Медвежий капкан для доктора-попаданки ❄

Сани лихо скользили по выпавшему накануне снегу. Наконец-то подморозило, грязь превратилась в твёрдую опору для лошади. К закату мороз усилился, и гнедая кобыла резво скакала по дороге. Половинка луны показалась над чёрным лесом, едва освещая путь. На ясном небе мерцали звёзды, указывая путешественникам направление на север.

Впереди замелькали огни рабочего посёлка. Савва Тимофеевич Холодов уже мечтал поскорее оказаться дома и отдохнуть — он проделал большой путь из Москвы на Урал в свои новые владения. С развитием железной дороги добираться в отдалённые земли империи стало проще, но всё равно утомительно. Пассажирский поезд  до Всеволодо-Вильвы ещё не ходил, и купцу пришлось тащиться от конечной станции Луньевской на санях. 

— Ваше степенство, а быстро мы нынче добрались? А? — присвистнул кучер, обернувшись к хозяину. 

Только путник хотел ответить, как ветер донёс до его носа цветочный запах. Холодов заметил на белом снегу тёмное пятно, похожее на лежащего человека.

— А ну, Егорка, тормози! — крикнул он, привстав. Нет, ему не показалось. 

— Тпру-у-у! Стой, Тамарка! — Кучер натянул вожжи. 

Сани ещё не успели остановиться, как купец выскочил и в два шага оказался рядом с лежащим на обочине человеком. 

Нежный цветочный запах шёл от платья женщины. Холодов опустился на колени и первым делом проверил, дышит ли она. В темноте было сложно разглядеть, ранена женщина или нет, но металлического запаха крови купец не почувствовал.

— Господи Иисусе, — перекрестился кучер, когда последовал за хозяином. — Околела бедняжка.

— Нет, жива пока, — выдохнул купец, ощутив слабое сердцебиение. Снял с себя пальто на соболином меху, закутал женщину и аккуратно поднял её на руки. 

Он быстро дошёл до саней и с небывалой лёгкостью, словно его ноша ничего не весила, вернулся на тёплое место. 

— Гони, Егорка, к лекарю или к доктору! — скомандовал кучеру. — Кто у вас есть в посёлке? 

— Батюшки, это же Татьяна Ивановна, — охнул мужик, разглядев бледное лицо брюнетки под тусклым светом фонарей, прикреплённых к саням. 

— Ты знаешь её? — удивился Савва Тимофеевич, смотря на тонкие черты молодого лица. 

— Кто ж не знает супружницу помещика Трухина, — пробубнил в бороду кучер.

— Того самого, у которого лесопилка? — Холодов лично не встречался с ним, но как раз собирался на днях.

— Он самый, — кивнул Егор. 

Сани дёрнулись и заскользили под стук копыт. 

— Нету в посёлке доктора, ваше степенство. Воротиться назад? 

— Нет. Боюсь, не довезём. Жизнь в ней еле теплится. Гони скорее домой, — вздохнул мужчина, понимая, что женщина вот-вот умрёт у него на руках. 

Кучер ударил вожжами кобылу, и та понеслась быстрее.

— Разве на заводе не было врача? — громче пробасил Холодов, чтобы кучер услышал его. 

— Был приписной. Да только как закрыли цеха, забрали его обратно в Пермь. Одна у нас барыня Трухина осталась на всё селение.

— Она что же, врач? — взгляд его невольно упал на умирающую женщину, которую он крепко держал в руках.

— Татьяна Ивановна по бабьему делу в основном ведает. Да всё равно все к ней ходят, ежели захиредает кто. Говорят, прабабка ей дар свой передала, научила травам да заговорам всяким, — почесал затылок кучер. — Помещик Трухин взял её из деревни кержаков. Люди треплются, будто Татьяна спасла его от хвори, а он шибко влюбился в неё. Девица-то ладная, вот и женился, — громко рассказывал Егор через плечо, не отвлекаясь от дороги. — Неужто надругался кто над барыней? Али каторжане из острога сбежали? 

Холодов наклонился над женщиной и втянул носом воздух, принюхиваясь. 

— Нет, Егор, пахнет от неё яблочным пирогом да мёдом. Из добротного дома она сюда пришла… или привезли, бросив умирать, — покачал головой. — Каторжане тут точно ни при чём. 

— Не может быть, ваше степенство, — возразил кучер. — Татьяну Ивановну шибко уважают сельчане да побаиваются немного. Это явно кто-то из пришлых. Увидали хорошенькую бабёнку и решили позабавиться, ироды. 

Холодов не стал спорить с мужиком. Он, может, и хорошо знает своих односельчан, да только обоняние купца не подводило ни разу. Никто не насиловал женщину, её явно избили до полусмерти. Он чувствовал, сколько боли пришлось вытерпеть несчастной. 

Сани влетели в посёлок и через минуту остановились у добротного деревянного дома с кружевными наличниками. Мужчина как мог аккуратно и быстро покинул сани, неся еле живую женщину к высокому крыльцу. Она ещё дышала, но неизвестно, сколько минут оставил ей бог.

Холодов поднялся по ступеням и с ноги открыл дверь, войдя в сени. В нос ударили разнообразные запахи: сена, старой древесины и мёда. 

— Марья! В мою комнату тёплую воду! Быстро! — проорал он, умудрившись потянуть на себя одной рукой следующую дверь. 

Где-то загромыхала посуда, женский голос с ужасом начал шептать молитву. 

Холодов уверенно прошагал по коридору и через пару шагов оказался в своей спальне, где бережно уложил женщину на широкую кровать. Тут же появилась пожилая ключница с подсвечником в руке. 

— Батюшки! Что же это делается-то? — заохала женщина и поставила свечу на комод. 

— Марья Никитична, неси бинты, — потребовал хозяин, взглянув на прислугу. — Живее только. 

Ключница кивнула и поспешила выполнять указание. 

Савва Тимофеевич подошёл к комоду, достал из ящика ножницы. Первым делом нужно снять промокшее платье с бедняжки, но мужчина боялся потревожить ещё сильнее пострадавшее тело, страшась, что могут быть переломы. 

Он развернул женщину из своего пальто и ловко разрезал зелёное платье из тонкой шерсти. Подобные наряды состоятельные женщины обычно носят в гости к близким людям или надевают дома для уютного семейного вечера с самоваром и плюшками. 

Когда нижняя батистовая сорочка на груди женщины была разрезана, ужчина сжал зубы от ярости. На несчастной не осталось живого места, сплошные синяки. Её тело превратили в месиво. 

— Вот же выродки, — процедил он, продолжая освобождать пострадавшую от одежды. — Кто же сотворил подобное? 

В этот момент в комнату вернулась ключница, неся медный таз с тёплой водой. 

— Матерь Божья, — с ужасом прошептала она, застыв посреди спальни. 

— Поставь таз на стул, — указал мужчина, — и уходи. Никого сюда до утра не впускай. Поняла? 

— Да, барин, поняла, — от страха женщина сама была ни жива ни мертва. Она поставила таз на стул, не отрывая взгляда от умирающей женщины, и попятилась к выходу. 

Дверь хлопнула, чуть не задув единственную свечу сквозняком. Тени закружились по комнате в бешеной пляске. 

— Велес-покровитель, прославляю тебя, ибо ты опора моя, — раздался вкрадчивый шёпот в тишине. — Не оставь меня, услышь мольбу мою. Огради Татьяну от врат царства Марены…

________________________
(*) Кержаки - так называли на Урале старообрядцев.

Дорогие читатели, знакомьтесь с нашим героем.

Холодов Савва Тимофеевич, 29 лет. Купец, главный владелец Никольской текстильной мануфактуры. Купил на Урале завод, чтобы пересторить его в химический.

Он богат, влиятелен, не обделен женским вниманием, но жениться не торопится, так как есть у него один секрет. А какой, обязательно узнаем.

Новенький кроссовер мчался по трассе, стремительно приближаясь к пункту назначения. Навигатор показывал, что осталось ехать минут десять. Наконец-то, а то почти три часа ушло, чтобы добраться до Каменного города. И кому в голову могла прийти затея отправиться в ноябре на природу? Только моей подруге Вике Ложкиной, любительнице походов. Она ещё в школе моталась по различным турслётам. Со своим будущим мужем познакомилась на очередном сплаве по Усьве.

— Тань, чего приуныла? Скоро приедем, — подруга ткнула меня в бок и подмигнула, еле слышно прошептав: — Как тебе Марк? 

Я недовольно фыркнула и снова уставилась в окно, смотря на проплывающую мимо тайгу. Нашла время и место расспрашивать. Надеюсь, музыка из динамиков помешала пассажиру и водителю услышать заговорщицкий шёпот. 

— Викусь, а ты не забыла положить детскую кашу в сумку? — Никита обернулся, внимательно посмотрев на жену. 

— Твою дивизию! — ахнула подруга, испуганно поджав губы. — Я ж её в руках держала, а тут Борька меня отвлёк со своим конструктором. 

— Ну всё. Юлька осталась без каши. Чем мама будет кормить внучку, пока мы на природе отдыхаем? — мужчина покачал головой, вздохнув. — Ничего нового. Если сам не проконтролирую, обязательно что-то пойдёт не так.

— Да ладно, Никитос, ничего страшного не произошло, — спокойно отреагировал водитель машины, тот самый Марк. Он уверенно держал руль, не отвлекаясь от извилистой дороги. — Закажи кашу в магазине с доставкой на дом, раз Вера Анатольевна одна с детьми сидит. Сейчас все супермаркеты предоставляют такую услугу.

— Точно! Марк, ты голова, — облегчённо вздохнул Никита и достал мобильник из кармана. — Чёрт! Связи нет. Тормознёшь возле посёлка, чтобы я смог оформить доставку. 

— Без проблем, — кивнул водитель и улыбнулся мне в зеркало заднего вида. 

Надо признать, Вика оказалась права, когда вчера по телефону расписывала мне, какой классный мужчина приехал погостить в Пермь. Все уши мне прожужжала про друга Никиты из Питера, назвав его брутальным мачо. Марк действительно впечатлил высоким ростом и широкими плечами. Светловолосый, сероглазый, аккуратная бородка, бархатный голос — прямо модель из рекламы. И по возрасту мы с ним где-то ровесники, около тридцати двух лет. 

Вика если что придумает, трудно её отговорить. Сейчас у неё идея фикс найти мне жениха. «Тебе скоро тридцать три, пора уже о семье подумать», — повторяла она регулярно при каждой встрече. Я, конечно, не против, да только где ж взять нормального мужчину? На работе, в перинатальном центре, коллег мужского пола не так много, да и то уже всех расхватали медсестрички или акушерки. Как гинеколог, я понимаю, что давно пора замуж и потомством обзавестись, но не везёт мне катастрофически. Вечно на козлов всяких натыкаюсь.  

Я украдкой взглянула в зеркало на отражение Марка. С виду приличный мужчина. Вика говорила, у него своя фирма, связанная с компьютерами. Может, стоит узнать его поближе? 

— Тормози! Тут вроде ловит, — Никита уткнулся в телефон. Машина плавно остановилась на обочине. 

— Таня, а ты была в Каменном городе? — Марк повернулся и с улыбкой на губах посмотрел на меня. 

— Нет, — честно призналась я. — Как-то не довелось.

— Вот и я вырос на Урале, а ни разу не был, — усмехнулся он. — Решил, что в этот раз непременно нужно съездить, специально на машине приехал из Питера. По Мальдивам катаемся, а родных мест не знаем.

— А я раз пять была тут, — вмешалась в наш разговор Вика, — и на Усьвинских столбах тоже. Может, и до них дойдём? А? 

— Нет, Вика, я на такое не подписывалась, — возмутилась я. — Ты же знаешь, я далеко не турист. Каменный город ещё куда ни шло. Но до столбов пилить пешком несколько километров. И вообще там гораздо опаснее. 

— Согласен с тобой, Танюш. Туда лучше идти с опытным проводником, — поддержал меня Марк. — Посидим на берегу Усьвы, пожарим шашлык после прогулки по Каменному городу. 

— Спасибо. Этот план мне гораздо больше нравится, — вздохнула я с облегчением. 

— Ну всё, заказал. Через пятнадцать минут доставят. Сервис!  — Никита помахал телефоном. — Поехали. 

Машина тронулась с места и свернула на грунтовую дорогу. Через пять минут мы добрались до таёжной парковки, где стоял информационный стенд, указывающий, что мы приехали правильно. 

________________________

Наша современница Татьяна, 32 года. Врач акушер-гинеколог, не замужем. 

Дорогие читатели, хочу поделиться с вами красотами нашего Урала - фотографиями Каменного города. природного памятника. Нашла я фото из личного архива, кроме первого (оно из открытого интерент-источника).

Горы называются "Черепаха"

Вид снизу на одну из "черепах"

"Улицы".

Это я, не застряла :))

Моя мама и старшая дочка, ей тогда было 5,5 лет вроде :))
Вот такая красота. Если ещё не бывали, при возможности посетите Каменный город, Пермский край, Гремячинский район.

— Смотрите, сувениры до сих пор продают, — Вика указала в сторону тропинки из деревянного настила. Недалеко от неё стоял раскладной стол с различной сувениркой, от магнитов до глиняных игрушек. 

Пожилая женщина одиноко сидела на стульчике, кутаясь в тёплую шаль. Ни машины, ни какого-либо транспорта, на котором она могла приехать, не наблюдалось. Неужели пешком пришла? Или муж привёз, а сам уехал, оставив жену до сумерек. 

Мне почему-то стало жалко местную жительницу. Она ведь не от сытой жизни сидит здесь в надежде, что кто-нибудь приедет на природную достопримечательность поглазеть и, возможно, купит сувенир на память о Каменном городе. 

Я не раздумывая подошла к столику, рассматривая всякую всячину. 

— Таня, пошли. На обратном пути купишь, — позвала меня подруга, остановившись на деревянном мостке. 

— Идите! Я догоню, — крикнула и улыбнулась женщине. — Здравствуйте. И не холодно вам тут сидеть? Всё же на улице минусовая температура. 

— И тебе доброго здравия, красавица, — глаза у женщины радостно засветились. — Не волнуйся, у меня шалёшка тёплая. Решила ещё единова посидеть тут. Погода ладная, солнышко с утра светило ярко, подморозило слегонца. Думаю, суббота, авось приедет кто на Чёртово городище. 

— Ого! Это вы так называете Каменный город? — удивилась я. 

— Так столько легенд про него ходит. Ты смотри да по сердцу выбирай, — ласково произнесла продавщица, проведя рукой над сувенирами. 

Моё внимание привлекла простая глиняная птичка-свистулька, небольшая, с торчащим длинным хвостом. Ни глазури, ни краски на ней не было, сразу видно ручную работу. Меня так и тянуло к ней. Я взяла игрушку. На ощупь она была шершавой и тёплой, несмотря на холодную погоду. 

— Это мокрый соловей, — закивала женщина. — Посвисти в него. Говорят, его трель отгоняет нечисть и хвори разные. 

Я достала из кармана пачку влажных антибактериальных салфеток и протёрла птичий хвост. Мало ли кто в него уже подудеть успел. Продавщица лишь усмехнулась моим манипуляциям, но ничего не сказала. 

Обхватив губами кончик глиняного хвоста, я набрала в лёгкие воздух и слегка дунула. Переливчатая трель вылетела из свистульки, словно пел настоящий соловей. 

— Как здорово! — я разглядывала вроде простую игрушку, но звуки она издавала совершенно волшебные. — Там внутри вода? 

— Да. Немного наливаешь и дуешь, — кивнула женщина. 

— Беру. Сколько стоит? — я достала из рюкзачка кошелёк. 

— Сколько не жалко, — хитро прищурилась она.

Открыв кошелёк, я обнаружила только одну тысячу. Наличных обычно у меня не водилось, всё картой пользуюсь. Знала ведь, что поедем в глубинку, где принято расплачиваться бумажными деньгами, и совсем забыла снять наличку в поездку. 

Я положила купюру на стол.  

— Спасибо, — женщина тут же спрятала выручку, убрав за пазуху. — Может, магнитиков ещё возьмёшь в придачу? Много ведь дала, а сдачи у меня нет. Ты первая покупательница. 

— Нет, не нужно. Я не люблю, когда холодильник превращается в новогоднюю ёлку, — отмахнулась я, забрав птичку. Вытряхнула из неё воду и положила в нагрудный карман. 

— Возьми тогда ленту. На городище есть деревце. Обвяжи ветку да желание заветное загадай — непременно исполнится, — продавщица протянула мне ворох коротких разноцветных атласных лент. — Выбирай. Белую ленту на здоровье загадывают. Зелёную — на богатство.  Жёлтую — на славу. Синюю — на удачу в делах. Алую — на любовь. 

Рука сама потянулась к красной ленточке и выбрала её из общей кучи. 

— Спасибо. Непременно загадаю, — улыбнулась я, засунув подарок в карман куртки. 

— Только за него не проси, — покосилась женщина в сторону. Мой взгляд последовал за ней, и я увидела Марка, ожидающего меня на мостке. — Не достоин он тебя. 

Я призадумалась, взглянув на мужчину. Откуда такая осведомлённость? Но ничего не сказала. 

— Благодарю. До свидания, — мои губы дрогнули в улыбке, и я поспешила к дорожке.

— Что-то интересное купила? — Марк изогнул бровь, глянув на меня со снисхождением. Наверное, подумал, что я какая-то малахольная, раз тысячу отдала за простую игрушку.

— Да, очень нужную вещь, — иронично ответила я. — Пошли скорее, а то Вики с Никитой уже не видно, — и рванула вперёд, ступая по деревянной дорожке. 

Каменный город меня впечатлил. Мне понравилось бродить по узким проходам между скалами, словно по улочкам древнего города. В это время года туристов было мало. Мы сегодня единственные посетители, и это радовало — я наделала множество живописных фотографий, снимая на телефон. 

Очень хотелось залезть на возвышающуюся каменную глыбу, похожую на черепаху, — я как раз увидела на скале верёвочную лестницу, но Вика с Марком отговорили меня. Камень от недавних дождей обледенел на морозе, и взбираться на него стало небезопасно. Жаль, оттуда, наверное, обалденный вид на бескрайнюю тайгу, которая простирается у подножия скалистого массива. 

Оглядываясь по сторонам в поисках того самого дерева, я заметила на вершине одной из скал то, что искала. Разноцветные тряпочки дрожали на ветру. Хоть желание загадаю, раз не получилось взобраться на “черепаху”. Отговаривать меня никто не стал. Вика посмеялась над моей затеей. Она рассказала, что когда-то давно несколько раз повязывала на дерево ленточки и её желания вообще не исполнились. 

— Просто ты не то загадывала, — пожала я плечами и пошла одна вверх по тропинке. 

Поднявшись, я подошла к тонкому деревцу, которое умудрилось вырасти прямо на скале. Достала из кармана ленту, зажав её в руке. Сердце вдруг зачастило в груди. 

— Я хочу встретить своего мужчину, — вкрадчиво прошептала я. — Мне не важно, богат он или нет, красив ли, как Аполлон. Главное, чтобы он понимал меня, любил, берёг, словно самое дорогое, что у него есть. Чтобы был мне другом, и любовником, и мужем. Пусть мы встретимся с ним как можно скорее. Неважно, где и каким образом. Я хочу просто быть счастливой. 

Я повязала ленту на ветку. Она сразу затрепетала на ветру. Улыбнувшись, я обернулась и замерла. Прямо на краю скалы спиной ко мне стояла женщина. На ней было красное длинное пальто в винтажном стиле, на голове шляпка. Откуда она тут взялась? Кроме нас, здесь никого ведь не было.

Женщина качнулась, едва держась на ногах. У меня чуть сердце не оборвалось — упадёт ведь!

— Эй, вы бы не стояли так близко к краю, — я осторожно  приближалась к ней. Не хватало ещё спасть самоубийцу. 

— Настенька моя, — простонала женщина, заламывая руки. — Спаси её. Прошу.

— Кто такая Настенька? — недоумевала я, ступая по каменистой поверхности. 

— Доченька, единственная моя отрада. Прошу, забери Настеньку. Мне страшно за неё. Он и её зашибёт в порыве гнева. 

В спину ударил ледяной ветер, и у меня мурашки побежали по коже. О ком говорит эта женщина? Сумасшедшая какая-то. 

— Давайте спустимся, и вы мне всё расскажете. Хорошо? — я наконец-то приблизилась к ней. Женщина резко обернулась. 

У меня внутри всё похолодело. Я смотрела на собственное отражение: тёмные волосы, прямой нос, голубые глаза, в которых сквозили тоска и отчаяние. Я забыла, как дышать. Что за чертовщина?! 

Порыв ветра ударил в спину, и ботинок поехал по обледенелому камню. Взмахнув руками, я полетела вниз.

________________

Дорогие читатели, спасибо вам большое за поддержку новой истории! Для меня это очень ценно! 

Больно невыносимо, я горела изнутри, не понимая, где нахожусь. В аду? Огонь пожирал меня, и, когда совсем становилось нестерпимо, я проваливалась в чёрную бездну, чтобы вынырнуть и снова ощутить боль. Хотелось кричать, но сил не было даже стонать.

Сознание путалось; временами я ощущала тяжёлое одеяло, давящее на грудь. Иногда чужие голоса доносились откуда-то издалека. Говорил в основном мужчина. Его приятный баритон бормотал странные фразы, похожие на молитву. Женский голос тихо причитал, но звучал ласково, словно мать укачивала своего ребёнка. Запах трав и восковых свечей до одури выматывал меня, и я опять проваливалась в небытие. 

Однажды боль притупилась, лёгкие не горели, и стало легче дышать. Правда, теперь мучила меня жажда. В памяти всплыли последние моменты из жизни. Кажется, я упала с горы и, видимо, сильно покалечилась. Скалы в Каменном городе невысокие, но неудачно упав, можно и шею свернуть или калекой на всю жизнь остаться. 

Попыталась пошевелить пальцами — получилось. И ноги ощутила, сумев подвигать стопами. Хороший знак — буду ходить. Пока я не решилась на более сложные движения, так как рёбра жутко болели и чувствовала себя мешком костей. 

Я наконец-то смогла открыть глаза и вместо больничной палаты увидела странную комнату. Здесь всё было из дерева: стены, потолок, рамы небольших окон, которые обрамляли плотные синие шторы из бархата. У стены стояли новый комод и лакированный шкаф — всё в винтажном стиле из массива, с резным декором на дверцах. Похоже, ручная работа. 

В противоположной стене выпирала часть печки с настоящими изразцами. Я подобную видела в музее-усадьбе какого-то барина. Кажется, на улице рассвет или закат — было сумрачно. Свеча на столе слабо освещала помещение. Электричество отключили? Где я вообще нахожусь? И спросить не у кого. 

Однако так жутко пить хочется, что язык к нёбу прилип. Подать голос, что ли, может, кто услышит. 

— Эй, — прохрипела, еле пошевелив распухшим языком, — кто-нибудь. 

Сил не было даже говорить. Так меня никто не услышит. Превозмогая боль, я с трудом опёрлась локтями в постель и приподнялась. Набрав в грудь воздуха, позвала ещё раз:

— Кто-нибудь… подойдите, — и рухнула обратно на лежанку. 

Тут же послышались шаги. Дверь распахнулась, являя на пороге мужчину. Он склонил голову, чтобы не удариться головой о притолоку, и в два шага оказался возле постели. 

— Татьяна Ивановна, вы очнулись, — он смотрел на меня так, будто успел похоронить десять раз, а я вдруг ожила. 

Но в первую очередь моё внимание привлёк тёмно-серый костюм, который отлично сидел на его широких плечах — ткань добротная, шерстяная, слегка помята, а фасон напоминал моду даже не прошлого века, а позапрошлого. 

— Вы кто? — еле прохрипела я, смотря в глаза цвета чая. 

— Простите. Не представился. Холодов Савва Тимофеевич, — поспешил он назваться.

— Можно воды? — кашлянула я, прочистив горло.

Мужчина кинулся к столу, где стоял графин, налил в стакан воды и вернулся, протянув его мне. Я не могла приподняться. Холодов тут же ладонью подпёр меня под лопатки, приподняв, и поднёс к моим губам стакан. 

Жадно припав к нему, я быстро выпила всю воду. 

— Спасибо. 

Савва аккуратно помог мне лечь на подушку. 

— Почему я не в больнице? — говорить стало легче после того, как я утолила жажду. — И где я нахожусь? 

— Вы в моём доме. Три дня назад я нашёл вас на обочине дороги. Боялся не довезти вас до Луньевки, да и там вряд ли бы нашёлся знающий врач, — неторопливо говорил он мягким баритоном, словно окутывал пуховым одеялом. — Я уж и не чаял, что вы проснётесь. 

Ничего не понимаю — какая ещё Луньевка? Где это вообще? Город? Пока я думала, хозяин продолжал свой рассказ, который звучал всё более странно. 

— Кучер мой признал вас, Татьяна Ивановна. Я съездил к вам домой и сообщил, что случилось с вами несчастье, — вздохнул мужчина. — Ваш муж приехал вчера с батюшкой. Они хотели уже соборовать вас, но я прогнал их взашей. Рано вам ещё на тот свет.

— Какой ещё муж? — не понимала я, что за чушь он несёт.

Холодов изумлённо посмотрел на меня, но не успел ничего сказать, как дверь открылась и на пороге появилась пожилая женщина в цветном платке. 

— Барин, управляющий приехал. Требует вас, — обратилась она к мужчине. Барин? Это прозвище у него такое?   

— Иду, Марья Никитична, — бросил он женщине и посмотрел на меня. — Извините, Татьяна Ивановна, мне пора. Позже поговорим. Сегодня запускаем электростанцию на завод, а вскорости и в посёлке будет свет. Важный день, сами понимаете.

Сказал он это с таким видом, как будто вот-вот произойдёт событие века. 

— Марья Никитична вас накормит. Ежели что надобно, зовите её. Она в доме главная и обязательно поможет, — добавил мужчина. 

— Хорошо, — вздохнула я, подняв взор на потолок. 

Мужчина вышел, закрыв дверь, а я принялась разглядывать люстру. Белый плафон, одна большая лампочка накаливания — давно таких не видела. Выглядел предмет интерьера под стать общему винтажному стилю, правда, электричества почему-то нет. Новую станцию запускают, как я поняла.

Куда меня занесло? В какую глушь? И где мои друзья? Не могли же они меня бросить на произвол судьбы. Точно, нужно найти мобильный телефон и позвонить Вике. Но тут я поняла, что жутко хочу в туалет. Буду решать проблемы по мере их поступления. 

Собравшись с силами, я откинула одеяло и с трудом села на кровати. Всё тело болело, под хлопковой сорочкой грудь туго перетянули бинты. Упираясь о постель, я привстала и тут же рухнула обратно, заметив свои руки. С изумлением поднесла ладони к лицу. Куда делся мой свеженький френч? Ногти коротко подстриженные, ровные, вполне ухоженные, слегка отполированные, но совершенно без лака. Да и сами руки будто вовсе не мои. А чьи тогда? 

От волнения закружилась голова, дыхание участилось — страшная догадка закралась в голову. Нет, не может быть. Просто слишком много книг про попаданок читала. Сейчас поднимусь, найду зеркало и увижу своё отражение. Только бы встать. 

В этот момент дверь снова открылась. 

— Барыня, куды ж вы собралися? — ахнула женщина, войдя с подносом в руках. Запахло чем-то вкусным. — Чуть ведь живёхонькая. А ну ложитесь, нельзя вам вставать. Хозяин говаривал,  рёбра у вас сломаны. 

— Рёбра? — вздохнула я, понимая теперь, почему тугая повязка сдавила мне грудь. Судя по всему, других переломов нет. 

— Да ведь с того света вас барин вытащил, все ночи молился, — покачав головой, женщина поставила поднос на прикроватную тумбочку. — Кто ж вас горемычную так? А? 

— Упала с горы, — я сглотнула слюну, ибо есть сразу захотелось, как увидела куриный бульон в тарелке. Пахло божественно вкусно. — Я в туалет хочу. Помогите, мне пожалуйста. 

— Сейчас, Татьяна Ивановна, — кивнула она и подошла к шкафу. И откуда они все моё имя знают? Что за кучер узнал меня? Звучит как кличка какого-то бандюги. 

Женщина протянула мне широкую фарфоровую вазу с ручкой и крышкой, больше похожую на супницу. 

— Что это? Горшок? — поняла я назначение предмета. 

— Он самый. Помочь вам, барыня? 

Кое-как справились мы вдвоём. Я поблагодарила женщину и откинулась на подушки полусидя. Марья Никитична принесла мне влажное полотенце, чтобы я смогла обтереть лицо и руки, раз пока мне тяжело вставать. После всех манипуляций я наконец-то принялась за еду. Женщина поставила мне на колени поднос, и я не спеша ела бульон. Пока она была тут, я решила осторожно выяснить всё у неё. 

— А где мои вещи? 

— Платье ваше барин порезал, чтобы снять. Боялся потревожить вас лишний раз, — потупила взор женщина. — А сапог на вас не было. 

Платье? Вот ещё одна странность. Я в последний раз платье на новый год надевала, но решила промолчать. 

— Я что же, босая была? — уточнила, когда прожевала кусок хлеба. 

— Ни валенок, ни башмаков, ничегошеньки, только чулки, — подтвердила она. Я заметила странный словарный запас Марьи, словно она из прошлого века явилась. И чулок я вообще не носила. Сомневаюсь, что мобильный телефон остался. Что же произошло со мной? Столько вопросов, что в голове не укладываются все эти странности и нелепицы.

— Принесите, пожалуйста, зеркало, — наконец-то отважилась я взглянуть на себя. 

— Сейчас, обождите немного, — всполошилась женщина и вышла из комнаты. Пока она ходила, я доела бульон. Сразу силы прибавились, правда, тело всё равно ныло.

За окном стало светлее, но из-за пасмурной погоды складывалось ощущение, что день никогда не начнётся и скоро наступит ночь — знакомая уральская зима. Если я вообще на Урале. 

Вернулась Марья Никитична, она принесла небольшое круглое зеркало в бронзовой раме. 

— Скажите, мы на Урале? — посмотрела я на женщину, осмелившись произнести мучивший меня вопрос. 

— А где ж ещё? — удивилась она и развернула ко мне зеркало. — Во Всеволодо-Вильве и живём. 

«Где?» — хотела я переспросить, но слово застряло в горле. 

Я уставилась на собственное отражение. 

— Господи, — прошептала с ужасом, разглядывая себя. 

Я смотрела на женщину, один в один как я, только моложе лет на пять-семь. Те же голубые  глаза, тёмные волосы, кожа, правда, бледная, словно я не загорала никогда. На шее и ключице виднелись синяки от пальцев. Меня хотели задушить? Или всё же не меня?