежал ко мне, вытирая вспотевший лоб платком, его лицо было красным, а голос срывался, когда он начал говорить:

– Лиза, как же ты…Ну от тебя я точно не ожидал такого…Как же ты могла, ведь Кирилл Алексеевич новый владелец клиники, да и не только клиники, – Павел Иванович понизил голос, и поднял указательный палец,  – Он же нас на куски порвет всех…Иди, он сказал, что без тебя не уедет, ждет у машины.  Лиза, ну попробуй уговори его, нельзя нам сейчас нарываться, ты же понимаешь…

– Павел Иванович, ну куда я пойду? Вы шутите что ли? Я работаю здесь медсестрой, а не девочкой на побегушках у крутого дяди.

Мне стало обидно до слез, а Павел Иванович продолжал гнуть свое:

– Лизавета, иди, извинись еще раз. Разозлим его и начнет он тут шорох наводить, мы и так сейчас все на волоске висим…

Я начала закипать. Извиниться? Хорошо, я еще раз извинюсь.

Но унижаться перед этим перцем я не буду! Пусть он трижды купит нашу клинику и заодно и все другие в нашем городе. Может хоть порядок наведет.

Я решительно задрала подбородок, пригладила вечно взъерошенные волосы  и прямо в халате пошла к выходу.

Напротив выхода из больницы, перегораживая дорожку, по которой обычно ходили люди, стоял большой тонированный джип.

Эта машина просто кричала о том, что ее хозяин очень крутой и мега влиятельный тип.

Кирилл Алексеевич стоял, засунув руки в карманы брюк и смотрел на двери. Он казался очень спокойным и просто скала какая-то, а не живой человек.

В двух шагах от него стояли два качка, похожие друг на друга, как близнецы – черные костюмы, черные очки, короткие стрижки.

“Охрана”, - поняла я.

Стараясь идти, как можно спокойнее, я подошла к этому перцу и взглянула ему в глаза:

– Кирилл Алексеевич, я приношу вам свои извинения еще раз. Я не хотела испортить ваш костюм, и очень сожалею, что так вышло. Но я никуда не поеду с вами, это совершенно исключено. Если хотите, то я заберу ваш костюм и отнесу его в лучшую химчистку нашего города. Вы можете снять костюм прямо сейчас, – я наконец выдохнула и опять взглянула на Кирилла.

Он стоял, чуть покачиваясь и его лицо не выражало никаких эмоций, только левая бровь чуть приподнялась.

– Парни, слышите, девочка мне раздеться предлагает. Прямо здесь. Что скажете? – он бросил взгляд на “близнецов”.

Парни заржали, а я поняла, что мне нужно скорее закончить этот разговор, пока я не расплакалась.

– Вы, конечно, можете уволить меня…Я и сама могу заявление написать, в конце концов. Я вскинула голову, чтобы ни одна слезинка не выдала мою слабость.

– Мне писать заявление по собственному желанию? – я смотрела на Кирилла, сцепив за спиной пальцы.

Он внимательно посмотрел на меня и произнес ледяным тоном:

– Работай, не будем разбрасываться кадрами. Но помни, что ты мне должна.

– Что должна? – я растерянно взглянула на мужчину.

– Ну не костюм, конечно, – он наклонился близко к моему лицу, – Спину мне потрешь, как-нибудь на досуге…А может и не только спину…

Он развернулся, кивнул своим парням и все трое быстро сели в машину,  джип сорвался с места и умчался.

Только чуть горьковатый древесный запах парфюма висел в воздухе…

2.

День несется по привычным рельсам.

Капельницы, уколы, перевязки.

Мысли снова возвращаются к боссу. 

Такие мужики, как этот перец, никогда меня особо не интересовали. 

Почему? 

Да потому что  для любого из них,  я — пустое место, невзрачная серая мышка, просто аккуратная и исполнительная сестричка, которая хорошо выполняет свою работу, не более.

Тьфу ты, какое мне  дело до него?

У меня вон муженек где-то второй день развлекается, а я, если честно, не особенно и волнуюсь — надоело.

Наверное, надо взять и одним махом закончить этот сериал, не вышло у нас хэппи-энда.

Пусть уже идет в закат с богом. Если подумать, уже давно живем вместе просто по привычке. Детей нет, даже кота не могу завести, потому что сутками на работе, а мужу  я не могу доверить и котенка.

Что еще нас связывает? Быт? Квартира? Да, квартира, хоть и паршивая, но платили за нее вместе, плюс еще родители помогли.

Секс? Ха, какой там секс — вялые потуги раз в месяц.

Даже думать не хочется.

Вот муженек мой, Ленька, и стал на сторону ходить. Наверное, ему тоже наша семейная жизнь не в кайф.

Недавно прикупил себе труселя новые — на одних рыбки нарисованы, на вторых попугайчики. Я как увидела, начала ржать, как безумная. Он обиделся, типа, что я уже не могу трусы приличные купить? Я остановиться не могла: “Милый, конечно, можешь! Я б на твоем месте еще с какими-нибудь слониками поискала.”

Обиделся. Надулся, весь вечер молчал.

Ну и молчи себе на здоровье, я в тишине хоть книжку почитаю.

Дежурство мое на сегодня заканчивается.

Плетусь в раздевалку. Снимаю шапочку, халат, стягиваю голубые штаны. Смотрю на себя в зеркало.

Ну фигура, прямо скажем, неплохая. Стройная вполне, талия вроде есть, грудь как бы на месте. Лицо? Обычное лицо, нос слегка курносый, глаза серые, большие…

Вдруг вижу в отражении босса. 

Смотрит внимательно, наклоняется ко мне, обжигает шею дыханием, шепчет в ухо:

— Поехали, машина внизу, смена твоя закончилась?

Застыла на минуту… Поворачиваюсь, пытаюсь обойти перца, тот стоит, как скала.

— Кирилл Алексеевич, позвольте пройти.

— Так как, Лиза, прогулка по ночному городу, ужин?Ты не забыла, что все еще не отдала свой долг? 

Кирилл стоит так близко от меня, что я слышу стук его сердца. Вот он берет прядь моих волос, накручивает их на палец и слегка тянет назад. Я невольно поднимаю лицо.

Он медленно прикасается своими губами к моим и слегка прикусывает мою нижнюю губу.

Я невольно на секунду прижимаюсь к твердой мужской груди, но беру себя в руки и делаю шаг в сторону.

Бросаюсь к своему шкафчику, лихорадочно натягиваю на себя одежду. Руки дрожат, мысли скачут.

Босс, рассматривает меня и я краснею под этим взглядом.

– Оделась? Едем? – Кирилл бросает взгляд на часы.

— Меня муж ждет, — я пытаюсь побыстрее одеться, не ровен час, зайдет кто-нибудь, потом вся больница будет судачить, как владелец клиники с сестричкой в раздевалке развлекается…

— Ну, тогда в другой раз, — Кирилл слегка проводит пальцем по моей шее и быстро выходит, хлопнув дверью.

Тьфу, черт возьми, почему я так реагирую на этого перца? Меня будто током  пронзило от одного прикосновения…

Не думать, но как же  хорош этот Кирилл, что уж говорить. И парфюм под стать — наверняка целое состояние стоит…

Встряхиваю головой, скорее на улицу, охладить голову.

Наконец, выхожу из больницы. Хорошо, что дождь кончился. Тренькает телефон. 

О, любимый муж объявился, спрашивает, что купить к ужину.

Не удержалась, пишу, чтобы купил себе хату.

Отвечает, что дома все объяснит. И шлет фото корзины из супермаркета с бутылкой вина, клубникой и куском сыра. Выключаю телефон. Бегу к остановке.

Ловлю себя на мысли, что чуть разочарована тем, что перец не стал настаивать, развернулся и молча ушел.

А еще — не хочу я никаких романтических ужинов с мужем. Просто не смогу слушать очередную ложь и делать вид, что верю.

А от мысли, что придется лечь с ним в постель, просто колбасит.

Подъезжает автобус, и вот я уже еду домой.

С утра позвонила мама. Как всегда дала тысячу советов, задала сотню вопросов. Главным, конечно, остается: “Лиза, дочка, когда же вы уже ребеночка заведете? Годы-то идут!”.

Сказала маме, что скоро, вот как приду с дежурства, так за ребенком и махну.

Маме не объяснишь, что для того, чтобы ребенка родить, нужна, как минимум, ответственность с обеих сторон.

Рожать от мужа, который развлекается с друзьями-подружками, пока жена работает? Смешно!

Но мама у меня кремень! На все аргументы заводит старую добрую песню про зайки и лужайки.

Короче, придется ей подождать пока с внуками.

Прискакала на работу, в отделении переполох. Привезли несколько пострадавших в серьезной аварии.

Все тяжелые, готовят к операциям. 

Вроде все обошлось, отработали.

Пострадавшие уже в палатах. Один еще в реанимации, но динамика положительная. Тьфу-тьфу.

Выхожу из больницы на полусогнутых ногах, голова раскалывается, руки дрожат, в глазах круги, денек выдался тяжкий.

Плетусь к остановке. Тормозит рядом тачка, крутая кстати, дверца распахивается, вижу босса, он кивает: “Давай, садись”.

Сил для того, чтобы отказаться нет.

Сажусь.

Внутри вкусно пахнет кожей и неизвестным мне парфюмом, тихо играет музыка.

Спрашивает меня:

— Куда ехать? 

Называю адрес, откидываю голову на сиденье, надеясь не заснуть.

— Лиз, тебе нужен хороший ужин. Уж вечер в ресторане ты точно заслужила.

Смотрю на него – глаза усталые, брови нахмурены — и неожиданно для самой самой себя отвечаю:

— А почему бы и нет? 

Он резко свернул, едем по вечерним улицам, музыку включил погромче.

Остановились возле какого-то заведения.

Кирилл вышел, открывает мне дверцу, подает руку.

Вижу, что ресторан пафосный — рядом припаркованы тачки, на самую дешевую из которых я не накоплю и за три жизни. Говорю:

— Ой, Кирилл Алексеевич, может выберем что поскромнее? А то я явно не для такого места одета…

— Не дрейфь, Лиза, ты у меня даже в халате красотка, – подмигивает.

“У меня” – это как понимать? Делаю вид, что пропустила мимо ушей, а сама чувствую, что невольно краснею.

Подходим к дверям. Швейцар мгновенно “считал” босса, поклонился, открыл перед нами дверь.

Не успели войти, подскакивает администратор. Кирилл только начинает говорить, как администратор уже подводит нас к столику на двоих, что отгорожен от зала пышными растениями. На столе — настольная лампа, рядом — мягкие кресла. Уютно, что тут скажешь. Присаживаясь и пытаюсь пошутить:

— Теперь главное не заснуть, Кирилл Алексеевич. Полумрак, диванчики, интимный свет…

Умолкаю и краснею, понимая, что прозвучало как-то двусмысленно.

Босс вроде не заметил, говорит:

— Ничего, мы сейчас как следует поужинаем, кофейку выпьем крепкого и десертом отшлифуем, чтобы глюкозу поднять. Будешь ты, Лиза, как новая.

Листаем меню, подходит официант. Кирилл делает заказ, я прошу повторить. Устала слишком, чтобы выбирать сама, да и гурманка из меня так себе.

Пока говорили о всяких пустяках, официант вернулся с подносом. Стейк с гарниром в виде грибов, салат из свежих овощей. Все невероятно вкусное. Все же, наверное, те, кто говорит, что домашняя еда вкуснее, не ели в хороших ресторанах. Я, к примеру, точно не умею так готовить мясо, как местный шеф.

Не успели прикончить ужин, как принесли кофе с десертом — по куску шоколадного торта со взбитыми сливками и свежей вишней, босс смотрит на меня, мне становится чуть неловко под его взглядом. Отправляю в рот последний кусок торта и спрашиваю:

— Нам не пора, Кирилл Алексеевич? Завтра на работу.

— А я думал, что мы еще по городу погуляем.

— Бог с вами, какие прогулки? Ночь уже на дворе…

— Лиза, ты меня боишься что ли? — кладет ладонь на мою и бросает на меня  взгляд.

Ладонь у него горячая, а глаза ледяные. Мне становится не по себе.

Вздрагиваю, отдергиваю руку:

— Не боюсь, но вы — босс, а я ваша подчиненная. Вы же не будете принуждать меня к ночным прогулкам или чему-то подобному?

У Кирилла ходят желваки на скулах, он кидает деньги на стол, встает:

— Ладно, Лиз, пошли, твой муж уже заждался наверно.

Мы усаживаемся в машину, едем на бешенной скорости, оба молчим всю дорогу.

Подъехали к моему дому. Босс глушит мотор и молчит, я тоже не говорю ни слова, сидим в тишине пару минут, что кажутся вечностью.

Наконец, берусь за ручку дверцы, Кирилл вдруг разворачивает меня к себе и целует. И целует он меня так, как будто имеет на это право, боже, меня никто так не целовал…

Я пытаюсь оттолкнуть его, но понимаю, что не хочу! Только бы он не догадался об этом.

Нахожу в себе силы, выскакиваю из машины, бегу к подъезду, лихорадочно набираю код, вот я уже в подъезде, не жду лифт, бегом поднимаюсь на свой этаж.

Дверь квартиры, захожу. Темно. Ленька, кажется, спит. Вот и отлично. Не хочу никаких разговоров сегодня. 

Спать.

Обо всем подумаю завтра.

Так, кажется, говорила Скарлетт О’Хара?

Смешная девчонка. Стоит, разглядывает себя в зеркало, смотрит критически.

Блин, чего там критиковать-то? 

Фигурка как у куколки, но где надо, там все есть. 

Пальцы длинные, ей бы на рояле играть, а не уколы в задницы ставить. Кстати, больные хвалят, говорят, что рука легкая.

Она и сама легкая. Кажется, что дунешь, и улетит. 

Глаза как омуты, ресницы длинные, причем без всякой там маскировки.

Волосы  взъерошены. Такая девочка была бы своей на Монмартре среди художников. 

Ей бы сидеть в Парижском кафе за чашкой кофе и задумчиво смотреть на Сену.  А потом раскрыть прозрачный зонтик и неспешно прогуляться по старым улочкам, пиная жухлые листья своей изящной ножкой.

Парижане знают толк в женской притягательности. Уж эта девочка точно не осталась бы без внимания.

Маленькая, тоненькая, вроде бы слабая, но обжигает, будь здоров! Меня накрыло просто, когда чуть дотронулся…

Так хотелось, прижать к себе сильнее, и прямо там…

Нагнулся к ней, хотел сказать приятность какую-нибудь, но не получилось…

 Она растерялась, но что-то в глазах у нее мелькнуло... 

Сказала, что муж ждет. Надо узнать, “кто у нас муж”.

А пахнет эта Лиза волшебно, хоть и смену отбегала…

Вот чего-то я думаю о пустяках.

Рассиропился. 

Денек выдался еще тот.

Привезли в клинику пострадавших в дтп. Тяжелые. Все врачи в запаре, но работают, молодцы, чего уж.

С пострадавшими вроде разрулили, все, тьфу-тьфу, стабильны.

В целом команда работает на совесть, мелкие нарекания есть, но без этого не бывает.

Вникаю во все, все же теперь это моя вотчина.

Лиза тоже умничка, все улавливает с полуслова, на своем месте девочка.

Отъехал вечером от клиники , смотрю – идет к остановке, еле ногами перебирает, притормозил, предложил подвезти.

Села, наверное, сил не осталось спорить.

Говорю: “ Поужинаем?”

Опять соглашается.

Рванул в самый дорогой ресторан. Подъехали, вышли, смотрю – стесняется, дурочка.

Говорит, что одета не так. Смешно, ей богу! 

Как будто  важно, во что ты одета!

Прошли в зал, заказал всякой всячины, вижу, что щеки порозовели. Посидели, ну думаю – лед тронулся наконец-то.

В машине предлагаю прокатиться по городу, она мне в ответ, типа: “Вы босс, вы же не будете меня принуждать?”

Взбеленился, что она обо мне думает?! И что возомнила о себе?!

Подвез ее к подъезду, сидит, молчит.

Не удержался, развернул  к себе и поцеловал. В голове взорвались тысячи огней. Вот вроде я — взрослый, много всего повидавший мужик, что же со мной происходит рядом с этой девчонкой?

Показалось, что она сама не хочет уходить, но выскочила из машины, забежала в подъезд.

Сижу, стучу кулаком по рулю — соберись, в твоем возрасте за девочками бегать смешно, не мальчишка все же.

Все понимаю, но не могу ее выкинуть из головы.

Может романчик закрутить  или просто кого-нибудь трахнуть? Отвлекусь. 

Но ведь, черт, хочу именно ее. 

Лизу.

Через пару дней меня просит зайти к себе в кабинет наш Павел Иванович.

Он протягивает мне папку с какими-то бумагами:

– Лизавета, нужно отнести  документы в администрацию. Кирилл Алексеевич сейчас там, ему кабинет выделили…Короче, он требует, чтобы именно ты принесла бумаги на подпись, – Павел Иванович опустил глаза и принялся раскладывать папки на столе.

Я немного опешила:

– Но почему я? У нас же всегда старшая сестра занимается бумажной работой.

– Лиза, давай не будем спорить, а? Сказано, чтобы ты принесла, значит так и будет.

Я схватила бумаги и вылетела из кабинета. Очень хотелось хлопнуть дверью, но пришлось сдержаться, по коридору все же люди ходят, зачем всем знать о том, что я в бешенстве.

Сосчитала про себя до десяти, потом до двадцати…Потом плюнула на этот счет, все равно не успокоюсь, и двинулась в сторону администрации.

Подхожу к кабинету, приглаживаю волосы, стучу, открываю дверь, захожу.

Босс сидит на небольшом диванчике, глаза прикрыты, похоже, что спит.

Что делать? Оставить бумаги на столе и выйти? Или разбудить? Страшно, вдруг опять разозлиться…

Подошла поближе, смотрю, рука дергается, брови нахмурены…Интересно, что он видит во сне?

Вдруг босс, не открывая глаз хватает меня за руку и резко притягивает к себе.

Не успела и моргнуть, как я уже сижу на коленях у босса.

Он так близко от меня, что я вижу золотые искорки в его темных глазах.

Кирилл тяжело дышит и сжимает меня в объятиях так крепко, что мне трудно дышать.

Он так сильно сжимает меня, что я не могу пошевелиться, не говоря уже о борьбе.

Вот его рука добирается до верхней пуговицы моего халата, расстегивает ее. Я потрясена и смотрю на Кирилла, приоткрыв рот, не в силах что-то сказать. Когда он расстегивает вторую пуговицу, я нажимаю ладонью на его грудь.

– Ччто вы делаете? Пустите меня, нельзя же так…

– Что нельзя? – Алексей чуть усмехается  и  продолжает расстегивать пуговицы.

Я толкаю его, но хватка у босса стальная, ощущение, что я пытаюсь сдвинуть каменную глыбу.

Вот он расстегнул уже три пуговицы, стал виден край моего лифчика.

Я опять пытаюсь вырваться, и к своему стыду чувствую, как огонь течет по моим венам…

– Кирилл Алексеевич – я пытаюсь говорить четко, но во рту пересохло и мне трудно произносить слова, – пожалуйста…ведь могут войти, что обо мне подумают?

– Что ты готова сделать, чтобы я отпустил тебя…сейчас?--его губы обжигают меня, когда он говорит.

Меня начинает подташнивать, я извиваюсь, пытаясь встать, но он опять сжимает меня одной рукой, а его вторая рука скользит по изгибам моей груди. 

Слезы закипают, я чувствую, что сейчас заплачу от бессилия.

Босс внимательно смотрит мне в глаза, и сдвигает бретельку лифчика с моего плеча.

Я вздрагиваю, но на мое счастье в дверь кто-то настойчиво стучит.

Алексей нехотя разжимает руки и я вскакиваю. 

– Помни, что мы еще не договорили, – босс быстрым шагом, не глядя на меня выходит из кабинета.

Я выбегаю  из кабинета, оглядываюсь. Слава богу, никого нет поблизости, только два пациента плетутся к лестнице, пряча что-то в карманах. Наверняка собрались покурить. В другое время отобрала бы сигареты и проводила по палатам, но сейчас сделаю вид, что ничего не заметила. Пусть считают, что им повезло.

На трясущихся ногах я забегаю в туалетную комнату для персонала, в которой, к счастью, никого. Умываю лицо холодной водой и поднимаю взгляд на зеркало.

На меня смотрит девушка с ошалевшими глазами и раскрасневшимися щеками. 

Надо успокоиться. Но как только я вспоминаю  Кирилла…

Его сильные руки, такие теплые и мягкие губы, как все вокруг меня буквально плывет.

Вторая сестра, Маша, зовет меня срочно в процедурку — не может попасть больному в вену и жутко нервничает. Отвечаю:

— Бегу, сейчас все сделаем, — и направляюсь в процедурку.

Ночь прошла почти спокойно, не считая мелких происшествий — истерики больной по поводу того, что она не может принять ванну, как привыкла, и вообще устала от нас. Успокоили, принесли чай, конфет, рассказали, что дома она сможет принимать и ванну, и все, что ей нравится, но надо потерпеть.

Успокоилась. Даже извинилась. Нервы, мы же понимаем, пожелали спокойной ночи и пошли с Машей выпить кофе.

Маша, смеясь, рассказывает, как днем Лидочка из терапии обсуждала Кирилла Алексеевича:

— Ты, Лиз, представляешь, так и говорит: “Такой охренительный мужик этот новый босс. Позовет — не раздумывая к нему в койку прыгну”, — Машка отхлебнула кофе и продолжила: — Нет, ну как тебе это нравится? У бабы муж и двое детей, а она, понимаете ли, в койку к боссу собралась прыгать!

Я киваю и думаю, что у меня ведь тоже муж, а я почему-то совсем не вспоминаю о нем.

И, кстати, совесть меня по этому поводу не мучает от слова совсем.

“Верный” мой супруг появился дома после полутора суточного загула как ни в чем не бывало, притащил винишко, фруктики: “Давай, Лизонька, с тобой посидим вдвоем”.

Это типа у нас такой романтик намечается.

Я ему так нежно говорю:

— Милый, ты где шарахался все это время? Только не ври про другана своего Саню, он с мамой своей в больнице нашей сидел, всю ночь.  Матушка его приболела. 

Кстати, передавал тебе привет. Что скажешь, родной?

Муженек засуетился, стоит спиной ко мне и фрукты эти несчастные намывает, видимо, срочно сочиняет себе легенду.

— Лиз, ну захотелось мне провести время с друзьями в чисто мужской компании. Вы же бабы не любите наши посиделки, вот и соврал про Саню, — Ленька наконец повернулся ко мне и стал раскладывать на блюде клубнику с бананами.

— Лень, ладно, черт с тобой. Я сегодня устала, как собака, давай просто поедим. Ты только мне сказки свои не пытайся рассказывать, я все же взрослая девочка. Включи вон телевизор. Кино посмотрим. На романтику у меня сил нет совсем.

Мне показалось, что Ленька даже обрадовался. Мы молча поужинали и легли спать, отвернувшись друг от друга.

Мне приснился странный сон.

Я иду по песчаному берегу. Жара, море блестит и переливается на солнце, ветер играет волосами.

И вот я вижу, что навстречу мне идет Кирилл. Я ужасно обрадовалась, ускорила шаг, и вот мы уже почти бежим навстречу друг другу.

Алексей улыбается, протягивает руки, а я буквально кидаюсь в его объятия. Он обнимает меня и нежно целует.

Боже, как же он целуется!

Я просыпаюсь от бешеного стука собственного сердца.

Выхожу в кухню, наливаю стакан  воды, задумчиво смотрю на стол, где стоит блюдо с Ленькиными фруктами…

А может взять тарелку и на голову ему опустить? 

Дикая мысль, но меня отпускает.

Приехала домой после смены, тишина, муженек опять гуляет где-то.

Ну и фиг с ним, свалил бы что ли уже в закат окончательно.

А ведь когда-то мы были такие счастливые и мечтали о том, что у нас появится наконец своя квартира, и не придется нам по съемным мыкаться, что будем мы работать и перестанем копейки считать…

В итоге что? Квартира, правда, есть, а больше и ничего. Любви даже не осталось. Да что там любовь — похоже, и простое уважение кончилось.

Ленька врет постоянно, при первом удобном случае бежит к друзьям, а то и к подружкам.

А я? Я, конечно, жена верная, боевая подруга, так сказать, но вот появился этот перец и…

Стараюсь, держу лицо, но честно сказать, хочется, быть просто слабой девочкой рядом с сильным мужиком.

Пытаюсь не показывать виду, но то каждого его прикосновения меня бросает в жар, кровь кипит, я понимаю, что нельзя…но, черт возьми, в моем животе что-то скручивается в пружину.

Я ведь понимаю, как он смотрит на меня, и вижу, что ему нужно.

Вот тот случай в его кабинете…Я только вспоминаю и меня в жар бросает. Что это было?

Вроде бы он меня силой держал, но мое тело хотело продолжения. Как же так получается?

Чего уж душой кривить — хочет он меня просто. Поиметь, поиграть, а потом посмеяться и выбросить, как игрушку, с которой наигрались и выбросили, чтобы купить новую.

Такие мужики притягивают к себе, вон все наши женщины в больнице стараются боссу на глаза попасться, стоит только ему появиться в больнице.

Не хочу быть одной из ста подобных дурочек.

Нельзя позволять играть собой, надо бежать от этого огня, как бы не хотелось лететь на пламя. Бежать подальше и поскорее.

Даже поговорить об этом не с кем, а хочется поделиться…

Но нельзя.

Сегодня утром я пришла на дежурство с твердым намерением все же уволиться.

Я устала от дикого напряжения, которое буквально искрилось между мной и боссом.

Не удивлюсь, если по больнице уже ползут какие-нибудь сплетни, мы все здесь в одном котле варимся, все, как на ладони.

Выход один.Уйти.

 Работу такую я всегда найду, больница не одна в городе.

 Может в скорую пойти? В студенческие годы, помню, подрабатывала в скорой, было трудно, но интересно, а сейчас, с моим-то опытом, меня с удовольствием возьмут.

Зашла к заведующему, отдаю ему заявление на увольнение.

Тот всполошился, понять его можно, работы много, а людей мало.

– Елизавета, ты все же подумай…Как же так, ведь сколько лет…

Мотаю головой:

– Подумала уже, Павел Иванович, устала я. Отработаю, как положено и все. Ищите мне замену, – Паша растерянно смотрит на меня, я разворачиваюсь и  иду работать.

Конечно, все здесь родное, но надо уходить, я это знаю.

Спешу в процедурную. Навстречу босс.

Идет по коридору мне навстречу, брови насуплены, глаза молнии мечут:

— Елизавета, зайдите ко мне, будьте так любезны.

Так, мало того, что Елизаветой назвал, так еще и “будьте так любезны”. Ладно, буду, куда деваться.

Подхожу к его кабинету. Жду. Вот и он летит, видно, что злой, все стараются обойти его стороной.

Открывает дверь, пропускает меня вперед, хлопает дверью, поворачивает ключ.

Смотрю недоуменно — что люди подумают? Торкнутся, а дверь заперта.

Кирилл садится за стол, я занимаю место напротив. Он говорит:

— Садитесь, Елизавета, и потрудитесь объясниться, что все это значит?

— Простите, Кирилл Алексеевич, что “это”?

— Как вы могли писать заявление об увольнении, не поставив в известность меня

— Но, босс, я отдала заявление моему непосредственному руководителю, я… я устала. Не привыкла я работать в такой, простите, обстановке. Я как на горках американских. В другой клинике мне определенно будет легче.

Смотрю на босса — желваки на скулах играют, кулаки сжаты так, что костяшки побелели, глаза кровью наливаются.

Встаю и потихоньку двигаюсь к двери, главное уйти, пока он окончательно не потерял контроль над собой.

Как-то мне не по себе стало, просто тупо страшно, во рту пересохло, господи, пронеси.

Кирилл вскакивает, в одно мгновение подлетает ко мне, грубо хватает за руки, я пытаюсь вырваться, не хочу поднимать шум, пытаюсь говорить спокойно:

— Пожалуйста, босс, вы же потом пожалеете сами, успокойтесь…

Кирилл уже просто рычит:

— Ах, ты ж моя рыбка! Жалеть я, говоришь буду? — Он усмехается. — Вот сейчас я завалю тебя на этот диван, а потом может пожалею, что не на столе тебя поимел…

Одним рывком Кирилл бросает меня на диван, одной рукой держа мои кисти, а другой рвет халат и пытается сорвать с меня джинсы.

Я пытаюсь поднять голову и посмотреть на него, но он прижимает мою голову к дивану.

Я сопротивляюсь из последних сил. Ненавижу его! Как этот мужлан мог мне нравится?!

–Что вы делаете?

– Заткнись нахрен, Лиза!

Он тянет меня за волосы, так что я вынуждена смотреть в его темные глаза.

Он выглядит злым.

Нет. Он смертельно опасен.

По коже пробегает холодок ужаса.

Вот каков он на самом деле –холодный и  бесчувственный.

–Лучше молчи, – цедит он сквозь зубы.

Изворачиваюсь и пытаюсь укусить Кирилла, но его, похоже, это лишь распаляет.

Закричать? Боже, какой стыд! Я почти задыхаюсь под ним, он же грубо целует меня, мне плохо, господи, это что, все происходит наяву? 

 Плачу от бессилия.

В дверь стучат. Громко и настойчиво. Через несколько секунд стук повторяется.

Кирилл выпускает мои руки и поднимается с дивана.

Глаза у него, как у пьяного. Он тяжело дышит, вены выступили на лбу. Смотрит на меня, как будто первый раз увидел, рычит, оглядываясь на дверь:

— Что случилось? Я занят!

Слышу голос старшей сестры:

— Кирилл Алексеевич, к вам приехали из мэрии!

— Через пять минут буду.

Он садится на пол возле дивана, берет мои руки в свои:

— Ты никуда не уйдешь, поняла?

— Ненавижу, как же я ненавижу тебя! — отталкиваю его. — Ни-ког-да не подходи ко мне! Никогда!

Я вскакиваю, одергиваю одежду, слезы текут ручьем, халат разорван, боже, как я в таком виде по клинике ходить буду?

Кирилл выходит из кабинета.

 Я вскакиваю, одергиваю одежду, слезы текут ручьем, халат разорван, боже, как я в таком виде по клинике ходить буду?

Через минуту босс возвращается и бросает мне чистый халат, затем разворачивается и я слышу его удаляющиеся шаги.

Мой мир разваливается на кусочки.

Выскочил из кабинета.

Какой же я идиот, как я мог потерять контроль над собой!

Я повел себя как последнее хамло, грубый неотесанный мужлан.

Я просто взял и своими руками уничтожил все, что могло быть между нами!

Простит ли она меня?..

А разве можно простить такое?

Как ей сейчас выйти к людям? Боже, у нее наверняка синяки остались… И халатик чистый ей кинул…

Козел!

“Ты чудак на букву м, Кирилл!”, — я скрипел зубами и ругал сам себя самыми страшными ругательствами, которые только знал.

Как мог я так обращаться с этой девочкой? 

Куда идти? В кабинет? Лиза уже убежала, наверное.

Иду назад. Никого нет. 

Вышел, прошел по отделению, все на местах, Лизы нигде не видно. Ну ладно, позже зайду в кардиологию, меня просили взглянуть на больную, вот заодно и взгляну, как она там.

Может, букет для нее заказать? Большой? Нет, очень большой. И привезти ей вечером домой.

Я даже телефон ее не знаю…

Она сказала: “Ненавижу!”

Глаза мокрые, несчастные, прости, девочка, я урод, правда. Нельзя с тобой так.

Набираю хирургию:

–— Там у вас сестричка есть, Елизавета. Мне надо, чтобы она кое-какие бумаги подписала, вы не могли бы ей передать, чтобы зашла ко мне?

— Лиза?  Заболела внезапно. У нее температура подскочила высокая, из носа течет, голос пропал. Я ее на больничный отправил, сейчас вирус опасный, а у нас больные… Не дай бог подцепят инфекцию. Так что, Кирилл Алексеевич, не раньше, чем через неделю, а то и две, – говорит заведующий отделением.

Ну а что ты хотел, Кирилл. Девчонка, наверное, и правда, заболела. Как говорится, все болезни от нервов.

Съездить вечером навестить? 

А муж? 

К черту мужа!

Вечером еду в цветочный салон, покупаю  огромный букет, самый большой в салоне. Продавщица аж зашлась от восторга: “Наконец-то нормальный мужчина зашел! Вот вашей даме повезло!”

Ага, свезло моей даме, просто сказочно свезло! Оставляю хорошие чаевые.

В супермаркете покупаю самые красивые фрукты и дорогой шоколад. Что еще взять? Сок? Покупаю пару пакетов. Может, еще медведя какого-нибудь плюшевого? Девочки любят игрушки. Или перебор будет? Ладно, медведь будет в следующий раз.

Сажусь в машину, еду к ее дому.

Беру пакеты, букет, поднимаюсь по лестнице. Да уж, подъезд так себе, прямо скажем, не фонтан. 

Подхожу к нужной квартире. Звоню. Слышу шаги за дверью. Открывает парень невнятной наружности. Наверное, лет десять назад, он считался у девчонок красавчиком — блондин с голубыми глазами, ямочка на подбородке. Сейчас это усталый чел, с начинающими редеть волосами, глаза тусклые, плечи опущены.

Короче, “не орел”, как говорила моя бабушка.

Блондин этот удивленно таращится на меня, букет, пакеты:

— Вы, простите, к кому?

— Добрый вечер! Елизавета здесь живет? Я ее босс. Вот пришел навестить больную. Гостинцы принес.

Перешагиваю  через порог, отодвигая чела внутрь прихожей. Тот пятится, хлопая глазами:

— Лиза уже спит. Давайте, я ей передам… Не стоит ее будить, у нее температура высокая.

— Уважаемый, позвольте пройти. Я взгляну, быть может ей что-то нужно.

Не обращая внимания на мужа, захожу в спальню.

Тусклый свет ночной лампы, кровать, Лиза лежит, укрывшись одеялом по подбородок.

Подхожу ближе, она испуганно смотрит на меня, пытается что-то сказать, но видно, что не получается у нее.

 Может, и правда голос пропал?

— Лиза, я навестить зашел. Вот фрукты, соки, сейчас витаминов нужно больше есть.

Черт, не знаю, что говорить.

— Цветы вот… — Киваю мужу — Найдете вазу подходящую?

Тот пожимает плечами и выходит в коридор.

Я подхожу к Лизе поближе, глажу ее по голове:

— Ну прости меня, девочка, больше такое не повторится. 

Она болезненно морщится, кажется сейчас заплачет, еле слышно шепчет:

— Уходи, прошу тебя, уходи… — Закрывает глаза, отворачивается.

Я выхожу, спускаюсь по обшарпанной лестнице, сажусь в машину, стучу кулаком по рулю.

Да, ну нафиг, сколько можно, завтра же пойду Лидочку эту фигуристую приглашу куда-нибудь, она явно уже на все согласна.

Рывком трогаюсь с места, делаю несколько кругов по городу, еду домой.

Ну почему передо мной эти несчастные, полные слез глаза, за что мне это наказание?