Медвежья Ласка

— За Бьерна замуж выйду, — мечтательно протянула Инесс, подпирая щеку кулаком и глядя в потолок с блаженной улыбкой.

— Так уж и выйдешь, — показав девушке в зеркало язык, я продолжила расчесывать волосы, которые после купания сильно спутались. — Уверена?

— Выйду! Вот увидишь! Кстати, мне Далира рассказала, что на праздник приедут еще молодые лорды из Смоляного и Белого леса. Там вроде как старые лорды почили, и вот сыновья встали на их место.

— Ты же только что о Бьерне мечтала? — лукаво выгнув бровь, я отложила гребешок на столик, разворачиваясь к компаньонке. — Или уже о других думаешь?

Подкалывать Инесс было святым делом, так как девушка обычно была крайне красноречива. Сурово сдвигая брови, она рьяно доказывала, что ее судьба — Бьерн, бер из нашего клана.

— Так это для тебя! — всплеснула руками она, возмущенно хватанув губами воздух. — Лорд Летний слов на ветер не бросает. Сказал, что в этом году тебя замуж выдаст, — значит, выдаст. Двадцать первый год пошел, а ты даже не сосватана! И вообще, эти лорды издалека, кто знает, может, на севере мужики покрепче…

— Инесс, смирись. Такая невеста никому не нужна, — протянула я, вновь возвращая глаза к отражению. — И хвала Великому Медведю за это!

— Глупости говоришь, — поспешила оспорить мои слова подруга, но в глазах мелькнула неуверенность. — Каждый достоин счастья, а ты, Ласкана, в особенности! Может, и правда на Медовой луне тебя найдет твой бер.

— Пожалеет, несчастный…

Неудивительно! Среди беров все знали, кто я, и, скажем честно, восторгов никто не испытывал. Попривыкли с годами, может, полюбили даже, но на такой серьезный шаг, как женитьба, ни один бер не решился бы.

Да, дядя потакал моим желаниям и даже речи не заводил о том, чтобы поскорее всучить свою племянницу в чужие лапы, но время идет, и лорд Летний все чаще беспокоится о моем одиночестве. А зная этого упрямца, можно было со всей серьезностью заявить — если лорд решил выдать меня замуж, то обязательно выдаст, даже если выбранного им жениха силком тащить придется. С дяди станется. А то он уже даже своих дочерей замуж выдал, а я все в девках; еще немного, и шепотки пойдут, что опекуна сердечно беспокоит.

Ласкана такая, Ласкана сякая... А мне и одной хорошо!

Видели бы вы этих беров! Неотесанное мужичье, только и знают, что пить, драться и драть глотки, кто кого перерычит! Косматые, небритые, а после драки пахнут как настоящие медведи — за версту учуять можно. И на впервые прибывших лордов я ставки не делала, беры — они и на краю земли беры, везде одинаковые.

Не сказать бы, что иногда я сама не думала о том, что замуж и правда хочется, но у беров закон другой — они нюхом чуют, кто их сердцу и зверю полюбится. Один бер, два, мужчина, женщина — значения не имело. А у меня с нюхом проблемы, и пусть запах возможного супруга — фактор важный, но и другие качества не менее важны, а беры есть беры.

И я им ни по вкусу, ни по запаху не подхожу.

— Ты скоро?

— Готова. Только накидку на плечи наброшу.

Инесс фыркнула, не одобрив мой замысел прикрыть вырез на груди, но спорить не стала, дождавшись, пока я наброшу платок и поспешу за ней в главный зал.

Сегодня вечер обещал быть шумным, пьяным и разрушительным!

Месяц Медовой луны — великий праздник, в этот день даже самые ненавистные друг другу беры должны сесть за один стол и наполнить друг другу кубки медом, на несколько дней застолья забывая о вражде и разногласиях. Но наш странный народ свою природную кровожадность мог усыпить только двумя способами — медом и женитьбой, и поэтому помолвки между кланами заключались то тут, то там, примиряя заклятых врагов.

Вот и Инесс мечтала, что Бьерн наконец сделает ей предложение, минуя запрет ее папеньки — в святой праздник тот обязан сжалиться.

Поэтому стоило нам войти в шумный зал, как моя подруга, весело взмахнув руками, пташкой полетела в сторону своего возлюбленного, едва касаясь пола кончиками пальцев. А мне не оставалось ничего другого, кроме как топать к дядиному столу, где он, крепко держа за космы одного из гостей, пьяно доказывал свою любовь к его семье.

— Доброго вам вечера, великие беры, — поприветствовав самых близких гостей, я едва удостоилась внимания, тихой мышкой ныряя за стол, на свое место.

Праздник праздником, а голодать я не планировала, тем более что в честь торжества стол буквально ломился от самых вкусных блюд, и первой мне на глаза попалась ароматная утиная ножка с румяной корочкой.

— Ласкана!!! — проорал дядюшка, озираясь по сторонам, а заметив меня по правую руку от себя, расплылся в довольной улыбке. — Дочка, ты уже пришла!

— Угу, дядюшка, — не отвлекаясь от поедания ужина, я кивнула.

— Эдурд, ты помнишь Эдурда?! Твой дядька из Темного леса! Ла-ска-на, — протянул он, прикрывая глаза. — Я ж его три долгих зимы не видел!

— Рада вас видеть, — поприветствовав типичного, как и все беры, бугая, волосы которого все еще были сомкнуты в дядюшкином кулаке, я заметила на его лице довольную и такую же хмельную улыбку.

Такое выражение родственных чувств его, по всей видимости, устраивало.

— И я рад, берочка, — растянув клыкастый рот в улыбке, дальний родственник медленно моргнул, со всей дури стукнув дядю по спине, отчего тот разразился громким смехом, прижимая братскую голову к своей груди в жесте искренней нежности.

Осторожно закатив глаза, я потянулась к печеным овощам, без стеснения забрасывая сочную дольку картофеля в масле и специях в рот.

Здесь вообще не стеснялись, беры — они такие. Пьют от души, дерутся от души, любят так же сильно, как и рубят головы. Здесь не принято жеманство и этикет, к чему я по юным годам с трудом привыкла, едва держа рот закрытым после каждой пирушки.

Сейчас, спустя почти десять лет после моего приезда, происходящие вещи вокруг казались куда более обыденными, привычными, что ли. Стараясь не выбиваться из общей картины, я лениво вытянула ноги, прямо с руки надкусывая румяный пирожок с капустой. Такие здесь только я любила, и старая Лорна пекла их исключительно по праздникам, чтобы меня порадовать. Ведь беры больше любят мясо, зачем им та капуста?

— Ласкана, — торопливо стуча сапожками, Инесс с крайне восторженным лицом подкралась со спины, резко наклоняясь к уху и едва меня не напугав. — Лорды приехали. Пойдешь смотреть?

— Сами придут, — буркнула обиженно, глядя на надкусанный деликатес.

Даже поесть спокойно не дадут со своими лордами!

— Ну не будь такой букой, вредина, — прошипела подруга, зорко осматриваясь по сторонам. — Сейчас только зайдут, как их толпа Ветреных обклеит со всех сторон, не разглядеть будет.

— Как приклеились, так и отклеятся. Инесс, они же на праздник прибыли, а не на потеху толпе, — с укоризной сказала я. — Во-первых, они тут еще несколько дней гулять будут, а во-вторых, в толпе тебя никто не заметит, лучше наедине и попозже подойти, эффективнее будет.

Инесс нарочито закатила глаза, цыкая языком.

— Я выйду замуж за Бьерна, — процедила она, повторяя эти слова как молитву. День за днем, год за годом. — Ой, аукнется тебе твоя язвительность!

— Не язвительность, — поправила я. — А равнодушие. Дай пирожок доесть, Великим Медведем тебя молю!..

— Язва, — девушка фыркнула, распрямляясь. — Только попробуй деру дать, тебе вечером мне платок на волосы опускать.

— Буду как штык, слово бера! — Расслабленно пообещала я, возвращаясь к своему занятию — уничтожению выпечки.

Что-что, а кушать беры любили — сытно, вкусно, а главное, много. Со временем и я переняла эту привычку трескать до отвала, радуясь перешедшей по наследству фигуре матери, которая оставалась стройной до самых последних дней, не отказывая себе ни в чем.

— А-А-А! — заревел дядя, заставив меня вздрогнуть от испуга. — Гости! Дальние лорды! Ждали, ждали!

Поднявшись из-за стола, он наконец отпустил моего двоюродного дяденьку из цепких и полных братской любви лап и поднялся, эти самые лапы раскинув в стороны. Судя по позе, он всеми фибрами своей души планировал в скором времени обниматься, да так, чтобы кости трещали от натуги, и прибывших лордов стало искренне жаль.

Бедные, еще не знают, как лорд Летний может задавить их своей любовью…

Проглотив последний кусочек, я отряхнула руки, провожая родственника взглядом до компании новоприбывших гостей, которые, дожидаясь приглашения за стол, ждали в центре зала.

Как и предполагала Инесс, из-за толпы берочек Ветреного леса лордов практически не было видно. Горластые и беспокойные женщины шумно перекрикивались, толкались и переругивались, споря, кто первый ущипнет новеньких за сочные зады, намекая на замужество. Эти дамочки такие, им палец в рот не клади! Она сама тебя и под венец унесет, и платок себе на волосы накинет, и в дом утащит — любить и тушеным мясом кормить.

Словно огромная льдина в океане, дядюшка ловко распихал крикливых женщин, вклиниваясь в самый центр, удивляя своей ловкостью и уверенностью — с его то телосложением!.. Иногда крайне занимательно было наблюдать за плавностью и точностью его движений. Особенно когда подогревшийся медом дядя страстно хотел объятий.

Не став ждать, чем закончится знакомство, я потянулась за кувшином с ягодным вином, как вдруг громкий хлопок и синхронность женских вскриков привлекли внимание обратно, к центру зала, на полу которого теперь лежал мой дядюшка, распластавшись в виде звезды.

Он медленно хлопал глазами, задумчиво шевелил усами, будто просто прилег подумать, а над ним, склонившись и держа рукой дядин кулак, стоял незнакомый мне бер в меховой жилетке и с темными волосами, небрежно собранными в хвост.

Молчание между мужчинами длилось до ужаса долго, и все гости, что присутствовали в зале замерли, ожидая реакции хозяина дома в полной тишине.

Дядя полежал еще несколько секунд и странно хмыкнул, плавно взращивая хмык до громкого раскатистого смеха, от которого его широкий торс подрагивал, подбрасывая в воздух простую льняную рубашку.

— Ах-ха! Уложил меня на лопатки! Только погляди на него! — опираясь на ту же руку, которой бер, по всей видимости, дядю и уронил, мой ближайший родственник, кряхтя, поднялся на ноги, одобрительно хлопнув победителя по плечу. — Ух, крепкий! Весь в отца! Добрый бер!

— Славный бер, — вторил ему всем хорошо знакомой поговоркой лорд, убеждаясь, что хозяин дома в порядке и бить морду всей семьей ему не планирует. — Мы устали с дороги, не пустишь за свой стол, хозяин?

— Пошлите, выпьем за Медовую луну!

Потянув всю компанию, так ловко избавившихся от ополчения Ветреных, за свой стол, дядя жестом велел вручить им приветственные кубки, в которых был самый крепкий мед как дань уважения к принимающему дому.

Пьешь крепкое под чужой крышей — значит, не трусишь ослабеть от хмеля, хозяину доверяешь и сам атаковать не планируешь.

Чем ближе подбиралась компания гостей, тем отчетливее ощущалась дыра в моей спине, прожженная взглядом Инесс, сидящей за соседним столом. Она словно мысленно кричала мне: «Только посмотри на них! Хороши!», и сейчас хитро щурила глаза.

— Знакомьтесь лорды, мой брат, братик! — ревел дядя, не планируя понижать голос. — Эдурд! Лорд Темного леса!

Мужчины поздоровались, по обычаю пожимая локти друг другу и глядя прямо в глаза.

Наверное, это была одна из самых полюбившихся мне привычек, заменившая привычное мне рукопожатие из мира людей. Было в ней что-то особенное, доверительное, проверяющее на прочность, ведь сложно сохранить выражение лица, когда морда бера приближается слишком близко.

— А это моя племянница, Ласкана, в этом году замуж ее отдам, если желающие появятся, — не забыв и обо мне, дядя длинной и тяжелой рукой указал в мою сторону, вынуждая подняться со своего места.

«И если не появятся, тоже отдам», — подумалось мне, но вслух язык сказать не повернулся, предостерегая от родительской взбучки.

Лорды резко повернули головы и нахмурились, разглядывая меня с головы до ног, по-звериному, как принято на их землях, ведь упрямые беры искренне верили, что пялиться не стыдно. Носы их задвигались, крылья носов затрепетали, пробуя воздух, а взгляд потемнел, став еще глубже и пронзительнее.

Я, надо заметить, отвечала им тем же, разглядывая таких похожих и при этом совершенно разных мужчин.

Беры как беры.

Лохматые, небритые, в меховых жилетках и простых плотных брюках. На поясах массивные топоры и фляжки с водой, на ногах слегка грязные от поздней осенней слякоти сапоги внушительных размеров. Да и сами мужчины были крепкими, с притягательным разворотом массивных плеч и рисунком мышц на сильных руках. Разве что цвет глаз у одного из них напоминал топленый шоколад, а у другого — растрескавшиеся льдинки.

— Доброго вам праздника, беры, — вежливо произнесла я. — Меда вам и мяса под нашей крышей.

Тот, что был слегка повыше ростом, неожиданно выдвинулся ко мне навстречу, подходя буквально вплотную и теперь рассматривал сверху вниз, мне аж голову пришлось запрокинуть. Его нос с горбинкой трепетал крыльями, а темные брови все сильнее наваливались на глаза, сдвигаясь острой галочкой на переносице.

На удивление, от него не пахло привычным бером. Не было превалирующего мускуса и запаха пота, скорее, напротив, от мужчины буквально разило свежестью скошенной травы, от чего у меня в носу мигом засвербело, и страшно кривя лицо, я из последних сил сдерживала рвущийся наружу порыв.

— Апчхи! Апчхи!

— Расти большой, берочка, — пробасил он и отступил, возвращаясь к своему спутнику так, словно ничего и не было, даже морщинка между бровей разгладилась, расслабляя суровый взгляд.

Прочихавшись, я выдохнула, но, взглянув на дядюшку, улыбаться мне перехотелось. Таким серьезным и задумчивым я сегодня его еще не видела, будто, резко протрезвев, опекун глядел на меня с подозрением в серых глазах. За спиной удивленно засвистела толпа, поднимаясь со своих мест и вытягивая головы, на лицах которых расплывались ошалелые улыбки.

Бросив короткий взгляд на Инесс, открывшую рот и не моргающую, желание задать вопрос о том, чего я не поняла, болезненно закрутилось под ребрами накатывающей паникой.

— Пойдемте, добрые беры, обсудим кончину вашего отца и дела в северных кланах, — позвал дядя, приглашая лордов за стол и уводя от меня подальше.

— Прошу меня простить, — пискнула я. Развернулась на пятках и поспешила к подруге, которая уже поднялась из-за стола и готова была проводить меня на воздух, минуя любопытные взгляды всех собравшихся.

— Это что еще такое было? — стараясь скрыть дрожание в голосе, спросила я, как только мы с Инесс оказались на балкончике, выходящем на внутренний двор крепости.

Здесь уже витал запах приближающегося морозца подкрадывающейся зимы. Безветрие не гнало тучи по небу, позволив рассмотреть россыпь сверкающих на небе звезд, света от которых не прибавилось.

Подруга странно повела плечами, и впервые, наверное, за то время, что я ее знаю, не находила слов, переминаясь с ноги на ногу.

— Говори уже, не томи.

— Как бы тебе сказать… — замялась она. Подошла к парапету, всматриваясь вдаль и пряча от меня стыдливый взгляд, словно чем-то меня обидела. — Эти беры удивили меня не на шутку.

— Что это значит? Неужели есть еще что-то, чего я о берах не знаю! — поравнявшись с девушкой, устремила взгляд туда же, куда смотрела она, замечая, как хозяйка неба плавно ползет на свое место огромным медово-желтым диском.

— О, ты многого не знаешь, ты же не медведь, — грустно усмехнулась она.

— Прекрати говорить загадками, у меня от них живот болит, — пожаловалась я, взывая к женской совести.

Инесс развернулась, опираясь поясницей на каменное ограждение, и сложила руки на груди, сильнее запахиваясь в платок на плечах.

— Да, не думала я, что так быстро все получится. Северные лорды на тебя глаз положили, и предложение лорда о твоем замужестве приняли.

— С чего вдруг? Важно то, что я на них свой глаз не клала, оба на месте.

— А твое согласие и не нужно, — прошептала девушка, запрокинув голову к небу и поглядывая на хозяйку праздника. — Это же дядюшкина идея, а раз уж и женихи появились, то и думать тут нечего.

Внутри все рухнуло.

Я до последнего свято верила, что никто из беров на меня добровольно не позарится, а тут… Мысли о желанной отсрочке замужества получили звонкую затрещину.

— Может, дядя передумает? Он же их совсем не знает.

— Ты его лицо видела? — покачала головой подруга. — Если сразу в бой не кинулся, значит, его все устраивает. Сама подумай — зачем ему протестовать? Это же такой хороший ход получается! И ты пристроена, как он хотел, и северный клан ближе станет. Считай, удача!

— Глупость какая! — возмутилась я. — В бой он не кинулся, потому что праздник! Может, они перепутали что-то? Подумали, что я бер?

Я уповала на последний возможный шанс отвертеться.

— Нос бера не обманешь, — Инесс хмыкнула, прислушиваясь к звукам праздника, доносящимся из-за дверей в зал. — Ты пахнешь по-особенному, ни с чем не перепутаешь.

— А как я пахну?

Почему-то только сейчас мне захотелось об этом спросить.

Столько лет меня мало волновал идущий от моей персоны аромат и чувствительность медвежьих носов, которые в точности могли сказать, что я ела на обед. А сейчас это стало чудовищно важно.

— Солнцем и медом, — ласково погладив меня по плечу, Инесс осторожно подхватила локтем висящую в воздухе руку. — Пойдем, нехорошо уходить с праздника так рано. А насчет лордов ты раньше времени не волнуйся, может, еще кто получше появится.

— Маловероятно, — не слишком то высоко оценивая себя как желанную невесту, промямлила я. — С этими-то двумя «повезло».

— Не говори, — хмыкнула девушка, совсем меня не успокаивая. — Самой интересно, чего же они такого учуяли, что так быстро решение приняли.

— Политический брак?

Подруга громко и насмешливо зафыркала.

— Ерунды не говори, нет у нас такого, только нюх ведет. Пошли, сейчас Бьерн говорить будет.

Натянуто улыбнувшись воодушевлению подруги, я вернулась с ней в зал, в центре которого действительно стоял Бьерн, ища взглядом свою возлюбленную. Пожелав удачи, я отпустила руку девушки, которая, безуспешно пытаясь скрыть волнение, поспешила к любимому, сжимая кулачки.

— Гости! Друзья! Родня! Сегодня, под светом Медовой луны, я прошу славного бера Рорволда отдать мне свою дочь Инесс в жены! — крикнул мужчина, одной рукой высоко поднимая кружку с медом, а другой плотнее прижимая к себе талию подруги. — Отец?

Развернувшись к немолодому беру, который грозно шевелил усами и хмурил косматые брови, влюбленная парочка замерла в ожидании разрешения, заставляя и всех присутствующих затаить дыхание. Мужчина сверлил внимательным взглядом возможного будущего зятя, и замучив всех своим молчанием, наконец, кивнул, погружая зал в шумные возгласы поздравлений.

Бьерн с Инесс коротко поцеловались и обнялись. Выглядывая из-за плеча будущего супруга, подруга выразительно дернула бровями, подталкивая меня к действиям.

Подскочив на месте, я схватила первый попавшийся свободный стул и потащила его к центру, по дороге подмахивая девушкам подниматься со своих мест. Незамужние берочки собрались вокруг влюбленной парочки и запели, громко топая ногами, а я, как провожатая, пригласила Инесс сесть на стул лицом к Бьерну и закрыть глаза.

— Именем матери медведицы — покоя и крепости, — стянув с плеч платок, погладила подругу бахромой по волосам. — Именем отца медведя — силы духа. Именем сына медвежонка — счастья родительского. Именем дочки медведицы — нежности и ласки.

Подвязав свой платок под пушистым пучком на затылке Инесс, я отступила в сторону, дожидаясь, пока неженатые друзья Бьерна окружат своего товарища, перехватывая песнопения из женских губ и заводя свою песню.

Молодые беры громко топали, стучали кулаками в грудь, рычали и скалились, пока Инесс развязывала свой головной убор, будучи тут же подхваченной крепкими руками жениха и усаженная на его плечо. Размахивая платочком, она дождалась, пока толпа вокруг встанет теснее. Все вытянули вверх одну руку.

Мне по статусу провожатой и незамужней не положено было отставать, поэтому я послушно закрыла глаза и подняла руку вверх, чтобы тут же услышать радостный вопрос Инесс:

— Готовы?!

— Да! — хором рявкнула толпа.

Громко выдохнув, подруга бросила ткань в воздух.

Тяжелый бисер на краях платка ударил прямо по ладошке. Инстинктивно схватив его, я радостно вскрикнула, не зная, чему на самом деле радуюсь.

Не открывая глаз, услышала тяжелый топот расступившейся толпы, слегка дернула свой трофей и почувствовала сопротивление, будто кто-то такой же ловкий, как и я, ухватился за противоположный край и не отпускает.

Нагнетающая тишина заставила открыть глаза. Коротко осматривая удивленные — в который раз за вечер! — лица гостей, но не тратя на них время, я решила развернуться, тут же ощутив, как натяжение платка спало.

И сразу же стало понятно, почему.

Уткнувшись носом в мужскую грудь, я фыркнула и высоко запрокинула голову, разглядывая до боли знакомое лицо темноволосого лорда. Он не прятал улыбку на тонких губах, а крылья его носа вновь трепетали, втягивая воздух вокруг. Снова глядя на его лицо так близко, я в подробностях разглядела квадратную мощную челюсть, острую линию скул и почти явную морщинку между бровей.

Хмурится часто.

— Подаришь поцелуй, — явно чувствуя мое настроение, лорд протянул сжатый в большой ладони платок как дань традиции, требуя за него что-то взамен, — верну законной хозяйке.

— В щеку.

— Куда прикажешь, берочка, — легко согласился лорд, склоняясь ко мне и подставляя долгое время небритое лицо.

В нос вновь ударил запах свежескошенной травы. Внутри немедленно защекотало; быстро клюнув губами щетинистую кожу, я резко отвернулась, чтобы тут же чихнуть.

— Апчхи! Апчхи!

— Одевайся теплее, берочка, — нисколько не смутившись, лорд расправил проклятый платок и набросил его на мои плечи, стараясь лишний раз не прикасаться. — Простудишься.

С этими словами не слишком красноречивый бер отвернулся и поспешил вернуться за выделенный ему и его спутнику стол, забыв о моем существовании, словно все это ничего не значило, как и его выходка при знакомстве.

— Ты куда? — встревоженно выловив меня возле входа, Инесс виновато потупилась, словно эта традиция с платком ее вина.

— Пойду спать — поздно уже, да и устала я. Спокойной ночи, и поздравляю тебя от чистого сердца.

— Спасибо, Ласкана, — обнявшись, мы попрощались и разошлись в разные стороны.

Как показало утро, совсем ненадолго.

— Вставай! Вставай, засоня!

— Ну чего? — едва продрав слипающиеся глаза, я уставилась на радостную подругу, которая была уже одета и по-свойски уселась на край моей кровати.

— Вставай! Снег выпал!

Уже через четверть часа мы были во дворе, укрытом плотным слоем пушистого белого снега.

Долина в снегу… Красота!

Серые стены крепости укрывала белоснежная пелена, высокие сосны и низкие кусты тоже примерили на себя шубку из крупных снежинок, сверкающих в солнечном свете серебристыми блестками. Безветрие позволило наслаждаться видом замерших в спокойствие ветвей и лужаек.

— Я к Бьерну! — крикнула Инесс, на ходу стягивая широкий ворот платья, чтобы сбросить его на землю и на бегу перекинуться в светло-бурую медведицу, спешащую к пруду, где ее уже ждал огромный медведь, нетерпеливо приплясывающий на мощных мохнатых лапах.

Проводив подругу взглядом, я побрела по еще не протоптанным тропинкам сада, уходящего к черте леса. Осторожно прикасалась к поздним цветам, бережно расправляла пригнувшиеся под весом стебельки.

Зимы в долине Летнего леса были не такие долгие, как на севере, но такие же крепкие. Еще неделя-две, и кусачая стужа обнимет крепкими руками всю крепость, погружая громких беров в расслабленную лень. Только зимой шумные и горластые жители становились тише, прекращая создавать активную деятельность и бесконечный гомон.

Вытащив из кармана припрятанный пирожок с капустой, я ладонью расчистила снег, присаживаясь на грубо сколоченную лавочку из двух поленьев и доски. После веселого праздника гости и жители крепости еще нескоро проснутся, и утренняя минутка была лучшим временем, чтобы побыть наедине с собой, насаждаясь тишиной и покоем.

Спустя половину пирожка за спиной послышался приятный хруст снега, подсказывая, что у меня гости, которым почему-то не спится в такое чудесное утро.

Из-за спины подкрадывались два слишком больших иссиня-черных медведя, мордами пробуя воздух и медленно вышагивая по свежему снегу, оставляя в нем примятые следы.

— Доброго утра, — просто поздоровалась я, так и не научившись различать беров в зверином обличии.

Между собой они отлично разбирались, кто есть кто, но, не обладая таким чутким обонянием, я только самых близких могла узнать в звериной шкуре, запомнив их отличительные черты.

А этих беров я определенно не узнавала.

Шкуры зверей лоснились в прошедшем через серые тучи свету, подчеркивая массивность тел и огромные лапы. Закругленные уши чутко двигались по сторонам, прислушиваясь к звукам крепости и прилегающей к ней территории, позволяя медведям без страха и опасений подобраться ближе.

Меня это мало беспокоило, пока черный нос с усилием не уткнулся мне в бедро, жарко фыркая и толкаясь.

— Эй! А ну, прекратите! Это неприлично! — безрезультатно отталкивая огромную голову ладошкой в лоб, я не придумала ничего лучше, чем сунуть в приоткрытую пасть оставшуюся половину пирожка, отчего бер шарахнулся и гулко шлепнулся на мохнатый зад. — Жуйте, жуйте. С капустой, мои любимые!

Медвежья морда кривилась, но усердно жевала, не торопясь проглатывать. Второй медведь приблизился и опустился рядом со своим спутником, но хотя бы обнюхивать меня не стал, усевшись на присыпанную снегом землю и задумчиво наблюдая за нами.

— А-ар, — грозно фыркнул бер, приподнял тяжелую голову и с трудом проглотил пережеванное, будто я дала ему протухший жир.

— Неужели не понравился? Странно, — с наигранным сочувствием спросила я.

Бер хотел прорычать что-то еще и уже даже открыл мощную пасть — в которую я, не раздумывая, запихнула второй пирожок. Едва сдерживая смех, наблюдала, как съехались в кучу медвежьи глаза.

Покосившись на торчащий из пасти румяный бок, бер потряс головой, словно прогоняя из памяти вкус капусты, осторожно потянулся и положил его мне на колени, быстро отодвигаясь как можно дальше.

На расстояние, не допускающее повторной принудительной кормежки.

— То-то же. Будете знать, как приставать к девушке поутру, — обтерев вернувшийся ко мне деликатес, я демонстративно откусила треугольный краешек, с вызовом глядя на опешивших медведей.

Пожив с берами много лет, перестаешь помнить все правила этикета и воспитанности. Беры о них просто не знают, даже с первым встречным общаясь как со старым другом, не тратя времени на лишние, по их мнению, экивоки, которые никому не нужны.

Поэтому любезничать с этим народом было так же бесполезно, как голышом нырять в улей, полный сердитых пчел — не поймут, но явно обидятся.

— А по вечерам приставать можно?

Голый лорд сидел передо мной прямо в снегу, перекинувшись в человека. Упираясь кулаком в землю, он лукаво улыбнулся, приподняв завешенное темными волосами лицо.

Без одежды он выглядел даже больше, чем в ней. Судорожно сглотнув, я отвела глаза в сторону, предпочитая разглядывать его спутника, все еще сидящего рядом в медвежьей шкуре. Но успела углядеть на предплечье родовую татуировку в виде медвежьей лапы с росписью рун и вязи.

— Опять вы, — вздохнула я, стараясь никак не смотреть на мужчину ниже пояса, чего он, надо заметить, совсем не стеснялся, как истинный бер считая наготу естественной. — Что вам от меня нужно?

— Прекрасное утро, не так ли? — ладонью откинув волосы назад, он улыбнулся еще шире, заметив мое нежелание разглядеть его со всех выдающихся сторон. — Хотели пригласить тебя на прогулку, но, как оказалось, ты уже сама на нее отправилась.

— И завершу ее так же самостоятельно, — отрезала я, поднимаясь с нагретой лавочки. — Всего доброго.

— Берочка, — не тая ласку в голосе, позвал он, что звучало совсем неуместно. — Не будь к нам такой суровой, прояви женскую мягкосердечность.

— Раз уж на то пошло, я не берочка. Я человек.

— Мы знаем, — просто ответил он, встав на ноги за моей спиной и грея затылок своим жарким дыханием. — Но так будет честно, раз ты часть этой семьи. Лорд Летний поделился с нами твоей историей.

Захотелось шумно, но главное, так, чтобы стало понятно — я недовольна, вздохнуть.

Все в округе знали, как под крышей дома беров появилась мелкая рыжая егоза, имеющая права зваться такой же, как они, только номинально. Так уж сложилось, что моя мама, она же двоюродная сестра дяди, по глупости и молодости вышла замуж за человека, который случайно забрел в медвежьи владения, поразив сердце юной берочки.

И все вокруг считали это ошибкой, грубым мезальянсом, но мама, как истинный зверь, заупрямилась и вскоре покинула дом, уходя вслед за возлюбленным.

Я родилась там, в мире людей, где все носят пышные платья, кланяются при встрече друг с другом и крайне воспитанны, считая манеры одним из столпов их общества. Но, увы, жизнь в которой я должна была остаться, как рожденная обычным человеком, продлилась недолго. Отца однажды на охоте задрал кабан, и мы остались одни, а мама, так и не сумевшая найти понимание у окружающих, вскоре заболела, что для беров совсем несвойственно.

Она хотела домой, в леса, но очень боялась взять меня за собой, не привыкшую к суровым зимам и традициям ее народа. Но вскоре мне самой пришлось принять это решение, и когда мама скончалась, я последовала ее завету и отправилась к своим единственным в мире родичам — хозяевам Летнего леса.

К крепости я пришла уже изрядно тощая, грязная и уставшая. Рухнув прямо перед воротами, даже не сопротивлялась, когда сильные руки подняли меня в воздух и потащили внутрь, прямо к лорду Летнему, который с первой секунды учуял родную кровь, увидев рыжую гриву лохматых волос.

С тех самых пор я стала одной из них. Меня приняли как родную дочь. И отплачивая заботой за заботу, я помогала по хозяйству, учила малышей читать и писать, а также придумывала танцы и песни, развлекая гостей на частых пирушках.

А вот болтливость дяди, очевидно довольного возможным союзом с севером, сыграла со мной злую шутку, потому как спину сверлили две пары внимательных и слишком наглых глаз, ожидая от меня согласия на прогулку.

— Не поймите меня неправильно, ваше внимание мне льстит, — сказала я, обернувшись и специально используя свой самый вежливый тон, который у беров вызывал нервную икоту и тик. — Но я не заинтересована в том, чтобы сближать наше общение с этой самой точки, поэтому прошу меня простить, но я удаляюсь восвояси. Холодает.

За мгновение лорд оказался рядом, вновь нависая с высоты своего роста, и осторожно, но крепко накрыв ладонью мое плечо, потянулся вниз, без лишних скромностей прижимаясь к моим губам.

Кожу обожгло жаром, выбивая из легких воздух. Выдох получился слишком очевидным, и бер кончиком языка провел по нижней губе, пробуя мой рот на вкус с хриплым рыком, словно окунулся в соты, полные цветочного меда. По ногам пробежала толпа торопливых и очень возмущенных мурашек, которые противились мысли прекратить поцелуй сейчас и, поддерживаемые дрогнувшими коленями, яростно завопили, как только я шарахнулась назад и что было сил припечатала ладонь к мужскому лицу.

— Вы… вы просто невоспитанный бер! — вскрикнула я и отступила еще на шаг, чтобы завопить от боли в отбитых пальцах. — А-а-ау-у-у!

Рука пульсировала. Сжав ее второй ладонью, я прикусила губу, на которой еще чувствовался непрошеный поцелуй. Лорд же даже не пошатнулся от моего удара — он тяжело дышал и улыбался, словно не чувствуя наливающегося красным отпечатка моей руки на своей щеке.

— Великий Медведь! Как же больно!

— Берочка, — потянувшись вновь в мою сторону, ласково протянул он, протягивая вдобавок и свои мощные руки, от которых я тут же отпрыгнула. — Достаточно было просто сказать, что гулять ты пока не хочешь, а то твою тарабарщину я не понял, уж прости за несообразительность глупого медведя.

Передразнив мою высокоморальную речь, лорд игриво поклонился, не спеша приближаться. Из-за его спины вышел второй бер, глядя на меня так же насмешливо, как и его спутник.

Морща нос от боли, я задышала еще злее, пыхтя, как настоящий зверь.

Ну, я вам устрою пирожки с капустой! И жареные, и печеные!

— Знаете, что, лорд? Нет! Ни на какую прогулку я с вами не пойду! И замуж за вас тоже не пойду, вот увидите! Никогда!

Развернувшись на пятках, смирилась с испорченным утром и побежала к крепости, стараясь как можно быстрее спрятаться от пронзительных глаз.

— Не торопись с обещаниями, берочка! — ударило мне в спину самым радостным тоном из возможных. — Ты обязательно будешь нашей!

Уже через несколько минут я пряталась на кухне у Лорны, которая, предчувствуя второй день праздника, решила начать готовку пораньше.

Не отлынивая от работы, я перечистила кучу овощей, спасая пораженные хворью костей руки пожилой беры, которая в благодарность обещала мне испечь еще пирогов с капустой. Потом потянулось тесто, которое нужно было замесить и оставить отдохнуть, следом закончилась вода в деревянных бочках… Забросив на спину коромысло, я поспешила к колодцу, совершенно забыв о своей утренней встрече.

За работой всегда так — все горести и расстройства быстро вылетают из головы, занимая ее монотонностью труда. Насвистывая под нос очередную придуманную песенку о ранней зиме и потерявшемся в ней корабле, я спустилась в хозяйственный двор, где малышня играла, бросая топоры в мишень.

— Ласкана! — долговязый в свои небольшие года Ротти бросил свой топор и побежал ко мне, перехватывая коромысло с плеч. — Я сам. Нечего тебе тяжести таскать, ты не бер.

— А ты? — присев на корточки, я чмокнула мальчишку в чумазый лоб и улыбнулась. — Добрый бер?

— Славный бер, — задрав нос повыше, юный мужчина и мой личный защитник по-хозяйски потопал к колодцу, пока остальные ребятишки окружали меня со всех сторон.

— Ласкана! Ласкана! Брось!

— Один раз, — сдалась я, принимая из рук белокурой Нэт тонкий нож с двусторонним лезвием и треугольным концом.

Прицелившись, прикусила губу и взмахнула рукой, взглядом провожая нож, летящий прямиком в вывешенную на забор шкуру.

— Ой!

— Ласкана! — старый Фрод тут же выбежал из своей сторожки у крайней стены и одним только ревом разогнал шумную толпу детишек. — Я же говорил тебе! Выпорю!

— Прости меня, Фрод! Бежим!

Подбодренная оравой смеющихся детей, я бежала обратно в крепость, радуясь, что натаскать воды вызвался Ротти, который бежал быстрее всех и уже улепетывал по коридору, расплескивая воду из ведер на качающемся коромысле.

— Ты никогда не научишься, — прикрывая рот маленькой ладошкой, смеялась малышка Лили, прячась рядом со мной за большим окном, в которое мы выглядывали, как заправские шпионы.

— А вы никогда не перестанете меня просить, — я улыбнулась, осматриваясь и выглядывая попрятавшихся детей. — В этом и веселье!

Убедившись, что преследования за нами не предвидится и старый Фрод смирился с продырявленной шкурой, я собрала детей у выхода во двор, запрыгнула на холодный подоконник и поблагодарила старших мальчиков за отданные шубки.

Беры не мерзнут, а вот я еще как.

— А у тебя есть новые песни? — спросила Нэт, сжимая маленькие пухлые кулачки.

— Сегодня сочинила! Будете слушать?

— Да! — хором ответила ребятня и затихла, приготовившись слушать.

Мчи, мой странник! Ветер вьюжит, заметая корабли!

И зима белесой стужей кружит, шепчет о любви.

Снег и буря помнят ночи, обещания хранят,

Возвращайся, милый странник, будешь нежностью объят.

Океан рычит, взмывая скалы-волны до небес,

На тебя медведь взирает, помнит ночь, тоскует лес.

Возвращайся, милый странник, славный, добрый, храбрый муж,

Возвращайся поскорее и укрой меня от стуж.

Закончив петь, я оглядела малышей, которые красочно представляли, как поет эту песню оставшаяся в одиночестве бера своему мужу, застигнутому в море непогодой, и хлюпали носами, морща свои мордашки.

— Это грустная песня, — сверкая слезинками в уголках глаз, хмуро пожаловалась Нэт.

— А мне понравилось.

Глубокий бас заставил всех, в том числе и меня обернуться, рассматривая на его обладателя. Уже знакомый мне лорд, стоял чуть поодаль, за углом коридора, и покинул укрытие, только когда скрываться уже не было смысла.

На этот раз он был он один — светлоглазый, что стал свидетелем утренней сцены. Кивком головы поприветствовал меня, улыбаясь уголком губ, явно намекая, что думаем мы об одном и том же.

— А вы кто такой? — сурово поджав губы, спросил поднявшийся на ноги Ротти. — Мы вас не знаем.

— Я лорд Смоляного леса.

— Это того, что дальше на север? — уточнил мальчик, с интересом поглядывая на топор с гравировкой по обуху. — Говорят, там еще холоднее.

— Когда подрастешь, можешь наведываться в гости, юный бер. Мы будем рады, — обращаясь к мальчику с уважением, которое заставило его выпятить грудь, лорд сразу перешел к делу. — Славные беры, оставьте меня наедине с вашей подругой.

Ротти прищурил глаза и внимательно осмотрел мужчину, принюхиваясь. Спустя пару секунд самый старший из компании детей согласно кивнул, не забыв на прощание предупредить пришлого лорда о последствиях:

— Ласкану не обижайте, не то я за вами приду, — грозно прорычал он и одним только взглядом велел малышам выметаться во двор, чтобы не подслушивали взрослые разговоры.

— Славный бер, — отметил лорд, как только мы оказались наедине.

Я только отвела глаза к окну, замечая стоящего за ним Ротти, который готов был в любой момент броситься на мою защиту.

— Истинный сын своего отца. Уже в четыре года он старался бросать топор, а сейчас уже с легкостью попадает в мишень с десяти шагов.

— Твой дядя наверняка им гордится.

— Я тоже, — поднявшись на ноги, я спрыгнула с подоконника, собирая данные мне во временное пользование шубки.

— Ты красиво поешь.

— Спасибо.

— И очень быстро бегаешь.

— Благодарю, — шутливо поклонившись, развернулась и поторопилась смыться в очередной раз.

Возможность беседы с лордом далекого леса совершенно не радовала, к тому же, вспомнив утро, я вновь разозлилась, теряя последние крупицы желания оставаться с бером наедине еще хоть минуту.

Ловкий мужчина опередил меня за пару шагов, преграждая выход и вынуждая смотреть на него снизу вверх, ведь, как и его соплеменник, обгонял меня в росте больше чем на полголовы.

— Злишься, берочка?

— Злюсь.

— А причинами не поделишься?

— Жаль, что они вам неясны, лорд. А теперь пропустите, не то я позову Ротти.

— Неужели мысль стать нашей тебе действительно так противна? — выгнув темную бровь, бер и не подумал отступать, загородив единственный путь к отступлению широкой спиной. — Я думал, ты обрадуешься возможности выйти замуж.

— Так вот вы ошиблись. Замуж я не хочу, и за вас тоже.

— Значит, дело не в нас, — почему-то расплывшись в улыбке, бер смешливо фыркнул, сделав какие-то неправильные выводы о моих словах. — Ты просто плохо нас знаешь, берочка. Мы добрые беры, и мужьями тебе станем славными.

— И в вас тоже.

— А вот и нет.

— А вот и да, — по-детски споря, мы сильнее вытягивали головы друг к другу, стараясь задавить оппонента уверенностью.

Еще в первые годы жизни с берами я уяснила одну простую истину — покажешь им слабость, и они навсегда запомнят твое отступление, поэтому среди беров не было трусов, сбегающих с поля боя. Лучше умереть, чем прослыть слабаком.

— Вкусно пахнешь, — сменив курс, прошептал он, но с его выразительным басом это слышалось как рычание зверя, а не как трогательный шепоток. — Добро, будь по-твоему. Раз ты сомневаешься, давай заключим пари?

— Какое еще пари?

— Если за дни, пока мы здесь, ты сама не поцелуешь одного из нас, мы забудем о наших притязаниях к тебе. Хочешь сама делать выбор — пожалуйста, есть шанс.

— То есть мне достаточно только вас игнорировать, чтобы эта глупая выходка себя изжила?

— Вроде того, — шевельнув плечом, согласился он. — Но если поцелуешь — станешь нашей. С твоим дядей мы сами поговорим. Думаю, он не обрадуется возможному срыву помолвки, но согласиться должен. Это по чести.

— Да он меня сам с вами на прогулку отправит, привязав к лапам, — рыкнула, но прикусив губу, все же задумалась.

С одной стороны, сбегать от лордов раз за разом не такое уж сложное дело. Они в одну сторону, я в другую. Легче легкого! С другой же, мизерный шанс на провал выглядел до жути опасным и многообещающим: гарантированно стать невестой лордов с далеких северных лесов — худший выбор в моей и без того непростой судьбе. И если вдруг что, данное слово закует меня в путы обязательств.

В последнюю очередь я представляла себя женой двух беров, с утра до ночи запекающей мясо, чтобы их прокормить. Но шанс избавиться от навязанных женихов азартом прошелся по ребрам.

Пусть лучше лорды сами откажутся от помолвки, чем потом отбиваться от родственника, который сожрет меня за верчение носом или силком утянет на север, подбрасывая любимую племянницу под ворота лордов. В конце концов, другого выбора у меня все равно нет, и если сейчас отказаться, помолвку отметят уже через пару дней.

— Идет.

По-мужски протянув мне локоть для заключения клятвы, медведь, рыча, выдохнул, стоило сжать пальцы на его руке.

— Тогда до вечера, берочка, — не скрывая улыбки, лорд резко наклонился и коснулся моих губ своими, но, вовремя отклонившись от очередной пощечины, отпрыгнул в сторону, явно предугадав реакцию и поэтому до последнего держа мой локоть в своей лапе. — Было вкусно.

Демонстративно облизнув губу, мужчина вышел во двор, махнув сторожившему Ротти тяжелой ладонью на прощание. И мальчишка, не став ждать у моря погоды, нырнул обратно в крепость, вопросительно выпучив светло-серые, как у отца, глаза.

— Все в порядке, — поспешив успокоить паренька, сказала я. — Братец, я могу тебя попросить?

— Все что угодно, — храбро вызвался он.

— У этого бер еще есть друг, тоже лорд Смоляного леса. Прошу тебя, последи за ними.

— Зачем?

— Чтобы мы не сталкивались. Хочу сбегать раньше, чем мы можем столкнуться.

Храбро кивнув и поджав губы, как делал это его отец, пряча мимику под густыми усами, Ротти бросился во двор, видимо, чтобы собрать свою маленькую армию и поставить перед ними задачу. С целым отрядом ловких медвежат, которые могут проникнуть куда угодно, выполнить условия спора будет куда проще. Радуясь этой идее, я направилась к себе в комнату, чтобы приготовиться к праздничному вечеру.

— Ласкана!!! — горлопанил дядюшка, вновь забыв, что я сижу рядом с ним.

— Я здесь.

— А! Вот и ты! Ласкана, свет мой рыжий, — упираясь локтем в стол, мужчина задумчиво уложил тяжелую голову на крепко сжатый кулак. — Скажи мне, как у тебя с этими берами с северных лесов? Есть подвижки?

— Нет, — буркнула я, вгрызаясь в куриную ногу.

— Зря время тратишь, — опечалился он. — Они, говорят, парни бравые. В прошлом году отвоевали соседний лес у людишек, наподдавали им добро!

Громко рассмеявшись, он не сразу понял мой косой взгляд, но вспомнив, что я тоже человек, умолк. Ненадолго.

— Ласкана, ну ты все же присмотрись, будь подружелюбнее, что ли… Тебе с ними жить еще.

— С чего вдруг? Дядя, если ты не забыл, родной мой человек, то женой для бера я буду отвратительной. Тощая, рыжая, запахов не чую, характер оторви и выбрось. Неужели тебе совсем не жаль этих бравых беров, раз они такие хорошие? Того и гляди, меня тебе обратно привезут, с претензией.

— Жаль, но себя еще жальче, — философски заявил он. — Так что не делай мне мозги, дочка, и с лордами поласковее будь. Никто больше в жены брать тебя не торопится, хочешь до конца жизни в одиночестве просидеть? 

— Так, может, и не надо, — отложив куриную косточку, сказала я. — Судьба у меня такая — всю жизнь тебе глаза мозолить.

— Вот уж дудки. Пока есть шанс, я тебе его профукать не позволю. Еще пари это ваше глупое! Будешь выделываться, я лордов еще на пару месяцев задержу, будешь знать. Поживете под моей крышей, глядишь, стерпится — слюбится.

— Дядя, — осуждающе протянула я, но родственник не дал мне закончить.

— У тебя своего носа нет — доверяй моему. Они тебе все подходят, вот увидишь, послушаешь меня — не пожалеешь. А сейчас иди хоть потанцуй, а то курятина в тебя уже не лезет, сидишь давишься.

— Дядя…

Но и вторая попытка вразумить родителя не увенчалась успехом. Сурово сдвинув косматые брови и густые усы, бер непреклонно пробасил:

— Иди, кому говорят.

Как по заказу, а точнее, по команде дядиной руки, заиграла музыка.

Беры начали подниматься, делясь на пары и пускаясь в топающий пляс, а весь вечер молчком сидевшие лорды, которые почему-то не торопились атаковывать меня своей заинтересованностью, на радость мне, были подхвачены Ветреными, закружившими их в танце.

Выглядывая в толпе хоть кого-то свободного, я с разочарованием подумала, что дядюшка будет недоволен моим притопыванием на месте. Еще и в полном одиночестве.

Он явно на другое рассчитывал, а значит, возвращаться за стол пока никак нельзя, а то вновь начнет читать нотации и ругать меня за невнимание.

— Потанцуешь со мной, берочка?

Высоченный, а главное, пепельноволосый бер стоял совсем близко и улыбался мне очень дружелюбно. Пряча руки за спиной, как настоящий джентльмен, он ждал разрешения, прежде чем тянуть ко мне свои лапы.

Почему-то не сумев собрать себя в руки, я даже рот приоткрыла, проваливаясь под глыбы серо-льдистых глаз с сверкающими искринками.

Бер действительно был красив и, как бы странно это ни звучало, изящен. Такой же широкий в плечах, как и все, но природная осанка и прямая спина добавляла статности. Выразительная челюсть бера была гладко выбритой, на улыбающихся щеках выступали добродушные ямочки, подчеркивая слегка смущенную моим молчанием улыбку.

Не дождавшись реакции, бер добавил:

— Ты очень красивая.

А затем, заговорщицки склонившись к уху, прошептал, дав почувствовать идущий от него легкий аромат мороза:

— И танцуешь тише некоторых.

Оценив намек на топающих Ветреных, шуму от которых было больше, чем от всех остальных, я смущенно кивнула, наконец, протягивая руку.

Это был не интимный танец, а веселый и шальной. Все вокруг прыгали, держась за руки, смеялись и толкались, не рассчитав замах.

Отпрыгав свое, мы отошли к ближайшему столу, чтобы промочить горло. Склонив голову в вежливом жесте, мужчина наконец представился:

— Харланд, лорд Белого леса. Я немного припозднился и еще не успел ни с кем познакомиться.

— Ласкана, племянница хозяина дома, лорда Летнего.

Удивлено приподняв темные брови, которые резко контрастировали с цветом волос, мужчина уважительно кивнул. Постояв еще немного, мы бы разошлись каждый за свой стол, но бер неожиданно спросил:

— Говорят, у вас в саду есть незамерзающий пруд. Это правда?

— Правда, — с гордостью согласилась я. — В нем и зимой, и летом одна и та же температура. Рыбы живут в нем круглый год. 

— Никогда раньше такого не видел. В моем краю приходится лапами долбить лед, чтобы добраться до улова, — улыбаясь бесшабашно и добро, бер сделал большой глоток меда, отставляя стакан подальше.

— Много не пью, — пояснил он. — Мой зверь суров и не выносит похмелья.

— От этого меда не бывает похмелья. Дядя сам его делает и выставляет только на праздник Медовой луны.

— Точно?

— Точно.

— Что ж, тогда… Если утром мне будет плохо, моего медведя будешь выгуливать ты, договорились?

— Договорились, — смеясь, согласилась я.

За простыми разговорами вечер пролетел незаметно. Увы, но когда знатно хмельные гости начали расходиться, чтобы завтра продолжить гуляние, нам с Харландом пришлось распрощаться до следующего дня.

Проводив меня почти до самой спальни, он почтительно не стал напрашиваться и продолжать разговор. Пожелав доброй ночи, поспешил к себе, оставив приятное впечатление.

Удивительный бер. Непохожий на других.

Мечтательно впорхнув в спальню, едва не вскрикнула, заметив на окне силуэт страшного монстра. Его короткие лапки угрожающе шуршали и топорщились в разные стороны.

Быстро запалив свечу, выдохнула, схватившись за сердце: чудовище на самом деле оказалось просто букетом, собранным из того, что осталось в саду от летнего роскошества. Сухостои и долгоцветы.

Неторопливо подойдя к неожиданному презенту, не удивилась торчащей из него записке, где грубым рубленым почерком было написано мое имя и добавлено: мол, это «сама знаешь от кого».

Да, сомневаться в авторстве не приходилось. Особенно учитывая, что, заболтавшись с лордом Белого леса, я совсем потеряла из виду этих двух настырных беров, которые, по всей видимости, обдирали остатки некогда богатого сада.

Шорох за окном привлек внимание, заставив напрячься и подползти ближе. Странный звук повторился. Резко раскрыв ставни, я едва не закричала, увидев в темноте два повисших на карнизе тела, которые дружно ухнули, но успели ухватиться покрепче.

— Вы что тут делаете, ненормальные?! — стараясь кричать не слишком громко, чтобы не будить обитателей крепости, я злобно зыркала на незваных гостей, пытаясь одним взглядом указать на их ошибку.

— Тебя ждем.

Нисколько не смутившись, кареглазый раскачался, забросил ноги на ветку дуба под моим окном и вскарабкался на нее.

— Тебя долго не было, берочка, мы успели задремать.

Шумно втянув носом воздух, я смогла выдавить из себя только одно слово, полностью описывающее мужчин и их выходку:

— Беры.

Сероглазый повторил трюк товарища, придвинулся чуть ближе к моему окну и лукаво спросил:

— Ну как тебе букет? Заслуживает снисхождения?

— Прекрасен почти так же, как цвел летом в моем саду.

Переглянувшись, мужчины улыбнулись друг другу, не заметив сарказма и явно гордясь своей выдумкой.

— Идите спать. Доброй ночи.

— Берочка! — торопливо прошептал темноглазый и одним прыжком добрался до окна, цепляясь руками за карниз и подтягиваясь. — На ночь не поцелуешь?

— Разве что ставней, — угрожающе покачав ее в воздухе, со злорадным удовлетворением отметила разочарование на беровской моське. — Ну что? Целовать?

— Не надо, — понуро проговорил он. — Берочка, а завтра гулять с нами пойдешь?

— Нет.

— Почему?

— У меня много дел на кухне, я должна помочь Лорне.

— А ненадолго? — попытавшись во второй раз, бер явно оценил намек, стоило вновь качнуть скрипнувшей ставней. — Ты жестокая.

— Уж какая есть. Вам такую точно не надо, так что оставьте попытки, добрые беры, и живите спокойно.

— А вот тут ты не права, — сероглазый по ветке подвинулся на опустевшее место поближе. — Нам лучше знать, чего нам надо, а чего нет. Но как бер тебя прошу — сжалься над влюбленными глупцами и дай хотя бы шанс! Мы же тебе навстречу пошли, так и ты ответь нам тем же. Просто прогулка, ничего такого. Пока.

Задумчиво сдвинув брови к переносице, я покусала щеку изнутри и спустя пару секунд все же отрицательно мотнула головой.

— Нет. Нет у меня времени. Доброй ночи, лорды, мне спать пора.

— Берочка, — жалостливо начал кареглазый, но как только у него перед носом захлопнулись ставни, замолк от удивления. — А если время будет, погуляешь?

— Погуляю! — крикнула, лишь бы отстали, и замерла, услышав за окном скребущий громкий звук и оглушительный хлопок.

— Доброй ночи, берочка, — раздалось прямо под окном, и сероглазый, судя по звукам, пополз на землю — соскребать с нее своего ночного друга по несчастью.

— Доброй ночи, — по привычке повторила я, но так, что моего шепота никто не услышал.

Явно недооценив слух медведей.