Медвежий угол

Макс отжимался. Вверх-вниз, вверх-вниз. Капли пота срывались с носа и падали на пол прямо перед лицом. Рыжий кот с честно заслуженной кличкой Вор некоторое время следил за пыхтящим двуногим с этаким великолепным презрением, а после демонстративно повернулся задом и скрутился в клубок, собираясь вздремнуть: «Скууучно, пацанчик!». Медведи внизу тоже еще спали — их сопение было слышно даже этажом выше, где размещались лаборатория, кухня и комната Макса, в которой он сейчас и корячился.
Вверх-вниз. Вверх-вниз.

Планетка XW-Z404, где вся их странноватая компания несколько лет назад нашла приют, не оставляла вариантов — слабые тут не выживали, слабых тут сжирали с хрустом и чавканьем. Хмыкнув, Макс поднялся, немного отдышался и перешел к приседаниям, предварительно водрузив себе на плечи штангу с парочкой блинов.
Вверх-вниз, вверх-вниз и снова, сука, ввер-р-р-рх-х-х-х-вниз. Бли-и-ин…
Зато сегодня после занятий можно будет принять нормальный душ, а не тряпочкой из мисочки обтираться! Вчерашний ливень наполнил баки до отказа. А еще на время отбил желание у местной прожорливой фауны неостановимо лезть куда не просят. Все эти твари после того, как разверзлись хляби небесные, забились по норам и гнездам, и Макс с медведями даже смог относительно спокойно поработать над ремонтом поврежденных бронещитов, которые отгораживали их общее убежище от агрессивного мира вокруг.
Дождь лил. Медведи фыркали и недовольно трясли головами, стряхивая влагу с шерсти. Макс — рядом с ними маленький (несмотря на рост под два метра) и хрупкий (при весе в сто с лишним полновесных килограммов) — тоже фыркал и отплевывался… Зато вокруг было тихо. Только потоки чистой и, что было уж совсем поразительно, стопроцентно годной для питья и иных нужд воды шуршали, струясь по стенам убежища и барабаня по листве близкого леса.
Огромный темно-бурый Колин подтащил к месту ремонта залатанный Максом еще при прошлом ремонте, а после ставший запасным щит и раздраженно рыкнул на относительно небольшую и окрасом куда более светлую Сэл, которая, как ему показалось, помешала. Медведица огрызнулась, клацнув челюстями-капканами, и самец отступил… Макс хмыкнул. Для него не было секретом, кто на самом деле в этом медвежьем семействе начальник. Уж таков у Сэл характер — даже в бою Колину не уступит, хоть тот и тяжелее килограммов на двести. А все потому, что Колин здоровее, но добродушнее, а Сэл злее и целеустремленнее. Правда, все разговоры о такой вот потенциальной схватке между этими двумя были лишь теорией. Медведи между собой не дрались никогда. Во-первых, потому что нежно любили друг друга. А во-вторых, потому что обоим хватало противников за периметром убежища.
На XW-Z404, которую Макс предпочитал для простоты именовать Потеряшкой (404, блин!), смертельно опасными были все. Начиная от насекомых всех видов, мастей и размеров, которые так и норовили попить чужой кровушки, и заканчивая зверями покрупнее — вроде ядовитых гримов… Зато имелись хоть и прожорливые, но полезные твари. Например, те, которых Макс именовал кабанами. Они были здоровенными — по массе в половину веса Колина, который тянул почти на тонну, — агрессивными, с виду фиолетово-пятнистыми, но при этом вполне себе вкусными и замечательно подходящими в качестве пропитания и медведям, и самому Максу, не вызывая никакого отторжения в организме.
Но у этого приятного факта, как и у любой медали, была и обратная сторона — местные хищники тоже имели к инопланетным гостям устойчивый гастрономический интерес и могли их с аппетитом сожрать, при этом не отравившись чужеродным белком. Собственно, именно из-за повышенной агрессивности местной фауны планета, абсолютно пригодная для заселения и богатая ископаемыми, и попала под запрет. Нет, конечно, можно было бы истребить здесь все живое под ноль, а после завезти с той же Земли, давно превращенной в один большой питомник, каких-нибудь не столь злобных зверюшек и скотинок, но…

Но, во-первых, в разведанном секторе космоса годных для заселения планет пока и так хватало, а во-вторых, стали бы возбухать Зеленые… Так что Потеряшку оставили в покое. И на самом деле именно этот запрет на колонизацию стал главной защитой и для Макса, и для пары медведей, которых он привез с собой. Хотя иногда мысль о том, что он — Макс Хорн — единственный разумный обитатель этой солнечной системы, а до ближайшей обжитой планеты пара парсеков, задевала что-то внутри, скребла когтями… Словно кот дверной косяк. Избранная рыжим Воришкой для этих целей деревяха на входе на кухню уже вся была какой-то неровно-лохматой — когтищи у этой кошачьей заразы были будь здоров! И с некоторых пор Максу казалось, что таким же — истрепанным, измочаленным — стало у него то самое место под сердцем, где было тщательно заперто слово «одиночество».
Однако ныть и жаловаться на судьбу было глупо. Он сам выбрал свой путь. Сам все для себя решил. И совершенно точно не считал себя преступником, несмотря на то, что на родной планете, с которой Макс на Потеряшку и прибыл несколько лет назад, его заочно приговорили к смертной казни. Ладно. Действительно плевать. Куда важнее было другое — то, что он делал в своей лаборатории. И результаты, которых, кажется, удалось добиться…
Макс как раз заканчивал мыться после тренировки, когда отчаянно запиликал сигнал на пульте косрода, одна из прог которого в автоматическом режиме мониторила пространство вокруг Потеряшки. Макс голышмя вывалился из душевой и, оскальзываясь на теплом пластике пола, проскакал к этому доисторическому железному монстру. Косрод был старым, как говно пещерного медведя, а недавно в нем еще и сломалось что-то такое, что Макс не смог починить. Так что теперь чертова агрегатина не обеспечивала никакого видео или даже простого графического изображения. Но все было и так очевидно: к Потеряшке стремительно приближались два объекта… Сказать, что Макс был шокирован — значило не сказать ничего. За три года ничего подобного не случалось ни разу!
Кто, блин?! Кого занесло-то в этот медвежий угол? И, черт бы их побрал, почему именно в это место на огромной безлюдной планете?! Почему не над другим материком, не в другом полушарии?! Или это пришли за ним — Максом Хорном, осужденным за кражу государственной собственности в особо крупных размерах, а попутно за измену родине-уродине?..

Наверху, в небе над убежищем, что-то раскатисто грохнуло, испугав дремавшего Воришку. Кот подхватился и начал озираться, по-совиному тараща желтые бандитские глаза. Да и Макс, было присев от неожиданности, после тоже заметался в ускоренном режиме. Торопливо одевшись и зашнуровав высокие ботинки, он подхватил карабин, заряженный бронебойными — другие патроны шкуру тех же кабанов пробивали не везде, а против гримов и вовсе были бесполезны — и, прыгая через ступеньку, скатился в загон к медведям.
Колин уже не спал и тревожно нюхал воздух. Сэл еще лежала, устроив громадную голову на передних лапах, усаженных пятнадцатисантиметровыми когтями, но тоже поднялась, завидев Макса. Как обычно — чтобы поприветствовать, лизнув в щеку, а после уж совсем щекотно в ухо. Но Максу было не до нежностей. Оттолкнув от себя влажный медвежий нос, он негромко пояснил:
— Там кто-то прилетел. Надо посмотреть. Пошли. И давайте, ребята, поскорее. Чую: жопа какая-то начинается.

Колин глянул в ответ тревожно. Сэл по-прежнему выглядела безмятежной. В последнее время ее вообще ничего не тревожило, кроме начавшего округляться живота и жизни, которая росла в нем. А вот Макс по этому поводу переживал! Еще как переживал! Потому что, если это действительно прилетели за ними, если их вычислили и нашли, то смерть ждет всех, включая нерожденных медвежат в чреве Сэл. Никто не станет разбираться с тем, какое это чудо…
Макс отпер замок и отодвинул тяжелый засов на воротах, которые вели из медвежьего загона наружу. Колин тут же плечом толкнул створку и, тяжело переваливаясь, первым вышел во влажную туманную тишь раннего утра. Вышел и тут же поднялся на задние лапы, встав в полный рост. Макс глянул вверх — в таком положении медведь был выше его почти в два раза. Громада. Чуткая и сильно обеспокоенная, готовая биться за свое до победы или до смерти, но сейчас лишь активно принюхивающаяся, подрагивая когтистыми передними лапами.
В небе опять грохнуло, и Макс, быстро повернувшись, успел увидеть падение — один из тех двух объектов, которые проявили себя на экране косрода, теперь стремительно летел вниз, оставляя за собой огненный след.
— Оба-на! — проворчал себе под нос Макс и перехватил поудобнее карабин.
Терпящий крушение коскар уже почти достиг кромки деревьев, когда сработала катапульта — светлый купол парашюта развернулся в небе, а под ним беспомощно закачалась фигурка пилота в приметном ярко-оранжевом скафандре.
Слишком приметном и слишком узнаваемом. Офицер космической полиции! Блин! И что теперь? Оставив медведей изучать окрестности, Макс помчался обратно — к приборам. На косроде теперь была только одна точка. И корабль не садился на планету, как думалось, а, напротив, стремительно удалялся от Потеряшки!
Макс потер заросший щетиной подбородок.
— Блин! — повторил он уже вслух, и рыжая сволочь Вор со своего кресла глянул на него с еще большим презрением: «Какой моветон, пацанчик!»
Макс собрался напомнить Вору, за что тот получил свое имя и рассказать ему про соринку в чужом глазу и про бревно в собственном, но тут убежище сотряс новый взрыв — аж в кухонном шкафу посуда на полке задребезжала. Макс, разом забывший о своих претензиях к коту, вновь подхватил карабин и кинулся обратно — к выходу на улицу. Хотя какая, на хрен, «улица», если, считай, прямо от порога начинался девственный лес!
Медведи по-прежнему настороженно принюхивались, правда, Колин теперь опустился на все четыре лапы. С того места, куда рухнул коскар, валил дым и периодически над макушками деревьев вздымались оранжевые языки пламени. А вот катапультировавшегося пилота видно не было.
И что, интересно знать, только что произошло?
Собственно, вариант приходил в голову один — стычка полицейского с каким-нибудь бандитьем: пиратами, браконьерами или контрабандистами, которых свободный космос породил огромное количество. Так же как когда-то, в древние времена, подобными людишками начали кишеть просторы морей и океанов на прародине Земле. Макс в детстве сильно увлекался приключенческими романами про храбрых пиратов и прекрасных дев. До тех самых пор, пока не осознал, что девы ему самому не больно-то интересны, а пираты реальные не имеют ничего общего с писательскими выдумками…
Так что только факты: коскар служителя закона был подбит и рухнул на планету, после чего взорвался, а подбивший его «орель» тут же свалил в дальние дали.
Что ж… И то, и другое было неплохо. Меньше народу — больше кислороду. Теперь только нужно сходить и глянуть — полностью ли корабль уничтожен, или какие-нибудь системы действуют, а значит, смогут подать сигнал поисковикам. И угораздило ж его грохнуться так близко от убежища!
О судьбе офицера Макс старался не думать. Если он не погиб в бою и не угробился, катапультировавшись в последний момент, то вскоре все равно станет чьим-то обедом или ужином — исконные жители Потеряшки об этом позаботятся очень быстро. В одиночку, без силовой поддержки такого боевого отряда, как два громадных медведя, с легким пистолетиком, которым вооружали офицеров коспола, пилот разве что сможет протянуть до ночи. А потом на охоту выйдут гримы… Сейчас, перед сезоном миграции они особенно агрессивны… Блин!
— Так! — сказал Макс и положил руки на холки Колину и Сэл.
Холка Сэл была на уровне его плеч. Для того, чтобы так же коснуться Колина, руку пришлось поднять. Бурый здоровяк глянул по-прежнему тревожно. Сэл снова сунулась ближе и длинно лизнула Макса в щеку. Забеременев, медведица особо полюбила эти нежности, и Макс, который обычно терпеть не мог такое, позволял ей проявлять чувства. Казалось, что это Сэл нужно. Она и Колина теперь регулярно вылизывала — будто новорожденного медвежонка. И тот тоже терпел и позволял ей это, хоть Макс и видел, как вздергивается у него иной раз в раздражении верхняя губа. На душе стало теплее. Хорошо, что медведи вдвоем, а скоро, после того, как начнется зима и убежище по второй этаж укроется белоснежными снегами, их семейство еще и вырастет… Макс вздохнул и тряхнул головой:
— Так. Надо прогуляться до места взрыва. С собой берем пластида побольше. Ну и остальное как всегда.
Взяв все необходимое, Макс уже собрался запереть ворота, когда в оставшуюся узкую щель гибко проскользнул Воришка, мякнул скрипуче, потянулся, выпуская из подушечек передних лап когти-сабли, а после легко вспрыгнул Сэл на задницу. Медведица рыкнула, но прогонять нахала не стала. Они с Вором были друзьями, и Макс не раз видел, как рыжий кот уютненько спал в теплом меховом кольце из громадных медвежьих лап.

По давно установившейся традиции шли один за другим. Впереди Колин, за ним Макс с карабином наизготовку, процессию завершала Сэл с Воришкой на спине. Кот выглядел ленивым и расслабленным, но Макс знал: он очень чутко отслеживает все, что происходит по сторонам от маршрута, которым следует отряд, и постоянно поглядывает назад. 
После того, как однажды, во время такой же вылазки, как сегодня, Вор предупредил всех об атаке с тыла, Макс перестал относиться к нему как к бесполезной подушке-думочке. Как бы не так! Каждый член его слаженной боевой дружины знал, что должен делать для того, чтобы выжили все.