Между ложью и любовью

Ей было тяжело идти. Она всегда была очень энергичной и двигалась очень быстро, но сейчас ноги будто налились свинцом и с трудом отрывались от земли. А еще она не понимала, где находится.

Сначала ей казалось, что она в каком-то незнакомом лесу, она слышала пение птиц и шум листвы над головой, но почему-то не видела деревьев. Только столбы, бетонные. Много. Некоторые стояли ровно, некоторые наклонились. Она шла, с трудом, но передвигалась. А потом столбы начали превращаться в кладбищенские кресты, и вот тут ей стало по-настоящему страшно. Хотелось бежать. Но она не могла, ноги не хотели отрываться от земли. Она тяжело дышала и двигалась вперед изо всех сил.

На одном из крестов она отчетливо рассмотрела паутину, в центре которой трепыхалась муха. Она пыталась вырваться из ловушки, но каждое движение запутывало ее еще глубже в океане тонких нитей. Ее крылышки трепетали, лапки вязли в практически невидимых паутинках и эти безуспешные попытки освободиться напоминали какой-то отчаянный танец, в котором каждая секунда ― борьба за жизнь.

Вдруг сквозь тонкие нити паутины она увидела надгробие… Очень похожее на надгробие ее свекра. Сердце в страхе забилось в груди. Она с трудом дошла до него и остановилась, разглядывая надпись. Она не ошиблась, это правда памятник с могилы ее свекра. Но что он делает в этом лесу? Вера Петровна его заменила? А старое надгробие выбросила?

Она подняла глаза на фотографию своего покойного свекра, а он вдруг улыбнулся ей и что-то сказал. Она закричала. Теперь ей стало по-настоящему жутко. Она развернулась и попыталась убежать, но ноги ее не слушались, она споткнулась обо что-то, упала и погрузилась в темноту.

****

Ей было жарко. Она открыла глаза и увидела перед глазами чистое голубое небо. Такое бывает только в жаркий летний день. И кажется, пел жаворонок…Хорошо…

― Ты что творишь? ― послышался смутно знакомый голос. Она не могла вспомнить откуда его знала.

― Это случайно… ― а это кажется ее муж.

― Я на такое не подписывался, ― опять тот же голос, но уже тише.

Муж что-то сказал, но она совсем не расслышала что. Да и ладно, он ей потом расскажет. Она ведь отдыхает. Незачем ей сейчас эти проблемы. Небо… Она хотела видеть это небо. Она почему-то с трудом открыла глаза и уперлась взглядом в абсолютно белый потолок.

Лена

Лена Хомченко вышла на крыльцо клиники и с наслаждением вздохнула свежий январский воздух. Всего лишь неделя, проведенная в стенах больницы, пусть и дорогой частной, показалась бесконечно длинной и долгой. Как она вообще умудрилась загреметь в больницу с переутомлением? В отпуске с переутомлением. Это еще нужно уметь.

А так хорошо все начиналось. Сразу после нового года она улетела на Мальдивы. Сергей, ее заботливый муж, купил ей тур и настоял на том, чтобы она как следует отдохнула в отпуске. Конечно, она бы предпочла полететь с ним вместе, но он не смог оставить дела на заместителя. Дети были уже в том возрасте, когда у них своя жизнь ― сын активно вникал в дела семейного бизнеса рядом с отцом, а у дочери сессия в университете. Так что Лена полетела одна. И провела прекрасные две недели на берегу океана.

А после возвращения она вдруг стала чувствовать себя отвратительно ― раздражалась, плохо соображала и постоянно хотела спать. Она списала все на джетлаг. Но через несколько дней лучше не стало ― она днем спала, ночью спала, но выспаться никак не могла. Ходила днями как пьяная. А потом, по словам Сергея, просто потеряла сознание. Сама Лена этого уже не помнила, потому что пришла в себя в палате.

Владелец клиники, одноклассник ее мужа и ее лечащий врач Семен Иванович Осмоловский, заверил ее, что такое иногда случается, просто так среагировал организм на смену часовых поясов. Ее прокапали, назначили витамины и через несколько дней ей действительно полегчало. Спать уже так не хотелось.

Муж пришел ее навестить только один раз, сказал, что слишком много работы. Довольно сухо поинтересовался ее состоянием, обменялся с ней дежурными фразами о детях и работе и убежал. Лене почему-то показалось, что он даже вздохнул с облегчением, когда уходил.

Черт, что у них происходит? Нет, она, конечно, понимала, что больше двадцати лет брака не добавляют страсти в отношения, но что-то они в последнее время все больше живут каждый своей жизнью. Сергей стал пропадать то на работе, то в зале. Лена сейчас уже точно и не вспомнит, когда они в последний раз занимались любовью. Да и вряд ли то, что между ними сейчас происходило в постели, можно так назвать. Больше похоже на знаменитый супружеский долг.

А ведь когда-то так красиво все начиналось.

Лена познакомилась с Сергеем на дне рождения у подружки. Она тогда учились в университете и как-то так получилось, что с первых дней учебы стала тесно общаться с девочками-одногруппницами Таней, Верой и Снежаной. «Мушкетерши» ― так их прозвали в универе за то, что стояли друг за друга горой. Свой день рождения Таня решила отмечать на даче. Она тогда единственная из их компании встречалась с парнем. Вот он и пригласил своих друзей, чтобы девчонкам не было скучно. Одним из этих друзей был Сергей.

Компания собралась веселая, и Лена по началу не обратила на Сергея особого внимания. Зато он на нее обратил. В какой-то момент оказался рядом с ней и уже больше не отходил. Сергей был симпатичным, обаятельным и разговорчивым. Роман у них завязался стремительный. Через месяц приблизительно они оказались в одной постели, и Лена с дрожью в голосе призналась Сергею, что у нее все впервые. Еще через месяц Сергей познакомил Лену со своей мамой. Каким-то внутренним чутьем молоденькая еще Лена почувствовала, что не понравилась Вере Петровне, хотя внешне она вела себя вполне дружелюбно. Позже она списала все на то, что Сергей был единственным ребенком в семье, к тому же год назад умер его отец и, естественно, что Вера Петровна ревностно отнестись к девушке, претендующей на то, чтобы забрать у нее еще и сына.

А потом Сергей сделал предложение. Поначалу мама и папа отговаривали ее от этого брака. Вернее, не так, призывали не торопиться. Но кто ж слушает родителей, когда летает на крыльях любви? А она любила. И Сергей любил, она это чувствовала.

Сергей, который был старше Лены на четыре года, после скоропостижной кончины своего отца принял на себя управление семейным предприятием, специализирующимся на перевозке грузов. Дела на фирме шли не лучшим образом, но Сергей не терял надежды в ближайшее время их решить. Однако решение предложил отец Лены. Была у них в собственности бабушкина квартира в исторической части города ― четырехкомнатная сталинка с высокими потолками, за которую давали хорошие деньги. Квартиру продали и эти деньги вложили в фирму зятя, но с условием, что Лена наравне с мужем станет совладелицей.

А еще через пару месяцев они поженились. Несколько лет жили со свекровью. На последнем курсе Лена пошла подрабатывать бухгалтером в семейный бизнес ― вникала в дела и набиралась опыта. Лена до сих пор с теплотой вспоминает Галину Васильевну, тогдашнего главбуха. Именно она всему ее, молодую девчонку, научила.

А потом случилась беременность. Сначала Лена немного испугалась такой новости, но Сергей ее успокоил. Лена сдала ГОСы и до самых родов работала. Рожала в срок, но тяжело. Однако все плохое быстро отошло на второй план стоило взять малыша на руки. Сына назвали Борисом в честь деда. Она видела, как был счастлив муж, который не стесняясь благодарил ее за наследника.

Потянулись мамские будни, когда каждый день как день сурка. В один из таких дней Лена случайно обнаружила на столе документы и поняла, что муж решился заключить крупный контракт на поставку партии большегрузов. И вроде бы в договоре все было гладко, но что-то Лену смущало. Слишком выгодные условия. Как в мышеловке. В тот раз Лена мужа отговорила. Он, конечно, был недоволен вмешательством жены, но прислушался. А где-то через неделю во всех СМИ грянул скандал с подставной фирмой и несколькими пострадавшими, которые лишились своих денег. А муж лишь бросил скупое спасибо, как будто не хотел на этом акцентировать внимание.

Когда Боря немного подрос, свекровь вызвалась посидеть с малышом, да и мама Лены готова была помочь. А она вышла на работу. К тому времени Галина Васильевна уже всерьез задумывалась об уходе, и Лена с удвоенной силой принялась за работу.

Вторая беременность случилась еще более неожиданно, чем первая. Но на этот раз все было уже знакомо и не так страшно. К тому моменту они, наконец, смогли себе позволить купить двушку и переехать от свекрови. Лиза родилась в срок и без особых проблем. Они начались у Лены позже, когда она крутилась как белка в колесе с двумя маленькими детьми. Бабушки, конечно, помогали, но все равно было тяжело.

Галина Васильевна согласилась поработать до тех пор, пока Лена не сможет выйти из декрета. Вот с тех пор они с мужем в связке тащили семейный бизнес, который из небольшой фирмы по перевозке превратился в крупную транспортно-логистическую компанию.

― Елена Игоревна, ― прервал ее размышления голос их водителя Василия, который бодро поднимался к ней по ступенькам. ― Разрешите вашу сумку.

Лена уселась на заднее сидение автомобиля и пока ехала в загородный дом размышляла, стоит ли ей отдохнуть еще пару дней или уже завтра выходить на работу. И она даже не предполагала, что уже через час этой дилеммы перед ней стоять не будет.

Лена

Дом встретил ее мягким светом в гостиной и едва уловимым ритмов битов, доносившихся со второго этажа.

― Елена Игоревна, ―их экономка Марина Николаевна с улыбкой вышла ей навстречу. ― С возвращением.

― Спасибо, ― улыбнулась в ответ Лена. ― Как у нас тут дела?

― Все хорошо. Борис с утра уехал по делам, Лиза у себя в комнате. Сказала, что будет готовиться к экзаменам…

― А сама судя по звукам, ― кивнула головой вверх Лена. ― Делает все что угодно, но только не готовится.

Марина Николаевна лишь вздохнула. Все в доме были осведомлены о непростых отношениях между матерью и детьми. Дело в том, что Лена взяла на себя роль «плохого полицейского». У их детей было все, что они хотели. И часто это становится источником проблем. Это был именно их случай.

Лена была убеждена, что чувство ответственности нужно прививать детям с самого детства. Сергей же предпочитал не заострять на этом внимание: «Вырастут, тогда и научатся отвечать на свои слова и поступки». И сколько Лена не пыталась до него достучаться, бесполезно. Так и получалось, Лена объясняла, наставляла, ругала, а папа гладил по головке, обнимал и целовал. Естественно, папу дети любили, а маму ― не очень.

Что Боря, что потом Лиза не горели желанием учиться ни в школе, ни в университете. На них постоянно жаловались и учителя, и одноклассники. Сколько раз Лене приходилось выслушивать, что ее дети зачинщики травли, что они издеваются над учениками и даже над учителями. Но Сергей предпочитал все решать денежной компенсацией.

Сколько финансов было потрачено на Борины пересдачи и взятки преподавателям, Лена даже думать не хотела. Но сын с отцом считали, что главное ― диплом, а уж как он получен, дело десятое. О знаниях речи совсем не шло. Лиза недалеко ушла от брата, хотя ей еще два года учиться.

Лена не знала, где она своих детей упустила. Но ей было крайне неприятно осознавать, что ее сын и дочь так себя ведут. Последние годы Лена для них как будто перестала существовать. Как результат, Лиза общалась с бабушкой, матерью Сергея, как с лучшей подружкой, а сын предпочитал общество отца.

― Ой, ― спохватилась Марина Николаевна. ― Чуть не забыла. Сергей Борисович просил вас зайти к нему в кабинет, как только вы приедете.

Вот как! Сам встретить не пожелал. Прислал водителя в больницу, хотя был дома. Почему сам не приехал? Про детей она молчала, они даже ни разу не навестили ее в больнице.

Лена прошла через гостиную, потом мимо библиотеки, в которую кроме нее самой никто не заглядывал, и взялась за ручку двери кабинета Сергея. Дверь была закрыта неплотно, и до слуха Лены донесся воркующий голос мужа.

― Да, котенок, потерпи еще денечек. Я сделал все, что планировал. Сегодня я с ней поговорю, и нам больше не придется прятаться.

Нехорошее предчувствие сжало горло тисками. Таких воркующих ноток в голосе своего мужа Лена не слышала уже очень давно. Усилием воли она удержала себя на месте.

― Все, малышка, я уже видел машину во дворе, она вернулась… ― Сергей замолчал, вероятно, слушая свою собеседницу. ― Я тоже скучаю. Целую тебя, зайка.

Муж помолчал секунду, а потом засмеялся довольно.

― И туда тоже детка. Все, пока.

Лена бессильно привались к стене у кабинета. Боже мой, какие нежности. И каким голосом. Она уже думала, он забыл, как это делается. Оказывается, не забыл, просто воркует сейчас с другой. Это что же получается, у ее мужа любовница и он собирается поговорить с надоевшей женой? Как все это банально и пошло. Судя по манере общения, любовница была молодой. Ну да, жена-то ведь не молодеет. Ее мужу 48 и у него, похоже, кризис среднего возраста, когда некоторые люди обманываются, думая, что, общаясь с молодыми любовниками или любовницами сами становятся моложе.

Отдышавшись и немного придя в себя, Лена оторвалась от стены, решительно открыла дверь и вошла в кабинет мужа. Он сидел за столом и что-то внимательно рассматривал на мониторе компьютера. Лена заметила, как поспешно он свернул окно, завидев жену.

― Привет, ― поздоровался он и попытался улыбнуться. Именно попытался.

― Привет, ― дежурно улыбнулась в ответ Лена, хотя ей хотелось залепить мужу хорошую оплеуху.

― Как добралась?

Ох ты ж боже мой, какая забота!

― Вот приехал бы сам меня встретить, не нужно было бы задавать такие вопросы.

Сергей едва заметно скривился. А ведь он в последнее время часто так делал. Вроде бы незаметно для посторонних, но она-то знала своего мужа как облупленного. Ну, по крайней мере, до сегодняшнего дня она искренне так считала.

― Лен, не начинай. Тебя плохо привез Василий?

Василий ее привез хорошо, только вот заботливые мужья так не поступают.

― Как ты себя чувствуешь? ― сменил тему муж.

― Твоими молитвами!

Сергей как-то нервно сглотнул и отвел глаза. С чего бы это?

― Ну раз хорошо, то я хочу с тобой поговорить?

«О своем котенке, малышке, зайке и детке?» ― чуть не вырвалось у нее. Но она сдержалась.

― Что ж это за разговор такой срочный, что ты велел меня пригласить к себе в кабинет сразу по приезду? Я даже душ не успела принять после больницы.

― Успеешь ты принять душ, ― проворчал раздраженно муж.

― Ну ладно, ― стараясь сдержаться ответила она. ― Я тебя слушаю.

Сергей помолчал несколько мгновений, слегка потирая большой палец на правой руке. Он всегда так делал, когда нервничал или хотел сказать что-то важное.

― Лен, раз мы с тобой все решили, то вот документы на развод! ― выдал муж и передал ей папку с документами. А потом уставился на нее, ожидая реакции.

В смысле все решили? Когда? Она только что узнала о его котенке/зайке/детке, а он уже документы подготовил на развод. Лена ничего не понимала и брать папку из рук мужа не спешила.

― Лен, мы прожили с тобой больше двадцати лет, я благодарен тебе за детей, но между нами все умерло. Понимаешь?

Если бы ее муж пришел к ней до своего котенка, в тот момент, когда почувствовал, что между ними действительно все умерло, и честно об этом сказал, она не знала, как бы среагировала, но она бы точно не перестала его уважать. Но сейчас, ей было гадко и брезгливо.

― И раз мы все уже решили, то незачем затягивать эту агонию, ― спокойно продолжил Сергей.

― Вот, значит, как? ― Лена чувствовала, как волна обиды поднимается откуда-то снизу. ― Агония, значит… То есть надоела старая жена, ты нашел себе молоденькую и это теперь называется агония?

В первое мгновения от неожиданности Сергей потерял дар речи. Но быстро пришел в себя.

― Ну ты никогда не была дурой. Давно догадалась об Алисе?

Значит ее зовут Алиса. Хотя какая к черту разница. Но она все-таки дура, потому что ни сном, ни духом. Да к тому же больше всего ее сейчас интересовал другой вопрос.

― А напомни-ка мне, когда мы с тобой обсуждали наш развод?

Лена внимательно наблюдала за мужем и видела, как он напрягся. С чего бы это?

― Лена, ты меня пугаешь. Да сразу после твоего возвращения с отдыха и решили. Ты что не помнишь?

― Я не могу помнить то, чего не было, ― уверенно сказала она. ― Да это, собственно, не имеет никакого значения. Хочешь развод, ради бога. Бумаги я подпишу. Но сейчас у нас с тобой на повестке дня вопрос дележки имущества.

Лена решительно забрала из рук мужа папку с документами.

― Имущества? ― нервно усмехнулся Сергей. ― Какого имущества? Ты же сама подписала дарственную и на свою долю в фирме, и на этот дом. Так что делить нам с тобой нечего!

Давайте знакомиться с нашими героями

Хомченко Елена Игоревна, 44 года, до недавнего времени главный бухгалтер в транспортно-логистической компании “Turbo Transit “

Хомченко Сергей Борисович, муж, 48 лет, генеральный директор транспортно-логистической компании “Turbo Transit “

Хомченко Борис Сергеевич, сын, 23 года, недавно окончил ВУЗ, в данный момент постигает азы бизнеса под руководством отца

Хомченко Елизавета Сергеевна, дочь, 20 лет, студентка

Лена

― Имущества? ― нервно усмехнулся Сергей. ― Какого имущества? Ты же сама подписала дарственную и на свою долю в фирме, и на этот дом. Так что делить нам с тобой нечего!

Лена округлившимися глазами уставилась на мужа. Что за бред он сейчас несет? Какая дарственная?

― Сережа, ты заболел? ― поинтересовалась Лена, потому что кроме как помешательством объяснить то, что до нее пытался донести муж, она назвать не могла.

― Нет, Лена, это ты похоже заболела, раз не помнишь таких вещей. Ни разговора о разводе, ни решенного вопроса с имуществом.

― Сережа, что ты несешь? ― возмутилась Лена. ― Ты из меня идиотку сделать хочешь?

― Лена, может Осмоловский тебя рано выписал или не дообследовал? ― озадаченно посмотрел на нее муж. ― У тебя явные проблемы, если ты не помнишь, что было на прошлой неделе.

― Нет, Сережа, это ты несешь бред. Я никому ничего не дарила и не подписывала никаких документов.

Сергей стремительно встал, взял со стола еще одну папку и почти бросил Лене.

― Вот. Посмотри и убедись. Когда мы с тобой обсудили развод, то решили не делить имущество, а просто подарить все Борису и Лизе.

Что происходит? Что несет ее муж? Лена была возмущена происходящим. Но документы из папки ввели ее в состояние шока. Они действительно подарили все детям. И муж, и она. Как это? Они даже никогда ничего подобного не обсуждали. И почему она об этом не помнила?

― Но этого не может быть… ― едва слышно произнесла Лена. ― Мы никогда не обсуждали такое…

― Лена, что у тебя с головой? ― раздраженно спросил муж.

А она во все глаза на него уставилась. У нее с головой? На что он намекает? А может… Нет, ну она же сейчас нормально соображала. Это на прошлой неделе у нее был джетлаг, и она ходила сонная как муха, а теперь-то все в порядке. Или нет…

Лена медленно поднялась с места. Ей нужно было подумать обо всем в спокойной обстановке и разобраться в том, что происходит. Как она может не помнить такие вещи? Может у нее уже деменция? В 44? Хотя болезни сейчас ой как помолодели. Черт, неужели она правда больна?

― Лена, ты подпишешь документы? ― остановил ее голос мужа.

Какие еще документы? Она непонимающе на него уставилась. «Ай, черт, развод…» ― вспомнила она. Почему-то это сейчас почти ее не волновало. Больше всего она хотела понять, что происходит с ее памятью.

Она взяла папку и на негнущихся ногах вышла вон из кабинета. Шла обратным путем мимо библиотеки, через гостиную и понимала, что несколько минут назад ее жизнь перестала быть прежней. Что происходит с ее головой? Почему она не помнит таких серьезных вещей? А как она будет работать?

Остаток дня до ужина Лена пыталась вспомнить хоть что-нибудь связанное с обсуждением развода и оформлением дарения, но в голове было пусто. Как же так получается, что она совсем ничего не помнит ― ни разговора, ни момента подписания. Так, стоп, после ее возвращения с Мальдив Сергей приносил с работы кое-какие договора на подпись, но это были рабочие документы. Кажется… Ее тогда мучал такой джетлаг, ей так хотелось спать, что она не стала вникать и просто подписала там, где Сергей указал. Следующая мысль была неприятной и пугающей. Черт, ну не может же он ее так обманывать? Или может?

Лена еще раз прислушалась к себе. Ну она же вполне себе ясно мыслила. Она хорошо помнила, как отдохнула на Мальдивах, как приехала домой, все было хорошо, джетлаг накрыл только на второй день. А вот как попала в клинику она не помнила.

За ужином собралась вся семья, что было довольно удивительно. И вроде велись обычные разговоры, но как-то слишком много сегодня внимания дети уделяли именно ей. Интересовались ее самочувствием, хотя ни разу не навестили ее в клинике, и почему-то у нее было ощущение, что поглядывали на нее с любопытством.

Уже после ужина к ней в комнату постучал сын.

― Я принес твои документы, ― сухо сказал он и положил на стол папку.

― Какие? ― не поняла Лена.

― Ну ты же сама решила больше не работать? ― приподнял бровь сын. ― К тому же отец рассказал мне, что ты забыла о разводе и дарственных. Так что теперь я даже рад, что ты больше не будешь работать в «Turbo Transit», а то мало ли что.

Лена шокировано уставилась на сына. То есть о том, что она хотела уволиться она тоже забыла? Но как? Как в ее голове даже мысль могла возникнуть об увольнение, если в последнее время она только на работе чувствовала себя нужной?

― Мам, тебе может правда нужно голову проверить? ― продолжал добивать сын. ― То, что с тобой происходит ― ненормально.

Боря ушел, а Лена так и сидела некоторое время неподвижно. Что происходит с ее памятью?

Спала она плохо ― металась по постели, просыпалась, долго лежала, прислушиваясь к себе и пытаясь хоть что-то вспомнить из того, о чем она забыла, но напрасно.

Наверное, впервые в жизни она проспала завтрак.

Спустилась на кухню, попросила подать в гостиную кофе и свежую выпечку и открыла телефон. Не успела она сделать и глотка кофе, как в гостиной появилась зевающая Лиза ― опять прогуливает универ.

― А ты почему не на учебе? ― поинтересовалась Лена.

― Начинается, ― фыркнула Лиза. ― Какое тебе вообще дело? Что ты все время ко мне лезешь?

― Лиза …

Но договорить дочь ей не дала.

― Слушай, а когда ты уже переедешь?

― В смысле? ― удивилась Лена. ― Куда перееду?

― Правду значит говорили папа с Борей, что ты ни черта не помнишь, ― закатила дочь глаза. ― Папа собирается жить со своей Алисой в этом доме. А ты решила переехать в старую квартиру. Хотя…

Дочь смотрела на нее с ухмылкой. А Лена даже дар речи потеряла, сначала от информации, которую озвучила дочь, а потом от понимания, что о своем переезде она тоже не помнит.

― То есть ты предпочитаешь, чтобы родная мать съехала и освободила дом любовнице отца? ― прохрипела Лена.

― Я хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни вместе со своими нотациями, ― прошипела дочь. ― И если хочешь знать, я отца понимаю и поддерживаю. Ни один мужик не выдержит такую зануду как ты. К тому же ты старая, а Алиска молодая и классная. Мы с ней уже подружились.

Сердце сжалось, а к глазам подкатили слезы. За что дочь так ее ненавидит? Она же ничего плохого не делала своим детям, никогда не оскорбляла и не унижала их, просто пыталась до них донести какие-то истины, объяснить, что хорошо, а что плохо, и что мир не крутится вокруг их хотелок.

― Правильно говорит бабушка, ― продолжала добивать ее дочь. ― Отец еще молодой и успешный мужчина и он достоин большего.

Лена медленно встала из-за стола. Она так и не выпила кофе.

― Я рада, ― произнесла она, еле сдерживая слезы. ― И за тебя, и за бабушку, и за твоего отца.

И только закрыв дверь своей комнаты Лена позволила себе разрыдалась.

Лена

Что чувствует мать, которой родная дочь говорит такие слова? Лена пыталась понять, что и где она сделала не так. Ведь любила, холила и лелеяла своих детей. Да, работала много, наравне с Сергеем, чтобы у детей все было, чтобы купить сначала квартиру, а потом и этот дом. И в какой-то момент дети стали воспринимать это все как само собой разумеющееся. И, кажется, кроме денег, статуса и тусовок их больше ничего не интересовало. Мажоры ― так называют таких отпрысков.

И вот ее дочь делает выбор в пользу молоденькой любовницы своего отца только потому, что та не будет ей читать морали. А Лену муж и дети просто выкидывали из своей жизни. Она была не нужна ни как жена, ни как мать, ни как сотрудник в семейном бизнесе. А теперь, когда у нее похоже начались и проблемы со здоровьем, тем более.

Лена провела в этих горестных раздумьях весь день. Она не знала, что ей делать. Если Сергей на самом деле приведет сюда свою любовницу, то это будет ад адский именно для нее, для Лены. Но еще больше ее угнетало то, что она не помнила ключевых вещей. Вот хотя бы с этим переездом. Она что действительно собралась перебраться в их старую квартиру? Черт, черт.

Ей надо поговорить с кем-то, кому она доверяет, поделиться своей проблемой, она просто не могла больше варится в этом своем адском котле.

У нее была одна близкая подруга ― Вера. Та самая, с которой они дружили в универе. Она набрала номер, но в ответ услышала: «абонент временно не доступен». Перезвонила через какое-то время, но Вера до сих пор была вне доступа. Тогда она написала ей в мессенджере. Ответа долго не было, часа через два прилетело сообщение: «Ленок, у тебя что-то срочное? Я же говорила тебе, что уезжаю, а тут нет связи. Созвонимся, когда вернусь».

У Лены заколотилось сердце. Вера тоже говорила ей о том, что уезжает, а она ничего не помнила? Вера со своим мужем Сеней были заядлыми путешественниками, походы, сплавы на байдарках и всякий разный экстрим ― это про них. Частенько в таких путешествиях Вера была без связи, поэтому она всегда предупреждала Лену и о своих поездках. Получается, говорила и в этот раз, а Лена все забыла?

К ужину Лена не спустилась, она вообще не хотела ни есть, ни пить. И никто из ее детей даже не заглянул к ней, чтобы поинтересоваться как она.

За целый день наедине со своими мыслями у Лены появилось чувство, что она медленно сходит с ума. Поэтому перед сном она решилась все же поговорить с Сергеем. Возможно, ей действительно стоило уехать на старую квартиру, пройти полное обследование, чтобы понять, что с ней происходит.

Она тихонько спустилась по лестнице и направилась в сторону кабинета мужа. Сергей переехал в гостевую и идти к нему среди ночи у Лены не было никакого желания, поэтому она очень надеялась, что он еще не лег спать. Из-под двери пробивался свет, значит он был там.

Лена уже хотела дернуть за ручку, когда до нее донесся голос сына.

― И что мы дальше будем делать?

― Ничего, ― спокойно ответил Сергей. ― Пока ничего.

― А если она не уедет из этого дома? ― это уже голос дочери. Да у них тут похоже семейный совет. ― Я не могу больше находиться с ней под одной крышей.

― Да куда она денется, ― опять вступил в разговор Боря. ― Не выдержит она долго под одной крышей с Алисой.

― Я предлагаю сдать ее в психушку, если она добровольно не свалит, ― бросила Лиза.

― Ну как вариант, ― одобрительно добавил Боря.

― Она вообще-то ваша мать! ― парировал муж. ― Как бы я к ней не относился, но она долгие годы была моей женой и остается вашей матерью. Подпишет документы на развод и пусть себе тихонько живет в старой квартире. Зачем же жестить?

― А мне вообще пофиг. Пусть хоть сдохнет! ― выдала ее дочь, а Лена в ужасе закрыла рот ладонью, чтобы не закричать от отчаяния.

― Все, на этом обсуждение закончено. Поздно уже. Спасть пора, ― поставил точку в разговоре Сергей.

Лена поняла, что ее могут застукать за подслушиванием, тихонько юркнула за угол и притаилась.

Отворились двери, сын с дочерью вышли первыми и направились в сторону гостиной, муж еще какое-то время оставался в кабинете, а потом тоже отправился наверх. Лена надеялась, что никому из них не придет в голову заглянуть к ней среди ночи. Из своего укрытия она вышла только минут через 20, а может и больше. Бесшумно поднялась в свою комнату, заперлась изнутри, опустилась на пол прямо возле двери и уставилась в темноту.

Она просидела так всю ночь, кажется, ни на минуту не закрыв глаза. Все спрашивала себя: «За что? Неужели она была настолько плохой женой и матерью, что ее просто хотят выпнуть из жизни и забыть, как страшный сон?»

А ближе к утру встала, достала из дальнего угла гардеробной чемоданы, с которыми летала в отпуск, и стала собирать вещи. Поначалу она хотела взять минимум, но потом включился мозг: надеяться на содержание от мужа она не будет, к тому же ей нужно пройти полное обследование и выяснить, что у нее за провалы в памяти. Все это требует денег. На ее личном счету были кое-какие сбережения, но кто знает, сколько ей понадобится, если с ней что-то серьезное.

Она спустилась вниз как раз к завтраку, однако за стол не пошла. Сергей с Борей уставились на нее удивленными глазами. Лизы за столом не было, похоже она еще спала.

― Я переезжаю в старую квартиру, ― сказала она как можно более спокойно и положила на стол папку. ― Документы я подписала, так что теперь ты свободен.

Больше всех удивилась, кажется, Марина Николаевна, которая застыла с тарелкой в руках и удивленно поглядывала то на Сергея, то на Лену.

― Тебе помочь? ― спросил сын, кивнув на чемоданы.

И звучало это как в известной фразе: «Вы уходите? А что ж так медленно».

― Не стоит, ― подняла она руку с грустной улыбкой. ― Я уже попросила Василия, он отнесет вещи в автомобиль.

Оба не знали, что сказать. А ей хотелось заорать и отвесить им по хорошей оплеухе. Но она сдержала себя, потому что, устраивая скандал при свидетелях, она рисковала и давала повод окружающим думать, что у нее с головой не все в порядке, и тогда перспектива оказаться в психушке становилась очень близкой, судя по настрою ее мужа и детей. А это ей точно не нужно было. Может у нее и есть провалы в памяти, но она точно не сумасшедшая.

Сергей

Она уходила. Несмотря на то положение, в которое попала, она уходила с высоко поднятой головой. Она всегда такой было. Даже когда плакала. Что бы не происходило, как бы все не складывалась ― в ней всегда было это достоинство. Вот как у нее это получалось?

Он влюбился в нее с первого взгляда. Лена показалась ему ангелом. Но поначалу она никак его не выделила среди других ― ни взглядом, ни словом. И тогда он решил взять все в свои руки. И у него получилось.

Их роман был стремительным. Она трепетала в его руках, смущалась от его поцелуев, а когда дело дошло до их первого раза, Лена с легкой дрожью призналась ему, что у нее все впервые. Он с ума сходил по этой девочке. И естественно, что очень быстро они поженились.

Лена не очень понравилась маме, но ей, наверное, ни одна бы не понравилась. Он так прямо маме и сказал. И она смирилась. Но зато никак не могла успокоиться, когда отец Лены, в обмен на вложенные в их семейный бизнес деньги, потребовал переписать на дочь половину.

― Это наше семейное дело. Почему ты должен отдать половину какой-то девке?

― Мама, ну она же моя будущая жена.

― Сегодня одна жена, завтра другая. А дело семейное.

Но ей пришлось смириться и с этим. Потому что быстро найти деньги, которые помогут фирме выйти из кризиса было не так-то просто. Он был уверен, что Лена будет владелицей лишь по документам и в дела не полезет. Ему хотелось, чтобы она ждала его дома, а вечером с восторгом слушала его рассказы о работе. Но она прочно обосновалась в бухгалтерии. И стала разбираться, что к чему. Пока только в бухгалтерских делах, но он понимал, что на этом скорей всего она не остановится. А потом случилась беременность, и Сергей обрадовался, что его жена займется, наконец, домашними делами.

Но случился тот контракт на поставку большегрузов. Он помнил то свое состояние до сих пор. Сергей не мог нарадоваться, что нашел такое выгодное предложение. Он уже мечтал, как обновит автопарк и будет хвалиться жене, как круто у него получается вести бизнес.

Зачем он тогда притащил домой этот договор он уже не помнил, но Лена его нашла и очень убедительно Сергея отговорила. Он согласился с женой скорее больше из-за того, что ее любил, а не потому, что проникся ее словами о «сыре в мышеловке». Ну пусть она порадуется, что дала ему ценный совет. А он найдет другого поставщица с не менее выгодными условиями поставки.

А когда через несколько дней в СМИ грянул скандал с кидаловом, он понял, что его жена, по сути, всего лишь девчонка, которая только-только закончила учебу и еще даже как следует не работает, даже находясь в декрете смогла увидеть в этом гребаном договоре то, что не рассмотрел он, имея за плечами опыт работы. Ему было неприятно, ему было обидно, и он понял, что никогда его жена не будет смотреть на него так, как он мечтал. С восторгом и восхищением! Ему бы благодарить ее, что уберегла от огромных проблем, а он не мог. Бросил ей дежурное: «Спасибо», а сам был готов пожертвовать всем, лишь бы этой ситуации не было. И ведь она же даже не сказала: «Вот видишь?». Просто как ни в чем не бывало продолжала возиться с маленьким Борькой.

Время стерло ситуацию, сгладило углы, но гадкий осадок в душе остался. Каждый раз, когда он видел в доках выгодные условия, вспоминалось то давнее состояние. Но в руководство Лена не лезла, занималась только бухгалтерией, но там все было настолько четко и под ее контролем, что ему иногда казалось, что и за ним она приглядывает с таким же упорством.

Но вот что удивительно, по факту она ему доверяла. И он сейчас не о делах. Она не проверяла его телефон, не устраивала истерик, если он задерживался, спокойно относилась, если он уезжал в командировки. Даже когда он заработался и забыл об одной из их годовщин, она просто улыбнулась, поцеловала его в щеку и пригласила за стол, где был накрыт праздничный ужин. А его все это бесило ― ее спокойствие, ее способность видеть то, то он не видит, ее безупречность.

Нет, были у них, конечно, и ссоры. Но и здесь она умела так все вывернуть, как будто за ней всегда оставалось последнее слово. Она даже ругалась как-то интеллигентно что ли, никогда не опускалась до вульгарной брани.

Она была безупречной. Все у нее было правильно, четко и по плану. И детей она так пыталась воспитывать. А он ужас как не хотел, чтобы рядом с ним было еще два безупречных человека. Поэтому-то в вопросах воспитания он с Леной никогда не соглашался ― чаще всего отмахивался от нее, а сам позволял детям то, что она запрещала. «Они ― его дети, и он будет давать им все то, что он может!» ―так он себя оправдывал в своих же глазах. Такой же линии поведения придерживалась и его мама. Баловала Борьку с Лизой и как бы между прочим бросала, что мать к ним слишком строга. Как оказывается дети быстро на это ведутся.

Лена же гнула свою линию, пыталась их воспитывать, но проиграла. Теперь, когда они все вместе были в одной связке, он окончательно понял, что они безоговорочно на его стороне. Ему даже как-то жутко стало, когда сын с дочерью на голубом глазу заговорили о возможности положить мать в психиатрическую клинику. Ему это не нужно было. Пусть просто валит из его компании и из его жизни со своей безупречностью. И живет теперь в одиночестве в старой квартире, которую он ей по доброте душевной отписал. Как там пишут обычно в почетных грамотах: «За долгую безупречную работу на благо компании».

Но больше всех сложившейся ситуации радовалась мама. Компания теперь снова сугубо семейное дело. Это ведь ее идея была, как вновь забрать компанию в свои руки. Она и с детьми сначала все обсудила, а только потом с ним.

И это именно она полгода назад познакомила его с дочерью своей старой подруги Алисой, которая недавно вернулась из Штатов, где долгое время жила с отцом. Алисе было 25, и она было практически ровесницей ее сына. И он впервые за двадцать лет почувствовал себя рядом с девушкой на той высоте, на которой всегда хотел оказаться ― взрослым, солидным и опытным. А все потому, что Алиса смотрела на него с тем восторгом в глазах, которого он всегда хотел от Лены, но не получал. И ради этого взгляда он готов был на все.

Лена

Странно было находиться в их старой квартире. В дом они переехали лет восемь назад. А до этого жили здесь и… были счастливы. Они с Сергеем смотрели друг на друга влюбленными глазами, дети были маленькими, забавными и по-детски наивными, ее родители были живы…

Черт, как же это тяжело. Понимать, что все ушло. Ощущать собственную ненужность. А еще эти проблемы с памятью.

Лена вдруг увидела свое отражение в зеркале и ужаснулась. За эти несколько дней она так объехала в лице― отчетливо было видны скулы, нос как будто стал острее, между бровей пролегла складка, а еще глаза … в них читалась вселенская тоска. Всегда аккуратно уложенное каре на блондинистых волосах разлахматилось, а о макияже и речи не было. На ней даже ее любимые брюки болтались, так она съехала от переживаний. Вообще, внешний вид ― это последнее, о чем она сейчас думала. А еще она почти ничего не ела после возвращения с отдыха.

― Так, Лена, ― сказала она себе в слух. ― Давай-ка ты не раскисай. Пойди перекуси где-нибудь, а потом в магазин. Прислуги у тебя больше нет, так что сама все. Как в старые добрые времена.

Лена вдруг вспомнила о своих витаминах. Ее гинеколог выписала ей витаминный комплекс. Она вновь начала его пить, как только вернулась с отдыха. В больнице естественно не пила, и дома из-за всех этих событий забыла о нем, а сегодня, когда собиралась, бросила пузырек в сумочку. Лена проглотила капсулу, накинула на плечи шубку и вышла за дверь.

Что ей нехорошо, она поняла уже минут через десять, когда подходила к перекрестку. На другой стороне находилось небольшое кафе, где Лена планировала перекусить, перевести дух и придумать, что делать дальше. Она стояла на светофоре, когда почувствовала, что адски хочет спать. Ее повело в сторону, и она поняла, что если сейчас за что-то не ухватится, то просто упадет. Она попыталась ухватиться за светофор, но промахнулась и полетела прямо на проезжую часть. Ее оглушил визг тормозов, она почувствовала какой-то толчок, как будто полет и потом темнота.

Очнулась она от голосов. Кто-то очень громко разговаривал. Два голоса. Мужских…

― И как ты только умудряешься попасть в такие передряги? ― сказал один голос.

― А что я-то? ― зазвучал бархатно второй голос. ― Я вообще ехал и никого не трогал. Она сама мне под колеса упала. Я еле успел вывернуть руль. Но все равно задел.

― Ну там обошлось, ничего серьезного. Синяк, конечно, будет нехилый, но это мелочи, заживет. Меня больше волнует ее непонятное состояние, как будто она под какими-то лекарствами, и то, что она немного истощена и обезвожена.

― По виду вроде довольно обеспеченная дамочка. Вещи дорогие, руки ухоженные.

― И судя по загару, она недавно с отдыха вернулась. Документов только в сумочке нет.

«Конечно нет, они в чемодане остались», ― пронеслось в голове.

― Красивая, зараза, ― протянул бархатный.

Лене хотелось улыбнуться.

― Ну ты, Рогозин, и даешь. Чуть не отправил ее на тот свет, а все туда же. Не замечал за тобой такого раньше.

― Да, твою же…, ― выругался бархатный. ― Ну красивая же баба, что сразу даешь-то? Мне что глаза закрыть?

― Ты поэтому сам ее сюда привез и скорую дожидаться не стал?

― Так до тебя тут пять минут езды, а скорую полчаса бы ждал. Зима за окном, между прочим.

― У тебя-то хоть неприятностей не будет из-за оставления места ДТП?

― Улажу, если что. Слушай, мне бежать надо, ты держи меня в курсе. И счет за лечение мне потом пришлешь.

― Иди уже, счет за лечение, ― усмехнулся первый, и голоса стали отдаляться. ― Сочтемся, свои же люди.

Лене очень хотелось поблагодарить бархатного за его заботу, но она не могла произнести ни слова. А потом и вовсе провалилась в какое-то забытье.

Проснулась она от каких-то звуков. Приоткрыла глаза и огляделась. Больничная палата. Опять.

― Ой, ― услышала она откуда-то сбоку девичий голосок. ― Вы проснулись?

Молоденькая медсестричка меняла ей капельницу.

― Где я? ― хрипло спросила Лена.

― Вы в больнице. В «МедЛюксКлиник». Ой, я сейчас Максима Сергеевича позову.

Медсестричка убежала, а Лена еще раз оглянулась вокруг. Судя по обстановке, она в частной клинике, слишком шикарная мебель для государственной. Да и персонал внимательный. «МедЛюксКлиник»… Слышала она о ней, очень хорошие отзывы между прочим. Но они всей семьей в «НовоМед» наблюдались у Сережиного одноклассника.

Так, а что произошло. Ей стало плохо. Она стояла на светофоре, а что потом было? Блин, опять провал.

Додумать дальше она не успела. На пороге появился высокий симпатичный мужчина, судя по белому халату, доктор.

― Здравствуйте, ― слегка улыбнулся он. ― Меня зовут Вознесенский Максим Сергеевич. Я ― врач. Как вы себя чувствуете?

Лена узнала этот голос. Она уже слышала его. Это был первый, который разговаривал с бархатным.

― Кажется, нормально… ― Лена слабо улыбнулась в ответ.

― К сожалению, при вас мы не нашли никаких документов. Вы помните, как вас зовут?

― Конечно. Хомченко Елена Игоревна. 44 года.

― Отлично, ― закивал мужчина, делая пометки в своих бумагах. ― Сюда вас доставил мой хороший приятель. Вы потеряли сознание. Вы помните, что произошло?

Черт, страшно-то как. А вдруг она не то помнит или ей что-то привиделось. Но ведь это хорошая клиника, и вот он шанс узнать, что с ней происходит.

― Кажется, мне стало плохо, ― неуверенно сказала Лена. ― Я стояла на светофоре, хотела перекусить в кафе на другой стороне, меня повело в сторону, я пыталась ухватиться за светофорный столб, но, вероятно, промахнулась.

Лена пошевелилась, и правый бок прострелило болью.

― Ой, ― простонала она, хватаясь за больное место. ― Что со мной?

― На самом деле, можно сказать, что вы родились в рубашке. Вас задел автомобиль, но вы отделались только ушибом. Болевые ощущения сохранятся какое-то время. Что-то еще беспокоит?

Беспокоит.

― На самом деле беспокоит, но … это не связано с аварией. Дело в том, что в последнюю неделю меня беспокоят провалы в памяти. Я не помню некоторых вещей и собиралась пройти обследование. Доктор, раз уж я к вам попала, могу я сделать это в вашей клинике?

Максим Сергеевич внимательно на нее посмотрел.

― Безусловно. Я направлю к вам профильного специалиста.

В дверь коротко постучали, потом она приоткрылась и в палату вошел мужчина, с накинутым поверх делового костюма белым халатом. В распахнутом вороте белой рубашки виднелась мощная шея. Мужчина был высоким, широкоплечим и явно захаживал в зал, судя по отличной фигуре. Про таких говорят «косая сажень в плечах».

На вид ему было лет 45. Стильная стрижка на русых волосах с редкими нитями седины, аккуратная небритость, едва различимые морщинки у глаз. Симпатичный мужик в самом соку ― так бы сказала о нем Вера.

― Не помешаю? ― осведомился он, и Лена сразу узнала тот самый бархатный голос, который слышала в полузабытьи. ― Наша спящая красавица пришла в себя?

Мужчина решительно двинулся вперед, улыбнулся и в его серых глазах Лена увидела любопытный блеск.

― Разрешите представиться. Рогозин Денис Валерьевич. Именно ко мне под колеса вы упали, и именно я привез вас в клинику.