Медуница для лорда-дракона

День не задался.

Собственно, не задался он ещё накануне вечером, пусть бы на тот момент масштабы будущей катастрофы плохо поддавались объективной оценке. А началось всё с того, что Сёма заявилась на порог простуженная, кашляющая и с клетчатым платком, прижатым к покрасневшему носу, и уговорила Памелу подменить её. Разумеется, Сёма могла бы сообщить своей начальнице, что заболела, и в таком случае от агентства «Невеста вашей мечты» отправили бы другую девушку. Но Сёме не хотелось ни отказываться от гонорара от агентства, ни терять щедрые чаевые, на которые, как известно, Чёрный лорд-дракон из года в год не скупился. И Сёма упросила Памелу поехать вместо неё, пообещав, что сама приедет через пару-тройку дней, как только почувствует себя лучше. Ну а чаевые пополам.

Сёма была лучшей подругой Памелы.

Единственной по-настоящему близкой подругой.

А ещё Памела отчаянно нуждалась в деньгах.

Как-то так сложилось неудачно, что два месяца назад она осталась без работы, новая находиться не спешила, накопления таяли, что снег по весне, а платить за съёмную квартиру требовалось исправно. И есть хотелось каждый день, сколько Памела ни уговаривала себя посидеть немного на диете, раз уж приключился режим вынужденной экономии. Да и славный город Ирредин слишком велик, чтобы его можно было без особых трудностей пересечь пешком, а желающие возить девушку бесплатно на пути Памелы не встречались.

Поэтому Памела согласилась.

В конце концов, что она теряла, кроме свободного времени, коего у неё нынче в избытке?

И вот часы показывали десять утра, а недосып и раздражение медленно, но верно перерастали в приступ человеконенавистничества, пока Памела в числе девяти жертвенных дев тащилась в какую-то глухомань на откуп Чёрному лорду-дракону. Спать она легла за полночь, провозившись допоздна с внеплановым сбором чемодана и мучительными попытками решить, что нужно взять с собой. Подъём был в семь. Затем сбор кандидаток в невесты на заранее указанной транспортной станции, посадка в присланный драконом экипаж и до сих пор не закончившаяся поездка за город. Дороги, в пригородной зоне ровные, широкие и по большей части мощёные, исчезли вместе с последним намёком на цивилизацию, едва громоздкий, болотно-зелёной расцветки пассажирский мобиль свернул на наполовину заросшую тропу, уходящую куда-то вглубь леса. О том, что тропа эта не звериная, можно догадаться лишь по её относительной ширине да двум колеям, оставленным колёсами.

С надеждой вздремнуть по пути пришлось расстаться. Мотор то тарахтел чересчур громко, то подозрительно затихал, а сам экипаж поскрипывал и натужно покряхтывал, словно человек глубоко почтенного возраста, раскачивался, трясся и подпрыгивал так, что впору было усомниться в благополучной доставке кандидаток по месту назначения.

С надеждой на скорый приезд Сёмы тоже. Да ни один дурак не повезёт Сёму к лесным чудищам на рога, а Памелу обратно в цивилизацию!

Единственное, что приносило капельку удовлетворения мелочной душе Памелы, – перекошенные холеные мордашки юных леди, грозящие сравняться оттенком с цветом экипажа. Согласно давно заведённому регламенту, девиц на выданье собиралось семь идеально уложенных головушек, а две профессиональные невесты приглашались для количества, антуража и своеобразного противовеса девам, жаждущим захомутать самого лорда-дракона. Правда, нынешнего лорда пытались окольцевать уже лет восемь, не меньше, и пока ни одна леди не преуспела в неблагодарном этом деле. Сёмина коллега из другого агентства, одетая просто, без капли декоративной косметики на лице и с собранными в хвост светлыми волосами, отстранённо смотрела в окно и за время пути не проронила ни слова. Юные аристократки же только на второй час прекратили жаловаться, угрожать, напоминать о своём привилегированном положении и требовать первоклассного сервиса. Ныне слегка позеленевшие леди притихли, сжались на жёстких сиденьях, дружно повесили носы и лишь иногда обменивались беспомощными вопросительными взглядами. На Памелу внимания они больше не обращали, хотя на станции не упустили случая облить взглядами надменными, презрительными и насмешливыми.

Хорошо, что Памела давно привыкла. Да и что она могла поделать со своим маленьким ростом? Никакая магия в мире не превратит её в высокую длинноногую красотку. С весом, добавлявшим изрядной мягкой округлости всему её телу, Памела ещё пыталась иногда бороться подручными средствами, но не слишком часто, не особенно упорно и в основном безрезультатно. Зато у неё волосы светлые, самого что ни есть натурального оттенка, глаза голубые, ясные и лицо приятное. Располагающее, как Сёма повторять любила.

Свет в конце туннеля, то есть благополучное прибытие в пункт назначения забрезжил ближе к полудню, когда приступ Памелиного человеконенавистничества плавно перетёк в дракононенавистничество. Коли высокому лорду так нужно это представление с невестами, то мог бы прислать транспорт поприличнее, а ещё лучше – заняться благоустройством местных дорог. Памела и близко не леди, ни по рождению, ни по воспитанию, но это же пытка настоящая, особо изощрённая – не один час кряду трястись в скрипучем этом саркофаге на колёсах по дурному подобию дороги!

Лес и зыбкий сумрак, царящий под его сенью, закончились, сменившись залитыми солнцем лугами и безбрежным голубым небом. Дурное подобие дороги превратилось в просто подобие дороги, а металлический короб мобиля под палящими лучами начал неумолимо накаляться. Стать разогретой печкой с девицами средней прожарки он не успел лишь потому, что вскоре на горизонте появился замок.

Леди торопливо выпрямились и прилипли к окнам, пытливо вглядываясь в постепенно увеличивающийся каменный силуэт и восторженно – и, чего скрывать, облегчённо – охая и ахая. Памела тоже тайком выдохнула с облегчением. Долгая поездка в не самом комфортабельном транспорте утомила изрядно что физически, что морально, а ведь это, если подумать, далеко ещё не конец. Даже совсем не конец.

По мере приближения замок разросся ввысь и вширь, раскинул тёмные крылья с блестящими на солнце перьями окон, шипы башенок и массивный остов донжона. Сколь знала Памела, давным-давно на месте нынешнего замка стояла крепостица, оплот первого Чёрного дракона, пришедшего на эти земли. По прошествии немалого времени и под натиском многочисленных атак врагов, соперников и соседей – а воевали в те тёмные века все со всеми, – крепость совсем одряхлела и сдала. И тогда лорд-дракон – не тот первый дракон, который и лордом-то ещё не числился, но его обличённый титулом потомок, – решил снести разваливающуюся крепостицу и возвести на её месте более основательный, просторный замок, пригодный для жизни всех его обитателей. К тому моменту королевство стало единым, и ожесточённая делёжка территорий и влияния закончилась. Оттого новый замок строился с несколько иными целями и по иным стандартам, чем его предшественник. Когда-то вокруг него была крепостная стена, однако ныне осталась лишь невысокая ограда, скорее обозначающая границу непосредственно примыкающих к замку земель, нежели выполняющая настоящую заградительную функцию.

Поскрипывающий и тарахтящий мобиль миновал каменное кольцо и покатил по дороге к замку. Сама дорога стала шире, ровнее и на подъезде к замку сменилась мощёным камнем отрезом. Наконец экипаж въехал во двор и остановился. Его окружили ожидавшие перед замком люди из числа служащих у дракона. Они сняли закреплённый на крыше транспорта багаж, открыли дверцу и помогли леди по одной выйти из душного салона. Памеле и профессиональной невесте тоже подали руку помощи, и отказываться от неё Памела не стала. Девушкам вежливо предложили встать в ряд и назвать свои имена, дабы их могли записать. Леди посмурнели, но имена и титулы послушно перечислили. От внимания Памелы не укрылось, как худощавый паренёк, записывающий имена девушек, сделал пометку, едва она и профессиональная невеста назвали свои, короткие и безтитульные. И уж точно Памела заметила, с каким удивлением он глянул на неё, не иначе задумавшись невольно, как такую девицу в профессиональные невесты взяли. Конечно, в агентства не брали сплошь девушек с идеальными параметрами фигуры и внешностью записной красотки – впрочем, обладательницы первого и второго в агентства шли редко, – но и Памела плохо попадала под запросы клиентов. Кому охота появляться с такой невестой, пусть бы и подставной?

К чести паренька, оторопело глазел он на Памелу недолго. Моргнул, сделал пометку возле её имени в списке и отошёл, слишком погружённый в свои заботы, чтобы всерьёз, обстоятельно размышлять о причинах появления такой, как Памела, на отборе. В конце концов, мало ли кого от агентства прислать могли?

Багаж разделили по владелицам и расставили подле каждой. Мобиль уехал, часть слуг незаметно скрылась с глаз. От оставшихся, выстроившихся поодаль, отделилась женщина в строгой чёрной одежде, приблизилась к девушкам, окинула неровную шеренгу скептичным взором человека, видавшего варианты и получше нынешнего. Глаза её были темны, непроницаемы, кожа смугла, а затянутые в гладкий пучок волосы черны, что южное небо, выдавая уроженку далёкой страны Ижамии. Тоном командным, пререканий не терпящим, она коротко, отрывисто поприветствовала девушек в обители Чёрного лорда-дракона и заверила, что под крышей его дома опасаться им нечего и под отчий кров каждая будет возвращена в целости и сохранности. Сама она назвалась Илаттой, драконьей волею поставленной руководить отбором, присматривать за гостьями и обеспечивать удовлетворение их нужд и безопасность. Тревожиться девам не о чем, согласно давно установленным правилам и договорённостям они проведут в замке несколько дней, пройдут несколько этапов отбора и та кандидатка, которой повезёт успешно преодолеть все препятствия, станет невестой лорда.

– А когда мы увидим Его светлость лорда Драгона? – пискнул кто-то из леди.

– Скоро, – отрезала Илатта.

– А когда?.. – начала другая.

– Ма-алчать! – неожиданно гаркнула Илатта, отчего вздрогнули не только гостьи, но и, кажется, кто-то из слуг. – Никаких разговорчиков, пока не разрешу. А теперь, леди, ша-агом ма-арш в замок!

Девы притихли и нестройно потянулись к парадному входу. Несколько лакеев выступили вперёд, разобрали багаж леди и понесли за владелицами в замок.

Памела свой чемодан потащила сама. То ли профессионалкам лакеи не полагались, то ли на маленькую Памелу никто попросту не обратил внимания.

Хорошо, что и быть порой невидимкой она привыкла. Зато можно приотстать и вдоволь головой покрутить, рассматривая каменную громаду. В Ирредине замков не было, лишь принадлежащие знати особняки, а где были, туда Памелу не приглашали, и потому настоящего замка видеть ей ещё не доводилось. Как тут не воспользоваться возможностью, коли таковая подвернулась?

Засмотревшись на заслонивший небо тёмный массив, Памела не заметила, как откуда-то сбоку вынырнуло нежданное препятствие. Препятствие не иначе как тоже не разглядело Памелу, ибо налетели они друг на друга в едином, на диво синхронном порыве.

Над округлыми камнями двора воспарили белые листы бумаги, упущенные препятствием, и тяжело плюхнулся чемодан, ручка которого выскользнула из резко вспотевшей Памелиной ладошки.

– Ой, простите, пожалуйста!

– Прошу прощения!

Памела суетливо завертелась на месте, не зная, за что хвататься в первую очередь: поднимать чемодан или собирать разлетевшиеся листы. Затем пригляделась к препятствию и замерла.

Ох, ничего себе!

Неудивительно, что появление Памелы на пути осталось незамеченным.

Мужчина, с коим столкнулась Памела, был высок. Настолько высок, что пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть его всего. Ещё он возмутительно широкоплеч и не чурался регулярных занятий спортом: результат оных занятий не могли скрыть ни белая рубашка с расстёгнутым воротником, ни мышастого оттенка жилет, ни серые, малость мятые штаны. Светлые волосы небрежно взлохмачены, щёки и подбородок покрывала умеренная щетина, а лукавый блеск синих глаз безуспешно пытался спрятаться за стёклами очков.

Памела растерянно моргнула. Всё же очки на молодом мужчине атлетического телосложения и с внешностью героя любовных романов смотрелись на редкость чужеродно, неуместно и в некоторой степени комично.

Почти как сама Памела рядом с ним.

Как гномик подле великана.

– Я… – начала Памела и умолкла.

На её жизненном пути встречались привлекательные мужчины: и обладатели приторно слащавой внешности, и такие вот, с челом посуровее, покрепче на вид, поосновательнее, которых принято называть мужественными. И Памела позволяла себе полюбоваться этими образчиками разнообразных мужских типажей. Но и только. Она понимала распрекрасно, что такие мужчины обращают на неё внимание не больше, чем на любого другого представителя обслуживающего персонала на её месте. И желания пофлиртовать с ней не испытывают, а уж говорить о серьёзных ухаживаниях вовсе не стоит.

Поэтому на мужчин-красавцев Памела нет-нет да заглядывалась.

А они на неё нет.

И сейчас следовало взять себя в руки и перестать таращиться на мужчину, словно пустоголовая глупышка, полагающая наивно, будто плавающий восторженный взгляд, приоткрытый рот и невнятное блеянье произведут на него нужное впечатление.

– Прошу прощения, – повторил мужчина. Наклонился и поставил чемодан. – Это моя вина. Я так спешил, что совсем не смотрел, куда иду.

Скорее он с высоты своего великанского роста не разглядел, что это там у него под ногами копошится.

Бывает.

Утешившись сей мыслью бесхитростной, Памела оглядела опустевший двор. Даже ещё остававшиеся здесь слуги и те исчезли.

– Вы простите, – Памела принялась подбирать листы. – Я засмотрелась на замок и не посмотрела…

Тьфу, тавтология какая-то.

Мужчина опустился на корточки и собрал часть бумаг. Памела протянула ему свою, он сложил их вместе, выровнял стопку. Поднялся и тоже оглядел двор. Затем посмотрел на Памелу. И на чемодан.

– Вы из отборных… прошу прощения, из участниц отбора?

Памела кивнула.

И добавила:

– Я из профессионалок.

– Простите? – мужчина так растерянно уставился на неё, что сразу стало ясно – подумал он немного не о том.

– Профессиональная невеста, – со вздохом уточнила Памела. Сёма не раз сетовала, что стоит назваться профессионалкой и мысли половины окружающих тут же сворачивают не в ту сторону. Можно подумать, профессионалками должны быть исключительно девицы известного поведения.

– А-а! – мужчина широко, добродушно улыбнулся, и Памела признала, что такая улыбка ему к лицу. Даже слишком. – Простите.

– Не извиняйтесь, – отмахнулась Памела. А то он за пять минут уже столько раз прощения попросил, сколько она за год от ближних своих не слышала.

– Я Феликс, – неожиданно представился он.

– Памела. Я профессионалка, это мы выяснили… а вы кем здесь будете? – очень уж любопытно, чем в драконьем замке занимается этот видный, статный мужчина.

Для аристократа одет слишком просто, да и не по чину лорду бегать с бумагами наперевес, словно суетливый клерк на подхвате. Для слуги же многовато небрежности что в одежде, что во внешнем виде. У лакеев обязательная униформа, перчатки и чтоб волосок к волоску уложен был, камердинерам подобная растрёпанность тоже не пристала, дворецкому и подавно. К тому же до места дворецкого дослуживались в несколько более позднем возрасте, а Феликс был… пожалуй, не сильно старше, чем Памела. Хотя и Памеле давно уже не двадцать.

– Я… – он помедлил отчего-то. – Я секретарь.

– Секретарь? – кажется, настал её черёд растерянно таращиться на собеседника.

– Секретарь Его крылатой светлости лорда Дрейко Арнанда Драгона.

– А-а…

– Что, не похож?

– Дело не в том, – помотала головой Памела. – Меня другое удивило…

– Что этот лоб здоровенный в рядах канцелярской братии потерял? – с мрачной иронией уточнил Феликс.

И это тоже, но он наверняка и без Памелы похожих глупых вопросов наслушался вдосталь.

– Почему Его светлость именно крылатая? – спросила она шёпотом. – Почему не чешуйчатая, например?

– Потому что у драконов нет чешуек.

– А что есть?

– Кожный покров, довольно шершавый на ощупь, – Феликс с минуту подозрительно разглядывал Памелу, пытаясь понять, издевается ли она или ей действительно интересно знать эти нюансы. Наконец качнул головой и взмахом руки указал на замок. – Давайте я вас провожу.

– Куда?

– К остальным отборным… к спальням, где участницы поселятся на время отбора. Они наверняка уже там собрались, – держа бумаги в одной руке, вторую Феликс потянул к чемодану. – Позволите?

Отчего б не позволить?

– Да, пожалуйста.

Феликс забрал чемодан и вместе с Памелой направился к парадному входу.

В хитросплетениях замковых коридоров и галерей Феликс ориентировался с завидной лёгкостью человека, проведшего в этих стенах не один год. Он уверенно, без заминок проводил Памелу к месту дислокации отборных – само слово это намекало ненавязчиво, как здешняя прислуга относилась что к отбору, что к его участницам. Наверняка за восемь лет повидали слуги немало всякого и разного и мнение о девицах, из года в год настойчиво стремящихся замуж за их господина, составили не самое лестное. Ладно профессионалки, для которых это всего-навсего работа, обязательного похода к брачному алтарю не подразумевающая, но неужели юным леди титулованных женихов в своём кругу не хватает?

А с другой стороны, не ленится же лорд-дракон отборы эти ежегодно проводить, дев зазывать, тратить деньги и время на бессмысленное, безрезультатное представление?

Кандидаткам выделили гостевые спальни на третьем этаже, в отдельном коридоре. Под руководством суровой госпожи Илатты девушки как раз расходились по комнатам и настороженно осматривались, пока лакеи заносили следом их багаж. Появление Памелы в обществе драконьего секретаря породило вспышку удивления у Илатты, которое она, впрочем, поспешила спрятать под маской строгой командирши. Лишь мимолётным жестом указала на крайнюю приоткрытую дверь, куда, по всей видимости, надлежало сопроводить Памелу.

Комната оказалась не так велика, как ожидала Памела. Спальню в замке она себе представляла иначе, с непременно широченной громоздкой кроватью на помосте и под обязательным балдахином, кучей наполовину бесполезной старинной мебели и очагом, в коем Памела целиком поместилась бы. Комната же была, конечно, куда просторнее родной спальни Памелы, однако и на зал музея не походила. Кровать в меру широка, но не слишком, без помостов и балдахинов, рядом парочка пузатых прикроватных тумбочек. Ещё есть платяной шкаф, высокий комод и туалетный столик перед окном. И небольшой камин, прикрытый расписным экраном. На полу ковёр, стены обтянуты тканью с рисунком в виде крупных пыльных роз. Памела успела мельком заглянуть в соседнюю спальню и убедилась, что они не различались ни размерами, ни обстановкой.

Феликс поставил чемодан возле кровати, и Памела поспешно рассыпалась в благодарностях. На пороге появилась Илатта, глянула неожиданно цепко на Феликса, кхекнула и протянула Памеле лист бумаги.

– Расписание этапов отбора, – пояснила она. – Явка и присутствие обязательны, но прикладывать усилия для их прохождения тебе необязательно. Невесты из агентств независимо от результатов предыдущих этапов доходят до финального, после чего отсеиваются вместе с последними участницами.

Памела перевернула лист и обнаружила, что печатный текст заполняет его с обеих сторон.

– Расписание на день.

– Понятно, – Памела пробежалась глазами по столбику указаний, в каком часу побудка и в каком приёмы пищи, когда отправляться на собственно отбор и когда отбой.

– И… – Илатта помедлила, отчего-то покосилась на Феликса. – Имей в виду, что иногда попадаются дамы… полагающие всех участниц своими соперницами и потому не чурающиеся… разных пакостей.

– Но я же… то есть невесты из агентств не претендуют на драконью туш… на лорда-дракона, – удивилась Памела. – Какая из меня… какие из нас соперницы?

– Уже много лет бытует мнение, будто под личиной невесты из агентства скрывается девушка, которую Его крылатая светлость действительно желает видеть своей супругой, – заговорил Феликс. – Якобы именно потому для профессионалок делаются поблажки, чтобы эта девушка могла наверняка победить даже при наличии более сильной и удачливой соперницы. И хотя на отборе уже который год не избирается никто, слухи о подставной участнице не утихают и по сей день.

Памела адресовала Феликсу максимально скептичный взгляд. О да, она-то, конечно же, совершенно точно похожа на ту самую тайную даму драконьего сердца, которую зачем-то надо в отборе заставлять участвовать.

– Дамы у нас всякие случаются, поэтому будь внимательна и не забывай об осторожности, – добавила Илатта. – Первый этап начнётся завтра согласно расписанию, а сегодня можешь отдохнуть и разобрать вещи. Обед принесут в комнату, ужин и отбой по расписанию. Камеристка тебе…

– Нет, благодарю, – торопливо отказалась Памела.

– Тогда отдыхай, – кивнула Илатта и вышла.

– Увидимся, – пообещал Феликс и удалился вслед за Илаттой.

Дверь закрылась, оставляя Памелу наедине с собой. Она повертела лист с расписанием в руке, нашла время побудки и старта первого этапа.

Подольше поспать с утра явно не удастся.

И ещё для первого этапа требовалась форма одежды простая, удобная, немаркая и движений не стесняющая.

* * *

По некоторому размышлению вещи Памела разобрала. Даже если Сёма чудесным образом исцелится уже назавтра, то желающий везти её по бездорожью в драконий замок найдётся нескоро. И парой дней пребывание Памелы здесь уж точно не ограничится.

Впрочем, комната была удобна, еда вкусна и порции нормальные – в самый раз, чтобы и вкусом блюда насладиться, и насытиться, а не грустно скрести вилкой по пустой тарелке, в центре которой горделиво красуется крошечный шлепок какого-нибудь мудрёного кулинарного изыска. Участвовать в отборе предстояло понарошку и ничего особенного от профессиональных невест не требовалось, так что лишние дни погоды не делали.

Однако расписание Памела изучила всесторонне. Скорее по старой привычке вникать в рабочие дела, нежели из действительного желания строго соблюдать заданный график.

Уточнений, что собой представляли сами этапы и что должно делать участницам, не обнаружилось. Только пометки в скобках, если для какого-то этапа требовалась определённая форма одежды. Всего этапов семь, проходивших ежедневно, и после каждого отсеивалось по одной участнице. До финала добирались три девушки, а по сути одна, потому что две из трёх профессионалки для антуража. И как-то вспомнилось невольно замечание Илатты, что, мол, невесты из агентств отсеиваются из финального вместе с последними участницами. Значило ли это, что отбор изначально устраивался так, чтобы его не прошёл никто?

Наверняка.

Иначе как объяснить, почему в финале не определяется победительница?

Только зачем он тогда нужен вообще?

Ну да ладно, не Памеле разбираться в чужих причудах. Хотят отборами баловаться, и пускай себе.

Единственным небольшим испытанием, предстоявшим в этот день, был общественный ужин. Илатта лично проводила девушек в столовую на первом этаже, где участницы наконец получили возможность повнимательнее приглядеться к потенциальным соперницам. Прежде, на транспортной станции, в пути и в замковом дворе, леди всё же больше интересовались окружением и происходящим – драконы слыли затворниками, редко приглашали к себе и нечасто появлялись на светских мероприятиях. Зато теперь, когда нет нужды ехать в неизвестность, ждать неведомого, удивляться и подчиняться непонятным командам, можно расслабиться и присмотреться к конкуренткам. В большинстве своём леди если не были знакомы друг с другом раньше, то видели друг друга мельком на балах, суаре и музыкальных вечерах, сталкивались в салонах и модных домах. Тем не менее они с демонстративно надменным видом искоса изучали друг дружку так, словно повстречались впервые и знать не знали, кто есть кто. Интерес леди к профессионалкам колебался между подчёркнуто небрежным равнодушием и жгучим любопытством. Гадали, поди, не сидит ли с ними за одним столом та самая тайная возлюбленная лорда. По крайней мере, Памелу они оценили верно и перестали обращать на неё внимание.

И хвала богам. Чрезмерного внимания к себе Памела не любила. Особенно внимание такого сорта.

Покончив с основными блюдами и изучением соперниц, леди загомонили, вопрошая наперебой у Илатты, когда же Его светлость явит им себя лично.

Илатта заверила, что завтра, перед началом первого этапа, крылатая светлость непременно явится страждущим девам во всём своём великолепии первозданном.

Леди успокоились, заулыбались предвкушающе, воображая, должно быть, как будут производить на лорда первое и обязательно неизгладимое впечатление.

Подъём, как значилось по расписанию, был ранним, по дробному зову гонга.

Затем завтрак в утренней столовой под присмотром Илатты.

Возвращение в спальни, дабы участницы могли переодеться.

И небольшая освежающая прогулка по утреннему холодку за пределы замка.

Далеко идти, к счастью, не пришлось. По другую сторону драконьей обители, отделённый от замка задним двором и пёстрым лужком, располагалась большая, тщательно расчищенная овальная площадка, по виду подозрительно похожая на стадион. Разве что беговая дорожка изобиловала препятствиями, преодолеть которые едва ли смогла бы не только далёкая от спорта Памела, но и хоть кто-то из участниц. Вдоль длинной стороны площадки тянулись деревянные скамьи тремя ступенями, рядом возвышался широкий помост. Илатта выстроила девушек перед ним и те сбились в кучку, глядя то с недоумением на пустующий помост, то с подозрением – на полосу препятствий. Памела и Сёмина коллега – надо бы узнать, как её зовут, а то она своё имя называла, но Памела его не запомнила, – не сговариваясь держались наособицу, отдельно от благородных леди. В свою очередь леди тоже норовили встать так, чтобы профессиональные невесты ни в коем случаем не могли с ними смешаться даже ненароком.

Илатта глянула в ясное голубое небо и торжественно объявила:

– Его крылатая светлость лорд Дрейко Арнанд Драгон!

Леди мгновенно прекратили коситься на полосу препятствий, приосанились и выжидающе уставились на помост.

Помост пустовал по-прежнему.

Минуту. Другую. И третью.

А затем раздались хлопки крыльев. Больших крыльев.

Все, кроме Илатты, запрокинули головы, леди вцепились в шляпки, коими не пренебрегли, несмотря на требования к форме одежды.

Дракон и впрямь был чёрным. Насыщенного матового оттенка обсидиана, со светлыми охряными животом и грудью. Огромные кожистые крылья мерно поднимались и опускались, янтарные глаза насмешливо взирали с высоты на участниц. Дракон опустился на помост, сложил крылья и уселся совершенно по-кошачьи, обвив передние лапы длинным хвостом. Размером он был куда крупнее лошади, массивный, с более широкой, чем у той же лошади, спиной и короткими лапами, но вовсе не такой исполин, каким представлялся Памеле. Да и не только ей. При приземлении дракона леди в едином порыве отпрянули от помоста и замерли, изумлённо разглядывая большого ящера. С крыльями и хвостом лорды-драконы показывались ещё реже, нежели в человеческом обличье. В стародавние времена хвостато-крылатая форма полагалась боевой, производившей воистину неизгладимое впечатление на противников, однако нынче нужды в устрашении врагов не было, и потому лордов-драконов в облике ящеров мало кому доводилось видеть воочию.

На помост по боковой лесенке поднялся Феликс. Бесстрашно встал подле дракона, обвёл сгрудившихся внизу девушек тем же насмешливым взглядом, с каким смотрел ящер, и, найдя Памелу, заговорщицки ей подмигнул.

По крайней мере, Памеле показалось, что ей.

Или Сёминой коллеге, она ведь рядом стоит…

Затем лорд-дракон заговорил.

Вернее, утробно заурчал по-кошачьи, перемежая шипением, посвистыванием и порыкиваниями.

Леди охнули-ахнули.

А Феликс начал… переводить драконью речь.

Витиевато поприветствовал участниц, выдал парочку заезженных пустых комплиментов и поделился безграничной радостью от лицезрения собравшихся здесь прекрасных дам, нашедших время откликнуться на драконий зов. Накоротко – минут эдак на десять – пересказал, как его далёкие предки мучились и страдали, не в силах отыскать себе истинную возлюбленную и супругу среди человеческих женщин. Ведь ни единой драконицы не пришло с первыми драконами на эти земли, а размножение жизненно необходимо для поддержания любой популяции. Бедные, томящиеся от одиночества драконы вынуждены были требовать себе девушек из окрестных поселений в качестве дани, пока какой-то ушлый человечек не предложил проводить отбор и девушек на оные отборы приглашать с обещаниями всяческих благ в перспективе, а не уводить девиц из отчих домов в добровольно-принудительном порядке. Идея была встречена с одобрением как со стороны драконов, так и людей, и немедля претворена в жизнь. Постепенно она прижилась, укоренилась, разрослась и вот уже на отборы стали съезжаться не простолюдинки из ближайших деревень, но молодые леди высокого рода…

И чем дольше Феликс говорил, в нужных местах эффектно воздевая руку к небу, тем сильнее крепло подозрение, что перевод… не совсем соответствует оригиналу. Нет, всякому ясно, что драконам человеческая мимика чужда чисто с анатомической точки зрения – где вы видели хмурящихся или улыбающихся ящериц? – да и интонации соответствовать человеческим не обязаны, но как-то оно всё в сочетании звучало на редкость странно.

Дракон рычал и урчал. Феликс вещал с одухотворённым лицом, глядя куда-то поверх поднятых к помосту девичьих голов. Леди настороженно внимали, и растерянные взоры их метались между ящером, мало похожим на статного красавца мужчину, каким им виделся лорд Драгон в их грёзах, и высоким видным секретарём, чью привлекательность не могли скрыть никакие очки в мире.

– Интересно, он действительно всё это сказал? – похоже, Сёмину коллегу посетили те же сомнения, что и Памелу.

– Не уверена, – призналась Памела. Глянула искоса на стоящую рядом девушку, высокую, светловолосую и голубоглазую, с острыми, лисьими чертами лица, и представилась: – Памела.

– Мадина.

– Рада познакомиться.

– Я тоже, – Мадина в свою очередь глянула на Памелу. – Вроде от «Невесты вашей мечты» должна была Серамифа приехать.

– Сёма заболела. Я за неё.

Мадина кивнула понимающе.

Наконец главный приз ожидающихся состязаний закончил с историческим экскурсом, пожелал всем удачи и объявил отбор открытым. Посмотрел на Феликса и тот спустился с помоста, а дракон расправил крылья, оттолкнулся и взлетел. Леди повторно ухватились за шляпки. Несколько минут, и дракона и след простыл.

Илатта повернулась к участницам и объявила о первом этапе. И о том, что он собой представлял.

Худшие опасения подтвердились. От участниц требовалось с честью преодолеть полосу препятствий, ведь будущая супруга лорда-дракона должна быть крепка, вынослива и готова к любым неожиданностям. Разве молодым леди неизвестно, что человеческим женщинам нужно немало сил, чтобы выносить драконье яйцо?

Выражение лиц молодых леди стало весьма занимательным.

– Что за чушь? – не выдержала Памела. – Драконица, наверное, может снести яйцо, но люди-то остаются живородящими и снести яйцо они не способны! И если бы жён драконов подстерегали такие трудности на этом пути… помимо тех, которые несёт с собой обычное деторождение… драконий род давно прервался бы.

– Нам о том прекрасно известно, – Феликс подошёл бесшумно и с заговорщицким видом наклонился к Памеле. – Но давайте им пока об этом не скажем, хорошо?

А-а, то есть они тут сознательно измываются над бедными девушками?

– Вы переводчик с драконьего языка? – поинтересовалась Мадина.

– Нет, – Феликс выпрямился. – Речевой аппарат драконов в их истинном обличье не предназначен для воспроизведения человеческой речи, а все эти звуки… если их попытаться структурировать и перевести на человеческий язык, то получится… что-то очень архаичное и простое. Для приветственной речи оно не годится.

– Так я и знала, что на самом деле он ничего из вами сказанного не говорил! – восторжествовала Памела. – Вы всё сочинили?

– Зачем же? Приветственная речь загодя написана, я её давно выучил, – Феликс вдруг смущённо почесал нос. – Всё же не первый год повторяю.

Следовало догадаться.

– Вы, – Илатта ткнула пальцем в сторону Памелы и Мадины, – можете пойти по боковой дорожке.

– А нам не надо с ними? – Памела неуверенно указала на участниц, со священным ужасом взиравших на полосу препятствий.

– Туда? Нет. Зачем? – удивилась Илатта. – Пройдётесь по боковой дорожке, разомнётесь, воздухом свежим подышите. Бежать наперегонки не нужно, всё равно дойдёте до финиша первыми. Давайте, вперёд.

Леди неохотно потянулись к линии старта. Памела и Мадина пошли следом. На полпути Мадина глянула через плечо на оставшихся позади Феликса и Илатту, улыбнулась. Памела тоже обернулась и успела заметить ответную Феликсову улыбку. Отвернулась, вздохнула украдкой, мысленно пиная невесть отчего всколыхнувшееся разочарование.

Какое ей дело до чужого флирта?

Правильно, ей и дела нет.

Абсолютно.

– Что-то случилось? – тяжкий Памелин вздох не укрылся от Мадины.

– Да. Они нас возненавидят.

– Они нас уже ненавидят, – философски отметила Мадина.

О да, в этом Памела нисколечко не сомневалась.

Памела не знала, кого в первую очередь возненавидели леди: двух счастливиц, неспешно прогуливающихся по боковой дорожке, ровной, чистой и препятствий лишённой, или неизвестного обладателя неуёмного воображения, придумавшего, из чего должен состоять этот этап.

Леди потеряли шляпки и шпильки, а кто-то особо удачливый – и туфельку. Самая везучая дама лишилась сразу обеих. Все до единой облачённые в утренние платьица, леди испачкались буквально с ног до головы, измарав светлые ткани так, что те стали похожи на несвежие тряпки бурого оттенка. Леди порвали юбки и рукава, измочалили чулки и перчатки и к финишу выглядели хуже сказочной болотной нечисти, из этого болота только что вылезшей. По крайней мере, на лицах, расписанных тёмными пятнами и кривыми полосами, отражалась та же неистребимая ненависть ко всему человечеству, какая полагалась естественной для нечисти. Однако, вопреки очевидному отсутствию хорошей физподготовки, леди бросились на штурм первого этапа с энергией, упорством и настойчивостью, какой Памела не ожидала от юных благородных дам, полагавшимися существами изнеженными, тепличными, не приспособленными ни к чему, кроме улыбок и сияния на светских мероприятиях. Они бесстрашно, пусть и напрочь неумело лезли на барьеры выше их в полтора раза, балансировали на брёвнах и канатах, натянутых в полуметре над землёй, взбирались и спускались по узким лестницам, прыгали по плоским камням, наполовину утопленным в жидкой грязи, и пытались оседлать деревянных козлов. Препятствия, конечно же, не были слишком крутыми и непреодолимыми, каждое окружала либо небольшая грязевая ванна, либо серые гимнастические маты. По другую сторону беговой дорожки дежурило несколько слуг и две женщины в форменных синих платьях лекарок. Лекарки осмотрели каждую участницу по окончанию этапа, дабы убедиться, что травм никто не получил. Памелу и Мадину не осматривали – они всего-то прошлись по дорожке, идущей параллельно основной, какие уж тут травмы? Впрочем, Памела шла медленно, то и дело останавливаясь, чтобы посмотреть, как справляются леди. Из семи молодых дам до финишной черты добрались пять, две не смогли осилить последнюю треть препятствий и были извлечены с беговой дорожки слугами. Кого из них двоих объявят первой проигравшей, чья участь первой же покинуть обитель Чёрного дракона, будет известно позднее, во время обеда. А пока грязных, смурных и изнурённых нежданными нагрузками леди повели в замок.

Профессионалок тоже.

По пути Памела гадала, действительно ли это испытание призвано показать наиболее крепких и выносливых кандидаток или большая крылатая ящерица попросту издевалась эдак изощрённо над потенциальными невестами?

Всё возможно.

Илатта наблюдала за прохождением полосы препятствий, сидя на скамейке, и после сопроводила пошатывающуюся, спотыкающуюся нестройную вереницу обратно. Лорд-дракон как улетел, так и пропал и больше никого из лиц, коих можно поименовать вышестоящими, Памела не приметила. Или всё руководство отбором возложено на плечи Илатты, а лорд появится ровно два раза, на открытии и когда придёт срок назвать имя победительницы? Хотя если учесть, что он на протяжении уже восьми лет не называет заветного имени, то, может статься, и в этом году победительницы не будет.

А на следующий год?

Так-то оно Памеле не важно, но любопытно же, как долго ещё отборы эти проводиться будут.

Подобно большинству жителей королевства, Памела знала, что первый отбор для молодого дракона проводится, когда он вступает в возраст, подходящий для женитьбы и продолжения рода. Конечно же, никому не было известно наверняка, какой конкретно возраст подразумевается в случае драконов. Это у людей мужчины могли жениться и в двадцать два, и в пятьдесят два, не вызывая при том нареканий у окружающих. Победительница отбора становилась законной женой лорда, после чего, какую бы жизнь она ни вела прежде, ей приходилось поменять её на новую, в уединении драконьего замка. Порой она вместе с супругом появлялась на светских мероприятиях – когда лорд до оных мероприятий вовсе снисходил, – но в целом после свадьбы счастливицу видели редко. В свой срок она давала жизнь наследнику – хотелось всё же думать, что наследник этот на свет появлялся традиционным для людей способом, а не вылуплялся из яйца, словно птенец, – тот рос, воспитывался и получал образование, положенное всякому отпрыску знатной семьи. Взрослел, становился сначала юношей, а затем мужчиной, вступал в возраст, подходящий для женитьбы и продолжения рода, и для него проводился его первый отбор…

А что потом?

Отбор, жена, наследник – с этим всё понятно. А родители его где? Не могут же они умереть ровно тогда, когда сын в тот самый подходящий возраст вступит? Драконы человеческими болезнями не болеют, они куда крепче, выносливей физически, нежели люди, и шансов благополучно дожить до преклонных лет у них больше. Если предположить, что нынешний лорд-дракон не слишком стар, то и родители его должны быть живы. Отец так точно. И где он? А титул передаётся от отца к сыну только в случае смерти первого или они все лордами именуются, независимо от количества живых его носителей? Девочки у драконов по каким-то неведомым причинам не рождаются, лишь мальчики, но мальчиков может быть больше одного в семье… или не может? В силу завидного здоровья детская смертность у них нулевая… по крайней мере, так говорили. Однако что же получается, если сын-наследник всегда наличествует сугубо в единственном экземпляре, то род никогда, ни при каких обстоятельствах не ветвится?

С одной стороны звучит неплохо и нет риска, что титул отойдёт какой-нибудь очень, очень дальней родне, если вдруг родится не заветный мальчик. А с другой, разве ж то не лишний риск – вдруг да родится не мальчик, или всё же случится с ним что, а родственников-то и нет, ни близких, ни дальних, и вообще…

Увлёкшись размышлениями на тему драконьей генеалогии, Памела не сразу заметила, что отстала. А когда заметила, то поняла, что вперёд ушли даже прислуга и лекарки, замыкавшие небольшую импровизированную процессию. Стихли голоса переговаривающихся между собой слуг и звуки шагов, исчезли на подъёме дорожки спины последних идущих. Только в небесной выси проносились с посвистыванием птицы.

Ну да ничего. Расстояние между замком и площадкой не столь велико, пространство вокруг сплошь открытое и каменную громаду видно распрекрасно. И дорога всего одна.

По ней Памела и продолжила путь.

А через несколько минут сообразила, что и птицы умолкли.

Памела остановилась. Огляделась. Прислушалась.

Ещё минута-другая и повисшую над лужком тишину нарушили хлопки крыльев.

Памела крутанулась на месте, запрокинула голову, пытаясь определить, откуда доносится звук, который она слышала не далее, как час назад.

Чёрный дракон шёл низко, на бреющем полёте, то ли от тёмной полосы леса поодаль, то ли от замка. Памела поднесла ладонь козырьком к глазам, разглядывая ящера и заодно радуясь, что у неё нет шляпки, которую нынче ни одна заколка не удержала бы на волосах. Заметив человека на дороге, дракон полетел медленнее, заложил неширокий круг над лужком. Потом и вовсе пошёл на снижение. Опустился в пёстрое луговое разнотравье в нескольких метрах от дорожки, сложил крылья и направился к Памеле.

Она посмотрела по сторонам.

Вокруг никого, чёрного ящера не считая.

Значит, идёт он точно к ней. Только вот зачем?

Дракон вышел на дорожку, несколько узковатую для его размеров, посмотрел внимательно на Памелу.

– День добрый, – поздоровалась она на всякий случай.

И вновь огляделась.

Не то чтобы она всерьёз предполагала, будто он её сожрать намерен… или похитить… или тем более снасильничать… всяко не в облике ящерицы-переростка… просто находиться на пустынной дорожке посреди почти что чиста поля в обществе настоящего дракона оказалось как-то не слишком уютно.

И беспокойно.

И немного неловко. Всё-таки тут светлость целая, а Памела реверанс не сделала. Вдруг да сочтёт за непочтение по отношению к особе благородных кровей.

Памела изобразила книксен. Приседать в реверансе правильно она не умела и подозревала справедливо, что начинать тренироваться прямо сейчас не стоило.

В ответ дракон оскалился.

А ещё с расстояния столь малого, что сделай шаг-другой и носом в дракона уткнёшься, он казался куда больше, чем когда восседал на помосте. Более громоздким, словно старый гардероб в отчем доме Памелы, тяжеловесным, с кожей скорее глянцевой, нежели матовой, и глазами цвета золотистого цитрина. И у него пасть, полная внушительных острых клыков, которыми наверняка ничего не стоит откусить Памеле голову.

Она, голова, совсем небольшая и Памеле очень-очень нужна.

А клыки вон какие.

Может, сразу сказать, что Памела невкусная? И маленькая и потому, несмотря на общую пухлость фигуры, дракону на один зуб будет, проглотит и не заметит. А раз так, то жрать её совсем необязательно, пусть лучше корову себе поищет или чем там огромные ящерицы питаются…

Какие мысли престранные в голову лезут при виде настоящего дракона!

Кажется, ящер смекнул, что дева перед ним отнюдь не рада внезапной этой встрече, и скалиться перестал. Мотнул головой, отчего Памела вздрогнула и отпрянула непроизвольно. Дракон же коротко, не разжимая клыков, рыкнул, и Памела застыла на месте.

Нет, на расстоянии он определённо выглядел интереснее.

И безопаснее.

– Могу я вам чем-нибудь помочь, Ваша хвостатая… ой простите! Ваша чешуйчатая… а-а, Феликс же сказал, что у вас, то есть у драконов нет чешуек…

Чешуек и впрямь не было. С нынешнего малого расстояния, разделяющего Памелу и ящера, шероховатый на вид кожный покров был хорошо заметен.

– Прошу прощения! Ваша крылатая светлость, точно. Так могу я вам чем-то помочь? – осведомилась Памела как можно вежливее.

Дракон наклонил голову, и Памела увидела, что из пасти его свисал камень на длинном, зажатом меж клыками кожаном шнурке. Камень чёрный, что драконья кожа, матовый, овальной формы и заключён в простенькую оплётку.

– Что это?

Драконья голова приблизилась к самому лицу Памелы. Она сглотнула и не без труда заставила себя стоять спокойно, неподвижно и не отпрыгивать от ящера, будто нервная дама при виде мыши. Подумаешь, горячее драконье дыхание её лица касается и прядки волос шевелит, а пресловутые клыки как раз на уровне её шеи находятся. И сопит он громко, так, что стук зачастившего сердца заглушает. И пахнет от него… кофе почему-то. Ну да бывало и похуже… правда, не вспоминалось что-то, когда же это похуже с Памелой приключалось.

Никогда, наверное.

Голова опять качнулась, и камень мотнулся туда-сюда. Дракон легонько толкнул Памелу мордой в плечо. Раз. И ещё.

Она нерешительно подняла руку раскрытой ладонью вверх. В следующее мгновение камень лёг на её ладошку, а голова наконец вышла из её личного пространства.

– Это… мне?

Дракон склонил голову, обозначая кивок.

– Но… зачем? И что это… помимо того, что камень, полудрагоценный, судя по всему?

Дракон отступил, дёрнул головой снизу вверх, указывая на замок.

– Мне надо отнести его в замок?

Ящер неловко поднял переднюю лапу – делать это в стоячем положении ему, очевидно, было не очень удобно, – и когтём указал поочерёдно сначала на Памелу, затем в сторону замка.

– Мне надо вернуться в замок?

Кивок.

– С этим? – она качнула ладонью с камнем.

Снова кивок.

– И что с ним делать?

Коготь вновь указал на Памелу.

– Это мне?

Кивок.

– Благодарю, конечно, но…

Ящер попятился, явно не желая задеть Памелу хвостом при развороте, свернул с дорожки в траву и отошёл на несколько широких драконьих шагов. Расправил крылья и взлетел.

А Памела осталась.

Со странным то ли подарком, то ли знаком неведомо чего.

* * *

– Итак, по результатам прохождения первого этапа отбор сегодня покидает…

Имя Илатта зачитывала с листка бумаги, увенчанного гербом в верхней части – конечно же, в виде расправившего крылья дракона. Вероятно, чтобы никто не мог обвинить Илатту, что она назвала не то имя и что участница выбывает с полного одобрения лорда Драгона, а не по её личному капризу.

Памеле имя ни о чём не говорило. Запомнить, кто есть кто среди участниц, она не успела, да и какая нужда хранить в памяти имя девицы, которую она больше никогда не увидит? По крайней мере, Памела надеялась, что следующее её место работы не будет как-то связано с благородными леди.

Между тем благородные леди совершенно неблагородно загомонили. Особенно возмущалась одна девушка – надо полагать, первая выбывшая. Она выскочила из-за стола и принялась возражать на повышенных тонах, утверждая, что результаты неправильные и наверняка подтасованы, что она добралась до финиша третьей, даже не пятой и уж точно не застряла на дорожке, не способная вылезти самостоятельно, как те две несчастные девицы. Почему отбор должна покинуть именно она, а не одна из этих двоих? Это нечестно, несправедливо и жестоко! И вообще, она единственная обожаемая дочь какого-то очень важного лорда, входящего в Королевский совет, и быть того не может, чтобы она выбыла с дистанции так быстро. Да ещё и при столь позорных обстоятельствах, уступив двум жалким беспомощным девицам, стоящим ниже неё по положению.

Другие леди разделились на две партии. Одна партия не менее бурно поддерживала выбывшую, то ли из солидарности, то ли по дружбе, то ли в надежде на некие преференции в перспективе от столь важной особы. Другая полагала, что раз девушка выбыла, то выбыла и нечего оспаривать решения лорда Драгона. В конце концов, он себе невесту выбирает, ему и виднее, кто в какой этап должен проходить.

Насчёт настоящего выбора невесты Памелу грызли крепнущие сомнения, но вряд ли леди интересовало мнение всего лишь профессионалки. К тому же и не профессионалки вовсе, а так, подменяющей подругу.

Дождавшись, пока несогласная выговорится, а партии немного подискутируют в попытке доказать противной стороне, что именно их мнение правильное, Илатта продемонстрировала выбывшей бумагу с её именем и попросила сразу по окончании обеда собрать вещи и отправиться восвояси. Транспорт будет ожидать выбывшую во дворе. Её отвезут обратно в город на транспортную станцию, семья леди уже извещена и должна прислать экипаж, дабы забрать дочь домой. В любом случае в Ирредин девушку вернут в целости и сохранности, беспокоиться не о чем.

Возмущённую леди заботило отнюдь не то, как она будет добираться до города, однако спорить с Илаттой она поостереглась. Лишь вид приняла глубоко оскорблённый этаким произволом, вздёрнула носик повыше и, демонстративно стуча каблучками, покинула столовую.

– Вот поэтому она и выбыла, – наставительно пояснила Илатта, едва лакей закрыл за несогласной дверь.

– Почему? – не понял кто-то, кажется, одна из тех, кто застрял на полосе препятствий.

– Потому что при первой же трудности она начала скандалить и козырять своим именем и положением. Она расспросила, почему не прошла в следующий этап? Нет. Её волновало лишь, что не прошла она, но прошли другие, менее достойные по её мнению. Такая невеста Его крылатой светлости точно не нужна.

Тогда неудивительно, что светлость уже восемь лет ожениться не может. Если невесту не только по происхождению, талантам да физической выносливости отбирать, но и по качествам душевным, то эдак долго искать можно.

Никто ведь неидеален.

Остаток обеда прошёл в молчании. Когда леди потянулись на выход, Памела решительно заступила дорогу Илатте.

– Прошу прощения, можно вас на минуту?

Илатта кивнула.

– Что-то случилось?

– Да… нет… не то чтобы прямо случилось… – Памела вздохнула и попробовала начать сначала. – Прежде я работала в лавке, где торговали ювелирными изделиями из самоцветов… и клиенты у нас случались всякие… но всё же не настолько. И с живыми драконами мне прежде общаться не доводилось. Это не значит, конечно, что я общалась с мёртвыми драконами… я ни с какими драконами не общалась. По крайней мере, когда они были в драконьем обличье… в этом виде понять их несколько затруднительно, но это, я думаю, вам и без меня известно. Впрочем, сомневаюсь, что в ту лавку на её веку хоть один лорд-дракон захаживал даже в человеческом обличье…

– Да, я тоже сомневаюсь, – согласилась Илатта. – Можно перейти… сразу к делу?

– Да-да, разумеется. Я хотела спросить у вас, так как вы дольше с драконами общаетесь и повадки их понимаете… то есть поведение. В общем, если дракон, будучи драконом, то есть в облике дракона, даёт вам… некий предмет, надо ли полагать, что он его… подарил? И что он хотел этим сказать? Я имею в виду, не просто же так он его принёс и отдал…

– Что отдал? – перебила Илатта.

– Вот это, – Памела огляделась воровато и, убедившись, что в столовой не осталось никого, кроме них двоих да лакеев, убирающих со стола, достала из кармана платья камень.

Вопреки ожиданиям, забирать его немедля Илатта не стала. Посмотрела на камень, затем в лицо Памеле и снова на камень. И взгляд преисполнился задумчивого удивления.

– Это тебе дал дракон?

– Да.

– Когда?

– Сегодня, когда все возвращались в замок после прохождения этапа. Я немного отстала, шла одна, и никого поблизости не было, а он прилетел, приземлился, дал мне этот камень и улетел. Я надеялась, может, вы объясните, что это значит.

– Раз он его тебе отдал, то что ж… – Илатта безразлично пожала плечами. – Значит, пусть будет у тебя.

То есть она его не заберёт.

Жаль.

Нежданных даров от незнакомцев, что драконов, что людей, Памела справедливо опасалась. Годы работы в лавке даром не прошли, и ей было хорошо известно, что на камни могли навесить всякое, начиная с простеньких любовных чар и заканчивая смертельным проклятьем.

– А что это? – требовательно спросила Памела. – Помимо того, что камень полудрагоценный, похожий то ли на гагат, то ли на обсидиан?

– Ключ.