Между нами

Поверить не могу, что на полном серьёзе делаю это. Но соскакивать на полпути — не дело, да и Феликс мой друг. Очень просил. Убеждал, что всё под контролем у него.

Мне всего-то и нужно, что полежать голой в постели в номере одного из известных бизнесменов. Вроде как его зовут Роберт. Не иностранец, русский.

Продолжаю идти вслед за Феликсом, и вот мы уже нужном номере. Вот это роскошь… Тут номер просторнее и по всем параметрам круче, чем моя квартира. Да и переночевать здесь, кстати, возможно и дороже обойдётся, чем потратила я на покупку своей однушки. Некоторые элементы дизайна мне вообще кажутся незнакомыми. Без понятия, как ими пользоваться. Как из другого мира всё…

И этот Роберт, очевидно, тоже. Даже не представляю, как сыграю свою роль. Я вообще тут остаюсь больше ради Феликса, чем любопытства. Последнее давно уступает страху.

Но Фел мне друг детства. Мы почти росли вместе. А потому, когда он сказал, что этот Роб — поверхностный бабник и прожигатель жизни, я поверила. Поняла, почему Феликс переживал, что и его любимая девушка попалась к этому циничному бизнесмену на крючок. Пыталась поддержать, как могла. А когда Фел дал понять, что ведь действительно могу помочь…

Вот так я здесь. Гостиница принадлежит родителям Феликса. И сегодня он смог получить доступ ко всем номерам.

Его план прост — я буду спать голой в номере Роберта, куда придёт та самая девушка, застанет меня и «всё поймёт». Фел обещал устроить так, что зайдёт именно она, а Роберт где-то задержится. В общем, с меня немного повыяснять отношения с его любовницей, в итоге чего мы обе придём к выводу, что Роберт нас не стоит, и уйдём оттуда вместе. Убеждать я умею, да и девушку ту по разговорам Феликса уже примерно представляю. Думаю, проблем быть не должно.

— Ну в общем, вот, — неловко обращается он, кивая на кровать.

Приближаюсь к ней, опускаюсь на шёлковое покрывало и жду. Не пора ли Феликсу уйти?

А он нервничает. Это видно. Что-то может пойти не так?

— А, да, — наконец, проходит в себя Фел. — Сейчас пойду. В общем, будем на связи, я всё контролирую.

Киваю, подавляя смешок. Если подумать, такая дурацкая у нас затея… А он так серьёзно ко всему подходит, сосредоточенно и важно.

Ну да ладно. Будет, что вспомнить. Не думаю, что возникнут какие-то проблемные последствия… Вряд ли та девушка вообще будет разговаривать с Робертом, не то что описывать ему меня. А он уж точно не станет искать.

Ммм, а лежать на такой постели очень даже приятно. Я уже полностью голая, а потому кайфую вдвойне. Что это за материал постельного белья, шёлк или что-то покруче? Приятно ласкает кожу, совсем не тянет вставать, хотя пока и не надо.

Феликс обещал дать понять, когда там нужная девушка подходить к номеру будет.

Расслабленно потягиваюсь в кровати, берусь за телефон. В номере, конечно, много чем можно заняться помимо ковыряния в соцсетях, но так я не упущу сигнал от Фела. Да и вообще… Неохота вставать пока, удобно устроилась.

В номере совсем светло, искусственный плюс дневной. Окно открыто. Лучи солнца красиво прочерчивают по полу несколько неровных дорожек. Наверное, и мне придают немного сияния. Хмыкаю от этой мысли, на секунду представив, а что будет, если сюда зайдёт именно Роберт, причём один…

Воображение услужливо подсказывает, что со мной может сделать этот гад. Не думаю, что у него есть какие-то принципы, а я тут и лежу вся готовая.

М-да, этого только не хватало… Надеюсь, Фел учитывает этот риск. Ведь судя по его словам, этот Роберт — избалованный жизнью эгоист, который воспринимает людей просто как функции.

Ладно, не стоит об этом думать. Тем более что приходит сообщение… Это Феликс.

«Прости, я ничего не смог поделать. Они идут вдвоём. Но это ведь не проблема, да? Устрой ему истерику, потом вылетай из номера, он не станет тебя задерживать при Соне, а у неё хотя бы появятся сомнения».

Кровь мгновенно приливает к вискам, когда  уставлюсь в эти строчки, не в силах даже моргать. Как цепенею. Но, к счастью, ненадолго, и вот уже резко сажусь на кровати, лихорадочно озираясь в поисках одежды.

«Он ведь увидит меня!» — впопыхах набираю Феликсу.

Шумно втягиваю воздух, стараюсь успокоиться. Очень надеюсь, нет, даже верю, что друг просто не подумал об этом. Одно дело — разыгрывать роль перед этой Соней и убедить её уйти от Роберта. Скорее всего, она и не запомнит меня, а если и да, не сможет нормально описать, да и будет слишком зла для объяснений. А если Роберт ещё и бабник, то с её слов (если Соня вообще решит ему объяснить свой игнор) он может подумать на какую угодно другую девушку из его окружения. Уверена, они там все у него стройные, миловидные и ухоженные. Цвет волос у меня тоже не из редких, как и глаз. Особых примет, наверное, и нет. Имя называть не буду, ну или придумаю сходу.

Но совсем другой расклад — предстать перед Робертом воочию, да ещё и пытаясь разлучить его с другой. Сердце, дёрнувшись, пропускает удар при одной только мысли.

И опять я испуганно замираю, чуть ли не гипнотизируя телефон. Очень надеюсь, что Феликс придумает какое-то крутое решение, которое гарантированно вытащит ситуацию. Ну или пусть он напишет что-то подбадривающее, дающее понять, что мои страхи напрасны.

«Блин, точно. Беги тогда! Я что-нибудь придумаю, видимо, не судьба нам сегодня», — вместо этого приходит сообщение.

Леденею. Ещё и подсознание предательски напоминает, как Фелис нервничал …

Кажется, этот Роберт не из тех, с кем можно связываться.

Паника наконец толкает на действия. Вскакиваю, сбросив одеяло. И вот почему нельзя было продумать всё сразу! Знала бы, не вписалась во всё это.

— Фел, чтоб тебя… — бормочу, поднимая вещи с пола.

Я успеваю только бросить их все на кровать, чтобы начать потихоньку одеваться. И тут дверь открывается. Момента более «подходящего» и не придумаешь…

Всё вокруг застывает. Время, я, даже мысли. Слышу только весёлый голос девушки, и, кажется, не дышу. Поздно искать, куда спрятаться. Да даже быстро нырнуть под кровать уже не получится. Слишком уж запоздало эта идея приходит в голову.

— А если они решат, что...

Ну вот. Соня не договаривает фразу, растерянно осекаясь. И я чувствую на себе взгляды. Причём каким-то образом точно определяю, где чей, хотя стою к вошедшим спиной.

Причём голой, ага. Я так и застываю в позе надевающей нижнее бельё. Так что голая не только спина…

Резко продолжаю начатое, стараясь не обращать внимания на стоящих сзади людей. Но одного из них особенно трудно игнорировать… От него по телу прокатывается волна нехорошей дрожи. Непривычное чувство беспомощности. Взгляд Роберта нехило давит, а ведь я даже не повернулась к нему лицом.

— Роб, что всё это значит? — разрывает паузу Соня. Голос прямо-таки звенит от напряжения и подступающей обиды.

Купилась, значит. Ну хотя бы Феликс сможет порадоваться.

— Самому интересно, — я даже не понимаю, Роберт говорит равнодушно или насмешливо.

Странный тон. А голос, кстати, приятный. Низкий такой…

Продолжаю одеваться чуть дрожащими руками. И тут вдруг меня прорывает. Умирать, так с песней! И так уже влипла, а так хоть Феликсу помогу.

— И мне интересно, — на нервяке мой голос звучит действительно возмущённо. Говорю, одновременно продолжая одеваться. — Я тут весь день провела, дожидаясь тебя в постели, хотя ты сказал, что просто вышел за кофе!

На последней фразе, наконец, уже полностью одетая, разворачиваюсь к Роберту. И сразу же попадаю в плен его цепкого взгляда, сходу уловившего мой и не дающего отвести.

Становится попросту страшно. Но я держусь, из принципа не показывая это… Смотрю с вызовом, даже не пытаясь понять, что в тёмных глазах Роберта. Наверняка презрение, но скрытое чем-то ещё.

— Кофе в этот номер приносят, — невозмутимо говорит он. Слишком невозмутимо для такой ситуации. — Как и всё, что только пожелаю.

Не успеваю подобрать ответ, потому что Роберт вдруг издевательски не спеша окидывает моё тело откровенно оценивающим взглядом. А потом добавляет, вкрадчиво так, с явным намёком:

— А иногда даже то, что не заказывал.

В сознании мутнеет. Меня просто с головой и всеми остальными потрохами медленно и неотвратимо захватывают безысходность и ярость от собственного положения, его завуалированных оскорблений и понимания, что он вправе. Терять мне уже нечего. 

Странно, кстати, что Соня больше ничего не говорит. Только смотрит: то на меня, то на него.

По-дурацки не сдаюсь:

— Так значит, ты меня обманул насчёт кофе! Нормально вообще? Ещё и смотришь так, типа даже не знаешь, кто я такая, — почти истерично выдаю, задыхаясь.

Адреналин захлёстывает.

— Догадываюсь. Посредственная шлюха, решившая нагреть меня на деньги, — без интереса сообщает Роберт, а потом отводит от меня взгляд на Соню: — Я её не знаю и с ней не был.

Мне бы воспользоваться тем, что эти двое пока смотрят друг на друга, и слинять мимо них по-быстрому. Хотя бы попробовать. Но не могу почему-то. Кровь бурлит, тяжело успокоиться, да и на действия какие-то решиться тоже.

«Посредственная шлюха», значит?

— Я должна в это поверить? — обиженно спрашивает Соня.

— Да, — спокойно заявляет Роберт, будто это не у него в номере застукали поспешно одевающуюся девушку. — Не в моих привычках врать, и ты это знаешь.

Поражаюсь ему. Нормальный мужчина в этой ситуации успокоил бы любимую, хоть что-то начал бы объяснять, а этот чуть ли не требует мгновенно поверить. Притом, что тут любая была бы на эмоциях.

Посмотрела бы я на него в такой ситуации, вряд ли бы он оставался спокойным. Хотя… Может, у него вообще нет чувств. Феликс говорил об этом.

— Но она… — растерянно и чуть ли не слезливо начинает Соня.

И я не выдерживаю. Вмешиваюсь уже не столько ради Феликса, сколько ради неё: с моим другом ей будет лучше. Да и злость на взгляды и пренебрежительный тон Роберта берёт своё:

— Роберт Грачев, тридцать два года, лёгкий шрам на пояснице. Татуировка с надписью на латыни на предплечье, — сходу перебиваю я Соню, выдавая услышанное от Феликса: — Какие ещё признаки того, что я его знаю и видела его голым, тебе нужны? Убеждать он умеет. Я тоже поверила во всё, что он мне плёл.

Мои слова продолжают звенеть чуть ли не в зловещей тишине, повисшей сразу после них. Как замедленная съёмка какая-то. Отрешённо обвожу взглядом присутствующих. Чуть отступаю, уловив задумчиво-любопытный взгляд Роберта. Не представляю, что у него на уме…

Нет, проще смотреть на Соню. Она как замирает, но, поймав мой взгляд, сразу приходит в себя и вспыхивает.

— Роб, я видела тебя вчера с какой-то шваброй, кстати, похожей на эту! Всё сходится!

— Вчера я вёл переговоры, и видеть меня ты могла исключительно с деловыми партнёрами, среди которых таких дур нет, — устало вздыхает Роберт, снова глядя на Соню. — Мне не в чем оправдываться, поэтому у нас два варианта. Либо ты мне веришь, и мы вместе выясняем, что происходит, либо ты уходишь, но уже навсегда.

Жёстко. Ну точно Феликс был прав, для этого Роберта люди — просто функции. И чувства им иметь не положено.

Чёрт, а говорит он убедительно. Так уверенно, что можно и поверить. Хотя всё равно мог бы и помягче, а то будто продолжает вести официальные переговоры, а не обращается к своей девушке по щекотливому вопросу.

Соня беспомощно вздыхает. Явно на эмоциях вся, но сдерживается из последних сил. Не знает, чему верить. Бегает взглядом по номеру…

И смотрит на меня.  Внимательно, прищурено, почти даже без враждебности. С вопросом.

Вот не знаю, что на меня находит. Желание пойти до конца, наверное. Всё равно ведь вляпалась… В общем, я встречаю её взгляд с надменным превосходством, открытым злорадством и чуть ли не насмешкой. Ясно говорю глазами, что, мол, да, были мы сегодня в одном постели с её Робертом. А возможно, не только сегодня. И мне не только не стыдно, я повторю, как он остынет. А может, даже не буду этого дожидаться…

Кажется, я очень убедительна, потому что Соня бледнеет, поверив мне. Дышит рвано, шумно, явно сдерживая слёзы, но срываясь на всхлипы.

— Ты… — она даже сказать сразу не может, но обращается с этим не ко мне, а к Роберту. — Ты бесчувственный ублюдок!

Мысленно торжествую тому, ка Соня выпаливает это прямо в лицо самоуверенного типа А потом, яростно развернувшись, вылетает из номера.

Резко, но не так стремительно. Как будто всё-таки надеется, что её остановят…

Да уж. Даже жаль Соню, ей явно больно. Тем более что Роберт не бежит за ней вслед.

И тут я наконец прихожу в себя. Остаться с ним наедине после всего, что тут было… Да ни за что!

— Вот да, я тоже согласна! — поспешно восклицаю, стараясь говорить с возмущением, а не страхом, который настойчиво зарождается в груди.

Так, теперь просто догнать Соню… Не оборачиваться…

— Стоять.

Меня как припечатывает на месте. Роберт сказал это так… Вроде негромко, но до того властно и непоколебимо, что я просто не осмеливаюсь идти дальше.

Ну или физически не могу. Застываю всем телом, почти не дышу.

Он говорил спокойно, но тихую, клокочущую ярость в этом спокойствии мог не услышать только глухой.

И тут до меня запоздало доходит, что вообще-то изначально не было ситуации, при которой мне нечего терять. Ведь можно было притвориться несчастной девушкой, перепутавшей номер. Или сразу начать извиняться, говоря, что и вправду шлюха, но не знала, что Роберт занят. Да что угодно, чтобы замять ситуацию! Навскидку приходят на ум ещё два варианта. Например, горничная, которая всегда мечтала полежать в такой роскошной кровати. Или обычная проспорившая глупое пари девчонка, чьим заданием было вломиться в номер богачу. Тупо? Да пусть так, главное, показать, что безобидна и раскаиваюсь. А не нарываться на ещё большее недовольство, отыгрывая по плану до конца.

Спасибо, мозги! Где вы раньше были?..

Наконец заставляю себя повернуться к Роберту лицом. Может, ещё есть шанс спасти ситуацию. Но убегать точно будет глупо. Из-под земли достанет, нутром чую.

Смотрит так пронзительно, что как будто насквозь увидеть пытается. А мне только и остаётся, что молчать и оставаться на месте, чтобы не нарваться ещё сильнее. 

Сжалится ли? Очень надеюсь, что остановил меня ради извинений и объяснений, а не чего-то ещё. Но, честно говоря, сомневаюсь настолько, что не решаюсь их начать. Всё-таки этот Роберт как из другого мира для меня.

От волнения и воздух как будто становится настолько тугим и тяжёлым, что дышится с трудом.

— Ну хоть на это хватило мозгов.

Не сразу понимаю, что это он о том, что всё-таки не ушла, осталась.

Голос режет сталью. Унижает, хоть и тон скорее равнодушный… Как с пустым местом.

— Хватит меня оскорблять, — не выдерживаю, хотя выходит совсем уж хрипло и приглушённо.

Прекрасно знаю, что держать лицо в такой ситуации всё равно не получится. Но всё равно стараюсь, ещё и тяжёлый зрительный контакт держу.

— Оскорблений не было, — невозмутимо бросает Роберт. — Просто факты. От тебя, кстати, жду их же. Как попала ко мне в номер?

Вздыхаю: ну вот и оно… Что ж, Феликса сдавать не буду. Хватит и того, что я вляпалась. Придётся выдумывать сходу, что не так уж просто под давящим взглядом. Этот Роберт смотрит так, будто я даже не пустое место, а досадная помеха — как комар, которого очень просто раздавить, но зачем-то захотелось рассмотреть.

— Случайно, — выдавливаю, хоть и понимаю, как тупо это звучит. Ну а вдруг поверит? Что мне теперь терять? — Серьёзно, я поспорила с подругой, что разлучу первую попавшуюся пару, она стащила у кого-то ключ, и вот я здесь.

Сомнительное, конечно, было бы пари; но пусть лучше Роберт думает, что у меня дурацкие развлечения, чем что я нацелилась перейти дорогу лично ему.

Его губы слегка изгибаются в ленивой ухмылке, пренебрежительной такой, что аж кровь стынет.

— Первую попавшуюся пару? — вкрадчиво переспрашивает Роберт. — Тогда откуда такие познания обо мне и том, что у меня под одеждой?

Надо же, а я от стресса и забыла, что выпаливала подробности! Зато теперь вспоминаю. Отчётливо так вспоминаю, во всех подробностях, подкрепляемых фантазией.

Только сейчас сознаю, что я вообще несла. 

— Чёрт… — это вырывается вслух.

— Вот уж точно, — нехорошо ухмыляется Роберт. — Ты влипла. И у тебя, в общем-то, выбор небольшой.

Моё и без того с трудом сохраняемое спокойствие трещит по швам от такого приговора. Что-то подсказывает, что в этом самом выборе нет безобидных вариантов.

Он ведь и вправду прихлопнуть может, как комара. Ему ничего не будет стоить. А просто так не отпустит, ясно дал понять.

Не то чтобы я и вправду рассчитывала на другое, но… В горле пересыхает.

— Можно мне воды? — чуть слышно выдыхаю, почти даже забыв, кому и что говорю.

Роберт некоторое время пристально и вдумчиво смотрит на меня. А потом идёт куда-то, выходя из комнаты номера, но оставаясь в нём. Я не решаюсь убежать, только и жду.

Воду мне всё-таки приносят. Роберт подаёт стакан таким лёгким жестом, будто для него это обычное дело. Хотя сомневаюсь, что это действительно так.

Осторожно принимаю, хотя рука немного вздрагивает, когда наши пальцы быстро соприкасаются. Мимолётно, но обжигающе. Делаю небольшой глоток… На вкус обычная вода. Не думаю, что он стал бы меня травить или ем спаивать. У него хватает влиятельности действовать более открыто.

Пожалел, значит.

Может, Роберт не так уж плох? С ним, наверное, реально договориться. Конечно, он недоволен и даже, возможно, зол; но всё-таки вряд ли монстр, каким я себе его уже нафантазировала.

Роберта даже можно назвать красивым. Высокий, хорошо сложенный брюнет с выразительными глазами, приятными чертами лица. Мягкими их не назовёшь, конечно, но и грубыми я тоже бы не стала. Всё-таки у злых людей другие лица.

Роберт действительно может подчинить себе одним только взглядом, уверенностью, несгибаемостью и сталью. Но это какая-то другая власть… Будто он вправе, а не подавляет.

По крайней мере, именно в это сейчас хочется верить. Делаю ещё несколько больших глотков, почти осушив стакан до дна.

— Как я сказал, варианта два, — лениво напоминает Роберт. — Первый: ты рассказываешь мне, какого хрена тут было. Во всех подробностях и выдавая в то числе сообщников, если таковые были. Второй… — многозначительная усмешка. — Во втором случае ты искупишь вину другим способом.

Не нравятся мне эти вкрадчивые интонации. Явно дают понять, что способ там как минимум непростой для меня будет.

Но подставлять Феликса… Он же мне друг. Да, не предусмотрел риски, но уж точно не желал мне оказаться в такой ситуации.

Что ж… Пора что-то придумать. Как можно более правдоподобное. Чем дольше я буду хранить молчание, тем подозрительнее будет мой ответ.

Наверное, лучше сказать правду, просто заменив некоторые детали. Якобы мне за это заплатили, а не по дружбе согласилась, и, соответственно, это был не Феликс, а незнакомый человек.

Держу взгляд Роберта и решаюсь. Я смогу. Мне так страшно лишь потому, что просто не могу привыкнуть. Никогда не была в такой ситуации раньше. И уж точно не сталкивалась с такими людьми.

— Мне заплатили за то, чтобы я разлучила тебя с Соней, — тихо, но уверенно отвечаю, всё ещё глядя ему в глаза. — Не знаю человека, который это сделал. Он был в маске. Я толком не запомнила ничего, кроме этого.

Лучше так, чем назвать первую пришедшую на ум внешность и, возможно, угадать с ней, указав на кого-то из его окружения. Откуда мне знать, насколько Роберт станет с этим разбираться. И станет ли.

Нет, не буду никого подставлять. Хотя бы это я ещё могу контролировать.

Скорее чувствую, чем вижу, как он садится на кровать. Постель на ней всё ещё смята. Я ведь поспешно собиралась сбежать. Жаль, всё равно не вышло.

— Я просил правду, а ты врёшь. Выходит, второй вариант?

Вздрагиваю. В голосе скрытая угроза, или мне кажется?

Ну да, возможно, моя версия звучит глупо, но он ведь важный бизнесмен. Разве не может быть такого, что кто-то из недоброжелателей хотел его подставить хоть в чём-то? И сделал это, шифруясь?

— Я не вру, — выдавливаю, вертя уже пустой стакан в руке и не зная, как с ним поступить.

Тут всё такое дорогое и натёртое чуть ли не до блеска, что даже страшно испачкать лишний раз. Ощущение, что этот простенький с виду стакан не достоин стоять на том столе.

Как и я находиться здесь…

Бегаю взглядом по номеру, но моментально теряю концентрацию, когда Роберт заговаривает снова, всё так же невозмутимо, уверенно, окончательным приговором мне:

— Я не блефую. Слишком хорошо различаю, когда мне врут. Будем считать, что ты сделала выбор. Всё равно мне не так уж интересны причины. Идём по второму варианту.

Атмосфера в комнате меняется мгновенно, безжалостно, до тянущего чувства в груди. А ведь и без того была тяжёлая.

Сердце нехорошо так стучит, быстро слишком, неровно. Роберт больше ничего не говорит, смотрит на меня, будто ждёт чего-то. Даёт мне последний шанс? Я ещё могу себя вытащить?

Совсем уже мысли путаются.

— Есть шансы, что ты меня просто простишь и отпустишь? — уже чуть ли не прошу я.

И да, голос звучит жалобно. Но наплевать. Не хочется мне в эту пугающую неизвестность второго варианта… Настолько робею от неё, что очередное «ты» с трудом произношу, хотя мы изначально без официоза общаемся. Если не считать спектакля перед Соней, Роберт первым ко мне на «ты» — а это для меня как безмолвное разрешение перейти самой.

Но сейчас так не кажется… Я всё больше букашкой себя чувствую перед ним.

Роберт не меняется в лице. Просто окидывает меня более внимательным и въедливым взглядом.

Чёрт… Как будто примеряется. Может, даже и не слушает, что я там говорю.

— Твоё имя? — резко спрашивает.

— Лена, — вопрос такой требовательный, что я машинально отвечаю. Хотя какая разница, всё равно Роберт узнает, если захочет. — Лена Егорова, — зачем-то добавляю, ведь пауза затягивается.

Роберт ухмыляется, глядя с лёгким одобрением. Уж не знаю, к чему оно относится... Да и надо ли знать? Всё равно ведь чувствую, что это не смягчение, что-то другое.

— И вот ты начала говорить правду. Но поздно…

Прикусываю губу, сдерживая переполняющее негодование от этих его фразочек. Причём самое бесящее, что я ведь и вправду тут завишу от его воли.  

Зачем тянет с приговором?

— Мне жаль, что всё так получилось, — решаю попробовать смягчить его.

Говорю с искренним раскаянием. И не вру совсем, будь у меня возможность вернуть время назад, иначе бы себя вела.

— «Получилось», — эхом повторяет Роберт. — Оно само, да? Ты даже извиняться не умеешь.

От этого пренебрежения в голосе вдруг чувствую себя уязвимой и нервно прячу глаза. Пристыдить, значит, хочет. Призвать к ответственности.

Что ж, пускай. И даже получается — мне и вправду неловко.

— Извини, — помедлив, нерешительно выдавливаю. — Не само получилось, а я натворила.

Хорошая новость хотя бы в том, что Роберту понадобились мои извинения, а значит, мы можем ограничиться ими. Ведь иначе зачем?

Ощущение, что я превращаюсь в сплошную натянутую струну в ожидании его ответа. Хотя не сказать, что Роберт с ним тянет.

— Нет. У тебя хватило наглости лезть в мою жизнь и разрушить мои отношения, глупо думать, что ты можешь отделаться неумелыми извинениями.

Поджимаю губы. Тогда зачем он спровоцировал меня попросить прощения? Издевательство такое?..

И какие извинения, по его мнению, умелые? Я должна была в рыданиях броситься к нему в ноги? Уверена, что и тогда ответ был бы тем же.

На смену беспомощности приходит ярость. Да какого чёрта я тут унижаюсь вообще… Сомневаюсь, что Роберт так уж пострадал. Он без особых сожалений предложил Соне уйти навсегда и даже не посмотрел ей вслед.

А теперь этот спектакль с обвинителем и обвиняемым. Хотя меня тут вообще не должно было быть. Как и этого человека в моей жизни.

— Насколько я знаю, Соня с детства живёт в этом городе, а ты только недавно приехал. Не думаю, что это были долгие отношения с любовью и привязанностью, — на удивление спокойно озвучиваю часть мыслей.

Роберт бросает на меня быстрый взгляд. Слишком беглый, я ничего не успеваю ни разглядеть, ни понять. Но всё равно становится не по себе.

— Не припомню, чтобы спрашивал твоего мнения о своих отношениях. Хотя твоя осведомлённость говорит о многом.

Прикусываю губу. Ну вот, забыла, что тут каждое слово против меня сыграть может. Роберт не просто спрашивает и говорит — выводы какие-то делает. Прибавляет их к и без того неутешительным.

— Бывших отношениях, ты хотел сказать? — не сдерживаюсь, но тут же осекаюсь. Да что ж со мной такое, почему только и нарываюсь? Поспешно добавляю: — Ой. Я сама не знаю, что несу. Уверена, ещё можно помириться. Я постараюсь убедить…

— Нет, — резко перебивают меня. — Отношения без доверия — ничто, а этот случай многое показал.

Как у него категорично всё. Никто не имеет права на ошибку, на слабости?..

— Мало кто поверил бы на слово в такой ситуации, — не знаю, зачем говорю это. Не так уж тянет переубеждать его, но почему-то интересно, откуда такая жёсткость.

— Я и не предлагал замять тему. Я предлагал разобраться, а не домысливать за меня, — как-то машинально поясняет Роберт, а потом усмехается, снова бросив на меня взгляд. Только на этот раз гораздо более долгий и внимательный. — Но это уж точно не то, что мы сейчас должны обсуждать. От тебя не нужны ни советы, ни извинения. Совсем другое.

Ну вот опять…

Вздыхаю. Всё равно придётся узнать.

— Что? — неохотно спрашиваю.

На этот раз обходится без пауз.

— Если информацию ты отказываешься дать, то поможешь мне кое в чём. Ты уже применила против меня свою способность нагло обманывать. Теперь я хочу, чтобы ты сделала это мне во благо. Придём к равновесию.

Хмм… Не знаю, наверное, ждала чего-то другого. Хотя непонятно, чего.

Роберт смотрит изучающе, снова как приценивается, будто взвешивает собственное решение. Судя по чуть уловимому блеску в его глазах, оно начинает ему нравиться.

Ну вот же ж…

— А можно чуть более конкретно?

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Москву. Хочу, чтобы ты очаровала человека, которого скажу. Он подозрителен, потому подкатить к тебе должен сам. Твоя цель: попасть к нему в дом и подложить жучок, если коротко.

Вздрогнув, я всё-таки подхожу к ближайшему комоду и ставлю на него стакан. Толком не осмысливаю сказанное, не могу. Хотя оно, конечно, всё равно догоняет меня в этой повисшей тишине.

Не думаю, что Роберт не может нанять профессиональную девушку для таких целей. Но не делает этого. Идея пришла на ум только что? Допустим. Всё равно разумнее будет обратиться не к первой попавшейся незнакомке. К которой, к тому же, нет доверия. Хотя ладно, это не в счёт, ведь есть возможности контролировать.

Во всём этом напрашивается неутешительный вывод… Задание опасное. Человек, в дом которого я должна попасть, не из простых. Там точно есть какая-то заваруха. А в случае чего, подставлять меня не жаль. Пострадаю — ничего страшного. Девушка из обычных, Роберт легко это замнёт, едва ли испытывая по этому поводу хоть что-нибудь.

Внутри отчаянно бунтует. Хочется уйти отсюда и дальнейшую жизнь обустроить так, чтобы не было ни единого шанса хоть когда-то как-то случайно пересечься с Робертом и ему подобными.

Но остаюсь.

— А если я откажусь? — без особой надежды спрашиваю.

— Это не просьба, — в голосе Роберта сталь. — Лишь предложение замять нашу проблему максимально безвредным для тебя образом. Я давал тебе выбор, ты его сделала. Откажешься — получишь совсем другие последствия. И ты, и твой дружок, которого ты так боишься сдать. Я без труда узнаю, кто он.

Леденею. Где, как, когда я проговорилась? Что в моих словах навело его на мысль о «дружке»? Слишком уверенно сказал…

— Мой дружок? — едва слышно переспрашиваю.

Не выдерживаю, отвожу взгляд, когда чувствую, что Роберт смотрит. Только б не увидел страх… Хотя услышать в вопросе запросто мог.

— Ну надо же, — равнодушно бросает Роберт, откидываясь назад и ложась на постель. — Просто банальное предположение, а в точку.

Ну вот, он уже разлёгся тут при мне, пока я стою и выслушиваю его издёвки и чёртовы условия, которые, возможно, будут стоить мне жизни.

Унижение так и струится по венам, заставляя кровь закипать. И главное: я не могу исправить ситуацию. Никак. Скорее всего, Роберт по умолчанию считает меня шлюхой, и то, что я выполняла просьбу друга, дела не меняет. Грачев не поверит,  что для меня такая ситуация совсем непривычна.

Хотя… Не думаю, что это ему вообще интересно. Я уже умудрилась перейти ему дорогу, до остального Роберту нет дела. Он воспользуется ситуацией просто потому, что может.

Сажусь в ближайшее кресло. Кажется, единственное, что остаётся в попытках спасти гордость — разговаривать с ним хотя бы на видимости равных, а не стоять, как подсудимая в ожидании приговора. 

— И когда ехать? — сухо уточняю. — Надолго?

— Завтра. Я уладил все дела в этом городе и собирался задержаться только из-за Сони. По поводу того, надолго ли… Будет зависеть от тебя. Неделю беру на подготовку тебя к тому, чтобы заинтересовать его, а дальше по ситуации, — задумчиво рассуждает вслух Роберт.

Ну точно, эта идея появилась у него только сегодня. Когда увидел меня и подумал, как лучше наказать.

Одним ударом двух противников. Хотя я скорее пешка. А вот тот, другой… Не думаю, что жучок я ему поставлю для каких-то безобидных целей. И от этого не по себе.

Одно дело — относительно безобидно обмануть девушку зажравшегося циника, причём по просьбе друга и с его аргументами, что так будет лучше для всех. Совсем другое — пойти на авантюру гораздо крупнее и грязнее. Причём будучи ведомой человеком, который явно привык ходить по головам.

А если откажусь… Роберт точно не простит. Ему уже нравится собственная идея, вон, планов понастроил. Если я их обломаю — уничтожат не только меня, но и близких.

Что ж… По крайней мере, тот, кого мне придётся обмануть, наверняка тоже не образец морали. Буду в это верить, чтобы совесть успокоить.

— Кто этот человек? — подавляя внутреннюю бурю, всё-таки спрашиваю. — Твой конкурент по бизнесу?

Даже не пытаюсь скрыть пренебрежения в голосе. Не думаю, что Роберта заденет моё мнение, но пусть хотя бы знает, что его нечестные методы кого-то отвращают.

— Не твоё дело, — жёстко отвечает он.

Так мрачно и непоколебимо, что я сразу улавливаю — каких-то комментариев от меня не ждут и не приветствуют.

Замечательно. То есть я должна просто делать, что мне говорят, не вникая в детали. Какими бы там они ни были.

Отчаяние на какой-то момент просто захлёстывает. Нет, я не заплачу. Нет, не утону в мыслях о том, в какое дерьмо сегодня скатилась моя жизнь.

По крайней мере, не при Роберте.

— Я лишь не хочу делать ничего противозаконного, — твёрдо говорю.

— Этого от тебя и не ждут, — как и обычно, невозмутимо сообщает этот ублюдок. Наверное, даже если эта гостиница рухнет от удара метеоритом, он не удивится и не изменит своего жуткого спокойствия на лице. — Завтра в три ты должна быть в холле гостиницы. Готовая, со всеми документами и вещами.

Просто встаю и иду к двери. Надеюсь, мы всё прояснили, а то оставаться тут секундой дольше уже просто физически не могу. Душит меня это.

— Лена… — неожиданно окликают меня.

Моё имя его голосом звучит непривычно, каким-то другим тоном… Чуть более мягким, чем обычно.

Ну всё. Значит, мне точно конец. Раз даже мучителю захотелось проявить подобие человечности, хотя бы в голосе.

Сердце щемит — Роберт встаёт, как-то странно вглядываясь мне в лицо. Растерянно замираю. На какую-то долю секунды опять появляется ощущение, что с ним не всё потеряно. Боюсь дышать, чтобы не спугнуть эту надежду.

— Если ты не приедешь, я сам заберу тебя, и тебе это не понравится.

Ну вот. Всё-таки показалось.

Не отвечаю, просто разворачиваюсь и иду. Больше меня не останавливают.

Пытаюсь вздохнуть, но воздух застревает ещё в горле, а сердце катится вниз. Ну вот, мне казалось, я уже переварила, но одна только новость Феликса — и всё пережитое в номере Роберта Грачева охватывает снова.

В груди рвётся больное, удушающее чувство, какое обычно перед слезами бывает.

Может, зря я берегу чувства Феликса? Сказала ему, что всё нормально, а ему и в голову не пришло уточнить, а как тогда Соня рассталась с Робертом. Нет, вместо этого Фел тут же переводит тему, воодушевлённо рассказывая; как утешал девушку своей мечты, как она согласилась встретиться завтра и как сказала ему, что он очень вовремя появился в её жизни.

Ему хорошо, а у меня жизнь рушится. Молчу только потому, что знаю — не исправишь это никак. Не тот человек этот Роберт.

— В общем, зря мы так напрягались, — продолжает сиять Феликс, даже не замечая моего состояния. — Надо было просто подождать. Конечно, они ведь совсем не подходят друг другу. Соня заслуживает кого-то, кто искренне о ней заботится.

Умеет он заботиться, ага. Как же. Для этого стоит быть хотя бы немного повнимательнее, но нет, Фел слишком увлечён своими мыслями и желаниями, чтобы обратить внимание на кого-то ещё. Даже если этот кто-то вроде как близкий человек.

Одёргиваю себя. Ну заметит он, и что? Пострадает за компанию со мной, а никакого результата это не даст. Больно от его равнодушия? Да не в этом дело, меня бы сейчас задела любая мелочь, потому что правда слишком горька. Ничего ужасного Феликс не сделал. Я ему сказала, что успела убежать, он и поверил. Слишком хотел верить, или слишком одурманены мозги — неважно. Это всё равно меня не спасёт и ничего не изменит.

Интересно, мне придётся переспать с тем неизвестным, кому установлю жучок? Наверняка Роберт рассчитывает, что да. И что для меня это не проблема. А ведь я девственница вообще. Недавно исполнилось восемнадцать, всегда домашней девочкой была.

Отсюда вытекает ещё одна проблема… Да как я вообще смогу установить жучок незаметно?

— Я завтра уезжаю на месяц, — отрешённо выдавливаю. Поймав озадаченный взгляд Феликса, натягиваю на себя улыбку. — Надеюсь, когда вернусь, вы будете уже парой.

Он хмурится, осмысливая.

Соотнесёт ли с сегодняшним происшествием?..

Смешанные чувства. С одной стороны, хочется хотя бы выговориться кому-то, слишком разрывает это всё изнутри. С другой, нельзя. Минутная слабость может привести к необратимым последствиям.

— В смысле уезжаешь? — наконец, обретает дар речи Феликс. Спрашивает вроде без напряга. Забыл уже, наверное, о сегодняшнем инциденте. — Почему я не знал? Куда?

Ответ приходит на ум сразу. Хотя вот вообще не думала над этим раньше.

— Папа зовёт к себе. Говорит, что у него есть должность для меня, — пожимаю плечами, ловя немного удивлённый взгляд Феликс. — Ну а что, неплохая перспектива. 

Папа и вправду сейчас в командировке. Правда, не в Москве, а в Ярославле. Мама поехала с ним. И в целом, вполне логично, что в какой-то момент они решили позвать меня. Логично и правдоподобно.

— Должность на месяц? — недоверчиво уточняет Феликс.

Упс… А об этом не подумала. Но уверенности не теряю.

— Типа того. Временная, но всё равно даёт бонусы, — беспечно отвечаю, чувствуя, что плотину скоро прорвёт.

Если Феликс сейчас начнёт меня поздравлять или подробности спрашивать — разрыдаюсь, это точно.

— Ну хорошо, — немного неуверенно проговаривает он. — Родителям привет.

Ну вот и всё. Поверил. Тема закрыта, даже не начавшись.

— Обязательно, — киваю, пространно блуждая взглядом по своей кухне-гостиной, в которой мы сидим.

В лучшем случае я не увижу её месяц. В худшем… Что ж, об этом лучше не думать.

— И я тоже очень надеюсь, что к твоему возвращению мы с Соней уже будем вместе, — слышу мечтательный голос Феликса. Ну вот, он уже перестроился с моих новостей, зацепился за другую, гораздо более интересующую его фразу.

Хочу побыть одной. Пока не выдержала и не выпалила ему всё, как было.

— Удачи, — говорю скорее равнодушно, сил изображать воодушевление уже нет. — Ладно, мне собираться пора. Я завтра с утра выезжаю.

Он поднимается, понимающе кивает.

— Во сколько? Может, провожу?

Вот только этих проблем мне не надо.

— Не стоит, там совсем рано, — небрежно возражаю.

За сегодняшний день уже в который раз убеждаюсь, что вру действительно убедительно. Только кому от этого легче… Уж точно не мне.

— Ты уверена? — скорее для галочки уточняет Феликс. — С вещами помочь надо?

— Нет, я же на месяц уезжаю. Много не возьму.

*********

А вот интересно получается... Феликс вроде как утешал Соню после расставания. То есть, они точно говорили в том числе и о разрыве, и она явно была на эмоциях. Неужели не упомянула, почему расстались? И Фел даже не спросил?..

Соврала? Ведь иначе он просто не мог не связать внезапное обнаружение любовницы Роберта со мной.

Ладно, не о том я думаю. Уже пора выходить, благо, чемодан готов.

С самого утра день просто жуткий. Начался с сильной грозы, которая меня и разбудила. А ещё были сбои с электричеством… И горячую воду, как назло, отключили.

Документы свои тоже не сразу нашла. Руки тряслись, как у алкоголички, пока вещи собирала. Еда не лезла в желудок… Проклятые нервы, всё летело к чертям.

Но когда мне приходит оповещение, что такси уже ждёт, набираюсь странного спокойствия. Жуткого такого, почти под стать Роберту, с которым диктовал мне условия. Я всё равно не могу изменить ситуацию, в которую попала. Так что остаётся решать проблемы по мере поступления. Конечно, рискованно обыгрывать такого влиятельного подонка, но и сдаваться заранее — не вариант. Посмотрю по обстоятельствам, как можно будет сгладить углы. Где появится возможность вести себя так, чтобы и не нарваться, и в игры его дурацкие толком не играть.